Города, которых не стало (гет)

Здесь все знакомо до боли в глазах,

И как будто бы голос

Кричит мне: — Я здесь уже был.

В этих темно-вишневых лесах,

В расписных небесах,

Среди серых камней и могил.

В городах, которых не стало,

В городах, которых не станет,

В городах, которых не стало,

Но которые пока еще с нами.

(Зимовье Зверей)

— ... А я с вами прощаюсь и передаю слово Лере, которая с удовольствием расскажет вам ближайший прогноз погоды. С вами была Емельянова Маша, пока-пока!

— Пока, Маша, и добрый день, дорогие слушатели. Сегодня двадцать пятое августа, совсем скоро наступит сентябрь, однако в нашей столице по-прежнему солнечно, с июня не было дождей, что, согласитесь, поразительно! И прогноз на сегодня: днём двадцать семь градусов по Цельсию, а к вечеру опустится примерно до двадцати трёх. Аномальная температура для августа! Открывайте окна, чтобы не свариться в своих домах и поешьте мороженого! И будем надеяться, что совсем скоро придёт осенняя прохлада, до скорого!

Лёгкий инди-рок с женским вокалом сменил ведущих, и Кира чутка увеличила громкость радио. Она сидела за столом возле открытой форточки и рисовала строение медузы обелии, которое ей задали выполнить до конца месяца в качестве отработки. Рядом на столе валялось множество цветных карандашей, и стояла кружка горячего чая. От зноя в комнате было довольно душно. Кира провела запястьем по лбу, вытирая капельки пота, и завела за ухо локон каштановых волос.

— Вне зоне доступа мы неопознаны... — запела девушка вместе с припевом песни, раздававшейся по радио.

Внезапно дверь резко отворилась, и в комнату ворвался парень с озверевшим лицом. Он посмотрел на удивлённую Киру и нахмурил брови.

— Жрать будешь? — жёстко спросил он.

Девушка приподняла бровь и поправила большие круглые очки.

— А можно мне не грубить?

— Нет, нельзя! — возмутился парень. Он дышал, как бык перед тем, как атаковать матадора, а белки глаз налились кровью. — Я тебя десять раз зову, а ты из-за своего радио вообще меня не слышишь!

— Так подойди и скажи спокойно, что ты тут орать начинаешь?

— Я орать начинаю!? — удивился Игорь. — Конечно, ты же нихрена не делаешь, только слушаешь свою дурацкую музыку и мух рисуешь! Что это у тебя? "Город какой-то там"? Замечательно, ну хоть не "Тату"!

— Во-первых, это хорошая песня, во-вторых...

— Мне абсолютно всё равно, я позвал тебя, значит ты должна прийти, тебе ясно?!

— ВО-ВТОРЫХ, ХВАТИТ НА МЕНЯ ОРАТЬ И ПЕРЕБИВАТЬ! — Кира сорвалась на крик. — Хватит! Я устала от этих отношений с тобой, когда ты постоянно хамишь и грубишь мне! Мне неприятно находиться с тобой в одной комнате, за последнюю неделю ты до меня докапывался каждый день, каждый! Я думала, ты перебесишься, но нет! Я так больше не могу! Нет, я не буду есть, иди ешь сам, пей, развлекайся, я ухожу.

Кира схватила свой рисунок и карандаши, бросила их в рюкзак, накинула его на одно плечо и бегом вышла из комнаты. Игорь хлопнул дверью и последовал за ней, ругаясь о том, какая идиотка его девушка, и туда ей дорога. Но когда она надела кроссы и уже открыла дверь из квартиры, Игорь упал на колени и взмолился:

— Кира, не уходи, извини, я не хотел...

Она брезгливо на него взглянула и закрыла дверь.

Кира быстро и почти бесшумно спустилась по лестнице несколько пролётов и, открыв тяжёлую дверь, поняла — он за ней не шёл. Свободно выдохнув, она вышла на улицу.

