Тень Совершенства (джен)

Глава 1

В которой идеальный план даёт трещину, а принцесса видит своё отражение не там, где надо.

-

Принцесса Твайлайт Спаркл обожала списки.

Она обожала всё, что с ними связано: идеально ровные строчки, аккуратные галочки напротив выполненных дел, чувство контроля над хаосом реальности и тот особенный момент, когда отмечается последний пункт и можно выдохнуть с чистой совестью.

Списки были её якорем, её компасом, её личной магией, которая работала безотказно даже тогда, когда аликорнья или единорожья магия давали сбой.

И этим утром список был особенно длинным.

Твайлайт сидела за своим карто-столом в замке дружбы. Солнце только-только поднялось, заливая комнату золотистым светом, но принцесса его не замечала. Она смотрела на список.

— Так, — бормотала она себе под нос, водя копытом по пергаменту. — В десять — встреча с министрами по поводу нового указа о библиотечных филиалах. В одиннадцать — открытие нового класса в школе для одарённых единорогов в Кантерлоте, речь на пять минут, не больше, Селестия предупреждала, что они не любят длинных речей. В двенадцать — обед с делегацией из Седельной Арабии, надо не забыть про их обычай — трижды похвалить еду, даже если она невкусная…

— Твайлайт!

Голос ворвался в зал вместе с розовым вихрем, который материализовался в Пинки Пай. Пинки стояла посреди кабинета, тяжело дыша, и сжимала в копытах огромный торт, украшенный таким количеством разноцветных конфетти, что он напоминал скорее взрыв на кондитерской фабрике, чем десерт.

— Твайлайт, смотри, что я испекла! — выпалила Пинки, водружая торт на стол прямо поверх списка. — Это торт «Сюрприз»! Потому что внутри сюрприз! Я сама не помню какой, потому что положила туда всё, что нашла на кухне! Может быть, там вишня, а может быть, мой старый носок! Ха-ха! Веселье начинается!

Твайлайт уставилась на торт. Крем медленно растекался по пергаменту, заливая пункты «встреча с министрами» и «речь для школы одарённых». Розовые, голубые и жёлтые разводы смешивались в праздничную кашу, которая имела мало общего с аккуратными строчками, которые она выводила полчаса.

— Пинки… — медленно начала Твайлайт, чувствуя, как где-то в груди зарождается знакомое, пульсирующее тепло тревоги. — Мой список…

— Ой, список! — Пинки махнула копытом, смахивая со стола несколько капель крема прямо на пол. — Да ладно тебе со списками! Ты и так всё помнишь! Ты же принцесса! У тебя память, как у… как у… ну, как у принцессы!

— Пинки, я не могу всё помнить! — Твайлайт вскочила, пытаясь спасти остатки списка, но крем уже пропитал пергамент насквозь. — У меня двадцать семь дел на сегодня! Двадцать семь! И каждое требует внимания, подготовки, идеального исполнения! А теперь я даже не знаю, в каком порядке они идут!

— В порядке веселья! — радостно объявила Пинки. — Сначала — торт, потом — всё остальное! Это же очевидно!

Она отломила огромный кусок от торта и протянула Твайлайт. Изнутри торта торчало что-то подозрительно похожее на… да, это был носок. Розовый, в горошек, с надписью «Счастье» вышитой блёстками.

— Видишь, сюрприз! — засияла Пинки. — Я же говорила!

Твайлайт закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Открыла глаза. Торт никуда не делся. Носок никуда не делся. Пинки никуда не делась.

— Пинки, — сказала она максимально спокойным голосом, каким только могла говорить принцесса, у которой только что уничтожили план дня, — спасибо большое за торт. Он прекрасный. Очень… сюрпризный. Но мне нужно готовиться ко встрече, и я…

— Ой, да расслабься ты! — Пинки хлопнула её по спине так, что Твайлайт чуть не врезалась мордой в остатки торта. — Всё будет хорошо! Ты же Твайлайт! Ты всегда справляешься! А я побежала, мне надо ещё Радуге торт отнести, она обещала научить меня новому трюку, если я принесу ей что-нибудь вкусненькое!

И Пинки исчезла так же внезапно, как появилась, оставив после себя запах ванильного крема и лёгкого хаоса.

Твайлайт посмотрела на торт. Посмотрела на испорченный список. Посмотрела на часы. До встречи с министрами оставалось сорок пять минут. А ей ещё надо было:

1. Восстановить список по памяти.

2. Проверить, не забыла ли она что-то важное.

3. Подготовить документы.

4. Умыться, потому что на морде остались следы крема.

5. И главное — успокоиться.

— Я справлюсь, — сказала она вслух. — Я всегда справляюсь. Я принцесса. Я аликорн. Я…

Она подошла к зеркалу, висящему на стене, чтобы стереть крем с морды, и замерла.

В зеркале, позади её отражения, стояла ОНА.

Фигура была чуть ниже самой Твайлайт, но выглядела высокой из-за неестественной вытянутости. Тёмно-фиолетовая шерсть, почти чёрная, с лиловым отливом. Грива и хвост — чернильные, переливающиеся, как масляная плёнка на воде, стекающие каплями на пол. Крылья небрежно сложены на боках, перья взъерошены. Глаза — большие, тёмно-синие, с вертикальными зрачками, и в них, как в бездонных колодцах, отражались бесконечные ряды книжных полок. Рог — чёрный, слегка искривлённый, с едва заметной трещиной у основания. Кьютимарка — не звезда, а чёрная дыра с расходящимися трещинами.

И она смотрела на Твайлайт. Спокойно, внимательно, оценивающе.

Твайлайт резко обернулась.

Позади неё в зале никого не было.

Она повернулась обратно к зеркалу. Там была только она сама — растрёпанная, с кремом на морде, с испуганными глазами.

— Привидится же… — прошептала Твайлайт, проведя копытом по зеркалу.

Зеркало было холодным и гладким. Никаких следов таинственной фигуры.

— Я просто устала, — сказала она себе. — Недосып. Стресс. Торт Пинки. Наверное, там действительно был её носок, и он что-то такое… магическое… или просто старый… надо выкинуть этот торт…

Она наскоро умылась, привела гриву в порядок, восстановила список по памяти — двадцать пять пунктов из двадцати семи — неплохо, учитывая обстоятельства, схватила документы и выбежала из комнаты.

Она не заметила, что в углу зеркала, в самом краешке, на долю секунды мелькнула тень. Тёмно-фиолетовая, с чернильным хвостом. И улыбнулась.

* * *

Встреча с министрами прошла… приемлемо.

Твайлайт успела вовремя, раздала документы, ответила на вопросы, подписала указы. Никто не заметил, что внутри у неё всё дрожит. Никто не спросил, почему она то и дело оглядывается на окна, на двери, на тени в углах.

Только один момент заставил её сердце пропустить удар.

Министр сельского хозяйства, пожилой пони по имени Грин Лииф, развернул карту с предполагаемыми зонами для новых библиотек и ткнул копытом в точку.

— Вот здесь, Ваше Высочество, мы планируем построить филиал. Удобное место, рядом с рынком, хороший поток посетителей…

Твайлайт кивнула, взяла карту, чтобы рассмотреть поближе, и вдруг в отражении на глянцевой поверхности бумаги увидела ЕЁ. Ту же самую фигуру. Стоящую позади неё, прямо посреди зала заседаний, среди важных министров, которые ничего не замечали.

Твайлайт резко обернулась.

— Ваше Высочество? — обеспокоенно спросил Грин Лииф. — Всё в порядке?

— Да, — выдохнула Твайлайт, никого не найдя. — Да, конечно. Просто показалось. Продолжайте.

Министры переглянулись, но промолчали.

Встреча продолжилась.

* * *

К вечеру Твайлайт была на пределе.

Она сидела в своей комнате, обложившись книгами и отчётами, и пыталась разобраться с документами по налогам. Цифры прыгали перед глазами, строчки сливались, мысли путались.

— Я должна сосредоточиться, — приказала она себе. — Я — принцесса дружбы. Я — правительница. Я не имею права на ошибку. Одна ошибка — и весь отчёт полетит в тартарары. А за ним — бюджет на следующий год. А за бюджетом — школы. А за школами — жеребята. Я не могу подвести жеребят.

Она писала, перепроверяла, исправляла, писала снова.

— Тринадцатая страница, — бормотала она. — Пункт 4.2.3. Разъяснения по льготам для малообеспеченных семей… надо свериться с первоисточником… где первоисточник…

Она потянулась за книгой и замерла.

Книга лежала на столе. Но на её обложке, в отражении лакированной поверхности, снова была ОНА. Сидела прямо напротив Твайлайт, положив подбородок на копыта, и внимательно смотрела.

— Ты устала, — сказала фигура. Голос был тихий, почти ласковый, и очень похожий на голос самой Твайлайт. Только глубже, темнее, без той жизнерадостной нотки, которая обычно звучала в речи принцессы. — Ты очень устала. Но ты не можешь остановиться, правда?

Твайлайт не ответила. Она смотрела на фигуру, не в силах пошевелиться.

— Потому что если ты остановишься, — продолжала фигура, — ты начнёшь думать. А если ты начнёшь думать, ты вспомнишь обо всех ошибках, которые уже сделала. Обо всех, которые ещё сделаешь. О том, что ты недостаточно хороша. Что ты никогда не была достаточно хороша. Что ты просто притворяешься, а на самом деле…

— Замолчи, — прошептала Твайлайт.

— Замолчать? — Фигура склонила голову. Чернильная грива капнула на стол, оставляя тёмное пятно. — Но я же говорю правду. Ту самую, которую ты боишься сказать себе. Я — твой голос, Твайлайт. Самый честный. Самый страшный. Самый…

Твайлайт резко раскрыла книгу.

Фигура исчезла.

В комнате было тихо. Только часы тикали где-то в углу, отсчитывая секунды до полуночи.

Твайлайт сидела, тяжело дыша, и смотрела на листы. Потом медленно, очень медленно, закрыла книгу снова.

Никого.

— Я схожу с ума, — прошептала она. — Я точно схожу с ума. Как в тот раз, с письмом Селестии. Только тогда я хотя бы понимала, почему. А сейчас… сейчас я просто устала. Просто перетрудилась. Просто…

Она отложила книгу. Подошла к окну, распахнула его, впуская ночной воздух.

Луна светила ярко, заливая комнату серебристым светом. Где-то вдалеке ухала сова. Мир был спокоен, тих, нормален.

— Я просто устала, — повторила Твайлайт. — Завтра высплюсь, и всё пройдёт. Обязательно пройдёт.

Она погасила свет и забралась в постель.

Долго ворочалась, не могла уснуть. А когда наконец провалилась в сон, ей приснилась библиотека.

Бесконечная, тёмная, с рядами книг, уходящими в никуда. И среди этих рядов, где-то далеко-далеко, горел одинокий огонёк.

Твайлайт пошла на свет.

Шла долго, очень долго, пока не поняла, что огонёк не приближается. Что она идёт на месте. Что книги вокруг шевелятся, шепчут, перелистывают сами себя.

Она открыла одну наугад.

Страницы были пусты.

Открыла другую — пусто.

Третью, четвёртую, десятую — все пустые, чистые, белые, как снег.

— Где слова? — прошептала Твайлайт. — Где все слова?

— Ты их стёрла, — раздался голос отовсюду и ниоткуда. — Ты перепроверяла так часто, что стёрла всё. Теперь здесь пустота. И в этой пустоте — только я.

Твайлайт обернулась.

Фигура стояла прямо перед ней. Близко, очень близко. В упор смотрела пустыми глазами, в которых отражались бесконечные ряды пустых книг.

— Кто ты? — спросила Твайлайт.

— Я — то, что ты боишься увидеть в зеркале, — ответила фигура. — Я — твоя тень. Та, что живёт внутри. Та, что говорит правду, когда ты молчишь. Та, что видит каждую твою ошибку и никогда не прощает.

— У меня нет тени, — возразила Твайлайт. — Аликорны не отбрасывают теней. Мы — свет.

— Свет всегда отбрасывает тень, — усмехнулась фигура. — Просто иногда ты стоишь так, что не видишь. Но я есть. Я всегда была. И теперь я здесь.

Она протянула копыто. Чёрное, чернильное, с длинными потеками, тягуче капающими на пол

— Меня зовут Инферна, — сказала она. — И у нас с тобой долгий разговор. Очень долгий. Обо всех твоих «недостаточно». Обо всех «надо лучше». Обо всех ночах без сна, когда ты грызёшь себя за каждую мелочь.

Твайлайт попятилась.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Не хочешь? — Инферна склонила голову. — А кто же тогда звал меня все эти годы? Кто твердил «я должна быть лучше» каждую ночь? Кто не давал себе покоя, покоя, покоя? Я не сама пришла, Твайлайт. Ты меня пригласила. Каждым сомнением, каждым страхом, каждой бессонной ночью. Я — твоё самое заветное желание. Я — твоя мечта о совершенстве. Только теперь эта мечта обрела голос.

Твайлайт хотела закричать, но голос пропал.

Хотела убежать, но ноги не слушались.

Хотела проснуться — и провалилась в темноту.

* * *

Она проснулась с криком.

Сердце колотилось где-то в горле, простыня была мокрая от пота, грива растрепалась и торчала в разные стороны. За окном только начинал разгораться рассвет.

