Восстань, погасшая душа! (джен)

Тысячи жизней. Десятки тысяч смертей. Всё ради этого момента.

Я стоял в самом сердце Древа Эрд, перед расколотой статуей королевы Марики, которая одновременно была и тюрьмой, и алтарем. В моих руках, покрытых шрамами от ожогов, разрезов и скверны, сияли собранные Руны. Осколки Порядка, которые я вырывал из трупов полубогов.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим, сводящим с ума шепотом самого пространства. Я устал. Уже не осталось эмоций, только звериный инстинкт довести дело до конца.

Стать Владыкой. Прекратить этот бесконечный цикл боли.

Я протянул руки к парящему в воздухе расколотому Кольцу Элден. Руны в моих ладонях завибрировали, откликаясь на зов своей сути. Последняя руна легла на место. Я чувствовал их вес — тяжесть богов, их амбиций и их безумия. Мои пальцы, покрытые слоями запекшейся крови и пепла, коснулись ледяного золота Кольца Элден.

Я должен был стать Владыкой. Я должен был положить этому конец.

Кольцо Элден не починилось. Оно сдетонировало.

Сначала была беззвучная вспышка. Мир вокруг Древа Эрд мгновенно превратился в чистое, жидкое золото, а затем это золото почернело. Пространство закричало.

Меня не просто убило. Меня вышвырнуло. Я летел сквозь бесконечный коридор из чистой тьмы и пронзительных игл света. Мириады звезд вытянулись в бесконечные линии, прошивая мое сознание насквозь. Боли не было — была лишь чудовищная, невозможная скорость, от которой само мое существование должно было рассыпаться в пыль. Но я не рассыпался. Я привык удерживать свою суть, даже когда меня рубили на куски. Я цеплялся за себя, пока безумный поток времени и пространства волок меня в никуда.

Удар.

Воздух выбило из легких. Я рухнул на что-то твердое, мокрое и холодное.

Тьма — первое что я заметил. Сверху падала вода, будто дождь. Запах… странный. Ни крови, ни гнили, ни благовоний Древа. Пахло сыростью, жженой резиной и чем-то приторно-мирным.

Я попытался подняться, но мои руки… они были не моими. Тонкие, слабые, лишенные привычной мощи. На лице — какая-то нелепая конструкция, впившаяся в переносицу.

Очки? Зачем? Я с ними вижу хуже! Я смахнул их и мир вокруг прояснился.

Сердце в груди частило, как у загнанного зверя. Это было тело тщедушного, напуганного ребенка. Где мои доспехи? Где тяжесть моего посоха? Где накопленная сила тысяч побежденных врагов?

Я перевернулся на спину, тяжело дыша и постарался рассмотреть все получше. Вокруг — странные каменные коробки, одинаковые, безжизненные. В памяти шевельнулось что-то далекое, из той жизни, которую я почти забыл в Междуземье.

Но это было неважно. Важна была опасность. А она была, и близко.

Я почувствовал её кожей. Холод. Пробирающий до костей, неестественный, высасывающий тепло из самой души. Так пахнет только истинная Смерть.

В паре метров надо мной метнулась рваная черная тень. Фигура в капюшоне, будто сотканная из гнилой ткани и ночного кошмара. Она издала хриплый, хлюпающий звук, похожий на последний вздох утопленника, и… резко отпрянула, словно обжегшись о меня. Тварь взмыла вверх, её капюшон дернулся, и она почти в панике рванула прочь, растворяясь в небе над домами.

Она почувствовала, что внутри этого слабого сосуда сидит не жертва. Но была и вторая.

Чуть дальше, в узком проходе, зажатая между заборами, копошилась еще одна такая же тень. Она склонилась над кем-то большим, бесформенным и воющим от ужаса. Я видел, как из-под рваного савана высунулась склизкая серая рука, вцепившись в плечо лежащего на земле парня.

Тень медленно опускала голову к его лицу, готовясь забрать то единственное, что у него осталось. Мой разум еще не понимал, где я. Память была в клочьях. Но инстинкты, вбитые тысячами костров и смертей, сработали мгновенно. Враг. Он пирует. Он беззащитен в своем голоде.

Я попытался призвать внутренний свет, привычный ток магии, который раньше заставлял звезды падать с небес. Тело отозвалось резкой, обжигающей болью, словно по венам пустили битое стекло. Но магия была там. Она была частью меня, и никакая смена миров не могла её отнять.

