Фриволите-4 (гет)

Первого сентября приехали остальных ученики и тихая пустая школа с гулкими коридорами превратилась в шумный улей. Я вместе с остальными студентами и преподавателями смотрела с балкона за сортировкой первокурсников. Первые человек десять было даже интересно, а дальше скучно. Статуи думали дольше, чем хогвартская шляпа, иногда паузы прям затягивались. Но терпеть пришлось все пятьдесят семь распределений.

Эта нудная процедура заняла целых три часа, из накатанной колеи выбился лишь один момент. Оказалось, что иногда сразу несколько статуй были готовы принять ученика на свой факультет. И тогда ребенок сам делал выбор. Но это было редкостью из пятидесяти семи человек лишь троих были готовы принять двое хранителей, а одного сразу трое. И судя по реакции присутствующий — это был выдающийся случай.

— А бывает так, чтоб студента распределяли сразу на четыре факультета? — Спросил неугомонный Мих у стоящего рядом мальчишки по виду курса так со второго. Тот в ответ удивленно на него глянул, взглядом спрашивая, как ты доучился до старшего курса, не зная таких нюансов, но ответил:

— Случается, но крайне редко. Один раз лет за десять. Насколько я знаю, на сегодня, в Ильверморни нет таких учеников, последний выпустился два года назад. Да, и этот «тройка» — будет единственным на всю школу.

— Неправда, — с заднего ряда поправила его пухленькая девочка постарше. — Есть еще одна «тройка» на седьмом курсе — Баффи Корн. Она в этом году старостой школы стала.

Бонаккорд не мог не уцепится за такой удобный источник информации. И к концу распределения мы уже знали, что пухлая ученица была пятикурсницей с Пакваджи. Староста на всю школу одна, в Ильверморни не любили разделять ответственность. Но отдельно на каждом факультете был по двое ее заместителей: парень и девушка.

Именно замы решали все конфликтные ситуации и доносили информацию до учеников. Староста же была кем-то вроде секретаря или посредника между преподавателями и студентами. Она озвучивала приказы деканов заместителям и привлекала их к решению экстренных ситуаций, а также доносила до взрослых просьбы детей. Напрямую учащиеся по личным вопросам к профессорам обращались только в исключительных случаях.

На церемонию выбора волшебных палочек мы уже не пошли, чему очень обрадовались. Эта процедура считалась личной и первокурсники ее проходили в одиночку. Пока малыши выбирали рабочий инструмент, старшие обедали и заселялись в общежитие.

— О, нет! Новенькая! — Раздосадовано воскликнула строгая брюнетка, ввалившаяся в мою… или теперь уже нашу спальню.

— И тебе добрый день, — с сарказмом ответила я, удивившись такой реакции.

— Не обижайся, — сбавила обороты соседка. — Просто до пятого курса все живут в общих спальнях. Представляешь, девять девчонок в одной комнате! Это…

— …кошмар, — продолжила я за нее.

— Вот-вот. Только с шестого курса выдают двухместные номера. А нас девять в группе. Мы жребий кидали, кому личная комната достанется, и мне повезло. И вот прихожу я, а тут ты. Вот и не удержалась. Но я нормальная, меня Эльза Сато зовут.

— Сато, — переспросила я, не ожидав услышать японскую фамилию у девушки европейской внешности. Хотя, если присмотреться и знать, что искать, то что-то восточное в ее внешности было.

— Дед японцем был, в начале века переселился в Калифорнию.

— Ну, будем знакомы Эльза Сато, меня зовут Гермиона Грейнджер. Я из Британии к вам перевелась.

— Хогвартс?

— Он самый.

— Тяжело тебе будет, бриты ленивые и плохо учат. Но раз поступить смогла, значит справишься.

Сначала я удивилась такой реакции японки на британское образование, но через две недели обучения поняла, что она была права. Мне действительно было тяжело. И это с учетом плетеного браслета, облегчающего учебу. И пусть он не работал в полную мощь, потому что шерсть единорога давала максимальную отдачу лишь в целительских артефактах, но помощь от него была.

В Ильверморни программа была более обширной и плотной. Уроки заканчивались в пять вечера, а не в три, как в Хогвартсе. Свободных окон не было, только перерывы на завтрак и обед. Вся самоподготовка и домашние задания оставались на вечер. Так что в библиотеке иногда засиживалась до полуночи. А если добавить к этому по два индивидуальных занятия с профессором Смирновым… Очень хотелось пару запасных часов в сутках.

Хорошо, хоть правило «отбой в десять» не касалось шестых и седьмых курсов. Первые пять — жили в общих спальнях на первом этаже. У старшекурсников же был второй этаж с отдельными общими гостиными и спальнями на двоих, чтобы их ночная учеба поменьше мешала остальным не выспавшимся студентам. А со сном было туго. Прошло каких-то две недели учебы, а мои однокурсники уже пугали окружающих красивыми кругами под глазами.

— Потерпи еще месяц. — Успокаивала меня Эльза. — Потом будет полегче.

— Нагрузку уменьшат, — с надеждой спросила я, заталкивая конспекты в сумку после Травологии.

— Да, нет. Просто втянемся. Оно всегда так бывает. Сначала тяжело, а к середине октября уже вроде нормально. После Хэллоуина вообще кажется, что учеба — это ерунда. Уже хочется не только спать, а еще и погулять. Мне вот через месяц семнадцать будет, в Брейнтонвилл можно будет летать на выходные.

Свой день рождения я б даже не заметила, если б Сириус букет и браслет с аквамаринами не прислал. От Люциуса тоже был букет, его мне Мих передал. Я когда увидела в руках у француза фирменные розы Малфоев, аж глаз дергаться начал. Но Бонаккорд пояснил, что в данном случае он просто почтальон, ибо напрямую слать цветы маглокровке — не комильфо.

Правда стушевался, когда я поинтересовалось, нормально ли лорду слать букеты парню. Пусть и чистокровному. За такие вопросики чуть тем веником по башке и не получила. Короче «сова» из шармбатонца — так себе.