— Это был сон, — прошептала Твайлайт. — Просто сон. Просто кошмар. От недосыпа. От стресса. От…

Она посмотрела на прикроватный столик.

Там, на стопке книг, лежал лист бумаги. Чистый, белый, идеально ровный. И на нём чернильными буквами было написано всего одно слово:

«Поговорим?»

Почерк был её собственным.

Твайлайт смотрела на лист долго, очень долго. Потом аккуратно сложила его вчетверо и убрала в ящик стола.

— Это просто совпадение, — сказала она вслух. — Я сама это написала во сне и не помню. Лунатизм. Бывает.

Она встала, подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.

Из зеркала на неё смотрела усталая, растрёпанная принцесса с тёмными кругами под глазами. И где-то глубоко внутри зрачков, в самой их глубине, на долю секунды мелькнула тёмно-фиолетовая фигура с чернильной гривой.

Твайлайт зажмурилась. Открыла глаза.

В зеркале была только она.

— Я справлюсь, — сказала она своему отражению. — Я всегда справляюсь. Я принцесса. Я аликорн. Я…

Она не договорила. Потому что в углу зеркала, едва заметно, тень и блики света сложились в улыбку.

— Посмотрим, — прошелестело в тишине.

Глава 2

В которой тень начинает говорить, а принцесса — сомневаться в своей адекватности.

-

Три дня Твайлайт делала вид, что ничего не случилось.

Три дня она вставала по расписанию, завтракала по расписанию, проводила встречи по расписанию и улыбалась по расписанию. Список дел был восстановлен, отпечатан заново и лежал на столе под защитным стеклом, чтобы никакой торт, даже самый сюрпризный, не мог его испортить.

Всё шло идеально.

Кроме одного: Инферна никуда не делась.

Она не являлась каждый день. Не кричала, не пугала, не лезла в глаза. Она просто была. Где-то на границе зрения, в отражениях витрин, в бликах на воде, в тенях по углам. Твайлайт ловила себя на том, что постоянно оглядывается, постоянно проверяет зеркала, постоянно ждёт.

— Ты себя накручиваешь, — сказала она себе на третье утро, стоя в ванной и глядя в зеркало. Зеркало молчало, показывая только усталую принцессу с кругами под глазами. — Это просто стресс. Недосып. Воображение разыгралось. Такое бывает. У всех бывает. Ты же читала книги по психологии. Галлюцинации на почве переутомления — классика.

Она улыбнулась своему отражению. Отражение улыбнулось в ответ. Всё было нормально.

— Вот видишь, — сказала Твайлайт, выключая свет и выходя из ванной. — Никого нет.

— Ты уверена?

Голос раздался откуда-то из-за спины. Тихий, спокойный, очень знакомый.

Твайлайт резко обернулась.

В коридоре было пусто. Только длинная тень от вешалки тянулась по полу, и в ней, на долю секунды, мелькнуло что-то тёмное.

— Нет, — твёрдо сказала Твайлайт. — Тебя не существует. Ты — плод моего воображения. Продукт стресса. Я отказываюсь с тобой разговаривать.

— А кто тебя просит разговаривать? — отозвался голос уже где-то впереди. — Я просто говорю. А ты слушаешь. Ты всегда слушаешь. Даже когда молчишь.

Твайлайт зажмурилась, досчитала до десяти и открыла глаза.

Коридор был пуст. Тень от вешалки была просто тенью.

— Я справлюсь, — прошептала она. — Я справлюсь, я справлюсь, я справлюсь…

И пошла на завтрак.

Завтрак проходил в компании Пинки, которая успела за утро испечь три новых торта и теперь пыталась скормить их всем присутствующим.

— Твайлайт, попробуй этот! — Пинки придвинула к ней тарелку с чем-то розовым и пузырящимся. — Это торт «Утренний взрыв»! Внутри шипучка! Если съесть слишком быстро, из ушей пойдёт дым!

— Спасибо, Пинки, — Твайлайт вежливо отодвинула тарелку. — Я лучше просто поем овсянку.

— Овсянку? — Пинки округлила глаза. — Ты серьёзно? Когда вокруг столько тортов? Ты что, заболела?

— Я просто… — Твайлайт запнулась, поймав в отражении чайника знакомый силуэт. — Я просто устала.

— Устала? — Рейнбоу Дэш, только что влетевшая в зал, плюхнулась на своё место и налила себе сок. — С чего бы? Ты же принцесса! У тебя куча помощников! Луйники там всякие…

— Луйники помогают с государственными делами, — ровно ответила Твайлайт. — Но не с… не со всем.

— А с чем они не помогают? — навострила уши Эпплджек.

Твайлайт посмотрела на неё. Эпплджек сидела напротив, спокойная, надёжная, с той особенной ямочкой между бровями, которая появлялась, когда она чувствовала, что подруге нужна помощь.

— Ни с чем, — быстро сказала Твайлайт. — Всё в порядке. Правда. Просто много работы.

— Много работы — это хорошо, — философски заметила Рарити, отщипывая кусочек от торта Пинки и рассматривая его на свет. — Это значит, что ты востребована. Что твои таланты нужны обществу. Что…

— Что можно свихнуться, — буркнула Радуга. — Ты на себя в зеркало давно смотрела, Твай? Круги под глазами — как у меня после трёх дней тренировок без сна.

— Я в порядке, — отрезала Твайлайт. — Спасибо за беспокойство.

Она встала из-за стола, чересчур резко, задела чайник, и тот опрокинулся бы, если бы Флаттершай не подхватила его на лету.

— Ой, осторожнее, — мягко сказала Флаттершай. — Ты какая-то… дёрганая. Точно всё хорошо?

— Да! — Твайлайт выпалила это громче, чем следовало. — Всё хорошо! Всё просто замечательно! У меня идеальный план, идеальное расписание, идеальная жизнь! И никаких… никаких…

Она осеклась, поймав взгляд Пинки. Пинки смотрела на неё не по-пинкински серьёзно. Глаза у неё были большие, розовые, ясные, и в них отражалось что-то, чего Твайлайт не хотела видеть.

— Ты разговаривала сама с собой сегодня утром, — тихо сказала Пинки. — Я слышала, когда проходила мимо твоей комнаты. Ты говорила: «Тебя не существует». С кем ты говорила, Твайлайт?

Повисла тишина.

Пять пар глаз смотрели на принцессу. В каждой паре было разное выражение: у Эпплджек — тревога, у Рарити — любопытство, у Радуги — непонимание, у Флаттершай — испуг, у Пинки — странная, пугающая серьёзность.

— Я… — Твайлайт сглотнула. — Я просто… репетировала. Речь. Для школы одарённых. Там сложный текст, я его повторяла вслух. Чтобы запомнить.

— А-а-а, — протянула Радуга, теряя интерес. — Ну, это нормально. Я тоже иногда разговариваю сама с собой, когда трюк новый разучиваю.

— Я тоже, — подхватила Рарити. — Иногда вслух проговариваю детали наряда, чтобы не забыть.

— И я, — кивнула Эпплджек, но в глазах у неё осталось сомнение.

Твайлайт выдохнула.

— Вот видите. Всё нормально.

Она быстро попрощалась и вышла, почти выбежала из столовой, неся перед собой, как щит, свою улыбку и свою ложь.

Пинки смотрела ей вслед долго, очень долго.

— Она врёт, — сказала Пинки тихо, когда дверь закрылась. — Я знаю, когда врут. Я чувствую это носом. Как фальшивые нотки в песенке. У неё внутри фальшивые нотки.

— Пинки, — начала Эпплджек, но та уже убежала — в другую сторону, не за Твайлайт.

— Надо последить, — донеслось уже из коридора. — Я послежу. Я умею следить незаметно. Я тень. Почти тень. Фиолетовая тень с пони внутри…

— С ней точно всё в порядке? — спросила Радуга, провожая Пинки взглядом.

— С Пинки? — уточнила Рарити. — Или с Твайлайт?

— С обеими.

Никто не ответил.

* * *

Твайлайт заперлась в библиотеке.

Это было её убежище, её крепость, её храм. Здесь пахло книгами, старым пергаментом и тишиной. Здесь каждая полка была знакома, каждая книга — друг, каждый корешок — обещание покоя.

Она села за свой стол, открыла толстенный блокнот, и попыталась сосредоточиться на отчёте по налогам.

Цифры плыли.

Она моргнула. Цифры встали на место. Она выдохнула. Цифры снова поплыли.

— Прекрати, — сказала она вслух. — Я знаю, что ты здесь. Хватит прятаться. Выходи.

Тишина.

— Я сказала — выходи!

Никого.

Твайлайт обвела взглядом библиотеку. Всё было на месте. Книги молчали, стулья стояли ровно, солнечные лучи падали на пол аккуратными прямоугольниками.

— Я схожу с ума, — прошептала она. — Я точно схожу с ума. Надо написать Луне. Луна знает про сны. Луна поможет. Луна…

— Луна не поможет.

Голос раздался прямо над ухом.

Твайлайт подскочила, опрокинув стул, и замерла.

Инферна сидела на подоконнике. Не в отражении, не в тени, не за спиной — просто сидела, поджав под себя копыта, и смотрела на Твайлайт своими бездонными глазами.

— Привет, — сказала она спокойно. — Давно не виделись. Три дня, если быть точной. Я считала.

— Ты… — Твайлайт попятилась, врезалась в стол, опрокинула стопку бумаг. — Ты существуешь. Ты реальна. Ты…

— Тише-тише, — Инферна подняла копыто, призывая к тишине. — Кричать не надо. Никто не услышит. Я позаботилась.

— О чём ты?

— О том, что в этой библиотеке сейчас только мы. Твои друзья далеко. Прислуга занята. Даже Спайк ушёл за покупками. — Инферна улыбнулась. — Я умею ждать. И выбирать момент.

Твайлайт вцепилась в стол, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыло.

— Чего ты хочешь? — выдохнула она.

— Хочу? — Инферна склонила голову, и чернильная грива капнула на пол, оставляя тёмное пятно. — Я ничего не хочу, Твайлайт. Я просто есть. Я существую. Я — часть тебя. Та часть, которую ты так старательно прячешь.

— Я ничего не прячу!

— Правда? — Инферна спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Её копыта ступали бесшумно, не оставляя следов. — А кто вчера ночью лежал без сна и думал: «Я недостаточно хороша для этой встречи»? А кто позавчера переписывал один и тот же абзац двадцать раз, потому что первая буква показалась кривой? А кто…

— Хватит!

— Хватит? — Инферна остановилась в шаге от Твайлайт. — Ты правда думаешь, что если я замолчу, эти мысли исчезнут? Они никуда не денутся, Твайлайт. Они всегда с тобой. Просто раньше ты их не слышала. А теперь — слышишь. Потому что я дала им голос.

Твайлайт смотрела на неё. На это странное существо, которое было одновременно чудовищно чужим и до боли знакомым. Та же форма морды, те же пропорции, те же жесты. Но всё — искажённое, вывернутое, тёмное.

— Ты не я, — сказала Твайлайт. — Ты не можешь быть мной.

— Конечно, — легко согласилась Инферна. — Я — лучше. Я — та, кем ты пытаешься стать. Совершенная. Безупречная. Без права на ошибку. Ты мечтаешь обо мне каждую ночь. Ты стремишься ко мне каждый день. И когда ты наконец меня создала — ты меня боишься. Ирония.

— Я тебя не создавала!

— О, создала. Ещё как. — Инферна обвела копытом библиотеку. — Всё это — твоё стремление к идеалу. Каждая книга на этой полке — попытка стать лучше. Каждый отчёт — страх ошибиться. Каждая бессонная ночь — погоня за совершенством. Я не пришла извне, Твайлайт. Я выросла изнутри. Как сорняк в идеально подстриженном саду.

Твайлайт молчала. Она не знала, что сказать. Потому что каждое слово Инферны было… правдой. Страшной, неудобной, но правдой.

— Что ты хочешь со мной сделать? — спросила она наконец.

— Сделать? — Инферна удивилась, кажется, искренне. — Ничего. Я не враг тебе, Твайлайт. Я — твой друг. Самый честный. Самый преданный. Я никогда не солгу тебе, не приукрашу, не пожалею. Я буду говорить правду. Всегда. Даже когда больно. Даже когда невыносимо. Потому что только правда делает нас сильнее.

— Это не правда, — возразила Твайлайт. — Это жестокость.

— Жестокость? — Инферна шагнула ещё ближе, и теперь они стояли нос к носу. — А ты знаешь, что такое настоящая жестокость? Настоящая жестокость — это врать себе, что ты хороша, когда внутри всё кипит от недовольства. Настоящая жестокость — это улыбаться друзьям, когда хочется кричать от усталости. Настоящая жестокость — это быть принцессой дружбы и ненавидеть себя за каждую ошибку. Я просто говорю это вслух. Чтобы ты перестала прятаться.

Твайлайт почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста. Уходи.

— Не могу, — покачала головой Инферна. — Я — это ты. Куда я уйду? От себя не убежишь. Можно запереться в библиотеке, можно завалить себя работой, можно улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Но я останусь. Потому что я — твой самый страшный секрет. И самый честный друг.

Она протянула копыто и коснулась щеки Твайлайт. Прикосновение было холодным, чуть влажным, как чернила.

— Я подожду, — сказала Инферна. — Ты позовёшь. Всегда зовёшь. Когда станет совсем невмоготу. Когда перестанешь притворяться. Когда поймёшь, что я — единственная, кто тебя понимает.

