Горизонталь доверия (гет)

Пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

Русская пословица

О срам людской! Согласие царит

Меж бесов проклятых, меж тем, как человек,

Сознаньем обладающая тварь,

Чинит раздор с подобными себе.

……………………………………………………….

Опустошают Землю племена

Безжалостными войнами, неся

Друг другу истребленье, будто нет,

Что, собственно, сплотить бы всех должно,

У них врагов геенских, день и ночь

Готовящих погибель для людей.

Дж. Мильтон "Потерянный рай"

Пролог в Лондоне

— Так что Вы намерены делать?

— Я всё-таки склоняюсь к тому, чтобы воспользоваться этим случаем.

— По-моему, это будет слишком рискованно.

— Но, может быть, это последний шанс.

— Последний шанс установить личность Нуменорской Владычицы?

— И, возможно, последний шанс для нас с вами.

— Что, премьер-министр настроен так решительно?

— Он настроен затеять переговоры с этими дунаданами.

— Говоря точнее, он настроен заполучить в своё полное распоряжение их пресловутые аномальные способности, не так ли?

— На что бы он ни был настроен — он ждёт от нас результата.

— И если мы и через месяц не положим ему на стол адрес Тар-Эленны…

— Напрасно смеётесь! Эти переговоры ему нужны. И вы не хуже меня понимаете, что это значит.

— И всё-таки этот русский мне не нравится. Кто он такой?

— То, что он рассказал о своём недавнем прошлом, оказалось правдой, не так ли? Вы сами мне об этом сказали.

— Преступление, срок, побег — да, но то, что он — бывший дунадан, извините, проверке не подлежит! К тому же, до сих пор неясно, каким образом он вышел на нашего московского резидента. Я уж молчу о том, что от такого человека…

— Мистер Доун, если Вам не по душе принимать услуги от беглого заключенного — найдите мне другой источник информации! Премьер-министр требует, чтобы мы устроили ему встречу с Тар-Эленной, а мы никак не можем это сделать — Вы понимаете?!

— И всё-таки, я бы проверил этого русского ещё раз.

— Хорошо, пусть проверят… Уже известно, на каких условиях он согласен предоставить информацию?

— Пока что он ставит только одно условие.

— Какое же?

— Он желает говорить с Вами лично.

— Вот как?!

— Да, с Вами лично! И непременно здесь, в штаб-квартире. Ну, так что, сэр, Вы по-прежнему считаете, что ему стоит доверять?

— Да, последнее выглядит подозрительно… и всё-таки мы не можем отказаться от этого варианта. Не забывайте, что другого у нас просто нет.

Пролог в Москве

Что есть счастье? Никто не знает ответа. Никто не даст исчерпывающего определения этому понятию — счастье. И никто не ошибётся, когда оно придёт. Ни с чем нельзя спутать эту широкую волну, которой тесно станет на Земле — и она выплеснется в такие глубины мироздания, куда не проникал разум ни одного учёного, ни одного философа — ибо нельзя создать научной теории, взлетев на этой волне, нельзя расчленить в анализе то, что целостно изначально в своей безумной красоте.

Счастье нельзя исследовать, у него нет определения.

У счастья есть ИМЯ.

Оно сливается с голосом звёзд, оно объемлет собой Глубокие Небеса, и только Имя Божие выше его — но и Оно отражается в этом имени, как в зеркале.

…Это ИМЯ знает влюблённый…

— С нами Бог…

Елена кинулась на кровать, прижимая к груди листок почтовой бумаги.

— С нами Бог, — заворожённо повторила она. Свет отключился раньше, чем она успела дочитать письмо — но сейчас это не смущало её: даже не обязательно дочитывать — она и так уже знает, что всё хорошо. Да и как может быть иначе? С тех пор, как в избушке среди Пинежских лесов он вырвал её из лап демонов (в том, что это была заслуга Мануйло, Елена не сомневалась), всё в мире просто обязано было идти хорошо (её не могли разубедить дела, которых не стало меньше). Ничего, что нет света — во временных экспедициях она приучилась работать и при свечах, и даже при свете луны. Сейчас… вот только обретёт способность связно и осмысленно изъясняться… сейчас пойдёт к комендантше, попросит свечку и напишет ответ… напишет о том, что и у неё всё хорошо. Сегодня ректор подписал её заявление — ей позволено будет сдать гос. экзамены досрочно — и тогда…

Пророчество сестры Марии Тар-Сильмариэнь… Третий Великий Удар…

Ах, нет, только не сейчас! Подумаем об этом как-нибудь потом — ведь сейчас так хорошо!

"Как теперь гляжу на зелёный сад,

Где с милым дружком мы резвилися…"*

В другое время Елена, пожалуй, наведалась бы в расположенную рядом комнату сказать соседке-вокалистке, что, во-первых, нечего насиловать голос накануне зачёта, во-вторых, в 23.00 люди уже спать хотят — а звукоизоляция в общежитии оставляет желать лучшего — но сейчас эта светлая мелодия показалась Елене голосом её собственного счастья.

… Нет, не было ни у неё, ни у Мануйло такого идиллического прошлого, как у Марфы Собакиной и Ивана Лыкова. Обоим привелось и железные башмаки истоптать, и медные караваи изглодать, покуда не вышли к заветному перекрёстку. Неведомо, кто больше вынес — Владычица Возрождённого Нуменора, дважды лицом к лицу сражавшаяся с Адом и бессчётно — с земными его прислужниками, или оборотень, которому люди не могли простить то, что он — не такой, как они… И если теперь, когда и для них "златые венцы скованы", счастье застит глаза — можно ли за это винить!

…Как хотелось сейчас быть такой же наивной и беззащитной, как эта девочка из оперы…

"И жилося нам в зеленом саду,

И дышалось в нём нам привольно, привольно так".

А всё-таки хорошо Катька поёт! Как светло и свободно льётся мелодия… Как не хочется думать, что через какие-то несколько страниц партитуры в эти светлые аккорды вторгнется тема "Славы", омрачённая адским вихрем скрипичных пассажей, а в жизнь героини — грозный царь, которого композитор в этой опере даже оставил безликим — как безлико само Разрушение…

*.Ария Марфы из оперы Н.А.Римского-Корсакова "Царская невеста".