Печальный Мэнор (гет)

Когда просыпаешься в неизвестном месте с тяжёлой как мостовая опора головой и привкусом падали на языке, большим облегчением служит обнаружить на себе ту же одежду, в которой вышла после рабочего дня из Министерства.

Не издавая ни звука, стараясь не обнаруживать ни единого движения, Гермиона тайком сморгнула мутную пелену с глаз и также незаметно осмотрелась из-под удачно навалившихся на лицо волос. Локоны щекотали нос, но она была профи в том, чтобы терпеть атаки собственной шевелюры.

Все уловки оказались бесполезны. Грейнджер осознала это, встретившись взглядом с мужчиной, который смотрел прямо ей в глаза.

Гермиона медленно села, не уверенная в своём состоянии, и утёрла тыльной стороной ладони слюну с лица. Она чувствовала себя вялой, будто кости в теле заменил студень… что с учётом магического вмешательства было не так уж невозможно. Помещение вокруг дрожало как камертон, или что более вероятно внутреннее существо ведьмы приходило в баланс с оболочкой-телом.

Зал был светлым и просторным, с высоким потолком. Пожалуй, Гермиона не могла пенять себе, что не узнала его сразу. Хозяева неплохо постарались с обновлением интерьера.

Если бы Гермиона не дрожала изначально из-за применённой на ней магии, она бы затряслась сейчас. Пришло время жёстко обратиться к мрачно смотрящему на неё мужчине:

— Малфой! Какого чёрта?!

Школьный враг не изменился в лице, только впалая щека дёрнулась то ли от тика, то ли от гневного хождения желваков.

— Зачем ты меня похитил?!

Грейнджер до сих пор больше внимания уделяла комнате, чем волшебнику. По сформированному за годы мнению, Малфой не заслуживал того, чтобы относиться к нему щепетильно. Чистокровная семейка и вправду сильно переделала этот зал, но если это приём, организованный, чтобы оценить преображение, Гермиона не помнила, чтобы её должным образом пригласили!

Стены покрывали белые деревянные панели, ведьма не различала, покрашены они или подобраны из светлых пород. Потолок сиял белизной, усиленной лучащейся люстрой, совсем новой, не похожей на антикварного монстра, когда-то рухнувшего от рук Добби…

Гермиона зажмурилась, а потом всё-таки посмотрела на пол. Паркет был другим — да, девушка помнила прежний. Но и на новом почему-то наличествовало уродливое кровяное пятно.

— Что это значит?! — почти ушла в визг Гермиона, заподозрив худшее. Она не обратила внимание на дискомфорт в горле. Сердце больно тукало в груди.

Малфой молчал.

— Ты с ума сошёл?! Ты представляешь, что тебе будет за моё похищение?!... Поверить не могу, что выступала за тебя в суде!..

Мужчина поморщился, кажется, осознав, что если он продолжит молчать, ведьма будет и дальше на него кричать.

— Я не похищал тебя…

— Ну конечно!..

— Это мои родители, — будто его не перебивали, продолжил блондин. — Я здесь не по своей воле.

Гермиона недоверчиво осеклась.

— Зачем?.. Откуда кровь на полу?!

Ей мучило слишком много вопросов. Малфой избрал предпочтительным второй.

— Это твоя.

Грейнджер поперхнулась.

— Вы… отмыть что ли не могли?!

— Она не убирается, — Малфой утомлённо отвернул лицо к плечу. Он не хотел с ней говорить, но тем не менее отвечал, сухо, малословно, как-то понуро. Гермиона невольно присмотрелась к нему, уже практически веря, что он не при чём. — И появляется на всём в этом месте. Даже если постелить ковёр или перестелить пол.

Гермиона хмыкнула. Возникло какое-то болезненное и не совсем здоровое желание посмотреть на место, где её мучили. Впрочем, всё оказалось не так тяжело в плане паники, как можно было ожидать. Здесь не было той мебели и ковров, по большей части не было тех людей, не было тех давящих стен — девушка уже дышала ровно и испытывала скорее негодование и непонимание, чем ужас.

Недоумение — неужели кровать посреди гостиной появилась для её удобства? Ковров на паркете не было. Окна были завешаны тяжёлыми кремовыми шторами, сборенными в помпезном французском стиле. Малфой стоял у стены, привалившись лопатками, рядом с невысоким стеклянным столиком на колёсиках. На нём стояло несколько сверкающих в свете свечей бутылок и хромовый клош. Видимо, их кормили. Но с какой стати Малфоям запирать своего наследника с ней?!

Гермиона спустила вниз ноги, определяя, смогут ли они её держать. На проверку встала, чувствуя как кровь на грани боли оживляет затёкшую плоть. Не так уж плохо. Малфои, если верить их отпрыску, ограничились тем, что лишили её сознания, предположительно не навредив организму.

Её туфли похитители, по-видимому, потеряли, но — как же любезно! — предоставили замену на восьмидюймовом каблуке. Весьма красивая пара, даже сочетающаяся со строгим серым костюмом, который она утром надела под мантию в Министерство. Но Гермиона и без шпилек не была уверена в своей устойчивости.

Ведьма сделала три шага вдоль кровати, оглянулась на кровь, на Малфоя. Потянула под его непонимающим взглядом вышитое серебряными нитями покрывало. Пришлось повозиться не до конца восстановившими чувствительность руками, но Гермиона конечно справилась. Подошла под наполняющимися ужасом глазами мужчины к пятну и кинула поверх покрывало, не пытаясь изобразить из него ковёр, просто так, комом, создав столь трепетно любимый Рональдом беспорядок.