Она отступила, шагнула в тень и растворилась.

Твайлайт стояла посреди библиотеки, дрожа всем телом. На щеке, там, где коснулось копыто Инферны, осталось тёмное чернильное пятно.

Она подошла к зеркалу, висящему на стене, и долго смотрела на своё отражение.

Пятно было на месте.

— Это реально, — прошептала она. — Всё это реально. Она существует. Она… она часть меня.

Она провела копытом по пятну. Оно не стёрлось. Только размазалось чуть шире, превратившись в тёмный полумесяц на фиолетовой шерсти.

— Надо умыться, — сказала Твайлайт. — Надо… надо подумать. Надо…

Она вышла из библиотеки, стараясь не смотреть по сторонам. Прошла в ванную, включила воду, начала тереть щёку.

Пятно не сходило.

— Что за… — Она тёрла сильнее, мылом, щёткой, чем придётся. Бесполезно. Чернила въелись в шерсть намертво.

— Не старайся, — раздалось из-за спины.

Твайлайт замерла. Медленно подняла голову и посмотрела в зеркало.

Инферна стояла позади неё. Но в отражении, не в комнате — именно в отражении, как будто она жила по ту сторону стекла.

— Это теперь навсегда, — сказала Инферна. — Маленький сувенир от меня. Чтобы ты помнила: я есть. Я рядом. Я всегда буду рядом.

— Зачем? — выдохнула Твайлайт. — Зачем ты это делаешь?

— Затем, что ты нужна мне, — ответила Инферна. — А я — тебе. Мы — одно целое, Твайлайт. И чем быстрее ты это примешь, тем легче нам обеим будет жить.

Она грустно улыбнулась.

— Я подожду, — повторила она. — Ты позовёшь.

И исчезла.

Твайлайт смотрела на своё отражение. На тёмное пятно на щеке. На свои глаза, в которых застыл ужас.

— Я не позову, — прошептала она. — Никогда.

Но в глубине зрачков, в самом их центре, на долю секунды мелькнула тёмная фигура с чернильной гривой.

И кивнула.

* * *

В Кантерлотском замке, в своей спальне, принцесса Луна резко открыла глаза.

— Странно, — пробормотала она. — Кто-то зовёт меня во снах. Кто-то очень знакомый. Кто-то… в беде.

Она прислушалась к себе, к ночному ветру, к шёпоту сновидений.

— Твайлайт? — удивлённо спросила Луна в пустоту. — Что с тобой, маленькая принцесса?

Ответа не было. Только тихий, едва слышный голос где-то на грани восприятия:

— Я не позову… никогда…

— Позовёшь, — вздохнула Луна. — Всегда зовут. Вопрос только — когда.

Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Завтра будет долгий день. А может, и ночь. Она чувствовала — начинается что-то большое.

Что-то, что потребует всех её знаний о тенях.

И о Люми.

— Надеюсь, ты готова учить, помощница, — прошептала Луна в темноту. — Потому что ученица у нас будет та ещё.

Где-то в глубине её гривы тихо хмыкнула Люми.

— Я всегда готова, — донеслось оттуда. — Особенно учить тех, кто считает себя идеальным.

— Вот и отлично.

Луна уснула.

* * *

А Твайлайт в Понивилле всё стояла перед зеркалом и смотрела на чернильное пятно, которое никак не хотело исчезать.

И думала: «Может, позвать? Может, она права? Может…»

— Нет, — отрезала она вслух. — Я справлюсь сама. Я всегда справляюсь сама.

Где-то в глубине зеркала тихо рассмеялись.

— Посмотрим.

Глава 3

В которой подруги замечают странное.

-

Три дня Твайлайт носила на щеке чернильное пятно и делала вид, что так и было задумано.

— Это новая мода, — объясняла она Рарити, когда та с профессиональным интересом разглядывала отметину. — В Кантерлоте сейчас все так ходят. Асимметричные пятна. Очень стильно.

Рарити прищурилась, склонила голову, обошла Твайлайт кругом и цокнула языком.

— Дорогуша, я, конечно, слежу за модой, но чтобы асимметричные пятна на морде — это что-то новенькое. И, прости за прямоту, выглядит это так, будто ты испачкалась в чернилах и не заметила.

— Я заметила, — Твайлайт улыбнулась самой убедительной улыбкой из своего арсенала. — И именно это и задумано. Эпатаж. Смешение стилей. Высокая мода и случайность. Понимаешь?

— Понимаю, — медленно протянула Рарити. — Но если честно, дорогуша, случайность в моде — это всегда результат колоссальной работы. А у тебя на морде просто чернильное пятно.

— Рарити, пожалуйста, — Твайлайт почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Я принцесса. Я имею право носить на морде что хочу. Даже чернила.

— Конечно-конечно, — отступила Рарити, но в глазах у неё осталось выражение, которое Твайлайт видела уже много раз: «я не верю ни единому твоему слову, но спорить не буду».

— Спасибо за понимание, — отчеканила Твайлайт и вышла из комнаты, стараясь держать спину прямо, а голову — высоко.

Она прошла по коридору, завернула за угол и прислонилась к стене, закрыв глаза.

— Зачем ты это сделала? — прошептала она в пустоту. — Зачем оставила мне эту метку? Чтобы все смотрели? Чтобы все спрашивали? Чтобы я не могла притворяться?

— А ты притворяешься? — раздалось из-за спины.

Твайлайт обернулась. В конце коридора, в тени, стояла Инферна. Не в отражении — вживую, настоящая, твёрдая.

— Ты... — Твайлайт оглянулась по сторонам. — Ты не можешь здесь быть. Здесь светло. Тени почти нет.

— Тени нет? — Инферна усмехнулась и шагнула в полосу солнечного света, падающего из окна. Солнечные лучи прошли сквозь неё, не встретив препятствия, и на полу под ней не образовалось тени. — Я не нуждаюсь в темноте, Твайлайт. Я — темнота. Я везде, где есть ты. А ты — везде.

— Уходи, — прошептала Твайлайт. — Пожалуйста. Ради всего святого, уходи. Мне нужно работать. Мне нужно быть нормальной. Мне нужно...

— Быть идеальной? — подсказала Инферна. — Да, я знаю. Ты всегда хочешь быть идеальной. И знаешь что? Пока я рядом, ты никогда не будешь идеальной. Потому что идеал не может иметь теней. А у тебя — есть я.

Она шагнула ближе, и Твайлайт почувствовала холод, исходящий от неё. Не физический холод — душевный.

— Я не уйду, — сказала Инферна. — Я буду с тобой всегда. На каждом совещании, на каждом обеде, в каждой бессонной ночи. Я буду смотреть на тебя из каждого зеркала, из каждой лужи, из каждой полированной поверхности. Ты будешь видеть меня всегда. Потому что я — это ты.

Она протянула копыто и коснулась чернильного пятна на щеке Твайлайт. Пятно запульсировало тёплым светом, и на секунду Твайлайт показалось, что оно стало чуть больше.

— Это мой подарок, — прошептала Инферна. — Моя метка. Чтобы ты помнила: я здесь. Я всегда здесь. И я никогда тебя не брошу. В отличие от некоторых.

— Кого? — выдохнула Твайлайт.

— Подумай сама, — усмехнулась Инферна и растаяла в воздухе.

Твайлайт стояла в коридоре, прижимая копыто к щеке, и пыталась отдышаться.

— С кем это ты разговариваешь?

Голос раздался так неожиданно, что Твайлайт подпрыгнула на месте.

Перед ней стояла Пинки. Не весёлая, не прыгающая, не с тортом. Серьёзная Пинки, которая бывает только в самые важные моменты.

— Я... — Твайлайт сглотнула. — Я просто... репетировала речь.

— Речь? — Пинки склонила голову. — С кем? Со стеной?

— С воображаемым собеседником, — выпалила Твайлайт первое, что пришло в голову. — Это техника. Для улучшения ораторских навыков. Нужно представлять, что перед тобой оппонент, и отвечать на его вопросы. Очень полезно.

— А-а-а, — протянула Пинки. — Я тоже так иногда делаю. Только мой воображаемый собеседник обычно говорит: «Пинки, съешь ещё тортик!» А я отвечаю: «Не могу, я на диете!» А он: «Какой диете? Ты же Пинки!» А я: «В том-то и дело!» И мы смеёмся. — Она запнулась. — Только твой собеседник, похоже, не смеялся. Ты выглядела испуганной.

— Я не испуганная, — быстро сказала Твайлайт. — Я сосредоточенная. Это разные вещи.

— Сосредоточенная, — повторила Пинки. — Ага. А пятно на щеке — это мода?

— Да, — с вызовом ответила Твайлайт. — Мода.

— Ага, — снова сказала Пинки. — Ну ладно. Я пойду. Тортики стынут.

Она развернулась и пошла по коридору, но на полпути остановилась и обернулась.

— Твайлайт, — сказала она тихо. — Если тебе нужна помощь — ты знаешь, где нас искать. Мы всегда рядом. Даже если ты разговариваешь со стеной. Особенно если со стеной.

И ушла.

Твайлайт смотрела ей вслед и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Они не поймут, — прошептала она. — Никто не поймёт.

— Я понимаю, — отозвалась Инферна из пустоты. — Я всегда понимаю.

— Замолчи, — устало сказала Твайлайт. — Просто замолчи.

И пошла в библиотеку. Работать. Спасаться. Делать вид, что всё нормально.

* * *

К вечеру того же дня Эпплджек сидела на крыльце своего дома и смотрела на закат.

Рядом приземлилась Радуга Дэш, тяжело дыша после тренировки.

— Чего грустишь? — спросила она, вытирая пот со лба.

— Не грущу, — ответила Эпплджек. — Думаю.

— О чём?

— О Твайлайт.

Радуга закатила глаза.

— Опять ты со своей гиперопекой. С ней всё нормально. Ну, устала немного. Ну, круги под глазами. Ну, пятно на морде. Подумаешь. У меня тоже бывает, когда я неделю тренируюсь без перерыва.

— У тебя бывает пятно на морде?

— Ну... нет. Но усталость — бывает.

— Вот именно, — Эпплджек покачала головой. — Она не просто устала, Рэйнбоу. Она — другая. Она смотрит сквозь нас. Она разговаривает сама с собой. Она...

— Она принцесса, — перебила Радуга. — У них это в порядке вещей. Селестия тоже иногда разговаривает с солнцем. Я слышала.

— С солнцем — это одно. А с пустотой — другое.

Радуга нахмурилась.

— С какой пустотой?

— Не знаю. Но она есть. Я чую. Как чуют засуху перед тем, как она придёт.

Они помолчали.

— Что будем делать? — спросила наконец Радуга.

— Наблюдать, — ответила Эпплджек. — И ждать. Она сама придёт, когда будет готова. А мы будем рядом.

— А если не придёт?

— Придёт. Куда она денется.

* * *

В библиотеке Твайлайт сидела за столом и смотрела на книги.

Страницы больше не были пустыми. Но слова на них... менялись.

Она читала один и тот же абзац уже пять раз, и каждый раз он звучал по-новому.

«Принцесса Твайлайт Спаркл была идеальной правительницей...» — гласила первая версия.

«Принцесса Твайлайт Спаркл старалась быть идеальной правительницей...» — вторая.

«Принцесса Твайлайт Спаркл отчаянно пыталась быть идеальной правительницей, но у неё не получалось...» — третья.

— Прекрати, — сказала она в пустоту. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — отозвалась Инферна, появляясь из-за книжного шкафа. — Я абсолютно серьезна. Ты не идеальна. Ты никогда не была идеальна. И никогда не будешь. Чем быстрее ты это примешь, тем легче станет.

— Легче не станет, — возразила Твайлайт. — Если я перестану стремиться к идеалу, я перестану быть собой.

— А кто ты? — Инферна подошла ближе. — Кто ты без своих списков, без своих планов, без своей бесконечной гонки за совершенством? Кто ты, Твайлайт? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?

Твайлайт открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не знает.

— Вот видишь, — удовлетворённо кивнула Инферна. — Ты не знаешь. Потому что ты никогда не была собой. Ты всегда была тем, кем тебя хотели видеть. Сначала — Селестия. Потом — друзья. Потом — подданные. А теперь — я. Единственная, кто говорит тебе правду.

— Ты не правда, — прошептала Твайлайт. — Ты — ложь. Ты — мой страх.

— Страх — это тоже правда, — возразила Инферна. — Самая честная правда, какая только бывает.

Она села напротив, взяла с полки книгу, раскрыла наугад и прочитала вслух:

— «Принцесса Твайлайт Спаркл боялась, что однажды все поймут: она — самозванка. Что она не достойна своей короны, своей магии, своей дружбы. Что она просто притворяется, и однажды притворство кончится».

Она закрыла книгу и посмотрела Твайлайт прямо в глаза.

— Это написано не в книге, — сказала она. — Это написано у тебя в сердце. Я просто прочитала вслух.

Твайлайт молчала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с чернильным пятном и оставляя на шерсти тёмные дорожки.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Принять, — ответила Инферна. — Принять, что ты не идеальна. Что ты имеешь право на ошибку. Что твои друзья любят тебя не за совершенство, а за то, что ты — это ты. И что я — часть тебя. Не враг, не проклятие, не наказание. А просто... тень. Которая всегда рядом.

