Летопись войн острова Лодосс. Том 1. Серая ведьма (джен)

1

Белые мраморные стены Великого храма Марфы ярко сияли в весеннем солнце, таком желанном после долгой зимы. Сквозь пятна снега, ещё лежавшие на земле, пробивалась новая трава, а вдоль дороги от храма к деревенскому центру уже начали цвести жёлтые полевые цветы.

Храм стоял на окраине деревни Тарба, самой северной точки Лодосса. Несколько сотен жителей вели простую жизнь на равнинах между вершинами гор Белого Дракона, где обитали ледяные духи, из-за которых весна приходила сюда позже, чем в южные края. Но через несколько дней снег, перекрывавший перевалы, должен был растаять, и молодые пары со всего острова пришли бы получить благословение богини Марфы на счастливый брак.

Для верховной жрицы Нис хлопотный сезон только начинался. Она и её гость сидели за маленьким столом в её личных покоях. Нис устроилась на простом деревянном стуле; на ней были чисто-белые одежды, вышитые священным знаком Марфы, почитаемой Богини-Матери Земли. Её длинные, некогда чёрные волосы поседели, лицо прорезали глубокие морщины — след пятидесяти с лишним лет жизни, но осанка и манера держаться по-прежнему излучали жизненную силу.

— Ты отправляешься в путь? — спросила она гостя с редкой для себя неуверенностью.

— Да, — хрипло ответил сидевший напротив гость. Он был коренаст, вполовину ниже обычного человека, с несоразмерно большой головой и аккуратно подстриженной седой бородой: гном, представитель земного волшебного народа. Его кожа загорела от солнца, отражённого снегом, а янтарные глаза выдавали яростную решимость.

— Почему? — спросила Нис, поднимаясь со стула и опускаясь рядом с гномом на колени, чтобы заглянуть ему в глаза. Она положила руки ему на плечи.

— Без причины. Хочу, вот и всё, — сказал он с привычной прямотой.

Нис хорошо знала гномов. Говорили, что сердца у них сделаны из железа и что именно упрямство давало этим с виду неуклюжим народцам такое невероятное ремесленное мастерство. Этот гном был прекрасным мастером, способным превратить необработанные самоцветы в сияющие драгоценности, а благородный металл — в сверкающие украшения.

Она знала гномов, и именно этого гнома знала особенно хорошо. Если Гим что-то решил, он уже не передумает.

— Если это из-за Лэлии, в этом нет нужды. Я давно уже отказалась от надежды, — сказала она, но боль на лице выдала её.

Если Нис когда и чувствовала свой возраст, то в мыслях о дочери. Лэлия исчезла семь лет назад: в храме нашли следы борьбы — свидетельство того, что она сражалась со злоумышленником и была похищена.

Нис тогда не было рядом. Её позвали исцелить Гима после несчастного случая в гномьих шахтах, где он получил тяжёлые раны. Исчезновение Лэлии разбило Нис сердце, но чувство вины у старого гнома, пожалуй, было ещё сильнее. С тех пор Гим при каждой возможности приходил в святилище помогать.

Гим не ответил. Гномы никогда не лгали: они просто замолкали.

— Ты не виноват, Гим. Как ты можешь отвечать за то, что нападение случилось именно тогда? Даже богам будущее не открыто целиком. Как же мы, смертные, можем знать больше? — Нис улыбнулась, но Гим не нарушил своего каменного молчания. — Я много раз спрашивала богиню Марфу о ней: где она, жива ли она или мертва… — Она умолкла, вспоминая ответ, который получала всякий раз.

— Что сказала Марфа? — решился спросить Гим.

— Это не совсем ответ. Скорее загадка. Она сказала, что Лэлия жива, но не существует.

— Жива, но не существует? — Гим озадаченно склонил голову и посмотрел на скорбное лицо Нис. Он познакомился с ней ещё тогда, когда она впервые прибыла в храм: красивая и мудрая, она излучала внутреннюю силу и доброту. Её называли многими почётными титулами: святая, одна из Шести Героев, победивших Короля Демонов во время Демонических войн, возлюбленная дочь Богини-Матери Земли, Укротительница Драконов — и это лишь часть. Но при всём этом в ней не было высокомерия, и со всеми она обходилась одинаково. Ей нравилось смотреть гномьи мастерские, и она часто посещала Железное Королевство, ближайшее к Тарбе поселение гномов. Даже самый ворчливый гном, разговаривая с ней, незаметно для себя начинал улыбаться.

Но с тех пор как Лэлия пропала, её сияние померкло.

Конечно, он знал, что в её исчезновении нет его вины. Но знал и другое: он должен отправиться на её поиски. Слишком многим он был обязан Нис; пока она страдает, покоя ему не обрести.

Он думал об этом уже давно, но он понимал и то, что бессмысленные поиски ни к чему не приведут. Однако недавно обстоятельства изменились: теперь у него была зацепка. Один житель поселения только что вернулся из путешествия и рассказал, что видел женщину, в точности похожую на Лэлию, всего десять дней назад, в городе Алан неподалёку от Тарбы. Гим не колебался ни мгновения, прежде чем принять решение.

