Наследники чужой вины (джен)

В Большом зале снова пахло мокрыми мантиями и свечным воском.

Хогвартс отстроили слишком быстро.

Как будто если вернуть башни на место — люди внутри тоже станут прежними.

Они не стали.

Аделин Роу сидела за слизеринским столом одна. Формально — восьмой курс, как и многие после войны. Неофициально — дочь пожирателя смерти, которого казнили в июле.

Когда она поднимала взгляд, люди замолкали.

Когда проходила мимо — отворачивались.

Кроме Малфоя.

Он не отворачивался никогда.

Это раздражало сильнее всего.

— Ты смотришь так, будто хочешь меня убить, — сказал он однажды вечером в библиотеке.

Аделин не подняла головы от книги.

— Если бы хотела — ты бы уже был мёртв.

— Вот поэтому ты мне и нравишься.

Она усмехнулась.

Война закончилась полгода назад, а у Драко Малфоя всё ещё был вид человека, который не вернулся оттуда до конца. Под глазами — тени. Пальцы — в чернилах и ожогах от зелий. Взгляд — тяжёлый, уставший, опасный.

Красивый настолько, что это почти бесило.

Он сел напротив неё без приглашения.

— Поттер снова собирает подписи против тебя.

— Какая трагедия.

— Грейнджер считает, что тебе стоит дать шанс.

— А ты?

Малфой лениво перевернул страницу её книги.

— Я считаю, что ты врёшь всем.

— В чём именно?

Он поднял глаза.

И вот это было хуже всего — когда он смотрел прямо. Без насмешки. Без привычной слизеринской игры.

Будто видел.

— Ты не похожа на дочь фанатика, — тихо сказал он. — Ты похожа на человека, который однажды сделал что-то очень страшное… и теперь не знает, как с этим жить.

В библиотеке стало слишком тихо.

Аделин медленно закрыла книгу.

— Осторожнее, Малфой.

Ты начинаешь звучать так, будто понимаешь меня.

Он улыбнулся. Совсем слабо.

— Разве это не одно и то же?

На самом деле секрет Аделин был хуже, чем думали все вокруг.

Она не поддерживала Пожирателей смерти.

Она предала их.

И именно из-за неё Волдеморт в ту ночь опоздал в Хогвартс на сорок минут.

Сорок минут, за которые выжили люди.

Сорок минут, о которых никто никогда не должен был узнать.

Потому что её отец умер, уверенный, что предателем был кто-то другой.

А если правда всплывёт — имя Роу возненавидят уже обе стороны.

Но хуже всего было не это.

Хуже было то, что Малфой начинал складывать части слишком быстро.

И однажды ночью он поймал её в Астрономической башне — с окровавленными письмами, которые она так и не смогла сжечь.

— Это почерк твоего отца? — спросил он.

Она молчала.

— Аделин…

— Не произноси моё имя так.

— Как?

— Будто тебе не всё равно.

Ветер бился о разрушенные стены башни.

Драко сделал шаг ближе.

— А если всё равно?

Она засмеялась — резко, почти зло.

— Ты не умеешь любить людей, Малфой. Ты умеешь только привязываться к тем, кто тонет так же, как ты.

Он долго смотрел на неё.

Потом тихо сказал:

— Возможно.

Но я всё равно полезу за тобой в воду.