— А если я не хочу тебя принимать?

— Тогда ты будешь страдать. Долго. Сильно. Пока не сломаешься. Или пока не поймёшь.

Инферна встала, подошла к окну и посмотрела на луну.

— Ты знаешь, что Луна тоже прошла через это? — спросила она. — У неё была тень. Найтмер Мун. Она пыталась её уничтожить, победить, запереть. А в итоге — приняла. И стала цельной.

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю, Твайлайт. Я — это ты. А ты много читала. В том числе про Луну.

Твайлайт уткнулась мордой в стол и закрыла глаза.

— Я устала, — прошептала она. — Я так устала.

— Я знаю, — отозвалась Инферна. — Отдохни. Я посторожу.

— Ты?

— А кто же ещё? Я — единственная, кто никогда тебя не бросит. Даже если ты захочешь.

Твайлайт не ответила. Она провалилась в сон прямо за столом, уткнувшись носом в раскрытую книгу.

Инферна подошла, осторожно накрыла её крылом (своим, тёмным, почти невесомым) и тихо запела колыбельную.

Голос у неё был странный — не то свой, не то чужой, не то вообще не понячий. Но Твайлайт во сне улыбнулась.

Впервые за много дней.

* * *

А утром её разбудил стук в дверь.

— Твайлайт! — Это была Пинки. — Твайлайт, открывай! Я принесла тебе завтрак! И торт! И ещё кое-что!

Твайлайт подняла голову со стола. Книга под щекой отпечаталась на морде рельефным узором. Чернильное пятно никуда не делось.

— Входи, — хрипло сказала она.

Пинки влетела в библиотеку с подносом, на котором громоздились тарелки, чашки и что-то розовое и пузырящееся.

— Я подумала, что ты могла не позавтракать! — объявила она, водружая поднос на стол. — Потому что ты вечно забываешь есть, когда работаешь! А я не забываю! Я никогда не забываю есть! И кормить друзей! Ешь!

Твайлайт посмотрела на еду. Есть не хотелось совсем. Но отказывать Пинки было бесполезно.

— Спасибо, — сказала она, отщипывая кусочек от чего-то съедобного.

— Пожалуйста! — Пинки присела рядом и уставилась на неё своими огромными глазами. — Ты в порядке?

— Да, — автоматически ответила Твайлайт.

— Врёшь, — спокойно сказала Пинки.

Твайлайт замерла с куском во рту.

— Что?

— Врёшь, — повторила Пинки. — Я же говорила: я чувствую, когда врут. Носом. А у тебя сейчас такой запах... как будто ты говоришь «да», а думаешь «нет». И ещё там есть что-то тёмное. Что-то, чего я не понимаю. Что-то, от чего мне страшно.

Твайлайт смотрела на неё и не знала, что сказать.

— Пинки, я...

— Не надо, — перебила Пинки. — Не говори ничего. Просто знай: мы здесь. Все. И когда ты будешь готова рассказать — мы послушаем. А пока — ешь. И спи. И не забывай, что ты не одна.

Она встала, чмокнула Твайлайт в щеку прямо поверх чернильного пятна и выпорхнула за дверь.

Твайлайт смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как по щекам снова текут слёзы.

— Они правда здесь, — прошептала она. — Они правда...

— Они здесь, — подтвердила Инферна, появляясь в углу комнаты. — Но они не знают всей правды. И никогда не узнают. Потому что правда — только у нас с тобой.

— Замолчи, — устало сказала Твайлайт. — Хотя бы сейчас замолчи.

Инферна пожала плечами и растаяла.

Твайлайт доела завтрак, вытерла слёзы, умылась (пятно не смылось, конечно) и пошла на очередную встречу.

День начинался.

Она даже не подозревала, что этот день станет последним днём, когда она ещё пыталась справляться одна.

Глава 4

В которой библиотека становится ловушкой, а книги пусты, как надежда.

-

Твайлайт не спала третью ночь.

Она сидела в библиотеке, обложившись книгами, и пыталась найти ответ. Где-то в этих томах должно быть объяснение. Где-то должно быть написано, как избавиться от тени, которая говорит твоим голосом и смотрит твоими глазами.

Но книги молчали.

— Ты ищешь не там, — раздалось из темноты.

Инферна сидела в кресле напротив, поджав под себя копыта, и листала какой-то фолиант. Её чернильная грива стекала на пол, образуя тёмную лужицу.

— Я ищу там, где есть ответы, — огрызнулась Твайлайт, не поднимая головы.

— Ответов нет, — спокойно сказала Инферна. — Есть только вопросы. И ты это знаешь.

Твайлайт захлопнула книгу и уставилась на неё.

— Чего ты добиваешься? Зачем ты здесь? Чтобы свести меня с ума? Чтобы я провалила все дела? Чтобы все увидели, какая я на самом деле?

— А какая ты на самом деле? — Инферна склонила голову.

— Я… — Твайлайт запнулась. — Я не знаю. Я думала, что знаю. А теперь…

— А теперь ты видишь меня и думаешь, что я — это настоящая ты. Что я — твоя суть. Тёмная, несовершенная, ошибающаяся. И это тебя пугает больше всего.

Твайлайт молчала. Потому что Инферна была права.

— Знаешь, в чём ирония? — Инферна встала и подошла к окну. — Ты боишься меня, потому что я — правда. А правда, как известно, глаза колет. Но если ты посмотришь внимательно, то увидишь: я не враг. Я — зеркало. Я показываю тебе то, что ты прячешь. И если ты перестанешь прятать, я перестану быть страшной.

— И кем ты станешь?

— Собой, — пожала плечами Инферна. — Частью тебя. Не главной, не тёмной, не страшной. Просто частью. Которая есть у каждого. Которая помогает, а не мешает. Которая…

— Хватит! — Твайлайт вскочила. — Хватит говорить загадками! Хватит являться, когда я одна! Хватит…

Она не договорила. Потому что дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появилась Пинки.

— Твайлайт! Я принесла… — Пинки замерла, глядя на пустое кресло, в котором только что сидела Инферна. — С кем ты разговаривала?

— Ни с кем, — быстро сказала Твайлайт. — Я читала вслух. Тренировала дикцию.

— Ага, — протянула Пинки. — А почему тогда у тебя такой взгляд, будто ты привидение увидела?

— Я не видела привидение.

— А кто там сидел? — Пинки ткнула копытом в кресло. — Я видела тень. Тёмную. С гривой, которая текла, как чернила.

Твайлайт похолодела.

— Ты… ты её видишь?

— Нет, — честно сказала Пинки. — Но я вижу, что ты на неё смотришь. И разговариваешь с ней. И боишься её. Кто это, Твайлайт?

Твайлайт открыла рот и закрыла. Потом открыла снова.

— Это… это моя тень.

— Тень? — Пинки нахмурилась. — У аликорнов нет теней. Ты сама говорила.

— Я ошибалась. Есть. И она… она живая. Она говорит. Она…

— Она здесь? Сейчас?

Твайлайт кивнула.

Пинки медленно обвела взглядом библиотеку. Подошла к креслу, потрогала его копытом. Постояла, прислушиваясь к чему-то.

— Я её не чувствую, — сказала она наконец. — Но я чувствую тебя. Ты напугана. Ты устала. Ты не спишь, не ешь, не улыбаешься. И у тебя на морде это пятно, которое не смывается. Твайлайт, нам нужна помощь.

— Нет! — выпалила Твайлайт. — Никому не говори! Пожалуйста! Я сама разберусь.

— Ты не разбираешься, — мягко сказала Пинки. — Ты тонешь. И я не дам тебе утонуть. Даже если ты будешь сопротивляться.

Она подошла к Твайлайт и обняла её. Крепко, по-пинкински, всем телом.

— Я рядом, — прошептала она. — Мы все рядом. И мы не отступим.

Твайлайт разрыдалась. Впервые за много дней она плакала не одна.

А в углу комнаты, в самой густой тени, стояла Инферна и смотрела на них.

— Правильно, — прошептала она. — Плачь. Выпускай. Это только начало.

И растаяла.

* * *

Утром Твайлайт проснулась в своей постели. Она не помнила, как оказалась здесь — видимо, Пинки дотащила.

На столике лежала записка:

«Я ничего не сказала остальным. Но если завтра не станет лучше — скажу. Ты не одна. Люблю. Пинки».

Твайлайт скомкала записку и спрятала в ящик.

— Она права, — раздался голос из зеркала. — Ты не одна. Но и не вместе. Ты между. Между нами и ими. Между правдой и ложью. Между светом и тенью.

— Замолчи.

— Не могу. Я — твой голос. А голос не молчит. Даже когда его просят.

Твайлайт посмотрела в зеркало. Инферна смотрела на неё оттуда, из зазеркалья, и улыбалась грустной улыбкой.

— Что мне делать? — спросила Твайлайт.

— Решать, — ответила Инферна. — Продолжать прятаться или принять. Бороться со мной или подружиться. Страдать или жить. Выбор за тобой.

— А ты?

— А я подчинюсь. Я — тень. Куда ты, туда и я.

Твайлайт долго смотрела на своё отражение. На чернильное пятно. На усталые глаза. На гриву, которая потеряла свой блеск.

— Я не знаю, как принять, — прошептала она.

— Начни с малого, — предложила Инферна. — Позволь мне быть рядом. Не прогоняй. Не бойся. Просто… быть.

— Это страшно.

— Знаю. Но в страхе нет ничего плохого. Плохо, когда он управляет тобой.

Твайлайт кивнула. Встала. Подошла к двери.

— Я пойду к друзьям, — сказала она. — Ты со мной?

— Я всегда с тобой.

Твайлайт вышла из комнаты. В коридоре было светло, солнечно, обычно. Но она знала: тень идёт следом.

Глава 5

В которой Луна вспоминает старые уроки и спешит на помощь.

-

Луна не спала.

Это не было чем-то необычным — её время начиналось с закатом, и сейчас, когда луна стояла высоко в небе, она чувствовала себя в своей стихии. Но сегодня что-то мешало. Какое-то смутное беспокойство, которое не давало сосредоточиться на отчётах, на снах подданных, на обычных ночных делах.

— Ты беспокоишься уже третий час, — раздалось из угла кабинета.

Люми сидела в кресле, поджав под себя копыта, и смотрела на Луну своими пустыми глазами. С тех пор как она стала жить с Луной, она научилась многим вещам: пить чай, улыбаться, и даже иногда шутить. Но сегодня в её голосе не было шутки.

— Что-то не так, — ответила Луна, откладывая перо. — Я чувствую. Кто-то зовёт во снах. Кто-то очень знакомый.

— Твайлайт? — догадалась Люми.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышу, как ты думаешь о ней. — Люми пожала плечами. — Мы же связаны, забыла? Я — тень, ты — свет. Я чувствую твои мысли, когда ты не прячешь их.

Луна задумалась. Она действительно думала о Твайлайт последние дни. О её письмах, о её отчётах, о её вечной гонке за совершенством. И о странном беспокойстве, которое сквозило в каждой строчке.

— Она в беде, — сказала Луна. — Я не знаю, в какой именно, но чувствую. Что-то тёмное рядом с ней.

— Тень? — Люми оживилась. — Как я?

— Возможно. — Луна встала и подошла к окну. — Тени бывают разные. Ты родилась из проклятий, из злости, из внешней агрессии. А Твайлайт... она всегда была слишком строга к себе. Слишком требовательна. Слишком идеальна.

— Идеальных не бывает, — философски заметила Люми.

— Вот именно. И когда кто-то слишком долго притворяется идеальным, внутри рождается тень. Которая знает правду. Которая не прощает ошибок. Которая...

— Которая становится невыносимой, — закончила Люми. — Я знаю. Я была такой.

Луна обернулась и посмотрела на неё. Люми сидела в кресле, и в её пустых глазах плескалась тьма. Но это была не злая тьма — просто память о том, какой она была раньше.

— Что мне делать? — спросила Луна.

— То же, что сделала тогда со мной. — Люми встала и подошла к ней. — Иди к ней. Войди в её сны. Посмотри, что там. Поговори с ней. И с её тенью.

— А если тень не захочет говорить?

— Захочет. — Люми улыбнулась своей странной, почти нормальной улыбкой. — Тени всегда хотят, чтобы их услышали. Просто не все умеют слушать.

Кивнув, Луна села в кресло. Закрыла глаза. Сосредоточилась.

И шагнула в сон.

* * *

Она ожидала увидеть кошмар. Что-то страшное, тёмное, пугающее. Вместо этого она увидела библиотеку.

Обычную библиотеку, каких много в Кантелоте. Книжные шкафы, удобные кресла, тёплый свет ламп. Но что-то было не так. Книги на полках... шевелились. Они перелистывали сами себя, шептали, перешёптывались, и в их шепоте слышались знакомые слова.

«Недостаточно хорошо».

«Ошибка на третьей странице».

«Надо переделать».

«Ты могла быть лучше».

Луна пошла на звук. Между шкафами, меж бесконечных рядов, мимо книг, которые тянули к ней свои корешки, как живые существа.

В центре библиотеки, в круге света, сидела Твайлайт.

Она не спала. Она смотрела перед собой пустыми глазами и шевелила губами, беззвучно повторяя что-то.

— Твайлайт, — позвала Луна.

Твайлайт не ответила.

— Твайлайт!