Я с трудом сел, сжимая кулак. Пусть это тело слабое. Моя воля — нет.

— Пошел… вон… — прохрипел я чужим, ломким голосом.

Я судорожно шарил по земле в поисках оружия, но пальцы находили лишь грязь и мокрую траву. Моего посоха не было. Моей силы не было… или мне так казалось?

Я закрыл глаза, вызывая в памяти формулу самого простого заклинания. В Междуземье без посоха это было невозможно, но здесь… здесь сама реальность была податливой, как сырая глина. Я почувствовал, как внутри закипает холодный синий огонь. Он не нашел выхода через привычное дерево карианского посоха, и вместо этого хлынул через мои вены к самым кончикам пальцев.

Адская боль прошила руку — это тело не было готово к такому давлению. Но мне было плевать. Я сжал кулак, и между пальцев брызнули искры чистого, первозданного света, на лету превратившиеся в острые копья. Фигуры в капюшонах испуганно отлетели и зависли. Так, с магией рисковать не стоит без посоха. Но если молитва…

Я поднял руку, вызывая печать — и она появилась!

Черный Клинок.

Привычные очертания огромного меча, сотканного из красного и черного пламени, возникли в воздухе. Я замахнулся, целясь в ближнюю фигуру.

Удар, перекат!

Она издала не то визг, не то какой-то скрип — и улетела прочь. Вторая поспешила за ней.

Сдаетесь? Слабаки!

Клинок пропал. Рука нещадно болела. Трудно без посоха… Я огляделся. Очертания привычного мира двадцать первого века… как давно я этого не видел. Я уже и забыл, как всё это выглядит. Но… разве это — награда за восстановление Кольца Элден? Я должен был стать владыкой, а меня вернули обратно.

Или нет?

Что это за призраки в черном? Такого в моем родном мире вроде бы не было. Да и в Междуземье я не помню таких врагов. А там были твари всякие, и похуже.

Я подошел к лежащему парню. Он скорчился на земле, его трясло. Но вдруг я услышал за спиной громкий топот. Резко обернулся. Пыхтя, к нам торопилась какая-то старуха в матерчатых шлепанцах.

— Гарри! Где твоя палочка, глупый мальчишка! — заорала она. — Может, здесь и другие рыщут!

Гарри? Это она меня так назвала?

— Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера! — продолжала она.

— Кого? И кто вы? — прохрипел я.

— Гарри, ты совсем головой подвинулся? Я Арабелла Фигг, твоя соседка. Ох, чертов Флетчер! У него, видите ли, встреча с кем-то насчет котлов, которые свалились с чьей-то метлы! Я ему говорила, что шкуру с него спущу, если он отправится, и вот пожалуйста! Дементоры! Хорошо еще, я мистера Лапку привлекла! Но нам тут некогда стоять и разговаривать! Скорей, я должна привести тебя обратно! Какая беда, какая беда! Убью его, точно тебе говорю!

Убьет она… Она ходит с трудом, убивать она собралась. Но дементоры… Что-то знакомое…

— Но, к счастью, я велела мистеру Лапке дежурить на всякий случай под машиной, и он прибежал ко мне с этой новостью, но, когда я дошла до твоего дома, тебя уже не было… А теперь… Ой-ой-ой, что скажет Дамблдор! Эй, ты! — крикнула она парню, все еще лежавшему на земле. — Живей поднимай свою толстую задницу!

Дамблдор? Откуда я помню это имя?

— Вы знаете Дамблдора?

— Еще бы я не знала Дамблдора! Кто его не знает? Но пошли же! Если они вернутся, от меня помощи не жди, я в жизни даже чашку чая не трансфигурировала!

Она нагнулась, взялась сморщенными руками за одну из массивных рук лежащего парня и потянула.

— Вставай, никчемная ты колода, вставай!

Но парень то ли не мог двинуться, то ли не хотел. Он по-прежнему лежал на земле и дрожал, лицо пепельно-серое, губы туго сомкнуты.

— Палочка твоя где? —

— Палочка?

— Волшебная палочка! Да приди ты в себя наконец! Вон же она, там лежит — она указала на место, где я пришел в себя.

Я подошел — эта? Я поднял полированный деревянный стержень. Ничего похожего рядом не валяется. Да, выглядит как-то… просто.

Волшебная палочка? Дамблдор? Гарри? Дементоры? Неужели…

Тем временем старушка безуспешно пыталась поднять лежащего на земле парня на ноги.