Из-за панелей было непонятно, где находится дверь. Ведьма двинулась по периметру, простукивая стены и прислушиваясь.

— Где твоя палочка? — вспомнила Грейнджер. Её собственной у неё не было.

— У них.

— Чего они добиваются? — Гермиона сама прокручивала варианты про себя. От изучения древних рун, сама она в роли инструктора, слизеринец — обучаемого — что вряд ли, до её жестокого убийства на памятном месте, совершённого ко всему голыми руками… Грейнджер снова бросила взгляд — ну, или галстуком. Зловещие гипотезы, как ни печально, представлялись более правдоподобными.

А Малфой молчал.

— Малфой! — требовательно окликнула Грейнджер.

Мужчина утомлённо вздохнул.

— Малфой! Ты не хочешь выбраться?!

— Я не хотел здесь быть…

— Не хотел — а теперь что, что-то изменилось?! — возмутилась ведьма, продолжая путь вдоль стенки. Чёртовы стены везде отзывались одинаково.

— Теперь мне всё равно… — к её удивлению откликнулся он, понурив свою безупречную осанку.

Гермиона какое-то время смотрела на него, а потом сделала вывод:

— Ты точно знаешь, чего они добиваются. Говори!

Она метнулась к окну, только чтобы выяснить, что за тяжёлыми шторами и технически оконными рамами располагаются абсолютно монолитные серые стены.

— Что это?! — девушка изумлённо обернулась к единственному собеседнику.

— Они не выпустят, — только и пробормотал Малфой.

— Так говори, твою мать! — не выдержала Гермиона, топнув маленькой ногой в капроне.

— И не подумаю, — с давно копящимся ядом заявил слизеринец. — Что ты мне сделаешь?

Гермиона запела про старого МакДональда. По кругу. Едва ли её можно было назвать хорошей певицей, только упорной. Малфой ещё постоял. Добрёл до кровати, сел у изножья, опустив плечи. Грейнджер не преминула бы отводить руки от ушей, но он не пытался закрыться, только с видом мученика упёр лоб в выступающий деревянный столбик.

Глупо получилось. Ведьма устала и из чистого упрямства переключилась на современную легкомысленную попсу, напевать которую было проще, ибо требовало меньшей концентрации на тексте.

Ведьма из любопытства добрела до столика, заглянув под клош. Едва ли Малфои не знали, что пленников не кормят фуршетными закусками с паштетом из гусиной печени и мягкого сыра, оливок, орехов, вяленого мяса и мёда… И не поят коньяками, шампанским и бренди.

— Не ешь, — вдруг ожил Малфой.

— Почему? — захотелось поступить наперекор.

— Я… думаю, туда что-то добавили…

— Что? — Гермиона уступила здравому смыслу в пику чувству противоречия.

— Афродизиак…

— Что?! — ведьма подошла к собеседнику и встала ровно перед ним. — Что за ерунда? Нас здесь заперли твои родители или шутники с шестого курса?! Ты… ты ведь женатый человек!

Малфой вздохнул и не поднял глаз.

— Малфой! Объясни ты наконец! — Грейнджер не выдержала и толкнула его в плечо. Но слизеринец и на это не отреагировал.

Ответы не находились. Гермиона только зря тратила силы, из комнаты было не выбраться, точно не без палочки. Малфой упорствовал в своём молчании. Приходилось признать, что физически она ему не ровня, и если начнёт его теребить, легко схлопочет по ушам. Ведьма не самообманывалась аристократическим воспитанием оппонента, слишком долго имела возможность испытывать на себе его «высокие» манеры. Сегодня он был самым куртуазным на её памяти. Это тревожило — похоже, он был убеждён, что родители не сделают ему поблажки и не выпустят, пока он не преуспеет. Чем бы это ни было.

Гермиона подёргала себя за прядь у лица. Бесперспективно. И что ей теперь делать? Ругаться с грустно поникшим Малфоем? Спать? Спать хоть как-то оправданно, вот только она не хотела. Не привыкший к бездеятельности ум требовал занятия. Ни одной книжки.

Ведьма вздохнула, в который раз обозревая пустые стены и потолок. Да и ложиться на кровать рядом с Малфоем было как-то…

Афродизиак. С чего он взял? Но ведь он не шутил…

Какое-то время девушка безрезультатно размышляла, не имея возможности как-либо подтвердить свои подозрения.

Невыносимая ситуация! Вот же задался день! С утра она поссорилась с Роном, а теперь не знала, переживёт ли ночь!

Она пересела на сторону, где совсем немного места занимал непривычно скромный слизеринец.

— Что у тебя случилось?

Малфой вздрогнул. Он молчал, подтверждая подозрения. Гермиона коснулась ладонью его плеча. Мужская рука на ощупь перехватила её и требовательно отодвинула подальше от себя.

Прелестно. Может, ей взять бутылку и разбить о его невыносимый белобрысый затылок?!

Грейнджер почти приступила к плану, когда Малфой что-то заподозрил и силой усадил её, дёрнув назад за руку.

— Сиди.

— Ещё чего! — возмутилась ведьма, чувствуя как гнев поднимает внутри волну стихийной магии.

— Покоя! — повысил голос мужчина, ноздри раздувались из-за сильных вдохов. — Единственное чего я у тебя прошу! Мы в одинаковых условиях!..

— Вот уж ничего подобного! — вскричала Гермиона. — Ты в своём доме и знаешь, что происходит! А я!..

Малфой сжал руки у неё на плечах. Грейнджер никогда не думала, что он сможет так непосредственно прикоснуться к ней без отвращения или хотя бы стыда.

