Когда сталь перестаёт быть холодной (джен)

Ночь была тёмной. Луны не было. Звёзды спрятались за тучами. Маленькая Лилиан спала, обнимая своего верного Регента — кота Наполеона. Он свернулся калачиком у неё под боком, мурлыкал и иногда дёргал лапами во сне.

Всё началось с того, что девочка начала ворочаться. Сначала тихо. Потом — сильнее. Она сжала одеяло, задышала чаще.

Кот проснулся. Поднял голову, прищурился, посмотрел на хозяйку. Потом потянулся, зевнул и спрыгнул с кровати на подоконник. Там уселся, начал вылизываться — спокойно, деловито, будто ничего не происходит. Но его уши были насторожены.

Лилиан металась во сне.

Ей снилась комната. Её собственная. Такая же, как наяву. Но что-то было не так. Воздух стал тяжёлым. Свет в лампе погас. И она поняла — он идёт. Она чувствовала это каждой клеткой, каждой косточкой. Чувствовала его приближение, даже не видя его.

А потом он появился в дверном проёме.

Он не вошёл. Он вырвал стену. Камни посыпались, как песок. И он стоял перед ней — огромный, тяжёлый, словно статуя, ожившая в полночь. Тень, которая была больше, чем тьма.

Лилиан открыла рот, чтобы закричать. И закричала.

Она проснулась от собственного крика.

В комнату вбежали Гарольд и Элизабет — взъерошенные, испуганные. За ними, уже не спеша, вошла Корнелия. Она тёрла глаза и зевала.

— Милая, что случилось? — спросили родители почти в унисон.

— Кошмар... — выдохнула Лилиан. Она дрожала, сжимая одеяло.

— Опять зубы выпадали? — Корнелия зевнула и потянулась. — Они у тебя все выпадут, не переживай.

— Нет! — Лилиан мотнула головой. — Это был монстр! Он стоял там, где сейчас стоит Корнелия!

Корнелия обернулась на дверной проём. Пусто. Только коридор и слабый свет из гостиной. Она фыркнула и пошла на кухню пить воду.

— Детка, — сказал Гарольд, садясь на край кровати. — Монстров не бывает. Это просто сон.

Элизабет нежно гладила Лилиан по голове, убирала с лица мокрые от пота волосы.

— Но он был как настоящий! — Лилиан посмотрела на мать широкими глазами. — Он был похож на ожившую статую!

— На статую? — Гарольд переглянулся с Элизабет. — Значит, ты смотрела перед сном что-то страшное. Завтра включим тебе мультики, хорошо?

Лилиан хотела возразить. Хотела сказать, что это было не как в кино. Что она чувствовала его вес в груди. Что он искал её. Но она только кивнула.

Родители поцеловали её, поправили одеяло, пообещали оставить дверь открытой. Корнелия уже вернулась с кухни, бросила короткое «спокойной ночи» и скрылась в своей комнате.

Лилиан осталась одна. Она смотрела в тёмный дверной проём. Там никого не было. Но она знала — он придёт снова. Не в этом сне, так в следующем.

Она натянула одеяло до подбородка. Наполеон вернулся на кровать, улёгся у её ног и замурлыкал.

Лилиан закрыла глаза. Но не спала. Она ждала.

Утро наступило серое и холодное. Лилиан не выспалась. Корнелия — тоже. За завтраком они сидели напротив друг друга с одинаковыми кругами под глазами.

— Ты храпела, — буркнула Корнелия, намазывая хлеб маслом.

— Я не храпела. Я кричала.

— Одно и то же.

Лилиан не стала спорить. Она посмотрела в окно. Тучи висели низко, и казалось, что город накрыло серым одеялом.

«Ты — Сердце Земли», — вспомнила она слова из сна. Но кто это сказал? Монстр? Или кто-то другой?

Она не знала. Но знала, что скоро узнает.

Он написал письмо на вырванном из тетради листе. Синей ручкой. Крупным, немного детским почерком.

«Приходите на пустырь за бывшим кирпичным заводом. Надо поговорить. Питер Джефферсон.»

Он стоял на пустыре, слушая музыку. Старый, потёртый Sony D-EJ001 с царапинами на крышке — когда-то он принадлежал его брату. Питер не помнил, сколько дисков он стёр, записывая на них свои песни.

Они пришли. Пять девчонок на краю пустыря. Солнце садилось, ветер шевелил сухую траву, в воздухе пахло рекой и ржавчиной. Питер стоял к ним спиной. Обычный. Невысокий. Худой. В драных джинсах и старой кожаной куртке, которая ему не по размеру. Они узнали его. Тихий одноклассник Корнелии и Вилл. Он никогда особо не отличался агрессией.

Он обернулся. Снял наушники.

— Спасибо, что пришли.

— Зачем мы здесь, Питер? — спросила Вилл.

Он не ответил. Он начал меняться.

Питер зашевелил пальцами правой руки. Сжал в кулак, а потом его рука стала меняться — становиться металлической. Металл начал слоями заменять кожу слева направо. Питер скинул с себя старую кожаную куртку старшего брата. В торсе металл разошёлся по всему телу. Ботинки слетели с ног. В обычном состоянии парень был ростом с Вилл и ниже Корнелии, но теперь, в стальной форме, он вытянулся до двух с лишним метров. Из-за этого майка и джинсы натянулись. Из оставленных наушников доносилось:

"I'm gonna take you down / Yeah down, down, down / So don't you fool around / I'm gonna pull it, pull it / Pull the trigger..."

Диск с AC/DC крутился дальше.

Лицо Питера осталось его лицом — но черты заострились, стали грубее, будто выкованными из единого куска металла. Глаза — те же, но серые.

Живая сталь. Молчаливая. Голем. Колосс. Статуя, которая готова атаковать.

Корнелия сделала шаг назад. Ирма замерла с открытым ртом. Хай Лин присвистнула. Тарани поправила очки.

Вилл шагнула вперёд.

— Питер? Ты… что с тобой? Мы не враги. Мы можем поговорить.

Питер осмотрел всех чародеек. Покачал головой. Металлический, низкий голос, будто камни перетирали друг о друга:

— Вы — угроза. Мне сказали, что вы — зло. И что вы будете отговаривать меня драться с вами.

— Кто сказал? — спросила Тарани.

— Довольно болтовни. Давайте, превращайтесь! — резко крикнул он со злостью. Азарт битвы вместе с металлической кровью тек по его стальным жилам.

Вилл скомандовала холодно и дерзко: «Мы едины». Теперь перед Питером стояли не просто девчонки-школьницы, а феи с крыльями. Каждая из них обладала силой стихии. Но он не испугался. Он просто пошёл на них. Медленно. Тяжело. Земля под его ногами проседала.

Вилл выстрелила первой. Энергия ударила в грудь Питера — яркая, обжигающая, с рёвом. Он не остановился. Даже не покачнулся. На мгновение ему показалось, что удар не ослабил его, а наоборот — подпитал. Тело засветилось, будто зарядилось.

— Он… её поглощает? — выдохнула Вилл.

Тарани ударила следом. Огненный шар лопнул о его плечо, разлетелся искрами, поджёг сухую траву вокруг. Питер шагнул сквозь пламя. На стали — ни царапины. Даже пятен копоти почти не осталось.

Тарани выпустила плотный луч пламени, почти белого цвета. Он шёл сквозь огонь. Майка сгорела. А металл даже не нагрелся.

Тарани опустила руки и покачала головой:

— Он железный. Огонь не берёт.

Корнелия сжала кулаки. Её голос стал низким и жёстким:

— Тогда — воздух и земля.

Хай Лин не ждала команды. Она взмахнула руками, и воздух завыл. Вихрь поднялся не постепенно — он родился сразу, как зверь, которого разбудили пинком. Пыль, камни, куски шифера, обрывки бумаги — всё завертелось в воронке. Корнелия помогла: её телекинез подхватил Питера, оторвал от земли, раскрутил вместе с вихрем.

Он зашевелил своими металлическими конечностями, пытаясь нащупать опору. Корнелия сконцентрировалась и вместе с вихрем отправила его в старое здание.

Стена ушла первой — выгнулась наружу и рассыпалась кирпичной крошкой. Потом сложился потолок, будто карточный домик под тяжестью невидимой руки. Крыша просела, лопнула, осела. Столб пыли и щебня взметнулся в небо.

Чародейки замерли. В тишине было слышно только, как осыпаются мелкие камни.

— Он же… — начала Ирма.

— Не… — перебила Хай Лин, но сама не договорила.

Пыль стала оседать. Слышны шаги. Сначала неопределённое пятно. Потом силуэт. Потом фигура, слишком большая для человека.

Питер вышел из обломков. Не бегом. Не спеша. Шаг за шагом. Отряхнул плечо — и пыль упала с металла, как вода с крыла. Встал на краю руин, нашёл глазами Корнелию и посмотрел на неё.

Она сжала челюсть. Ей стало страшно. Не за себя — за девчонок.

— Ты издеваешься?! — крикнула она.

Корни опутали Питера. Связали руки и ноги и тянули к земле. Он не сдался. Взревел и правой рукой выдернул корень из земли, метнув его в чародеек. Они разлетелись для уклонения.

На краю пустыни, метрах в сорока, стоял грузовик. Обычный, не старый, не ржавый — строительный, с чистыми стёклами и новыми шинами. Кто-то оставил его здесь до утра.

Корнелия вскинула руку.

Грузовик дёрнулся, оторвался от земли, перевернулся в воздухе и полетел в Питера. Почти выбравшись из корневых пут, он замер. Не стал выбираться или уворачиваться. Даже не попытался.

Железо встретилось с железом. Грохот, визг, стёкла брызнули осколками. Грузовик сплющился о его стальную грудь, как фольга под ногой. Кабину смяло в гармошку, колёса отлетели и покатились в разные стороны.

Питер постоял секунду — будто давая себе время понять, что это было. Потом взял останки кабины двумя руками, оторвал от себя и отбросил в сторону. Кабина грохнулась о землю в десятке метров, докатилась до кучи щебня и замерла. Остатки корней спали сами.

Он сделал шаг вперёд. К Корнелии. А после побежал. Все поняли: она — новая его цель.

— Корнелия, улетай от него! — скомандовала Вилл. — Ирма, за мной. Остальные — ломайте его чем можете.

Странная команда, но чародейки поняли. Хай Лин ушла в маскировку, подлетела к нему и начала кружить рядом, поднимая ворох пыли, чтобы дезориентировать его.

Статуя остановилась. Он пытался вслушаться, чтобы поймать её, но слышал только хихиканье чародейки воздуха.

— Что, жестянка, не поймаешь? Хи-хи-хи, — звук шёл как будто отовсюду.

Он разозлился. Занёс кулаки за голову и мощно, как гидравлический пресс, ударил о землю. Ударная волна и ворох пыли откинули Хай Лин. Она потеряла концентрацию и стала видимой.

— Ой-ой… — обомлела от страха стражница. Застыла, лёжа на земле.

Но Питер остановился. Он смотрел на неё своими серыми глазами. Агрессии не было. Он будто замешкался.

— Не тронь её! — обстреливая огненными шарами, кричала Тарани.

Хай Лин, прикрытая огнём подруги, ускользнула. Снова включила маскировку.

Питер же в тот же миг поймал Тарани за ногу.

— Нет! — вопила девушка. — Отвали! Голова чугунная!

Питер опять тупо смотрел на неё, пока та не запустила в него огненным шаром. Урона не было — просто яркая вспышка ослепила его.

Он протёр лицо. В затылок прилетел кусок камня, раскрошился так, что осколки чуть не поранили Тарани. Питер отпустил её.

Зачем?

— Эй, дубина! — кричала Корнелия. — Поймай меня, если сможешь! — и высунула язык.

Она запустила в него валун. Ещё один, но уже больше. Питер ускорился, отбил кулаком, разломав гранит, и направился за ней. За блондинкой. Сквозь старые кирпичные стены. Три слоя. Его ничто не останавливало.

Кроме.

Они вышли к реке. На другой стороне уже виднелись огни соседнего города. Череда Ирмы. Река — та, что дремала в нескольких метрах, тихая и спокойная, — вдруг взревела. Она поднялась стеной, повисла в воздухе, а потом обрушилась на Питера всей своей тяжестью. Вода крутила его, тащила, закручивала в воронку, била о камни. Он упал. Река сомкнулась над ним. Питер оказался на дне. Четырнадцать метров воды отделяли его от чародеек.