С Блэком старались обмениваться новостями хотя бы раз в неделю. Оказывается Люц тогда не только по делам лорда приезжал в США. Он где-то откопал рецепт зелья, выявляющего крестражи. И теперь Снейп варил этот эликсир, чтобы проверить им Нагайну. Очень уж не хотелось Малфою убивать любимицу Волдеморта. Повелитель этого не простит, а если еще окажется, что внутри змейки осколка души не было, то…

Поттер все так же ни с кем не общался, готовясь к ритуалу. Но жрецы Вуду уверяли Сириуса, что все идет так, как должно и волноваться не о чем.

А потом мне пришло письмо… от Боунс.

«Привет, Гермиона.

Ты моя последняя надежда. Ни ты, ни Поттер не вернулись в школу, хотя в прошлом году мы с ним вместе собирались продолжать учебу. Даже планировали, какие именно ЖАБА будем сдавать на седьмом курсе, чтобы потом поступить в Академию Артефакторики в Эдинбурге.

Ни профессор Макгонагалл, ни директор на мои вопросы не отвечают. Просто говорят, что он передумал учиться дальше. К Гарри и его крестному мои письма даже не доходят. Моя сова возвращается обратно с запечатанными конвертами. А сам он не пишет вот уже два месяца. Последний раз я от него что-то получала еще в начале июля. Даже приглашения на день рождения не было.

Если он решил меня бросить, то почему так подло? Неужели нельзя было встретиться и поговорить? Да, хоть бы сову прислал, я бы поняла! А если с ним что-то случилось я имею право знать. Хоть мы пока официально и не помолвлены, но я же его девушка.

Пожалуйста, не молчи. Напиши мне хоть что-нибудь. Мне важны даже самые крохи информации.

С. Боунс»

— Вот же ж, драные пикси, — выругалась я невольно, получив неожиданное послание. Про Сьюзен мы совсем забыли. Гарри заперли в Мунго, Сириус забаррикадировался на Гриммо, а бедная девочка с ума сходит от неопределенности. Но Поттер, конечно, тот еще гад. Неужели не мог ей хоть пару строчек перед ритуалом черкануть. Хотя и его можно понять, там такой стресс, что аж страшно.

Вот только, что ей написать, не правду же. Еще не хватало, чтоб она тете Амелии рассказала, про жрецов Вуду и их планы. Я посмотрела на сипуху Боунс жадно пьющую воду из поилки Минни. Погрызла кончик пера и приступила к ответу

«Здравствуй, Сьюзен.

Гарри, конечно, идиот, но можешь мне поверить, он тебя не бросал. Уверена, что он сейчас переживает, что не успел тебя предупредить. Потому что ты тоже ему не безразлична. Сам он написать тебе пока не может, но очень надеюсь, что свяжется с тобой после Хэллоуина.

Извини, но подробностей написать не могу. Просто держи за него кулаки.

Я попробую еще с Сириусом поговорить, может он сможет дать тебе больше информации, но обещать ничего не могу.

Жди Хэллоуина и верь, это все, что я пока могу тебе посоветовать.

Г. Грейнджер»

Получилось суховато и не очень информативно, но пусть у нее будут хотя бы те самые «крохи». А там, если повезет, то отдуваться за свое поведение Поттер будет лично.

Ранним субботним сентябрьским утром я шла на квиддичное поле. Идти не хотелось, но я обещала оказать Михаэлю поддержку на отборе в команду факультета. В Ильверморни в отличие от Хогвартса каждый год команды набирали с нуля. А капитаном становился самый опытный, либо самый старший из игроков.

— Гермиона, ты чуть не опоздала! — С метлы прокричал мне Бонаккорд. — Загонщиков и ловца уже отобрали. Сейчас будут охотников и вратаря выбирать.

— Не опоздала же, — откинула я обвинения француза. — Я вообще в свой выходной утром явилась на отбор. Так что это мне должно быть засчитано как подвиг.

— И что это студентка Рогатого Змея делает на отборе Вампуса? Шпионим, мисс? — Прервал наш диалог, подлетевший на метле, Стив Маккензи, преподаватель и судья одновременно.

Ответить я не успела, за меня вступился Мих и объяснил профессору, что я не шпион, а группа поддержки. Хотя даже эту функцию выполняю со скрипом, потому что плохо отличаю охотников от загонщиков. Маккензи посмотрел на меня с таким сочувствием, что я почувствовала себя ущербной. Но остаться разрешил. Видимо надеялся, что я все-таки проникнусь духом квиддича.

Вот только в этот момент подул ветер со стороны загонов и я прониклась духом вольеров, а не спортивной игры. Запах стоял такой, что я непроизвольно зажала нос руками и твердо решила, что ни на одну игру я не приду. Даже если Бонаккорд обидится. Ну, это же форменное издевательство. Неужели профессор Шиллан ничего не может сделать с этим амбре. У Хагрида зверье так не воняло. И здесь дело даже не в том, что тут поголовье на порядок больше.

Хорошо хоть у рунологов УЗМС всего один раз в неделю. Нам оно надо было лишь обзорно, чтоб знать кровь каких животных лучше подходит для начертания тех или иных цепочек. Ну, и как ухаживать за нужной живностью нас должны были научить.

Большая часть представителей моей будущей профессии не стремилась к мастерству в Рунах. Разрабатывать и анализировать новые связки было сложно, долго и затратно. А вот взять уже существующую удачную комбинацию и наносить ее на амулеты или одежду — легко и прибыльно. Вот и получалось, что большинство рунологов занималось именно этим. Купят пару нюхлеров и рисуют их кровью на кошельки рунные цепочки, привлекающие деньги. А на уходе за магическими существами как раз-таки и учили, как правильно выбрать и не угробить полезную животинку.

— Михаэль Бонаккорд, Питер Рос и Аманда Морт, займите позиции, — громко объявил профессор Маккензи, а я зааплодировала, честно выполняя свою функцию болельщика.

Вратаря и охотников отбирали одновременно. Претендент на должность вратаря должен был отбить по пять бросков от всех кандидатов в охотники. Выбывали и те, кто не мог забить квофлы, и тот, кто не мог поймать.

