Летопись войн острова Лодосс. Том 1. Серая ведьма (джен)

1

Белые мраморные стены Великого храма Марфы ярко сияли в весеннем солнце, таком желанном после долгой зимы. Сквозь пятна снега, ещё лежавшие на земле, пробивалась новая трава, а вдоль дороги от храма к деревенскому центру уже начали цвести жёлтые полевые цветы.

Храм стоял на окраине деревни Тарба, самой северной точки Лодосса. Несколько сотен жителей вели простую жизнь на равнинах между вершинами гор Белого Дракона, где обитали ледяные духи, из-за которых весна приходила сюда позже, чем в южные края. Но через несколько дней снег, перекрывавший перевалы, должен был растаять, и молодые пары со всего острова пришли бы получить благословение богини Марфы на счастливый брак.

Для верховной жрицы Нис хлопотный сезон только начинался. Она и её гость сидели за маленьким столом в её личных покоях. Нис устроилась на простом деревянном стуле; на ней были чисто-белые одежды, вышитые священным знаком Марфы, почитаемой Богини-Матери Земли. Её длинные, некогда чёрные волосы поседели, лицо прорезали глубокие морщины — след пятидесяти с лишним лет жизни, но осанка и манера держаться по-прежнему излучали жизненную силу.

— Ты отправляешься в путь? — спросила она гостя с редкой для себя неуверенностью.

— Да, — хрипло ответил сидевший напротив гость. Он был коренаст, вполовину ниже обычного человека, с несоразмерно большой головой и аккуратно подстриженной седой бородой: гном, представитель земного волшебного народа. Его кожа загорела от солнца, отражённого снегом, а янтарные глаза выдавали яростную решимость.

— Почему? — спросила Нис, поднимаясь со стула и опускаясь рядом с гномом на колени, чтобы заглянуть ему в глаза. Она положила руки ему на плечи.

— Без причины. Хочу, вот и всё, — сказал он с привычной прямотой.

Нис хорошо знала гномов. Говорили, что сердца у них сделаны из железа и что именно упрямство давало этим с виду неуклюжим народцам такое невероятное ремесленное мастерство. Этот гном был прекрасным мастером, способным превратить необработанные самоцветы в сияющие драгоценности, а благородный металл — в сверкающие украшения.

Она знала гномов, и именно этого гнома знала особенно хорошо. Если Гим что-то решил, он уже не передумает.

— Если это из-за Лэлии, в этом нет нужды. Я давно уже отказалась от надежды, — сказала она, но боль на лице выдала её.

Если Нис когда и чувствовала свой возраст, то в мыслях о дочери. Лэлия исчезла семь лет назад: в храме нашли следы борьбы — свидетельство того, что она сражалась со злоумышленником и была похищена.

Нис тогда не было рядом. Её позвали исцелить Гима после несчастного случая в гномьих шахтах, где он получил тяжёлые раны. Исчезновение Лэлии разбило Нис сердце, но чувство вины у старого гнома, пожалуй, было ещё сильнее. С тех пор Гим при каждой возможности приходил в святилище помогать.

Гим не ответил. Гномы никогда не лгали: они просто замолкали.

— Ты не виноват, Гим. Как ты можешь отвечать за то, что нападение случилось именно тогда? Даже богам будущее не открыто целиком. Как же мы, смертные, можем знать больше? — Нис улыбнулась, но Гим не нарушил своего каменного молчания. — Я много раз спрашивала богиню Марфу о ней: где она, жива ли она или мертва… — Она умолкла, вспоминая ответ, который получала всякий раз.

— Что сказала Марфа? — решился спросить Гим.

— Это не совсем ответ. Скорее загадка. Она сказала, что Лэлия жива, но не существует.

— Жива, но не существует? — Гим озадаченно склонил голову и посмотрел на скорбное лицо Нис. Он познакомился с ней ещё тогда, когда она впервые прибыла в храм: красивая и мудрая, она излучала внутреннюю силу и доброту. Её называли многими почётными титулами: святая, одна из Шести Героев, победивших Короля Демонов во время Демонических войн, возлюбленная дочь Богини-Матери Земли, Укротительница Драконов — и это лишь часть. Но при всём этом в ней не было высокомерия, и со всеми она обходилась одинаково. Ей нравилось смотреть гномьи мастерские, и она часто посещала Железное Королевство, ближайшее к Тарбе поселение гномов. Даже самый ворчливый гном, разговаривая с ней, незаметно для себя начинал улыбаться.

Но с тех пор как Лэлия пропала, её сияние померкло.

Конечно, он знал, что в её исчезновении нет его вины. Но знал и другое: он должен отправиться на её поиски. Слишком многим он был обязан Нис; пока она страдает, покоя ему не обрести.

Он думал об этом уже давно, но он понимал и то, что бессмысленные поиски ни к чему не приведут. Однако недавно обстоятельства изменились: теперь у него была зацепка. Один житель поселения только что вернулся из путешествия и рассказал, что видел женщину, в точности похожую на Лэлию, всего десять дней назад, в городе Алан неподалёку от Тарбы. Гим не колебался ни мгновения, прежде чем принять решение.

— Я не тот гном, что много думает, зато своей силе я верю. Твою загадку я не разгадаю, но притащить домой твою блудную дочь будет не так уж трудно.

У Нис затуманился взгляд. Гном всегда был грубоват и серьёзен, но в глубине его железного сердца таилось горячее чувство. Все гномы почитали истину и не задумываясь рисковали жизнью ради дела.

Некоторое время она сидела молча, несколько раз почти начиная говорить и снова умолкая. Наконец она покачала головой.

Она закрыла глаза, два-три раза тихо кивнула и сжала руку Гима в ладонях.

— Спасибо. Пожалуйста, верни Лэлию домой.

Глаза Гима радостно сощурились.

— Предоставь это мне. Обещаю, я верну её. К тому времени, уверен, и странная загадка Богини разрешится, — ответил он, и голос чуть дрогнул.

Нис осторожно обняла плотное тело гнома своими тонкими руками.

— Когда ты уходишь?

— Загляну в поселение и оттуда сразу отправлюсь.

— Путь будет опасным. Уже не таким, как в моей юности, но всё же будь осторожен. Я помолюсь Марфе о твоём благополучии. — Странствия Нис пришлись на время великой смерти и разрушений, когда демоны, запечатанные в Глубочайшем Лабиринте, вырвались и принесли бедствие по всей земле. После поражения Короля Демонов её чтили как Героиню, одну из шестерых спасителей страны, но этот титул для неё ничего не значил. Её заботило только то, что человечество снова процветает на Лодоссе.

— Спасибо, жрица Марфы. И окажи мне услугу, ладно? Молись, чтобы я сумел решить эту загадку и вернуть твою дочь. Молиться — не моё дело.

— Куда ты направишься?

— Пока в Заксон. Дорога всё равно одна, а там живёт мой друг по имени Слэйн. Остальное я ещё не решил. Дорога сама меня поведёт, уверен.

Несколько часов спустя гном-ремесленник вышел на дорогу. Над югом, куда он направлялся, небо закрывали густые серые тучи.

2

Лодосс был далёким островом к югу от материка Алекраст: путь по морю занимал больше двадцати дней. Плавание было настолько долгим и опасным, что морское сообщение между двумя землями почти отсутствовало: лишь изредка приходили торговые галеры из Райдена, вольного города к северо-западу от Лодосса. Некоторые жители материка называли Лодосс «Проклятым островом», и правда, там были зловещие места, вполне оправдывавшие это имя: Лес Невозврата, Пустыня Ветра и Огня и Мармо, Остров Тьмы. Подземные лабиринты кишели отвратительными чудовищами, а у бога тьмы Фалариса было немало преданных последователей. Демонические войны тридцатилетней давности навели ужас на остров, и лишь союз эльфов, гномов и людей сумел загнать демонов обратно в их подземную темницу. Шрамы битвы затянулись, мир вернулся, но рассказы о тех днях навсегда запятнали репутацию острова.

Обычные жители Лодосса, впрочем, не слишком думали о том, что чужаки говорят об их острове. Повседневная жизнь и так приносила каждому более чем достаточно забот.

Остров Лодосс был разделён на королевства. Самым могущественным было королевство Мосс на юго-западе, объединённое после Демонических войн Майсеном, Рыцарем Дракона, ставшим королём. Изначальные страны яростно дорожили независимостью и постоянно воевали друг с другом, пока внешние угрозы не объединили их. Тогда раздробленные королевства, каждое из которых носило имя части тела дракона, сошлись под властью Майсена, Рыцаря Дракона, ставшего королём. Правитель Мосса избирался из королей этих союзных государств и правил всей страной. Самым же почитаемым из них был наследник Майсена — Джестер, король Хайленда, прозванный «Оком Дракона». Он, как и его предшественник, был Рыцарем Дракона и вместе с двенадцатью служившими ему Рыцарями Дракона составлял главную опору Мосса. А золотой дракон, на котором некогда летал прежний король, был всё ещё жив: ныне он унаследовал имя Рыцаря-Короля Драконов и зовётся Майсеном, Золотым Королём Драконов, — он-то и стал символом союза, который жив поныне.

В центре острова лежал Валис, Священное Королевство Справедливости. Им правил Фан, один из Шести Героев. Большинство людей там поклонялось верховному богу Фарису, поэтому власть принадлежала Ордену Фариса. Власть в Валисе не передавалась по наследству. Вместо этого новый король восходил на престол после того, как Орден выдвигал его из числа Святых Рыцарей — хранителей королевства. Религиозные заповеди ордена также становились законом.

К северу от Валиса лежал Флейм, пустынное королевство, страна, поднявшаяся после недавней победы над местными варварами. Народ пустыни был храбр, а их король-наёмник и основатель Кашуэ пользовался широким уважением. Земля была сурова, но молодая страна жила надеждой.

