Воровка драконьего пламени (джен)

Обжигающе-холодный ветер почти беспрерывно дул в лицо. Мелкий снег сотнями маленьких игл впивался в кожу, то и дело пуская по телу крупную дрожь. Каждый вздох давался с трудом, морозный воздух обжигал лёгкие, однако в последние несколько часов я заметила, что дышать всё таки стало чуточку легче, чем в последние несколько дней. Всё потому что мой переход через горы подходил к концу.

Я обернулась, осматривая едва заметные в снежной метели очертания каменистых склонов. Да-а, будь я человеком, мой путь закончился бы едва начавшись. Горы, которые являлись естественной границей между моей родной Алагейзией и соседней, оказались намного беспощаднее, чем я могла себе представить. Каждый день и каждый час этих двух с половиной недель в белом плену то и дело намекали: один неверный шаг, и я останусь здесь навсегда. Но суровая жизнь, наполненная бесконечным потоком из тренировок и борьбы за свою жизнь, закалили моё эльфийское тело.

Поправив сумку с одним единственным грузом за своей спиной, я продолжила свой спуск. То, что вначале пути хотелось бросить, несмотря на крайнюю ценность для своей страны, теперь стало привычным и как будто почти родным. Странное чувство единения с этим чёрным драконьим яйцом появилось спустя несколько дней подъема в горы и заставило засмеяться от своей неуместности. Потому что оно и дракон внутри мне не принадлежали. Не могли мне принадлежать. С самого детства я росла с мыслью, что даже если драконьи Всадники когда и вернутся, то я никогда не пополню их ряды. Конечно же это чудо обойдет меня стороной, драконы меня не выберут. Мне не может так повезти.

Через некоторое время пути мутное марево у подножия гор рассеялось и моему взору открылись просторы соседней страны. Оказалось, Средиземье не сильно отличалось от Алагейзии, по крайней мере на первый взгляд. Сначала даже показалось, будто я вернулась назад. Но это была не Алагейзия. Я вздохнула с облегчением и в моё уставшее тело вернулась выносливость в предвкушении относительного тепла, нормальной еды и крепкого сна. Даже периодические проваливания по пояс в снег и трата дополнительных сил на то, чтобы вылезти, меня уже не злили.

Спустя несколько часов, когда солнце скрылось за каменой грядой, а небо заметно потемнело, мои мучения, наконец, закончились. Теперь меня окружал не колючий снег и скалы, а густой хвойный лес. И хоть у подножия гор было не намного теплее, я не смогла сдержать улыбки. Отыскав подходящее место в виде трех больших упавших елей, которые создали некое подобие палатки, я осторожно поставила сумку с яйцом, скинула с плечь лишние тяжелые одежды, собрала хворост и разожгла костер. Какое же это было несравнимое блаженство.... После стольких дней в кромешном холоде, спокойно горящий и не раздераемый ветрами огонь воспринимался как какое-то чудо, не иначе. Вытянув к нему конечности, я с наслаждением отдалась прекрасному чувству расползаемого тепла по телу.

Тут же захотелось провалиться в сон от этой неги, но я не дала себе этого сделать. Надо было поесть. Добыв из бокового кармана сумки небольшой сверток, я развернула остатки сушеного мяса, что были куплены в последнем поселении перед началом моего подъема. А вот чистой воды не осталось ни капли. Я съела почти все мясо, оставив пару кусочков на утро. Этого хватит, а там можно и поохотиться. Закончив с едой, я кинула согретую потрепанную куртку на еловые ветки, перенесла сумку с яйцом поближе, свернулась в клубочек и почти мгновенно провалилась в сон.

Пробуждние было резким и громким, потому что прямо над головой взорвалось небо. Я вскочила и схватилась за кинжал, что покоился под курткой. Громыхнуло ещё раз, только тогда стало понятно, что это была всего лишь гроза. Сердце всё еще беспокойно стучало в груди, но тело постепенно расслабилось. Я тяжело вздохнула и прислушалась. Обычные звуки обычного леса, где зверьё попряталось из-за грома. Над кострищем тонкой одинокой струйкой вился дымок. В лесу было сложно понять время суток, но по ощущениям утро плавно перетекало в день. Сон дал свои плоды: тело не ломило от напряжения, голова не гудела, в целом — первая ночь в чужой стране прошла успешно. Я сладко потянулась, разминая мышцы, закинула в рот последнее мясо и вылезла наконец наружу.