Видимо вратарь был непопулярной должностью, потому что туда пробовались всего двое. А вот охотниками хотели стать человек двадцать. Из которых половина просто хотела попасть в команду все равно кем. Поэтому их и разбили на тройки, чтобы потенциальным охранникам колец не пришлось брать сразу по сотне мячей.

Свою тройку Михаэль сделала без труда, забив четыре гола из пяти возможных. Питер не смог забить ни одного, а Аманда отправила в кольца два мяча.

После первого круга проб отсеялось две трети потенциальных охотников и один вратарь, оставив место в команде прошлогоднему игроку Сэму Мэллону. Француз во второй тур прошел. Здесь отбор был еще жестче, проверяли не только умение забивать, но и работу в команде, а также способность уклоняться от бладжеров и исполнять различные финты.

— Я знала, что ты справишься, — поддержала Бонаккорда, когда отбор наконец завершился.

— Это было сложнее, чем я думал. В Шармбатоне не было такой жесткой конкуренции, — устало заявил новый член команды Вампуса. — Я в душ, спасибо, что пришла меня поддержать.

Оставив довольного квиддичиста, я поспешила в школу. Надо было успеть пообедать, потому что позже меня ждал козлобородый на очередное индивидуальное занятие.

Уроки с преподавателем проходили не так, как я ожидала. Если на занятиях с классом мы все так же разбирали готовые рунные цепочки и учились составлять свои, то в приватной обстановке он учил меня чувствовать руны. Чем-то это напоминало медитацию, я принимала удобную позу выбирала конкретный символ и пыталась ощутить потоки магии, которые он излучает.

Это помогало лучше понять, какой результат будет на выходе, как будут взаимодействовать те или иные цепочки. В идеальной композиции магический поток плавно перетекал из символа в символ постепенно усиливаясь. Если руны были подобраны неправильно, гармония пропадала. Магия лилась рывками иногда бурлила или ослабевала, а то и пропадала вовсе.

Медитировать я раньше не умела, поэтому получалось у меня не очень, но я старалась. И были даже первые успехи, хоть и очень незначительные.

— Когда освоите этот навык, студентка Грейнджер, вы сможете интуитивно подбирать оптимальные символы, чувствуя конечный результат, — пояснял профессор Смирнов на очередном занятии, пока я усиленно пыхтела, пытаясь увидеть магический поток. — Чуть позже, когда вы научитесь стабильно видеть магию, я покажу вам как сила рун зависит от материала и способа их нанесения.

От неожиданности я даже открыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Если я правильно поняла рунолога, выходило, что одна и та же цепочка по-разному фонила магией, в зависимости от того, чем были нанесены руны. Хотя, это же логично, мои единорожьи артефакты уж точно более «магические», чем те же связки, но из обычных ниток или вообще просто начерченные чернилами.

Я покосилась на свой браслет на запястье, но проверять свою догадку прямо сейчас не стала, чтобы не привлекать внимание к моим украшениям. Пусть за последние недели мое мнение о Данииле и улучшилось, я даже уже почти не жалела, что попала к нему в ученицы, все реже мысленно называя его «козлом», но до полного доверия было еще очень далеко. Что-то хитрое и козлиное в нем все-таки было.

— Гермиона, ты эссе по Арифмантике написала? — Перехватила меня Сато на входе в общежитие.

— Нет, еще даже не открывала учебник.

— Да что ж такое, даже списать не у кого, — с досадой произнесла Эльза.

— А зачем списывать, давай сделаем, я как раз в библиотеку собираюсь, — предложила я.

— Не могу сейчас, я на стадион иду. Завтра у нашего факультета отбор в квиддичную команду. Я хочу на ловца попробоваться. В том году у меня почти получилось, но Бэрт меня обошел. А в этом году он выпустился, так что у меня все шансы. Ты же придешь меня поддержать, там все наши будут? — Протараторила соседка. А у меня дернулся глаз, опять полдня нюхать, ой, простите, болеть?

— А без меня никак? Я не очень люблю квиддич и ничего в нем не понимаю. И сразу предупреждаю, без обид, но на игры я ходить не буду.

— Новенькая тебе врет, — вклинился в наш разговор рыжий пятикурсник. — Она просто болеет за Вампус. Я видел ее утром на их отборе.

Сато вопросительно посмотрела на меня. Остальные в гостиной тоже начали прислушиваться к нашему разговору. Пришлось пояснять:

— Михаэль, как и ты, оказался фанатом квиддича, вот и пришлось сидеть там полдня. Но его я тоже уже предупредила, что на игры к нему не приду.

Эльза уже знала о наших приятельских отношениях с французом. Мы даже в столовой часто садились втроем за один столик.

— Прошел значит. Раз к нему на отбор пришла, значит и ко мне должна, — сделала свой вывод японка.

— Да, теперь он охотник Вампуса. А ты выбирай или я завтра опять торчу на стадионе, а потом мы вместе готовим эссе по Арифмантике или же я утром иду в библиотеку, а потом даю тебе списать.

— Ты же сейчас в библиотеку собиралась? — Попыталась подловить меня Сато.

— Не собиралась, а пойду. У меня еще Травология не сделана и Смирнов сейчас дополнительное задание по Рунам дал. Так что опять до полуночи за учебниками сидеть буду.

Я прям видела весь мыслительный процесс на лице японки. Ей и писать эссе после отбора не хотелось, и на поддержку на стадионе она рассчитывала. Видимо соседка не была так сильно уверена в своих силах, как пыталась мне показать.

— Давай я лучше Миха попрошу, пусть он за тебя поболеет? Он хотя бы понимает, что на поле происходит, может совет какой даст, — на самом деле мне очень хотелось отомстить шамбартонцу. Пусть и он часа три понюхает запах загонов. Хотя этот фанат может и не заметить ничего вокруг себя, отдавая все свое внимание мячам и метле.

— Ты что? Он же игрок вражеской команды, — опять встрял рыжий, который уже начал меня раздражать своей бесцеремонностью.

— Эрик Борн, не неси чушь. Ты и так прекрасно знаешь, что следить за чужим отбором — это уже традиция, — отбрила японка наглого конопатого.