Никакой реакции. Она была здесь, но не здесь. Тело сидело, а душа где-то блуждала.

— Она не слышит тебя.

Голос раздался из-за спины. Луна обернулась.

Перед ней стояла тень. Тёмно-фиолетовая, почти чёрная, с гривой, стекающей на пол чернильными каплями. С глазами, в которых отражались бесконечные ряды книг. С чёрной дырой вместо кьютимарки

— Ты — тень Твайлайт, — сказала Луна. Это был не вопрос.

— Я — Инферна, — ответила тень. — А ты — Луна. Принцесса ночи. Та, что приручила свою тень. И тень Селестии.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю всё, что знает Твайлайт. А она читала про тебя. Про Найтмер Мун. Про Люми. Про то, как ты...

— Это неважно, — перебила Луна. — Важно то, что ты здесь. И что ты мучаешь её.

— Я не мучаю. — Инферна покачала головой. — Я говорю правду. Ту, которую она боится услышать. Ту, от которой прячется за списками и планами. Я — её голос. Самый честный.

— Правда без любви — это жестокость, — тихо сказала Луна. — Я знаю. Я тоже так думала когда-то.

— И что ты сделала?

— Научилась любить свою тень. Приняла её. Подружилась.

Инферна усмехнулась.

— Ты — принцесса. У тебя были тысячи лет. А у Твайлайт — всего несколько дней. И она не умеет принимать. Она умеет только бороться.

— Тогда научи её, — предложила Луна. — Вместо того чтобы мучить, научи. Вместо того чтобы указывать на ошибки, помоги их исправить. Вместо того чтобы быть врагом, стань другом.

— А она захочет?

— Она захочет. Потому что она устала. Посмотри на неё.

Инферна посмотрела на Твайлайт. На её пустые глаза, на её осунувшуюся морду, на её дрожащие копыта.

— Она действительно устала, — тихо сказала Инферна. — Я не замечала.

— Ты не замечала, потому что ты — её усталость. Её страх. Её сомнения. Ты — часть её. И если она устала, ты устала тоже.

Инферна молчала долго. Потом подошла к Твайлайт и села рядом.

— Что мне делать? — спросила она.

— То же, что сделала Люми, — ответила Луна. — Ждать. Быть рядом. Не давить. И когда она будет готова — говорить. По-настоящему. Без жестокости. Без страха. Просто говорить.

— Я не умею.

— Научишься. У тебя есть время. И у неё есть время. И у меня есть время. Я помогу.

Инферна посмотрела на Луну. В её глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на надежду.

— Ты правда поможешь?

— Правда. Я уже помогла одной тени. Помогу и второй.

Они сидели в тишине библиотеки, две тени и принцесса ночи, и ждали, когда Твайлайт проснётся.

А Твайлайт спала. И впервые за много дней ей снилось что-то не страшное. Ей снилась Луна, и тень, и тихий разговор о том, как быть собой.

Когда она проснулась, на подушке рядом лежало перо. Чёрное, с фиолетовым отливом, очень похожее на те, что росли на крыльях Инферны.

Твайлайт взяла перо в копыта и долго рассматривала.

— Спасибо, — прошептала она неизвестно кому.

Где-то в глубине комнаты тихо вздохнули.

И это был хороший знак.

Глава 6

В которой подруги входят в кошмар, но встречают не то, что ждали.

-

— Так не может продолжаться, — сказала Эпплджек.

Они собрались в библиотеке замка дружбы. Без Твайлайт. Она ушла на какую-то встречу в Кантерлот, и это был идеальный момент, чтобы поговорить начистоту.

— Я знаю, — кивнула Пинки. Обычно розовая, пушистая и бесконечно весёлая, сейчас она сидела тихо и серьёзно, поджав под себя копыта. — С ней что-то происходит. Что-то, чего я не понимаю.

— Это пятно, — добавила Рарити, поправляя очки. — Оно не смывается. Я видела такие пятна только раз в жизни — когда чернила въедались в ткань навсегда. Но на шерсти… это невозможно.

— А я слышала, как она разговаривает сама с собой, — тихо сказала Флаттершай. — Не так, как мы все иногда. А по-настоящему. С кем-то. Кто отвечает.

— И она перестала есть, — вставила Радуга Дэш. — Я замечала. Тарелки уходят почти полными. А она худеет прямо на глазах.

Эпплджек обвела всех взглядом.

— Мы должны что-то делать. Она наша подруга. Она в беде. И если она не хочет говорить сама, мы должны войти туда и посмотреть.

— Войти? — переспросила Рарити. — Куда?

— В её сны. — Эпплджек посмотрела на часы. — Луна обещала помочь. Она будет здесь с минуты на минуту.

В этот момент в библиотеке потемнело. Свет не погас, но стал каким-то другим — серебристым, лунным, прохладным.

— Я уже здесь, — раздался голос.

Луна стояла в центре комнаты. Рядом с ней, чуть позади, маячила тёмная фигура с пустым лицом — Люми.

— Ваше Высочество, — начала Эпплджек, но Луна остановила её жестом.

— Время для титулов потом. Сейчас важна Твайлайт. Вы готовы?

— К чему именно? — спросила Радуга.

— Войти в её сон. Это не опасно, если соблюдать правила. Но есть одно «но».

— Какое?

— Там есть она. Инферна. Тень Твайлайт. Она может показаться вам… разной. Потому что каждый из вас увидит в ней своё.

— Своё? — не поняла Рарити.

— Тени отражают не только того, кому принадлежат. Они отражают и тех, кто на них смотрит. Инферна — это страхи Твайлайт. Но она также станет зеркалом для ваших страхов. Будьте готовы.

Пять подруг переглянулись.

— Я готова, — сказала Эпплджек. — Ради неё — всё что угодно.

— Я тоже, — кивнула Пинки.

— И я, — добавила Радуга, хотя в её голосе слышалась неуверенность.

— Мы все готовы, — тихо сказала Флаттершай.

Рарити просто кивнула.

— Тогда закройте глаза, — скомандовала Луна. — И держитесь за мысли друг о друге. Это поможет не потеряться.

Они закрыли глаза.

Мир покачнулся.

* * *

Они стояли в библиотеке. Но не в той, которую знали. Эта была бесконечной, тёмной, с рядами книг, уходящими в никуда. И тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной шёпотом.

— Где мы? — прошептала Флаттершай.

— Во сне Твайлайт, — ответила Луна, появляясь рядом. Люми осталась снаружи — «чтобы не пугать», как она сказала. — Идите вперёд. Она там, в центре. Но по дороге каждый из вас встретит… свою Инферну.

— Свою? — переспросила Радуга.

— Идите. И не бойтесь. Это только страхи.

Они пошли.

Первой отделилась Рейнбоу Дэш.

Она шла по бесконечному коридору, когда заметила впереди фигуру. Тёмную, с радужной гривой, которая не переливалась, а тускло мерцала, как угасающий свет.

— Привет, — сказала фигура. Голос был похож на голос самой Рейнбоу, только глубже, темнее, без обычной самоуверенности.

— Ты кто?

— Я — то, чего ты боишься. Я — та, кем ты станешь, если не успеешь.

— Не успею? Куда?

— Стать лучшей. Попасть в Вондерболты. Доказать всем, что ты чего-то стоишь. — Фигура шагнула ближе. — Ты бежишь, Радуга. Всю жизнь бежишь. От себя, от страха, от правды. А правда в том, что ты можешь не успеть.

— Не говори так! — выкрикнула Радуга. — Я успею! Я всё успею!

— Успеешь? — Фигура усмехнулась. — А сколько тебе лет? Сколько ещё тренировок впереди? Сколько раз ты упадёшь, прежде чем поймёшь, что не все мечты сбываются?

Радуга замерла. Эти слова били прямо в цель. В самое больное место.

— Замолчи, — прошептала она.

— Не могу. Я — твой страх. Я не молчу. Я кричу внутри тебя каждую ночь. Каждое утро. Каждый раз, когда ты смотришь в небо и думаешь: «А вдруг не получится?»

— Получится.

— Откуда ты знаешь?

Радуга не ответила. Она просто стояла и смотрела на своё отражение, искажённое страхом.

А потом вспомнила, зачем пришла.

— Ты не главная, — сказала она. — Главная — Твайлайт. И я здесь ради неё. А ты… ты подождёшь.

Она прошла мимо фигуры и пошла дальше, оставив свои страхи позади.

-

Флаттершай шла одна по бесконечному коридору, когда заметила впереди дрожащий силуэт.

Это была она. Только вся серая, блёклая, почти прозрачная.

— Ты боишься, — сказала фигура. — Боишься, что все уйдут. Что друзья забудут. Что животные перестанут тебя любить. Что ты останешься одна.

— Я не… — начала Флаттершай.

— Ты боишься, — повторила фигура. — Каждый раз, когда кто-то задерживается, ты думаешь: «Они ушли. Они больше не вернутся». Каждый раз, когда животное не подходит, ты думаешь: «Я сделала что-то не так». Ты живёшь в страхе, Флаттершай. Только прячешь его за тишиной.

Флаттершай хотела возразить, но слова застряли в горле.

— Ты права, — прошептала она наконец. — Я боюсь. Но я здесь не ради себя. Я здесь ради Твайлайт. И мой страх подождёт.

Она шагнула вперёд, и фигура растаяла.

-

Рарити шла, высоко подняв голову, но внутри у неё всё дрожало.

— Какая встреча, — раздалось из темноты.

Фигура была одета в идеальное платье, расшитое драгоценными камнями. Её грива сияла, копыта блестели, а взгляд был холодным, оценивающим.

— Ты — это я? — спросила Рарити.

— Я — это твой страх. Что ты недостаточно талантлива. Что твои наряды вторичны. Что в Кантерлоте смеются над тобой за спиной.

— Не смей так говорить! — вспыхнула Рарити. — Мои наряды лучшие!

— Лучшие в Понивилле, — уточнила фигура. — А в Кантерлоте? В Мэйнхэттене? В Лас Пегасе? Ты думаешь, ты гений? Ты просто провинциальная портниха, которая слишком высоко о себе мнит.

Рарити замерла. Каждое слово било в самое сердце.

— Ты не права, — сказала она тихо. — Я знаю, что я талантлива. Я знаю, что мои работы ценят. И даже если есть те, кто лучше, это не делает меня хуже.

— Уверена?

— Да. Потому что я здесь ради Твайлайт. А ты — просто страх. И ты останешься здесь.

Она прошла мимо, не оглядываясь.

-

Пинки шла и улыбалась. Но улыбка была натянутой.

— Привет, Пинки, — раздался голос.

Перед ней стояла Пинки. Только серая. Тихая. Грустная.

— Ты кто? — спросила Пинки.

— Я — то, кем ты станешь, если перестанешь смеяться. Если однажды поймёшь, что мир не такой уж весёлый. Что твои шутки никому не нужны. Что ты просто клоун, который всех раздражает.

— Неправда! — выкрикнула Пинки. — Все любят мои шутки!

— Все? — Серая Пинки склонила голову. — А Твайлайт? Она сейчас страдает, а ты бегаешь с тортами. Ты помогаешь? Или просто мешаешь?

Пинки замерла.

— Я… я хочу помочь, — прошептала она. — Я просто не знаю как.

— Вот видишь. Ты бесполезна. Ты всегда была бесполезна. Просто розовое пятно, которое прыгает и кричит.

Пинки смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Ты не права, — сказала она наконец. — Я нужна. Я знаю, что нужна. Потому что друзьям нужна не только помощь. Им нужно тепло. И смех. И торт. И я это даю. А ты — просто страх. И ты не испортишь мой день.

Она прошла мимо, и серая Пинки растаяла в темноте.

-

Эпплджек шла последней.

— Ты долго, — раздалось из темноты.

Фигура стояла, прислонившись к книжному шкафу. Такая же, как Эпплджек, только глаза были пустыми, а знак отличия треснул пополам.

— Чего ты хочешь? — спросила Эпплджек.

— Чтобы ты признала. Что боишься.

— Чего?

— Что яблони засохнут. Что семья разорится. Что ты не справишься. Что все, кого ты любишь, уйдут, а ты останешься одна с пустыми полями.

— Я не боюсь, — твёрдо сказала Эпплджек.

— Врёшь. — Фигура шагнула ближе. — Ты боишься каждую ночь. Просто привыкла не показывать. Привыкла быть сильной. А внутри — страх. Огромный, как твои поля.

Эпплджек молчала.

— Да, я боюсь, — сказала она наконец. — Но страх не мешает мне делать то, что нужно. Я здесь. Я иду к подруге. И никакой страх меня не остановит.

Фигура усмехнулась.

— Посмотрим.

— Увидим.

Эпплджек прошла мимо.

-

Они встретились в центре библиотеки. Там, где в круге света сидела Твайлайт.

Она не спала. Она смотрела на них и улыбалась.

— Вы пришли, — сказала она.

— Мы всегда приходим, — ответила Эпплджек. — Только ты почему-то забываешь нас звать.

Твайлайт опустила глаза.

— Я боялась.

— Чего?

— Что вы увидите. Что я не идеальна. Что во мне есть… тень.

— Во всех есть тень, — мягко сказала Флаттершай. — И это нормально.

— Но ваши тени не разговаривают с вами.

— Наши тени — это мы сами, — сказала Радуга. — И мы с ними договорились. Ты можешь так же.

— Я пытаюсь.