— Дайте лучше я.

Я взял его за руку и потянул. С колоссальным трудом удалось поставить эту тушу на ноги. Я перекинул его увесистую руку через плечо и, пригибаясь от тяжести, потащил к выходу из переулка.

— Держи палочку наготове, — предупредила она, когда они пошли по улице Глициний. — Забудь про Статут о секретности, так и так придется расплачиваться, семь бед — один ответ. Вот тебе и разумное ограничение волшебства несовершеннолетних… Этого-то Дамблдор и боялся… Что это там, в конце улицы? А, всего-навсего мистер Прентис… Не убирай палочку, не убирай, сколько можно повторять, что от меня пользы никакой.

Толку от этой палочки… Я еще раз посмотрел на нее: она выглядела слишком хрупкой для настоящей магии. Но если призраки вернутся — молитв хватит. Это уже проверено.

Миссис Фиг тем временем, несмотря на собственные призывы о осторожности не затыкалась.

— …но Дурсли ни за что не стали бы пускать тебя ко мне, если бы видели, что тебе у меня весело. Нелегко все это было, ты уж поверь… Батюшки мои, — сказала она трагическим тоном, опять заламывая руки, — когда Дамблдор про это услышит… Как мог Наземникус уйти, он должен был дежурить до полуночи! Где он? Как я сообщу Дамблдору? Ведь я не могу трансгрессировать…

Наконец появился этот Флетчер, которого она до этого поносила. Это был подозрительный тип с бегающими глазами. Они быстро заспорили о том что он покинул пост, про какие-то котлы, затем она заставила его отправится к Дамблдору, и он с хлопком исчез. Кажется это называется аппарация? Откуда я это знаю?

Мы дошли до дома.

Тисовая улица… Дом четыре… Гарри… Волшебная палочка… Дамблдор… Аппарация…

Я не в своем изначальном мире. Я в мире Гарри Поттера. И не просто в этом мире — я сам Гарри Поттер.

Что это за безумие? Разве это награда за всё, через что я прошел? Или это последнее коварство королевы Гнили?

Тем временем мы зашли в дом. Миссис Фиг что-то говорила, но я, погруженный в свои мысли не слушал. Она хотела уйти, но Дурсли (теперь я вспомнил их фамилию) о чем то с ней разговорились.

В доме начался хаос. Дурсли все кудахтали над Дадли. Я усадил его на диван и сам рухнул в кресло. Значит Гарри Поттер… В мире где я родился это были просто книги и фильмы. И не сказать что я был фанатом — фильмы смотрел всего один раз и не пересматривал, так же с книгами — прочитал когда был пик популярности, и все. А когда я попал в Междуземье — так и почти забыл. Кто же знал что мне это понадобится для выживания?

— Какие еще даментёры?! — взревел дядя Вернон.

— Это жуткие существа, которые высасывают счастье! — визжала миссис Фигг. — И Гарри защитил вашего сына! Гарри! Почему ты молчишь?

Мне было все равно на их ругань. Надо понять как я тут оказался… Или важнее вопрос — что делать дальше? Но меня в покое не оставляли.

— Совы! — взревел дядя Вернон и с силой захлопнул окно. Жила на его виске зло запульсировала. — Опять эти совы! Никаких сов в моем доме я больше не потерплю!

Мне на колени упал какой-то конверт. Адресовано Гарри Поттеру, то есть мне. Я вскрыл и бегло прочитал. Там говорилось что за незаконное применение волшебства (некое заклинание Патронуса, которое я не помню чтобы вызывал) меня исключают из Хогвартса и сейчас придет некий представитель который сломает мою волшебную палочку. Кроме того, меня ждут дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра.

В какой книге это было? В четвертой или пятой? Нет, четвертая вроде про кубок, и там вроде с квиддича начиналось... Пока я об этом думал, Вернон продолжал кричать. Как он меня отвлекает!

— Я пойду, — коротко сказал я и встал. Я инстинктивно знал, где моя комната.

— Куда это ты намылился? — заорал дядя Вернон. — Я еще не закончил!

— Уйди с дороги! — сказал я. Мой голос впервые прозвучал привычно. Спокойно, глухо, без подросткового надлома.

Дядя Вернон застыл. В его глазах читался животный ужас. Он смотрел на меня так, будто увидел привидение, и даже не заметил следующую сову, которая швырнула мне конверт чуть ли не в лицо. Я поднял конверт

Гарри!

