Сказки для Пети (джен)

Вечер на Моховой выдался сизым и тихим, из тех петербургских вечеров, когда город за окном затихает, окутанный влажной дымкой, а в доме каждый шорох кажется значительным. В детской, оклеенной обоями с изображениями фрегатов и облаков, горела лишь одна лампа под зелёным абажуром. В глубоком кресле-качалке, которое жалобно поскрипывало под его весом, восседал Тарас Петрович. На груди, затянутой в золотистый шёлковый халат, уютно устроился Пётр Тарасович.

Малыш, уже облачённый в длинную ночную рубашку, сосредоточенно теребил тяжёлую золотую цепь отцовских часов, а Тарас, придерживая сына ладонью, завёл свою ежевечернюю «сказку».

— Ну слушай, брат Пётр, — начал он низким, вибрирующим голосом, от которого у младенца сладко замирало в животе. — В некотором царстве, в Литейном государстве, жил-был один Змей Горыныч о трёх головах. И звали те головы — Сенька Кривой, Ванька Беспалый да Пашка-Архангел, хотя ангельского в нём было меньше, чем в твоём ночном горшке.

Настя, стоявшая в дверях и прислонившаяся к косяку, прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Она узнала «сказку» — это был подробный отчёт о задержании банды налётчиков на ювелирную лавку «Фаберже» двухлетней давности.

— И вот, значится, решили эти супостаты сокровище из пещеры каменной умыкнуть, — продолжал Тарас, округляя глаза и делая страшное лицо. — Пещера та была не простая, а с витринами зеркальными да замками немецкими. Залезли они туда под покровом ночи, мешки набили самоцветами, да только не знали они, что в той же сказке жил-был Добрый Молодец... Ну, положим, не такой уж молодой и добрый, зато в мундире с погонами и со свистком волшебным.

Петя замер, открыв ротик и глядя на отца с благоговением.

— Выходит, значит, Молодец этот из засады, — Тарас картинно изобразил прыжок, отчего кресло опасно накренилось, — и говорит им голосом громовым: «А ну, ироды, предъявите содержимое ваших мешков, а не то применю силу богатырскую согласно статье сто шестнадцатой!». Сенька Кривой в кусты, Ванька Беспалый — под телегу, а Пашка-Архангел нож достал, булатный, из напильника переточенный...

— Тарас! — не выдержала Настя, делая шаг в комнату. — Ты зачем ребёнку про заточки рассказываешь? Расскажи про колобка или про репку.

Тарас обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый неистребимый озорной огонёк.

— Настенька, помилуй! Какой колобок? Пётр Тарасович — будущий защитник правопорядка. Ему репка в суде не поможет. Ему нужно знать тактику ведения ближнего боя. Так вот, Петя... Вижу я — замахнулся злодей. А я его — хвать за кисть, да приёмом архангельским, дедовским, через бедро-то и перекинул! Грохнулся он об мостовую, аки мешок с овсом, и всё его злодейство враз и кончилось. Прилетели тут гуси-лебеди в серых шинелях, надели на супостатов «браслеты» стальные, неразрывные, и повезли их в терем каменный, где окна в клеточку, а небо в полосочку.

Петя восторженно икнул и попытался схватить отца за нос, явно одобряя финал «сказки».

— А Молодец тот, — Тарас нежно прижал сына к себе, — пошёл домой, к своей Настасье Премудрой, которая в ту пору в Парижах право изучала, да и принёс ей вместо цветов букет из протоколов обыска. И жили они долго и счастливо, пока не появился у них маленький Богатырь, который теперь спать должен, а не за отцовские усы дёргать.

Настя подошла к креслу и опустилась на подлокотник, кладя голову на плечо мужа. Её тонкие пальцы на мгновение зарылись в густую шевелюру Тараса, а затем соскользнули ниже, поправив сбившийся ворот его халата. Наклонившись к самому лицу, Настя чуть заметно коснулась губами щеки, колючей от вечерней щетины, и прошептала, глядя в его смеющиеся глаза:

— Про «архангельский приём» ты загнул, Тасенька. В рапорте, помнится, значилось обычное задержание при сопротивлении... Но за статью сто шестнадцатую — хвалю, знание материального права у Доброго Молодца на высоте.

Она перевела взгляд на сына. Пётр Тарасович уже окончательно сдавался сну: его пухлая ручонка выпустила золотую цепь, а голова уютно вмялась в отцовское плечо. Настя осторожно, стараясь не разбудить, просунула свои ладони под мышки малыша.

— Ну всё, Богатырь, — прошептала она, забирая сонного Петю из рук Тараса. — Пора в люльку. Завтра папа расскажет тебе сказку о том, как Добрый Молодец проводил дознание по делу о контрабандной пушнине.

— А что? — Тарас поднялся, потягиваясь так, что захрустели суставы. — Поучительная история. Между прочим, там был очень тонкий юридический нюанс с таможенными пошлинами, Анастасия Андреевна. Тебе бы понравилось.