Становление архимагом. Начало. (джен)

Когда-то, в незапамятные времена бог создал людей и, наверное, тогда же он наделил некоторых из них магией. При этом, вручив им сей дар, он, почему-то, не дал одарённым умения её интуитивного использования. Ну, чтобы люди могли магичить как... дышать, например. Поэтому, чтобы успешно использовать магию людям наделённым ею, пришлось пройти длинный и трудный путь, полный проб, ошибок и даже катастроф. И только после того как этот процесс более или менее но, упорядочился, и маги поняли как делать можно, а как лучше даже и не пытаться, среди них нашлись те кто додумался до создания школ. В первую очередь для того чтобы юные волшебники не причиняли вред себе самим и окружающим.

Но главным, при этом, было то, что им указывали путь по которому юным магам предстоит следовать, чтобы не наступать на те же грабли, как это делали их предшественники и двигаться дальше. И чтобы, в итоге, заполучить возможность вырасти не просто в сильного, а в очень и очень сильного мага. Но, только указать, а не тащить их насильно, за уши. Потому что маги, как и люди этой самой магией не обладающие, тоже различались своими характерами, работоспособностью, выносливостью и так далее.

Да и лентяи среди магов тоже были, которые считали что напрягаться совершенно не нужно, потому и так сойдёт. А так же, были и такие кто сначала работал не покладая рук, но дойдя до определённого уровня останавливался и дальше жил почивая на лаврах. И лишь единицам удавалось достичь по настоящему выдающихся результатов, когда всё что им было нужно, так это только пожелать, чтобы что-то сделать. Причём задействуя только желание и собственную магию без всяких там волшебных палочек, жезлов, посохов и прочих костылей.

А уж чего они в тот момент желали зависело только от их фантазии. И одним из тех кто мог внести изменения в реальность всего лишь своим желанием и магией был Гарри Джеймс Поттер. Но речь пойдёт не о том чего он мог нажелать, нет, она будет о том с чего для него начался его путь, что сподвигло его становлению настоящим волшебником и не оставило на уровне придатка к своей волшебной палочке, чем, признаться, грешило преобладающее большинство наделённых магией.

Причём, если разбираться, то путь этот должен был начаться ещё первого сентября девяносто первого года, когда Гарри отправился в Хогвартс, школу чародейства и волшебства. Должен был бы, но... не начался. Были на то причины, по которым он первые два года больше дурака валял, чем магии нормально учился. Даже несмотря на смертельно опасные приключения в которые его втягивали. Что в конце первого года его обучения, что второго. Правда, истины ради следует сказать, что Гарри и сам был мальчиком... шилопопым, так что сказать что его втягивали без помощи самого Поттера было бы не совсем корректно. Впрочем и об этом речь тоже не пойдёт, а о том что же его, так сказать, сподвигло, чтобы взяться за ум и достичь, в итоге, тех высот до которых он, таки, добрался.

Тут, правда, нужно предварительно рассказать вот ещё о чём. Хогвартс был школой британской и по их магобританским законам учиться туда приглашали только когда ребёнку уже исполнялось полных одиннадцать лет, не ранее. И если будущий ученик рождался и жил в так называемом магическом мире, то и проблем не было. Знал он заранее и о том что он маг, и о том что в одиннадцать лет он поедет в Хогвартс, а вот если такой ребёнок рождался в семье обычных людей, то и не знал он ничего ни про магию, ни про Хогвартс, ни о том что он сам волшебник. А всё потому что маги жили обособленно и их основным законом был Статут о секретности. В общем, прятались они от обычных людей.

И тут может невольно возникнуть вопрос, а почему такой ребёнок, не знающий ничего о Хогвартсе, попадая туда не окунался с головой в изучение магии? Почему тот же Гарри, выросший среди людей не обладающих магией так не поступил? Может быть потому что для этого, всё-таки, был нужен так называемый живительный пендель? Кто ж его знает-то? Правда, для того чтобы магии не просто учиться, а жить ею, наверное, нужно было стать кам-то вроде её фаната. Как его друг Рон, который фанател от от спортивной игры под названием квиддич вообще, и от своей любимой команды «Пушки Пэддлс» в частности.