— Они хотят наследника для рода, Грейнджер! Теперь довольна, когда знаешь?! Можешь теперь сидеть спокойно?!

Гермиона замерла в замешательстве, ещё страннее ощущая горячее касание сквозь скользкую ткань офисного серого жакета. Он уже отстранился, и она вдруг отметила, что в помещении стало холоднее.

Он снова упёрся лбом в столбик и как-то измученно прикрыл глаза.

— Ты меня возненавидишь ещё больше — если это конечно возможно, — хмыкнула Грейнджер. — Но это порождает лишь ещё больше вопросов. Нам обоим будет проще, если ты просто ответишь на эти очевидные вопросы.

— Ты любому мозг заклюёшь…

— Я бы посмотрела на тебя, если бы после рабочего дня тебя похитили те, кто пытал во время войны!... — вспыхнула Гермиона.

Можно было подумать, что Малфой её не слышал, но он начал говорить, и Гермиона вынуждена была прервать свою заслуженную тираду.

— …родители считают, что род проклят магией. Поэтому не может продолжиться.

Гермиона бросила взгляд туда, где грудой валялось покрывало. На нём явственно проступало кровавое пятно, пусть и деформированное его смятыми формами. Становилось зябко.

— Думаю, у магглов на данный момент гораздо больше наработок по теме бесплодия и беременности, чем у магов. С вашими деньгами вы можете обратиться в лучшие клиники… Я даже не против подобрать варианты, если вы меня выпустите сейчас, — не смогла молча слушать Гермиона, и только изложив свою ценную идею, столкнулась с убийственным взглядом Малфоя. — Что? — и видя как он борется с собой, другим, уже не таким провокационным тоном: — Что? Ты сам не объясняешь толком, а потом злишься, что я не понимаю тебя!

— Два дня назад умер мой четвёртый неродившийся ребёнок.

— Мне так жаль… — Гермиона разом понурилась, чувствуя себя ничтожной личностью. Плечи поникли внутрь, она сцепила руки, поджала ноги и больше не смела посмотреть на Драко.

— Мне не нужны…

Она знала, что он собирался сказать, но посреди фразы потерял желание и волю даже на грубости по отношению к ней. Гермиона прокручивала в памяти всё, что успела тут устроить и бесконечно стыдилась и краснела за себя, кусая губы. Она бы предпочла уйти куда-нибудь и даже поплакать, что столько говорила и творила, и даже незнание не извиняло её в собственных глазах. Драко снова навалился на изножье, совершенно беззвучный, почти неподвижный.

Деться было некуда. Может и правильнее просто дождаться, когда её начнут искать. Не дождутся дома, отправят запрос на работу, начнут проверять вероятных подозреваемых. Дойдут до номера один и два, и всё, вот они и здесь. Она скажет, что Драко не виноват. Что не видела похитителей. Пусть дальше аврорат сам разбирается…

Гермиона случайно заснула и очнулась от холода. Яркая люстра в виде кипы золотых цветов едва светила, посылая с потолка рассеянный зыбкий приглушённый свет, такой дорогой и такой расслабляющий. Малфой сидел в прежней позе. Ведьма надеялась, что он смог отключиться.

Гермиона осторожно подошла к столику.

— Что ты делаешь? — тут же недовольно оживился Малфой.

— Надеюсь найти немного воды, — Гермиона не стала язвить в ответ.

— Я ведь тебе сказал!

— А что делать? — удивилась, но не разозлилась Гермиона.

— Ванная! — громче, чем нужно, выкрикнул слизеринец.

В стене слева от Гермионы вдруг мягко открылась дверь.

— О, — многозначительно выдала она.

— Пей из-под крана!

Могло звучать оскорбительно, но Грейнджер старательно удерживала своё восприятие от лишней чувствительности. Малфою сейчас было тяжелее, чем ей.

Гермиона не только напилась, но и не отказала себе в возможности полежать в ванной, согреваясь.

— Малфой, — неловко обратилась она, вернувшись к нераспознаваемой досаде товарища по несчастью, — а тут всегда так холодно?

— Камин не зажжён.

— А ты… не пробовал?

— Срабатывает только с ванной.

Гермиона подобрала меченное кровью покрывало с такого же пола и под недоумевающим взглядом Малфоя закуталась в плотную ткань.

— Я не переношу холода.

Малфой не стал комментировать и предсказуемо вернулся в прострацию.

Гермиона устроилась на противоположном углу кровати, у изголовья, и с уважением к чужому горю промолчала несколько часов, хотя это и было похоже на наказание в углу. Она привыкла что-то делать и сидеть вот так было нелепой растратой драгоценного времени. Когда её всё-таки высвободят, его будет жутко не хватать, а она вот просто сидит здесь, и если бы у неё была хотя бы бумага и ручка, она могла бы кое-что сделать для работы. Возможно даже сейчас стопка документов на её столе неумолимо растёт… Малфой конечно не виноват… Но она виновата не больше! Почему она должна сидеть здесь, когда он такой горюющий, что даже нет возможности отвечать ему резкостью на резкость? Почему с ним не сидят его близкие? Его родители, семья жены?

Она помнила газеты вскоре после войны. Колдографии пары, которую трудно было обойти вниманием. Рон усмехался и говорил, что скользкий тип вывернется из любой ситуации. Классическая церемония Малфоев и Гринграссов. Глядя на платье, которое не могла бы себе позволить на свою и Рона зарплаты, Гермиона не испытывала личного отношения к ситуации. Наверное, всё это было так далеко от её реалий… Магическая аристократия с расписанной жизнью. Драко не требовалось работать на отношения, вынашивать детей или вот штопать носки, которые миссис Грейнджер просто отправила бы на помойку, а Молли Уизли накапливала в старой плетёной корзине в прачечной, чтобы устроить деятельные посиделки с невестками в конце недели. Гермиона видела, как Флёр сжигает порванные вещи Билла. Вейла хитро улыбнулась, заметив сноху в приоткрытой двери, но то Билл… Молли ни за что не поверит, что Рон не протёр носков за неделю…

Гермиона вздохнула, возвращаясь к реалиям своего похищения.