— Ладно, пошли к Михаэлю, будет он за меня болеть. А с тебя эссе, и на высший балл, а то обижусь, что на стадион не пришла, — потянув меня обратно на выход заявила Эльза.

Француза мы поймали у склада метел, когда он собирался улетать Брейнтонвилл. Сато он сказал, что отправляется за квиддичной формой, которую игроки должны были покупать себе самостоятельно. Но по его поведению и взгляду я поняла, что Малфой дал очередное задание этому недопожирателю. Хорошо хоть Бонаккорд уверенно заверил Сато, что завтра придет на стадион. Так что я поняла, что ничего опасного Люциус шармбатонцу не доверил.

— Хорошо, что ты меня пригласила, так Маккензи меня не выгонит с отбора, как «шпиона». Буду с комфортом с трибун за вами смотреть. А нашим всем придется с сосны тайком наблюдать, как за Пакваджи — довольно проинформировал он японку. — Я тогда себе об сучок весь зад расцарапал. Очень неудобное дерево.

— Садись на левую трибуну, чтоб солнце в глаза не светило, — коварно посоветовала я, в тайне ликуя, что ветер завтра опять должен дуть как раз со стороны загонов. Пусть этот болельщик сполна насладится атмосферой игры.

Отбившись от этих квиддичных фанатов я наконец добралась до эссе по Травологии, за которым честно просидела весь вечер. А утром, дождавшись, когда Эльза уйдет на отбор я села медитировать над своим браслетом.

И тут я наконец-то четко увидела потоки магии, о которых говорил мне Смирнов. До этого на простых рунных связках я замечала только зыбкие тонкие линии. До конца не понимая, то ли я действительно что-то вижу, то ли мне показалось. Тут же ошибки не было, я могла вычленить магическую составляющую отдельных рун и наблюдать, как сила перетекает из одного символа в другой, плавно усиливаясь. Лишь в одном месте будто чего-то не хватало, вот прям захотелось добавить знак «И-ль», восстанавливающий внутреннюю энергию.

Я буквально вынырнула из медитации и несколько секунд расфокусированным взглядом обводила комнату. Очень хотелось проверить свою теорию. Но как понять, действительно дополнительная руна улучшит готовую цепочку или же это просто фантазия. Схватив перо и пергамент я нарисовала две связки: изначальную и с «И-ль».

Заметить потоки энергии на бумаге было сложнее, но уже зная куда смотреть и что искать, я смогла. И да, я была права. Дополнительная руна делала ток магии более ровным и гармоничным. Я схватила пергамент и рванула к Смирнову, показать, что чего я добилась.

Лишь взявшись за ручку двери я смогла выдохнуть и остановиться. Внутренне успокоив себя, я вернулась и отложила свое творение. Не стоит спешить, надо все обдумать и вообще, я своей квиддичистке эссе обещала.

Переключив мозг на новую задачу, я закинула в сумку все необходимое и отправилась в библиотеку. Меня ждала Арифмантика.

— Ну, где ты так долго ходишь? Даже на обед не пришла! —с порога выдвинула мне претензию взбудораженная Сато.

— Эссе тебе писала, ты же просила высший балл? — Спокойно ответила я, выгружая из сумки пергаменты. В столовую я действительно не пошла. Есть конечно хотелось, но доделать работу хотелось больше. А оставалось там совсем чуть-чуть, так что едой пришлось пожертвовать.

— Поздравляй меня! Я теперь новый ловец Рогатого Змея! — Эмоционально заявила японка. — И да, я тебе бутербродов принесла. Правда, меня Мих заставил. Я на тебя почти обиделась, но он, когда узнал, что ты в библиотеке, сказал, что ты там обо всем забываешь и обязательно надо тебя кормить.

— Вот же мой спаситель, — довольно заурчала я, впиваясь зубами в добычу. — А тебя я поздравляю и искренне сочувствую.

— А сочувствуешь почему? — Искренне удивилась соседка.

— Ну, во-первых, у тебя сейчас свободного времени совсем не будет. Тренировки его буквально сжирают. А во-вторых, вы с Бонаккордом друг друга теперь поубиваете из-за конкуренции. Особенно, когда Вампус будет со Змеем играть. А тебе француз вроде нравится. Или мне показалось?

— Что-то я об этом не подумала, — почесав голову, выдала Эльза. — Ладно выкручусь как-нибудь, — не уточняя, к чему именно относится последнее, сказала японка. На вопрос о Михаэле она отвечать не стала, а я сделала вид, что этого не заметила, не став давить.

Письма от Сириуса приходили регулярно и новости из Англии не радовали. Дамблдору становилось с каждым днем хуже. Даже самые оптимистичные соратники давали ему не больше года. Но шепотом озвучивались сроки в половину короче. Почуяв слабину Волдеморт стал действовать наглее. ПС-ы уже в открытую появлялись в Лютном. В Косом пока не рисковали, но что-то такое витало в воздухе. Все понимали, что это только вопрос времени.

В министерстве тоже появлялись новые лица. И законы, которые они продвигали были нацелены на ущемление иных рас и маглорожденных. Пока самые дикие законопроекты удавалось тормозить, но именно что пока.

Зелье для Нагайны настаивалось. Но рецепт там был сложный и Снейп обещал результат не раньше Рождества. Блэк и Люциус и этому были рады и не торопили зельевара.

А Гарри так и сидел в изоляции, готовясь к ритуалу. Его обещали провести на Хэллоуин. Символично. Хотя маги Вуду специально подгадывали дату, мотивируя это потоками силы открывающимися в Самайн.

— В этот день у мальчика будет больше шансов на победу, — сказал Хунган и все поверили главному жрецу.

Я тоже писала Сириусу о своей учебе и событиях, но мои письма были гораздо короче. Я понимала, что мои сложности с Арифмантикой или Травологией — это ерунда по сравнению с его проблемами. И не стоит забивать жениху голову этой ерундой. Поэтому больше спрашивала и выражала поддержку, чем делилась местными новостями.

Написала мне и Пенни. Ее первое письмо принесла Арма. Сова оказалась такой же ушастой, как и ее хозяйка. А эльфийка очень гордилась личной птицей. Собственного почтальона не было даже у свободного Добби, так что это был показатель статуса, сильно поднимающий мою помощницу в иерархии ее народа.

