Когда сталь перестаёт быть холодной (джен)

Ночь была тёмной. Луны не было. Звёзды спрятались за тучами. Маленькая Лилиан спала, обнимая своего верного Регента — кота Наполеона. Он свернулся калачиком у неё под боком, мурлыкал и иногда дёргал лапами во сне.

Всё началось с того, что девочка начала ворочаться. Сначала тихо. Потом — сильнее. Она сжала одеяло, задышала чаще.

Кот проснулся. Поднял голову, прищурился, посмотрел на хозяйку. Потом потянулся, зевнул и спрыгнул с кровати на подоконник. Там уселся, начал вылизываться — спокойно, деловито, будто ничего не происходит. Но его уши были насторожены.

Лилиан металась во сне.

Ей снилась комната. Её собственная. Такая же, как наяву. Но что-то было не так. Воздух стал тяжёлым. Свет в лампе погас. И она поняла — он идёт. Она чувствовала это каждой клеткой, каждой косточкой. Чувствовала его приближение, даже не видя его.

А потом он появился в дверном проёме.

Он не вошёл. Он вырвал стену. Камни посыпались, как песок. И он стоял перед ней — огромный, тяжёлый, словно статуя, ожившая в полночь. Тень, которая была больше, чем тьма.

Лилиан открыла рот, чтобы закричать. И закричала.

Она проснулась от собственного крика.

В комнату вбежали Гарольд и Элизабет — взъерошенные, испуганные. За ними, уже не спеша, вошла Корнелия. Она тёрла глаза и зевала.

— Милая, что случилось? — спросили родители почти в унисон.

— Кошмар... — выдохнула Лилиан. Она дрожала, сжимая одеяло.

— Опять зубы выпадали? — Корнелия зевнула и потянулась. — Они у тебя все выпадут, не переживай.

— Нет! — Лилиан мотнула головой. — Это был монстр! Он стоял там, где сейчас стоит Корнелия!

Корнелия обернулась на дверной проём. Пусто. Только коридор и слабый свет из гостиной. Она фыркнула и пошла на кухню пить воду.

— Детка, — сказал Гарольд, садясь на край кровати. — Монстров не бывает. Это просто сон.

Элизабет нежно гладила Лилиан по голове, убирала с лица мокрые от пота волосы.

— Но он был как настоящий! — Лилиан посмотрела на мать широкими глазами. — Он был похож на ожившую статую!

— На статую? — Гарольд переглянулся с Элизабет. — Значит, ты смотрела перед сном что-то страшное. Завтра включим тебе мультики, хорошо?

Лилиан хотела возразить. Хотела сказать, что это было не как в кино. Что она чувствовала его вес в груди. Что он искал её. Но она только кивнула.

Родители поцеловали её, поправили одеяло, пообещали оставить дверь открытой. Корнелия уже вернулась с кухни, бросила короткое «спокойной ночи» и скрылась в своей комнате.

Лилиан осталась одна. Она смотрела в тёмный дверной проём. Там никого не было. Но она знала — он придёт снова. Не в этом сне, так в следующем.

Она натянула одеяло до подбородка. Наполеон вернулся на кровать, улёгся у её ног и замурлыкал.

Лилиан закрыла глаза. Но не спала. Она ждала.

Утро наступило серое и холодное. Лилиан не выспалась. Корнелия — тоже. За завтраком они сидели напротив друг друга с одинаковыми кругами под глазами.

— Ты храпела, — буркнула Корнелия, намазывая хлеб маслом.

— Я не храпела. Я кричала.

— Одно и то же.

Лилиан не стала спорить. Она посмотрела в окно. Тучи висели низко, и казалось, что город накрыло серым одеялом.

«Ты — Сердце Земли», — вспомнила она слова из сна. Но кто это сказал? Монстр? Или кто-то другой?

Она не знала. Но знала, что скоро узнает.