Каноном на юго-востоке правил король-учёный; эта земля славилась природной красотой и мягким климатом.

К югу лежал внушавший страх Тёмный остров Мармо, дом чудовищ и изгнанных преступников. Долгие годы на этой земле правила одна лишь смута, пока воин по имени Белд не провозгласил себя Императором и не подчинил себе весь остров. Большую часть десяти лет своего правления он безжалостно подавлял любое восстание, которое вспыхивало. В последнее время Мармо казался мирным, по крайней мере на поверхности.

Алания на севере была центром культуры и истории. Её жители очень гордились каменными зданиями и построенным гномами мраморным замком.

Внутри Алании, в горах полуострова к северу от столицы Алана, приютилась маленькая деревня. Она называлась Заксон, и её жители вели простую жизнь вдали от культуры и суеты столицы.

Сейчас у этой деревни была серьёзная проблема…

— Я же сказал: я их уничтожу!

Единственная таверна Заксона, «Добрые встречи», загрохотала от удара закованного в доспех кулака по столу, и деревянные кубки расплескали содержимое во все стороны.

В таверне собралось около тридцати деревенских; в глубине зала стоял юноша. На нём были латные доспехи, у бедра висел длинный меч с длинной рукоятью, позволявшей держать его двумя руками. За спиной был пристёгнут толстый железный щит; будь на нём шлем, он выглядел бы настоящим славным рыцарем. Но на его нагруднике не было герба, только большой соскоб на груди.

— Но, Парн, — ответил деревенский староста Филмер, — ты не справишься с этим один. Это гоблины, и их много. Как бы хорошо ты ни владел мечом, числом они возьмут.

Парн с отвращением посмотрел в ответ. С этой стаей трусов дело не двигалось.

— Потому я и прошу помощи! Как ты сказал, одному мне не справиться, даже с помощью Это. Но оглянитесь вокруг! Если каждый здесь возьмёт оружие, нас никто не одолеет! Не позволяйте кучке гоблинов пугать вас. Подумайте, какой позор для нашей деревни, если мы не можем с этим справиться! — Парн обвёл взглядом зал. Люди за столами все опустили головы, избегая его глаз.

Отряд примерно из двадцати гоблинов выкопал пещеру в холмах возле Заксона, пока деревня была отрезана зимним снегом. Гоблины были ростом с человеческого ребёнка, с красноватой кожей. Из-за этого оттенка кожи их иногда называли «красными ограми», но изначально они принадлежали к земным волшебным народам и были связаны с почвой. В древних войнах бессмертных их призвали боги тьмы как свой авангард. Боги обеих сторон погибли в конце войны, поэтому у выживших гоблинов не было пути обратно в мир волшебных народов, и им не оставалось ничего, кроме как вести первобытную жизнь в горах и лесах.

Люди и гоблины не могли жить вместе: любой контакт между ними всегда заканчивался конфликтом. И хотя гоблины возле Заксона за три месяца после появления ещё не причинили вреда деревенским, это было лишь вопросом времени, если учесть их дурную славу.

Парн призвал всех крепких и здоровых мужчин деревни помочь ему первыми ударить по гоблинам. Их было больше тридцати, они превосходили гоблинов числом. Но вот как они отреагировали…

— Ничего плохого пока не случилось. Может, и не случится. Зачем рисковать шкурами, провоцируя их? Если мы проиграем, они нападут на деревню, — пробормотал кто-то.

Парн с тревогой посмотрел на говорившего. Это был Замджи, охотник; Парн рассчитывал на его умение обращаться с луком и стрелами.

— Замджи, это опасный ход мыслей, — ответил Парн. — Ты слышал страшные истории. Хочешь ждать, пока это случится здесь? Победить их сейчас — наш единственный выход.

— Но, Парн… — На этот раз заговорил дровосек Риот. Парн ещё больше пал духом: Риот был самым сильным человеком в деревне.

Другие бормотали свои возражения, и ни один голос не поднялся в поддержку.

Парн снова ударил кулаком по столу. На этот раз весь стол перевернулся с громовым грохотом, перепугав хозяина таверны.

— Почему вы не понимаете?! Мой отец один сражался с тридцатью разбойниками. Неужели в вас нет и десятой доли его храбрости?

— Все мы знаем эту историю. Разве твой отец не наткнулся на тех разбойников после того, как бросил рыцарский долг? И сам погиб к тому же, — насмешливо сказал Мото, владелец лавки. Он и хозяин таверны, старик Джет, были местными разносчиками сплетен.

Лицо Парна, до того раскрасневшееся от возбуждения, побледнело.

— Ч-что ты сказал о моём отце?! — Парн уставился на него с откровенной ненавистью.

— Я просто повторяю то, что слышал. Если это неправда, почему герб Святых Рыцарей соскоблен с твоего нагрудника? Почему твоей матери пришлось покинуть Валис и поселиться здесь, в глуши?

Рука Парна легла на меч; желание броситься на Мото и снести ему голову было почти непреодолимым. Но обнажить меч против жителя деревни значило бы пойти против справедливости.

— Ладно, — пробормотал он и убрал руку от оружия. — Мы с Это справимся сами.

С этими словами он широким шагом вышел, ударив дверью о стену.

Деревенские сидели, осев на местах, пока металлический лязг не стих вдали.

— Они ведь не собираются и правда идти одни? — прошептал Риот Мото.

— Он не настолько безрассуден, — неуверенно ответил Мото. Все они знали Парна. Он вполне мог совершить глупость во имя справедливости.

Староста некоторое время слушал их разговор, потом тихо объявил собрание оконченным. Он выскользнул за дверь, которую Парн оставил открытой, и направился к лачуге на окраине деревни.

3

Парн ворвался домой и злобно распахнул дверь ударом ноги. Половицы протяжно скрипнули, когда металлические шипы его сабатонов оставили в дереве новые вмятины.

— Как всё прошло, Парн? — спросил мягкий голос из глубины комнаты.

— А как, по-твоему, прошло?! — крикнул Парн на улыбающегося юношу, жреца Это. Это носил просторную белую хлопковую рясу с синим поясом на талии. Серебряный амулет на его шее был талисманом Фариса.

Это был другом Парна с детства, по сути, его единственным другом. Оба сироты, они сошлись благодаря схожим обстоятельствам, несмотря на противоположность характеров. Это был куда сдержаннее и всегда тщательно думал, прежде чем действовать. Но их объединяла одна и та же непоколебимая решимость.

Когда ему было десять, Это подрабатывал у миссионера Фариса. Учение о справедливости и порядке произвело на него такое впечатление, что он стал учиться богословию у миссионера и схватывал его на лету. Когда тот уехал, Это последовал за ним и по его рекомендации был принят на обучение в храм Фариса в Алане, столице. Завершив подготовку и став официальным жрецом, он вернулся в деревню.

Пока Парн давал волю гневу, Это положил руку на талисман и произнёс короткую молитву Фарису.

— Нельзя винить их. Они не привыкли к бою. — Алания не знала войны уже сто лет: она была единственным королевством, избежавшим крупных сражений во время последней войны.

— Но с ордой гоблинов мы вдвоём не справимся, — ответил Парн. Он тяжело опустился на стол, стоявший посреди комнаты, и стал жадно пить воду из бурдюка у бедра. Вода была тёплой и воняла кожей. Со вздохом он бросил пустой бурдюк на стол, но бросил слишком резко, и тот соскользнул с дальнего края. Это поднял его, аккуратно сложил и положил обратно на стол, как делал уже тысячу раз.

— Мы не можем и позволить гоблинам свободно бродить вокруг. Сейчас с нами, может, всё в порядке, но когда-нибудь они станут угрозой. — Это закрыл глаза и поднял левую руку, словно проповедуя слова Фариса. Собственного храма у него не было, поэтому если он и проповедовал, то у дороги или в зале собраний. Но настоящим жрецом он всё равно был: он мог творить священные заклинания и даже совершать чудеса вроде исцеления болезней или заживления ран. Его также обучили бою: храмы не подчинялись королевской власти и потому не получали её защиты, а для самообороны организовывали собственные отряды воинов-жрецов.

— Мы правда справимся одни? Их двадцать, по десять на каждого. — Мастера-воины, возможно, могли бы зарубить сразу десять гоблинов, а то и двадцать или тридцать. Но Парн знал: ему до такого мастерства ещё далеко.

— Возможно, есть один способ… — задумчиво пробормотал Это, и Парн знал, что лучше не перебивать. Когда он был рядом с Это, думать было не его делом: дело воина — совершенствовать мастерство и убивать врагов.

Наконец Это повернулся к Парну.

— Не думаю, что это очень хороший план…

Парн ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами.

— Решил? — сказал он. — Отлично. Так и сделаем!

Дом Слэйна Старсикера стоял к северу от Заксона. Он поселился там два года назад и быстро расположил к себе жителей, обучая их чтению и письму.

Ещё он славился как чудак. Его маленький дом был завален книгами, а полки шкафов ломились от трав и бутылочек с сушёными насекомыми. По ночам он смотрел на звёзды и бормотал себе под нос. В общем, он просто выделялся. Поэтому большинство людей относились к Слэйну дружелюбно, но держались на расстоянии. Посетители к нему ходили нечасто.

За исключением того дня, когда пришли сразу двое. Филмер, деревенский староста, удивился, увидев, что у Слэйна уже кто-то есть, и удивился вдвойне, когда понял, что гость не человек, а гном.

Гном неловко представился Гимом, пока Слэйн наливал ему кружку эля, и оставался неподвижным и молчаливым, пока Филмер докладывал Слэйну о случившемся на собрании: Парн и Это отправились за гоблинами одни, не может ли Слэйн что-нибудь сделать?

— Гоблины?! — внезапно вскричал Гим. — Сколько там этих грязных воров? Я их на куски порублю! — Гим схватил огромный обоюдоострый топор, прислонённый к стене. В кольчуге с головы до ног и прочном шлеме он был полностью готов к войне.

