Под присмотром алой луны (гет)

На неровной поверхности реки танцевали кроваво-красные отсветы Лунитари.

Рейстлин смотрел на реку. Его проклятые глаза никак не меняли красоту момента.

Блики звали на противоположный берег, залитый алым светом луны. Рейстлин колебался. Длинные изящные золотые пальцы беззвучно барабанили по кожаному переплету магической книги. Он уже давно не читал, погруженный в размышления, но продолжал держать фолиант на коленях. Его тяжесть была приятна магу.

Луна поднялась выше. Лучик света проскользнул между лап сосны и упал на обложку, высветив буквы «Я маг», написанные ровным рейстлиновым почерком. Рейстлин мечтательно улыбнулся.

Да, теперь-то он точно маг, настоящий, признанный всеми. Маг, получивший алую мантию.

Луч перепрыгнул с книги на руки мага, которые в свете Лунитари выглядели залитыми кровью, потом скользнул через грудь, осветил безвременно поседевшие волосы и наконец лицо молодого волшебника. Лунный свет был невесом, но ощущался, как прикосновение нежной руки.

Рейстлин сидел неподвижно, подняв глаза к небу, откуда на него красным оком смотрела его богиня. Потом она моргнула и отвернулась. Луч ушел от лица мага, проскакал по галечному берегу реки, спрыгнул в нее и слился с братьями.

Посыл был кристально ясен: Рейстлина звали в чащу. При чем, звала сама Лунитари. Невежливо отказывать богине.

Рейстлин бросил беспокойный взгляд на спящего рядом брата. Правильно было бы разбудить его прежде, чем уходить неизвестно куда неизвестно насколько, но, проснувшись, Карамон непременно захотел бы пойти с Рейстлином, чтобы защищать его.

Не нужна ему никакая защита! Что он дитя малое или немощный старик? Он маг, и ему не нужен постоянно рядом этот здоровенный олух, который зовется его братцем!

Рейстлин снова посмотрел на красные блики на поверхности реки. Его звала сама Лунитари. Сегодня можно обойтись без часового.

Речка едва доходила Рейстлину до лодыжек. Блики отползли от берега, говоря магу поторопиться.

Когда он вышел из воды, мокрый подол мантии облепил ноги, а в сапогах хлюпала вода. Он оглянулся: все тихо, Карамон спал. Блики полностью исчезли с поверхности воды, на которую пала синяя тень леса.

Перед Рейстлином на траву легла лунная дорожка. Он пошел по ней.

На кончиках пальцев покалывала магия. Рейстлин, весь трепеща, ускорил шаги. Он почти бежал, когда услышал впереди грубые голоса людей. Сердце упало в пятки. Все-таки зря он не растолкал Карамона. Маг остановился, прислушиваясь. Голоса принадлежали людям-бандитам, они обсуждали свою сегодняшнюю жертву. Жертва была тут же. Еще один голос, напуганный и беспомощный, принадлежал женщине.

Рейстлин приблизился тихо. Ночь услужливо скрыла его в тенях.

Их было четверо. Она была одна. Девушка стояла, прижав руки к груди. Свет Лунитари облил ее кровью с ног до головы. Двое бандитов с зверского вида тесаками стояли совсем рядом с девушкой, плотоядно осматривая ее. Еще двое — чуть подать и ближе к Рейстлину, соответственно — потрошили дорожную сумку и пересчитывали стальные монеты. Первые выглядели покрепче, вторые скорее худыми и голодными.

— Недурной улов, — прокомментировал тощий. Его товарищ что-то поддакнул.

— Тут и еще можно кой чего взять! — облизнулся крепкий с ножом.

Девушка сильнее прижала руки к груди, пряча разрез платья, и отступила на шаг к дереву.

Рейстлин зло сузил глаза. Что же, сегодня уроды не смогут легко позабавиться с тем, кто слабее. Они вызывали у Рейстлина скорее омерзение, чем злость.

Он отошел назад на десяток шагов. Когда рядом не было Карамона, следовало брать в расчет, что после первого заклинания на него кинуться четверо вооруженных людей. Желательно, чтобы в запасе оставалось достаточно времени для сотворения второго.

У Рейстлина было одно новое заклинание, полученное в Башне. Хорошее сильное боевое заклинание, которое требовалось испытать. Главное, работало наверняка.

Рейстлин глубоко вздохнул, сосредоточился и заговорил тихой скороговоркой, стараясь не привлечь к себе внимания раньше времени. Заклинание легко сорвалось с пальцев пятью волшебными стрелами.

Магия этой ночью звенела в нем, требуя выплеска.

Три стрелы вонзились поочередно в тушу крепкого бандита с ножом, который теснил к дереву девушку. Он взвыл и закрутился на месте волчком, выискивая обидчика. Выглядел он, бледный как полотно, больше не так браво. Две оставшиеся стрелы поразили его приятеля. Рейстлин шагнул за ствол дерева, прильнув к нему всем телом. Если его не заметят сейчас, то будет время на лишнее заклинание. Он вынул из сумки на поясе горсть песка, просыпал сквозь пальцы.