Ирма стояла на берегу, вытянув руки, с лицом, белым как мел. Она не смотрела на подруг. Она смотрела на воду.

— Я держу его, — сказала она сквозь зубы.

Полминуты. Минута. Вода бурлила, но из неё никто не выходил.

Корнелия опустила руки. Выдохнула — не облегчённо, просто перестала сжимать кулаки.

— Он утонул? — спросила она.

Вилл не ответила сразу. Она всматривалась в воду, пытаясь понять.

— Не знаю. Он же металлический… ему нужен воздух?

— Лёгкие у него железные. Может, он и не дышит вообще, — пожала плечами Хай Лин.

— Это невозможно, — покачала головой Тарани.

Спор разгорелся. Ирма не отпускала воду, но руки у неё начали дрожать. Не от слабости — от напряжения. И от страха, что они могли наделать. Что они могли его убить.

— Девчонки, я не могу вечность, — сказала она.

— Не отпускай, — скомандовала Вилл.

— Что, если он уже не дышит? Что, если мы… — начала Корнелия.

Она не договорила. Потому что из воды показалась баржа. Старая, ржавая, дырявая. Из её отверстий водопадом выливалась вода и падали рыбы. Вскоре судно будто взлетело над водой. А потом показался он. Питер нёс баржу над головой, держа на вытянутых руках.

Он вышел на берег, перешагнул через прибрежные камни, остановился в двадцати шагах от чародеек. Посмотрел на Корнелию. В упор.

— Чтобы решить ваш спор: нет, мне не нужен воздух, — сказал он. — А теперь — моя подача!

Он метнул баржу. Она летела по дуге, как волейбольный мяч. Только вес у снаряда — почти пятьдесят тонн. Подача была направлена на Корнелию.

Корнелия не побежала. Она не отступила ни на шаг. Она вскинула руки — и баржа замерла в трёх метрах от её лица. Судно дрожало, металл скрипел, но она удерживала его.

Она поняла, что он чувствовал, когда она бросила в него грузовик. Тяжесть. Невозможность уклониться. Безразличие огромной массы к тому, кто под ней. И самое страшное — секунда, когда ты уже не знаешь, успеешь ли остановить.

— Девчонки… помогите, — выдохнула она.

Хай Лин не стала спрашивать. Она создала воздушный клинок — невидимое лезвие ветра — и рубанула по барже. Судно распалось пополам. Вилл и Тарани ударили одновременно: энергия и огонь раздробили осколки. Ирма подхватила обломки водой и унесла в реку, где они утонули с глухим плеском.

Корнелия опустила руки. Она смотрела на свои ладони. Потом на Питера. Потом снова на ладони.

Питер ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел на неё.

«Он не зол. Не мстит. Он просто играет?» — спросила себя Корнелия.

Ирма снова залила Питера водой.

— Остынь ты, железяка!

Хай Лин набрала полную грудь воздуха, а потом выдохнула. Морозная буря вырвалась из её губ — Питер заледенел. Теперь он стоял неподвижно, как статуя, на которую и так был похож.

— Ха, делов-то! — потирала руки Ирма. — Буду звать тебя… э-э-э…

Ирма осеклась. Она увидела, что его серые глаза двигаются.

— Ох, блин.

Чародейка отскочила от него, и в тот же миг лёд треснул и разлетелся на осколки.

— Эх, хорошая была бы скульптура, но ты всё испортил, дубина, — иронично усмехнулась Ирма, снова приземлившись.

Питер нахмурил брови. Оторвал босые ноги от льда и ринулся уже за Ирмой.

— Да заткнись ты уже! — рявкнул тот.

Корнелия поднялась. Поправила волосы — машинально, не глядя. Сжала кулаки. Её голос стал тихим и очень спокойным. Страшным.

— Не сломить. Не утопить. Не сжечь. Не остановить машиной. — Она посмотрела на Питера. — Тогда — похоронить!

Земля под Питером ушла вниз. Не провалилась — именно ушла, как будто её кто-то выдернул из-под ног. Он провалился по колено, по пояс, по грудь. Камни и грунт сыпались сверху, давили, запечатывали, утрамбовывали. Корнелия опустила руки — медленно, плавно, будто закрывала крышку.

Грохот стих.

На месте, где стоял Питер, теперь зияла воронка, заваленная тоннами земли и щебня. Трава вокруг была вывернута корнями вверх.

Корнелия пошатнулась. Ирма подхватила её под локоть.

— Он… он жив? — спросила Ирма.

— Не знаю, — сказала Корнелия. — Но он не двигается.

Вилл обвела взглядом пустырь. Обломки дома, сплющенная кабина грузовика, следы огня, воронки от воды, трещины в земле.

— Уходим, — сказала она. — Быстро.

Они ушли. Не оглядываясь.

А Питер остался под землёй.

Темнота. Тишина. Только далёкий гул реки где-то над головой. И тяжесть земли со всех сторон.

— Сам же сказал — воздух не нужен, — констатировала Вилл.

— Сам же сказал им, что воздух не нужен… — сказал сам себе Питер.

Питер сидел в классе информатики. Пока учитель не видел, он играл в Quake на пузатом компьютере. Старая мышка с шариком, клавиатура, которая щёлкала громче, чем он хотел. Он двигал персонажа быстро, привычно — не для победы, просто чтобы убить время.

К его сожалению, учитель заметил это.

Сайлла остановился прямо за его спиной. Питер почувствовал это раньше, чем услышал голос. Тень на мониторе.

— Нравится играть, Питер?

Питер замер. Пальцы перестали двигаться. На экране его персонажа убили.

— Оставайся после уроков. Поговорим.

Сайлла отошёл, не повышая голоса. Питер понуро смотрел на экран. Сердце билось быстрее, чем надо. Он не знал, что будет. Он просто знал, что это не кончится хорошо.

Кабинет информатики. Пусто. Компьютеры выключены. Питер сидел за партой, тряся ногой вверх-вниз, вверх-вниз на повышенных скоростях. Пока дверь не открылась. В кабинет вошёл Сайлла и закрыл за собой дверь. Преподаватель сел напротив Питера, посмотрел на него и замолчал. Питер уже начал подмечать забавным то, что он старался быть на одной волне с молодёжью, полностью используя амплуа молодого и крутого препода. Но Сайлла всё-таки сказал:

— Ты играл в Quake. На моём уроке. Прямо передо мной. Ты думаешь, я не заметил?

— Простите, мистер С. Такого больше не повторится!

Питер выпрямился на стуле и сложил руки на парте, как приличный ученик. Подождал секунду.

— Стоп, вы знаете название игры? Это круто! Обычно преподы не в курсе, во что я рублюсь.

— Знаю? Ха-ха. Конечно, знаю. Я не всегда был учителем, Питер. Я тоже был подростком, который любил «рубиться» в игры. — Он кивнул на монитор, где всё ещё светился рабочий стол. — Ты думаешь, я тебя просто так оставил после уроков, чтобы обсудить твой вкус в видеоиграх?

— Я был бы не против. Но увы — я здесь, чтобы меня наказали.

— Ты прав. Но не во всём. Ты — необычный ученик, Питер. Ты не задаёшь лишних вопросов, не лезешь в чужие дела. Ты просто делаешь то, что тебе говорят. И это делает тебя идеальным кандидатом для одной работы. — Он наклонился вперёд, и его голос стал ровным, почти деловым. — Ты будешь делать то, что я скажу. И за это будешь получать деньги. Гораздо больше, чем можешь заработать, помогая отцу или работая за прилавком.

Питер смутился. Нахмурился и отодвинулся на стуле от Сайллы.

— Сэр? — Он был смущён таким резким предложением.

— Ты не ослышался, Питер. Я предлагаю тебе работу. Ты будешь следить за девочками. За теми пятью, которые всегда ходят вместе. Ты будешь записывать, куда они идут, с кем говорят, что делают после школы. Ничего сложного. Просто наблюдение.

— Мистер С., при всём уважении, но я не детектив. — Питер покачнулся на стуле.

— Детективом быть не нужно. Нужно просто смотреть и запоминать. Ты умеешь смотреть. Ты ведь заметил, что я стою у тебя за спиной, ещё до того, как я заговорил. Это не просто так. Это навык.

«Откуда он узнал?» — поймал себя на мысли Питер.

Сайлла выдержал паузу, давая словам осесть.

— Я давно за тобой наблюдаю, Питер. Ты всегда реагируешь, когда кто-то подходит. Даже когда я тихо вхожу в класс — ты замечаешь меня раньше, чем я успеваю сказать слово. Ты слышишь шаги, чувствуешь движение. Это редкость.

Он посмотрел на Питера с лёгкой усмешкой, которая не касалась глаз.

— Я мог бы просто оставить тебя играть. Но я решил, что это момент, когда я могу тебя использовать. Для дела. Поэтому я подошёл чуть позже, чем обычно. Когда ты уже забыл, что я могу быть рядом. И ты меня не заметил.

— Вы коп? — Питер резко оборвал Сайллу. — Почему сами не займётесь, а заставляете ребёнка следить за... девчонками?

— Коп? Нет. Не совсем. У меня есть доступ к информации, которую полиция не видит. И есть приказы, которые они не могут выполнить. Я не полицейский, Питер. Я — тот, кто работает выше.

— Ого, федерал? В школе? — Питер испугался.

— Федерал? Можно сказать и так. Но не совсем. Мои задачи немного… сложнее. Я не ношу значок и не размахиваю удостоверением. Я просто делаю то, что нужно. И иногда для этого нужны люди, которые умеют оставаться незаметными. Такие, как ты. — Он замолчал на мгновение, давая Питеру время переварить услышанное. — Ты не должен бояться, Питер. Это не опасно. Ты просто смотришь. Записываешь. Докладываешь мне. Никто не узнает, что ты работаешь на меня. Ты просто будешь делать то, что умеешь лучше всего — оставаться невидимым. — Он выдержал паузу, затем добавил, и его голос стал мягче, почти дружелюбным: — И, возможно, ты даже получишь от этого удовольствие. Не каждый день школьник может почувствовать себя частью чего-то важного. Ты ведь хочешь быть частью чего-то важного, Питер?

Питер неуверенно укусил большой палец. Задумался. Такое внимание от такого человека его опьянило.

— Так, чё платите?

— Тридцать долларов в неделю. Наличными. Каждую пятницу. Если работа будет качественной, сумма может вырасти. Я плачу за информацию, которую не могу получить сам. Это дешевле, чем нанимать профессионала, но дороже, чем платить школьнику. Думаю, это честная цена.

— По рукам.

Сайлла посмотрел на протянутую руку и на мгновение задержал взгляд. А потом пожал руку Питеру — сухо, деловито, без лишнего тепла.

— Договорились. Завтра после уроков — первое задание. Придёшь в этот кабинет, я дам тебе инструкции. Деньги получишь в пятницу, если всё сделаешь правильно. — Он помолчал. — И, Питер. Никому ни слова. Даже лучшему другу. Если кто-то узнает — я не смогу тебя защитить. Ты меня понял?

— Я могила, мистер С.

Сайлла кивнул. Достал из кармана ключи, отцепил один, протянул его Питеру, не глядя в глаза.

— Ты должен следить за ними, когда они собираются вместе. Следи за ними! Не смотри на них. Не поворачивай головы. Просто слушай-запоминай. Они будут говорить о чём-то важном, я знаю. И когда они расходятся — ты уйдёшь.

Он замолчал на мгновение, давая Питеру осознать, что это уже не разговоры, а работа.

— А пока — будь осторожен. Это важно: если они что-то заподозрят, ты станешь для нас бесполезен. А бесполезных людей я не оставляю.

Он вышел, оставив Питера одного в классе. Парень смотрел на конверт в своих руках.

— Деньги. Много денег. Могу купить что-нибудь вкусное... Нет. Одежду? Подарок! Подарок брату!

Он разорвал конверт. Внутри — деньги. Он сжал их в руке. Взвесил.

А потом убрал в карман старой куртки.

«Your love don't pay my bills…» — играло в голове Питера.

— Я был опьянён деньгами... — послышалось в земле.

Питер шёл по улочкам своего района. Сжимал в кармане купюры. Жадно пересчитывая в уме.

Это бедный район. Можно сказать, опасный. Но для чужаков. А Питер был здесь своим.

Он вошёл в подъезд. Пахло сыростью и старыми вещами. Лифт не работал уже несколько лет, так что он пошёл пешком. Дверь квартиры была не заперта.