— Я не тот гном, что много думает, зато своей силе я верю. Твою загадку я не разгадаю, но притащить домой твою блудную дочь будет не так уж трудно.

У Нис затуманился взгляд. Гном всегда был грубоват и серьёзен, но в глубине его железного сердца таилось горячее чувство. Все гномы почитали истину и не задумываясь рисковали жизнью ради дела.

Некоторое время она сидела молча, несколько раз почти начиная говорить и снова умолкая. Наконец она покачала головой.

Она закрыла глаза, два-три раза тихо кивнула и сжала руку Гима в ладонях.

— Спасибо. Пожалуйста, верни Лэлию домой.

Глаза Гима радостно сощурились.

— Предоставь это мне. Обещаю, я верну её. К тому времени, уверен, и странная загадка Богини разрешится, — ответил он, и голос чуть дрогнул.

Нис осторожно обняла плотное тело гнома своими тонкими руками.

— Когда ты уходишь?

— Загляну в поселение и оттуда сразу отправлюсь.

— Путь будет опасным. Уже не таким, как в моей юности, но всё же будь осторожен. Я помолюсь Марфе о твоём благополучии. — Странствия Нис пришлись на время великой смерти и разрушений, когда демоны, запечатанные в Глубочайшем Лабиринте, вырвались и принесли бедствие по всей земле. После поражения Короля Демонов её чтили как Героиню, одну из шестерых спасителей страны, но этот титул для неё ничего не значил. Её заботило только то, что человечество снова процветает на Лодоссе.

— Спасибо, жрица Марфы. И окажи мне услугу, ладно? Молись, чтобы я сумел решить эту загадку и вернуть твою дочь. Молиться — не моё дело.

— Куда ты направишься?

— Пока в Заксон. Дорога всё равно одна, а там живёт мой друг по имени Слэйн. Остальное я ещё не решил. Дорога сама меня поведёт, уверен.

Несколько часов спустя гном-ремесленник вышел на дорогу. Над югом, куда он направлялся, небо закрывали густые серые тучи.

2

Лодосс был далёким островом к югу от материка Алекраст: путь по морю занимал больше двадцати дней. Плавание было настолько долгим и опасным, что морское сообщение между двумя землями почти отсутствовало: лишь изредка приходили торговые галеры из Райдена, вольного города к северо-западу от Лодосса. Некоторые жители материка называли Лодосс «Проклятым островом», и правда, там были зловещие места, вполне оправдывавшие это имя: Лес Невозврата, Пустыня Ветра и Огня и Мармо, Остров Тьмы. Подземные лабиринты кишели отвратительными чудовищами, а у бога тьмы Фалариса было немало преданных последователей. Демонические войны тридцатилетней давности навели ужас на остров, и лишь союз эльфов, гномов и людей сумел загнать демонов обратно в их подземную темницу. Шрамы битвы затянулись, мир вернулся, но рассказы о тех днях навсегда запятнали репутацию острова.

Обычные жители Лодосса, впрочем, не слишком думали о том, что чужаки говорят об их острове. Повседневная жизнь и так приносила каждому более чем достаточно забот.

Остров Лодосс был разделён на королевства. Самым могущественным было королевство Мосс на юго-западе, объединённое после Демонических войн Майсеном, Рыцарем Дракона, ставшим королём. Изначальные страны яростно дорожили независимостью и постоянно воевали друг с другом, пока внешние угрозы не объединили их. Тогда раздробленные королевства, каждое из которых носило имя части тела дракона, сошлись под властью Майсена, Рыцаря Дракона, ставшего королём. Правитель Мосса избирался из королей этих союзных государств и правил всей страной. Самым же почитаемым из них был наследник Майсена — Джестер, король Хайленда, прозванный «Оком Дракона». Он, как и его предшественник, был Рыцарем Дракона и вместе с двенадцатью служившими ему Рыцарями Дракона составлял главную опору Мосса. А золотой дракон, на котором некогда летал прежний король, был всё ещё жив: ныне он унаследовал имя Рыцаря-Короля Драконов и зовётся Майсеном, Золотым Королём Драконов, — он-то и стал символом союза, который жив поныне.

В центре острова лежал Валис, Священное Королевство Справедливости. Им правил Фан, один из Шести Героев. Большинство людей там поклонялось верховному богу Фарису, поэтому власть принадлежала Ордену Фариса. Власть в Валисе не передавалась по наследству. Вместо этого новый король восходил на престол после того, как Орден выдвигал его из числа Святых Рыцарей — хранителей королевства. Религиозные заповеди ордена также становились законом.

К северу от Валиса лежал Флейм, пустынное королевство, страна, поднявшаяся после недавней победы над местными варварами. Народ пустыни был храбр, а их король-наёмник и основатель Кашуэ пользовался широким уважением. Земля была сурова, но молодая страна жила надеждой.