Филмер едва не подпрыгнул от неожиданного крика, но Слэйн и глазом не моргнул.

— Гоблины и гномы враждуют с древних времён, — торжественным тоном объяснил Слэйн, пока Филмер пытался восстановить самообладание.

— Они воры, — прорычал Гим. — Пытаются отнять прекрасные камни и металлы, спящие под землёй, — и при этом не знают, как ими пользоваться. За долгие века мы отрубили столько гоблиньих голов, сколько звёзд на небе, но они всё равно кишат здесь.

— Звёзд бесконечно много, — мягко напомнил Гиму Слэйн. — К счастью, гоблинов здесь всего около двадцати. Хотя Парну и Это вдвоём с ними, пожалуй, не справиться. Они правда ушли вдвоём?

Староста кивнул, и Слэйн взялся за подбородок, подумав: для Парна это неудивительно, но у Это обычно голова на плечах есть.

— Юность порой лишает рассудительности, — пробормотал Слэйн себе под нос. — Хорошо, — продолжил он громче. — Мы не можем бросить двух многообещающих молодых людей на произвол судьбы. Уверен, мы найдём способ разобраться с двадцатью гоблинами.

— Клянусь бородой, — фыркнул гном, закидывая топор за спину.

— Вы пойдёте? — спросил Филмер, заметно облегчённый. — Спасибо вам обоим.

— Не стоит. Эта деревня — и мой дом тоже. — Слэйн встал и взял деревянный посох, кое-как прислонённый к стене. Один конец посоха был странно изогнут и покрыт таинственными письменами: Посох философа — его разрешалось носить только магам Академии мудрецов, аланской гильдии. Маги изучали древний язык, чтобы управлять маной, началом всего сущего. Заклинания, которые они произносили нараспев, могли высвобождать мощную магию.

Когда деревенские не откликнулись на просьбу Парна, Филмер надеялся, что Слэйн сможет ему помочь. Встреча в его доме с ненавидящим гоблинов гномом стала неожиданной удачей.

— Зная Парна, он наверняка ужасно неподготовлен. Нам придётся поспешить, иначе будет поздно. — Слэйн поднял толстую книгу, на обложке которой тем же древним языком были оттиснуты золотом слова. В переводе заглавие читалось как Книга заклинаний Слэйна Старсикера.

4

Парн и Это осторожно пробирались по тропе через лес, следя за любым движением, пока приближались к холмам, где жили гоблины. Местность была усеяна валунами, за которыми можно было укрываться на подходе.

Несмотря на осторожность, двое действовали среди бела дня. Гоблины жили во тьме и ненавидели солнечный свет, а значит, обычно выходили ночью и спали днём в своих пещерах. Парн и Это наслаждались весенним солнцем, шагая вперёд.

Первая часть плана Это была проста: использовать дальнобойное оружие, чтобы убрать дозорных и застать их врасплох. Затем у входа в пещеру следовало поджечь факелы вместе с молодыми деревьями: дым заполнит пещеру, гоблины бросятся наружу и какое-то время будут неспособны сражаться. Они встанут спиной к скалам, чтобы гоблины не смогли зайти сзади. А солнце дополнительно ослабит врагов.

Парн неохотно относился к атаке с расстояния, но всё же согласился. Гоблины всё-таки были злыми тварями, и их было слишком много для честного боя.

Как только план был готов, Парн повеселел — будто с ним гоблины уже были разбиты. Это, придумавший эту вылазку, всё ещё тревожился. Он взглянул на друга, пока Парн крался вперёд с мечом наготове, сжал талисман и тихо произнёс короткую молитву.

Когда они добрались до пещеры, Это вздохнул и посмотрел к небесам. Дурное предчувствие, грызшее его изнутри, оправдалось.

Перед ними стояли два уродливых гоблина. По форме они напоминали людей, но были вдвое ниже взрослого мужчины, а их голые конечности были тонкими и искривлёнными, как выветренные деревья. Волос у них не было, и лысые головы заставляли и без того большие глаза и уши казаться ещё больше. Носы были такими плоскими, что ноздри выглядели двумя зияющими дырами посреди лиц, а рты были щелями с жёлтыми клыками и кроваво-красными языками, выглядывавшими наружу. Поверх красноватой кожи на них были завязаны грязные лохмотья, а на соломенных верёвках у пояса болтались грубые кинжалы. Каждый держал в левой руке деревянный щит, и они стояли сгорбившись, моргая в ярком солнечном свете.

Они ещё не заметили Парна и Это, прятавшихся среди камней; они бесцельно слонялись вокруг со скучающим видом.

— Похоже, придётся действовать по обстоятельствам, — прошептал Это с кривой улыбкой. Они предполагали, что дозорный будет только один, и между луком Парна и пращой Это у них был хороший шанс одним ударом снять единственного врага. При двух противниках, если хоть один из них промахнётся, план провалится.

Это достал пращу из сумки и неловко начал подбирать подходящие камни.

— Я беру правого, ты — левого, — пробормотал Парн, снимая с плеча лук и натягивая тетиву. Он вынул две дубовые стрелы с орлиными перьями и наложил одну на лук, сразу натягивая его. Это вложил камень в пращу и начал раскручивать её.

По сигналу Это они оба выстрелили.

— Га! — взвизгнули гоблины, когда удары настигли их; оба пошатнулись, и один рухнул на землю. Камень Это попал гоблину точно в голову и раздробил череп, но стрела Парна не попала в жизненно важное место: она глубоко вонзилась в правое плечо гоблина, но оставила его живым.

— Хофурк! — завыл выживший гоблин в пещеру.

— Проклятье! — крикнул Парн, быстро накладывая на лук вторую стрелу и стреляя. На этот раз он пронзил гоблину живот, и тварь рухнула на землю, истекая тёмно-красной кровью.

— У нас нет выбора. Придётся убивать их по одному. — Парн выскочил из-за камней, а за ним вплотную последовал Это; их доспехи лязгали при движении. Парн выхватил меч и поднял его к небу, и клинок блеснул в солнечном свете.

Это, решив хотя бы попытаться осуществить свой план, достал из сумки два флакона масла и швырнул их в пещеру. Стекло разбилось, расплескав скользкую жидкость повсюду. Но когда он вынул кремень, чтобы поджечь её, понял, что уже поздно: отвратительные твари уже выскакивали из пещеры. Несколько поскользнулись на масле и упали, один ударился головой о камень и перестал двигаться, но остальные продолжали наступать.

— Умри! — взревел рядом с ним Парн.

— Парн! Встань спиной к камням, чтобы они не зашли сзади! — крикнул Это, прежде чем Парн успел броситься в схватку. Это отступил; Парн на миг замешкался, но последовал за ним.

Гоблины уже подступили к ним. Каждый был вооружён топором или кинжалом, грубым, ржавым и отвратительным. Все клинки были покрыты густой зелёной жидкостью.

— Осторожно, клинки отравлены! — предупредил Парн. Камни за спиной хотя бы не давали гоблинам обойти их с тыла, но обоим всё равно приходилось сражаться сразу с несколькими врагами. Бежать было некуда: оставалось одно из двух: либо истребить гоблинов, либо умереть самим.

Парн ловко орудовал мечом и щитом, блокируя одну атаку и одновременно нанося удар по другому врагу. Один гоблин не сумел защититься и упал, когда кровь хлынула из плеча. Парн добил его ударом в спину. Пусть он ещё не был закалённым ветераном, с гоблинами он справляться мог.

Это обучался бою в храме Фариса и привык владеть булавой и щитом, а также священными боевыми заклинаниями. В более лёгких доспехах он был быстрее Парна: он ловко уклонялся от ударов гоблинов и резко взмахивал булавой, когда видел брешь.

Звон металла о металл смешивался с глухими ударами по плоти. Один за другим гоблины падали, но оставшиеся не пытались отступить: они стояли на месте, защищая своё логово.

По мере того как битва разгоралась, Это начал уставать; руки казались налитыми свинцом. Парн заметил, что друг слабеет, и попытался прикрыть его, размахивая мечом широкими дугами, чтобы сдерживать гоблинов, нападавших на Это. Он тоже уставал, но у более крепкого юноши ещё оставались силы.

Они перебили примерно половину орды: вокруг было разбросано с дюжину тел, воздух густо пропитался запахом крови. Но оставшиеся гоблины смело карабкались через трупы. Возможно, ярость пересилила страх, а может, они почувствовали усталость людей; гоблины были свирепы, когда чуяли победу.

— Конец… — пробормотал Парн. Взмахи меча стали медленнее, ноги перестали слушаться. Это зашёлся кашлем и осел у камней.

Парн знал, что должен сделать. Он бросил щит и, взяв меч обеими руками, издал могучий рёв, чтобы собрать всю свою храбрость. Затем он врезался в двух гоблинов, готовых прикончить неподвижного Это, и ринулся, словно берсерк, на оставшуюся пятёрку.

Будет ли эта смерть почётной? — подумал он. Смерть в бою должна была быть благородным концом для воина, и всё же безнадёжную битву его отца против разбойников сочли бесчестной, и Парну с матерью пришлось вовсе покинуть Валис. Болезнь забрала жизнь матери, когда ему было десять, и с тех пор Парн помогал в полях и охотился в лесу, чтобы заработать на жизнь. В шестнадцать, когда он наконец смог носить доспехи отца, он примерно на два года отправился во Флейм как наёмник, чтобы сражаться с пустынными дикарями; потом вернулся домой, брался за охрану деревни или редких торговых караванов и ждал случая вернуться на поле боя. Такова была его мечта — стать рыцарем, служить какому-нибудь королю.

Если эта смерть не почётна, то для чего была моя жизнь?