— Мы поможем, — кивнула Пинки. — Для этого мы здесь.

Твайлайт посмотрела на них. На каждую. На уставшую, но решительную Эпплджек. На встрепанную, но не сломленную Радугу. На тихую, но твёрдую Флаттершай. На гордую, но открытую Рарити. На серьёзную, но любящую Пинки.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответили они хором.

А где-то в темноте, за пределами круга света, стояла Инферна и смотрела на них.

— Повезло тебе, — сказала она тихо. — С такими друзьями.

— Повезло, — согласилась Твайлайт. — И тебе тоже. Потому что они теперь и твои друзья.

Инферна улыбнулась. Впервые за всё время — искренне, тепло, по-настоящему.

И шагнула в свет.

Глава 7

В которой Инферна защищает диссертацию и доказывает, что она права.

-

Луна снова шла по бесконечной библиотеке.

Книжные шкафы уходили в темноту, терялись где-то за горизонтом, и каждый был заполнен томами в одинаковых переплётах. Ни названий, ни имён авторов — только пустые корешки, только молчание.

— Ты долго, — раздалось из темноты.

Луна остановилась. Впереди, в круге тусклого света, стояла Инферна. Тёмно-фиолетовая, почти чёрная, с гривой, стекающей на пол чернильными каплями. Она выглядела иначе, чем в прошлую встречу — спокойнее, увереннее, словно успела подготовиться.

— Я шла, как только смогла, — ответила Луна. — Ты звала?

— Я не звала. Я просто не мешала тебе прийти. — Инферна усмехнулась. — Ты же принцесса снов, ты чувствуешь, где нужна. Вот и пришла.

— Зачем?

— Чтобы поговорить. По-настоящему. Без Твайлайт.

Луна нахмурилась. Она ожидала увидеть тень рядом с Твайлайт, а не отдельно от неё. Это было... неправильно.

— Где она?

— Спит. Я убаюкала её. Впервые за много дней она спит спокойно. Без кошмаров. Без страха. Без меня.

— Ты сделала это специально?

— Я сделала это, чтобы мы могли поговорить. Ты и я. Две тени. — Инферна склонила голову. — Ну, ты бывшая тень. Теперь ты свет. Но я помню, кто ты была. Найтмер Мун. Кошмар, который чуть не уничтожил Эквестрию.

— Это было давно.

— Было. Но не забылось. Ты знаешь, каково это — быть тенью. Знаешь, каково это — когда тебя боятся, ненавидят, хотят уничтожить. И ты знаешь, каково это — когда тебя принимают.

Луна молчала, ожидая продолжения.

— Я не такая, как ты, — сказала Инферна. — Ты была тенью Селестии, рождённой из ревности и обиды. А я — тень Твайлайт. Я рождена из её страха быть недостаточно хорошей. Из её бесконечной гонки за идеалом. Из каждой бессонной ночи, из каждой переписанной страницы, из каждого «я должна лучше».

— Я знаю.

— Ты не знаешь. — Инферна шагнула ближе. — Ты не знаешь, каково это — быть частью той, кто никогда не довольна собой. Она просыпается с мыслью «я должна», засыпает с мыслью «я не успела», и между этими мыслями нет места для покоя. Я чувствую это каждую секунду. Я живу этим. Я — это.

— И поэтому ты мучаешь её?

— Я не мучу. — Инферна покачала головой. — Я говорю правду. Ту самую, которую она боится услышать. Что она не идеальна. Что она ошибается. Что она никогда не будет достаточно хороша. Это не жестокость, Луна. Это реальность.

— Это не реальность. Это твоё искажённое восприятие.

— Моё? — Инферна усмехнулась. — Это её восприятие. Я только зеркало. Я отражаю то, что она думает о себе. Если бы она себя любила, я бы отражала любовь. Но она себя не любит. Она себя терпит. Она себя заставляет. Она себя мучает. А я просто... озвучиваю.

Луна смотрела на неё и видела боль. Настоящую, глубокую, спрятанную за цинизмом и усмешками.

— Ты не враг ей, — тихо сказала она. — Ты её часть. Самая несчастная.

— Я знаю. — Инферна отвернулась. — Я всегда знала. Но знание не делает легче.

— Что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты поняла. — Инферна повернулась обратно. В её глазах плескалась тьма, но в глубине горел крошечный огонёк. — Я не монстр. Я не ошибка. Я — результат. Результат тысяч часов сомнений, миллионов «надо лучше», бесконечных попыток быть кем-то другим. Твайлайт создала меня, потому что не могла принять себя. И теперь она меня боится. А я... я просто хочу, чтобы меня увидели.

— Я вижу тебя.

— Ты видишь. Но она — нет. Она смотрит на меня и видит только свой страх. Свою слабость. Свою ошибку. А я не ошибка, Луна. Я — правда.

Луна подошла ближе. Остановилась в шаге от Инферны.

— Ты права, — сказала она. — Ты — правда. Но правда бывает разной. Есть правда, которая убивает, и есть правда, которая исцеляет. Какую ты хочешь нести?

— Я не знаю другой. — Голос Инферны дрогнул. — Меня научили только этой. С детства. С первых дней. Твайлайт всегда говорила себе: «ты недостаточно хороша». И я повторяю это за ней. Я не умею по-другому.

— Научишься.

— Как?

— Как училась Люми. Как училась я. Шаг за шагом. Ошибка за ошибкой. День за днём. — Луна протянула копыто. — Я помогу.

Инферна смотрела на протянутое копыто долго, очень долго. Потом подняла глаза.

— А Твайлайт? Она захочет?

— Она захочет. Потому что она устала. И потому что она тебя любит. Даже если не знает этого.

— Любит? — Инферна усмехнулась. — Себя она не любит. Как она может любить меня?

— Себя она не любит, потому что не знает. Потому что боится заглянуть внутрь. Потому что прячется за списками и планами. Но ты — это она. И когда она примет тебя, она примет себя. И тогда...

— И тогда я исчезну? — перебила Инферна. — Стану ненужной? Растворюсь в её свете?

— Нет. — Луна покачала головой. — Ты станешь частью. Не главной, не тёмной, не страшной. Просто частью. Которая есть у каждого. Которая помогает, а не мешает. Которая напоминает, а не мучает.

Инферна молчала долго. Потом медленно, очень медленно, протянула своё копыто и коснулась копыта Луны.

Прикосновение было холодным, но не ледяным. Как ночной ветер.

— Я попробую, — сказала Инферна. — Но если она снова начнёт...

— Она начнёт. И ты напомнишь. Мягко. Без жестокости. Просто скажешь: «Ты устала. Отдохни». Это тоже правда.

— Правда?

— Правда. Самая настоящая. Потому что усталость — это тоже часть жизни. И её не надо бояться.

Инферна кивнула. В её глазах впервые мелькнуло что-то, похожее на надежду.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что. — Луна улыбнулась. — Мы, тени, должны держаться вместе.

Инферна улыбнулась в ответ. Криво, неуверенно, но искренне.

— Иди, — сказала Луна. — Она просыпается. Ей нужна ты. Не враг, не судья, не палач. Просто ты.

Инферна кивнула и начала таять, растворяться в темноте.

— Луна, — донеслось уже из пустоты.

— Да?

— Ты правда думаешь, что у нас получится?

— Правда. Уже получается.

Тьма сомкнулась. Луна осталась одна в бесконечной библиотеке.

А где-то далеко, в мире яви, Твайлайт открыла глаза и увидела на подушке чёрное перо.

И впервые за долгое время не испугалась.

Глава 8

В которой Твайлайт спокойно общается с тенью совершенства.

-

Утро началось с тишины.

Твайлайт открыла глаза и долго лежала, глядя в потолок. Рядом на подушке всё ещё лежало чёрное перо — доказательство того, что вчерашний сон был не просто сном. Она протянула копыто, коснулась его. Перо было тёплым, почти живым.

— Оно настоящее, — раздался тихий голос.

Инферна сидела в кресле у окна. Не в тени, не в отражении — просто сидела, сложив копыта на коленях, и смотрела на Твайлайт спокойно, без обычной насмешки.

— Ты здесь, — сказала Твайлайт. Это был не вопрос.

— Я всегда здесь. Но сегодня я хочу поговорить по-другому.

— Как?

— Без страха. Без игр. Просто… поговорить.

Твайлайт села на кровати, прижимая перо к груди. Инферна не двигалась, не пыталась приблизиться или исчезнуть. Она просто ждала.

— О чём? — спросила Твайлайт.

— О тебе. Обо мне. О том, что мы обе устали.

— Ты устала? — Твайлайт удивилась искренне. — Ты же тень. Тени не устают.

— Тени устают, когда их носитель не даёт им покоя, — ответила Инферна. — Ты гоняешься за совершенством, и я гоняюсь вместе с тобой. Ты не спишь ночами, и я не сплю. Ты боишься ошибок, и я боюсь. Я — это ты, Твайлайт. Всё, что чувствуешь ты, чувствую и я. Только я не могу спрятаться за списками и планами. Я остаюсь с этим одна.

Твайлайт молчала. Она никогда не думала о своей тени как о живом существе со своими чувствами. Инферна всегда казалась ей врагом, наказанием, ошибкой. Но сейчас, глядя на неё, она видела только усталую, измученную копию себя.

— Прости, — прошептала Твайлайт. — Я не знала.

— Откуда тебе знать? — Инферна пожала плечами. — Мы не разговаривали. Мы только кричали друг на друга. Ты — от страха, я — от отчаяния.

— А сейчас?

— А сейчас я хочу попробовать по-другому. Луна сказала, что можно. Что ты можешь меня принять. Что мы можем быть… вместе.

— Луна? — Твайлайт нахмурилась. — Ты говорила с Луной?

— Во сне. Она приходила. Мы говорили. Она рассказала о своей тени, о Люми, о том, как они подружились. — Инферна встала и подошла ближе. — Если у неё получилось, почему у нас не должно?

Твайлайт смотрела на неё. На это странное существо, которое было одновременно таким чужим и таким родным. На чернильную гриву, стекающую на пол. На глаза, в которых отражались все её страхи. На чёрную дыру вместо знака отличия — символ всего, что она в себе ненавидела.

— Я не знаю как, — честно сказала она. — Я всю жизнь училась быть идеальной. А ты — напоминание, что это невозможно.

— Это не напоминание о невозможности, — тихо сказала Инферна. — Это напоминание о том, что идеал — это не цель. Идеал — это иллюзия. А реальность — это мы. Ты и я. Свет и тень. Ошибки и уроки. Всё вместе.

Она протянула копыто. Чёрное, чуть подрагивающее.

— Давай попробуем, — предложила она. — Вместе.

Твайлайт смотрела на протянутое копыто. Вспоминала все ночи, проведённые в страхе. Все моменты, когда она ненавидела это существо. Все слова, которые они друг другу сказали.

А потом вспомнила сон. Луну, сидящую рядом. Её тихий голос: «Правда без любви — это жестокость».

Она протянула своё копыто и коснулась копыта Инферны.

Прикосновение было тёплым. Не холодным, не пугающим — просто тёплым.

— Спасибо, — прошептала Инферна.

Впервые за всё время на её глазах блеснули слёзы. Чернильные, густые, медленно стекающие по щекам.

— Ты плачешь? — удивилась Твайлайт.

— Я никогда не плакала, — ответила Инферна. — Я не умела. А теперь… теперь, кажется, учусь.

Они сидели рядом, две Твайлайт — одна фиолетовая, другая чёрная, одна в слезах, другая в смятении. И впервые между ними не было стены.

— Что теперь? — спросила Твайлайт.

— Теперь будем жить, — ответила Инферна. — Просто жить. Не идеально. Не правильно. Просто… жить.

Твайлайт кивнула.

И впервые за долгое время улыбнулась.

* * *

В дверь постучали.

— Твайлайт! — голос Пинки. — Твайлайт, ты там? Я принесла завтрак! И торт! И всех остальных! Мы хотим с тобой поговорить!

Твайлайт посмотрела на Инферну. Та пожала плечами.

— Решай сама, — сказала она. — Я подожду.

— Ты не исчезнешь?

— Нет. Я больше не исчезаю. Я — часть тебя. А часть всегда остаётся.

Твайлайт встала, подошла к двери, открыла.

На пороге стояли все. Пинки с подносом, Эпплджек с серьёзным лицом, Радуга Дэш с настороженным взглядом, Рарити с озабоченной мордой, Флаттершай с тревогой в глазах. И Спайк, прижимающий к груди какую-то книгу.

— Мы волновались, — сказала Эпплджек. — Ты последние дни сама не своя.

— Я знаю, — кивнула Твайлайт. — Простите, что заставила волноваться.

— Так всё нормально? — недоверчиво спросила Радуга.

Твайлайт обернулась. Инферна стояла в углу комнаты, почти невидимая, и смотрела на неё спокойно, без страха, без злости.

— Да, — сказала Твайлайт, поворачиваясь к друзьям. — Всё нормально. Всё будет хорошо.

— А пятно? — спросила Рарити, глядя на чернильную метку на щеке.

— Останется, — улыбнулась Твайлайт. — Как напоминание.

— О чём?

— О том, что идеал — это скучно. А мы — живые.

Друзья переглянулись. Потом Пинки шагнула вперёд и обняла Твайлайт так крепко, что та пискнула.