Он зашёл. Тишина. Мать спала в своей комнате. Он заглянул — она лежала на боку, отвернувшись к стене. Дышала ровно. Он вытащил деньги из кармана. Половину. Положил на кухонный стол, придавив солонкой, чтобы не сдуло.

— Я принёс деньги, мам.

Питер улыбался. Но она не ответила. Даже не шевельнулась. Он говорил с пустотой. Женщина была в отключке после дневного запоя.

Тишина.

Он лёг на кровать. Не раздеваясь. Закрыл глаза. Включил плеер. Papa Roach.

Питер шёл за ними уже больше часа. Чародейки не оглядывались, но он чувствовал — они знают, что кто-то есть. Не видели, но чувствовали. Поэтому он держался дальше, чем обычно. Слишком далеко, чтобы слышать их разговоры. Слишком близко, чтобы потерять их из виду.

В какой-то момент Хай Лин обернулась. Не на него, но в его сторону. Она остановилась, что-то сказала остальным. Все замерли и начали оглядываться.

Питер замер. Стоял за деревом, не дыша. Они не видели его. Но они знали, что он где-то рядом.

Он понял: если останется на месте — они его найдут. Если отступит — они поймут, что он следил за ними.

Он решил обойти их. Свернул в сторону, побежал через кусты, чтобы оказаться впереди них. Не знал, куда они идут, но должен был быть там первым. Должен был увидеть, что они делают.

Он выбежал из кустов и оказался у старого фонтана. Вокруг было пусто. И он увидел это.

В воздухе висела трещина. Светящаяся, узкая, как разрыв в небе. Она дрожала, как будто была живой. Он не знал, что это, но понял, что это то, за чем они пришли. Он услышал шаги за спиной. Чародейки уже подходили к фонтану с другой стороны.

Портал висел прямо перед ним. Он прыгнул.

Он не знал, что будет. Он просто прыгнул.

Он не помнил, как оказался там. Только обрывки: серое небо, две луны, камень, меч. Как сон, который стирается сразу после пробуждения. Он помнил только руку на рукояти и сталь, которая побежала по его телу, словно живая.

А потом — он стоял посреди разрушенного здания. Кирпичи и пыль вокруг. На нём — ни царапины. Он смотрел на свои руки, на сталь, которая покрывала их. Он не знал, как оказался здесь. Но знал, что сам разрушил это здание.

Потом — монстры. Твари, которые бежали на него, когда он шёл по этому миру. Он сокрушал их. Кулаками. Руками. Не задумываясь. Он не помнил их лиц. Только хруст и тишину после.

А потом — голос.

Кто-то говорил с ним. Он не помнил лица. Только голос — спокойный, уверенный, как будто знал его ещё до того, как он появился здесь.

— Ты сильный. Мне нужна твоя помощь... Ты нужен своему миру!

Питер не помнил, что именно ответил. Помнил только, что согласился. Чувствовал ответственность за силу.

— Есть пять девочек. Они — угроза. Ты должен остановить их!

— Вот так продался, как дешёвка... — снова послышалось в глубине почвы.

Чародейки вернулись к полуночи, чтобы проверить Питера и поговорить. Они готовы были к любым исходам.

— Блин, может, ему всё-таки кранты? — неуверенно сказала Ирма.

Вилл ответила:

— Сам же сказал — воздух не нужен.

Корнелия подошла к воронке, под которой должен был быть Питер. Закрыла глаза, сконцентрировалась на земле и дрожащим голосом сказала:

— Нет...

— Что? — переспросила Вилл.

Остальные побледнели. Одновременно подумалось, что они его всё-таки убили, как предположила Ирма.

Корнелия подняла голову и сказала растерянно:

— Его там нет!

Они остались в тишине, пока Вилл не скомандовала идти домой. Они готовились к любым исходам — кроме этого.

Питер чувствовал, что давление одномоментно отпустило его. Он лежал на земле. Открыл глаза. Звёзды! Он на поверхности. Ощущение времени обмануло его — казалось, уже новый день, но на самом деле всё ещё ночь.

Он сжал зубы, услышав знакомый голос. Ари. Поднялся и отряхнул штаны — всё, что осталось после битвы. Майка не пережила встречу с Тарани. Перед ним стояла полупрозрачная проекция Ари и смотрела в ожидании ответа.

— Ну что, очнулся? Ты лежал там дольше, чем я ожидал, — сказал Ари.

Питер не ответил. Он смотрел на проекцию, на её мерцающий край, на пустоту за ней.

— Ты не справился, — продолжил Ари. — Но ты выжил. Это уже что-то.

— Я знаю, что у тебя есть сын, — сказал Питер. — Я знаю, что он болен. Я знаю, что ты хочешь его спасти…

Ари молчал. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то новое — не удивление, а скорее ожидание. Он ждал, что Питер скажет дальше.

— Но я не стану твоим оружием, — продолжил Питер. — Я видел их. Видел их лица. Они не враги. Они просто девчонки, которые пытаются защитить то, что им дорого. Как и ты.

Ари смотрел на него долго, затем ответил тихо, почти без интонации:

— Ты говоришь это, потому что не знаешь, каково это — когда твой сын умирает, а никто не помогает. Ты говоришь это, потому что не знаешь, каково это — когда Оракул отворачивается от тебя.

Он замолчал на мгновение и добавил:

— Ты думаешь, я хочу быть злодеем? Я хочу быть отцом, который может спасти своего сына. И если для этого нужно остановить тех, кто служит тому, кто отверг меня, — я сделаю это. — Он посмотрел на Питера и продолжил: — Ты говоришь, что они не враги. Но они служат Оракулу. Они защищают его. И пока они защищают его, мой сын умирает в одиночестве. Ты можешь уйти. Ты можешь думать, что делаешь правильно. Но когда поймёшь, что они не те, за кого себя выдают, — ты будешь знать, где меня найти.

Питер ушёл, прежде чем Ари закончил. Проекция исчезла. Парень вернулся на место, где в первый раз трансформировался, забрал куртку и ботинки. Сентябрьская ночь остудила его пыл, но не ум. Он поднял плеер и проверил его. Заряда хватало только на одну песню. Linkin Park.

«...I don't know what's worth fighting for or why I have to scream...»

Питер безмолвно шёл по улицам. Наступил рассвет. Ноги вели его к школе, но он не захотел туда идти. Там будут «они». Поэтому он развернулся и пошёл обратно на пустырь. На место битвы. Там уже собрались репортёры, которые разговаривали с кем-то. За фургоном с логотипом телеканала Питер увидел, как бездомный давал интервью:

— Я вам точно говорю. Какой-то железный дровосек, как снаряд, влетел в здание и обрушил его. Бабах — и нет дома! Если бы я не унёс ноги, меня бы тоже завалило.

Питер резко скрыл лицо курткой. Сердце колотилось так, как не билось во время битвы. Он пошёл дальше, где была другая сцена последствий. Полицейские опрашивали владельца грузовика. Того самого, который был смят об Питера как пустая банка из-под колы. Хозяин разводил руками, показывая на сплющенную кабину, и говорил по телефону:

— Мне теперь груз не доставить. Страховка? Ха! Страховка покроет, только когда будет ясно, что на самом деле произошло. А что произошло? Ураган, говорят. Какой ураган? Я не видел никакого урагана!

Полицейский записывал в блокнот:

— Ураган. Точно ураган! — просто подтверждал версию, которая облегчит ему работу.

Питер начал вспоминать, с каким ужасным рёвом машину разорвало об него. Смяло. «А если бы там кто-то был?» — представил он. Тот самый усатый хозяин грузовика в ужасе летит внутри кабины в Питера.

Ноги парня подкосились. Его затошнило.

Питер отступил и побрёл к реке. Там люди копошились в металле, что осталось от баржи. Он смотрел на искореженные листы и осознавал, что сдерживался. А если бы просто кинул баржу, не предупредив? Если бы Корнелия, его одноклассница, его не удержала?

У него в глазах всё расплылось. Сначала он представил Корнелию, когда в первый раз её увидел. В детском саду. А потом на неё начал падать корабль.

Он побежал прочь. В парке нашёл скамейку, сел, сжал дрожащие руки в кулаки и спрятал в карманы. Просидел до полудня. Рядом сел тот же бездомный. Питер отвернулся, но не нужно было — он не узнал его, просто увидел мальчишку, который сидит с потерянным видом.

— Эй, ты чё, в школу не идёшь? — спросил бездомный.

— Не иду, — ответил Питер.

— А чё так?

Питер пожал плечами.

Бездомный хмыкнул:

— А я сегодня пять баксов получил за интервью. Спасибо летающим железным людям! Хе-хе!

Питер спросил:

— А где вы теперь будете жить?

Бездомный усмехнулся:

— Дружок, весь мир мой дом, а небо — мой потолок.

К Питеру пришло облегчение. А потом осознание. Резко, словно удар по голове, Питер встал и пошёл прочь от бездомного.

— Эй, я чё, обидел тебя?

Но Питер не обернулся. Бездомный пожал плечами и снова уставился в небо, будто ничего не произошло. Нет, это была не обида. Даже не тот самый испуг, из-за которого он сбежал раньше.

Питер пошёл к владельцу грузовика. Тот сидел у сплющенной кабины, курил.

— Помочь? — спросил Питер.

Мужчина поднял голову:

— Ты кто?

— Прохожий.

— А сил у тебя есть, прохожий? Ящики тяжёлые!

Питер уверенно кивнул. К ним подъехал пикап. Это был знакомый, который отозвался на звонок, чтобы помочь перевезти груз. Сначала нужно было сортировать уцелевший груз и ковыряться в сплющенном кузове. А потом Питер поехал на пикапе развозить грузы — в основном стройматериалы. Втроём они управились быстро.

Когда закончили, мужчина протянул мятые купюры:

— Держи, прохожий.

Питер покачал головой:

— Не надо.

Мужчина усмехнулся, сунул деньги обратно:

— Ну смотри.

— Бросьте, мистер Конлон. Я просто хотел помочь.

— Обычно за помощь не платят, если виноват, — подметил предприниматель со стажем.

Питер нервно сглотнул.

— Что натворил, малец? — с улыбкой спросил Джо.

— Прогулял школу... — первое, что пришло в голову Питеру.

— Ну, не советую так делать, — подметил Джо, — но если бы не ты, мы бы с Миком дольше провозились. Ладно, Пит, бывай!

Джо сел к своему другу Мику в пикап. Питер махнул им на прощание и пошёл дальше.

В конце дня он вернулся к реке. Люди разошлись. Остались только обломки баржи. Он принялся убирать. Таскал железо, складывал в кучу. Пару раз порезался, но изолента, что дал ему Джо, оказалась кстати. Оттягивая и откусывая куски зубами, Питер шипел, когда лепил на раны заменитель пластыря. Эта боль была настоящей. Не сталью, не в душе. На пальцах.

Он сел на причал, опустил ноги к воде и долго смотрел на закат. Вода была спокойна, в отличие от него. Он хохотнул, вспомнив ту болтливую девчонку, которая хотела утопить его.

«Нет. Остановить!» — поправил он сам себя в мыслях.

Из наушников Питера доносились слова песни: «Please can you stop the rain?» Питер чувствовал, что ему удалось хотя бы чуть-чуть исправить положение. Но пути назад уже нет.

Это был странный мир. Вроде бы то же солнце, но на планете было очень влажно. Большая часть была покрыта влажными тропическими лесами. Лишь на полярных шапках можно было увидеть снег и мороз. Это не Земля.

Город, построенный из камня, с величественными башнями из огромных деревьев. Дома были вырублены внутри стволов. В них жили гуманоиды. Они были больше похожи на рептилий — чешуйчатая кожа, на голове и лице растительность в виде пуха, большие глаза с жёлтой радужкой. Четыре колбочки позволяли им видеть ультрафиолет, из-за чего их картины были причудливы в выборе цветов. Более серые для обычного человека, но цветастые для них.

Но всё это рухнуло. Огромный город из деревьев пал. Лес всполохнул, торф загорелся, и вся долина покрылась дымом. В силуэте этого дыма виднелась огромная фигура. Она шла вперёд, разрушая дома. Ни один из воинов чешуйчатого народа не смог её остановить.

Когда она прошла сквозь населённый город, то даже не обернулась. Она считала это ненужным. Остановилась только когда перед ней предстал образ. Фантом, полупрозрачное видение.

Это был Ари.