Внезапно левое плечо пронзила бело-раскалённая боль. Один гоблин зашёл ему за спину. Стиснув зубы, Парн повернулся и убил его. Но из-за этого он оказался в неудобном положении, и ноги уже не удерживали вес доспехов. Металл ударился о камень, рассыпав сноп искр, когда его бросило на землю.

Другой гоблин прыгнул и вонзил нож ему в левое бедро. Он попытался выдернуть клинок, глубоко застрявший в мышце, и каждый рывок отдавался в теле Парна новым ударом боли.

Впрочем, вскоре боль начала уходить, а мир словно замедлился, а тело всё хуже слушалось. Яд на клинках действовал быстро. Парн попытался встать, но силы исчезли. Даже вытянуть шею, чтобы поискать взглядом Это, было слишком трудно.

Он видел только безоблачное синее небо. Внезапно он почувствовал себя странно свободным. Он выронил меч и раскинул руки и ноги. Он мог лишь безучастно смотреть, как грязный гоблин нацеливает кинжал прямо ему в горло…

И тут стрела пробила грудь гоблина.

Тот рухнул мешком, словно сдулся. Послышались непривычные для слуха слова. Зрение начало меркнуть, дышать стало трудно.

Когда тьма накрыла его, в голове промелькнула последняя мысль.

Теперь я понимаю, отец…

Затем всё стало чёрным.

— Похоже, мы успели как раз вовремя. — Слэйн облегчённо вздохнул, когда Гим сразил нападавшего гоблина выстрелом из арбалета.

Трое гоблинов заметили новых прибывших. Они издали дикий визг и бросились вперёд, но Слэйн быстро взмахнул посохом и начал читать:

— Тихий воздух, несущий сон…

Бросившиеся в атаку гоблины повалились вперёд, словно из них высосали жизнь. Он сотворил заклинание Облако сна, создававшее в воздухе усыпляющую дымку. Остались только два гоблина.

Гим сменил арбалет на боевой топор и ринулся вперёд. Одним ударом он отсёк гоблину голову; на лице твари всё ещё застыло потрясённое выражение, когда голова полетела по воздуху. Когда другой в панике повернулся, чтобы бежать, топор врубился ему в бок, разрубив тело у груди; нижняя половина завалилась набок в брызгах крови.

— Добейте спящих, будьте добры, — попросил Слэйн, внимательно осматривая окрестности. Больше ничто не двигалось. Он снова обратил внимание на логово гоблинов: ненадолго сосредоточился и произнёс короткое заклинание, посылая своё восприятие в глубь пещеры. Медленно продвигая его дальше, Слэйн искал притаившихся существ.

Убедившись, что в глубине пещеры никого нет, он перестал читать и сказал:

— Теперь безопасно.

— Я тоже закончил. Все мертвы, — сказал Гим, без всякого сожаления отрубая голову последнему спящему гоблину.

Слэйн кивнул и подошёл к Парну. Опустившись на колени, он приложил пальцы к шее юноши. Рука оказалась вся в крови.

Жив, подумал Слэйн, но дело плохо.

— Мне нужна помощь! — крикнул он Гиму. — Нужно немедленно отнести его домой. У него осталось совсем мало времени!

5

Слэйн и Гим отнесли Парна в его дом, сняли с него доспехи и уложили в постель. У него были раны на голове и ноге, но плечо пострадало сильнее всего. Они принесли и Это. Жрец не был ранен, но потерял сознание, использовав магию сверх своих сил. Когда он наконец пришёл в себя, он быстро закрыл раны Парна исцеляющей магией, но к тому времени гоблиний яд уже разливался по его телу, а заклинания, обезвреживающего яд, Это не знал. Они со Слэйном испробовали все средства, какие могли придумать, но несколько дней почти ничто не помогало.

На третий день после битвы Парна терзала высокая лихорадка, и признаков выздоровления не было. Это снова и снова ходил к ручью за талой водой, чтобы охлаждать пылающее тело Парна, но им оставалось только надеяться, что жизненная сила юноши поможет ему это пережить.

На следующее утро жар у Парна спал, наконец позволив ему погрузиться в глубокий, мирный сон, который продлился до вечера. С этого момента он быстро пошёл на поправку, хотя ещё три дня был прикован к постели.

Стояла десятая ночь после битвы с гоблинами. Слэйн сидел у себя дома и, как обычно, читал древние книги, когда в дверь постучали.

— О, это вы двое, — услышал он голос Гима от двери.

— Кто там? — спросил Слэйн, подходя, и увидел Парна и Это, почтительно стоявших у порога. Гим неловко ободрял их, что, похоже, смущало Парна, а тот отвечал с нехарактерной сдержанностью.

— Выглядите куда лучше, — сказал Слэйн, оглядывая Парна. Юноша немного похудел, но цвет лица был здоровым, а глаза горели молодым задором.

— Спасибо вам за всё. — Парн склонил голову перед Слэйном.

— Поблагодарите своего друга. Он приложил огромные усилия, заботясь о вас. Иначе вы вполне могли умереть. — Говоря это, Слэйн заметил, что Парн мнётся. — Но, похоже, благодарность не единственная причина, по которой вы сегодня пришли. Заходите. Простите за беспорядок.

— Спасибо, — ответил Парн. Они с Это переглянулись и кивнули, прежде чем войти.

Как и сказал Слэйн, его маленький дом был переполнен книгами, снаряжением и всевозможными материалами для магии. Четырём людям было тесно, а стульев не хватало, поэтому Это и Гим в итоге сели на кровать.

Парн оглядел комнату. Казалось, он не знает, с чего начать, и Слэйн ободряюще кивнул ему.

— Я… я хочу отправиться в путешествие, — запинаясь, начал Парн. — Я всё равно никогда не хотел прожить всю жизнь в этой деревне, да и перед теми гоблинами я полностью опозорился. А теперь просыпаюсь, и люди называют меня героем? Когда мне приписывают то, чего я не совершал, мне только паршиво.

— Неважно, чем всё закончилось, за то, что вы сделали, вас действительно можно назвать героем. Не нужно себя принижать, — ответил Слэйн, хотя знал, что Парн его слов не примет.

— На Лодоссе столько зла, — продолжил Парн. — Гоблины и много чего ещё хуже. И я знаю, что пока ещё недостаточно силён, чтобы победить это зло. Но я всё равно хочу идти. Нет, именно поэтому я и хочу идти. И Это согласен со мной. Нам будет куда лучше идти вместе, чтобы прикрывать друг другу спину.

— Значит, вы хотите отправиться в странствие, чтобы стать сильнее? — спросил Слэйн. — В этом есть смысл. Но чего вы хотите от меня?

— Мы хотим, чтобы вы пошли с нами, — выпалил Парн. — Вы маг, а магия — мощное оружие против тех существ, с которыми нам придётся столкнуться. Я слышал, есть чудовища, которых без неё вообще невозможно победить! Так что… пожалуйста, присоединитесь к нам.

Гим громко рассмеялся.

— Хорошая мысль, Слэйн. А что до меня, я и сам скоро ухожу в путь. Могу какое-то время идти вместе со всеми вами. Да и с этим магом и его фокусами в отряде мы, по крайней мере, без еды не останемся.

Слэйн встретил взгляд Парна прямо. Он узнал этот ясный, непоколебимый взгляд. Когда он был студентом Академии мудрецов в Алане, у него был друг: наёмник с сильным чувством справедливости, совсем как Парн. Из тех людей, что суют нос в любую беду, какая попадётся, и всегда сражаются за правое дело.

Однажды тот попросил Слэйна помочь ему расправиться с Гильдией воров. Это было опасное дело даже с магом рядом, и Слэйн отказался, а потом изо всех сил пытался отговорить друга. В конце концов ему не удалось изменить решение того человека, и он нехотя одолжил ему зачарованное кольцо невидимости.

Три дня спустя его другу вонзили отравленный кинжал в грудь.

Позже до него дошли слухи, что глава Гильдии, человек, известный своей подлостью, был найден мёртвым. Гильдию возглавил новый главарь, строго державшийся воровского кодекса. Его друг сделал город лучше. И всё же Слэйн сожалел. Он по-прежнему хотел бы найти способ остановить друга в ту последнюю ночь, когда видел его живым.

Он никогда не забудет искренности в глазах друга. И вот прямо перед ним стоял юноша с тем же взглядом, собирающийся в путь навстречу неведомо какому злу.

— Опасно ведь… — пробормотал Слэйн.

— Что вы сказали? — недоумённо спросил Парн.

Меня заставляют дважды принять одно и то же решение… — подумал Слэйн. Он задумался, не дело ли это Рады, бога знания. Он знал: даже если убедит Парна остаться, это ничего не изменит. Его юность, чувство справедливости и неспособность понять, когда отступление — лучший выбор, рано или поздно убьют его.

Но теперь Слэйн был другим: умнее и опытнее, а магией обладал куда большей, чем в те времена, когда жил в Алане. Возможно, он сумеет защитить этого юношу.

Он закрыл глаза, некоторое время молчал, а затем хрипло пробормотал:

— Хорошо. Я пойду с вами. — Слэйн открыл глаза и взглянул на Гима. — А Гиму по какой-то причине не терпится приключений.

— Хм… — проворчал Гим и отвернулся.

— Но ничего опасного, пожалуйста. Я человек робкий. — Слэйн повернулся к Парну с совершенно серьёзным лицом. Гим, однако, громко расхохотался.

Это и Парн обменялись взглядами. Они получили то, на что надеялись, хотя, кажется, сами были этим совершенно сбиты с толку.

1

Лес заканчивался низким холмом, покрытым травой по колено; она волновалась в ночном ветерке.

У кромки деревьев серая фигура подняла обе руки; странный голос крикнул, и его понёс ветер. Красная полоса прожгла небо, свет разгорался по мере полёта, пока не превратился в огромный огненный шар, устремившийся прямо к стенам великого замка на вершине холма.