— Малфой. Мне холодно. Уверена, что ты ценишь, что я не устроила истерику из-за того, где оказалась, но теперь я на грани.

Слизеринец фыркнул. Реакция отличалась от предыдущих, но Гермиона уже не рассчитывала на какой-то деятельный отклик, когда он поднялся и отшвырнул в её сторону угол одеяла. Девушка со вздохом закрутилась в новый кокон, острее ощущая насколько холодный её торчащий наружу нос.

— Тебе не холодно? — из вежливости спросила ведьма.

Драко рассеянно сжал и разжал кисти, отливающие синевой сквозь тонкий фаянс кожи. Чихнул.

— Ты не будешь против отдать мне более тонкое одеяло?

— Вообще-то буду, — вынужденно не проявила ответной вежливости Гермиона. — Я его нагрела. Я бы предпочла, чтобы ты накрылся половиной этого одеяла…

— Ты подыгрываешь моим родителям.

— А ты думаешь тут случайно так холодно? — изогнула бровь Грейнджер.

— Подыгрывать всё равно не хотел…

— Не валяй дурака. Садись рядом и накроемся. Я всё равно в покрывале…

Пока Малфой размышлял стоит ли снимать ботинки или назло родителям влезть в постель с сильно не любимой ведьмой в них, неловко пристраивался рядом и помогал разобрать верхний слой кокона, Гермиона задела его ладонью. Мужчина дёрнулся, как ошпаренный.

— Мать твою, Грейнджер!

— Прости, — сконфуженно извинилась Гермиона. Насколько же она ему невыносима, что даже сейчас одно её прикосновение…

— Ты же сидела в одеяле, а не в айсберге!

Коснувшиеся кистей Гермионы ладони казались тёплыми. Почувствовав, что с неё стягивают внутренний кокон, ведьма, ещё не поняв, что происходит, засопротивлялась, но Драко был сильней и возможно не понял, что она сопротивляется. Тёплая рука перехватила через спину, замок сошёлся у её живота, бедро согревало более длинное и жёсткое, чем её собственное.

— Проблемы с кровообращением… — пробормотала Гермиона, — после жизни в лесу…

Из-за контраста холода и тепла ведьма вскоре снова заснула.

Пробуждение застало её в компрометирующих тёплых объятиях спящего Малфоя. Вместо праведного возмущения, ведьма позавидовала, что бывают мужчины, которые не выбрыкивают тебя из-под тёплого одеяла и даже весьма упредительно жертвуют явно придавленным плечом ради комфорта дамы…

Не пускают слюну на твою шею.

Да что об этом говорить. Нельзя получить всё. Гермионе бы попасть домой, и она даже не станет сразу пытаться наверстать все дела. Выпьет чашку горячего шоколада, будет долго принимать такую же горячую ванну, а потом заберётся в постель под согревающими чарами со здоровенной маггловской фэнтези-эпопеей…

Судя по ощущениям в желудке, прошли уже сутки. Не хотелось рассказывать Малфою, как она относится к голоду после жизни в лесу. Такие фразы уже звучали неловко. Кажется, после жизни в лесу она стала плохо относиться к любому незначительному дискомфорту.

Гермиона только теперь заметила, что похитители выделили на них двоих одну подушку. Хм. Кажется, всё здесь было далеко не случайно.

— Драко, — за отсутствием возможности следить за сменой суток, Гермиона потормошила его без доброго утра. — А как они планируют узнать, что добились своего?

— Старый домовой эльф, — Малфой потёр глаза, не особо удивляясь пробуждению.

На столике появился бульон в пиалах. Гермиона вздохнула об упущенной возможности попробовать дорогой мягкий сыр на крошечных золотистых крутонах. Дальше воздерживаться от еды было вредно.

Двоим ничего не оставалось, кроме как выпить бульон и вернуться в постель греться.

Через предположительно ещё одни сутки Гермиона сидела в кольце рук Малфоя, про себя составляя производственный акт. Через ещё одни сутки, она сжалась под боком мужчины, обдумывая свою жизнь. Что даже окажись она сейчас там, где хотела, всё равно не смогла бы делать что хотела.

— Малфой. Они нас не отпустят?

Слизеринец покачал головой.

— Сколько времени мы дадим моим друзьям, чтобы найти меня?

Малфой помолчал, прежде чем дать ответ:

— Месяц?

Гермиона задумчиво кивнула.

**

— Смотрю на вас и не знаю, где вам место: в Азкабане или всё-таки в Мунго…

— О чём вы? — Люциус Малфой удивлённо приподнял брови и обернулся к жене: — О чём говорит мисс Грейнджер, дорогая?

— С беременными бывает, — дёрнула изящным плечиком Нарцисса, продолжая лучезарно улыбаться.

— Я не беременная!

— Действительно, дорогая… — поддержал Гермиону Люциус, заглядывая за плечо Драко. — Назовёшь Скорпиусом?

— Гермионе нравится Хьюго, — сообщил Драко, не отвлекаясь от свёртка. — Ты против?

— Нет-нет, — поспешно открестился Малфой-старший, даже приподняв в защитном жесте руки. — Мне нравится выбор мисс Грейнджер. Верно, дорогая?