Записка от Пенни была довольно короткой. Эльфийка благодарила за птицу, и описывала свои дела в Озерном крае. А еще отметила, что единороги так и не приходили. Хоть она и регулярно обновляла прикормку.

Моя жизнь была практически рутинной. Уроки, домашние задания и дополнительные занятия сжирали практически все свободное время. Но, как Сато и говорила к середине октября стало легче. Я втянулась в режим и уже не падала от усталости, а ближе к концу октября выбралась в «Ведьмин котелок» с Михаэлем и Эльзой.

— Поднимем же бокалы за мою первую победу! — Радостно провозгласил тост француз. Мы последовали его примеру и дружно осушили кубки.

— Ты сильно не радуйся. Следующий матч у Вампуса со Змеем и я надеру задницу вашему ловцу, — самоуверенно ухмыляясь заявила японка.

— У умников ни единого шанса против нас — воинов, — привычно вступил в их вечный спор шармбатонец.

— Да, видела я метлу вашего ловца, — пренебрежительно отозвалась Сато. — Он ее по наследству от прадеда получил? Она ж еле летает и постоянно вправо косит.

— Не наговаривай на Крона, нормальная у него метла.

Я довольно жмурилась с улыбкой наблюдая за их перебранкой, не особо вслушиваясь в идущие по кругу аргументы. Мне было просто спокойно и хорошо, мозг отдыхал от непомерной нагрузки. Даже отошла привычная тревога, которая постепенно меня накрывала по мере приближения Хэллоуина.

За Поттера я переживала очень сильно. Мне почему-то казалось, что что-то обязательно пойдет не так. Но повлиять на ритуал я отсюда никак не могла.

— Как можно прогулять уроки? — Вклинилась я в спор охотника и ловца.

От неожиданности Бонаккорд запнулся на середине слова и они вдвоем недоуменно уставились на меня.

— Гермиона и прогулять? — Удивленно спросила соседка по комнате. — Ты же всегда чуть ли не первой на уроки бежишь, а потом еще по полночи в библиотеке заседаешь.

— Да, Грейнджер, зачем тебе это? — Подключился к диалогу Мих.

— На Хэллоуин надо в Англию смотаться. А он выпадает с четверга на пятницу, — пояснила я, не вдаваясь в подробности.

— Тю, так это ерунда, — отмахнулась Сато. — Подойди к нашему декану. Профессор Стоун всегда учеников на Самайн отпускает. Только обязательно скажи, что для семейных ритуалов домой надо, а не просто тыквы в кругу семьи поесть.

— Так я ж маглорожденная, какие ритуалы? — Усомнилась я.

— Гермиона, ты уже почти Блэк. Ручкой с колечком вот так причесочку поправь, и все получится, — проинструктировал меня француз, показывая, как именно мне следует поправлять волосы, демонстрируя фамильный перстень.

Совет был слишком банальным. До этого вариант: просто отпроситься — я даже не рассматривала, как несбыточный. Даже уже придумала план побега. В нем Михаэль пил оборотное зелье и изображал меня на уроках. Правда, я еще не решила, кто в этот момент должен был самого Бонаккорда изображать. А тут, все так легко… Сомнительно.

Но совету я все же последовала и на следующий день отправилась искать профессора Арифмантики и по совместительству нашего декана. Профессор Стоун ожидаемо оказалась в своем кабинете и действительно довольно легко отпустила меня домой.

— Только обязательно перепишите все конспекты и выполните домашние задания за этот день. И конечно же не опаздывайте на уроки в понедельник.

— Спасибо, профессор, — поблагодарила я Бренду Стоун в душе радуясь, что я могу пробыть в Англии аж четыре дня. Ну, почти четыре. Я собиралась уйти в четверг после занятий, а вернуться в воскресенье.

Думала, что Смирнов будет против моего отъезда, ведь я прогуливала сразу два занятия: в четверг и в субботу. Но он, кажется, даже обрадовался моим прогулам. Рунолог не оставлял надежду, разобрать тайну пояса из Мунго, поэтому периодически срывался куда-то для проверки очередной теории. Сейчас как раз был такой период и Даниила аж потряхивало от нетерпения.

Что характерно, со мной профессор своими догадками не делился. Лишь периодически «радовал» приступом плохого настроения, когда проваливалась очередная теория. Вот тогда козлобородого лучше было не трогать, он смотрел на всех волком и с досадой что-то бубнил себе под нос. Любой, кто в этот момент попадал под руку, нарывался на отработки. А они были у Шиллана в вольерах.

Сириуса о своем приезде я предупредила письмом. А то перенесусь портключ ом через океан, а он меня не дождется и в Мунго уйдет или еще куда. Одной передвигаться по Британии мне было страшно. Ладно еще браслетом в Озерный край прыгнуть, но остальное сейчас опасно. «Аваду» или «Империо» из-за угла никто не отменял.

— Эльза, завтра на уроках не спи, мне у тебя еще конспекты переписывать, когда вернусь, — предупредила я соседку по комнате, на ходу собирая вещи.

Сато действительно частенько дремала на лекциях, потому что квиддич сжирал все свободное время и домашние задания ей часто приходилось делать ночами. Пропущенный материал она потом копировала у меня, а теперь для разнообразия и я у нее разок спишу.

— Тебя в Брейнтонвилл проводить? — Спросила японка, зная о моих сложных отношениях с метлой.

— Михаэль проводит, я помню, что у тебя через два часа тренировка. А кто-то еще эссе по Чарам даже не начинал писать. Так что садись за домашку, а я побежала, — попрощалась я, помахав напоследок рукой.

Оказалось, что француз напросился в провожатые не просто так. Ему надо было, чтоб я срочно передала сверток с ингредиентами Люциусу.

— Мих, как ты себе это представляешь? — Возмутилась я. — В доме Малфоев и мою Минни, и сову Блэка знают, как облупленных. Стоит такому почтальону появиться у них в мэноре, и Люц проблем не оберется.