Ослепительная вспышка окрасила чёрное небо в красный цвет, а миг спустя грянул взрыв. Замковая стена рассыпалась и занялась пламенем, заставив тени королевского замка Канона, Сияющего Холма, дрожать и плясать.

Белд, Император Мармо, смотрел на это с торжественностью жреца, совершающего божественный обряд. Он сидел верхом на огромном чёрном жеребце; на нём были кроваво-красные доспехи и чёрный плащ. Ему было за шестьдесят, но, несмотря на преклонный возраст, телом и разумом он оставался мужчиной в расцвете сил — благодаря силе великого меча у бедра.

Белд победил Короля Демонов и завладел угольно-чёрным клинком, а с тех пор этим длинным широким мечом рассекал бесчисленные жизни и сокрушал души. Казалось, меч дрожит от наслаждения всякий раз, когда встречает новую жертву.

Сам Белд, глядя в зеркало, часто видел демона.

Сотня рыцарей позади него разразилась победным кличем, глядя, как горит замок, но лицо Белда не изменилось. Он знал: это лишь начало. Стена могла рухнуть, пожар мог посеять хаос, но солдаты врага внутри всё ещё превосходили его людей числом в десять раз.

Белд медленно выехал из-под прикрытия леса, затем оглянулся на отборные войска, ожидавшие его знака. Он поднял правую руку и резко опустил её, стремительно, как вспышка.

Одетые в чёрное рыцари в доспехах вырвались из укрытия и помчались вверх по холму к замку; грохот конских копыт соперничал с их яростным рёвом и криками.

Белд обнажил меч. Чёрный клинок поглощал и удерживал весь свет, внушая страх даже во тьме безлунной ночи. Злая энергия, исходившая от него, тяжело нависала в воздухе вокруг. Белд вытянул клинок параллельно земле и приготовился пришпорить коня.

— Вы сами выйдете на поле боя, Ваше Величество? — спросил рядом чей-то голос.

Белд ловко развернул коня навстречу голосу. Женщина рядом с ним выглядела лет на двадцать пять; её длинные густые чёрные волосы были собраны сзади, а на лбу сиял загадочный обруч — несколько золотых полос, соединённых вместе, с зелёным камнем в центре и двумя красными, похожими на глаза самоцветами по бокам.

Женщину звали Карла, но больше Белд о ней не знал ничего. Ничего, кроме того, что она была невероятно могущественной чародейкой и стояла на его стороне, — а это было единственным, что имело значение.

Вагнард, придворный маг, снова и снова предупреждал его об опасности Карлы. Делал он это не ради защиты своего положения и не из страха перед Карлой — он просто считал безмерную и непостижимую мощь её магии угрозой.

Именно эта опасная магия только что изорвала стены Сияющего Холма, будто пергамент.

Белд бесстрашно улыбнулся, показывая Карле свой меч и взмахнув огромным клинком одной рукой.

— Меч жаждет ещё крови. Человеческая ему нравится больше всего.

— Вот как? — сказала она. — Похоже, то же можно сказать и о вас. Ведь меч отражает своего владельца — так говорят.

— Верно, — рассмеялся Белд; его смех едва различался в шуме битвы. — То же можно сказать и о магии: твоё пламя показывает твою склонность к разрушению, — добавил он, жестом указав на полыхающий замок.

— Возможно… — Карла холодно улыбнулась. — Что ж, моя работа здесь, в Каноне, закончена. Скоро я отправлюсь в Валис. События уже приведены в движение, и я должна подготовиться к следующему ходу.

— Ты занята, — ответил он. — Слышал, ты замышляешь что-то и в Алании.

— Да, у меня много планов. Все они необходимы, если я хочу сделать вас владыкой Лодосса.

— Жду с нетерпением. — Белд развернул скакуна и резко ударил его пятками в бока. Конь молнией понёсся вверх по склону, к пылающему замку.

Белд ни мгновения не сомневался в своей победе.

2

Город Алан, столица Алании, лежал примерно в десяти днях пути к югу от Заксона. Тамошний замок, Каменная Паутина, был домом короля Алании Кадмоса VII и его семьи. Город славился богатой четырёхсотлетней историей и процветал как культурный центр Лодосса. Здания и дороги здесь были каменными, построенными гномами и неизменными с древних времён.

Парн и его спутники пришли в Алан по просьбе Гима. Изначально они собирались выйти из города на запад, пройти через Норвис и Пустыню Ветра и Огня и в конце концов попасть в Валис через Флейм. Но в пустыне бушевала песчаная буря, вынудившая их изменить маршрут: единственный открытый путь в Валис шёл через Канон на юге.

Алан, обычно известный своим спокойствием, встретил их в разгар шумного празднества. Торжества устраивали в честь рождения первенца короля Кадмоса VII — принца, появившегося на свет всего пять дней назад. Улицы были заставлены лотками с едой, повсюду толпились люди. Ослепительное солнце раннего лета только подогревало веселье. Парн и его спутники шли по каменной мостовой, с любопытством разглядывая всё вокруг.

— Похоже, мы явились как раз вовремя, — проворчал Гим сквозь полный рот куриной ножки, которую только что купил.

— И правда, — согласился Парн.

— Какое счастливое знамение — рождение принца. Теперь будущее аланийского королевского дома обеспечено. — Это оглядывался вокруг, и во взгляде его читалось благословение.

— Праздники — это хорошо, но я устал с дороги. Давайте вернёмся сюда после того, как найдём ночлег. — Слэйн, как обычно, плёлся в хвосте отряда. Они шли с самого утра без отдыха, и он уже задыхался: пожилому учёному было трудно поспевать за такими юношами, как Парн и Это, или за кем-то столь неутомимым, как Гим.

— Ты не в форме, потому что читаешь слишком много книг. Тебе надо больше двигаться, — наставительно сказал Гим, покосившись на Слэйна. Слэйн промычал что-то неопределённое и прибавил шагу, чтобы догнать остальных. — Хотя я и сам изрядно проголодался. Шутки шутками, но нам стоит поесть в какой-нибудь гостинице, а то мы все свалимся с голоду задолго до того, как нас прикончит усталость. — Гим снова впился зубами в куриную ножку.

Уверенный, что это была уже третья куриная ножка Гима, Это с изумлением покачал головой, поражаясь бездонному желудку гнома. Гном едва доставал Парну до груди, но ел втрое больше крупного мужчины. Это невольно задумался, правдивы ли слухи о том, что круглый живот гнома целиком набит пищеварительными органами.

По предложению Слэйна четверо быстро нашли жильё — гостиницу под названием «Хрустальный лес», скромно спрятанную в переулке неподалёку от главной улицы. Несмотря на поэтичное имя, здание особого впечатления не производило, но для группы со скудными средствами в городе, переполненном участниками праздника, это было лучшее, на что они могли рассчитывать.

— На праздник! — крикнул Парн, проглатывая остатки еды, и позвал Это с собой. Жрец со смехом поднялся, а за ним последовал Гим.

— А ты, Слэйн? — спросил Гим у мага, который остался сидеть.

— Не беспокойтесь обо мне, идите смотреть город. Мне нужно сходить в одно место, но к ночи я вернусь.

— Эх, у меня нет времени зря переживать за мага. Ты ведь в ту Академию направляешься?

Слэйн кивнул.

— Тогда мы пошли. Но тебе и правда стоит иногда отдыхать, а то задохнёшься среди своих книг.

Слэйн начал учиться в Академии мудрецов Алана, когда ему было двенадцать. Его мать была аланийской дворянкой невысокого ранга, и, думая о будущем своего маленького книжного червя, она воспользовалась связями, чтобы его туда приняли. Большую часть жизни Слэйн прожил в городе один — пока, после гибели друга, не испугался возмездия Гильдии воров и не бежал.

Прошло много лет с тех пор, как он видел Академию в последний раз, но неизменный город всё ещё ощущался прежним. Поднимаясь по холму к Академии, он почувствовал, как на него нахлынула ностальгия. Академия стояла на окраине города, на холме с видом на гавань, — величественное здание целиком из чёрного мрамора, размером с небольшой замок. И её, и белые шпили Каменной Паутины было видно из любой точки города.

Но здание, перед которым он оказался, было не таким, каким он его помнил. Наружные стены выглядели грязными, будто их давно не чистили, хотя прежде призванный магией дух содержал здесь всё в порядке от крыши до подвала. Передние ворота тоже изменились: они были плотно закрыты, а обычных стражей-спартои нигде не было видно. Слэйну стало не по себе. Что здесь случилось?

— Самалуган! — Его голос дрожал от нарастающей тревоги, когда он произнёс пароль, открывавший ворота. С неприятным металлическим визгом створки распахнулись внутрь, пропуская его.

Внутренний двор пришёл в запустение: сорняки выше Слэйна заслоняли дорожку к зданию, а в воздухе висел слабый запах звериного помёта. Лицо Слэйна исказилось в гримасе. Академия мудрецов Алании была знаменита по всему Лодоссу. Более двухсот лет она выпускала бесчисленных великих магов. Это было место магических открытий — пусть и малого, но возрождения утраченной цивилизации магии, древнего города Кастуула.

— Как такое могло случиться? — спросил Слэйн у пустого двора, и голос его дрогнул.

Парн, Это и Гим быстро шли по главной улице. Уже наступил четвёртый день праздника, и город, казалось, достиг пика веселья. Им попадались труппы уличных артистов со всех концов Алании, доносились песни менестрелей — соблазнительные любовные баллады. Парна, деревенского парня до мозга костей, зачаровывали все новые зрелища, особенно яркая одежда женщин. Гим, как обычно, старательно пробовал все заморские блюда, а Это смотрел на всё так радостно, что Парну пришлось спросить, что его так забавляет.

