Душа твоя — изысканный пейзаж (гет)

* * *

Лилит ненавидела школу и все, что было с ней связано: ранний будильник, нудные лекции по абсолютно бесполезным предметам и домашку. Тонну домашки. Но больше всего перечисленного Лилит ненавидела — "красавчика Адама". Чертого ублюдка, который портил ей жизнь.

В реальности часто встречается такой парадокс. Человек может быть отъявленным мерзавцем и подлецом. Но смазливое личико, непоколебимая уверенность в себе и успехи на поприще спорта заставляют окружающих закрывать глаза на все его пороки. И ладно бы просто закрывать. Но открыто восхищаться им? Ставить другим в пример?

— Очень целеустремленный юноша. Его ждет большое будущее, — в один голос заявлял педагогический состав.

И директор при каждом удобном ему случае отмечал, что главная задача их учебного заведения — огранка подобных самородков.

Адама пропихивали на все соревнования. Отпускали со всех уроков, стоило тренеру только заикнуться о необходимсти покидать в кольцо мяч. И плевать, этот спортсмен совершенно забивал на домашку, получал неудовлетворительные результаты по большей части тестов или конфликтовал с другими учащимися. Главное — честь школы на соревнованиях отстаивал.

Очень скоро в его неотесанности увидели лидерские задатки. Дикарь стал капитаном. Впрочем, играть он действительно умел. Каждый раз, когда Адам выходил на площадку, становилось не по себе от того, насколько легко ему даются победы. Преподаватели говорили, что у него талант от Бога. Лилит была уверена, что от Сатаны.

Так вот, таким самородкам сходило с рук вообще все. То, за что среднестатистического ученика трижды исключили бы с позором, для Адама было повседневной нормой: запугивание слабых, вымогательство, доведение одноклассниц до слез. Пара ребят, став объектом постоянных насмешек и не найдя защиты у администрации, и вовсе сменила школу. Третьей по счету должна была стать Лилит. Более того, каждый раз, когда она с матерью приходила в кабинет директора, тот беспомощно разводил руками в стороны.

— Подростки везде одинаковые, — так он говорил.

— Одинаковые?! — мать даже не пыталась сдержать гнев, — Хорошо. Может быть, и одинаковые. Однако позвольте вам напомнить: задача взрослых в том и заключается, чтобы этих самых «одинаковых» подростков воспитывать! Вседозволенность за партой приводит к игнорированию законов во взрослой жизни!

— Довольно! — директор резко поднялся со своего кресла, — Если вас не устраивает наша политика, найдите другое учебное заведение. Более подходящее. Однако, позвольте мне высказать свое мнение. Никто нигде не будет сюсюкаться с Вашим ребенком. Не путайте школу с детсадом.

Вся эта ситуация вызывала у Лилит даже не злость и не разочарование. А искренне недоумение. Неужели взрослые и образованные люди не могут разглядеть его гнилое нутро? Или они осознанно ставят достигаторство выше человечности? Да и с каких это пор одаренность являлается безлимитной индульгенциейполное или частичное освобождение от временного наказания за грехи в католической церкви?

В силу жизненных обстоятельств Лилит так никуда и не перевели. Более того, попытка защитить себя привела только к большему вниманию со стороны Адама.

— Ну че, как ты Silly Lilly? (детская дразнилка: глупышка Лили), — издевательски обращался он к ней, — Говорят, ты в кабинете директора слезами заливалась. Неужто правда о собственной убогости так глаз колет?

— Как же так выходит, что убогая я, а неуд по вышмату у тебя?

— Типа самой умной себя возомнила?

— Не самой. Но умнее тебя — так точно.

Голоса становились все громче. Зрителей собиралось все больше. Рано или поздно происходящим заинтересовывался кто-либо из учителей. Некоторые учителя требовали разойтись. Некоторые — уводили Лилит на воспитательную беседу. Очевидно, ничего воспитательного в ней не было. Одно название. "Ну вот зачем на рожон лезть", "ты же знаешь, какой у Адама характер", "неужели сложно промолчать". Забавно, что время главного зачинщика на подобную чушь никто не тратил.

"Неужели признают, что для бесед он слишком туп?"

Впрочем, проходил слушок, что родители Адама вложили в финансирование школы до неприличия большую сумму. Так что, будь их сын хоть трижды умственно отсталым и дважды невыносим, преподаватели бы не перестали петь ему Оды.

Очередной факт, который нужно просто принять: деньги решают. Решают очень многое. Наверняка факт их наличия повлиял и на высокую популярность среди девушек.

— Такой прямолинейный... такой горячий, — пускали они на него слюньки.

Становилось тошно от того, какими восторженными взглядами они провожали его по коридорам. Как надрывали связки, выкрикивая его имя на очередном чемпионате. Таким Лилит сразу ставила диагноз — слабоумие. А чем еще объяснялась такая страстная любовь к дурацким сериалам и популизацией образа bad boy?

Нужно уметь включить голову. Отделить розовые фантазии от суровой реальности. Принять, что жизнь далека от демонстрируемых по телеку сериалов. Тут за амплуа морального урода не скрывается чувственная натура. Не нужно романтизировать кретинов. Не нужно закрывать глаза на их неприемлимое поведение и искать оправдание в какой-нибудь слезливой истории из детства. Нужно защищать себя. И чем взрослее становилась Лилит, тем чаще у нее возникало желание нанять какого-нибудь Энтони Пелликано (В 2000-х годах в США гремело имя Энтони Пелликано — главного голливудского фиксера и детектива, который в 2008 году сел в тюрьму. Его методы были классическим примером запугивания: демонстративная слежка, кибер-шантаж и прослушка, прямые угрозы через посредников).

— Потерпи немного. Школа закончится. Ты поступишь в универ и забудешь о нем, как о страшном сне, — повторяла Габби, — В конце концов, не будет же он назло подавать документы туда же, куда и ты?

Вообще, у Габби были поразительные суперспособности. Во-первых, она была оптимистична. Слишком оптимистична для человека, который живет в настолько забытом Богом месте. Во-вторых, она умудрялась накаркать самые невероятные события.

— У нас в городе не так много университетов, — пожимала плечами Лилит.

— У нас в городе — возможно. Но ты правда думаешь, что Адам не уедет в какую-нибудь Лигу Плюща?

— Да кто туда такого юродивого примет?

Девушки дружно расхохотались. Правда, смех этот был скорее нервным, чем искренним.

— Знаешь, — выдавила Габби, — если вы с Адамом все-таки окажетесь в одном университете, твоего ангела-хранителя можно смело отправлять на пенсию. Он и в школе-то едва справлялся, а тут просто напишет заявление по собственному желанию.

После этих слов Лилит моментально помрачнела. От былого смеха не осталось и следа.

— Знаешь, оглядываясь на старшую школу, я прихожу к выводу, что никакого ангела-хранителя у меня и нет.

— Да ну что ты?! — Габби слегла пихнула в бок свою подругу, — Есть. Конечно же есть.