— Не ворчи, я все продумал. Мой филин Шарк перенесется с тобой вместе портключом в Британию. Чего ему сутками крыльями махать над океаном, если он через час уже на адресе будет. А обратно он уже сам доберется.

— А так можно? — С сомнением спросила я.

— Конечно, ты что никогда портключами не пользовалась? — Уверенности в голосе Бонаккорда было не занимать. А я подумала, что мне и правда надо получше изучить этот вопрос, если я ближайшие пару лет собираюсь таким способом мотаться в Англию.

До Брейнтонвилла мы добрались без приключений. Француз проинструктировал Шарка, чтоб тот не смел клеваться при переносе. Я надела сумку на одно плечо филин сел мне на второе. Руки были заняты метлой и портключом в виде металлического стержня с заранее вбитыми координатами Гриммо. Мих махнул рукой на прощание и я исчезла в вихре аппарации.

Перенеслась я почему-то не в дом Блэка, а на площадь Гриммо. И лишь, когда мне в плечо впились когти, я поняла почему. У Шарка же доступа в поместье Сириуса не было, вот нас и выкинуло на пороге.

— Давай, лети уже, почтальон, — напутствовала я птицу, поморщившись от неприятных ощущений в плече. — И давай аккуратнее, а то нажалуюсь Михаэлю, он тебе когти обстрижет.

Блэка дома не было, но по словам Криччера, хозяин должен был вернуться как раз к ужину, то есть часа через два. Мне сидеть и нервничать в одиночестве не хотелось, поэтому я, скинув сумку, умотала в Озерный край. Пообещав эльфу, что тоже появлюсь перед ужином.

— Минни, я дома, — обрадовала я эльфийку, заходя в гостиную. — Рассказывай, что у нас тут новенького.

— Хозяйка Гермиона, — радостно запищала ушастая. В какой-то момент мне даже показалось, что она полезет обниматься.

Новостей особых не было, только мне показалось, что в отсутствии хозяйки, Минни начала прислуживать своей сове. В основном птица заметно округлилась с нашей последней встречи и выглядела холеной и ленивой.

— Ты мне пиши почаще, — попросила я эльфийку, переживая, что таким уходом Арма скоро летать не сможет.

Кормушку для единорогов я тоже оценила. Похожие конструкции видела в прошлой жизни, правда, егеря ставили их для лосей и оленей. Хотя, может то маглам говорили, что для лосей, а на деле тоже магических животных подкармливали. Минни даже глыбу соли где-то раздобыла. Ну, не умничка ли.

Мы вместе попили чаю, в моем доме ушастой не хватало работы и общения, поэтому она немного тосковала, но обратно в Хогвартс не рвалась. Тем более сейчас, когда у нее была сова.

— Хозяйка Гермиона, Арма очень умная, понимает, что я говорю. Иногда даже отвечает. Вот так: «угу-угу» или «у-ух-у-ух», — Эльфийка забавно складывала губы трубочкой и выпучивала глаза, изображая свою питомицу. А я радовалась ее непосредственности.

* * *

— Что значит, она ушла, раз ее никто не ждет? — Было первым, что я услышала, вернувшись на Гриммо. Хозяин дома нависал над Криччером и отчитывал своего маленького слугу.

— Здравствуй, Сириус. Я тоже рада тебя видеть, — привлекла я к себе внимание, появившись на Гриммо.

— Гермиона, ты вернулась, — облегченно выдохнул Блэк. Я видела, как разглаживаются мелкие морщинки вокруг плотно сжатых губ, а в глазах появляется жизнь и радостный блеск. — Представляешь, этот глупый эльф сказал мне, что ты ушла, — делая шаг вперед и заключая меня в объятия заявил жених.

— Так в Озерный край же, а не обратно в Америку, — не понимая проблемы, ответила я, прижимаясь к крепкому телу.

— Об этом маленьком нюансе Криччер забыл сообщить.

Эльф понял, что его шалость не удалась, поспешил скрыться на кухне. Хоть его разум и прояснился после уничтожения крестража, и уважения к хозяину в последние годы прибавилось, но время от времени ушастый шкодил. По мелочи, без серьезных последствий, но нервы потрепать любил. То ли возраст свое давал, то ли просто характер такой.

За ранним ужином мы обсудили подробности ритуала. Начаться он должен был через два часа в закрытом крыле Мунго.

— Невыразимцы хотели всех к себе перетащить, но Хунган воспротивился. Сказал, что что-то там у них не так с магическими потоками. Но я подозреваю, что жрец просто побоялся, что ни его, ни Поттера из подвалов тайнюков потом не выпустят.

— Ну, да. Эти экспериментаторы такие редкие экземпляры могут и для опытов оставить, — согласилась я с мнением вудиста.

Поели мы наспех, от волнения еда в горло не лезла, но мы оба понимали, что ритуал может затянуться. А урчащие от голода животы — это не то, что нужно в данной ситуации.

В Мунго перенеслись за сорок минут до начала. Нам там делать было нечего, поэтому просто сели в кресла в углу и наблюдали за суетой. Основные события развивались в соседней комнате, которую было видно через больное окно во всю стену. Жрецы в очередной раз все перепроверяли и заканчивали рисовать на полу пентаграмму.

Возле нашего наблюдательного поста был полный аврал. Невыразимцы бегали, как муравьи, постоянно устанавливая все новое оборудование. Еще немного и по комнате можно будет только боком передвигаться. От всех этих метаний нас отвлек разгорающийся в коридоре скандал.

— До начала ритуала всего двадцать минут, что у них там случилось? — Рассердился Блэк и направился к выходу. Я поспешила за ним. Сама не знаю зачем, скорее просто от любопытства или излишнего волнения.

— А эти что здесь делают? — Возмутился директор Хогвартса, завидев нашу пару, выходящую в коридор.

За полгода, что мы не виделись Альбус заметно сдал. И дело даже не в обугленной руке, плетью свисающей вдоль тела. Старик заметно похудел, морщины на лице стали глубже, а борода потеряла свой лоск. Теперь она больше напоминала неопрятную мочалку. На фоне этого яркая серебристо-лазоревая мантия смотрелась совсем неуместно, только подчеркивая контраст. Только взгляд оставался таким же цепким и колючим.