Радость Это от праздника отличалась от радости остальных: жрецу приносило счастье уже то, что он видел счастье людей вокруг. Совершенно незнакомые люди хлопали друг друга по спине, будто старые друзья; повсюду звучала музыка, устраивались дружеские состязания в питье. Глядя на такое, он чувствовал, что мирная и добродетельная жизнь почти достижима.

Но затем…

— Это драка? — внезапно спросил Гим, указывая на ближайший переулок.

— Драка? — взгляд Парна метнулся туда, куда показывал Гим. Там он увидел четверых оборванных мужчин, окруживших стройную фигуру с длинными светлыми волосами и в одежде травянисто-зелёного цвета. — Это женщина! — воскликнул он и без лишних слов бросился в переулок. Это с возмущённым вскриком побежал за ним.

— Женщина? — пробормотал Гим, неохотно следуя за ними. — Может, и так, но она ещё и эльф…

— Так вы меня ни за что не поймаете, — сказала Дидлит, легко танцуя вокруг мужчин, пытавшихся её схватить. Она подставила одному подножку, ударила ребром ладони в солнечное сплетение, а когда он согнулся, пнула его в спину. Они продолжали лезть, ослеплённые злостью и не замечая, что у них нет ни единого шанса. Она тихо фыркнула: как глупо со стороны этих медлительных людей — затевать драку с эльфом.

— Идиоты. — Дидлит подпрыгнула, уходя от мужчины, который нёсся на неё, как бык, и, когда он пронёсся мимо, опустила локоть ему на спину.

Подняв взгляд от поверженного нападавшего, она заметила ещё двух мужчин, бегущих к ней. Впервые в её сознании мелькнула тревога: не друзья ли это тех? Она скользнула к тому, кто был в доспехах, и низким круговым ударом попыталась выбить ему ноги.

Он отпрыгнул, уклонившись, явно удивлённый.

— Эй, я на твоей стороне! — крикнул он, широко разведя руки, показывая, что не желает ей вреда.

— На моей стороне? — спросила Дидлит, подозрительно его разглядывая. Наивные глаза встретились с её взглядом. Он был молод.

Кажется, он ничего, решила она и подмигнула ему.

И тут один из головорезов поднялся на ноги и бросился на неё сзади. Дидлит попыталась уйти в сторону, но получила удар в спину; мужчина воспользовался этим, обхватил её за талию и сжал. С её губ сорвался стон.

— Четверо взрослых мужчин против женщины?! — крикнул юноша и одним движением схватил мужчину за волосы, задрал ему голову и сильно ударил кулаком. Тот отлетел назад и распластался на мостовой, потеряв сознание. Остальные трое бросили один взгляд и поспешно удрали.

Юноша стоял наготове, пока они не завернули за угол и не исчезли. Когда они скрылись, он повернулся к Дидлит: она хватала ртом воздух и кашляла, сбитая с дыхания; длинные светлые волосы закрывали ей лицо.

Дидлит почувствовала, что кто-то тянется к ней, и чистым инстинктом отпрыгнула в сторону. С расстояния в несколько шагов она тяжело опёрлась о стену переулка и стала рассматривать двух своих «спасителей».

Тот, кто протянул к ней руку, был ещё одним юношей — в белой свободной рясе и, похоже, с амулетом Фариса. Разглядев его, она по жреческой одежде и мягкому выражению лица решила, что он, скорее всего, хотел помочь.

Жрец пожал плечами и обменялся взглядом с юношей в доспехах; тот, отряхиваясь, усмехнулся в ответ. Воин казался достаточно добродушным, но ему удалось увернуться от её удара на полной скорости — значит, он должен быть очень хорошо обученным бойцом.

— Похоже, мне следует вас поблагодарить, — мягко сказала Дидлит, отводя волосы от глаз.

— Н-не стоит благодарности, — ответил Парн, пытаясь проглотить сорвавшуюся хрипотцу, когда наконец увидел её лицо.

Она была такой маленькой и хрупкой, что сперва он принял её за ребёнка. Миндалевидные изумрудные глаза обрамляли тонкие дуги бровей. Нос был маленьким, но изящным, а красные губы слегка разомкнулись, пока она переводила дыхание, открывая ослепительно белые зубы. И её уши…

— Она эльф, — прошептал Это. Её длинные заострённые уши дрогнули.

— Д-да… — Парн кивнул. Она была лесной эльфийкой — неудивительно, что такая маленькая. Эльфы ниже людей, и женщин-эльфов часто принимают за детей.

Это был первый эльф, которого Парн видел в жизни, и её красота превзошла всё, что он мог вообразить. Он не мог отвести глаз.

— Не стоит благодарности… — выдохнул он снова. — Я просто поступил правильно.

— Правильно? — фыркнул Гим, подходя к ним. — Это было не твоё дело.

— Гном! — вскрикнула Дидлит. Она бросила взгляд на нового пришельца и тут же пожалела об этом: всё-таки перед ней был отвратительный горный житель. Лицо Дидлит скривилось от отвращения.

— Верно, эльфийская девица, — ответил гном, ничуть не смутившись её реакцией. Он повернулся к двум юношам. — Она бы и без вашей помощи справилась. Эльфы такие и есть: хитрые и быстрые. Врождённые воры.

— Какая грубость! — Дидлит нахмурилась и выгнула спину, как кошка, готовая прыгнуть.

— И, как видите, гордости в ней через край… — продолжил гном. — Готов спорить, она сама начала эту драку.

— Ну всё! — Дидлит рванулась к нему, но рука воина метнулась вперёд и перехватила её левую руку.

— Хватит, Гим! — крикнул воин. Он шагнул к гному; казалось, он по-настоящему рассержен.

— Хмф… Пожалуй. Прости, я не хотел так тебя задеть. — Гном отвернулся. — Разбирайтесь сами. Я возвращаюсь в гостиницу. Не люблю иметь дело с эльфами. — Он побрёл к главной улице.

Юноша растерянно проводил его взглядом, а затем, вздрогнув, отпустил руку Дидлит.

— Наконец заметил, — сказала она, потирая красный след в форме ладони, оставшийся на её руке, и недоумевая, как воин может так плохо контролировать собственную силу. Она уже открыла рот, чтобы его отчитать, — но вместо этого прыснула смехом.

Парн смущённо улыбнулся, и улыбка вышла кривоватой.

— Меня зовут Дидлит, — сказала она. — Позволь мне сегодня вечером угостить тебя ужином в благодарность.

Парн ярко покраснел под её озорным взглядом.

— А? Э-э…

— Не могу же я позволить тебе думать, будто у эльфов нет манер. — Не дожидаясь его запинающегося ответа, Дидлит взяла Парна под руку и пошла.

3

В тот вечер пивные были забиты празднующими. Уличные лотки уже свернулись, толпы на улицах поредели, но все, у кого ещё оставались силы, разошлись по тавернам и гостиницам на улице. Парн бродил между ними, разыскивая свободный стол, пока наконец не сумел занять место в маленькой таверне.

Он не понимал, как всё это случилось. Он вышел из «Хрустального леса» вместе с Это и Гимом. А теперь пил с молодой эльфийкой — ну, он считал её молодой, но, зная долголетие эльфов, понятия не имел, сколько ей на самом деле лет.

Подбадриваемый Дидлит, он глотал кружку за кружкой эля и начал рассказывать ей о себе.

— Ты путешествуешь? — воскликнула она с преувеличенным интересом, широко распахнув глаза и кивая. Парн уже был пьян и, кажется, не замечал её неуклюжей игры. — Ты, жрец Фариса и гном?

— Ещё маг есть. Странный он, но тоже сильно помогает. Не хочется признавать, но магия Слэйна куда сильнее моего меча.

Слэйн — значит, так зовут мага, отметила про себя Дидлит. Она не забыла добавить лести.

— Ты себя недооцениваешь, — заявила она. И это была не только лесть: в конце концов, он оказался быстрее её. Она тихо фыркнула, глядя, как Парн смущённо чешет затылок в ответ на комплимент.

Дидлит наскучила утомительная жизнь в лесу, и недавно она покинула дом, поэтому в мире людей всё казалось ей новым и увлекательным. Глупым и нецивилизованным, разумеется, но она не могла ожидать от людей, что они будут соответствовать эльфийским меркам. Именно это понимание помогало терпеть случайные грубые или трудные встречи.

Во всяком случае, Дидлит была уверена, что справится со всем, что люди могут ей противопоставить. Она знала: никогда не оказалась бы в таком положении с четырьмя нападавшими, если бы молодой воин не вмешался и не отвлёк её. То, что такой юный человек — даже не опытный мастер — сумел её переиграть, задевало её гордость.

Так что видеть, как он теряется в простом разговоре с противоположным полом, было приятно.

Рассказ Парна уже ушёл куда-то назад во времени: он, всё сильнее заплетаясь языком, болтал о какой-то битве с гоблинами.

— Я думал, нам конец. Но знаешь что? Мне было хорошо. Отец говорил то же самое. Э-э… как же это… а, забыл… точно — вот почему я здесь! Я подумал — а вдруг то, что я видел, совпадает с тем, что видел отец? Вот и еду в Валис это проверить. Там король Фан — он великий герой. И много рыцарей. Отец был одним из них, знаешь? Поэтому я тоже хочу стать воином. Пока я всего лишь наёмник, но я работал на короля Флейма, а он тоже начинал как наёмник, как я… значит, и я смогу, верно? Могу стать королём… не, наверное, не королём, героем тоже хватит…

Слушая его бессвязную болтовню, Дидлит особенно зацепилась за одну вещь.

— Что ты пытаешься найти в Валисе? — тихо спросила она.

— А? Не знаю… — ответил он. — Я пока не смог это найти.

— Похоже на загадку.