Так вот, как и почему Гарри Джеймс Поттер окунулся в изучение магии с головой и стал немного её фанатом и пойдёт наша речь.

Но перед этим нужно снова немного отвлечься и пояснить ещё кое-что. Получалось, что дети выросшие в обычном мире, как уже говорилось, до одиннадцати лет ничего не знали о магии и, по сути, были предоставлены сами себе. Но, тем не менее магия у них нет-нет да и проявлялась в виде детских магических выбросов и тут всё зависело от мировоззрения их родителей или опекунов. Ведь люди-то разные бывают и если родители были умными и здравомыслящими, то для детей это был плюс. А вот если родители или опекуны были зашоренными и узколобыми фанатиками, боящимися всего непонятного, то жизнь такого ребёнка могла превратиться в ад и была очень большая вероятность что не доживёт он до поступления в школу.

Вот именно в такой семье Гарри и жил до Хогвартса несмотря на то что родился он у вполне себе магических родителей. Но, вышло так что его папа с мамой были убиты одним магическим террористом, когда ему был всего год с небольшим, а самого Гарри, типа, спрятали в семье у его немагических родственников. Глава которой, Вернон Дарсли просто боялся и ненавидел всё непонятное, выходящее за рамки обыденности, а его жена Петуния — родная сестра мамы Гарри — ещё и завидовала так называемой чёрной завистью, что у её сестры этот дар проявился, а у неё нет и перенесла эти чувства на её ребёнка, который тоже оказался магом.

В общем, не лучшая жизнь была у Гарри до Хогвартса, как собственно и на каникулах, которые он вынужден был проводить в доме своих родственничков. Прямо как в этот раз.

И может быть эти каникулы прошли бы так же как и предыдущие, и сам Гарри так и не получил бы живительного пенделя, если бы в гости к Дарсли не нагрянула Марджори, сестра Вернона.

Была она женщиной грубой, неделикатной и никогда не стеснявшейся высказать своё мнение. Особенно когда выпивала. А мнений у неё всегда было два, одно её, а другое неправильное. А уж как она не любила самого Гарри, так это и словами не передать. Правда до ненависти у неё не доходило, но презирала она его и гнобила от всей своей души. И каждый её приезд в гости к брату был для Гарри самой натуральной моральной пыткой, а ещё она, порой, натравливала на него своих бульдогов, разведением которых занималась.

Кстати, дядя Вернон и тётя Петуния тоже не очень любили когда к ним в гости приезжала Марджори, потому что её появление можно смело было приравнять к какому-нибудь стихийному бедствию. В общем, вносило её появление разлад в ту размеренную жизнь которой они жили и чтобы им самим было в такие моменты полегче Вернон и Петуния, выражаясь фигурально, бросали Поттера под танки. Ну, или выставляли его щитом между собой и Мардж.

Так же они поступили и сейчас, и может быть Гарри и смог бы, как обычно, претерпеть её визит, если бы в этот раз Мардж не превзошла саму себя. А ещё, если раньше Гарри мог хоть куда-то удрать, типа, с поручением, то в этот раз так не получалось. Сейчас Мардж с утра и до позднего вечера не выпускала Поттера из поля зрения и третировала его, третировала и ещё раз третировала.

Но... Гарри держался, потому как заинтересован был. Так вышло, если не вдаваться в подробности, то сейчас у них с Верноном был договор, что если Поттер выдерживает визит Мардж, то дядя подписывает ему один документ. Конечно, этот самый документ не был жизненно важным, но, весьма полезным для него, на данном этапе. И всё шло к тому что он, договор, будет выполнен если бы Мардж не вспомнила что у Гарри родители были. Ведь не появился же он из ниоткуда.

А вышло как? А получилось, что дня через три, после приезда Мардж случилось то, о чём собственно и пойдёт речь. В тот вечер почти все обитатели дома номер четыре по улице Прайвет Драйв сидели за обеденным столом, кроме Гарри. Он же выполнял роль официанта или точнее подавальщика. Потому как с нормальным официантом не обращаются, типа, «Принеси, подай, не мешай, пошёл на фиг».

