Несчастный букет и счастливый пристав (гет)

Анастасия в расстроенных чувствах стояла на балконе, облокотившись на перила. Зачем-то она сказала на ужине, что они с отцом уезжают в Париж. Какой Париж, если у отца даже документов нет.

Чувство вины мучило её. Вины перед Тарасом Петровичем.

Она ведь так и не удосужилась свидеться с ним.

За разговорами с отцом она совсем позабыла о благодарности к человеку, без которого их обоих сейчас не было бы в живых. К её верному и надёжному другу, к её вечному спасителю…

С горечью вспомнила, как он отшатнулся от неё там, на лестнице…

Потом мысли её перенеслись назад во времени, когда пьяный Тарас Петрович пришёл вечером под этот балкон с нелепым букетом и приглашением на прогулку. Тогда ей было смешно, а сейчас она вспоминала это с умилением.

Как много переменилось за год…

— Анастасия Андреевна!

Она обернулась.

Внизу стоял Смолокуров.

Трезвый.

С красивым букетом в руках.

Весь какой-то нарядный и торжественный.

— Вы — как день…

— Вы давно здесь?

— Давно…

— Так а что вы там стоите? Давайте, я вам открою.

— Нет, постойте! Вернитесь на место! Вот так…

Помните, я приходил к вам однажды… С букетом… У меня тогда ещё ничего не вышло… А на этот раз я пришёл к вам… сказать, что я… что я люблю вас!

Настя растерянно молчала, а Смолокуров всё сильнее и сильнее мял в руках букет.

Любит её… А она? Что сказать, чтоб опять не оттолкнуть его?

— Тарас Петрович! Вы сейчас совсем изомнёте этот несчастный букет.

— Да и чёрт с ним!

— Нет.

Он с надеждой вскинул глаза.

— Он мне очень нравится.

— Правда?

— Да! Кидайте его сюда! — Он замешкался, снимая фуражку и прилаживая её на рукоять шашки. — Ну же!

Тарас примерился, кинул букет и Настя, легко поймав его, прижала к груди.

— Манифик, — прошептала она, улыбаясь.

— Дайте мне пять минут на сборы, — неожиданно Анастасия повернулась и побежала к двери.

Тарас обескураженно молчал. Не таких слов он ждал.

Впрочем, а чего он ждал? Он и сам не мог ответить себе на этот вопрос. Он никогда особо не понимал, что творится в голове у этой барышни из Парижа.

То она шутила, когда другие рыдали бы от отчаянья или страха. То защищала его у Виноградова со страстью влюблённой женщины, а то плакала по Коневскому. Сама просила о поцелуе тогда, когда полковник Накамура… И так холодно простилась с ним в Эльдорадо, когда он был уверен, что заслужил награду за свою преданность…

И ни разу, ни разу не подумала о нём, каково ему, когда она опять собой рискует… Хотя нет, один раз подумала. А потом снова за своё.

«Манифик»… Ага, хорошо хоть не «о-ля-ля»…

Кажется, ответного признания ждать не стоит.

Аааа, будь что будет…

Не прошло и десяти минут, как Анастасия выскочила из дверей и подбежала к приставу.

«Ну, хоть букет с собой взяла, и то дело», — подумал он.

— Тарас Петрович! А как же предложение?

Предложение? Неужели?

Сердце вдруг застучало в ушах и готово было выпрыгнуть из груди, но тут… тут он вспомнил пережитое уже однажды разочарование, тогда, в вагоне поезда, и на всякий случай сделал удивлённое лицо: — Не понял?

— Приглашения на прогулку.

Смолокуров невольно ухмыльнулся, потряс головой, но игру поддержал.

— Анастасия Андреевна! Приглашаю вас на романтическую прогулку по Васильевскому острову!

Она с улыбкой ответила: — С удовольствием! — Слегка присела и протянула ручку.

Тарас Петрович искоса посмотрел на неё с лёгким подозрением, но ручку поцеловал, а потом рассмеялся.

— Да Ухов тогда, в первое наше знакомство, посоветовал мне вам хоть ручку поцеловать, — ответил он, прочитав вопрос в глазах Анастасии. — А я вот доселе ни разу не сподобился.

И они улыбнулись, вспомнив свою первую встречу.

— Дааа, представляю, что вы обо мне тогда подумали…

— А вы обо мне…

Посмеиваясь, Тарас предложил ей руку и они отправились гулять.