Тень Совершенства (джен)

Глава 1

В которой идеальный план даёт трещину, а принцесса видит своё отражение не там, где надо.

-

Принцесса Твайлайт Спаркл обожала списки.

Она обожала всё, что с ними связано: идеально ровные строчки, аккуратные галочки напротив выполненных дел, чувство контроля над хаосом реальности и тот особенный момент, когда отмечается последний пункт и можно выдохнуть с чистой совестью.

Списки были её якорем, её компасом, её личной магией, которая работала безотказно даже тогда, когда аликорнья или единорожья магия давали сбой.

И этим утром список был особенно длинным.

Твайлайт сидела за своим карто-столом в замке дружбы. Солнце только-только поднялось, заливая комнату золотистым светом, но принцесса его не замечала. Она смотрела на список.

— Так, — бормотала она себе под нос, водя копытом по пергаменту. — В десять — встреча с министрами по поводу нового указа о библиотечных филиалах. В одиннадцать — открытие нового класса в школе для одарённых единорогов в Кантерлоте, речь на пять минут, не больше, Селестия предупреждала, что они не любят длинных речей. В двенадцать — обед с делегацией из Седельной Арабии, надо не забыть про их обычай — трижды похвалить еду, даже если она невкусная…

— Твайлайт!

Голос ворвался в зал вместе с розовым вихрем, который материализовался в Пинки Пай. Пинки стояла посреди кабинета, тяжело дыша, и сжимала в копытах огромный торт, украшенный таким количеством разноцветных конфетти, что он напоминал скорее взрыв на кондитерской фабрике, чем десерт.

— Твайлайт, смотри, что я испекла! — выпалила Пинки, водружая торт на стол прямо поверх списка. — Это торт «Сюрприз»! Потому что внутри сюрприз! Я сама не помню какой, потому что положила туда всё, что нашла на кухне! Может быть, там вишня, а может быть, мой старый носок! Ха-ха! Веселье начинается!

Твайлайт уставилась на торт. Крем медленно растекался по пергаменту, заливая пункты «встреча с министрами» и «речь для школы одарённых». Розовые, голубые и жёлтые разводы смешивались в праздничную кашу, которая имела мало общего с аккуратными строчками, которые она выводила полчаса.

— Пинки… — медленно начала Твайлайт, чувствуя, как где-то в груди зарождается знакомое, пульсирующее тепло тревоги. — Мой список…

— Ой, список! — Пинки махнула копытом, смахивая со стола несколько капель крема прямо на пол. — Да ладно тебе со списками! Ты и так всё помнишь! Ты же принцесса! У тебя память, как у… как у… ну, как у принцессы!

— Пинки, я не могу всё помнить! — Твайлайт вскочила, пытаясь спасти остатки списка, но крем уже пропитал пергамент насквозь. — У меня двадцать семь дел на сегодня! Двадцать семь! И каждое требует внимания, подготовки, идеального исполнения! А теперь я даже не знаю, в каком порядке они идут!

— В порядке веселья! — радостно объявила Пинки. — Сначала — торт, потом — всё остальное! Это же очевидно!

Она отломила огромный кусок от торта и протянула Твайлайт. Изнутри торта торчало что-то подозрительно похожее на… да, это был носок. Розовый, в горошек, с надписью «Счастье» вышитой блёстками.

— Видишь, сюрприз! — засияла Пинки. — Я же говорила!

Твайлайт закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Открыла глаза. Торт никуда не делся. Носок никуда не делся. Пинки никуда не делась.

— Пинки, — сказала она максимально спокойным голосом, каким только могла говорить принцесса, у которой только что уничтожили план дня, — спасибо большое за торт. Он прекрасный. Очень… сюрпризный. Но мне нужно готовиться ко встрече, и я…

— Ой, да расслабься ты! — Пинки хлопнула её по спине так, что Твайлайт чуть не врезалась мордой в остатки торта. — Всё будет хорошо! Ты же Твайлайт! Ты всегда справляешься! А я побежала, мне надо ещё Радуге торт отнести, она обещала научить меня новому трюку, если я принесу ей что-нибудь вкусненькое!

И Пинки исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя запах ванильного крема и лёгкого хаоса.

Твайлайт посмотрела на торт. Посмотрела на испорченный список. Посмотрела на часы. До встречи с министрами оставалось сорок пять минут. А ей ещё надо было:

1. Восстановить список по памяти.

2. Проверить, не забыла ли она что-то важное.

3. Подготовить документы.

4. Умыться, потому что на морде остались следы крема.

5. И главное — успокоиться.

— Я справлюсь, — сказала она вслух. — Я всегда справляюсь. Я принцесса. Я аликорн. Я…

Она подошла к зеркалу, висящему на стене, чтобы стереть крем с морды, и замерла.

В зеркале, позади её отражения, стояла ОНА.