И именно тогда, после того как Вернон с сестрой выпили по паре-тройке рюмок бренди, Мардж принялась, типа, утешать брата и вспомнила, вдруг, о родителях Поттера. «Ты не виноват, Вернон, что мальчишка неисправим, — говорила она. — Что поделать, коль он уже родился с гнильцой. Всё дело в наследственности. Яблочко от яблони недалеко падает». И Гарри начал злиться. Нет он и так-то был постоянно зол из-за её вечных необоснованных придирок, но в тот вечер она, затронув родителей, перешла определённую черту и Гарри не смог не сорваться.

А эта её фраза про гнильцу и яблочко заставила его сжать в кулаки подрагивающие руки и опустив голову уставиться в пол, потому как глаза его, выражаясь фигурально, были готовы начать метать молнии.

А Мардж, тем временем, подумав что бренди ею выпито было маловато решила, как говорится, заполировать это дело ещё и винишком. Она налила его в бокал и провозгласила: «С собаками тоже всегда так. У дурной суки — дурные щенки!». Но едва она произнесла эти слова, как бокал в её руке взорвался. Мардж заморгала, что-то бормоча, а по багровому лицу потекло вино.

— Мардж! — запричитала тётя Петуния. — Мардж, ты жива?!

— Да не волнуйся, Петуния, — она вытерла лицо салфеткой, — я просто очень сильно сжала бокал. На днях у полковника Фабстера точно так же перестаралась.

Но Вернон с Петунией не сводили глаз с Гарри. Очень уж напряжённым он выглядел. И, если бы Вернон сообразил что от такого Гарри можно ожидать чего угодно, то он прогнал бы его в комнату и ничего бы не произошло. Но, Вернон тоже успел выпить и разум его слегка затуманился, поэтому если он и сообразил то не сразу и упустил время. А Мардж, как ни в чём не бывало продолжила, плеснув себе ещё бренди, раз уж вина выпить не удалось.

— А я ведь совсем ничего не знаю про его папашу, — махнула она рукой в сторону Гарри. — Кем хоть он был-то?

— Ну... он не работал, насколько я знаю, — тяжело вздохнув, дядя покосился на Гарри. 

— Неудивительно. Бездельник! — Она вытерла подбородок рукавом пиджака. — Нищий дурак, который…

Вот эти-то её слова и поставили в их разговоре в Верноном ту самую точку, которую обычно называют «Точкой невозврата» и после которой события несутся вскачь. Что выливается, например, в восстания рабов или бунт угнетённых.

«Заткнись, сука!!! — заорал молчавший до этого Гарри, которого окончательно взбесила Мардж. — Да ни ты, ни твой грёбаный братец нихрена не знаете про моего отца, а сидите тут пасть раскрываете... Уроды!». И добавил через мгновение, прямо в ошарашенные лица родственничков чуть более спокойно: «А единственная дурная сука за этим столом, так это твоя сестрица, дядя. И очень здорово что у неё детей нет, а то представь себе какие бы выродки на свет повылезли».

Вот дальше-то и случилось событие давшее толчок к магическому росту Гарри и становлению им, в итоге, тем кого условно можно было бы назвать архимагом. А получилось как? Вернон услышав такое оскорбление в адрес сестры, да ещё и разгорячённый алкоголем, тоже взбеленился. «Что-о?! — заорал он, вставая из-за стола. — Да я тебя...», — и ринулся к Гарри. А вид взбешённого Вернона был страшен. Ну, сами представьте несущегося на вас здоровенного, по сравнению с Гарри, мужичину с перекошенным от ярости красным лицом и налитыми кровью глазами. А ещё он руки выставил вперёд и пальцы скрючил, как будто бы это были когти большущей хищной птицы.