— Нам очень нравится, — улыбалась Нарцисса, буквально почёсывая узкие ладони от желания взять у Драко свёрток, который он никому пока не стремился передать.

Гермиона представляла, как выскажет всё, что думает, этим людям, но они так ей улыбались, что у неё перемыкало горло.

— Вы думаете, вам это сойдёт с рук? — поразилась ведьма.

— Как пожелаете, мисс Грейнджер, — Люциус держал ладонь сбоку свёртка. — Только выберите кого-то одного, чтобы обвинять.

Едва ли он мог рассчитывать, что это будет не он сам. Гермиона была более чем уверена, что Нарцисса причастна. Выберите одного, как же…

— Хочешь подержать? — Драко не особо концентрировался на происходящем вокруг.

Гермиона не могла отказаться, а со свёртком в руках не могла по-настоящему ругаться. Приблизившаяся Нарцисса вдруг стала гладить её по влажной от испарины голове, а потом вообще поцеловала в висок и щёку.

Требующее отомщения сознание подсказало, как ударить по-другому:

— Я уйду с моим сыном.

— Куда вы хотите, мисс Грейнджер? — Люциус не напрягся, а Нарциссу она не видела за плечом. — За покупками? Драко и Нарцисса составят вам компанию.

— Домой!

— К своим родителям? Это понятное желание… но путешествовать порталом с таким маленьким ребёнком неразумно. Давайте я лучше куплю билеты на самолёт вашим родителям, чтобы они погостили здесь… а уж потом видно будет.

— Вы издеваетесь?!

— Над вами? — изумился Люциус. — Ни в коем случае! Если у вас создалось подобное впечатление, если я вас чем-то ненароком обидел, прошу простить. Я не имел такого намерения.

— Да вы всегда только и имели намерение меня обидеть!

— Простите, должно быть, я был неверно понят, — настаивал на своём вздоре Люциус. — Я всегда очень дорожил вами, а теперь вы мне не менее дороги, чем родной сын.

Гермиона онемела от такого заявления.

— Уйдите.

— Дорогая, мисс Грейнджер хочет отдохнуть, — мотнул головой на выход Люциус. — Что поделать… Может, ты сможешь подержать внука завтра…

Гермиона не дрогнула. Хьюго посапывал у неё на груди. Лично принявший роды Драко до сих пор неверяще смотрел на сына и трогал подушечкой пальца крошечный кулачок.

**

Нарцисса оглянулась на Гермиону и, встретив равнодушный взгляд, уничтожила серый костюм, который пленница носила несколько месяцев, не снимая. Пока помещалась. Потом она носила рубашку Драко, потом расстёгнутую рубашку Драко, благо Малфои стали греть помещение чарами.

Гермиону окружали высокие вазы с неотразимыми розами, белоснежными, розовыми и бордовыми. Все букеты выглядели свежо и роскошно. Драко не отходил, пока она кормила ребёнка. Нарцисса бродила по комнате, чтобы не смущать. Люциус стоял под дверью, которая на самом деле была открыта, но волшебник не казал носа, пока его не позовут.

— Хьюго есть на гобелене? — поинтересовался Драко.

— Конечно, мой дорогой, — мелодично отозвалась Нарцисса. — Именно из-за гобелена мы и узнали о нашем мальчике.

— Моём мальчике, — нахмурила брови Гермиона. — А я вообще-то замужем за Роном.

— Вовсе нет, мисс Грейнджер, — откликнулся из-за двери Малфой-старший. — Вы уже были разведены, когда поселились в нашем доме.

— Что?

— Никакой ошибки. В тот день, когда вы последний раз были в Министерстве, вы настояли на разводе с мистером Уизли.

Малфой сделал паузу, будто брезгливо содрогался от необходимости произносить имя.

— Правда потом многие ошибочно подумали, что вы купили билет на самолёт и улетели.

— Что вы устроили? — поразилась Гермиона. — Почему вы позволяете себе распоряжаться моей жизнью?!

— Вы можете спросить об этом своих родителей.

— Что?!

— Потому что мы вас любим, мисс Грейнджер. Вы часть нашей семьи.

По незаметному знаку Нарциссы Люциус узнал, что ему уже можно войти в комнату. Драко деликатно качал Хьюго в белом одеяльце. Улыбающаяся Нарцисса взяла мужа за локоть.

— Что вы несёте?!

— Ну-ну, мисс Грейнджер, положение делает вас излишне эмоциональной. Только не нервничайте.

— Да вы меня за человека не считали!

— Мы ценили вас превыше прочих и очень рады, что наш сын добился вашего расположения…

— Ничего он не собирался добиваться!

— Как же так, — удивилась Нарцисса. — Ведь он расторг магический брак сразу после вашего развода…

Эта леди играла так, что Гермиона была на грани того, чтобы усомниться в своих мыслительных способностях и поверить, что у неё послеродовая депрессия.

— Прекратите этот фарс, — всхлипнула она. — Прекратите говорить всё это… Я применила Обливиэйт против родителей, они даже не знают, что я существую…

— Мисс Грейнджер, мы наняли специалиста, который снял заклинание, — уверенно заявил Малфой-старший. — Так вы хотите, чтобы я их пригласил?

Гермиона замолчала. Разве можно было верить человеку, который подстроил всё так, что друзья почти год не интересовались её местонахождением?

**

Грейнджеры гуляли по прилегающей к поместью территории. Люциус что-то рассказывал о возможности их возвращения в Англию, поближе к дочери и внуку.