Фигура была чуть ниже самой Твайлайт, но выглядела высокой из-за неестественной вытянутости. Тёмно-фиолетовая шерсть, почти чёрная, с лиловым отливом. Грива и хвост — чернильные, переливающиеся, как масляная плёнка на воде, стекающие каплями на пол. Крылья небрежно сложены на боках, перья взъерошены. Глаза — большие, тёмно-синие, с вертикальными зрачками, и в них, как в бездонных колодцах, отражались бесконечные ряды книжных полок. Рог — чёрный, слегка искривлённый, с едва заметной трещиной у основания. Кьютимарка — не звезда, а чёрная дыра с расходящимися трещинами.

И она смотрела на Твайлайт. Спокойно, внимательно, оценивающе.

Твайлайт резко обернулась.

Позади неё в зале никого не было.

Она повернулась обратно к зеркалу. Там была только она сама — растрёпанная, с кремом на морде, с испуганными глазами.

— Привидится же… — прошептала Твайлайт, проведя копытом по зеркалу.

Зеркало было холодным и гладким. Никаких следов таинственной фигуры.

— Я просто устала, — сказала она себе. — Недосып. Стресс. Торт Пинки. Наверное, там действительно был её носок, и он что-то такое… магическое… или просто старый… надо выкинуть этот торт…

Она наскоро умылась, привела гриву в порядок, восстановила список по памяти — двадцать пять пунктов из двадцати семи — неплохо, учитывая обстоятельства, схватила документы и выбежала из комнаты.

Она не заметила, что в углу зеркала, в самом краешке, на долю секунды мелькнула тень. Тёмно-фиолетовая, с чернильным хвостом. И улыбнулась.

* * *

Встреча с министрами прошла… приемлемо.

Твайлайт успела вовремя, раздала документы, ответила на вопросы, подписала указы. Никто не заметил, что внутри у неё всё дрожит. Никто не спросил, почему она то и дело оглядывается на окна, на двери, на тени в углах.

Только один момент заставил её сердце пропустить удар.

Министр сельского хозяйства, пожилой пони по имени Грин Лииф, развернул карту с предполагаемыми зонами для новых библиотек и ткнул копытом в точку.

— Вот здесь, Ваше Высочество, мы планируем построить филиал. Удобное место, рядом с рынком, хороший поток посетителей…

Твайлайт кивнула, взяла карту, чтобы рассмотреть поближе, и вдруг в отражении на глянцевой поверхности бумаги увидела ЕЁ. Ту же самую фигуру. Стоящую позади неё, прямо посреди зала заседаний, среди важных министров, которые ничего не замечали.

Твайлайт резко обернулась.

— Ваше Высочество? — обеспокоенно спросил Грин Лииф. — Всё в порядке?

— Да, — выдохнула Твайлайт, никого не найдя. — Да, конечно. Просто показалось. Продолжайте.

Министры переглянулись, но промолчали.

Встреча продолжилась.

* * *

К вечеру Твайлайт была на пределе.

Она сидела в своей комнате, обложившись книгами и отчётами, и пыталась разобраться с документами по налогам. Цифры прыгали перед глазами, строчки сливались, мысли путались.

— Я должна сосредоточиться, — приказала она себе. — Я — принцесса дружбы. Я — правительница. Я не имею права на ошибку. Одна ошибка — и весь отчёт полетит в тартарары. А за ним — бюджет на следующий год. А за бюджетом — школы. А за школами — жеребята. Я не могу подвести жеребят.

Она писала, перепроверяла, исправляла, писала снова.

— Тринадцатая страница, — бормотала она. — Пункт 4.2.3. Разъяснения по льготам для малообеспеченных семей… надо свериться с первоисточником… где первоисточник…

Она потянулась за книгой и замерла.

Книга лежала на столе. Но на её обложке, в отражении лакированной поверхности, снова была ОНА. Сидела прямо напротив Твайлайт, положив подбородок на копыта, и внимательно смотрела.

— Ты устала, — сказала фигура. Голос был тихий, почти ласковый, и очень похожий на голос самой Твайлайт. Только глубже, темнее, без той жизнерадостной нотки, которая обычно звучала в речи принцессы. — Ты очень устала. Но ты не можешь остановиться, правда?

Твайлайт не ответила. Она смотрела на фигуру, не в силах пошевелиться.

— Потому что если ты остановишься, — продолжала фигура, — ты начнёшь думать. А если ты начнёшь думать, ты вспомнишь обо всех ошибках, которые уже сделала. Обо всех, которые ещё сделаешь. О том, что ты недостаточно хороша. Что ты никогда не была достаточно хороша. Что ты просто притворяешься, а на самом деле…

— Замолчи, — прошептала Твайлайт.

— Замолчать? — Фигура склонила голову. Чернильная грива капнула на стол, оставляя тёмное пятно. — Но я же говорю правду. Ту самую, которую ты боишься сказать себе. Я — твой голос, Твайлайт. Самый честный. Самый страшный. Самый…

Твайлайт резко раскрыла книгу.