— Загадки должен решать Слэйн, а не я, — сказал Парн. — У него странное прозвище, Искатель Звёзд. Говорят, потому что он ищет свою звезду. Мне нравится имя, которое дали родители, — Парн. Но я не против, когда люди дают мне прозвища. — Парн потёр глаза и мутно посмотрел на прекрасное создание рядом. — Хочешь пойти с нами? Будет весело! У меня и друзья есть. Гим ворчун, но в глубине души он нормальный. Слэйн чудак, зато очень сильный, сильнее моего меча… ой, я уже это говорил. А Это такой добрый и умный: когда-нибудь он станет верховным жрецом Фариса и благословит меня, когда я стану рыцарем.

Когда ночь стала глубже, Дидлит решила, что лучше вернуть Парна в его гостиницу, пока он ещё способен идти сам. Он говорил, что остановился в «Хрустальном лесу»; может быть, она и сама сможет снять там комнату.

Когда они добрались до «Хрустального леса», Слэйн, Это и Гим сидели за столом в пивной на первом этаже. Пьяные посетители пели государственный гимн и пили за короля.

Слэйн увидел, как Парн входит, покачиваясь, явно пьяный и в сопровождении женщины-эльфа, и невольно привстал: Это предупреждал его, но одно дело слышать, а другое — увидеть самому. Гим фыркнул от недовольства, а Это лишь криво улыбнулся.

Слэйн встряхнулся и внимательно посмотрел на озорно улыбающуюся эльфийку. Она казалась юной, но в её глазах таился странный нечеловеческий огонёк. Он тихо потянулся к посоху.

Дидлит не упустила этого движения. Она решила, что это и есть знаменитый Слэйн, о котором говорил Парн, и скользнула левой рукой к бедру, коснувшись завязки бурдюка с водой, висевшего у пояса. Внутри она держала водного элементаля Ундину — не особенно могущественного, но способного помешать магу произнести заклинание. Между ними потянулось долгое напряжённое мгновение.

Слэйн разрядил ситуацию. После новости о гибели Академии он был на взводе, но, успев подумать, понял: у этой эльфийки нет причины им вредить. У их группы не было ни денег, ни власти, ни положения. И хотя на миг он подумал, что она может быть из Гильдии воров, он знал: эльф никогда не вступит в шайку воров.

— Рад знакомству, — сказал Слэйн своим обычным медленным, мягким тоном. — По правде говоря, мы как раз говорили о вас. Спасибо, что привели Парна обратно. — Слэйн снова прислонил посох к столу, где тот стоял прежде.

— Я в порядке! — Парн нетвёрдо махнул Слэйну.

— Какой же это порядок? Вам нужно в постель. Это, вы не могли бы? — Это кивнул и встал, подставив плечо под руку Парна, чтобы поддержать его.

— Напиться элем? Жалкое зрелище, — проворчал Гим. — А может, это от общения с эльфом, — продолжил он так громко, чтобы Дидлит услышала.

— Сравнивать человеческое телосложение с гномьим нечестно. Люди, может, и быстро пьянеют, зато они хотя бы не ядовитые, как гномы. — Дидлит улыбнулась и изящно отсалютовала Гиму.

Тут Гим и впрямь ухмыльнулся.

— У тебя огонёк есть! Мне нравится. Позволь извиниться за то, что я сказал раньше: не наша вина, что наши народы не ладят. — Гном рассмеялся и поднял кружку в сторону Дидлит. — Тост за старого противника. В конце концов, после Войн Демонов мы поклялись принимать друг друга.

— Верно… — не слишком уверенно согласилась Дидлит, глядя, как Это тащит Парна наверх.

— Идите, посидите с нами. — Слэйн подвинул стул и жестом пригласил Дидлит. Она помедлила, но через миг пожала плечами и села. — Нам стоит поговорить и развеять некоторые недоразумения, — сказал маг, глядя в её изумрудные глаза.

— Д-да, — ответила она, отводя взгляд. — Меня зовут Дидлит, — начала она и стала рассказывать свою историю, словно под действием магического заклятия.

4

Утро после праздника всегда казалось пустым, и улицы Алана в тот день были куда тише обычного. Вудчак бродил по городу, избегая главной улицы: в конце концов, держаться тёмных, тихих мест было для вора привычкой.

На нём были тёмно-коричневые рубаха и штаны, чёрная матовая кожаная броня и чёрные кожаные сапоги с подбитыми мехом подошвами — для максимальной бесшумности. Все его пожитки сводились к одежде на нём, кинжалу и трём ножам у бедра да нескольким монетам в кармане.

— Вот тебе и милосердие Гильдии, — проворчал он, впервые за долгие годы наблюдая улицы Алана. Хотя он никуда и не уезжал — последние двадцать с лишним лет он провёл в городских стенах.

Но все эти годы прошли целиком в подземельях Каменной Паутины. Всё это время он видел только камеру напротив, усталого старика внутри неё и сердитого тюремщика, дважды в день приносившего еду.

Вудчак глубоко вдохнул свежий утренний воздух и удивился, как вообще не задохнулся в том душном подземелье. После рождения принца его помиловали и позволили просто выйти из тюрьмы, но он потерял двадцать два года жизни и свою молодость.

Подумаешь, всего-то залез украсть, думал он, чувствуя, как поднимается ярость. Двадцать два года назад он пробрался в особняк, но ошибся и попался. Его судил молодой Кадмос VII: тот бросил на него один взгляд и вынес приговор — тридцать лет, даже не дав Вудчаку возможности объясниться.

Несколькими словами Кадмос обрёк его провести лучшие годы жизни за решёткой.

Несмотря на недавнее помилование, обида не прошла. Во время праздника его так и тянуло плюнуть в ликующих людей; он успокаивал это желание, крадя у них кошельки. Ошибок он не делал, но быстро понял, что навыки карманника уже не те. В годы темницы он мог тренировать тело, но практиковаться в воровстве было негде. Возраст тоже замедлял его.

Единственный выход, который он ещё смог придумать, — пойти в Гильдию воров и попросить место в совете. Но за двадцать два года руководство Гильдии сменилось, и новый, незнакомый глава отмахнулся от него, сказав, что за такую привилегию придётся заплатить десять тысяч золотых. Если бы он не просидел эти годы взаперти, Вудчак сейчас мог бы входить в верхушку Гильдии, а не выпрашивать место в совете.

Вудчак злился, но понимал, что не может сжечь последний мост. Он проглотил оскорбление с ухмылкой. Глава Гильдии пожалел Вудчака и дал ему наводку на хорошую денежную работёнку.

Проблема была в том, что работа оказалась слишком трудной для одного вора.

— Мне нужны спутники, — пробормотал он себе под нос, — и умелый воин тоже. Но сначала мне нужна жратва, — сказал он, подняв взгляд на вывеску «Хрустального леса».

Парн застонал и выпил ещё воды, надеясь удержать в желудке кусок хлеба, который сумел съесть. Это медитировал рядом, погружённый в утренние молитвы, которые легко могли растянуться до полудня, если их не прервут. Гим тем временем всё ещё завтракал: перед ним лежал уже второй ломоть кукурузного хлеба, а в руке был третий стакан эля. Дидлит потягивала сладкое вино и клевала фрукты, стараясь не смотреть на Гима; в итоге она рассеянно уставилась в сторону Парна. Слэйн пил чашку молока и размышлял о вчерашнем разговоре с Дидлит.

Эльфийская девушка сбежала из дома — говорят, ей до смерти надоела монотонная жизнь в эльфийском лесу. Сверх того, она, похоже, не могла сдержать невыразимого гнева: эльфийский народ, идя по пути медленного угасания, не предпринимал ровно ничего, чтобы это остановить. Слэйна впечатлил образ мыслей Дидлит: такая порывистость была редкостью для эльфа, но он уважал её.

После мгновенной вспышки раздражения на всех эльфов сразу она смущённо опустила глаза, сняла себе комнату и поспешно ушла наверх.

Дверь в зал открылась. Слэйн поднял глаза на звук и напрягся. Вошедший явно был разбойником, а значит, наверняка принадлежал к Гильдии. Слэйн внимательно следил за ним, пока тот не устроился у стойки.

— Что-нибудь лёгкое, пожалуйста, — сказал он трактирщику.

Напряжение спало. Слэйн вернулся к чтению древнего фолианта. Парн потёр голову, пытаясь унять мерзкую боль похмелья.

— Жалкий, — рассмеялась Дидлит.

— Ах да, Слэйн, — сказал Гим, складывая пустые тарелки. — Хотел спросить: как там Академия мудрецов? Стоило ради неё пропустить праздник?

— Всё ужасно, — печально ответил Слэйн. Закрыв книгу, он опёрся на стол и рассказал им, что обнаружил.

Он быстро понял, что вся обычная жизнь Академии прекратилась. В отчаянии он обошёл пустые здания, пытаясь разобраться. После недолгих поисков ему удалось найти старого мудреца Джагла, который в одиночку присматривал за рухнувшей Академией.

Джагл рассказал, что беды начались несколькими годами раньше. Одним из самых выдающихся студентов школы в то время был маг по имени Вагнард. Его репутация была столь велика, что даже Слэйн слышал о нём, а звание мага он получил необычайно быстро. Но спустя некоторое время он возжелал предельного совершенства в магии, что привело его к тёмной магии, питаемой злыми богами. Это нарушало главное правило Академии: магия должна использоваться только во благо, а тёмная магия строго запрещена.

Тогдашним главой школы был Ларкус, один из великих магов современности. Как только он узнал, что сделал Вагнард, Ларкус выступил против него. Глава школы наложил на Вагнарда мощное запретное заклятие, которое причиняло бы ему невыносимую боль всякий раз, когда он пытался использовать магию. Затем Ларкус исключил его и изгнал.

Но Вагнард выдержал. Он научился сосредотачиваться сквозь боль и произносить заклинания, движимый жаждой мести Ларкусу и Академии.

С помощью магии он приобрёл в Каноне огромное богатство, отправился на Мармо с дарами и добился места придворного мага Белда — одного из Шести Героев, именуемого Тёмным Императором, покорившего остров.