Сухие светло-жёлтые листики клёна уже редкими островками разбежались по серому асфальту, то и дело взлетая вверх, когда рядом быстро проезжали велосипедисты. Температура давала о себе знать — было жарко и влажно.

Кира зашагала от дома по аллее, достала из рюкзака наушники и зажевала орбит без сахара.

Она прошла жёлтые невысокое здания, бросила короткий взгляд на знакомый бронзовый монумент всадника на чёрном коне. Он горделиво возвышался над всеми на высоком белом постаменте и целеустремленно смотрел вперёд, а голову его наподобие римских кесарей покрывал лавровый венок.

Кира кивнула памятнику Петру и продолжила идти. Перед ней возвышался Михайловский замок с тёплыми оранжевыми стенами и беломраморным главным входом. Небольшая толпа туристов выходила из ворот дворца, держа в руках брошюрки и переговариваясь о чём-то на своём языке.

Кира свернула вправо и пошла вдоль небольшого рва с зеленоватой водой вдоль замка, а затем и вдоль небольшой зелёной лужайки. Справа по каменистой старой кладке проезжали машины, от которых в воздухе становилось ещё жарче, поэтому Кира увеличила шаг, чтобы побыстрее оказаться на набережной у воды, где хотя бы северный ветер трепал волосы и одежды прохожих. Девушка с удовольствием рассматривала людей вокруг: вон, облокотившись на зелёную решетку гранитной набережной целовалась пара её сверстников, а чуть поодаль на них украдкой поглядывала бабушка в платочке, продававшая сувениры с достопримечательностями города, ещё вдоль Фонтанки шагал невысокий мужчина в белом костюме и деловом портфеле в руке, а также несколько китайцев вооружённых маленькими мыльницами фотографировали замок и вид, открывавшийся с набережной. Спокойные тёмно-синие воды Фонтанки медленно колыхались и размывали отражения вышестоящих домов в классическом стиле, выкрашенных в мягкие жёлтые, зелёные и красные цвета. С той стороны речки тоже проезжали разноцветные машины и сновали люди. Город жил своей бурной и громкой жизнью.

Кира продолжила путь вдоль Фонтанки, ступая по серому граниту. Слева краснел строгий Восточный фасад замка с белыми окнами, нижние из которых закрывали небольшие липы квадратной формы. Вскоре девушка взошла на небольшой мост, раскинувшийся над ещё меньшей Мойкой, бравшей здесь начало. Из-под моста на синих лодках-досочках проплывал отряд мальчишек-гребцов спортивной школы.

Кира облокотилась на зелёные перила моста и оглядела парней, которые были так погружены в своё дело, что не смотрели наверх. Слева от Киры паренёк фотограф щёлкнул процессию этих славных "гондольеров" и, озираясь по сторонам, не спеша ушёл в сторону Летнего Сада.

Раздался звонкий стук металла о камень, а затем и тихий "плюх" в воде.

— Сергеич, ну не так это надо делать, ну смотри! — услышала сквозь музыку Кира и, сняв наушники, взглянула в сторону двух мужчин.

У одного в руках была полупустая бутылка водки и две рюмки, а второй свесился с набережной и подбросил мелкую монетку к небольшой фигурке птички. Монета ударилсь о Чижика, закружилась и упала на постамент.

— Вот, видишь! — он протянул монетку собутыльнику. — Попробуй ещё раз, у нас обоих должно желание исполниться!

Первый отдал рюмки и бутылку и аккуратно, как позволяла подрагивающая рука, подкинул рубль к памятнику. Тот ударился о стенку и приземлился рядом с предыдущим.

— Быстро учишься! Что пожелал? — спросил второй мужчина, ставя рюмки на плоский гранит и разливая спирт.

— Бросить пить, — мрачно ответил первый, разглядывая, а не упадёт ли всё таки его желание в зеленоватые воды речки. Но как бы не силился ветер, она продолжала там лежать.