— Здесь тебе не найти противников достойных...

Огромный разрушитель. Человек огромный. Квадратный. Тяжёлый.

Тело — тёмно-багровая броня, вросшая в плоть. Остатки его прошлой жизни. Память давних времён. Глубокие вертикальные борозды, как у застывшей лавы. Вместо лица — тяжёлый шлем-маска, сплошной, глухой, с двумя вертикальными щелями, откуда лился холодный белый свет. Ни зрачков, ни радужек. Только холодный свет.

— Но есть мир, где ты найдёшь достойное сопротивление, великий Джаггернаут!

Питер шёл домой поздно ночью. Усталый, но довольный. Сегодня выходной, он отработал полную смену у Джо. Задержался допоздна, потому что не было желания идти домой. Питер уже почти дошёл до своего района, когда услышал крик.

Девушка. Видимо, молодая и наивная. Кто бы ещё стал гулять ночью в таком месте.

— Помогите! Сумка!

Он увидел, как какой-то парень с дамской сумкой в руках. Питер рванул за ним. Парень бежал быстро, но Питер был быстрее.

Он загнал вора в тупик. Тот развернулся, вытащил нож. Лицо исказилось от страха и злости.

— Не подходи, придурок! Я порежу тебя!

Питер не остановился. Он злобно усмехнулся и трансформировался, скинув куртку. Металл, холодный и твёрдый, пошёл по его рукам, по груди, по лицу. Он не хотел останавливаться.

Шаг вперёд. Преступник замахнулся ножом. Но клинок просто раскололся, как сосулька. Питер толкнул его в грудь. Преступник отлетел на метр, упал на спину и вскрикнул от боли. Питер наклонился, поднял сумку и повернулся.

Девушка успела прибежать за своей сумкой. Она смотрела на него. В его стальную форму. В его глаза, которые больше не были человеческими.

— Монстр! — закричала она. — Это монстр!

Она убежала. Питер стоял с протянутой сумкой. Сталь медленно начала сходить с его тела. Он смотрел на свои руки. Крик девушки удалялся и стихал. Бандит всё ещё стонал.

Питер развернулся, выкинул сумку в сторону преступника и пошёл прочь. Расстроенный и злой.

За ним, с крыши соседнего здания, наблюдала Тарани. Она видела всё. По её лицу трудно было сказать, что она констатировала — халатность или героизм. Но что-то знакомое было в этой ситуации.

На следующий день он сидел в кафетерии, смотрел в своё отражение в окне. Лицо искажалось от бликов и теней, а в голове всё ещё звучал крик: «Монстр!»

Он не ел, не пил. Просто сидел и смотрел, как пустой стакан с колой стоит перед ним.

Вилл подошла тихо. Села напротив. Положила руки на стол и посмотрела на него.

— Девушка не помнит тебя. Мы стёрли память. Ей и преступнику.

Питер поднял голову. Взгляд усталый, почти пустой.

— А что с грабителем?

— В больнице. Ты сломал ему ключицу.

Питер усмехнулся — коротко, без тепла. И опустил взгляд обратно в окно.

— Я просто хотел помочь.

— Ты помог. Ты спас её сумку. Но мы не сможем всё время прикрывать твой героизм, поэтому — будь осторожен.

Она ушла, не оглядываясь. Питер остался сидеть за столом.

На перемене к нему подошла Тарани. Просто прошла мимо, поправила очки — и коротко кивнула. Одобряюще. Ничего не сказала. Пошла дальше.

Питер проводил её взглядом.

Ирма выловила Мартина после школы. Вилл стояла рядом.

— Марти, вопрос на миллион, — начала Ирма. — Как ты с Питером подружился? Он же колючий как ёж. Что ты сделал, чтобы он тебе доверял?

— Мы не лезем в душу, — добавила Вилл. — Просто хотим понять, как с ним вообще разговаривать. Он нам не доверяет, и это заслуженно. Но мы хотим это исправить.

Мартин поправил очки.

— Как же, вы не слушали? Я вам тысячу раз про него рассказывал!

— Рассказывал, — Ирма закатила глаза, но без злости. — Но это было до. До того, как мы узнали его... скажем так, с другой стороны. Теперь нам нужно понять его заново. А ты — единственный, кто знает его настоящего.

— Мартин, мы слушали, — тихо сказала Вилл. — Просто раньше мы слышали «тихий одноклассник». А теперь мы хотим услышать «Питер, твой лучший друг». Разница есть.

— Ну, мы с ним познакомились, — начал Мартин. — Хах. Забавная история. Нам было лет по десять, прижали меня хулиганы, хотели отобрать мою машинку на пульте управления, которую я сам собрал.

Он поиграл бровями, хвастаясь перед Ирмой.

— Питер вступился за меня. Нас, правда, сильно побили, но машинку сохранили. Питер тогда сказал, что он восхищался моей машинкой. И моими познаниями в электронике. Так и стали дружить вместе. Играем с ним и ещё с парой ребят в ДнД у меня в подвале в выходные!

Ирма присвистнула и одобрительно кивнула.

— Машинка на пульте, говоришь? В десять лет? Марти, да ты гений. Питер, видимо, это сразу понял.

— Он вступился за тебя, — произнесла Вилл. — Один против нескольких. Ещё до всякой... стали.

— Какая сталь? — удивился Мартин.

Вилл мысленно дала себе подзатыльник. Ирма, не моргнув и глазом, моментально подхватила:

— Стальной характер, Марти! Это метафора. Мы на литературе проходили. Не отвлекайся.

Мартин рассмеялся.

— Ахахаха. Очень красиво сказано, да, он упрямый. Но он хороший. Просто отстранённый и неразговорчивый с чужаками. А каким ещё быть в его случае?

Ирма чуть склонила голову.

— Погоди. «В его случае»? Что ты имеешь в виду, Марти?

— Ты про его район? — мягко спросила Вилл. — Или про что-то ещё?

— Про район. Про маму. Она пьёт. Отец уехал на Аляску. Брат уехал на учёбу. Есть ещё старшая сестра, но он не знает, где она. Всё время практически один.

Ирма перестала улыбаться. Она молчала несколько секунд. Даже её вечная энергия куда-то ушла.

— Я не знала, — тихо произнесла она. — Про маму, про отца... Я думала, он просто нелюдимый.

— Мы все думали, — еле слышно добавила Вилл.

Ирма провела рукой по волосам — нервный жест, совсем ей не свойственный.

— Так, стоп. ДнД — это что вообще? Я не в теме. Объясни, Марти, только без лекции на час.

— Ох, это настольная игра, где отправляешься в приключения в фэнтези-мирах! — гордо заявил Мартин.

Ирма моргнула, переваривая информацию, потом хмыкнула.

— Так... Вы сидите в подвале, кидаете кубики и придумываете историю? И Питер тоже придумывает? Он там разговаривает?

— Конечно!

Ирма на мгновение замолчала. Потом покачала головой — не разочарованно, скорее задумчиво.

— Значит, он умеет разговаривать. Просто не с нами.

— Не с чужаками, — напомнила Вилл. — Он же сказал.

— Ага, — кивнула Ирма. — Значит, надо перестать быть чужаками.

Она посмотрела на Мартина без тени кокетства — с благодарностью.

— Спасибо, Марти. Ты хороший друг. Ему повезло.

— Обращайся, Ирма, ещё, я всегда тебе рад! — просиял Мартин. — Если хочешь — приходи к нам, в подвал.

Ирма улыбнулась — тепло, но чуть грустно. Она покачала головой.

— Не, Марти. Спасибо, но нет. Это ваше место. Ваше и Питера. Я там буду лишняя. Он туда от таких, как я, прячется. Не хочу ему всё портить.

Она отступила на шаг.

— Но если вдруг он сам когда-нибудь позовёт... Тогда приду.

Вилл положила руку Ирме на плечо.

— Пойдём. Дадим Мартину отдохнуть от допросов.

— Марти! — бросила Ирма уже через плечо. — Спасибо. Правда. И... береги его там. В подвале своём.

Питер шёл по улице, слушая новый альбом Disturbed. В нём пылала ярость и гнев. Праведный гнев. Пока он не увидел сцену: бабушка тащит гору покупок на себе. Питер осмотрелся. Никто не хотел помогать. Он выключил музыку и подошёл.

— Вам помочь?

Бабушка Лин подняла голову. Пакеты оттягивали руки, но держалась она прямо. Прищурилась, разглядывая Питера.

— Помочь? Отчего же не помочь. Только учти — тут не один пакет, а четыре. И идти до магазина.

— Всего четыре? Не проблема!

— Всего четыре? Молодёжь нынче самоуверенная. Тогда держи вон те два. Самые тяжёлые — с книгами. Внучка заказала травы какие-то, говорит, для чая. А таскать — мне.

— А зачем книги для чая? Просто опустил пакетик в кипяток и всё.

Питер взвалил на себя пакеты. Бабушка Лин усмехнулась.

— Пакетик? Чай — это не пакетик. Чай — это наука. Температура воды, время заваривания, правильные травы в правильных пропорциях. Вот внучка моя, Хай Лин, знает толк. А я так, на подхвате. Пойдём. Тут недалеко.

Питер на секунду замер, осознав, что она бабушка Хай Лин. Но потом продолжил идти.

— Это как-то мудрено для меня, если честно.

— Мудрено? Ничего. В жизни много что мудрёным кажется, пока не попробуешь. Вот ты, например. С виду — обычный мальчишка. А что у тебя внутри — кто знает? Может, тоже наука.

— Внутри меня ничего особенного нет, — сухо сказал Питер.

Бабушка Лин остановилась и посмотрела на него — не строго, но внимательно.

— Ну-ну. Ничего особенного. А пакеты вон как легко несёшь. Я такие еле тащу, а ты будто пустые взял. Может, сила воли. Может, сила другая. Неважно.

Она снова пошла вперёд. Её многозадачность его пугала. Мудрая азиатская женщина, у которой что ни предложения, то вселенская мудрость.

— Главное — куда силу прикладываешь. Помочь старухе — это правильно. А бывает, силу прикладывают... не туда. И потом жалеют.

— Вы просто слишком красивая, чтобы таскать тяжести. Я в самый раз, — сказал, чтобы не было дальнейших умозаключений, которые чудесным образом замкнутся на нём.

Бабушка Лин остановилась. Повернулась к нему — и вдруг рассмеялась. Тихо, но искренне.

— Красивая? В мои-то годы? Ну, мальчик, умеешь ты старухе настроение поднять. Ладно, неси. За комплимент — скидка на чай. Идём, тут уже рядом.

— Бросьте вы, старуха да старуха. Дама!

Бабушка Лин махнула рукой, но уголки губ всё ещё подрагивали.

— Дама? Ну, спасибо, конечно. Но я своё уже отходила. Теперь вот — внучка, магазин, чай. А ты, я смотрю, остряк. Это хорошо. Значит, голова работает. А то многие только кулаками думают. Думать кулаками — последнее дело.

— Я могу и кулаки применить, — серьёзно заявил Питер. — Но это не к месту, мне кажется.

— Вот именно. Не к месту. Умный человек не тот, кто знает, как ударить. А тот, кто знает, когда не надо.

Она остановилась у двери «Серебряного Дракона» и достала ключ.

— Занесёшь внутрь. И задержись на минуту. Чаем напою. За помощь. Возражать не принимается.

— Нет, спасибо. Я тороплюсь, — хотел увильнуть от встречи с ещё одной чародейкой.

Бабушка Лин посмотрела на него — спокойно, без обиды.

— Торопишься — значит, торопишься. Не держу. — Она приняла у него пакеты и поставила у порога. — Но если передумаешь — дверь открыта. Чай, как я говорила, не пакетик. Это наука. А науку лучше познавать в хорошей компании. Спасибо за помощь, Питер. И за «даму» — отдельное спасибо. Иди.

Питер отдал честь — приложил руку к голове, потом махнул ею в сторону бабушки и тут же пропал в толпе.

Бабушка Лин проводила его взглядом, усмехнулась и покачала головой. Она подняла пакеты и скрылась за дверью. Внутри её ждала Хай Лин.

— Бабушка, ты долго.

— Внучка. Тот мальчик, Питер... Он всегда такой?

— Какой?

— Как ёж.

Хай Лин помолчала.

— Не знаю. Наверное.

Бабушка Лин кивнула и пошла заваривать чай.

Питер шёл, быстро обходя людей. Ему казалось, что Хай Лин летит за ним.