Гермиона наблюдала за их прогулкой с больших качелей. Драко держал её ладонь, Хьюго спал рядом в коляске. Иногда ветер доносил до слуха отдельные слова следующего разговора:

— Мы никогда не думали, что наши дети могут оказаться вместе, — чуть покраснев заметила миссис Грейнджер.

— Ну что вы, — возразил Люциус. — Было понятно, что они друг к другу неравнодушны.

— Это точно, — осторожно допустил мистер Грейнджер. — Но скорее не в положительную сторону…

— Я с вами в корне не согласен, — отрицал Малфой. — Для моего сына ваша дочь самая особенная.

— Это приятно слышать, — кивнула миссис Грейнджер, решив про себя больше не заговаривать на эту тему. — Какая у вас красивая оранжерея!

— Пройдёмте, — оживился Люциус.

— Ты правда считаешь, что твоего отца не стоит сдать в Мунго? — скептически изогнула бровь Гермиона.

— Посмотри как он старается, — мягко откликнулся Драко.

— Это-то и пугает.

**

— Мне необходима работа! — настаивала Гермиона. Она готовилась к яростному отпору, поэтому заранее была раскрасневшаяся и нахмуренная. После огромной паузы на службе, на которую она не могла представить какого-либо серьёзного оправдания, кроме как похищение Малфоями, которым она уже не хотела Азкабана, ей предстояло начинать путь в Министерстве с самого начала и с удвоенным усилием — а это было всё равно что учетверённое усилие кого угодно, кто не являлся Гермионой Грейнджер!

Старшие Малфои молчали. Точнее завис Люциус, и Нарцисса с чашкой чая в руках даже повернулась к нему с вежливо прописанным в ухоженном лице вопросом. Драко не вмешивался, катая Хьюго в коляске неподалёку.

— О, простите, мисс Грейнджер, — отмер Малфой-старший. — Я залюбовался. Вы сегодня прекрасно выглядите. Не правда ли, дорогая?

— Очень хорошо, — тут же подпела Нарцисса, салютуя в чайном тосте фарфоровой чашечкой.

Гермиона открыла рот, но ничего не сказала, предчувствуя, что сейчас будет. Но Малфой и тут её обскакал.

— Правда, Драко?

— Свежий воздух на пользу, — хмыкнул наследник, но его гипер-манипулятивный отец и бровью не повёл и изобразил полную слепоту к намёкам на похищение с целью принудительного размножения.

— О конечно-конечно! Ну теперь мы готовы обеспечить вам сколько угодно свежего воздуха.

Звучало почти как угроза. Гермиона попыталась обнаружить скрытый смысл.

— Материнство к лицу, — улыбалась Нарцисса. — Вы более хорошенькая, чем когда-либо!

А это могло быть скрытым оскорблением.

— Драко! — позвал Люциус. — Подойди… Поцелуй мисс Грейнджер для нас.

Такого ещё не было.

Поцелованная под пристальным вниманием людей, которые были бы последними в списке тех, перед кем она готова была целовать их чистокровного отпрыска, Гермиона постаралась вернуться к первоначальной теме.

— Я хочу вернуться на работу в Министерство!

— О, я помню, что вы с детства демонстрировали тягу к общественной деятельности, — погрузился в ностальгию Люциус, закинув лодыжку себе на колено. — Драко всегда про вас что-нибудь рассказывал… Вот помню проект по освобождению эльфов. Правда здорово, дорогая?

Нарцисса с готовностью заулыбалась.

— Я ведь совсем позабыл вам рассказать, — расчётливый серый взгляд Люциуса сосредоточился на Гермионе. Он собирался выложить козырь. — Я ведь сразу отпустил всех наших фамильных эльфов…

— Сразу — это когда? — холодно уточнила Гермиона, закрываясь за жестом из сложенных на груди рук.

— А когда хотите, — Люциус победно улыбнулся. — Я им заплатил за всё время, что они у нас прослужили. А устроиться обратно как работники — вам это будет интересно — пожелали все. Но история не в этом. Как вы думаете, на что они потратили заработанные деньги?

Гермиона пожала плечами. Было правда интересно.

— Они выкупили нескольких собратьев из Штатов. Ха! Я и понятия не имел, что они поддерживают общение! И теперь они все живут в поместье. Некоторые из них устроились в Министерство, некоторые ещё ищут себя…

В этом раунде победа сохранялась за Малфоями. Гермиона из вежливости села с ними за стол. Нарцисса торжествующе допила остывший чай.

— Я их не могу всех нанять — наши фамильные эльфы начинают нервничать, что им не хватит работы. Понятие конкуренции не было им прежде знакомо… но и я не мог ожидать, что они просто не накупят того, что им подскажет их воображение… Так вернёмся к вашему желанию, мисс Грейнджер. В Министерстве несомненно оценили вашу начитанность, ваше трудолюбие, вашу работоспособность…

Каждое слово — гвоздь в гробик, в который плотно уложились бы стопки бумаги, которыми в Министерстве завалили Гермиону, не давая ей поднять голову от пергаментов, не давая реализовать ни одной идеи, не давая почувствовать результат и не давая наконец ожидать и верить, что прилежность однажды откроет ей путь наверх, в те должности, которые действительно позволяют добиваться чего-то значительного.

— …вашу серьёзность, вашу основательность, вашу способность действовать в кризисной ситуации…

— Дорогой, — мягко притормозила супруга Нарцисса.

— Тяжело остановиться, дорогая. Особенно после всего, что мы слышали от Драко.

— Наш мальчик готов был говорить о мисс Грейнджер днями напролёт, — улыбнулась Нарцисса. — Так приятно видеть его с сыном…

Гермиона невольно обернулась. Драко выглядел умиротворённым. Хьюго крепко спал.