Фигура исчезла.

В комнате было тихо. Только часы тикали где-то в углу, отсчитывая секунды до полуночи.

Твайлайт сидела, тяжело дыша, и смотрела на листы. Потом медленно, очень медленно, закрыла книгу снова.

Никого.

— Я схожу с ума, — прошептала она. — Я точно схожу с ума. Как в тот раз, с письмом Селестии. Только тогда я хотя бы понимала, почему. А сейчас… сейчас я просто устала. Просто перетрудилась. Просто…

Она отложила книгу. Подошла к окну, распахнула его, впуская ночной воздух.

Луна светила ярко, заливая комнату серебристым светом. Где-то вдалеке ухала сова. Мир был спокоен, тих, нормален.

— Я просто устала, — повторила Твайлайт. — Завтра высплюсь, и всё пройдёт. Обязательно пройдёт.

Она погасила свет и забралась в постель.

Долго ворочалась, не могла уснуть. А когда наконец провалилась в сон, ей приснилась библиотека.

Бесконечная, тёмная, с рядами книг, уходящими в никуда. И среди этих рядов, где-то далеко-далеко, горел одинокий огонёк.

Твайлайт пошла на свет.

Шла долго, очень долго, пока не поняла, что огонёк не приближается. Что она идёт на месте. Что книги вокруг шевелятся, шепчут, перелистывают сами себя.

Она открыла одну наугад.

Страницы были пусты.

Открыла другую — пусто.

Третью, четвёртую, десятую — все пустые, чистые, белые, как снег.

— Где слова? — прошептала Твайлайт. — Где все слова?

— Ты их стёрла, — раздался голос отовсюду и ниоткуда. — Ты перепроверяла так часто, что стёрла всё. Теперь здесь пустота. И в этой пустоте — только я.

Твайлайт обернулась.

Фигура стояла прямо перед ней. Близко, очень близко. В упор смотрела пустыми глазами, в которых отражались бесконечные ряды пустых книг.

— Кто ты? — спросила Твайлайт.

— Я — то, что ты боишься увидеть в зеркале, — ответила фигура. — Я — твоя тень. Та, что живёт внутри. Та, что говорит правду, когда ты молчишь. Та, что видит каждую твою ошибку и никогда не прощает.

— У меня нет тени, — возразила Твайлайт. — Аликорны не отбрасывают теней. Мы — свет.

— Свет всегда отбрасывает тень, — усмехнулась фигура. — Просто иногда ты стоишь так, что не видишь. Но я есть. Я всегда была. И теперь я здесь.

Она протянула копыто. Чёрное, чернильное, с длинными потеками, тягуче капающими на пол

— Меня зовут Инферна, — сказала она. — И у нас с тобой долгий разговор. Очень долгий. Обо всех твоих «недостаточно». Обо всех «надо лучше». Обо всех ночах без сна, когда ты грызёшь себя за каждую мелочь.

Твайлайт попятилась.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Не хочешь? — Инферна склонила голову. — А кто же тогда звал меня все эти годы? Кто твердил «я должна быть лучше» каждую ночь? Кто не давал себе покоя, покоя, покоя? Я не сама пришла, Твайлайт. Ты меня пригласила. Каждым сомнением, каждым страхом, каждой бессонной ночью. Я — твоё самое заветное желание. Я — твоя мечта о совершенстве. Только теперь эта мечта обрела голос.

Твайлайт хотела закричать, но голос пропал.

Хотела убежать, но ноги не слушались.

Хотела проснуться — и провалилась в темноту.

* * *

Она проснулась с криком.

Сердце колотилось где-то в горле, простыня была мокрая от пота, грива растрепалась и торчала в разные стороны. За окном только начинал разгораться рассвет.

— Это был сон, — прошептала Твайлайт. — Просто сон. Просто кошмар. От недосыпа. От стресса. От…

Она посмотрела на прикроватный столик.

Там, на стопке книг, лежал лист бумаги. Чистый, белый, идеально ровный. И на нём чернильными буквами было написано всего одно слово:

«Поговорим?»

Почерк был её собственным.

Твайлайт смотрела на лист долго, очень долго. Потом аккуратно сложила его вчетверо и убрала в ящик стола.

— Это просто совпадение, — сказала она вслух. — Я сама это написала во сне и не помню. Лунатизм. Бывает.

Она встала, подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.

Из зеркала на неё смотрела усталая, растрёпанная принцесса с тёмными кругами под глазами. И где-то глубоко внутри зрачков, в самой их глубине, на долю секунды мелькнула тёмно-фиолетовая фигура с чернильной гривой.

Твайлайт зажмурилась. Открыла глаза.

В зеркале была только она.

— Я справлюсь, — сказала она своему отражению. — Я всегда справляюсь. Я принцесса. Я аликорн. Я…

Она не договорила. Потому что в углу зеркала, едва заметно, тень и блики света сложились в улыбку.

— Посмотрим, — прошелестело в тишине.