— Ну, тогда за Чижика-Пыжика, чтобы всё исполнилось!

Кира улыбнулась и оставила наблюдать за мужчинами.

Впереди неё за пешеходным переходом виднелась небольшая серая решётка перед утопающим в зелени Летним Садом. На входе стояли продавцы экскурсий и гиды с табличками в руках, а люди то и дело проходили мимо них через небольшие ворота между двух невысоких колонн с двуглавыми орлами на них.

Машин было немного, так что Кира быстро перебежала дорогу, пока никого не было, и очутилась в пределах парка. Дышалось гораздо свежее и легче. Людей было не так много, как могло бы быть, всё таки будний день.

Внезапно у Киры зазвонил телефон. Спам. Никогда рекламный звонок так не радовал её, ведь, слава богу, это был не тот, от кого она ушла, хотя он уж точно не отправился её искать. Подумав об этом, Кира положила раскладушку в карман и спокойно выдохнула.

Высокие покрытые сочной листвой липы, мощные дубы и ясени закрывали часть тропинок своими широкими тенями. В одну и из них отправилась Кира, вслушиваясь в звуки гитары, раздававшейся около пруда. Её сверстница сидела по-турецки, держа чёрную акустическую гитару и напевала старые песни. Перед ней лежал чехол, в котором валялись смятые купюры и горстка жёлтых монет.

— Полгода плохая погода! Полгода совсем никуда! — пела девушка. — Никуда, никуда, но знай, что где-то там кто-то ищет тебя среди дождя...

Когда музыкантка перестала петь, Кира подошла к ней и положила несколько купюр вдобавок к остальным.

— Вы бы не пели такие песни в солнечный день, а то ещё накаркаете! — шутливо сказала она.

— А что бы Вы хотели, чтобы я спела? — ответила гитаристка с хитрой улыбкой.

— Хм... — Кира задумалась. — Земфиры "Искала" можете?

— А то!

Девушка провела рукой по струнам, стала ритмично намечать мелодию, притопывая ногой для верности такту. Нащупав нужное звучание и темп практически сразу, гитаристка стала петь, раскачиваясь и глядя прямо в глаза Кире, которая с удовольствием наблюдала за исполнением одной из любимых песен. Тёплая, родная и такая близкая была ей меланхолия текста. Она тоже искала и никак не могла найти.

Когда музыкантка закончила петь, Кира тихонько похлопала в ладони.

— Очень здорово! Спасибо большое!

— Всегда к вашим услугам, — склонила голову гитаристка и стала наигрывать старый русский романс.

Кира же продолжила свой путь. Большой Карпиев пруд ясно отражал стволы деревьев и светлые облака. Голубоватые воды разрезали белые лебеди и уточки, клевавшие размоченный хлеб. Рядом с водоёмом ютились влюблённые парочки подростков; к кромке воды периодически подбегали непослушные дети, которых от погружения в воду останавливал лишь громкий окрик мамы или папы.

Гравийная дорожка тихо похрумкивала от шага. Кира заметила это только тогда, когда забрела в самый тихий и безлюдный уголок парка, закрытый от многих кустами жёлтой акации. Разглядывая статую Венеры, созданной одним из великих итальянских мастеров, она вдруг услышала тихие шаги. Повернув голову, Кира заметила фотографа, которого видела на Фонтанке. Она улыбнулась, узнав парня.

— Простите, — обратился он к ней. — Можно Вас сфотографировать с Венерой? Вы мне её напоминаете, на кадре получится такая красивая двойственность...

Кира ещё раз посмотрела на обнажённое тело богини любви и красоты. Белая нежная мраморная кожа, прекрасно выверенные мягкие и плавные формы, сложная прическа с бантом Психеи, словом, итальянский идеал мечтаний. Затем Кира окинула себя быстрым взглядом сквозь круглые очки, помотала головой, растрепав волосы ещё больше, и громко рассмеялась.