Каноном на юго-востоке правил король-учёный; эта земля славилась природной красотой и мягким климатом.

К югу лежал внушавший страх Тёмный остров Мармо, дом чудовищ и изгнанных преступников. Долгие годы на этой земле правила одна лишь смута, пока воин по имени Белд не провозгласил себя Императором и не подчинил себе весь остров. Большую часть десяти лет своего правления он безжалостно подавлял любое восстание, которое вспыхивало. В последнее время Мармо казался мирным, по крайней мере на поверхности.

Алания на севере была центром культуры и истории. Её жители очень гордились каменными зданиями и построенным гномами мраморным замком.

Внутри Алании, в горах полуострова к северу от столицы Алана, приютилась маленькая деревня. Она называлась Заксон, и её жители вели простую жизнь вдали от культуры и суеты столицы.

Сейчас у этой деревни была серьёзная проблема…

— Я же сказал: я их уничтожу!

Единственная таверна Заксона, «Добрые встречи», загрохотала от удара закованного в доспех кулака по столу, и деревянные кубки расплескали содержимое во все стороны.

В таверне собралось около тридцати деревенских; в глубине зала стоял юноша. На нём были латные доспехи, у бедра висел длинный меч с длинной рукоятью, позволявшей держать его двумя руками. За спиной был пристёгнут толстый железный щит; будь на нём шлем, он выглядел бы настоящим славным рыцарем. Но на его нагруднике не было герба, только большой соскоб на груди.

— Но, Парн, — ответил деревенский староста Филмер, — ты не справишься с этим один. Это гоблины, и их много. Как бы хорошо ты ни владел мечом, числом они возьмут.

Парн с отвращением посмотрел в ответ. С этой стаей трусов дело не двигалось.

— Потому я и прошу помощи! Как ты сказал, одному мне не справиться, даже с помощью Это. Но оглянитесь вокруг! Если каждый здесь возьмёт оружие, нас никто не одолеет! Не позволяйте кучке гоблинов пугать вас. Подумайте, какой позор для нашей деревни, если мы не можем с этим справиться! — Парн обвёл взглядом зал. Люди за столами все опустили головы, избегая его глаз.

Отряд примерно из двадцати гоблинов выкопал пещеру в холмах возле Заксона, пока деревня была отрезана зимним снегом. Гоблины были ростом с человеческого ребёнка, с красноватой кожей. Из-за этого оттенка кожи их иногда называли «красными ограми», но изначально они принадлежали к земным волшебным народам и были связаны с почвой. В древних войнах бессмертных их призвали боги тьмы как свой авангард. Боги обеих сторон погибли в конце войны, поэтому у выживших гоблинов не было пути обратно в мир волшебных народов, и им не оставалось ничего, кроме как вести первобытную жизнь в горах и лесах.

Люди и гоблины не могли жить вместе: любой контакт между ними всегда заканчивался конфликтом. И хотя гоблины возле Заксона за три месяца после появления ещё не причинили вреда деревенским, это было лишь вопросом времени, если учесть их дурную славу.

Парн призвал всех крепких и здоровых мужчин деревни помочь ему первыми ударить по гоблинам. Их было больше тридцати, они превосходили гоблинов числом. Но вот как они отреагировали…

— Ничего плохого пока не случилось. Может, и не случится. Зачем рисковать шкурами, провоцируя их? Если мы проиграем, они нападут на деревню, — пробормотал кто-то.

Парн с тревогой посмотрел на говорившего. Это был Замджи, охотник; Парн рассчитывал на его умение обращаться с луком и стрелами.

— Замджи, это опасный ход мыслей, — ответил Парн. — Ты слышал страшные истории. Хочешь ждать, пока это случится здесь? Победить их сейчас — наш единственный выход.

— Но, Парн… — На этот раз заговорил дровосек Риот. Парн ещё больше пал духом: Риот был самым сильным человеком в деревне.

Другие бормотали свои возражения, и ни один голос не поднялся в поддержку.

Парн снова ударил кулаком по столу. На этот раз весь стол перевернулся с громовым грохотом, перепугав хозяина таверны.

— Почему вы не понимаете?! Мой отец один сражался с тридцатью разбойниками. Неужели в вас нет и десятой доли его храбрости?

— Все мы знаем эту историю. Разве твой отец не наткнулся на тех разбойников после того, как бросил рыцарский долг? И сам погиб к тому же, — насмешливо сказал Мото, владелец лавки. Он и хозяин таверны, старик Джет, были местными разносчиками сплетен.

Лицо Парна, до того раскрасневшееся от возбуждения, побледнело.

— Ч-что ты сказал о моём отце?! — Парн уставился на него с откровенной ненавистью.

— Я просто повторяю то, что слышал. Если это неправда, почему герб Святых Рыцарей соскоблен с твоего нагрудника? Почему твоей матери пришлось покинуть Валис и поселиться здесь, в глуши?

