Пыль над Мос-Эйсли (гет)

Песок на Татуине имел свойство проникать всюду. В еду, в воду, в лёгкие, в сервомоторы дроидов и в самые потаённые уголки души, где прятались мечты. Анакин Скайуокер, девяти лет от роду, с косичкой раба за левым ухом, давно перестал мечтать о звёздах. Он мечтал о новой прокладке для левого газового редуктора. Потому что без неё его единственная ценность — самодельный подопытный дроид-сварщик — перегревался и издавал звуки, похожие на предсмертный хрип банты.

— Если ты не прекратишь пищать, я скормлю тебя сарлакку, — пообещал Анакин дроиду, стуча по его корпусу гаечным ключом. — У сарлакка нет вкусовых рецепторов, так что ему будет всё равно, а ты будешь перевариваться тысячу лет и успеешь сто раз пожалеть, что родился с дефектным термодатчиком.

Дроид пискнул обиженно, но замолчал.

В мастерской Утто, тонущей в полумраке и маслянистых лужах, висела та особенная тишина, которая бывает только перед песчаной бурей. Или перед прибытием нежданных гостей. Анакин, привыкший по звуку определять тип двигателя за три квартала, услышал шаги первым: мягкие, почти бесшумные, но с лёгким шелестом ткани по металлу. Не сапоги контрабандистов. Не когтистые лапы джав. Туфли. На тонкой подошве. И не одни.

Он поднял голову как раз в тот момент, когда дверь мастерской отворилась, и на пороге появились трое. Высокий мужчина в коричневой робе джедая — с мечом на поясе, спокойным лицом и длинными волосами, собранными в хвост. Позади него — девушка в строгом белом платье служанки, но с осанкой королевы. И какое-то странное существо с длинными ушами и хоботом, которое тут же споткнулось о порог и чуть не улетело в стеллаж с запчастями.

— Ой, меса извините, это всё камень плохой, — запричитал гунган. — Камень не любит Джа-Джа.

— Прошу прощения, — сказал джедай мягким голосом, который почему-то заставил Анакина выпрямиться. — Мы ищем владельца этой мастерской. Тойдарианца по имени Утто.

— Утто сейчас в «Кантине Чёрного Хатта», — ответил Анакин, вытирая руки промасленной ветошью. — Он пьёт и проигрывает в сабакк. Обычное дело. А если хотите что-то купить или продать, то я вас обслужу. Дешевле и быстрее. Утто потом накрутит триста процентов сверху и скажет, что сделал вам одолжение.

Девушка в белом прищурилась. У неё были очень серьёзные глаза — такие серьёзные, что Анакину показалось, будто она на пять лет старше, чем выглядела. И гораздо опаснее.

— Ты раб? — спросила она без обиняков.

— Это так заметно? — Анакин дёрнул себя за косичку. — Или вы про обстановку? Да, я раб. Из тех, кто чинит чужие дроиды и мечтает о большем. Стандартный набор, модель Т-1. — Он склонил голову набок. — А вы? Вы не похожи на служанку. У служанок бывают мозоли от подносов. У вас мозоли от бластера и от пера. Вы пишете. И стреляете. И, скорее всего, командуете.

Падме Амидала (хотя он тогда ещё не знал её имени) удивлённо подняла бровь. Ей было четырнадцать, но она уже привыкла, что взрослые мужчины не замечают в ней ничего, кроме титула. А этот песочный мальчишка с первого взгляда раскусил полправды.

— Ты наблюдателен, — сказала она осторожно.

— Я раб. Выживают только наблюдательные. Или очень везучие. Но я не везучий. — Анакин улыбнулся, и улыбка у него была не детской — слишком горькой для девяти лет. — Так что вам нужно на самом деле? Деталь для гипердвигателя? Поддельные документы? Убежище на время песчаной бури? У нас тут, кстати, через два часа будет буря. Я по запаху чувствую. И по тому, как дёргаются мои мозоли на ногах. Это надёжнее любого барометра.

Квай-Гон Джинн — а это был именно он — внимательно посмотрел на мальчика. В Силе он чувствовал необычайно высокое количество мидихлорианов. Более высокое, чем у магистра Йоды. Но не это поразило джедая. Поразила бесстрашная прямота, с которой ребёнок говорил с незнакомцами.

— Нам нужен транспорт, — сказал Квай-Гон. — И пилот, который доставит нас на Корусант без вопросов и досмотра.

— Тогда вы ошиблись дверью, — Анакин развёл руками. — У Утто есть пара старых корветов, но они развалятся еще в атмосфере. А я... я гоняю на «Метельщице». Это гоночный под, собранный из мусора. Дальше Мос-Эспа она не улетит. Но… — он замолчал, что-то прикидывая. — Но если вам нужен кто-то, кто знает каждый закуток Татуина, каждую контрабандистскую тропу и каждого продажного чиновника... то я ваш. Только заберите маму.

— Маму? — переспросила Падме.

— Её зовут Шми. Она тоже рабыня. Я не улечу без неё. Это условие. — Анакин скрестил руки на груди. Жест вышел по-взрослому твёрдым.

Джа-Джа, который до этого пытался подружиться с поломоечным дроидом, вдруг сказал:

— Ой, меса чувствует, этот маленький человек очень сильный в силе. Как йога. Но маленький.

— Заткнись, Джа-Джа, — одновременно сказали Квай-Гон и Падме.

Гунган обиженно надул губы и отошёл к стене, где принялся изучать плакат с полуобнажённой твилечкой и рекламой масла для турбин.

Анакин тем временем достал из-под верстака потрёпанный планшет и начал чертить схему.

— Смотрите, — сказал он, тыча пальцем в экран. — Если мы вылетим через три часа, до наступления ночи, то можно пересечь пустыню по старой дороге контрабандистов. Там меньше патрулей. Но нужен корабль. Не Утто, а настоящий. С гипердрайвом. У вас есть корабль?

— Наш повреждён, — признался Квай-Гон. — Требуется особый конденсатор.

— Какой именно?

— Нубианский. Двухфазный. С индексом Т-14.

Анакин расхохотался. Звонко, но безрадостно.

— Такой есть только у Джаббы Хатта. И он не продаётся. Он даётся в качестве награды за победу в гонке Бунта Ив. — Он посмотрел на Квай-Гона. — Вы хотите, чтобы я участвовал? Потому что я могу. Но цена — свобода мне и маме. И вы должны поставить на меня в тотализаторе. Утто не отдаст иначе.

Падме шагнула вперёд. Её лицо было бледным, но решительным.

— Ты слишком мал для таких гонок. Там убивают.

— Меня убивают каждый день, — спокойно ответил Анакин. — Просто медленнее. А в гонке — быстро. Но есть шанс выжить. А здесь — нет. — Он выдержал её взгляд. Серый металл его глаз встретился с тёмной глубиной её. — Вы боитесь за меня? Не надо. Я справлюсь.

Квай-Гон положил руку на плечо Падме.

— Он говорит правду. Сила в нём. — Джедай повернулся к Анакину. — Хорошо, мальчик. Мы заключим сделку. Но сначала — я хочу посмотреть на твою «Метельщицу».