— Я ничего не понимаю, — сказала Пинки в её гриву. — Но если ты счастлива, то и я счастлива. А ты выглядишь счастливой. Впервые за долгое время.

— Правда?

— Правда. У тебя глаза другие. Светлые.

Твайлайт посмотрела в сторону угла. Инферна кивнула и медленно растаяла в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах чернил.

— Пойдёмте завтракать, — сказала Твайлайт. — Я всё объясню. Ну, или попытаюсь.

И они пошли. Все вместе. Как всегда.

* * *

Вечером того же дня Твайлайт сидела в своей комнате и смотрела на закат. Рядом, на подоконнике, лежало чёрное перо.

— Ты здесь? — тихо спросила она.

— Здесь, — отозвалась Инферна из отражения в стекле.

— Спасибо, что не ушла.

— Я не могла уйти. Я же часть тебя. Куда бы я делась?

— Не знаю. Но спасибо, что осталась.

Инферна улыбнулась. В отражении её улыбка выглядела почти нормальной.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила она.

— Что?

— Я тоже тебя благодарна. Ты могла продолжать бороться. Могла ненавидеть. Могла запереть меня в самой глубокой тьме. А ты… ты протянула копыто.

— Ты первая протянула.

— Я училась у тебя.

Они помолчали.

— Что теперь будет? — спросила Твайлайт.

— Теперь мы будем жить, — ответила Инферна. — Работать, ошибаться, исправлять, радоваться, грустить. Всё вместе. Как и должно быть.

— А если я снова начну гоняться за идеалом?

— Я напомню, что идеала нет. Есть только мы.

Твайлайт кивнула. Посмотрела на закат. На тёмное небо, на котором уже зажигались первые звёзды.

— Луна придёт сегодня? — спросила она.

— Наверное. Ей интересно, как у нас дела.

— Хорошо. Я хочу её поблагодарить.

— Успеешь. У нас вся жизнь впереди.

Твайлайт улыбнулась. Впервые за долгое время ей не хотелось ничего планировать, ничего исправлять, ничего улучшать. Просто сидеть и смотреть на закат.

— Красиво, — сказала она.

— Очень, — согласилась Инферна.

И в отражении стекла, рядом с фиолетовой принцессой, сидела тёмная, и они улыбались одинаковыми улыбками.

Глава 9

В которой Твайлайт грезит о себе-идеальной.

-

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Инферна.

Твайлайт сидела на краю кровати и сжимала в копытах чёрное перо. Утро только начиналось, солнце едва поднялось над горизонтом, но спать больше не хотелось. После вчерашнего разговора с Инферной внутри поселилось странное чувство — не покой, но и не тревога. Что-то среднее. Ожидание.

— Показать? — переспросила Твайлайт. — Что именно?

— Себя. Настоящую. Ту, которой ты пытаешься стать.

Инферна стояла в углу комнаты, почти невидимая в утреннем свете. Её чернильная грива мерцала, переливаясь тёмными огоньками, а в глазах горел тот самый странный отсвет, который Твайлайт заметила ещё вчера.

— Я не понимаю.

— Ты поймёшь. Закрой глаза.

— Зачем?

— Доверься мне. Хотя бы раз.

Твайлайт колебалась. Всё внутри кричало: «Опасно! Не надо! Это ловушка!» Но где-то глубже, под слоями страха и сомнений, шевельнулось любопытство. Что она хочет показать? Что там такого, чего Твайлайт ещё не видела?

Она закрыла глаза.

Мир покачнулся, поплыл, рассыпался на тысячи осколков и собрался заново.

Твайлайт стояла в Кантерлоте. Перед тронным залом. Знакомые двери, знакомая стража, знакомый запах свечей и старых ковров. Всё было как обычно.

И всё было неправильно.

— Смотри, — прошептала Инферна откуда-то сбоку. — Смотри внимательно.

Двери распахнулись.

В тронном зале шёл приём. Пони в нарядных одеждах, музыка, смех, сияние люстр. И в центре всего этого — ОНА.

Твайлайт.

Только другая. Идеальная.

Она двигалась плавно, говорила мягко, улыбалась ровно настолько, насколько нужно. Каждый жест был выверен, каждое слово точно, каждая улыбка — вовремя. Пони тянулись к ней, хотели поговорить, прикоснуться, получить её внимание. Она успевала во всём: кивнуть одному, улыбнуться второй, сказать пару слов третьей, четвёртой, пятой.

— Как она это делает? — выдохнула Твайлайт.

— Она — это ты, — ответила Инферна. — Только без сомнений. Без страха. Без усталости. Она знает, что права. Всегда. Во всём.

Картинка сменилась.

Идеальная Твайлайт сидела в библиотеке замка дружбы. Перед ней лежала стопка документов высотой с саму Твайлайт. Она просматривала их один за другим, подписывала, откладывала, брала следующий. Лицо спокойное, сосредоточенное, без тени усталости.

— Сорок семь отчётов за два часа, — прокомментировала Инферна. — Ни одной ошибки. Ни одной помарки. Ни одного сомнения.

— Это невозможно.

— Для тебя — да. Для неё — нет.

Картинка снова сменилась.

Идеальная Твайлайт стояла на сцене перед тысячами пони. Она говорила речь — о дружбе, о гармонии, о будущем Эквестрии. Голос звучал ровно, уверенно, убедительно. Пони слушали, затаив дыхание. Никто не кашлял, не шептался, не смотрел по сторонам.

— Она никогда не забывает текст, — шепнула Инферна. — Никогда не запинается. Никогда не сомневается, что говорит правильно.

— Это не я, — прошептала Твайлайт. — Это не может быть я.

— Это ты. Та, кем ты хочешь стать. Та, кем пытаешься быть каждый день. Та, кого никогда не сможешь достичь.

Картинки сменяли друг друга. Идеальная Твайлайт везде: на приёмах, на совещаниях, среди друзей. Она смеётся с Пинки, но не задыхается от смеха. Она спорит с Рейнбоу, но не повышает голоса. Она помогает Эпплджек на ферме, но не пачкается. Она слушает Флаттершай, но не отвлекается. Она обсуждает моду с Рарити, но не теряет нить разговора.

Идеальная.

Безупречная.

Невозможная.

— Хватит, — выдохнула Твайлайт. — Хватит!

Картинка замерла. Идеальная Твайлайт застыла с улыбкой на лице, похожая на восковую фигуру.

— Видишь? — спросила Инферна, появляясь рядом. — Вот к чему ты стремишься. Вот чего хочешь. Вот что считаешь правильным.

— Я... — Твайлайт сглотнула. — Я не хочу быть такой.

— Правда?

— Правда. Она... она не живая. Она как кукла. В ней нет... нет...

— Чего?

— Меня. Настоящей. Которая ошибается, сомневается, устаёт, злится, радуется не вовремя, говорит не то, думает не так. Её нет.

Инферна молчала. Смотрела на неё своими тёмными глазами, в которых отражалась застывшая идеальная копия.

— А знаешь, что самое страшное? — спросила она наконец.

— Что?

— Она счастлива. Посмотри на неё внимательно.

Твайлайт посмотрела. Идеальная Твайлайт стояла с улыбкой, и в этой улыбке не было фальши. Она действительно была счастлива. Спокойно, ровно, без надрыва. Как будто жизнь — это просто жизнь, а не бесконечная гонка за недостижимым.

— Как? — прошептала Твайлайт. — Как она может быть счастлива, если она... если в ней нет...

— В ней нет того, что мучает тебя, — закончила Инферна. — Страха. Сомнений. Вечного «я должна лучше». Она просто живёт. Делает то, что нужно. И не убивается, если что-то идёт не так.

— Этому можно научиться?

— Не знаю. — Инферна пожала плечами. — Я знаю только то, что знаешь ты. А ты не знаешь, как быть счастливой. Ты знаешь только, как быть идеальной.

Твайлайт смотрела на застывшую копию и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство. Не зависть, не злость, не отчаяние. Что-то другое. Тоска.

— Я не хочу быть ею, — сказала она тихо. — Но я хочу быть счастливой, как она.

— Тогда перестань быть собой.

— Что?

— Ты слышала. Перестань быть собой. Той собой, которая грызёт себя за каждую ошибку. Которая не спит ночами, перепроверяя цифры. Которая боится, что друзья отвернутся, если она сделает что-то не так. Перестань быть этой Твайлайт. Стань другой.

— Как?

— Прими меня.

Твайлайт обернулась к ней. Инферна стояла рядом, и в её глазах больше не было насмешки. Только усталость и надежда.

— Я не враг тебе, — сказала она. — Я — часть тебя. Самая несчастная. Самая запуганная. Самая уставшая. Если ты примешь меня, я перестану быть страшной. Я стану просто... тобой. Не идеальной. Живой.

— А она? — Твайлайт кивнула на застывшую копию.

— Она останется мечтой. Хорошей, красивой, но мечтой. А мы останемся реальностью. И будем жить.

Твайлайт смотрела на идеальную версию себя. На её спокойное лицо, на её ровную улыбку, на её идеальную гриву.

Потом перевела взгляд на Инферну. На тёмную, измученную, но живую. На ту, в которой отражались все её страхи и сомнения. На ту, которую она так долго ненавидела.

— Я попробую, — сказала она. — Я правда попробую. Но мне страшно.

— Знаю, — кивнула Инферна. — Мне тоже.

Они стояли рядом, две Твайлайт — светлая и тёмная, и смотрели на идеал, который никогда не станет реальностью.

Где-то далеко, за пределами сна, запел первый утренний дрозд.

— Пора просыпаться, — сказала Инферна.

— Ты останешься?

— Я всегда остаюсь. Я же тень.

— А если я захочу, чтобы ты была рядом? По-настоящему? Не в тени, не в отражении, а просто... рядом?

Инферна улыбнулась. Впервые улыбнулась так, что улыбка коснулась глаз.

— Тогда я буду рядом. Куда ты, туда и я.

Твайлайт кивнула. Закрыла глаза.

И проснулась.

В комнате было светло. Солнце стояло высоко, заливая всё золотистым светом. На подушке рядом лежало чёрное перо, а на щеке всё так же темнело чернильное пятно.

Но в груди было тепло. Впервые за долгое время — тепло.

— Ты здесь? — тихо спросила Твайлайт.

— Здесь, — отозвалась Инферна из отражения в оконном стекле. — И никуда не собираюсь.

Твайлайт улыбнулась.

Встала, потянулась и пошла начинать новый день.

Обычный, неидеальный, живой.

Глава 10

В которой две Твайлайт пьют чай.

-

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Инферна.

Твайлайт разливала чай по чашкам. Обычный чай, из обычного чайника, в обычной библиотеке. Только напротив сидела она сама — тёмная, чернильная, с глазами-безднами и гривой, стекающей на пол.

— А почему нет? — Твайлайт пододвинула одну чашку к Инферне. — Мы никогда не пробовали просто... посидеть.

— Я не пью чай.

— Я знаю. Но ты можешь просто держать чашку. Это... символично.

Инферна взяла чашку. Чёрные копыта обхватили белый фарфор, и на миг Твайлайт показалось, что чашка сейчас растворится, впитается в эту тьму. Но ничего не произошло. Инферна просто сидела и смотрела на пар, поднимающийся над чаем.

— Странно, — сказала она.

— Что?

— Я никогда не делала ничего просто так. Всегда с целью. Всегда с мыслью. А сейчас... я просто сижу. С тобой. С чашкой. И ничего не хочу.

— Это называется покой, — улыбнулась Твайлайт. — Говорят, он бывает.

— Я не знала.

Они помолчали. За окном медленно плыли облака, в библиотеке пахло книгами и мятой, и время текло как-то иначе — медленнее, мягче, добрее.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Твайлайт.

— О чём?

— О том, как много времени я потратила на борьбу с тобой. На страх. На ненависть. А ты просто... была. Ждала. Хотела, чтобы тебя услышали.

— Я не ждала, — покачала головой Инферна. — Я кричала. Ты просто не слушала.

— Прости.

— Ты уже просила прощения. Сто раз.

— И ещё сто попрошу. Пока не поверишь.

Инферна посмотрела на неё. В тёмных глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Я начинаю верить, — сказала она тихо. — Медленно. Но начинаю.

— Это главное.

Они снова замолчали. Твайлайт пила чай, Инферна держала чашку в копытах и смотрела, как остывает пар.

— Скажи, — начала Твайлайт. — А чего ты хочешь? На самом деле? Не как моя тень, не как мой страх. А как... как Инферна. Как личность.

Инферна задумалась. Впервые над таким вопросом. Никто никогда не спрашивал её, чего хочет она.

— Я хочу... — Она запнулась. — Я хочу быть нужной. Не как напоминание об ошибках. Не как голос, который кричит правду. А просто... нужной. Чтобы без меня было хуже.

— Ты нужна.

— Зачем?

— Затем, что ты — это я. Моя честность. Моя уязвимость. Моя способность видеть свои слабости. Без тебя я бы продолжала гнаться за идеалом и никогда бы его не достигла. А с тобой... с тобой я могу остановиться. И просто жить.

Инферна молчала долго. Так долго, что Твайлайт начала волноваться.

— Ты правда так думаешь? — спросила Инферна наконец.

— Правда.

— Тогда... тогда я хочу быть твоей частью. Не главной, не тёмной, не страшной. Просто частью. Которая есть. Которая помогает. Которая напоминает, но не мучает.

