Пантера и лис (гет)

— Как я мог? Как я мог быть так жесток с той, которая готова рискнуть жизнью ради меня? — Селим нервно мерил шагами комнату, закусывая губы и с нетерпением поглядывая на дверь в ожидании лекарши. — Да, Нурбану провинилась, покинув дворец без моего ведома, и должна быть наказана за это. Но если она заболела в темнице? Если она умрет? — при мысли об этом желудок Селима свело судорогой, а на лбу выступили бисеринки холодного пота.

Сглотнув, шехзаде бросил полный боли взгляд на лежащую без сознания на постели возлюбленную. Не может быть, чтобы эти сияющие ярко-карие глаза, смотрящие на него со своеобразной смесью нежности и лукавства, погасли и закрылись. Не может быть, чтобы эти изящные тонкие пальчики, перебирающие его волосы и разминающие его затекшие после тяжелого дня плечи, похолодели и застыли. Не может быть, чтобы ее веселый смех, напоминающий звон маленьких серебряных колокольчиков,затих бы навсегда. Не может быть, чтобы мечты Селима о счастливом совместном будущем с Нурбану так и остались бы мечтами.

— Я не дам тебе умереть, — прошептал прерывающимся голосом Селим. По его левой щеке, прочерчивая бороздку, скатилась слезинка. — Если Всевышнему угодно, пусть он покарает меня, только пусть не забирает твою жизнь... ДА ГДЕ ЖЕ ЛЕКАРЬ?

Дверь распахнулась, и на пороге показалась неуклюжая полноватая женщина с зализанными назад волосами. Увидев Селима, она тут же присела в неловком поклоне, бормоча дрожащим от волнения голосом приветствие, и тут же метнулась к пациентке.

— Где ты ходишь, Салиха хатун? Если Нурбану не выживет — я обрушу дворец на твою голову, так и знай! — по-змеиному прошипел Селим, прожигая лекаршу гневным взглядом. — Быстро принимайся за дело!

Женщина лишь пугливо кивнула в ответ, приступая к осмотру больной — перечить разъяренному шехзаде ей вовсе не хотелось. Селим, поджав губы, мрачно наблюдал за ее действиями — ему казалось, что та невероятно медлительна и неумела.

— Ну что... Готово, шехзаде! — Салиха расправила пухлые покатые плечи и окинула Селима жизнерадостным взглядом. — Все хорошо. Спешу поздравить Вас — Ваша фаворитка Нурбану хатун беременна!

— Бе...беременна? — переспросил удивленно Селим. Тяжело дыша от охвативших его чувств, он присел на кровать и нежно провел рукой по бледному измученному лицу своей любимой. Салиха понимающе улыбнулась, и, наскоро поклонившись, выскользнула из покоев.

— Се...Селим... — еле слышно пробормотала Нурбану, не открывая глаз. — Селим...

Шехзаде задышал ещё чаще — казалось, из его сердца только что выдернули ядовитый острый шип. Его Нурбану, его прекрасная возлюбленная, озаряющая светом его жизнь, самый близкий и дорогой для него человек после матери... Она не оставит его, никогда не оставит. Аллах не лишил шехзаде Селима своей милости. А пол будущего ребенка в данный момент абсолютно не волновал влюбленного наследника.

— Всё хорошо, любовь моя, — прошептал он, касаясь лба Нурбану пересохшими от волнения губами. — Я больше никогда не причиню тебе боль. Обещаю.

Густые угольно-черные ресницы затрепетали, на впавших и поблекших щеках постепенно начал проявляться легкий румянец. Нурбану осторожно пошевелилась, после чего жалобно застонала, открывая глаза.

— Где я... — сдавленно выговорила она, болезненно морща лицо. Селим бережно убрал с ее лба спутанные пряди густых темных волос и мягко улыбнулся.

— Все в порядке, хвала Аллаху, ты здесь, рядом со мной. Лежи спокойно, тебя надо окрепнуть и прийти в себя. Теперь ты должна быть очень осторожной, Нурбану, ведь ты носишь под сердцем моего ребенка!

— Я... Я беременна? — неверяще прошептала девушка, изумленно распахнув глаза. — О Всевышний! — по ее щекам тут же заструились слезы, а губы жалобно задрожали. — Неужели...

— Тише, тише. Так и есть, тебя осмотрел лекарь. Теперь ты должна быть очень внимательной к своему здоровью. Но не бойся: знай, что я всегда буду рядом, всегда защищу тебя. Никто не посмеет навредить тебе и нашему будущему ребенку, нашей семье — этот человек будет уничтожен лично мной.

— О, Селим! — от избытка чувств Нурбану громко всхлипнула, и, приподнявшись на постели, крепко обняла любимого. Шехзаде прижал ее к себе, наслаждаясь теплом любимого тела, и мысленно обещал себе никогда не делать ничего, что может навредить ей и причинить ей боль. Никаких интрижек с другими рабынями, никаких глупых поступков, способных ухудшить его отношения с Повелителем и подвергнуть риску его будущее. В отличие от остальных братьев, Селим прекрасно понимал, что его отец в первую очередь правитель, и старался не огорчать и не разочаровывать его — единственным его грехом была лишь пагубная страсть к вину. А теперь он постарается избавиться и от этого — чтобы не увеличивать пропасть между собой и султаном Сулейманом, чтобы не заставлять страдать любимую, не подвергать опасности их будущих детей. Он сделает это. Сделает. Ради Нурбану.