— Учитывая как вас ценят, вам возможно будет не интересно моё предложение…

Люциус конечно же вынудил её потребовать произнести его.

— Институт Салемских Ведьм с уникальной специальностью под ваши интересы.

Гермиона закусила губу. У неё сбилось дыхание. Этот Малфой… стоило ли удивляться, что раньше ему с такой лёгкостью удавалось подкупать чиновников…

— Теоретическую часть вы могли бы пройти дома, воспользовавшись нашей фамильной библиотекой.

Чёртов Малфой!

**

Увлечённый делами растущей семьи, молодой женой, детьми, Гарри заподозрил что-то не то через полтора года. На то, чтобы разобраться и начать поиски, у него ушло ещё несколько месяцев.

В смешанных чувствах он наконец стоял перед вратами Малфой-мэнора. Кованая решётка неохотно поползла в стороны, огласив окрестности зловещим скрипом. Он всё ещё не знал, как повести допрос. Со своим прошлым Малфои только и ждут неоправданных обвинений. Его ждала неприятная встреча…

Обнаружение Гермионы за столиком в саду как ни странно не облегчило задачу. Она сидела на коленях мужчины, и тот гладил её по животу, в котором очевидно помещался ещё один человек, практически готовый присутствовать за столом лично. Они ещё не видели Гарри, и мужчина поцеловал Гермиону в висок.

— Отпусти Гермиону!

— Гарри… — вымолвила подруга, сразу узнав его по голосу.

Поттер с облегчением смотрел на её смягчившиеся черты. Подруга выглядела здоровой. Оставалось выяснить, что происходит, и, зная Гермиону, она непременно ему расскажет…

— Ты обалдел? Ты напугал меня!

— Ты в порядке? — внимательно обратился к ней мужчина, в котором Гарри запоздало опознал Драко.

— Мистер Поттер, — материализовались рядом Нарцисса и Люциус, последний бережно придерживал на боку заспанного белокурого малыша, потирающего кулаком глаз. — Любите вы навести шороху в нашем доме…

— Простите… — выдавил Гарри.

Смешная и трогательная Гермиона в маггловском комбинезоне для беременных неуклюже поднялась, поддерживаемая Драко в тех местах, куда не допускаются руки посторонних, и зашагала к другому ребёнку.

— Нет, дорогая, — отказал ей Люциус. — Тебе нельзя его поднимать… Я посажу его за стол и тогда возись с ним…

Гарри впервые видел, что Гермиона не стала бороться за своё решение, а приобнятая Нарциссой пошагала к столу, где её усадили, как собирались.

— Что происходит? — вяло пробормотал Гарри.

— Мы так рады, что вы нас наконец-то навестили, — защебетала Нарцисса. — Конечно, у нас было не так много общего до определённого времени, но когда Гермиона стала частью семьи, мы рассчитывали, что вы всё-таки появитесь… мы, правда, сейчас в ожидании… но всё равно очень вам рады!

— Часть семьи? — Гарри почувствовал, что ему необходимо присесть. Стул вовремя появился. Поттер не успел заметить, кто именно позаботился о нём. Любая кандидатура была бы удивительной, а Гермионе было не до него — она вытирала мордашку белокурому малышу в пижаме с единорогами. — Вы серьёзно?

— Что может быть серьёзней проклятий на крови, мистер Поттер? — Люциус миролюбиво наблюдал за очевидно внуком. Очевидно, ребёнком Гермионы — что не укладывалось у Поттера в голове. — Моя свояченица вызвала проклятие на свою кровь и закрепила его кровью мисс Грейнджер, используя ритуальный кинжал Блэков. Она своей рукой прервала не только наследие Блэков, но и Малфоев. Только на мисс Грейнджер такая магия не могла повлиять…

— Так вы её заставили, — теперь для Гарри всё сошлось.

— Честное слово, — сорвалось странное с уст Малфоя, — за кого вы нас принимаете? Если бы мы заставляли, эти малыши бы не появились…

Нарцисса шикнула, и Люциус суеверно коснулся губ, будто смыкая их.

Гарри решился пересесть за стол, чтобы видеть лицо Гермионы, но старшие Малфои не отставали от него.

— Мы надеялись, что вы будете крёстным для Хьюго…

— Но… я не получал приглашения, — вынужден был ответить Поттер, отвлекаясь от своей цели.

— Но ведь мисс Лавгуд пришла, — невозмутимо парировал Люциус, присаживаясь за стол рядом с неудивлённой его близкой компанией Гермионой. С другой стороны от неё сидел Драко, и Поттеру оставалось сесть напротив.

О догадливости Полумны Гарри сказать было нечего.

— Однако вопрос всё ещё актуален, — опять не дал заговорить Малфой-старший. — Гермиона, ты хочешь, чтобы мистер Поттер стал крёстным нашему второму малышу?

На какой-то миг Гарри показалось, что он неправильно расставил отношения Малфоев вокруг Гермионы. У него закружилась голова, потом он услышал ровный голос подруги:

— Да, конечно.

Поттер никогда не представлял, что направит палочку на беременную женщину.

— Финита Инкантатем!

— Ну и что ты себе вообразил? — неодобрительно осведомилась Гермиона, беря со стола красную ягоду земляники и отправляя в рот.

— Прости… Заподозрил Империус…

— Это глупо, Гарри.

— Посмотрел бы я на тебя на моём месте…

— О, а я на тебя на моём, — фыркнула Гермиона, закатив глаза и красноречиво отклоняясь на спинку стула. Драко без просьбы поправил ей подушку, и она не повела глазом, как привыкшая к жесту заботы жена.