— Ну, я попробую, конечно, засчитать это за комплимент, — сквозь смех ответила она. — Хотя мне больше по душе идея контраста вот этой прекрасной каменной богини и обычной девушки из плоти и крови.

Фотограф поправил очки на переносице и поморгал — нечасто видимо ему модели продвигают концепцию снимка.

— Да, так ещё интереснее, — сказал он неуверенно.

Кира встала рядом с Венерой, сложив руки на груди, и вызывающе взглянула на статую.

Она услышала один щелчок плёночной камеры, и посмотрела прямо в объектив с дерзкой улыбкой. Второй щелчок. Она затрепала головой, чтобы волосы распушились во все стороны, и в этот момент услышала ещё пару щелчков. Потом высунула язык и показала его Венере, щелчок, а потом и самому парню через объектив, вновь щёлк!

— Спасибо большое! — промолвил фотограф, тихо смеясь. — Вы весёлая! Я проявлю кадры и пришлю вам!

Кира сказала адрес, куда можно прислать снимки, и поблагодарила парня. Он ушёл, и девушка продолжила бродить по саду, слушая песни обитающих в кронах деревьев дроздов, зябликов и пеночек. Где-то даже послышались быстрые очереди стуков большого дятла.

Внезапно холодная капля воды упала на плечо Киры. Она посмотрела на мокрое пятнышко и перевела взгляд в небо — только перистые облака.

Похрустывая гранитной крошкой, девушка постепенно зашагала к пруду, сделав небольшой крюк и вышла к одиноко сидящему гитаристу. Люди постепенно расходились.

Плюх — ещё одна капля упала на руку. А вот и вторая затерялась в волосах девушки.

— Кажется, дождь собирается, — сказала она гитаристке.

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, — ответила она, доставая из сумки зонт и ставя над собой. — Вон, смотри, как люди разбежались, почуяв непогоду.

— А я говорила, что накаркаете! — сказала Кира.

Капли уже чаще били по листве, дрожавшей от ветра, и создавали большие круги на поверхности пруда.

— Так ведь Питер, каркай не каркай, а дождь всё равно будет, — улыбнулась девушка с гитарой. — Садитесь под зонт, у меня места хватит!

— Спасибо, я пока постою, давно дождя не было!

Кира посмотрела наверх. Белые тучи проходили над ней, роняя крупные капли, которых становилось всё больше и больше. Она закрыла глаза и, разведя руки в стороны, закружилась.

— Как же хорошо! — бормотала Кира, чувствуя пресный вкус воды на губах.

— Сыграете что-нибудь? — спросила она, остановившись.

Гитаристка сидела с инструментом под зонтом и нежно поглаживала струны над декой.

— А что? — отозвалась она.

— Бутылка кефира, полбатона! — сказала Кира.

— С удовольствием! У Вас видно оранжевое настроение!

— А то! Я сегодня бросила парня!

— Ой, сочувствую...

— Лучше поздравьте! Давно хотела и всё никак не решалась! А тут взяла и ушла!

— Тогда поздравляю! Хорошо, что решились!

— Теперь мой девиз "Свобода, равенство, сестринство"!

— Это ли не прекрасно! — сказала гитаристка и заиграла, зажимая простые аккорды. Капли дождя стучали по зонтику и попадали в такт весёлой песне.

Кира пританцовывала, энергично покачивая головой, играя плечами и покручивая руками. Растрепанные влажные волосы волнами взлетали и в вихре кружились из стороны в сторону. Она быстро двигалась, закрыв глаза от удовольствия. Тёплые слёзы радости и счастья смешались с каплями дождя на щеках.

— До чего ж хорошо-о-о-о! — запела Кира вместе с гитаристкой, продолжая танцевать и смеяться.

Дождь лил не переставая, а вечернее солнце оранжевым цветом освещало полянку в Летнем Саду, где танцевали и пели девушки, а рядом в Карпиевом пруду блаженно плавала пара белых лебедей.