— Аст тасарк синуралан кринави! — формула сонного заклинания, которое все волшебники учили первым.

Рейстлин не был уверен, что сможет усыпить всех: бандиты выглядели крепкими, с другой стороны — они были ранены. Опасения оправдались, так и случилось. Когда он выглянул из-за дерева, спали только двое с ножами. Рейстлин встретился глазами с девушкой. Теперь у нее появилась возможность бежать. Маг не чувствовал себя измотанным, как обычно, когда колдовал, но опасался, что больше, чем еще на два заклинания его сегодня не хватит. Тем временем бандиты заметили Рейстлина. Один подхватил с земли сумку и, здраво оценив спящих чародейский сном товарищей, кинулся наутек, ломая кусты и призывая гнев Бездны на всех магов Ансалона («И почему их всех еще не сожгли, колдунов проклятых!»).

Второй тощий бросился к девушке, выхватив заткнутый за пояс нож.

— Выходи, руки чтоб я видел, иначе прирежу девку! — крикнул дрогнувшим голосом бандит.

Девушка страха не проявляла, но и вырваться не пыталась. Рейстлин оценит ход по достоинству. У негодяя определенно имелись мозги, раз он понял, что цель мага не абстрактное уничтожение зла, а спасение дамы. Взять заложника было умно, хотя и довольно грязно.

«Не грязнее того, что мерзавцы собирались сделать с ней изначально».

Рейстлин внутренне содрогнулся от омерзения. Он поднял руки вверх и вышел на свет. Сдаваться он, разумеется, не собирался.

— Отпусти девушку, — попросил Рейстлин вкрадчивым шепотом.

— С какого, прости, рожна я должен это делать?

Рейстлин медленно точно выверенным почти театральным жестом снял капюшон, подставив лицо, больше похожее на маску из сусального золота, свету луны. Сверкнули золотые глаза со зрачками в форме песочных часов. Рейстлин склонил голову на бок.

— Иначе тебя постигнет чудовищное проклятие. На мне отпечаток древней злой силы, но рука, что ранит, дает и мне власть проклинать.

Тихий вкрадчивый голос волшебника в ночном лесу звучал жутко. Рейстлин рассчитывал на это. Вдали заухал филин.

— Вот знак, которого ты ждешь. Я не лгу тебе, — солгал Рейстлин, гипнотизируя бандита.

Маг видел, как тело человека старело и становилось немощным; кожа покрывалась старческими пятнами, бледнела и зеленела, пораженная чумой, а потом становилась пепельно-серой кожей покойника. Рейстлин видел смерть, разложение и тлен, а бандит видел, что Рейстлин видит.

Бандит сделал шаг в сторону. Рейстлин встретился глазами с девушкой. Она благодарно улыбнулась магу. Бандит заметил секундное отвлечение мага и попытался воспользоваться им. Он бросился на юношу с ножом. Рейстлин мог бы уклониться, но его парализовал страх.

Это случилось совсем недавно, а помнил он, словно было вчера. Темный эльф на испытании. Точно такой же нож. Он точно также был не готов. И эта боль, которая все тело парализует, превращает мышцы в кисель, а кровь — в лед. И холод, разливающийся от кончиков пальцев.

Вдруг ночные сумерки разрезали сотни пронзительно сияющих цветных искр. Рейстлин зажмурился и дернулся в сторону, но заклинание и не было нацелено на него. Бандит ослеп. Он проскочил мимо Рейстлина, разрезов ножом воздух. Отрезвленный Рейстлин почувствовал, что щеки заливает краска стыда. У него было заготовлено еще заклинание. В ослепленного бандита полетели волшебные стрелы. Они проткнули его, как шпажки для канапе. Хватило трех. Злодей повалился на землю. Две другие описали круг над павшим, проткнули глотки спящих, добив. Рейстлин даже не посмотрел в их сторону.

Рейстлин остался на поляне вдвоем с загадочной девушкой. Только сейчас он понял, что проклятыми глазами со зрачками в форме песочных часов он не видит ее старения. Она была молода и красива, длинные рыжие волосы ниспадали с плеч до талии; платье, чем-то напоминавшее мантию, подчеркивало стройный стан. Она была одета очень легко даже для летней ночи.

— Кто ты такая? — спросил Рейстлин подозрительно.

Девушка грациозно потянулась, встряхнула рыжими волосами. Ее голову окутал нимб красного лунного света. Она смотрела на молодого мага лукаво, но отвечать не торопилась. Рейстлин приподнял брови, гипнотизируя девушку. Обычно его взгляд долго не мог выдерживать никто.

— А ты еще не догадался? — вопросом на вопрос ответила девушка. В глазах ее плясали чертики.

Рейстлин догадался, но молчал. Он предпочитал, чтобы люди (и не люди) сами представлялись.

— Думаю, тебе можно звать меня Лунитари, — представилась богиня и подала Рейстлину руку.

Маг наклонился и легко поцеловал кончики пальцев. Лунитари звонко рассмеялась.

Вдруг Рейстлин осознал, что почти не удивлен и, уж точно, не шокирован. Все было понятно и правильно, как во сне, когда даже на самые несуразные события ты смотришь как на нечто само собой разумеющееся.

