Новое произведение №245723 (гет)

Дастин Хендерсон сидел на своей кровати, свесив ноги и болтая ими из стороны в сторону. Задумчивый взгляд был устремлён в окно: там Снаффлз, новый кот мамы, играл с лучиками яркого солнца, взошедшего высоко над Хоукинсом. Зной пробивался через стекло, одурманивал разум и заставлял жителей города, не способных справиться с внезапно нахлынувшей в середине июня жарой, оставаться дома, недовольно восклицая: «Когда же это кончится!»

Дастин перевёл взгляд на зеркало, по углам облепленное всевозможными наклейками и несколькими чёрно‑белыми фотографиями, с которых на мальчика смотрели широко улыбающиеся друзья: в костюмах охотников за привидениями, за очередной партией игры в D&D или в качестве победителей школьного научного конкурса.

После трагической смерти Эдди Мансона примерно год назад и исчезновения Оди в начале только что кончившегося учебного года мальчик сильно похудел. Кудрявая копна опускалась на шею; привычная кепка с голубым козырьком позволяла держать глаза открытыми: каждое утро волосы тщательно запихивались в кепку, только одна непослушная прядка иногда вылезала наружу, добавляя причёске шарма.

С недавних пор за Дастином начали увиваться различные девчонки, чем он, как хороший и верный парень Сьюзи Бингэм, совсем не собирался пользоваться, хотя нельзя не отметить, что это доставляло ему немалое удовольствие. Мысль о том, что в последний год обучения в школе Дастин Хендерсон будет купаться в лучах славы и внимания, не могла не радовать парня.

Из транса его вывел громкий голос Лукаса Синклера, раздавшийся из жужжащей рации, которую всё это время Дастин теребил в руках:

— Дастин! Ну где ты? — воскликнул Лукас.— Да иду я, иду, — торопливо ответил Дастин, — задумался просто.— Задумался он, — протянул Лукас, — никак всё со своей Сьюзи болтал?— Отвянь, скоро буду, — усмехнулся парень и выключил рацию.

. . .

Тем временем Стив Харрингтон сидел, покачиваясь, на видавшем виды стуле: передние ножки были полностью оторваны от пола, покрытого разбухшим от воды ламинатом. Взгляд его был прикован к Нэнси, которая сейчас что‑то громко втолковывала своему парню — Джонатану Байерсу.

Оба стояли на улице, Стив высматривал девушку через окно.

Внезапно Джонатан что‑то крикнул в ответ, а Нэнси со злостью в глазах отвесила ему размашистую пощёчину. Джонатан смерил Нэнси взглядом, полным отвращения, прыгнул в стоящую неподалёку машину и резко уехал. Нэнси вдруг метнулась обратно в дом, который являлся радиостанцией «Вопль» и её, как и Стива с Робин, местом работы.

— Стив! У тебя случайно не осталась та бита с гвоздями? — Нэнси глубоко дышала, сверкая глазами. — Надо кое‑что вернуть нашему только что уволившемуся коллеге!

— Она дома, к сожалению. А может быть, и к счастью, — усмехнулся Стив. — Но что всё‑таки случилось?

— Джонатан Байерс снова обкурился травки и пустился во все тяжкие настолько, что вчера вечером решил ублажить Кристен Марлин! — Голос Нэнси сорвался, она резко замолчала: в глазах её стояли слёзы. — Он уехал… Он уехал в Нью‑Йорк на всё лето… И не вернётся.

Стив вдруг почувствовал невероятный душевный подъём от мысли, что Джонатан Байерс наконец‑то отстал от Нэнси и у Стива появился шанс… Но тут же его с головой накрыло чувство жалости к Нэнси: она стояла такая беспомощная и беззащитная, устремив взгляд в пол и вытирая набежавшие слёзы рукавом.

— Нэнс… — протянул он, — да никуда твой Байерс не денется. Хотя я, конечно, считаю его поступок отвратительным, непристойным и могу применить к нему ещё много слов, — он тряхнул уложенными волосами, слегка улыбнувшись, — но главное — не расстраивайся. Если скажешь, я могу метнуться к нему и набить морду хоть сейчас.

Нэнси сквозь слёзы улыбнулась и покачала головой:— Не нужно. Я не хочу, чтобы он возвращался. Наконец‑то за месяцы скандалов смогу зажить спокойно, без опасений, что за ножкой стула снова обнаружу пакетик травы! И откуда он этого нахватался…

Стив, боясь спугнуть момент, тихонько подошёл к ней и приобнял за плечи. Почти иссохшиеся после годовалой паузы (последний раз Стив испытывал это незабываемое ощущение, когда Нэнси перевязывала его раны от демомышей) бабочки вновь затрепетали где‑то в районе желудка.

Спустя пару минут молчаливых объятий, Нэнси, смутившись, слегка отстранилась и попыталась скроить непринуждённую мину:— Спасибо, Стив… Мне… Мне надо немного прогуляться.

Как только Нэнси отвернулась от Стива, зашагав к двери, она наконец позволила себе широко улыбнуться, касаясь пальцами тут же покрасневших щёк. Видимо, в её животе зарождались гусеницы, которым вскоре суждено было расправить свои чудесные крылья.