Рука Парна легла на меч; желание броситься на Мото и снести ему голову было почти непреодолимым. Но обнажить меч против жителя деревни значило бы пойти против справедливости.

— Ладно, — пробормотал он и убрал руку от оружия. — Мы с Это справимся сами.

С этими словами он широким шагом вышел, ударив дверью о стену.

Деревенские сидели, осев на местах, пока металлический лязг не стих вдали.

— Они ведь не собираются и правда идти одни? — прошептал Риот Мото.

— Он не настолько безрассуден, — неуверенно ответил Мото. Все они знали Парна. Он вполне мог совершить глупость во имя справедливости.

Староста некоторое время слушал их разговор, потом тихо объявил собрание оконченным. Он выскользнул за дверь, которую Парн оставил открытой, и направился к лачуге на окраине деревни.

3

Парн ворвался домой и злобно распахнул дверь ударом ноги. Половицы протяжно скрипнули, когда металлические шипы его сабатонов оставили в дереве новые вмятины.

— Как всё прошло, Парн? — спросил мягкий голос из глубины комнаты.

— А как, по-твоему, прошло?! — крикнул Парн на улыбающегося юношу, жреца Это. Это носил просторную белую хлопковую рясу с синим поясом на талии. Серебряный амулет на его шее был талисманом Фариса.

Это был другом Парна с детства, по сути, его единственным другом. Оба сироты, они сошлись благодаря схожим обстоятельствам, несмотря на противоположность характеров. Это был куда сдержаннее и всегда тщательно думал, прежде чем действовать. Но их объединяла одна и та же непоколебимая решимость.

Когда ему было десять, Это подрабатывал у миссионера Фариса. Учение о справедливости и порядке произвело на него такое впечатление, что он стал учиться богословию у миссионера и схватывал его на лету. Когда тот уехал, Это последовал за ним и по его рекомендации был принят на обучение в храм Фариса в Алане, столице. Завершив подготовку и став официальным жрецом, он вернулся в деревню.

Пока Парн давал волю гневу, Это положил руку на талисман и произнёс короткую молитву Фарису.

— Нельзя винить их. Они не привыкли к бою. — Алания не знала войны уже сто лет: она была единственным королевством, избежавшим крупных сражений во время последней войны.

— Но с ордой гоблинов мы вдвоём не справимся, — ответил Парн. Он тяжело опустился на стол, стоявший посреди комнаты, и стал жадно пить воду из бурдюка у бедра. Вода была тёплой и воняла кожей. Со вздохом он бросил пустой бурдюк на стол, но бросил слишком резко, и тот соскользнул с дальнего края. Это поднял его, аккуратно сложил и положил обратно на стол, как делал уже тысячу раз.

— Мы не можем и позволить гоблинам свободно бродить вокруг. Сейчас с нами, может, всё в порядке, но когда-нибудь они станут угрозой. — Это закрыл глаза и поднял левую руку, словно проповедуя слова Фариса. Собственного храма у него не было, поэтому если он и проповедовал, то у дороги или в зале собраний. Но настоящим жрецом он всё равно был: он мог творить священные заклинания и даже совершать чудеса вроде исцеления болезней или заживления ран. Его также обучили бою: храмы не подчинялись королевской власти и потому не получали её защиты, а для самообороны организовывали собственные отряды воинов-жрецов.

— Мы правда справимся одни? Их двадцать, по десять на каждого. — Мастера-воины, возможно, могли бы зарубить сразу десять гоблинов, а то и двадцать или тридцать. Но Парн знал: ему до такого мастерства ещё далеко.

— Возможно, есть один способ… — задумчиво пробормотал Это, и Парн знал, что лучше не перебивать. Когда он был рядом с Это, думать было не его делом: дело воина — совершенствовать мастерство и убивать врагов.

Наконец Это повернулся к Парну.

— Не думаю, что это очень хороший план…

Парн ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами.

— Решил? — сказал он. — Отлично. Так и сделаем!

Дом Слэйна Старсикера стоял к северу от Заксона. Он поселился там два года назад и быстро расположил к себе жителей, обучая их чтению и письму.

Ещё он славился как чудак. Его маленький дом был завален книгами, а полки шкафов ломились от трав и бутылочек с сушёными насекомыми. По ночам он смотрел на звёзды и бормотал себе под нос. В общем, он просто выделялся. Поэтому большинство людей относились к Слэйну дружелюбно, но держались на расстоянии. Посетители к нему ходили нечасто.

За исключением того дня, когда пришли сразу двое. Филмер, деревенский староста, удивился, увидев, что у Слэйна уже кто-то есть, и удивился вдвойне, когда понял, что гость не человек, а гном.

Гном неловко представился Гимом, пока Слэйн наливал ему кружку эля, и оставался неподвижным и молчаливым, пока Филмер докладывал Слэйну о случившемся на собрании: Парн и Это отправились за гоблинами одни, не может ли Слэйн что-нибудь сделать?