— Мистер Поттер, будьте добры воздержаться направлять палочку на нашу Гермиону, — пафосно изрёк Люциус, а потом уже оценил двусмысленность фразы. Драко неодобрительно глянул на отца, и тот ответил извиняющимся взглядом.

Нарцисса подкладывала Гермионе самые красивые ягоды с блюда. Хьюго уже знатно перепачкал свою умилительную мордашку, в которой Поттер невольно отмечал черты и Малфоев и Грейнджер.

— Объясни, что произошло, — со вздохом попросил Гарри. — Малфои что, приехали за тобой в Австралию?

— Зачем? — не дал Гермионе ответить навязчивый Люциус. — Мы помогли мисс Грейнджер расторгнуть брак, когда узнали, что она не счастлива в нём…

— Гермиона! — перебил Гарри, желая наконец говорить с ней. — Я знаю, что вы поссорились… но… ведь ничего особенного не произошло? Или я ошибаюсь? И потом Рон сказал, что ты просто добилась развода, даже не сказав ему, и улетела в Австралию к родителям…

— Я не летала в Австралию. Мои родители были под Обливиэйтом и не помнили меня, я не смогла бы к ним прийти.

— Но… — растерялся Гарри. — Были? Не помнили?

— Мистер Малфой нашёл специалиста, который снял заклинание, — спокойно сообщила Гермиона, пытаясь немного оттереть сына салфеткой.

— Прекрасно, — не придумал лучшего комментария Поттер. — Что насчёт той ссоры?

— Да, — подтвердила Гермиона. — Действительно мы поссорились, без серьёзного повода и как всегда. Ничего особенного.

— Гермиона, — глядя ей в глаза выдохнул Гарри, — это нормально, все ссорятся…

— Нет, — вдруг не согласилась подруга. — Мы с Драко не ссоримся.

— То есть? — фыркнул Поттер.

Гермиона вспомнила, как не успела миновать неделя с их общего заключения, а они рассказали друг другу все события своих жизней, чувства, мысли, впечатления от общих знакомых, о том, что больнее всего, о том, что всего приятнее. На очереди были самые сокровенные секреты, но непреодолимой стены между ними уже не осталось, только стены вокруг, которые не мешали обнять, поцеловать, отдаться. Когда Гермиона уже была заметно беременна, Драко стал так заботлив. Она больше не слышала от него ни одного резкого слова.

— Наверное, переросли в детстве.

Поттер так и не мог никак заставить себя покинуть Гермиону и просидел до момента, пока не выдержал самый влиятельный представитель семьи Малфоев — отошли воды. Драко с хладнокровием, не свойственным отцам, унёс Гермиону в дом.

— Надо вызвать из Мунго… — суетился сам Гарри.

— Драко умеет принимать роды, — успокоила Нарцисса, тоже ожидающая под дверью.

— Что? — опешил Поттер.

— Мы ведь говорили, что очень серьёзно относимся к продолжению рода, — напомнил Люциус.

**

— Поверить не могу, что ты ходил туда! — Рон был красный и смотрел в столешницу, теребя связку ключей. — Она правда там?

Молли скрестила руки под грудью. Её позу дублировала Джинни.

— Да.

— По доброй воле?

— Очевидно.

— Предпочла богатенького…

— Для Гермионы это никогда не было причиной.

— Так вроде ей было принципиально не иметь ничего общего с пуризмом и насилием?

— К ней хорошо относятся.

— Двуличные слизеринцы…

— По отношению к ней — нет.

— Они обманули тебя, — попыталась убедить Джинни.

— Не думаю, — мотнул головой Гарри.

На кухне Норы появился и мистер Уизли и присоединился к собранию, встав за спинами дам.

— И она родила ему, — Рон продолжал втыкать нож в собственную рану.

Гарри не мог ему не ответить. Он, конечно, знал, что множество ссор между его лучшими друзьями состоялось по причине нежелания одной отказываться от работы и желания другого иметь семью, как у родителей.

— Да, — Поттер не смог сдержать улыбку, вспоминая, как Малфой вынес показать им девочку.

— Двоих? — становясь опасно пунцовым добивал себя Рон.

— У тебя тоже скоро родится второй ребёнок, дорогой, — Молли постаралась успокоить его, но не похоже чтобы Рон её услышал.

— И бросила Министерство и сидит дома? Лучше бы она улетела в Австралию, — категорично заявил Рон и вышел из молчаливой кухни.

**

Драко сидел на полу у колыбели. Спальню молодой пары освещал лишь зыбкий свет луны, любопытно заглядывающей в большое окно. Гермиона завозилась, просыпаясь и находя его взглядом рядом со своей девочкой, которая ещё не получила имени. Склонялись к чему-то астрономическому, но не хотели повторяться.

— Как она?

— Спит сном здорового ребёнка, — Драко улыбнулся.

— Мне холодно.

Малфой поднялся без лишних вопросов и вернулся в постель, привлекая обнажённую Гермиону к голой груди. Пока младенец лежал совершенно тёплый в своей кроватке, у его матери были прохладные ладони и стопы. Драко дождался, когда они расположатся на нём, и его Гермиона Грейнджер удовлетворённо вздохнёт.

— Ты не сказала. Поттеру.

— И что ты хочешь услышать в ответ на это? — ведьма фыркнула ему в шею, опалив дыханием. Слава Мерлину, хоть где-то она не имела проблем с терморегуляцией.

— Что ты со мной не только из-за манипуляций моих родителей.

— Я с тобой из-за моих детей, балда.

— Из-за моих детей? — повторил Драко.

— Верно.

— Тогда хорошо, — он успокоено прикрыл глаза.