— Позволишь вопрос? — спросил Рейстлин.

— Моему спасителю — все что угодно.

Лунитари игриво наклонила голову, убирая прядь волос от лица. Она огляделась вокруг и, найдя подходящий выступающий из земли корень, предложила Рейстлину сесть. Сидела Лунитари, закинув ногу на ногу и болтая ей в воздухе, как девчонка.

— Зачем был нужен этот маленький спектакль? — Рейстлин взглядом обвел трупы бандитов.

Лунитари вздохнула, повернулась к магу, заглянула ему в глаза. Потом неожиданно улыбнулась.

— Может я просто хотела быть спасенной хоть раз?

Рейстлин скептически поднял брови.

— Ладно, ты прав, это была проверка, — Лунитари закатила глаза, — В тебе совсем нет романтики! Ты знал об этом?

— Знал.

— Плохо. Нельзя быть настолько строгим. В конце концов, ты ведь мой, именно мой маг.

— Я не котик чтобы кому-то принадлежать.

— Во-первых, котик, — отмахнулась Лунитари, — во-вторых, ты же алый маг. Не белый и не черный, а алый — я это имела ввиду. А это значит, что в Бездну строгие законы!

— И для этого обязательно быть романтиком?

— Нет, конечно. Но что может быть хаотичнее романтики?

Рейстлин мог назвать много таких вещей, но прикусил язвительный язык. Все-таки он говорил с богиней и очень приятной, к тому же. Он не хотел ее обидеть.

— Итак, я говорила о проверке. Что ж, ты его прошел, умничка! Но я в тебе и не сомневалась. А вот братики не поверят. Когда ты Испытание в башне проходил, Нуитари проиграл мне… — Лунитари спохватилась и прикрыла рот ладонью, — в общем, он мне довольно много проиграл, когда поставил, что ты наденешь черное.

Рейстлин молча слушал, но внутренне содрогался: вот так, значит, он выглядел со стороны, как черным маг и злодей.

— Солинари тоже говорил, что ты пойдешь в черные. Вся эта история с братом…

Рейстлин побледнел. Лунитари заметила.

— Не переживай ты так по этому поводу, — она положила руку магу на плечо. — Я тоже не раз подумывала: а не прикончить ли зануд братцев. Нуитари тоже. Он даже пытался парочку раз, но да мы тогда были совсем детьми. Да ты на любых братьев или сестер посмотри: двое из трех желают самой мучительной смерти родичам.

— Но редко кто осуществляет желания, — саркастично заметил Рейстлин.

— Сейчас все живы — значит нет смысла беспокоиться. Ты тоже ведь не убил на самом деле.

— Но я-то тогда думал, что убил.

— Меньше думать надо.

— Учту. Завтра сменю мантию на рубаху и пойду выращивать картофель.

— Очень смешно.

— Или на шутовской колпак. Поеду в Палантас — буду клоуном.

— Нет, вот в Палантас ты точно не поедешь.

Рейстлин поднял брови. Интуиция подсказывала, что разговорчивая богиня наконец подошла к цели своего визита на их бренную землю.

— А поедешь ты в Кендермор.

У Рейстлина мурашки побежали по коже. Вот где-где, а на родине кендеров он ничего не забыл.

— В окрестностях города четыре века тому назад стояла Кендермоская башня высшего волшебства. Башню, уходя разрушили маги — но да ты умный мальчик, знаешь эту историю, я не буду ее пересказывать — не знаю, в каком она состоянии сейчас. Вероятно, фундамент сохранился и часть подземной постройки. Не суть важно. Где-то там должны остаться чертежи. Вот они мне и нужны.

— Зачем?

— А тебе никогда не казалось, что одной Вайретской башни маловато? Мы подумали и решили, что люди сами никогда уже не соберутся, поэтому я чуть-чуть помогу. Почему отправляешь за чертежами именно ты? Считай, что ты избранный.

— Я польщен.

— У тебя плохо получается скрывать сарказм, но мне приятно, что ты хотя бы постарался.

Лунитари встала, нетерпеливо глянула на небо, заторопилась.

— На этом все. Запомни: Кендермор, чертежи — твое задание на лето. Удачи.

Лунитари хлопнула в ладоши, отчего вокруг рассыпались цветные искры, а потом превратилась в алую дымку, слившись с лунным светом.

Волшебник остался один.

Рейстлину было неприятно, что богиня самым наглым образом собирается использовать его для усиления собственной власти. Она без стеснения призналась, что считает мага не более, чем питомцем, забавным и полезным, но лишенным права голоса. В отличие от прочих, Лунитари хотя бы была честна. Рейстлина бесило отсутствие выбора. С другой стороны, будь у него выбор, он бы выбрал путешествие в Кендермор.

Рейстлин был магом. В Кендерморе стояли руины магической башни. Возможно, там остались артефакты из третьего века. Да, конечно, уходя, волшебники забирали магические предметы с собой. Рейстлин надеялся найти что-то не обладающее большой магической мощью, но полезное для мага его уровня.