— Гоблины?! — внезапно вскричал Гим. — Сколько там этих грязных воров? Я их на куски порублю! — Гим схватил огромный обоюдоострый топор, прислонённый к стене. В кольчуге с головы до ног и прочном шлеме он был полностью готов к войне.

Филмер едва не подпрыгнул от неожиданного крика, но Слэйн и глазом не моргнул.

— Гоблины и гномы враждуют с древних времён, — торжественным тоном объяснил Слэйн, пока Филмер пытался восстановить самообладание.

— Они воры, — прорычал Гим. — Пытаются отнять прекрасные камни и металлы, спящие под землёй, — и при этом не знают, как ими пользоваться. За долгие века мы отрубили столько гоблиньих голов, сколько звёзд на небе, но они всё равно кишат здесь.

— Звёзд бесконечно много, — мягко напомнил Гиму Слэйн. — К счастью, гоблинов здесь всего около двадцати. Хотя Парну и Это вдвоём с ними, пожалуй, не справиться. Они правда ушли вдвоём?

Староста кивнул, и Слэйн взялся за подбородок, подумав: для Парна это неудивительно, но у Это обычно голова на плечах есть.

— Юность порой лишает рассудительности, — пробормотал Слэйн себе под нос. — Хорошо, — продолжил он громче. — Мы не можем бросить двух многообещающих молодых людей на произвол судьбы. Уверен, мы найдём способ разобраться с двадцатью гоблинами.

— Клянусь бородой, — фыркнул гном, закидывая топор за спину.

— Вы пойдёте? — спросил Филмер, заметно облегчённый. — Спасибо вам обоим.

— Не стоит. Эта деревня — и мой дом тоже. — Слэйн встал и взял деревянный посох, кое-как прислонённый к стене. Один конец посоха был странно изогнут и покрыт таинственными письменами: Посох философа — его разрешалось носить только магам Академии мудрецов, аланской гильдии. Маги изучали древний язык, чтобы управлять маной, началом всего сущего. Заклинания, которые они произносили нараспев, могли высвобождать мощную магию.

Когда деревенские не откликнулись на просьбу Парна, Филмер надеялся, что Слэйн сможет ему помочь. Встреча в его доме с ненавидящим гоблинов гномом стала неожиданной удачей.

— Зная Парна, он наверняка ужасно неподготовлен. Нам придётся поспешить, иначе будет поздно. — Слэйн поднял толстую книгу, на обложке которой тем же древним языком были оттиснуты золотом слова. В переводе заглавие читалось как Книга заклинаний Слэйна Старсикера.

4

Парн и Это осторожно пробирались по тропе через лес, следя за любым движением, пока приближались к холмам, где жили гоблины. Местность была усеяна валунами, за которыми можно было укрываться на подходе.

Несмотря на осторожность, двое действовали среди бела дня. Гоблины жили во тьме и ненавидели солнечный свет, а значит, обычно выходили ночью и спали днём в своих пещерах. Парн и Это наслаждались весенним солнцем, шагая вперёд.

Первая часть плана Это была проста: использовать дальнобойное оружие, чтобы убрать дозорных и застать их врасплох. Затем у входа в пещеру следовало поджечь факелы вместе с молодыми деревьями: дым заполнит пещеру, гоблины бросятся наружу и какое-то время будут неспособны сражаться. Они встанут спиной к скалам, чтобы гоблины не смогли зайти сзади. А солнце дополнительно ослабит врагов.

Парн неохотно относился к атаке с расстояния, но всё же согласился. Гоблины всё-таки были злыми тварями, и их было слишком много для честного боя.

Как только план был готов, Парн повеселел — будто с ним гоблины уже были разбиты. Это, придумавший эту вылазку, всё ещё тревожился. Он взглянул на друга, пока Парн крался вперёд с мечом наготове, сжал талисман и тихо произнёс короткую молитву.

Когда они добрались до пещеры, Это вздохнул и посмотрел к небесам. Дурное предчувствие, грызшее его изнутри, оправдалось.

Перед ними стояли два уродливых гоблина. По форме они напоминали людей, но были вдвое ниже взрослого мужчины, а их голые конечности были тонкими и искривлёнными, как выветренные деревья. Волос у них не было, и лысые головы заставляли и без того большие глаза и уши казаться ещё больше. Носы были такими плоскими, что ноздри выглядели двумя зияющими дырами посреди лиц, а рты были щелями с жёлтыми клыками и кроваво-красными языками, выглядывавшими наружу. Поверх красноватой кожи на них были завязаны грязные лохмотья, а на соломенных верёвках у пояса болтались грубые кинжалы. Каждый держал в левой руке деревянный щит, и они стояли сгорбившись, моргая в ярком солнечном свете.

Они ещё не заметили Парна и Это, прятавшихся среди камней; они бесцельно слонялись вокруг со скучающим видом.