Дамблдор только что прибыл в Министерство и пытается все уладить.

НЕ ПОКИДАЙ ДОМА ДЯДИ И ТЕТИ. НЕ СОВЕРШАЙ БОЛЬШЕ НИКАКОГО ВОЛШЕБСТВА. НЕ ОТДАВАЙ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ.

Артур Уизли

Артур Уизли… Уизли… Я помню Рона, а кто такой Артур. Брат? Нет, кажется отец.

Дядя Вернон продолжал смотреть на меня с ужасом, но я уже поднялся к себе. Тетя Петунья причитала над Дадли, который пришел в себя и начал что-то говорить. Что-то кудахтала Миссис Фиг, но я уже поднялся к себе в комнату.

Вроде моя комната. Вижу впервые — но ощущение будто я тут живу не один год. Я отбросил письма на тумбочку, сел на кровать, задумался. Но мысли снова прервали — кто-то стучался в окно. Сова. Я открыл. Снова письмо с призывом не выходить из дома, в этот раз от Сириуса Блэка. Это кто? Появилось несколько воспоминаний — теплых, хороших, наполненных благодарностью и надеждой. Да, точно — крестный же…

Я отбросил и это письмо на тумбочку, снова сел на кровать. Значит, я пешка в чьей-то игре. Беднягу Поттера всегда держали в неведении. Но я — не он.

Внизу еще долго о чем то препирались, раздался какой-то уж совсем громкий голос

— НЕ ЗАБЫВАЙТЕ МОЙ НАКАЗ, ПЕТУНЬЯ —

После чего внизу наконец-то успокоились. И вроде как даже разошлись по комнатам. Ко мне никто даже не стучался. Итак, я мире Гарри Поттера, и я сам Гарри Поттер. Вместо Трона Элдена я получил это… Роль в истории где я скорее всего пешка в чьей-то игре. История про Гарри Поттера мне тогда показалась неоднозначной — сейчас я это вспомнил. Беднягу держали в неведении — это все что я запомнил. Что делать? Не зная, что делать, я в конце концов заснул.

Я провалился в сон мгновенно, как только голова коснулась подушки в этой удушающе-мирной комнате. Тело было истощено, но разум… разум отказывался отключаться. Он привык ждать нападения.

Но это был не обычный сон. Вокруг не было ни Дементоров, ни Дурслей.

Я стоял посреди выжженной пустоши, покрытой серым пеплом. Небо было затянуто багровыми тучами, а на горизонте виднелся лишь колоссальный, обугленный силуэт Древа Эрд. Вдали возвышалась смутно знакомая, расколотая статуя богини. Но всё это было… ненастоящим. Иллюзией, сотканной из моих последних воспоминаний.

Я оглядел себя. На мне был мой старый доспех, тяжелый и привычный. Я снова чувствовал свою силу.

— Ты пришел, — голос прозвучал тихо, но он заполнил собой всё пространство.

Я резко обернулся. Из пепельного вихря соткалась фигура. Девушка в темном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Один глаз закрыт, второй… второй смотрел на меня с непередаваемой грустью. Мелина.

Я сделал шаг к ней. Сотни вопросов застряли в горле. В Междуземье мы почти не говорили, но её присутствие всегда означало цель.

— Мелина… Что случилось? Где я? Это… это загробный мир?

Она покачала головой, и легкий порыв ветра взметнул пепел вокруг её ног.

— Реальность треснула. Ты… выпал.

— Выпал? —

— Пути назад нет. Междуземье… оно далеко. Слишком далеко. Эта нить, связывающая нас, — это последнее, что осталось. И она рвется. Я пришла, чтобы попрощаться.

— Прощаться? — внутри меня что-то оборвалось. Смерть была привычной, но одиночество в чужом мире…

— У тебя нет выбора. Твой путь продолжается, — её голос стал жестче, но в нем слышалась жалость.

Она протянула ко мне руку. Я увидел, как её пальцы начали тлеть, превращаясь в золотые искры.

— Не погасни окончательно —

Я почувствовал что-то на руке. Какая-то метка. Видимо последний дар.

Это заставило меня проснутся. Странная метка продолжала гореть на моей руке, через которую я так неудачно пропустил магию.

Я подошел к окну, и в отражении стекла увидел то, что возможно так испугало дядю Вернона.

Мои глаза светились золотистым светом Благодати.

Путь не окончен.