Зачем? Он не знал. Не понимал. Просто испугался.

Питер и Мартин шли из школы. Осенний ветер гнал листья по тротуару. Мартин почти бежал — размахивал руками, пересказывал статью из игрового журнала.

— Я надеюсь, новая редакция того стоит. Пришлось вытягивать Харрисона-гейммастера. С другой стороны, он умеет создавать атмосферу, — с опаской говорил Питер.

Мистер Харрисон стоил денег. Сорокалетний и одинокий офисный работник днём, мастер подземелий ночью.

— Не беспокойся, Пит, всё будет класс! Давай быстрее, я дал Кевину ключ, чтобы открыл подвал, но боюсь, что он скоро нападёт на холодильник.

Мартин подтолкнул Питера локтем, и они вместе рассмеялись.

Она шла за ними. Они не видели её. Ирма скользила между силуэтами людей. Ребята даже не поворачивались к ней. Они были в предвкушении игры. Ирма опередила их. Она прошла мимо ларька с хот-догами. Парни остановились, чтобы прикупить провиант на игру. Мартин сделал пару вдохов, чтобы понюхать горячие стритфуд. Но, принюхиваясь, растёкся в блаженной улыбке.

— Ах, пахнет Ирмой...

— Марти, заладил ты со своей Ирмой...

Резкое осознание. Питер тоже почуял запах духов. Женские, точно. Даже девичьи. Но если Марти определил, что это Ирма, то это точно она.

Питер напрягся. Осмотрелся, не крутя головой, чтобы не выдавать осведомлённости. Он бы и не заметил Ирму, если бы не её новый ухажёр. Джейсон Холл. Высокий, плечистый, светлые коротко стриженные волосы, уложенные. Одет с иголочки.

— Эй, Ирма, привет! — он махнул ей рукой.

«Ирма, привет» — это спусковой крючок, красная кнопка для Мартина. Ему, как новому военному радару, с точностью до сантиметра удалось понять, откуда голос. Он увидел и Джейсона, и Ирму.

— Джейсон, привет, — неуверенно поприветствовала Ирма. Мартин подошёл. — Привет, Мартин...

Ирма поёжилась на стуле. Она делала вид, что читает газету, но на самом деле пряталась за ней.

— Ирма! Привет! Ты как тут оказалась? Неужто за нами следишь?! — Мартин игриво подмигнул девушке.

Ирма покраснела. Питер сверлил её взглядом. Ей не нужна была сила читать мысли, чтобы понять, что он всё понял.

— Мне всегда было интересно, чем вы занимаетесь в подвале.

— Играем в «Подземелья и драконы». Хочешь с нами? — спросил Мартин.

— «Подземелья и драконы»?! Конечно! А-ха-ха-ха. Всегда хотела попробовать!

— Ирма? Ты же не хочешь играть с этими... кхм... — Джейсон отдёрнул девушку к себе. — Задротами...

Питер не слышал, что сказал Джейсон, но понял. Он уже был готов разбить лицо красавчику. Не за себя — скорее за друзей. Но Мартин сдержал его.

— Да, я хочу с ними играть, — твёрдо заявила она.

— Эй, эй, эй. Марти. — Питер отдернул замечтавшегося Мартина. — Не забывай главное правило нашего клуба!

— Никаких девчонок... — грустно сказал Мартин. — Но это же Ирма!

Глаза в круглых очках стали такими грустными, что сердце Питера сжалось. Он кивнул, опустив голову, ознаменовав победу Ирмы в этом раунде.

— Ха-ха, ура! Идём, Ирма, мы тебе всё покажем. — Мартин обнял руку Ирмы и потащил её за собой. — Нам как раз не хватало плута!

Питер и Джейсон переглянулись. Как на Диком Западе, но никто не выхватил пистолет.

— Позвони потом, как закончишь, — крикнул ей вслед Джейсон.

Он ушёл.

«Хороший был шанс вмазать ему...» — подумал Питер и пошёл следом за Мартином и Ирмой.

Подвал. Гирлянда на батарее мигает — контакт барахлит, но никто не обращает внимания. Плакат с драконом приклеен скотчем, который уже отходит от сырости. Стол завален листами, книгами правил третьей редакции, рассыпанными дайсами и пустыми банками из-под колы.

Мистер Харрис уже сидел во главе стола. Перед ним — картонная ширма, за ней — раскрытый модуль. Рядом — старый CD-плеер. Он нажал кнопку, и из динамиков полилось — низкие струнные, хор. Саундтрек к «Властелину колец». Чистая версия. Не запись с фильма. А отдельное издание.

Кевин, пухлый и невысокий, уже сидел на своём любимом стуле и запустил руку в пачку чипсов. Дерек, худой и высокий, молча раскладывал дайсы. Мартин влетел первым, таща Ирму за руку.

— Народ! У нас сегодня особый гость! У нас плут! Настоящий!

— Девушка? — Кевин замер с чипсиной у рта. — В нашем подвале? Мартин, ты нарушил правило!

— Это Ирма. Она наша. То есть... наша гостья. Игрок. Плут.

— Я знаю, кто такая Ирма. Но правило есть правило.

— Да ладно тебе, Кевин. Я буду тише воды, ниже травы. Обещаю.

— Это мы ещё посмотрим, — буркнул Кевин и покосился на Питера. — Ты чего молчишь? Твои правила.

— Марти использовал приём Кота в сапогах... Кевин, освободи место даме.

— Это место!

— Кевин!

— Ладненько...

Кевин грустно взял свои листы, дайсы и чипсы и молча пересел на безспинный стул рядом с Дереком. Тот подвинулся.

Питер посадил Ирму прямо перед собой. Все расселись по местам.

— Садись. Плут, значит. Мартин сказал, вам не хватало плута. — Он подвинул к ней чистый лист. — Имя?

— Ирма.

Кевин тут же закивал:

— Отличное имя! Для плута — просто супер!

Дерек согласно промычал. Мартин зааплодировал бы, если бы не держал книгу правил.

— Нельзя, — отрезал Питер.

Все посмотрели на него.

— Нельзя называть персонажа своим именем. Это неправильно.

— Да ладно, Пит, — зашептал Мартин, — это же просто имя...

— Просто имя? А если она умрёт? Будет сидеть тут и хоронить саму себя? Персонаж — это не ты. Ты — в подвале, с чипсами. Она — в игре. Дай ей имя. Настоящее.

Ирма выдержала его взгляд. Потом взяла карандаш.

— Ладно. Кармилла. Мою любимую певицу так зовут.

— Кармилла! — Мартин попробовал имя на вкус. — Красивое! Очень подходит!

— Прямо очень-очень, — поддакнул Кевин. Дерек молча кивнул.

Ирма склонила голову набок и посмотрела на лист Питера.

— А тебя как зовут, сэр...

— Сэр Арчибальд Третий, паладин его величества.

Ирма моргнула. Потом улыбнулась — широко.

— Арчибальд? Это же имя для собаки.

Кевин хрюкнул от смеха и тут же осёкся. Мартин открыл рот, но не знал, чью сторону занять. Дерек закрыл лицо ладонью.

Питер шумно выдохнул через нос.

— Это благородное имя. Мой прадед, Арчибальд Первый, пал в битве при Чёрной Башне.

— А мой прадед пал в битве с диваном после обеда. Но я же не называю персонажа в его честь.

Кевин заржал в голос. Мартин нервно хихикнул. Дерек, не поднимая головы, тихо произнёс:

— Звучит как собачья кличка. Ты просто не хотел это признавать.

Питер медленно повернул голову к Дереку. Потом обратно к Ирме.

— Ты назвала плута в честь певицы. Я назвал паладина в честь прадеда. Мы оба имеем право на свои имена. — Он помолчал. — Но если ты ещё раз сравнишь моего персонажа с собакой — я попрошу мастера, чтобы на тебя упало дерево.

— Ой, да ладно, Пит, — замахал руками Мартин, — она же шутит! Кармилла не виновата, что имя немножко... ну...

— Собачье, — подсказал Кевин и тут же осёкся под взглядом Питера. — Молчу. Всё. Молчу.

— Это угроза? — Ирма прищурилась.

— Это забота о твоём персонаже. Ей нужно научиться уворачиваться.

Ирма расхохоталась — открыто, искренне. Харрис, не поднимая глаз от модуля, сделал пометку и пробормотал:

— Паладин и плут. Пометка: осадки в виде деревьев.

— Так, — Харрис повернулся к Ирме, — теперь характеристики. Шесть бросков. Самые высокие — в Ловкость и Харизму. Ты плут, тебе очаровывать и убегать. Всё остальное — как пойдёт.

Ирма взяла дайсы, встряхнула, бросила. Один укатился за ширму.

— Четыре.

— Четыре? Это плохо?

— Ерунда! — тут же встрял Мартин. — Перебрось! Новичкам везёт! Правило такое! Для новичков!

— Нет такого правила, — сказал Питер.

— Ну мы же можем сделать исключение...

— Нет. Играем как есть.

Ирма посмотрела на свой лист, потом на Питера.

— А он всегда такой?

— Всегда, — хором ответили Кевин, Дерек и Мартин.

— Да пошли вы... — ответил своим друзьям.

Питер взял карандаш и спокойно произнёс:

— Она справится. Просто запомни: Ловкость и Харизма — твои главные. Интеллект и Силу не качай. Плуты не ломают двери. Плуты находят ключи.

Ирма кивнула — медленно, серьёзно. На этот раз без подкола.

— Хорошо. Я запомню.

Харрис прибавил громкость — заиграла тема Рохана — и подвинул к Ирме горсть дайсов.

— Продолжим. Таверна «Гнилой зуб». Дождь барабанит по крыше. Вы сидите у камина. Логан заказал эль. Орион чистит лук. Тадеус перелистывает фолиант. В углу, в тени, сидит человек в капюшоне.

— Это я, — гордо крикнула Ирма.

— Пока нет. Ты пока в тени. Сэр Арчибальд, что делает паладин?

Питер выпрямился на стуле и заговорил — голос стал глубже, увереннее.

— Арчибальд подходит к стойке. Не к трактирщику. К тому углу, где сидит человек в капюшоне. Он не обнажает меча. Он просто встаёт напротив и говорит: «Господин в капюшоне. В этом зале трое вооружённых людей. Вы не заказали выпивки. Вы не сняли капюшон. Либо вы назовёте своё имя, либо я попрошу своих спутников проводить вас до двери».

Ирма чуть приоткрыла рот. Это был не тот Питер, который бурчал про правила. Это был кто-то, кто чувствовал себя здесь как рыба в воде.

— Бросай на Запугивание, — сказал Харрис.

Питер бросил дайс.

— Шестнадцать плюс бонус. Двадцать.

— Человек в капюшоне поднимает голову и сбрасывает капюшон. Это женщина. Молодая. Со шрамом через бровь. «Я — Кармилла, — говорит она. — И я не враг вам, сэр рыцарь. Я — плут. И у меня есть карта».

Ирма выпрямилась. Это был её выход.

— У меня карта. Через болота. Без меня вы три дня... а со мной полтора.

— Откуда карта? — спросил Дерек за Ориона.

— Стащила. У капитана стражи. Пока он спал.

— Врёт, — сказал Питер. Не Ирме. Сэру Арчибальду. — Но карта, скорее всего, настоящая. Такие, как она, не врут про добычу. Врут про цену.

— Эй!

— Я не о тебе. Я о Кармилле. Ты — это не она. Помнишь?

Ирма кивнула.

— Ладно. Кармилла кладёт карту на стол и говорит: «Я знаю дорогу. Но моя цена — равная доля сокровищ». — И она смотрит прямо на Арчибальда.

— Арчибальд смотрит на неё и говорит: «Равная доля. Если карта верна. Если нет — ты вернёшься к капитану стражи и объяснишь, куда делась его карта». — Питер протянул руку.

Ирма, не думая, протянула свою — над столом, над дайсами и листами. Питер секунду смотрел на её ладонь, потом пожал. Коротко. По-деловому.

— Договорились, сэр Арчибальд.

Кевин хрустнул чипсиной и прошептал Дереку:

— Они там женятся или в поход идут? Я не понял.

— И то и другое. Не мешай.

Мартин сиял. Харрис хмыкнул и сделал пометку в модуле.

— Отряд сформирован. Утром вы выходите на болотную тропу.