— Похоже, придётся действовать по обстоятельствам, — прошептал Это с кривой улыбкой. Они предполагали, что дозорный будет только один, и между луком Парна и пращой Это у них был хороший шанс одним ударом снять единственного врага. При двух противниках, если хоть один из них промахнётся, план провалится.

Это достал пращу из сумки и неловко начал подбирать подходящие камни.

— Я беру правого, ты — левого, — пробормотал Парн, снимая с плеча лук и натягивая тетиву. Он вынул две дубовые стрелы с орлиными перьями и наложил одну на лук, сразу натягивая его. Это вложил камень в пращу и начал раскручивать её.

По сигналу Это они оба выстрелили.

— Га! — взвизгнули гоблины, когда удары настигли их; оба пошатнулись, и один рухнул на землю. Камень Это попал гоблину точно в голову и раздробил череп, но стрела Парна не попала в жизненно важное место: она глубоко вонзилась в правое плечо гоблина, но оставила его живым.

— Хофурк! — завыл выживший гоблин в пещеру.

— Проклятье! — крикнул Парн, быстро накладывая на лук вторую стрелу и стреляя. На этот раз он пронзил гоблину живот, и тварь рухнула на землю, истекая тёмно-красной кровью.

— У нас нет выбора. Придётся убивать их по одному. — Парн выскочил из-за камней, а за ним вплотную последовал Это; их доспехи лязгали при движении. Парн выхватил меч и поднял его к небу, и клинок блеснул в солнечном свете.

Это, решив хотя бы попытаться осуществить свой план, достал из сумки два флакона масла и швырнул их в пещеру. Стекло разбилось, расплескав скользкую жидкость повсюду. Но когда он вынул кремень, чтобы поджечь её, понял, что уже поздно: отвратительные твари уже выскакивали из пещеры. Несколько поскользнулись на масле и упали, один ударился головой о камень и перестал двигаться, но остальные продолжали наступать.

— Умри! — взревел рядом с ним Парн.

— Парн! Встань спиной к камням, чтобы они не зашли сзади! — крикнул Это, прежде чем Парн успел броситься в схватку. Это отступил; Парн на миг замешкался, но последовал за ним.

Гоблины уже подступили к ним. Каждый был вооружён топором или кинжалом, грубым, ржавым и отвратительным. Все клинки были покрыты густой зелёной жидкостью.

— Осторожно, клинки отравлены! — предупредил Парн. Камни за спиной хотя бы не давали гоблинам обойти их с тыла, но обоим всё равно приходилось сражаться сразу с несколькими врагами. Бежать было некуда: оставалось одно из двух: либо истребить гоблинов, либо умереть самим.

Парн ловко орудовал мечом и щитом, блокируя одну атаку и одновременно нанося удар по другому врагу. Один гоблин не сумел защититься и упал, когда кровь хлынула из плеча. Парн добил его ударом в спину. Пусть он ещё не был закалённым ветераном, с гоблинами он справляться мог.

Это обучался бою в храме Фариса и привык владеть булавой и щитом, а также священными боевыми заклинаниями. В более лёгких доспехах он был быстрее Парна: он ловко уклонялся от ударов гоблинов и резко взмахивал булавой, когда видел брешь.

Звон металла о металл смешивался с глухими ударами по плоти. Один за другим гоблины падали, но оставшиеся не пытались отступить: они стояли на месте, защищая своё логово.

По мере того как битва разгоралась, Это начал уставать; руки казались налитыми свинцом. Парн заметил, что друг слабеет, и попытался прикрыть его, размахивая мечом широкими дугами, чтобы сдерживать гоблинов, нападавших на Это. Он тоже уставал, но у более крепкого юноши ещё оставались силы.

Они перебили примерно половину орды: вокруг было разбросано с дюжину тел, воздух густо пропитался запахом крови. Но оставшиеся гоблины смело карабкались через трупы. Возможно, ярость пересилила страх, а может, они почувствовали усталость людей; гоблины были свирепы, когда чуяли победу.

— Конец… — пробормотал Парн. Взмахи меча стали медленнее, ноги перестали слушаться. Это зашёлся кашлем и осел у камней.

Парн знал, что должен сделать. Он бросил щит и, взяв меч обеими руками, издал могучий рёв, чтобы собрать всю свою храбрость. Затем он врезался в двух гоблинов, готовых прикончить неподвижного Это, и ринулся, словно берсерк, на оставшуюся пятёрку.

Будет ли эта смерть почётной? — подумал он. Смерть в бою должна была быть благородным концом для воина, и всё же безнадёжную битву его отца против разбойников сочли бесчестной, и Парну с матерью пришлось вовсе покинуть Валис. Болезнь забрала жизнь матери, когда ему было десять, и с тех пор Парн помогал в полях и охотился в лесу, чтобы заработать на жизнь. В шестнадцать, когда он наконец смог носить доспехи отца, он примерно на два года отправился во Флейм как наёмник, чтобы сражаться с пустынными дикарями; потом вернулся домой, брался за охрану деревни или редких торговых караванов и ждал случая вернуться на поле боя. Такова была его мечта — стать рыцарем, служить какому-нибудь королю.

