Несколько дней из жизни подростка на Чреве (джен)

『Вступление』

Моно было 12 лет.Он жил на корабле с Шестой,но уже взрослой.Шестая помнила всё,и башню,и её предательство,и то,в кого превратился её друг.Она забрала к себе на корабль Моно,который должен следующим занять пост Тощего человека.Шестая сделала это что бы уберечь его,но она даже не подозревала,как трудно будет воспитывать подростка.

『Глава первая:Побег из каюты』

Моно часами сидел на подоконнике, слушал шумы корабля и откровенно скучал. Он прекрасно понимал, что Шестая держит его взаперти, но вместо детского страха в нём проснулся классический подростковый протест.

В тот вечер Шестая, как обычно, уходила на обход Чрева.

— С места не двигайся, — холодно бросила она, поправляя капюшон жёлтого дождевика. — Опять за забор палубы заглядывал? Сиди в каюте. Живым отсюда никто, кроме меня, не выйдет. Понял?

Моно, развалившись на кровати и подбрасывая в воздух старую шестерёнку, демонстративно закатил глаза под пакетом (хотя Шестая этого и не видела).

— Да-да, «мир — это боль, все хотят меня сожрать», я помню, Шесть. Слышал уже раз триста, — буркнул он ломающимся голосом. — И вообще, мне двенадцать. Я не маленький.

— Сиди на месте — с нажимом повторила она и заперла дверь.

Едва стихли её шаги, Моно вскочил. Дверь давно была для него не преградой — с помощью ржавой отвёртки и подросткового упрямства он научился вскрывать эти замки за две минуты.

«Сама сиди в своей душной комнате», — подумал Моно, натягивая пакет пониже, и выскользнул в коридор.

В этот раз его целью был дальний отсек — мастерская Сторожа. Из вентиляции Моно часто наблюдал за этим странным существом с невероятно длинными руками и повязкой на глазах. Шестая говорила, что Сторож — безжалостный палач, который упаковывает детей в коконы. Но Моно, ведомый подростковым максимализмом, решил: «Она просто преувеличивает. Ей лишь бы всеми командовать. Он просто одинокий старик, у которого хобби — шитьё».

Моно тихо прокрался в мастерскую. Сторож сидел за столом, его длинные, похожие на змей руки ловко перебирали ткань. Он был слеп, но прекрасно слышал.

Хрусть. Моно случайно наступил на старую игрушку.

Длинные руки Сторожа мгновенно взвились в воздух, пальцы судорожно зашевелились, вытягиваясь в сторону звука. Настоящий ребёнок упал бы в обморок от ужаса. Но у двенадцатилетнего Моно вскипела кровь от азарта.

— Эй! Дядь, полегче! — Моно ловко пригнулся, и бледная ладонь Сторожа схватила лишь воздух. — Я просто поговорить пришёл. Чего сразу драться-то?

Сторож издал утробный рык, его руки начали слепо шарить по полу, загоняя подростка в угол.

— Да ладно тебе, я же вижу что ты тут один кукуешь, — Моно запрыгнул на ящик, уворачиваясь от очередного выпада. — Шестая говорит, ты монстр. А по-моему, у тебя просто кризис среднего возраста и проблемы с осанкой. Смотри, что принёс.

Моно залез в карман пальто и вытащил... клубок редкой, прочной шёлковой бечёвки, которую он стащил из каюты Шестой. Он метко бросил его прямо в нащупывающую руку Сторожа.

Длинные пальцы монстра рефлекторно сжались на клубке. Сторож замер. Он поднёс нитки к носу, понюхал и ощупал. Материал был качественным. Чудовище опустило вторую руку и издало озадаченный, уже менее агрессивный звук.

— Во-от, то-то же, — Моно устроился на ящике поудобнее, болтая ногами. — Шестая считает, что всё можно решить только силой и голодом. Но это же тупо. Можно же просто... договориться. У тебя, кстати, изоленты лишней нет? А то у меня пакет рвётся.

Сторож медленно повернул голову набок. Он всё ещё был опасным хищником, но этот странный, дерзкий подросток, который не бежал в панике, а спокойно разговаривал с ним, явно сломал его привычные алгоритмы охоты. Огромная рука потянулась к столу и выудила оттуда моток старого скотча, толкнув его в сторону Моно.

— О, от души! — Моно поймал моток. — Ну что, мир? Расскажешь, как ты эти узлы вяжешь? А то мне для побегов надо...

В этот момент двери мастерской с грохотом разлетелись. На пороге стояла Шестая. Её дождевик бешено развевался, а вокруг тела пульсировала такая мощная чёрная магия, что лампочки под потолком начали лопаться одна за другой. Её взгляд обещал Моно долгую и мучительную лекцию (или что похуже).

Сторож, почуяв хозяйку корабля, тут же сжался и попятился к своим коконам.

Моно тяжело вздохнул, наматывая скотч на руку, и повернулся к Шестой:

— Ну и чего ты злишься? Мы просто общались. Ты вечно всё усложняешь, Шесть! Обязательно было дверь ломать?