Разумеется, Вернон ни в какое сравнение не шёл с василиском, огромаднейшей пятнадцатиметрой змеюкой с которой Гарри столкнулся не так давно, но внушал дядя тем не менее, внушал. Так что, сначала испугался Поттер, конечно, не на шутку но тут же и разозлился ещё больше и очень сильно пожелал, чтобы Вернон оказался от него как можно дальше. Правда выразилось это мыслью: «Что б тебя раздуло!» и... магия откликнулась на его пожелание.

В итоге, Вернон сделал шаг, второй, третий, а на четвёртом он забуксовал. Нет, ноги-то его так и двигались, но только к Гарри это его не приближало ни на сантиметр. И всё потому что стал он надуваться как воздушный шар и подниматься в воздух, становясь с каждым мгновением всё больше и больше. А затем Гарри указал на него пальцем, как указкой, и махнул рукой указав на приоткрытое окно, в которое Вернон вылетел со скоростью парового баркаса. И даже как-то умудрился протиснуться не сломав при этом раму. После чего наступил черёд Марджори. Поттер повернулся к ней и на сей раз указал пальцем уже на неё. И через краткий промежуток времени в полёт отправилась ещё и она, вслед за братом, тоже начав надуваться.

Дальше, в комнате на некоторое время установилась тишина, но ненадолго, потому что Гарри повернулся лицом к тётушке и... зашипел по-змеиному. Разумеется, для тех кто не знал в чём дело, его шипение слышалось бессмысленным набором звуков, наводящим, впрочем, сильный страх на тех к кому с таким шипением обращались. А на самом деле это было не просто шипение, а змеиный язык или парселтанг на котором Гарри умел разговаривать. Дар магический у него такой имелся. А почему он зашипел? Да потому что у его тётушки была длинная шея и в этот раз она представилась Гарри, как готовая к броску змеюка, поэтому он непроизвольно на парселтанг и перешёл.

Ну, оно и понятно, почему так получилось, ведь осознание тётушкой того, что её племянник только что раздул и отправил в полёт и её мужа, и его сестру, явно не прибавило к нему любви с её стороны или, хотя бы, симпатии. И Петуния, по привычке, приняла грозный вид и хотела наорать на Гарри, чтобы он вернул всё как было, но когда он зашипел, то тут же как будто бы сдулась, стала ниже ростом и... наверное, у неё сработал инстинкт самосохранения.

— Э-э-э... Что ты сказал? — спросила тётя, поглядывая на него с опаской.

— Я говорю, — Гарри перешёл на английский, — что я, пожалуй, больше не буду злоупотреблять гостеприимством этого дома. — Слово «гостеприимство» он выделил интонацией. — И, кстати, если вы не хотите видеть меня как минимум до следующего лета, то подпишите одну бумагу.

Бумага, о которой он завёл речь как раз и была тем самым документом насчёт которого он договаривался с дядей. А почему он не попросил тётю сразу же? Да потому что она бы точно не подписала, настолько она не любила племянника и завидовала его магическому дару, как и тому что был таковой у его мамы, в своё время. А вот с Верноном этот вопрос, пусть и со скрипом, но решить было можно. Впрочем, прямо сейчас это уже не имело значения, поэтому перепуганная тётя быстро подписала то, что было нужно Гарри.

После чего он покинул дом своих родственников пообещав что и Верноном, и Мардж вскоре займутся и перебрался в паб под названием «Дырявый котёл», в котором и обосновался до конца лета. Были там на втором этаже комнаты, которые можно было снять на некоторое время, вот Гарри этим и воспользовался.

И уже на следующий день, переночевав в «Котле» и выйдя через его задний двор в магический квартал, он отправился в кафе-мороженое. Хозяином которого был Флориан Фортескью и мороженое было вкуснейшим. Вот там-то Гарри, взяв себе порцию и устроившись за столиком, задумался о произошедшем в доме у родственничков и ещё о том, что никто ему за это ничего не предъявил. Хотя, если рассуждать, то не за что было, да и встретивший его вчера вечером министр Фадж тоже ничего про это не сказал. И на вопрос Гарри, мол, почему так, Фадж пояснил, что его колдовство подпадает под категорию спонтанного магического выброса, а раз так, то и говорить не о чем.