Если эта смерть не почётна, то для чего была моя жизнь?

Внезапно левое плечо пронзила бело-раскалённая боль. Один гоблин зашёл ему за спину. Стиснув зубы, Парн повернулся и убил его. Но из-за этого он оказался в неудобном положении, и ноги уже не удерживали вес доспехов. Металл ударился о камень, рассыпав сноп искр, когда его бросило на землю.

Другой гоблин прыгнул и вонзил нож ему в левое бедро. Он попытался выдернуть клинок, глубоко застрявший в мышце, и каждый рывок отдавался в теле Парна новым ударом боли.

Впрочем, вскоре боль начала уходить, а мир словно замедлился, а тело всё хуже слушалось. Яд на клинках действовал быстро. Парн попытался встать, но силы исчезли. Даже вытянуть шею, чтобы поискать взглядом Это, было слишком трудно.

Он видел только безоблачное синее небо. Внезапно он почувствовал себя странно свободным. Он выронил меч и раскинул руки и ноги. Он мог лишь безучастно смотреть, как грязный гоблин нацеливает кинжал прямо ему в горло…

И тут стрела пробила грудь гоблина.

Тот рухнул мешком, словно сдулся. Послышались непривычные для слуха слова. Зрение начало меркнуть, дышать стало трудно.

Когда тьма накрыла его, в голове промелькнула последняя мысль.

Теперь я понимаю, отец…

Затем всё стало чёрным.

— Похоже, мы успели как раз вовремя. — Слэйн облегчённо вздохнул, когда Гим сразил нападавшего гоблина выстрелом из арбалета.

Трое гоблинов заметили новых прибывших. Они издали дикий визг и бросились вперёд, но Слэйн быстро взмахнул посохом и начал читать:

— Тихий воздух, несущий сон…

Бросившиеся в атаку гоблины повалились вперёд, словно из них высосали жизнь. Он сотворил заклинание Облако сна, создававшее в воздухе усыпляющую дымку. Остались только два гоблина.

Гим сменил арбалет на боевой топор и ринулся вперёд. Одним ударом он отсёк гоблину голову; на лице твари всё ещё застыло потрясённое выражение, когда голова полетела по воздуху. Когда другой в панике повернулся, чтобы бежать, топор врубился ему в бок, разрубив тело у груди; нижняя половина завалилась набок в брызгах крови.

— Добейте спящих, будьте добры, — попросил Слэйн, внимательно осматривая окрестности. Больше ничто не двигалось. Он снова обратил внимание на логово гоблинов: ненадолго сосредоточился и произнёс короткое заклинание, посылая своё восприятие в глубь пещеры. Медленно продвигая его дальше, Слэйн искал притаившихся существ.

Убедившись, что в глубине пещеры никого нет, он перестал читать и сказал:

— Теперь безопасно.

— Я тоже закончил. Все мертвы, — сказал Гим, без всякого сожаления отрубая голову последнему спящему гоблину.

Слэйн кивнул и подошёл к Парну. Опустившись на колени, он приложил пальцы к шее юноши. Рука оказалась вся в крови.

Жив, подумал Слэйн, но дело плохо.

— Мне нужна помощь! — крикнул он Гиму. — Нужно немедленно отнести его домой. У него осталось совсем мало времени!

5

Слэйн и Гим отнесли Парна в его дом, сняли с него доспехи и уложили в постель. У него были раны на голове и ноге, но плечо пострадало сильнее всего. Они принесли и Это. Жрец не был ранен, но потерял сознание, использовав магию сверх своих сил. Когда он наконец пришёл в себя, он быстро закрыл раны Парна исцеляющей магией, но к тому времени гоблиний яд уже разливался по его телу, а заклинания, обезвреживающего яд, Это не знал. Они со Слэйном испробовали все средства, какие могли придумать, но несколько дней почти ничто не помогало.

На третий день после битвы Парна терзала высокая лихорадка, и признаков выздоровления не было. Это снова и снова ходил к ручью за талой водой, чтобы охлаждать пылающее тело Парна, но им оставалось только надеяться, что жизненная сила юноши поможет ему это пережить.

На следующее утро жар у Парна спал, наконец позволив ему погрузиться в глубокий, мирный сон, который продлился до вечера. С этого момента он быстро пошёл на поправку, хотя ещё три дня был прикован к постели.

Стояла десятая ночь после битвы с гоблинами. Слэйн сидел у себя дома и, как обычно, читал древние книги, когда в дверь постучали.

— О, это вы двое, — услышал он голос Гима от двери.

— Кто там? — спросил Слэйн, подходя, и увидел Парна и Это, почтительно стоявших у порога. Гим неловко ободрял их, что, похоже, смущало Парна, а тот отвечал с нехарактерной сдержанностью.