— Мистер Дамблдор…, — в очередной раз начал объяснять невыразимец в мантии с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.

— Профессор Дамблдор, — строго поправил его белобородый.

— Профессор Дамблдор, — не став спорить исправился невыразимец. — Я еще раз вам повторяю, это закрытая операция Отдела Тайн, на которой частные лица не могут присутствовать.

— А они что здесь делают? — Настырно повторил вопрос старик.

— Альбус, ты забыл, что Поттер несовершеннолетний, а я являюсь опекуном Гарри? — Пришел на помощь невыразимцу Блэк. — А вот на каком основании ты здесь оказался. Ты ведь всего лишь директор школы, в которой он когда-то учился.

От такой отповеди Дамблдор поморщился. Только я так и не поняла, что больше ему не понравилось: обращение на «ты» или то, что он «всего лишь директор бывшей школы». Все-таки Альбус очень трепетно относился к своим регалиям.

Работнику Тайного отдела все-таки удалось выгнать наглого старика. Правда, он обещал сообщить о проводимом ритуале в министерство.

— А может стоило пустить? — Засомневалась я. — Вдруг он и правда к Фаджу побежит. Нам тут только авроров не хватало.

— Ну, побежит. И что он скажет? Господин министр, я уже три месяца знаю, что Поттер — крестраж Волдеморта, а сейчас Блэк вместе с невыразимцами готовит ритуал по извлечению осколка души, вот только меня с собой не берут? — Сириус так умело спародировал манеру речи Дамблдора, что меня аж передернуло. — Нет, этот паук так подставляться не будет. Но потом он обязательно припомнит нам этот демарш.

— Вернитесь в комнату, мы начинаем, — позвал нас Сметвик, который тоже присутствовал на ритуале, как тот, кто обнаружил проблему и даже нашел решение в виде вудистов.

Мы опять заняли свои места в креслах и уставились в окно. Похудевшего и побледневшего Гарри ввели в комнату с пентаграммой. Поттера явно инструктировали заранее, потому что он уверенно трижды обошел рисунок на полу и улегся в самый центр, раскинув руки и закрыв глаза. Жрецы зажгли свечи в углах и начали свои песнопения.

Для меня, Гарри просто спал в пентаграмме, пока жрецы вокруг него такнцевали какой-то странный дерганный танец, сопровождая его завываниями и речитативами. И даже длинные балахоны им не мешали.

Тайнюки же видели что-то свое. Их приборы то щелкали, то мигали, то начинали тихонько звенеть или посвистывать. Невыразимцы были довольны, постоянно что-то записывали и возбужденно показывали друг другу. Комментировать свои действия они не спешили, а спрашивать было неуместно.

Ближе к концу третьего часа и жрецы, и работники Тайного отдела начали заметно волноваться. Нам все так же ничего не говорили, но их нервозность передалась всем. Сириус сжал мою руку, а Сметвик не выдержал и начал что-то колдовать.

— Мои чары не выходят за пределы комнаты. Я просто считываю магические поля, — пояснил Гиппократ, когда на него строго зыркнул глава невыразимцев.

— И что вы видите? — Уточнил Блэк.

Главный целитель смутился, но не ответил. Он явно что-то увидел, но озвучивать свои догадки не стал. От чего стало еще страшнее. Я встала и подошла к окну, прислонив руки к стеклу. С той стороны поверхность была зеркальной, и нас было не видно.

Вскоре прозвучал финальный аккорд ритуальной песни и жрецы остановились, подняв руки. Минуты шли, но ничего не происходило. Свечи догорели и стали тухнуть одна за одной. Когда погасла последняя, Хунган отрицательно покачал головой, с сожалением глядя в зеркало.

— Что происходит? Почему он спит? Вы же говорили, что в конце ритуала мальчик проснется и только тогда можно будет определить: остался в этом теле Поттер или его место занял Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Накинулся на главного жреца с вопросами глава Невыразимцев, когда тот вошел к нам в комнату.

— Он не проснется. Сердце не выдержало нагрузки, — как-то буднично и устало произнес Хунган. Таким тоном обычно продавец в конце смены говорит, что хлеба нет, разобрали. Без сожалений и драм, просто факт.

— Что?! Вы же даже не предупреждали и таком! — Взвился Блэк.

Дальше я не слушала, а рванула в комнату, где все так же сиротливо лежал в пентаграмме Гарри. Одинокий, похудевший и весь какой-то заострившийся и беззащитный. Спросив взглядом разрешение у оставшихся в комнате жрецов, я уселась на пол рядом с… телом и схватив его за плечи начала тормошить. Это было неправильно. Нереально.

— Поттер, ты не имеешь права вот так сбежать. Борись, ты же главный герой, тебя же даже «Авада» не убила. Ты нам нужен. Мне и Сириусу. Без тебя там Сьюзен с ума сходит, я же обещала ей, что ты вернешься, — я трясла его и трясла, чувствуя, как по щекам текут слезы, а меня накрывает истерика.

— Оставь крестника, — осторожно убирая мои руки с плеч Поттера, произнес Блэк. — Он заслужил покой.

Я развернулась и рыдая уткнулась в мантию, чувствуя, как сильные руки прижимают меня к груди.

— Правильно, Сири. Забери ее. Она меня пока трясла, головой об пол два раза приложила, — раздался хриплый голос сзади.

— Гарри! —хором закричали мы с Сириусом. Я резко развернулась в кольце рук и опять уселась на пол рядом с Поттером, неверяще глядя в немного мутные, но точно живые зеленые глаза. Сзади приземлился Блэк и сгреб нас обоих в охапку, заключив в тесные объятия.

Наш вопль привлек внимание остальных зрителей. И комната наполнилась невыразимцами, вудистами и колдомедиками. Все одновременно что-то пытались сказать, но из-за гвалта было непонятно кто и что хочет. Да нам и было все равно, сейчас я впервые почувствовала, что мы семья. Пусть не по крови, но по духу. И сейчас мы счастливы. Я была уверена, что теперь именно это воспоминание будет вызывать моего Патронуса.