— Договорились.

Твайлайт протянула копыто через стол. Инферна посмотрела на него, потом на свою чашку, потом снова на копыто.

— Если я отпущу чашку, она разобьётся, — сказала она.

— Я куплю новую.

— А если я отпущу себя?

— Я поймаю.

Инферна медленно поставила чашку на стол. Потом так же медленно протянула своё копыто и коснулась копыта Твайлайт.

Прикосновение было тёплым.

— Спасибо, — прошептала Инферна.

— Не за что, — ответила Твайлайт. — Ты — это я. А я себя благодарить не привыкла. Но научусь.

Они сидели так долго, держась за копыта, и чай остывал, и облака плыли, и мир был спокоен.

Где-то в углу библиотеки тихо звякнула чашка. Инферна вздрогнула.

— Это просто чашка, — улыбнулась Твайлайт. — Расслабься.

— Я не умею расслабляться.

— Научишься. У тебя есть я. У меня есть ты. И у нас есть время.

Инферна кивнула. И впервые за всё время её улыбка была похожа на настоящую.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила она.

— Что?

— Я думала, ты меня боишься. А ты меня просто не знала.

— Теперь знаю.

— И что ты видишь?

Твайлайт посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. На тёмную шерсть, на чернильную гриву, на бездонные глаза, в которых больше не было угрозы — только усталость и надежда.

— Я вижу себя, — сказала она. — Уставшую. Напуганную. Но живую. И это... это нормально.

— Нормально?

— Нормально — бояться. Нормально — сомневаться. Нормально — не быть идеальной. Главное — не оставаться с этим одной.

Инферна кивнула. Отпустила копыто и снова взяла чашку.

— Чай остыл, — заметила она.

— Я согрею.

Твайлайт повела сияющим рогом, и чай в обеих чашках снова задымился.

— Ты умеешь греть чай магией? — удивилась Инферна.

— Я принцесса. Я много чего умею. Просто раньше у меня не было времени на чай.

— А теперь?

— А теперь есть. Потому что я поняла: если не останавливаться, можно пробежать мимо всей жизни.

Инферна улыбнулась. Поднесла чашку к губам и сделала глоток.

— Ты же сказала, что не пьёшь чай, — заметила Твайлайт.

— Я соврала. — Инферна сделала ещё глоток. — Просто хотела, чтобы ты меня уговаривала.

— Зачем?

— Чтобы знать, что тебе не всё равно.

Твайлайт рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, громко, свободно.

— Ты хитрая, — сказала она.

— Я — это ты, — напомнила Инферна. — А ты всегда была хитрой. Просто прятала это за списками.

— Прятала. — Твайлайт кивнула. — Больше не буду.

Они допили чай. Поставили чашки на стол. Посмотрели друг на друга.

— Что теперь? — спросила Инферна.

— Теперь будем жить, — ответила Твайлайт. — Работать, отдыхать, ошибаться, исправлять. Всё вместе.

— А если я снова начну кричать?

— А я напомню тебе, что можно говорить тихо.

— А если ты снова начнёшь гнаться за идеалом?

— А ты напомнишь мне, что идеала нет.

— Договорились.

Они встали из-за стола. Подошли к окну. За окном заканчивался день, начинался вечер, и небо было удивительно красивым — розовым, золотым, сиреневым.

— Красиво, — сказала Инферна.

— Очень, — согласилась Твайлайт.

— Знаешь, чего я хочу больше всего?

— Чего?

— Чтобы этот момент никогда не кончался.

Твайлайт обняла её. Крылом, тёплым, настоящим.

— Не кончится, — сказала она. — Мы запомним его. И будем возвращаться. Каждый раз, когда станет трудно.

Инферна прижалась к ней. Тёмная к фиолетовой, чернильная к живой.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответила Твайлайт. — Ты — это я. А я себя благодарить не перестану.

Они стояли у окна, две Твайлайт, и смотрели на закат.

Где-то в коридоре послышались шаги. Пинки несла новый торт. Эпплджек спорила с Радугой. Рарити обсуждала с Флаттершай что-то важное. Жизнь продолжалась.

Обычная, неидеальная, настоящая.

— Пойдём к ним? — спросила Инферна.

— Пойдём. — Твайлайт улыбнулась. — Только обещай, что не будешь их пугать.

— Я попробую. Но если Пинки снова начнёт прыгать...

— Потерпим.

Они вышли из библиотеки вместе. Тень и свет. Две стороны одной принцессы.

И это было правильно.

Глава 11

В которой несовершенство оказывается прекрасным.

-

Прошёл месяц.

Твайлайт сидела в библиотеке и перебирала книги. Обычное дело, привычное, почти ритуальное. Только теперь рядом с ней, на соседнем стуле, сидела Инферна и листала какой-то древний фолиант.

— Интересно? — спросила Твайлайт.

— Скучно, — честно ответила Инферна. — Но я пытаюсь.

— Что именно?

— Понять, зачем пони пишут так много слов. Половину можно было бы сократить.

Твайлайт рассмеялась.

— Ты точно моя тень. Я тоже так думаю, когда читаю некоторые отчёты.

— Я знаю. Я слышу твои мысли, забыла?

— А, да. — Твайлайт улыбнулась. — Всё время забываю, что ты теперь часть меня. Не страшная, не тёмная, а просто... часть.

— Приятная часть? — Инферна подняла бровь.

— Полезная, — уклонилась Твайлайт. — Очень полезная.

Инферна фыркнула и вернулась к книге.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Твайлайт.

На пороге появился Спайк. Он нёс стопку книг, которая была выше его самого, и вид у него был слегка растрёпанный.

— Твайлайт, я принёс те книги, которые ты просила... ой!

Он споткнулся о ковёр, книги полетели на пол, и одна из них — старая, в кожаном переплёте — жалобно хрустнула корешком.

— О нет! — Спайк бросился поднимать книги. — Я не специально! Она сама!

Твайлайт вскочила, чтобы помочь, но Инферна опередила её.

Она подошла к упавшей книге, подняла её осторожно, почти нежно. Провела копытом по повреждённому корешку, и на мгновение Твайлайт показалось, что в её глазах мелькнула грусть.

— Ты обидел книгу, — тихо сказала Инферна, глядя на Спайка.

Спайк замер. Он смотрел на тёмную фигуру с чернильной гривой и не знал, что делать.

— Я... я не хотел, — прошептал он.

— Книги — это знание, — продолжала Инферна всё так же тихо. — Знание — это сила. А ты обидел силу. Ты понимаешь, что сделал?

— Инферна, — вмешалась Твайлайт. — Не надо.

Но Инферна уже улыбалась. Улыбка была странная — почти дружелюбная, но с намёком на тьму.

— Я просто напоминаю, — сказала она. — Чтобы в следующий раз было аккуратнее. Правда, Спайк?

— П-правда, — закивал Спайк. — Я буду аккуратнее. Обещаю.

— Вот и славно. — Инферна протянула ему книгу. — Держи. И помни: книги чувствуют боль.

Спайк принял книгу дрожащими лапами и быстро ретировался.

Твайлайт смотрела на Инферну и не знала, смеяться ей или волноваться.

— Ты его напугала, — сказала она.

— Я предупредила, — поправила Инферна. — Есть разница.

— Какая?

— Напугать — значит заставить бояться просто так. Предупредить — значит показать последствия, чтобы в следующий раз было лучше. Я показала последствия. Он запомнит.

— И больше не будет ронять книги?

— Не будет. И другим скажет.

Твайлайт задумалась. В словах Инферны была логика. Странная, тёмная, но логика.

— Знаешь, — сказала она медленно, — из тебя получился бы отличный библиотекарь.

— Библиотекарь? — Инферна склонила голову.

— Ну да. Будешь следить за порядком. Пугать тех, кто обижает книги. Напоминать, что знание требует уважения.

— А кто будет пугать тех, кто обижает читателей? — спросила Инферна.

— Я подумаю над этим, — улыбнулась Твайлайт. — Может, наймём кого-нибудь.

Инферна хмыкнула.

— Это шутка?

— Полушутка. Но если хочешь, можешь попробовать. Место есть.

Инферна посмотрела на ряды книг, на полки, уходящие ввысь, на тишину, которая здесь жила.

— Я подумаю, — сказала она.

И это было больше, чем согласие.

* * *

Прошло ещё две недели.

Инферна действительно стала помогать в библиотеке. Неофициально, без зарплаты и без записи в штатном расписании. Но каждый вечер, когда Твайлайт заканчивала работу, Инферна оставалась.

Она расставляла книги, которые кто-то положил не на место. Она поправляла корешки, которые покосились. Она смотрела на посетителей своими тёмными глазами, и посетители почему-то начинали вести себя тише, аккуратнее, уважительнее.

— Ты на них гипноз наводишь? — спросила как-то Твайлайт.

— Нет. Просто смотрю, — ответила Инферна. — Они сами решают, что лучше — вести себя хорошо или встретиться со мной в тёмном углу.

— И часто они выбирают встречу с тобой?

— Ни разу. — Инферна улыбнулась. — Умные пони.

Твайлайт рассмеялась. С Инферной было легко. Удивительно, но факт.

А ещё она заметила, что чернильное пятно на её щеке начало меняться. Оно не исчезало, но становилось светлее, мягче, похожим на родинку или на особую отметину.

— Что с ним? — спросила она у Инферны.

— Ты принимаешь себя, — ответила та. — Пятно — это я. Чем больше ты меня принимаешь, тем меньше я похожа на ошибку. И тем больше — на часть тебя.

— Оно когда-нибудь исчезнет?

— Не знаю. Ты хочешь, чтобы исчезло?

Твайлайт подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. На шерсть, на гриву, на тёмное пятно, которое уже не казалось чужим.

— Нет, — сказала она. — Пусть остаётся. Как напоминание.

— О чём?

— О том, что я не идеальна. И что это нормально.

Инферна подошла и встала рядом. В зеркале отражались две Твайлайт — светлая и тёмная, живая и призрачная, но обе улыбались.

— Красиво, — сказала Инферна.

— Что именно?

— Мы. Вместе.

Твайлайт кивнула.

— Вместе — да.

* * *

В тот же вечер к ним зашла Луна.

— Как дела? — спросила она, оглядывая библиотеку. — Смотрю, у вас порядок.

— Инферна старается, — улыбнулась Твайлайт.

— Я слышала. Она теперь пугает нерадивых читателей?

— Только тех, кто обижает книги, — уточнила Инферна. — Остальных я просто предупреждаю.

— Прогресс, — одобрительно кивнула Луна. — Помнишь, какой ты была два месяца назад?

— Помню. — Инферна опустила глаза. — Я была злой. Глупой. Жестокой.

— Ты была напуганной, — поправила Луна. — Как и Твайлайт. Вы обе боялись. Просто по-разному.

— А теперь?

— А теперь вы учитесь жить вместе. Это самое сложное и самое важное.

Твайлайт и Инферна переглянулись.

— Мы стараемся, — сказали они почти одновременно.

Луна улыбнулась.

— Знаю. Потому и зашла. Чтобы сказать: вы молодцы.

— Спасибо, — ответила Твайлайт.

— И тебе спасибо, — добавила Инферна.

Луна кивнула и растворилась в темноте, оставив после себя лёгкий лунный свет.

* * *

Ночью Твайлайт сидела на подоконнике и смотрела на звёзды. Инферна примостилась рядом, положив голову ей на плечо.

— Ты когда-нибудь думала, что всё так обернётся? — спросила Инферна.

— Нет, — честно ответила Твайлайт. — Я думала, ты будешь пытать меня вечно.

— Я тоже так думала.

— А что изменилось?

— Ты перестала бояться. И я перестала злиться. Когда страх уходит, злости не на чем расти.

Твайлайт обняла её крылом.

— Знаешь, что я поняла за этот месяц?

— Что?

— Что совершенство — это скучно. Что в несовершенстве есть жизнь. Что ошибки делают нас настоящими. И что тень — это не враг, а друг. Просто друг, который сначала кажется страшным.

— А на самом деле?

— А на самом деле — просто уставший. Как и все мы.

Инферна прижалась ближе.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что не прогнала. За то, что приняла. За то, что научила меня пить чай.

Твайлайт рассмеялась.

— Чай — это святое.

— Знаю. Теперь знаю.

Они сидели в тишине, слушая, как за окном засыпает ночной Понивилль, как где-то лают собаки, как тикают часы в библиотеке.

— Завтра будет новый день, — сказала Твайлайт. — С новыми ошибками.

— И с новыми возможностями их исправить, — добавила Инферна.

— Именно.

Они помолчали.

— Твайлайт?

— М?

— Я рада, что я — это ты.

Твайлайт улыбнулась.

— Я тоже, Инферна. Я тоже.

* * *

Утром Спайк принёс почту. Среди писем был один конверт, от которого пахло Луной, лавандой и тишиной.

«Твайлайт и Инферне. С благодарностью за то, что нашли друг друга. Приезжайте в гости. Люми соскучилась. Луна».

— Поедем? — спросила Инферна.

— Поедем, — кивнула Твайлайт. — Только сначала разберёмся с книгами.

— Я помогу.

— Я знаю.

Они принялись за работу. Две Твайлайт — одна фиолетовая, одна чёрная, одна в свете, одна в тени, но обе — живые, настоящие, неидеальные.

И в этом несовершенстве было столько красоты, что словами не передать.