Питер откинулся на спинку стула, поправил лист персонажа и подмигнул Кевину — как старому боевому товарищу. Кевин подмигнул в ответ. Мартину он показал большой палец. Дереку — короткий кивок. Это был его подвал, его игра, его друзья. Здесь он не был тихим, незаметным, лишним. Здесь он был сэром Арчибальдом Третьим. И каждое слово было на своём месте.

Ирма смотрела на него. Она впервые видела Питера таким. Не на пустыре. Не в кафетерии. Не в коридоре школы с затравленным взглядом. Здесь он был дома. И она вдруг поняла, что Арчибальд — не просто имя. Это то, каким Питер хотел бы быть всегда.

Игра продолжилась. Болотная тропа. Харрис разложил карту — пожелтевшую, с подпалинами по краям, нарисованную фломастерами.

— Тропа уходит в туман. Под ногами чавкает вода. Деревья кривые, как пальцы старухи. Орион, твой следопыт, идёт первым. Брось на Внимательность.

Дерек бросил дайс.

— Семнадцать плюс бонус. Двадцать.

— Ты замечаешь, что тропа впереди слишком ровная. Это ловушка.

— Я останавливаю отряд. Поднимаю руку. Дальше не идём.

— Кармилла, твой выход. Брось на Поиск ловушек.

Ирма схватила дайс и швырнула.

— Тройка.

— Тройка? Это плохо?

— Ты не замечаешь ловушку, но твой плут чувствует что-то неладное. Инстинкт. Ты замираешь за секунду до того, как наступить на платформу. Ловушка не сработала.

Ирма выдохнула. Питер чуть заметно поднял бровь, но ничего не сказал.

— Дальше. Тадеус, твой маг, изучает заклинания. Ты узнаёшь, что тропа проложена культом Чёрной Луны. Ловушки магические. Обезвредить может либо маг, либо плут с магическим предметом. У вас его нет. Значит...

— Значит, Кармилле нечего там делать, — закончил Питер. — Арчибальд выходит вперёд. Пусть ловушка сработает на мне. Паладин выдержит.

— Благородно. Но глупо. Болотная магия бьёт по разуму. Ты готов потерять рассудок, сэр Арчибальд?

Питер замялся. Ирма вдруг выпрямилась.

— Стоп. Магическая ловушка. Культ поставил. Но они же не вечные. Должен быть пароль. Или жест. Или...

— Или жертва, — мрачно добавил Дерек.

— Нет. Кармилла обыскивает вход. Может, там руны. Или знак, который она видела раньше. В таверне. На карте капитана.

Харрис откинулся на стуле.

— Бросай на Интеллект. С помехой.

Ирма бросила два дайса.

— Пятнадцать и четыре. Что беру?

— Меньшее.

— Четыре. Плохо.

— Ты не понимаешь руны. Но замечаешь, что одна начертана позже остальных. Свежая. Как будто кто-то подправил ловушку. Не культист. Кто-то другой.

Питер медленно поднял голову.

— Кармилла, ты говорила, что знаешь дорогу. Кто ещё ходит этой тропой?

Ирма посмотрела ему прямо в глаза.

— Контрабандисты. Старая гильдия. Они метят тропы, чтобы свои не попадались. Если это их метка — ловушку можно обойти. Нужно просто наступить на руну левой ногой. Они всегда так делают.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дерек.

Ирма ухмыльнулась.

— Потому что я — плут. А плуты знают такие вещи.

Харрис хмыкнул.

— Арчибальд, ты веришь ей?

Питер долго смотрел на Ирму.

— Нет. Но у нас нет выбора. Я пойду первым. Если это ловушка — пусть бьёт в меня. Если нет — значит, плут была права. И я принесу ей извинения перед всем отрядом.

— О, вот это я запишу. Марти, будь свидетелем.

— Я свидетель! — радостно подтвердил Мартин.

— Логан тоже идёт! — Кевин грохнул кружкой по столу. — Если там болотные твари — варвару нужно размяться!

Харрис поднял руку.

— Арчибальд наступает на руну левой ногой. Земля дрожит. Ловушка не срабатывает. Тропа свободна. И да, Кармилла, ты замечаешь ещё кое-что. Под руной — тайник. Зелье невидимости. Одно.

— Я беру его. Не волнуйся, сэр Арчибальд. Не для того, чтобы обокрасть тебя. Для общего дела.

— Я не волнуюсь. Просто будь осторожна с зельями. У них срок годности.

— У плутов нет срока годности.

— У паладинов тоже.

Они встретились глазами. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы Кевин хрюкнул в кулак, а Мартин просиял.

— Идём дальше, — объявил Харрис. — До темноты нужно дойти до сторожевой башни. Болото сгущается. Тропа уходит влево. Но Кармилла замечает кое-что: справа, за кустами, — огонёк. Магический свет. Кто-то идёт параллельным курсом.

— Я ухожу в тень. Проверяю.

— Бросай на Скрытность.

На этот раз дайс лёг удачно.

— Восемнадцать плюс бонус. Двадцать два.

— Ты исчезаешь. Скользишь сквозь кусты и выходишь к поляне. Там трое. Культисты Чёрной Луны. У них пленник. Связанный. С мешком на голове. Они собираются принести его в жертву. У вас один ход. Что делаете?

— Логан бросается в атаку! — заорал Кевин.

— Орион берёт на прицел того, что с ножом, — кивнул Дерек.

— Тадеус готовит файербол, — Мартин затряс дайсы в ладонях.

— Сэр Арчибальд?

Питер сжал кулаки под столом. Он смотрел на Ирму.

— Кармилла. Ты ближе всех к пленнику. Ты можешь освободить его, пока мы отвлекаем культистов. Но если тебя заметят — ты одна против троих.

— Значит, не заметят. Я снимаю мешок с головы пленника. Тихо. И говорю: «Не бойся. Я — плут. Мы тебя вытащим».

— Бросай на Ловкость рук.

Дайс покатился. Замер.

— Единица. Критический провал. Ты тянешь мешок. Верёвка цепляется за пряжку. Пленник вскрикивает. Культисты оборачиваются. Тот, что с ножом, видит тебя. Он заносит клинок.

— Нет! Кармилла не прячется. Она встала между ножом и пленником. Она загораживает его собой.

Питер замер. Кевин открыл рот. Мартин уронил дайсы.

— Это самоубийство, — сказал Дерек. — Ты плут, а не танк.

— Мне плевать. Она не убегает.

Харрис наклонился вперёд.

— Культист наносит удар. — Он бросил дайс за ширмой. — Критическое попадание. Кармилла получает смертельную рану.

Тишина. Ирма смотрела на свой лист. На имя «Кармилла». На пустую графу «Хиты».

Питер видел её лицо. Он знал, что это всего лишь игра. Но видел, как она сжала зубы. Как покраснели глаза — совсем чуть-чуть.

И тут он заговорил. Медленно. Как сэр Арчибальд. Но смотрел он на Ирму — не на персонажа.

— Арчибальд видит, как падает плут. Он видит, как она закрыла собой незнакомца, которого даже не знала. Он кричит: «Во имя его величества, именем Арчибальда Первого, павшего при Чёрной Башне... Я призываю благословение!»

Питер бросил дайс. Он даже не посмотрел на результат — Харрис сделал это за него.

— Двадцатка. Натуральная двадцатка. Благословение сэра Арчибальда Третьего нисходит на поляну. Свет. Тёплый. Золотой. Рана Кармиллы закрывается. Она открывает глаза. Живая.

— Арчибальд ворвался на поляну следом за Логаном. Он встаёт над Кармиллой. Щит — перед ней. Меч — к культистам. Никто не умрёт. Пока я стою.

— Культисты атакуют! Логан принимает двоих на топор. Орион снимает лучника. Тадеус поджигает алтарь. А Арчибальд принимает удар, предназначенный Кармилле. Ещё раз. И ещё.

— Я встаю, — тихо сказала Ирма. — У меня есть зелье невидимости. Я выпиваю его. Исчезаю. И через раунд, когда культисты отвлечены... я бью в спину того, что с ножом.

— Бросай на Атаку исподтишка. С преимуществом.

Два дайса. Оба — высокие.

— Попадание. Критическое. Нож входит точно под лопатку. Культист падает. Бой окончен. Пленник свободен. Кармилла жива. Арчибальд стоит над ней, как обещал. На этом я предлагаю закончить сессию. Очки опыта — всем.

Ирма откинулась на спинку стула и шумно выдохнула.

— Уф-ф... Это было круто.

Питер ничего не сказал. Он всё ещё держал в руке дайс — тот самый, двадцатку.

Мартин наклонился к Кевину и прошептал:

— Ты видел? Он ради неё благословение потратил. Паладинское благословение! Оно раз в день работает!

— Видел. Я вообще много чего видел. Но ничего не скажу.

Дерек молча собирал дайсы в мешочек, но уголки его губ подрагивали. Харрис допил остывший кофе и закрыл модуль.

— В следующую субботу — сторожевую башню. Кто не придёт — того сожрут болотные волки.

Подвал начал пустеть. Кевин сгрёб чипсы в рюкзак и полез к лестнице.

— В следующую субботу я Логану новый топор куплю. Магический.

— Топор не магический, а зачарованный, — поправил Дерек, накидывая куртку.

— Умник, — буркнул Кевин и исчез. Дерек закатил глаза и пошёл за ним.

Харрис убрал ширму, кивнул Ирме:

— Для новичка — неплохо. Кармилла ещё поживёт, если не будешь бросать единицы.

— Я не специально.

— Все так говорят. — Он кивнул Питеру и Мартину и поднялся по лестнице.

Мартин замешкался над своими листами. Он то и дело поглядывал на Ирму, потом на Питера. На его лице читалась сложная внутренняя борьба.

— Это... было круто. То, что ты сделала. С руной. И с пленником. Ты реально вжилась.

— Спасибо, Марти. Ты тоже. Файербол в алтарь — красиво.

Мартин расцвёл. Он открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но Питер уже поднялся и начал собирать дайсы со стола — молча, методично.

Мартин осёкся. Перевёл взгляд с Питера на Ирму и обратно.

— Ладно. Я пойду. Меня мама ждёт. Ирма, спасибо, что пришла. Пит, закрой за собой дверь. — Он схватил рюкзак и почти бегом поднялся по лестнице, которая вела прямо в дом.

В подвале остались двое. Гирлянда на батарее мигала.

— Ты так и будешь молчать? — спросила Ирма.

Питер ссыпал дайсы в мешочек и только потом поднял глаза.

— Ты следила за нами. Весь день.

— Да.

— Зачем?

— Вилл попросила. Прикрывать Корнелию, которая должна с тобой поговорить. А Корнелия пока не готова. Вот я и прикрываю.

— Тогда осади блондиночку. Я тоже не хочу с ней говорить.

Ирма взялась за перила, но остановилась. Обернулась.

— Ладно. Передам.

— Мне не нужны извинения. Отлипните от меня уже. Надоело, что за мной следят. Особенно надоело, что вы это делаете не умело! Как только я спас сумку, мне кивнула ваша зазнайка с очками. Одобряюще так. Теперь ты ошиваешься рядом.

Ирма замерла. Медленно повернулась.

— Тарани?

— Да. На перемене.

Ирма закатила глаза.

— Ох. Тарани. Маскировка — не её конёк. Ладно, поняла. Передам. Отлипнем.

Она толкнула дверь.

— Ирма.

Она остановилась. Оглянулась.

— Что?

Питер отвернул взгляд — стыдливо, неловко.

— Спасибо за игру. Ребята оживились при тебе.

Ирма замерла на ступеньке. Потом улыбнулась — без подкола, без иронии. Просто тепло.

— Не за что, сэр Арчибальд. В следующую субботу — сторожевую башню. Без опозданий.

И ушла. Дверь хлопнула.

Он стоял в пустом подвале. Гирлянда мигала. Дайсы были собраны в мешочек.

«Не придёт. Сто процентов будут заняты своими супергеройскими делами. Портал, Ари, Сайлла — у них там мир спасать, а тут эльфы и гоблины, которые существуют только в воображении», — подумал Питер. — «Но это не его дело.»

Он выключил гирлянду. Подвал погрузился в темноту. Питер включил плеер. Сегодня ему не хотелось злиться, поэтому он достал песни из коллекции брата. Он нажал play и поднялся по лестнице, закрыв дверь на ключ. Из наушников доносилось: «Everybody wants to rule the world...»

В кабинете сидел мужчина средних лет. Отсутствие волос на голове визуально прибавляло возраст. Он включил компьютер, вошёл в сеть. Письмо.