— Выглядите куда лучше, — сказал Слэйн, оглядывая Парна. Юноша немного похудел, но цвет лица был здоровым, а глаза горели молодым задором.

— Спасибо вам за всё. — Парн склонил голову перед Слэйном.

— Поблагодарите своего друга. Он приложил огромные усилия, заботясь о вас. Иначе вы вполне могли умереть. — Говоря это, Слэйн заметил, что Парн мнётся. — Но, похоже, благодарность не единственная причина, по которой вы сегодня пришли. Заходите. Простите за беспорядок.

— Спасибо, — ответил Парн. Они с Это переглянулись и кивнули, прежде чем войти.

Как и сказал Слэйн, его маленький дом был переполнен книгами, снаряжением и всевозможными материалами для магии. Четырём людям было тесно, а стульев не хватало, поэтому Это и Гим в итоге сели на кровать.

Парн оглядел комнату. Казалось, он не знает, с чего начать, и Слэйн ободряюще кивнул ему.

— Я… я хочу отправиться в путешествие, — запинаясь, начал Парн. — Я всё равно никогда не хотел прожить всю жизнь в этой деревне, да и перед теми гоблинами я полностью опозорился. А теперь просыпаюсь, и люди называют меня героем? Когда мне приписывают то, чего я не совершал, мне только паршиво.

— Неважно, чем всё закончилось, за то, что вы сделали, вас действительно можно назвать героем. Не нужно себя принижать, — ответил Слэйн, хотя знал, что Парн его слов не примет.

— На Лодоссе столько зла, — продолжил Парн. — Гоблины и много чего ещё хуже. И я знаю, что пока ещё недостаточно силён, чтобы победить это зло. Но я всё равно хочу идти. Нет, именно поэтому я и хочу идти. И Это согласен со мной. Нам будет куда лучше идти вместе, чтобы прикрывать друг другу спину.

— Значит, вы хотите отправиться в странствие, чтобы стать сильнее? — спросил Слэйн. — В этом есть смысл. Но чего вы хотите от меня?

— Мы хотим, чтобы вы пошли с нами, — выпалил Парн. — Вы маг, а магия — мощное оружие против тех существ, с которыми нам придётся столкнуться. Я слышал, есть чудовища, которых без неё вообще невозможно победить! Так что… пожалуйста, присоединитесь к нам.

Гим громко рассмеялся.

— Хорошая мысль, Слэйн. А что до меня, я и сам скоро ухожу в путь. Могу какое-то время идти вместе со всеми вами. Да и с этим магом и его фокусами в отряде мы, по крайней мере, без еды не останемся.

Слэйн встретил взгляд Парна прямо. Он узнал этот ясный, непоколебимый взгляд. Когда он был студентом Академии мудрецов в Алане, у него был друг: наёмник с сильным чувством справедливости, совсем как Парн. Из тех людей, что суют нос в любую беду, какая попадётся, и всегда сражаются за правое дело.

Однажды тот попросил Слэйна помочь ему расправиться с Гильдией воров. Это было опасное дело даже с магом рядом, и Слэйн отказался, а потом изо всех сил пытался отговорить друга. В конце концов ему не удалось изменить решение того человека, и он нехотя одолжил ему зачарованное кольцо невидимости.

Три дня спустя его другу вонзили отравленный кинжал в грудь.

Позже до него дошли слухи, что глава Гильдии, человек, известный своей подлостью, был найден мёртвым. Гильдию возглавил новый главарь, строго державшийся воровского кодекса. Его друг сделал город лучше. И всё же Слэйн сожалел. Он по-прежнему хотел бы найти способ остановить друга в ту последнюю ночь, когда видел его живым.

Он никогда не забудет искренности в глазах друга. И вот прямо перед ним стоял юноша с тем же взглядом, собирающийся в путь навстречу неведомо какому злу.

— Опасно ведь… — пробормотал Слэйн.

— Что вы сказали? — недоумённо спросил Парн.

Меня заставляют дважды принять одно и то же решение… — подумал Слэйн. Он задумался, не дело ли это Рады, бога знания. Он знал: даже если убедит Парна остаться, это ничего не изменит. Его юность, чувство справедливости и неспособность понять, когда отступление — лучший выбор, рано или поздно убьют его.

Но теперь Слэйн был другим: умнее и опытнее, а магией обладал куда большей, чем в те времена, когда жил в Алане. Возможно, он сумеет защитить этого юношу.

Он закрыл глаза, некоторое время молчал, а затем хрипло пробормотал:

— Хорошо. Я пойду с вами. — Слэйн открыл глаза и взглянул на Гима. — А Гиму по какой-то причине не терпится приключений.

— Хм… — проворчал Гим и отвернулся.

— Но ничего опасного, пожалуйста. Я человек робкий. — Слэйн повернулся к Парну с совершенно серьёзным лицом. Гим, однако, громко расхохотался.

Это и Парн обменялись взглядами. Они получили то, на что надеялись, хотя, кажется, сами были этим совершенно сбиты с толку.