Меня и Блэка все-таки оттащили от Поттера и стали его проверять сразу в несколько волшебных палочек. И если заклинания Сметвика были диагностическими, то невыразимцы пытались найти что-то свое.

Сириус пытался всех разогнать, аргументируя тем, что ему и так только что чуть крестника не угробили, но работники Тайного отдела были неумолимы.

— Вы уверены, что в этом теле сейчас не скрывается Тот-Кого-Нельзя-Называть? — Строго парировал главный Невыразимец. Что характерно, я только сейчас сообразила, что ни один из тайнюков нам так и не представился. Да и внешность у всех была какая-то непримечательная. Под обороткой они все что ли? Вот же скрытные морды.

— Конечно, я уверен, что это Гарри. Он же только что с Гермионой обнимался, а она маглокровка, — уверенно заявил Блэк.

И только я заметила, что во время своей речи он пристально наблюдал за Поттером. Не дрогнут ли брезгливо губы, не мелькнет ли на мальчишечьем лице презрительная гримаса. Но ничего подозрительного никто не заметил, ни я, ни Сириус, ни даже никому не доверяющие невыразимцы.

Но последние этим аргументом не удовлетворились и окружили, еле стоящего на ногах очкарика каким-то магическим коконом. Правда, я так и не поняла, что они пытались там найти. Даже если тело занял Волдеморт, то крестража в нем уже нет и темную магию обнаружить не получится.

Как по мне, проще было устроить допрос этой жертве магического эксперимента. Хотя, кто его знает, получает ли крестраж доступ к памяти своего носителя. Все-таки эта тема толком не изучена, ввиду своей редкости.

Через полчаса манипуляций работники Тайного отдела пришли к тем же выводам, что и я. Но просто допрашивать им показалось мало, они захотели влезть Поттеру в мозги. Тут уже в позу встал Блэк и послал их с такими предложениями. Все-таки Тот-Кого-Нельзя-Называть был лучшим легилиментом и мало ли, что они там сделают с мозгами Гарри, если устроят битву разумов у него в голове.

Сошлись на Веритассеруме. Вот только сыворотки правды ни у кого с собой не нашлось и один из сотрудников Тайного отдела был спешно отправлен на базу за нужным эликсиром. Нам же по приказу Сметвика дали поесть. Нехитрой снеди обрадовались все, но больше всех наш подопытный кролик.

— Такое ощущение, что я лет десять не ел, — довольно сказал Поттер, накладывая себе полную тарелку мяса, картофельного пюре и салата.

От его фразы тайнюки напряглись и стали перебрасываться выразительными взглядами, непроизвольно положив руки на волшебные палочки. Гарри, что характерно, его палочку не вернули. И вообще наблюдали за каждым его движением с долей подозрения, стараясь не на секунду не выпускать мальчишку из виду.

Мы как раз успели доесть, когда вернулся гонец за Веритассерумом.

— Три капли под язык, — проинструктировал очкарика главный невыразимец.

Поттер, не пререкаясь, открыл рот и покорно ждал, когда ему отмеряют положенное количество капель. Не отказался он и от предложенного стакана воды, чтобы запить неприятное зелье. Через тридцать секунд его глаза остекленели, а взгляд стал расфокусированным. И начался допрос.

— Назовите ваше полное имя? — Задал свой первый вопрос сотрудник Тайного отдела.

— Гарри Джеймс Поттер.

— Имена ваших родителей?

— Джеймс и Лили Поттер.

— Где вы живете?

— В Лондоне, в доме моего крестного, — бесстрастным голосом отвечал очкарик, глядя в никуда.

— Все не то, — встрял в допрос другой тайнюк. — Надо спросить что-то, что не мог знать Тот-Кого-Нельзя-Называть.

— Что я тебе подарила на четырнадцатилетие? — Вклинилась в беседу я.

— Магловскую игровую приставку, — тем же безэмоциональным голосом ответил Поттер, даже не повернув голову в мою сторону.

— Фу-х, это точно Гарри, — облегченно выдал Блэк.

— Нет, этот вопрос не подойдет, — не согласился невыразимец. — Надо спросить что-то, что не мог знать Темный Лорд, но знаем мы. А то вдруг вы, как опекун, его покрываете.

— Покрываю Волдеморта? — Удивился Сириус.

Работник Тайного отдела и сам понял, что сморозил глупость. Да, и не знали они Мальчика-Который-Выжил настолько хорошо, чтоб задавать ему личные вопросы. А общеизвестные факты, взятые из газет, с тем же успехом мог знать и Том Риддл.

Допрос завершился, все уверились в том, что ритуал прошел успешно и наш герой опять каким-то чудом выжил. Я уже засобиралась домой, но никто не спешил нас отпускать. Теперь невыразимцы собрались выяснить у Гарри все подробности ритуала. Что делал? Что видел? Что чувствовал? Куда собственно делся осколок души Темного Лорда, для которого Тайный отдел подготовил деревянную мышь в качестве нового вместилища?

— Так я же клятву о неразглашении дал? — Удивленно ответил Поттер и выразительно показал взглядом на Хунгана.

Главный жрец Вуду довольно лыбился и был явно горд собой. Во-первых, пусть и не идеально, но справился со столь сложным ритуалом. А во-вторых, успел просчитать противника и заранее подстраховаться, сохранив свои тайны.

Невыразимцы отстали от очкарика и переключились на Хунгана. А мы, воспользовавшись моментом, таки сбежали на Гриммо, предварительно уточнив у Сметвика, не причинит ли наш побег вреда Гарри. Главный целитель Мунго разрешение на отбытие дал, сказав, что жертва ритуала на удивление в норме. Слабость и пустой резерв не в счет. Пара укрепляющих и восстанавливающих зелий и будет, как новенький.

Блэк пообещал явиться завтра в Мунго на повторный осмотр, забрал у Гиппократа флаконы с зельями и мы наконец-то вернулись домой. За окном занимался рассвет.

— По кроватям. Все завтра, — скомандовал Сириус. А мы и не сопротивлялись. Я очень устала, а Поттер вообще непонятно каким чудом на ногах стоял. Он даже флаконы чуть не уронил, когда их крестный ему передавал. А еще ловец.