Доклад

От кого: Рафаэль Сайлла.

Объект — Питер Джефферсон. 8А класс. Вербовка прошла неудачно. Сначала он с радостью согласился. Я подкупил деньгами. Но через несколько дней он вернулся. Отказался. Сказал, что вернёт. Объект скрывает что-то. Возможно, подозреваемые завербовали его. Они встречались на кладбище. Больше с ними он не контактировал. Питер Джефферсон вышел из игры.

Повадки: Дурачится, делает вид, что он глупый. На самом деле скрывает потенциал к интеллектуальным способностям.

Прошу дать разрешение продолжить за ним слежку.

Мужчина вздохнул, потёр лоб и написал ответ.

Ответ

От кого: Мистер Риддл

Отказ. Чародейки слишком много знают. Объект, именуемый Питер Джефферсон, не представляет ценности для расследования. Ваша привязанность к детям из неблагополучных семей мешает делу.

Когда письмо пришло на почту Сайлле, тот не обрадовался. Наоборот — разозлился. Риддл мешал ему, как он мешает Рафаэлю. Но ограниченный контингент в Интерполе, в подразделении сверхъестественных событий, не давал возможности выбирать напарников.

Питер сегодня не пошёл в школу. Решил остаться дома. Он писал письмо брату:

Дорогой, Сэм, со мной всё ок. Но как ок? У меня теперь суперсилы. Я становлюсь стальным. Я практически неуязвим! И не остановим.

Питер остановился, прекратил писать. Посмотрел на текст и смял листок. Выкинул его в мусорку.

Ему хотелось рассказать про свою силу, про чародеек. Но он понимал, что не может этого сделать.

Питер встал перед зеркалом. Он смотрит на свои руки. Такие тощие и нормальные. А потом превратился. Стальной, он уже не помещался в зеркало.

Он пугал чародеек. Питер привык вызывать страх у людей. Но сейчас он не чувствовал, что хочет именно этого. Ему нужно чувство сатисфакции.

Он услышал вой. Вой был искусственный. Это была сирена. Оповещение об урагане. Но Питер почувствовал, что это не так. Он вышел к окну, но ничего не увидел. Поднялся на крышу.

И тогда он увидел. Яркие вспышки, очаги пожара. Он понял, что открылись порталы. Хаотично. Один из них открылся в его районе.

Монстр, похожий на огромную кошку, но с змеиной чешуёй, разгуливал по улицам в поисках жертв. Ему попались пожарные, которые тушили пожар. Они даже не заметили монстра. Только когда в него влетело что-то массивное и металлическое.

Питер влетел в него так сильно, что тварь сразу же потеряла сознание, а асфальт под ними раскрошился.

Пожарные даже не обернулись на Питера. Но на него набросился второй рептильный тигр. Напал сзади, заглотил его голову. Питер же ударил его об близстоящую машину так, что та смялась, как картонка.

Оба тела монстров растворились, как миражи.

Пожарные потушили пожар.

— Мы погасили очаг. Пострадавших нет. Нам приказано эвакуироваться. Сюда идёт смерч.

Они прыгнули в свою пожарную машину и уехали, чуть не сбив Питера. Последний отскочил, с непониманием глядя на происходящее.

— Это иллюзия. Ты для них невидим. Как и твари, — раздался голос позади.

Это был высокий брюнет с мечом и щитом. Гордый воин из другого мира.

— Я Калеб!

— Я Питер...

— Я знаю, кто ты. Девчонки прислали меня...

На Питера снова охотилась тварь. Калеб заметил её. Воин обошёл стального, в два прыжка настиг монстра. Чудище укусило щит, а Калеб проткнул ему шею. Снова мираж распался.

— Хорошо сработано.

— Чисто. Так и надо работать. И помни — рядом обычные люди!

— Так вот почему ты пришёл — чтобы защищать людей от монстра?

— Прекрати, ты не монстр, Пит. Ты должен защищать людей от Ари. Вовсе не ты, а он монстр. В моём мире тебя бы звали по-другому.

— Да? И как же? — с вызовом спросил Питер.

— Герой.

Питер изменился в лице.

— Я наблюдал за тобой, Пит. Несмотря на то, что тебе не доверяют и боятся, ты всё равно поступаешь так, как нужно. Поэтому для меня лично ты герой! А теперь давай покрошим врагов!

Питер улыбнулся. Он ринулся к порталу. В один прыжок перегородил путь ещё одному монстру. У твари округлились глаза, а Питер вломил по морде чудищу, и оно улетело обратно в портал, заталкивая своих собратьев обратно.

Дорога перед домом семьи Хейл была разрушена. Корнелия подняла пласт асфальта и обрушила на Джаггернаута. Но он не остановился.

Регенты Земли: Мэтт, мистер Хаглз и кот Наполеон — создавали иллюзии для города. Чародейки локально закрывали порталы.

Джаггернаут шёл за Лилиан.

Это был первый противник Лилиан, с которым она осознанно сражалась. Он вызывал у неё ужас. Каждая поступь его огромных ног отдавалась эхом в её детских костях.

Джаггернаут рукой отвёл лучи Мэтта. Мистер Хагглз и Наполеон пытались задержать. Корнелия пустила в ход корни. В один момент Джаггернаут раскидал Регентов Земли.

— Вам не остановить меня. Я сильнейший!

Лилиан и Джаггернаута разделяла только Корнелия.

Почти.

Откуда-то сверху прилетел Питер. Он приземлился на ноги и сказал:

— А ты уверен в этом?!

Питер резко прыгнул на Джаггернаута своей силой и массой так, что у Корнелии зазвенело в ушах. Питер с Джаггернаутом отлетели на добрую сотню метров от Лилиан. Он ударил кулаком в шлем.

Хай Лин и Вилл прилетели к Корнелии, но застали, как Питер бьётся с Джаггернаутом. Они разменивались мощными ударами, которые Хай Лин почувствовала задолго до того момента, как увидела их глазами.

— Это Питер? — спросила Вилл.

Они остановились. Передышка? Нет, они оценивали силы друг друга — Питер первый, кто смог сдвинуть Джаггернаута с места, сменить его курс. А для самого парня Джаггернаут — первый противник, ради которого не нужно сдерживаться. Это пугало и опьяняло.

На фоне Джаггернаута Питер казался нормального роста. Три метра против двух с хвостиком.

Питер увидел, что подлетела Вилл.

— Этот город слишком мал для нашей битвы... — заявил Питер.

Он посмотрел на Вилл. Она поняла. Открыла врата. Джаггернаут полностью повернулся к порталу.

— Это не поможет... — сказал Джаггернаут.

Но Питер быстрым и стремительным прыжком утащил Джаггернаута в портал.

Они оба оказались среди пустошей. Не Земля. Здесь всё было мертво. Питер слышал, как его сердце бьётся со странным ритмом. Но потом понял, что это не оно. Ритм барабанов.

— Ты чувствуешь это? — спросил он сам себя.

В ритм вошла бас-гитара. Почти неслышимая на фоне барабанов.

— О, дерьмо... — устало, на выдохе произнес Питер.

Питер не говорил, он вспоминал слова песни.

А потом — гитара. Короткий, резкий звук. Как удар. Как первый проблеск молнии перед грозой. Она не играет рифф, она просто обозначает себя.

Джаггернаут смотрел на него. Будто с интересом, пока Питер вспоминал песню из его любимого альбома, который с трудом ему достался.

Резко, как цунами, они сошлись. Две тектонические плиты. Удар — воздух расступался. Ещё удар — земля пошла трещинами. Гранитная крошка взлетала. Джаггернаут бил сверху — Питер принимал и отвечал. Замах — Питер уходил вбок и врезал по колену. Джаггернаут рычал.

Питер поднял его над головой и швырнул в скалу. Скала разлетелась.

Джаггернаут встал.

Тишина. Пыль оседала на асфальт. К Корнелии и Лилиан присоединились остальные чародейки и Калеб.

Регенты Земли приходили в себя. Мэтт поднялся первым. Держался за бок, но смотрел туда, где только что стояли Питер и Джаггернаут.

— Я думал, он из плохих парней. Что это вообще было?

Корнелия молчала.

— Нет, спас нас! — сказала Лилиан, прижавшись к Корнелии.

Корнелия обняла сестру. До этого она сравнивала Джаггернаута с Питером. Теперь она видела между ними огромную разницу.

Калеб сунул клинок в ножны.

— Я видел его в деле. Не в первый раз. Но сейчас — да, это было сильно.

Вилл обвела всех взглядом.

— Вопросы потом. Он там один. Мэтт, Калеб, Регенты и Лилиан — в Меридиан. Элион поможет. Остальные — за мной.

— В Меридиан? — Мэтт шагнул к ней. — Я хочу драться! Я должен идти в бой вместе с тобой...

— Ты еле стоишь...

— А ты нет?! — Он посмотрел на неё в упор. — Ты хоть понимаешь, что я чувствую? Каждый раз, когда ты туда, а я сюда?

Вилл выдержала его взгляд.

— Понимаю. Но там Лилиан. Ты нужен ей. Не мне — ей.

Мэтт посмотрел на Лилиан. Та стояла бледная. Он выдохнул.

— Ладно.

Вилл открыла портал в Меридиан. Мэтт взял Лилиан за руку и шагнул в разрыв. Портал закрылся. Вилл открыла новый — в пустошь.

— За ним. Быстро.

Они вошли в разрыв.

Пустошь. Красная земля. Вдалеке грохотал бой. Гранитные горы были будто разбомблены авиацией. Огромные кратеры составляли ужасающий рисунок. Этот немой мир запомнит эту битву.

Питер лежал. Джаггернаут стоял перед ним — тоже измотанный, но не сломленный.

— И в чём смысл сопротивляться?

Джаггернаут не услышал ответа. Он развернулся и пошёл.

Питер начал вставать. Побитый и мятый, он встал. Его избитое металлическое лицо улыбалось, а пальцем он манил к себе Джаггернаута.

— Куда ты, большой мальчик? Я только начал!

Джаггернаут налетел на него. Но Питер увернулся от удара и ударил сам — в бок гиганта так, что летели искры. Звук, похожий на то, как огромный молот бьёт по наковальне, рокотом проносился по долине.

Но апперкот Джаггернаута отправил Питера в небо. Сам же аватар силы прыгнул за ним, подтянул его за ногу и ударил в лицо. Питер ответил тем же. Они вцепились в полёте. Пока их не разняла вспышка. Огромный огненный шар ударной волной разнял их. Тарани зависла в воздухе. Она вытянула руку и сжала левый глаз, как снайпер. Остальные снаряды предназначались самому Джаггернауту.

Питер падал вниз. У него не было желания принимать удар о землю лицом. Он просто закрыл глаза. Но его что-то поймало. Что-то освежающе холодное затормозило его в полёте. Это была вода.

— Ого, что за чудесный мир, раз здесь с неба падают красавчики! — заявила Ирма.

Питер падал в водной трубе, которая аккуратно направила его к земле.

Чародейки рассредоточились по бокам от Питера.

— Какой план, Пит? — спросила Вилл.

— Бить. Бить, пока его раны, откуда просачивается энергия, не откроются до конца!

Джаггернаут смотрел на них. Он вспоминал миры, которые уничтожил. Вспоминал свою прошлую жизнь. Амбициозный генерал. Но это всё в прошлом.

И снова вперёд.

Джаггернаут швырнул валун — огромный, как грузовик, сорванный с ближайшей скалы. Питер бежал навстречу. Валун уже закрыл небо. И тут ветер взвыл — Хай Лин раскинула руки, и воздушный поток ударил в валун сбоку, отклонил, закрутил. Каменная глыба ушла в сторону и разлетелась вдребезги о скалу.

Питер замер на долю секунды. Повернул голову. Хай Лин стояла, растрёпанная, запыхавшаяся, но глаза горели. Она сжала кулаки.

— Давай! Вломи ему!

Питер усмехнулся — сталь на лице блеснула. И бросился вперёд. Только удары Питера ранили Джаггернаута, стихии только отвлекали аватара силы. Но Питер понял: сил не хватит довершить дело.

Он повернул голову к Вилл.

— Вилл, ударь по мне своей молнией.

Вилл замерла. Крылья дрогнули.

— Что?

— Ударь. По мне. Сейчас. Давай! — резко, как гром, крикнул Питер.

