Любовь ведьмы (гет)

Всю жизнь, сколько она себя помнила, Кайла жила в маленькой лесной хижине в окружении животных, считая их единственными друзьями. Барсуки устраивали норы возле её дома, зайцы приходили просить еды в голодные зимы. Она понимала их, даже не задумываясь, словно они говорили по-человечески. Её дом был прибежищем для раненых и больных, она готова была принять и помочь любой твари. Единственным условием было то, что ни один хищник не будет охотиться здесь. Это место было раем: здесь царила вечная весна; среди людей всегда ходили слухи об этом месте, но ни один из них не мог попасть туда. После одного случая.

* * *

Это было ещё во времена, когда на земле правили короли и принцессы, а рыцари сражались с «нечистью».

Кайла тогда была совсем юной, но её дом уже тогда был убежищем для любой твари. Особенно для тех существ, что были почти истреблены людьми. Но и для человеческих путников двери её дома были открыты, если они соблюдали правила.

У каждой ведьмы есть страж — существо, связанное с ней узами верности. Эти узы образуются ещё при рождении и сохраняются на всю жизнь. Стражем Кайлы был Феофан — ворон-перевёртыш. Перевёртыш — это человек, способный принимать облик какого-то животного.

В то злополучное утро, которое Кайла миллион раз прокручивала в голове, мечтая изменить собственные решения, Феофан в обличье ворона улетел на обычный патруль. Он делал это каждый день — искал тех, кому нужна помощь. На этот раз он вернулся один, но очень быстро. Приняв облик человека, он рассказал Кайле, что видел серьёзно раненого юношу неподалёку от их дома. Они с Кайлой поспешили туда, чтобы помочь. Юноша был без сознания, когда его перенесли в дом. А придя в себя, он решил, что попал в дом лесника или некой деревенской знахарки, а сам представился рыцарем по имени Ропли. Следующие несколько дней, пока Кайла выхаживала Ропли, Феофан оставался в обличье ворона, чтобы не пугать гостя превращениями или птичьими повадками у человека. В день, когда рыцарь должен был отправиться в дальнейший путь, Феофан поздно вернулся с патруля и, в полной уверенности, что в домике только Кайла, сменил обличье, влетая в комнату. В этот момент рыцарь Ропли сидел за столом на кухне домика, глядя на подлетающего к окну ворона. А когда Феофан внезапно стал человеком, бедный Ропли с криком:

— Нечисть! — вынул из ножен меч и набросился на Феофана. Кайла, вбежавшая на шум, застала ужаснейшую сцену: Ропли с обнажённым мечом в руках склонился над лежащим на полу Феофаном, готовясь убить его. Кайла, не успев ни о чём подумать, выкрикнула заклинание, останавливающее время, но на то, чтобы оно подействовало, нужно несколько секунд, и за это время Ропли успел пронзить Феофана мечом. Кайла пришла в ярость, увидев это, и страшное проклятие, слетев с её губ, проникло в рыцаря, а барьер, не пропускающий людей в лесной домик, вышвырнул его. Как только это произошло, Кайла, рухнув на колени рядом со своим стражем, начала бормотать исцеляющие заклинания. Разумом она понимала, что исцелить Феофана невозможно, но сердце требовало попытаться. И сердце оказалось право: ей удалось вернуть его к жизни, но ценой стало время. Оно навечно остановилось в этом домике; там на века осталось одно и то же пасмурное, весеннее утро.

Кайла и Феофан больше не становились старше, а он не мог покинуть домик, потому что, стоило ему оказаться за пределами сада, он бы умер от раны, нанесённой рыцарем Ропли. Тот окончательно утвердил Кайлу в мысли, что те, кого люди называют нечистью, более человечны, чем сами люди; «нечисть» хотя бы убивает только ради насыщения, как и хищные животные, тогда как люди убивают и ради удовольствия, или из страха перед не похожими на них.