Вот Гарри и задумался. И о произошедшем в доме у Дарсли, и о разговоре с Фаджем. «Хм-м... Спонтанный выброс, говорите? — рассуждал он. — Но... странно получается, ведь если мне почти тринадцать, то и никаких выбросов, тем более спонтанных, быть у меня уже не должно. Это только у детей бывает, которым ещё и одиннадцати нет. Ну, по крайней мере нам так в школе объясняли. В общем, что-то тут не то».

А объясняли им, в школе, что с одиннадцати лет в Хогвартс принимают как раз из-за того, что к этому возрасту магическая система ребёнка, развивается и приходит к состоянию устойчивости. И что детских, спонтанных магических выбросов уже быть не должно.

«Но, если это был не спонтанный выброс, — рассуждал Гарри, — то... что же это было? Разве что невербальное да ещё и беспалочковое колдовство, а по другому я, пожалуй, и не объясню. И, если это так, а по другому я считать не буду пока не доказано обратное, то нужно будет как-то этому научиться и как можно быстрее. А вот когда я этому научусь, то...». У него даже на некоторое время дух захватило едва он себе перспективы представил, впрочем Гарри быстро успокоился и решил, что, пока, так сказать, лошадей гнать не будет, а нужно разузнать что к чему и возможно ли такое в принципе.

Приняв решение, Гарри, для начала, взял ещё порцию мороженого и снова усевшись за столик рассуждать. И, если с тем, что делать он вроде бы определился, то теперь нужно было понять, а начинать-то с чего. «Ну, и с какой стороны мне к этому подступиться? — рассуждал он. — А то намечтал себе с три короба, а чем заняться в первую очередь я пока не представляю. Хм-м... А не попробовать ли мне... Для начала...».

Вспомнилось Гарри в тот момент как Хагрид, забирая его с островка, колдовал своим зонтиком не произнеся при этом ни одного слова. «Да, с этого, пожалуй, я и начну, — решил Гарри. — А ещё... не позвонить ли мне Гермионе, чтобы уточнить, глядишь, имеются на этот счёт какие-то книги с методикой обучения невербальному колдовству. И если у меня получится колдовать без слов хотя бы к концу этого года, то... То тогда это может не совсем приятно удивить мистера Блэка, если мы, конечно, с ним встретимся». А Сириус Блэк, по словам министра, был беглым зэком, умудрившимся удрать из магической тюрьмы под названием Азкабан, как раз этим летом. И специально чтобы грохнуть его, Гарри Поттера. Ну, по крайней мере министр был в этом точно убеждён.

А ещё, попутно в голове у Гарри прочно угнездился вопрос. Нет, ну почему так-то? Почему только проучившись два года в Хогвартсе он задумался о том, что будучи магом, он тем не менее продолжает позволять вытирать об себя ноги своим родственничкам вне школы, и прочим разным мудакам во время пребывания в самой школе? «Впрочем, — решил он, — с этими вопросами я разберусь чуть позже, просто буду иметь их в виду, а пока... хм-м... а как мне позвонить Гермионе? Ведь номера их телефона-то я и не знаю».

Но как только Гарри об этом подумал, как прямо на столик за которым он сидел приземлилась его сова, Хедвиг. Которая, помимо всего прочего могла и почту доставить. Использовали маги сов в качестве почтовых птиц. «Вот я тормоз, — подумал Поттер, — про неё-то я и забыл». Дальше он водрузил сову себе на плечо и отправился обратно к себе в номер, разговаривая с совой по дороге. «Хедвиг, — говорил Гарри, — это хорошо что ты мне напомнила какой у тебя бестолковый хозяин. Нет, ну надо же было забыть о таких элементарных вещах, что письмо ты доставить можешь. И что бы я без тебя делал? Впрочем, ладно, пошли к себе, ты пока поспишь, а я домашкой займусь. А вечером я напишу Гермионе и ты к ней с письмом слетаешь. Ну, а дальше мы определимся».

Вот с этого и начался для Гарри путь его становления настоящим магом.