Вилл колебалась. Она помнила, что он поглощает её молнии, квинтэссенцию. Но тогда это была лишь малая доля той силы, на которую она способна. Она не знала, что будет дальше. Поэтому просто решилась.

Она вскинула руку. С кончиков пальцев сорвался разряд — розовато-фиолетовый, яркий, как Сердце Кондракара. Он ударил Питера в грудь.

Сталь загудела. Засияла. Энергия растеклась по телу, напитала каждую вмятину, каждую трещину. Питер выпрямился. Глаза вспыхнули. Сердце дало ему одежду. Это была фиолетовая жилетка, которая оставляла руки голыми. В каждом кулаке у Питера были зажаты фиолетовые кастеты. Зелёные полосатые штаны и огромные ботинки. Из глаз пошли молнии — тонкие, белые, ветвистые. Они срывались с век, с висков. Воздух вокруг него затрещал. Питер увеличился в размерах. Он стал одного роста с Джаггернаутом.

— Нифига себе, а тебе идёт... — сказала Ирма.

— Ага, прямо под цвет глаз! Хи-хи-хи! — хихикнула Хай Лин.

— Это же наш стиль! — усмехнулась Корнелия.

— Это Сердце Кондракара сделало его таким, — улыбаясь, добавила Тарани.

— Давай, Пит. Мы с тобой! — сказала Вилл.

Джаггернаут замер. Мятый шлем отразил вспышки.

— Ты... что ты такое?

Питер сжал кулак. Молнии с пальцев перекинулись на землю, оставляя оплавленные следы.

— Тот, кто тебя остановит. Это финальный раунд. Вперёд!

Он прыгнул. Вся мощь — сталь, молнии, ярость и музыка в голове — слилась в одном ударе. Кулак врезался в шлем Джаггернаута. Грохот расколол пустошь. Молнии разлетелись во все стороны. Джаггернаут рухнул на спину. Земля содрогнулась. Пока Джаггернаут вставал, его шлем рассыпался, как старая ваза, показав усталое лицо старика. Но Питера это не остановило.

Для Питера усталое лицо означало только одно — нужно довершить дело до конца.

Колоссальными ударами Питер вскрывал раны Джаггернауту. В зияющие раны чародейки отправляли снаряды своих стихий.

Тарани и Вилл запускали в раны взрывные шары и молнии. Корнелия хватала Джаггернаута каменными путами, создавая капканы каменными руками, ловя то ногу, то руку Джаггернаута. Хай Лин и Ирма замораживали конечности. Но всё лишь на секунду. Джаггернаут их ломал. Но он замедлялся.

Пока Питер не схватил Джаггернаута за рану в груди. Он начал рвать её на части. Джаггернаут схватил Питера за голову и начал сжимать её. Огромный поток энергии, как реактивная струя, стреляла в Питера.

Корнелия схватила каменной рукой за одну руку Джаггернаута. Ирма — за другую. Они вырвали голову Питера из сжатия. Огромный поток энергии, словно кровь, почти вся вышла из Джаггернаута. Он ослабился.

Питер и Вилл что-то поняли. Почувствовали. Питер забросил Джаггернаута далеко вперёд.

Сначала была вспышка — настолько яркая, что все отвернулись. Потом взрывная волна — настолько мощная, что Корнелия спрятала всех под землёй.

Там, где должен был быть Джаггернаут, была огромная воронка. Самая огромная из всех. Поверхность воронки остекленела от температуры. На месте Джаггернаута лежал старик. Не дышал. Он был мёртв.

Чародейки и Питер посмотрели в небо. След от энергии был ещё виден. Сила Джаггернаута растворилась по вселенной.

Питер упал на колени. Сердце забрало свою силу. Он уменьшился до обычной стальной формы, потом снова стал человеком.

Он лежал на спекшейся земле и смотрел в небо. Там, где только что полыхало пламя и били молнии, теперь висела тишина.

Кто-то подошёл. Он не видел кто.

— Пит?

Это была Вилл. Она опустилась рядом на колени.

— Ты как?

Он хотел сказать «нормально», но вместо этого просто рассмеялся. Тихим, хриплым, почти больным смехом.

— Я в порядке. Всё кончено?

— Всё, — сказала она и положила руку ему на плечо.

Питер закрыл глаза и позволил себе просто лежать.

Это был праздник и проводы. Праздновали победу над Джаггернаутом и то, что Лилиан теперь полноценный игрок на арене. Она знала про чародеек, Калеба, Мэтта, своего кота Наполеона и соню Мистера Хаглза. А провожали Калеба. Его отпуск закончился, его ждали обязанности при дворе Элион. В «Серебряном Драконе» стало тихо.

Вилл вошла первой. За ней — Питер. В джинсах, в старой куртке. Без стали он выглядел побитым. Синяки и пластыри покрывали его лицо. Когда Питер вошёл, все подняли головы.

Вилл отступила в сторону.

— Он хочет что-то сказать.

Все повернулись к нему. Лилиан высунулась из пледа. Ирма замерла с кружкой в руке. Тарани закрыла ноутбук. Хай Лин опустила чайник. Корнелия стояла у стены и смотрела.

Питер стоял посреди комнаты. Молчал. Потом посмотрел на Лилиан. Потом на Корнелию. Потом куда-то в пол.

— Я... мне жаль. Извините, что я так поступил. За драку, за недоверие.

Ирма скрестила руки и хмыкнула.

— Ты серьёзно? Мы в тебя грузовиком кинули. И закопали. Какие, к чёрту, извинения?

— А я кинул судно. Мог бы убить вас. Я с горячей головой влез в те дела, о которых и не мог помыслить.

Корнелия отлепилась от стены.

— Как и мы. — Она помолчала. — Но ты спас Лилиан. Мою сестру. После всего, что я тебе сделала. И ты просишь прощения?

Она покачала головой.

— Это ты меня прости. За всё.

— Лады. Но это ещё не всё.

Вилл шагнула ближе.

— Говори. Мы слушаем.

Питер обвёл их взглядом.

— Я пришёл не просто извиниться. Я хочу помогать вам. Если ещё можно.

Ирма присвистнула.

— В команду? У нас там, знаешь ли, юбки и крылья. Тебе крылья выдать или юбку?

— Я серьёзно. Джаггернаут и я — уже доказали, что вы не всегда сможете сами справляться. А я не могу просто стоять и смотреть, как простые девчонки стоят горой за нас и за наш мир.

Ирма перестала улыбаться.

— Простые девчонки? Вообще-то мы Стражницы Завесы!

Вилл посмотрела на Питера.

— Ты понимаешь, о чём просишь? Это не игра. Не D&D. Это каждый день. Это опасно.

— Именно поэтому это лучше D&D. Там всё воображение. Здесь — реальность!

Ирма расхохоталась.

— Лучше D&D. Он сказал — лучше D&D. Всё, я — за. Берём.

Вилл обвела взглядом остальных.

— Остальные?

Тарани подняла голову.

— Всё указывает на то, что он нам пригодится. И мы ему тоже. Я за.

Хай Лин улыбнулась.

— Нам не хватало в команду силача!

— Эй! — в шутку возмутился Калеб.

Хай Лин улыбнулась и пожала плечами.

Корнелия скрестила руки. Посмотрела на Питера.

— Ты спас Лилиан. Я за.

Мэтт, сидевший у дивана, хмыкнул.

— Сначала мы за ним следим. Потом он спасает Лилиан. Теперь он в команде. Это мне знакомо... — Он посмотрел на Питера. — Я был неправ насчёт тебя. Добро пожаловать.

Лилиан вылезла из пледа, подошла к Питеру и встала перед ним. Задрала голову.

— Ты теперь будешь с нами? Навсегда?

И, не дожидаясь ответа, повернулась к Корнелии.

— У нас теперь есть свой супергерой. Настоящий.

— Спасибо, — сказал Питер.

Ирма хмыкнула.

— Только не привыкай. У нас тут супергерои ещё и посуду моют. По очереди.

— Стоп, что?!

— Не слушай её. Кружки моет тот, кто проигрывает в камень-ножницы-бумагу. Ирма вечно проигрывает, — сказала Хай Лин.

— Эй! Это не для всех ушей!

Пока девчонки спорили, Питер подошёл к Лилиан. Присел рядом с ней на колено.

— Так. Это вы — Сердце Земли? — он обратился с уважением, как к королеве.

Лилиан выпрямилась, поправила плед.

— Да. Это я. А что?

— Ничего. Просто хотел взглянуть на вас. — Он потрепал её по голове.

Питер читал в её взгляде то, чего не видел раньше — признание в нём героя, а не монстра.

Лилиан захихикала.

— Ты будешь моим регентом?

— У тебя три прекрасных защитника. Лучше я буду прикрывать твою сеструху.

Хай Лин уже протягивала Питеру кружку.

— Держи. Чай. Настоящий. Бабушка заварила.

Питер взял кружку. Оглядел комнату. Все были здесь — чародейки, Мэтт, Лилиан, Хаглз с Наполеоном. Все, кроме Калеба.

Он поставил кружку на стол и вышел на улицу.

Калеб стоял у двери «Серебряного Дракона», поправляя клинок на поясе. Увидел Питера, кивнул. Питер подошёл и спросил:

— Уходишь? Так и не попрощался со мной.

— Я не люблю прощаться. Особенно когда знаю, что ещё вернусь.

Они стояли друг напротив друга. Уличный фонарь гудел над головой.

— Спасибо, — сказал Питер. — Ты верил в меня. Даже я сам в себе сомневался.

Калеб кивнул. Не отмахнулся, не сказал «да ладно». Просто кивнул.

— Я знаю, каково это. Когда сомневаешься в себе. Когда все смотрят и ждут, что ты сорвёшься. Я через это прошёл. И я видел — ты не сорвался. Это не каждому дано. — Он помолчал. — Ты не монстр, Питер. Ты никогда им не был. Просто кто-то должен был сказать тебе это вслух.

— Ты возвращаешься обратно?

— Да. Отпуск кончился. — Калеб усмехнулся краем рта. — Работы в Меридиане выше любого небоскрёба в вашем мире. Забавно. Я приезжал к Корнелии. А получилось — ещё и за тобой следил. Ты уж прости, кстати. Но, знаешь... рад, что так вышло. Иначе не увидел бы, как ты дерёшься.

— Ну чёрт, теперь она ревнует тебя ко мне. Класс. — усмехнулся Питер. — И всё же, как она без тебя здесь будет?

Калеб негромко рассмеялся. А потом сказал грустно:

— Как она без меня? Тяжело. Она не показывает. Никогда не показывает. Но я знаю. Я чувствую то же самое — там, в Меридиане. Мы привыкли. Но легче не становится.

— А ты показываешь, как тебе тяжело? Знаешь, я не знаток в романтике, но пару фильмов видел... — Питер задумался. — Присылай ей письма! Пиши... не знаю, всякую милую дрянь. Как говорил мой брат: «Если тебя тошнит от своих же слов девушке — то ты на верном пути!»

Калеб уставился на него. Потом вдруг расхохотался — не сдержанно, как обычно, а в голос.

— «Милую дрянь». Надо запомнить. — Он всё ещё улыбался, качая головой. — Твой брат — мудрый человек. Но ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Я, воин из Меридиана, сижу и выдумываю... «милую дрянь» для Корнелии. Она же меня насквозь видит.

— Эх, Арагорн, мои ребята из подвала описались бы, если бы увидели тебя. Ха-ха. Я не думаю, что пара писем в месяц сделает из тебя менее крутого воина.

Калеб нахмурился, не поняв отсылку.

— Кто?

— О, Боги... Неважно. Суть ты понял. — Питер протянул руку. — Прощай, воин из Меридиана.

Калеб посмотрел на протянутую руку. Потом на Питера. Пожал. Крепко.

— До встречи.

Они отпустили руки. Калеб шагнул в портал. Исчез.

Питер остался стоять под фонарём. Смотрел на пустое место. Но какое-то странное чувство его накрыло. То самое чувство, когда его поймал Сайлла за игрой в Quake.

Питер вернулся в «Серебряный Дракон».

Внутри было всё так же — чай, разговоры, Лилиан, заснувшая на диванчике. Питер обвёл комнату взглядом.

— Вам нужно менять место встреч.

Вилл подняла голову.

— Что? Почему?

— Кто-то следит. Я почувствовал, когда возвращался. Не знаю кто. Магия, шпион — не важно. Это место больше не безопасно.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.

Трек на финальные титры:

Linkin Park — Somewhere I Belong