Горная прохлада окутывала лес, но ветер путался в деревьях, поэтому было зябко, но терпимо. К тому же, гроза уходила от этого места унося с собой так и не начавшийся дождь, что несказано радовало. Отряхнув от хвои куртку, я накинула её на плечи, закрепила кинжал на поясе и взглянула на сумку с яйцом. Было бы весьма опрометчиво просто оставить яйцо здесь, пока я осматриваю окрестности на объект охоты. Хоть мы и находились дьявол знает где, вероятность, что яйцо обнаружат, всё же была. Мало ли кто по лесам шастает. А вероятность того, что разгневанный король отправил преследование с целью вернуть похищенное мной яйцо, была ещё выше. Ургалов и орков он, конечно, не послал бы, они не выжили бы в горах в это время года. А вот раззаки.... Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Размела еловой веткой то, что осталось от костра, разбросала по территории остальные ветки, на которых спала. Схватила сумку, удобно устроила её за спиной и наметила путь прямо противоположный горному массиву.

Лес оказался небольшим. Спустя всего пару часов деревья стали редеть, лес постепенно отступил, с пригорка открывая взору обширные просторы на сколько хватало взгляда. Далеко на горизонте эльфийский глаз узнал очертания какого-то города, которые можно было легко спутать с другими горами, а справа намного ближе прямо у самого леса — одиноко стоящий дом. Хотела поохотиться, а нашла потенциальное поселение для жизни на будущие несколько месяцев. Про город я даже не задумалась. Страх наткнуться на воров и потерять яйцо был слишком велик, проще было пожить в доме на отшибе, каким бы диковатым не был его хозяин. Договориться с каждым можно.

Спустя ещё почти час я дошла до низенького дома и с удивлением обнаружила, что он заброшен. Не так давно, если судить по сохранившейся крыше, крепким дверям и стенам. Это был охотничий домик, один из тех, что строят для охотников, чтобы они согрелись и отдохнули. Рядом протекал глубокий ручей с чистой горной водой. Под навесом у стены сохранилось немного дров. Внутри домика была всего одна небольшая комната: у дальней стены по середине стоял стол, слева и справа от него вдоль стен — две кровати, справа от входа — небольшая каменая печь, на стенах приколочены полочки со множеством всяких разных вещей для нужд заплутавших охотников. Вот и всё убранство. Толстый слой пыли и огромное количество паутины говорили о том, что едва ли тут хоть кто-то был за последние лет пять, а то и больше. Подарок судьбы, не иначе.

Я прикинула место под кроватью и спрятала там яйцо. На всякий случай. Взяв с собой пустую сумку, вышла из домика и направилась обратно в лес. По-хорошему я могла бы сделать лук и стрелы, но мне было слишком лень. Из оружия был только кинжал, а в тренировках по метанию я была лучшей. В домик вернулась уже с тремя заячьими тушками. Лес был богат на живность, поэтому управилась быстро.

Прежде чем заняться делами, я достала яйцо и аккуратно, словно по-матерински, устроила его на кровати. Чёрное с редкими фиолетовыми прожилками, идеально гладкое и похожее на драгоценный минерал — оно было будто из другого мира, настолько неестественно смотрелось на фоне старого пыльного дома. А внутри дожидалось своего всадника одно из самых древних существ в этом мире.

Вздохнув, я кивнула сама себе и принялась за работу. Сначала аккуратно сложила старый плед с другой кровати, стараясь сильно не пылить, и вышла к ручью. Наскоро прополоскав тяжелую ткань, пока руки не начнёт сводить судорогой от ледяной воды, развесила всё это на уличной перекладине. После потратила добрых два часа, чтобы смыть с поверхностей основную пыль и убрать паутину. И наконец взялась за растопку печи и приготовление еды.

К вечеру в охотничий домик как будто вернулась жизнь, а я с удовольствием отметила, что здесь вполне можно переждать несколько месяцев. Место было отличное, не так далеко от того места, где я спустилась с гор. Я могла вернуться в Алагейзию тем же путем и, так как я уже знала дорогу, прикинула, что переход дастся мне легче и быстрее.

И только боги знали, что следующий день полностью и бесповоротно изменит весь мой план.