Три года назад Ларкус умер, и после его смерти месть Вагнарда наконец принесла плоды. Его тёмные козни, словно болезнь, постепенно подтачивали Академию. Юных учеников и магов убивали на улицах Алана, и ни одна попытка Академии дать отпор не сработала. Один из мастеров был убит. Библиотеку и сокровищницу разграбили; бесценные книги и древние артефакты похитили. Всё оставшееся обратилось в пепел во время пожара.

Так почтенная Академия мудрецов была полностью уничтожена. Уцелевшие мастера и маги разбрелись по всему Лодоссу. Остался только Джагл, старейший из них.

— Какой ужас, — сказал Это, сжимая кулаки от гнева.

— Действительно, — сказал Слэйн, положив руки на колени. — В некотором смысле мне повезло, что я уже покинул Алан и никогда не был целью Вагнарда.

— А королевство ничего не сделало? — спросил Это.

— Что оно могло сделать против древних и могущественных сил? Даже если бы оно выставило сотни стражников, судьба Академии не изменилась бы. Вот насколько опасен Вагнард.

— Тебе больше не грозит опасность? — тихо спросила Дидлит.

— Скорее всего, нет, — просто ответил Слэйн. — Академия уничтожена, месть Вагнарда завершена, хотя у него могут быть новые злые замыслы. В конце концов, он служит Тёмному Императору.

— Я не могу простить этого Вагнарда! — внезапно крикнул Парн. Остальные удивлённо повернулись к нему, когда он резко вскочил на ноги и вскинул кулак. — Но если все маги знали, что это он, почему они не выступили против него? У них же есть магия! Неужели они настолько трусливы?!

— Они не такие, как вы, — сказал Слэйн, пытаясь его успокоить. — Магия не меч. Да, ею можно убивать, но маги изучают магию не ради побед в битвах.

— А как же Ворт? Великий мудрец Мосса — он ведь спустился до самого дна Глубочайшего лабиринта, чтобы сразиться с демонами! — Слэйн не ответил: на лице Парна было то самое выражение, что всегда появлялось, когда он упоминал легендарных героев.

— Я просто не понимаю, почему они не объединились, — тише сказал Парн. — Я бы…

— «Я бы выбил из этого Вагнарда всю дурь», так? — раздался голос у них за спинами.

Парн вздрогнул и обернулся, положив руку на рукоять меча.

— Кто здесь?!

За ними стоял мужчина.

— Ой, простите, что напугал, — сказал он, отпрыгивая назад и размахивая руками, показывая, что безвреден. Вор, сидевший у стойки, сумел обойти их и подкрасться за спину Парна так, что никто ничего не заметил.

Вудчак подслушивал Парна — полезная привычка для вора. Он постоянно прислушивался к чужим разговорам, надеясь найти наводку на богатую добычу или услышать, как кто-то строит прибыльные планы, в которые можно втереться. Даже из совершенно нейтральной беседы можно было вынести добычу — полезные сведения.

Конечно, на этот раз ему даже не пришлось стараться подслушивать: громкий голос Парна сам всё упрощал.

— Слушая тебя, я подумал: этот молодой человек вполне может быть героем, который победит Вагнарда! И я знаю идеальное место, с которого можно начать, а заодно выместить часть злости. — Вудчак заглянул Парну в лицо с лучшей своей улыбкой торговца; удивление уже сошло с лица Парна, сменившись явным интересом.

— Слушать вора опасно, — неожиданно резко предупредил Слэйн.

— Думаю, вам тоже захочется это услышать, господин маг Академии. — Вудчак повернулся к магу с тонкой улыбкой, понимая, что настал его момент. — Ходят слухи, что сокровища, украденные из вашей Академии, спрятаны в одном месте. Если это правда, может быть, вашу школу ещё можно восстановить. Уж тогда-то вы точно станете наставником Академии.

Несмотря на сомнения, Слэйн вынужден был признать: соблазн велик. Он понимал, что полностью восстановить Академию ему не удастся, но возвращение книг и сокровищ стало бы важным началом. И старик Джагл наверняка обрадовался бы.

Если бы только это было правдой…

— Уши, различающие истину, — произнёс он, шепча заклинание. Он почувствовал, как магия прошла по телу и сосредоточилась в ушах. Заклятие было наложено: если вор солжёт, уши Слэйна тотчас это распознают.

— Я хотел бы услышать остальное, — сказал Слэйн Вудчаку. Он указал вору на свободный стул.

Наконец-то! — улыбнулся про себя Вудчак, садясь. Удача ещё меня не оставила.

— Я расскажу, но ожидаю платы взамен, — начал он и окинул взглядом эльфийку с гномом. («Эльф и гном — лучшей боевой связки не придумаешь», — отметил он про себя.)

— Уже рассказывай, — высокомерно сказал Парн. — Я обнажаю меч только ради справедливости.

— Разумеется, юный воин. Гарантирую, это никак не запятнает твоё доброе имя, — рассмеялся Вудчак.

— Это не было ложью… — пробормотал Слэйн себе под нос. — Кроме лести про его «доброе имя».

Чем больше Вудчак разговаривал с Парном, тем сильнее убеждался, что юноша идеально подойдёт для его целей, и потому решил рассказать им всё.

— Вы ведь искатели приключений, верно? Я всегда восхищался такими людьми.

Говоря, он вынужден был напоминать себе: играй мило, эти люди — твой хлеб, а других вариантов у тебя нет.

5

Вор звался Вудчаком — не настоящее имя, конечно, а прозвище, которым пользовались между собой воры. Парн и компания поднялись в свою комнату наверху, чтобы поговорить наедине. Они взяли с собой еду и питьё, к которым Гим тут же принялся. Комната была довольно большой, но шестерым в ней было тесновато.

— В лесу примерно в трёх днях пути к востоку отсюда есть старый особняк, — начал Вудчак, отпивая вина. — Хозяин поместья протянул ноги двадцать пять лет назад, так что дом заброшен. Но несколько лет назад там начали околачиваться подозрительные люди… как раз примерно тогда, когда украли сокровища Академии.

— Они не разбойники. Или, по крайней мере, если и разбойники, то какая-то случайная шайка, не в ладах с Гильдией. Так что один мой коллега пошёл проверить и нашёл кое-что интересное: тёмного эльфа и огра, стоявших на страже снаружи. Понаблюдав немного, он увидел, как из дома вышел человек в богатых доспехах — с эмблемой Мармо на груди.

По комнате пробежала дрожь. К тому же, по слухам, сам Белд — некогда прославленный как один из Шести Героев — ныне правил Мармо силой, безжалостный и жестокий. Мармо пользовалось дурной славой и было известно как родина тёмных эльфов, огров и троллей, так что всё сходилось.

— Тёмный остров? — простонал Это. — Почему они в Алании? Они что-то замышляют?

— Не знаю, — сказал Слэйн, пожав плечами. — Но если император Белд таков, как говорят слухи, это может быть что угодно.

— Я слышал, он пытается завоевать Канон. Неужели он метит и на Аланию? — Парн сглотнул.

— Пока мы можем только гадать.

После слов Слэйна Парн задумчиво скрестил руки. Было разумно предположить, что эти солдаты могут быть передовым отрядом сил вторжения. Может быть, Вагнард уничтожил Академию не только из личной мести, но и потому, что она могла помешать нападению Мармо.

— Думаю, нам стоит это проверить, — заключил Парн.

— Почему мы должны совать нос в это дело? — мрачно спросил Гим. — Оставь это аланийским солдатам.

— Никаких солдат, — сказал Вудчак, качая головой. — Это ценная информация! Подумайте, какую награду мы получим, если вернём сокровища и сорвём этот заговор. Как думаете, сколько мне пришлось заплатить Гильдии за такую сладкую наводку?

Он ничего не платил, подумал Слэйн, хотя не стал говорить это вслух.

— Тёмный эльф и огр — звучит опасно. Тёмные эльфы пользуются магией.

— Они тоже эльфы, — пробормотал Гим.

Дидлит вскинулась.

— Тёмные эльфы — жалкие злые создания, продавшие души Тёмным Богам! Они совсем не такие, как мы.

Такие эльфы, как Дидлит, презирали тёмных эльфов. Легенды говорили, что тёмные эльфы, как и следует из их имени, заключили договор служить Тёмным Богам, а тёмная кожа их тел, по преданию, стала знаком этого превращения в слуг тьмы. Они сражались в древних битвах между Светом и Тьмой.

Для людей эти битвы были мифами, но в эльфийском клане Дидлит ещё жили старейшины, участвовавшие в них. Эти старейшины передавали воспоминания о виденных жестокостях: тёмные эльфы безжалостно убивали мужчин и женщин, приносили девушек в жертву Тёмным Богам. Они вступали в союз с ограми — отвратительными и сверхъестественно сильными тварями, которые могли съесть эльфа как лёгкую закуску. Но огры были ненавистными врагами эльфов ещё с незапамятных времён — сами по себе, без всяких тёмных эльфов: между ними не раз вспыхивали войны и лилась кровь.

— Я покажу вам, насколько мы разные, — фыркнула Дидлит.

— Я думаю… — Парн повернулся к Слэйну, задумчиво глядя на него. — Думаю, мы должны разобраться с этим сами. Обстоятельства этого человека мне понятны. Да и сомневаюсь, что аланийские стражники нам поверят. А тёмных эльфов и огров я просто не могу терпеть — само их существование недопустимо.

— В-верно, — пискнул Вудчак.

— Похоже, выбора у нас немного, — вздохнул Слэйн. — Мы пойдём с Парном. Шанс вернуть сокровища Академии того стоит… и мы не можем позволить тёмным эльфам и ограм бродить по округе.

— Я с вами, — просто сказал Гим. — Сам снесу этому тёмному эльфу голову. Гномы тоже не любят тёмных эльфов. — Он напряг толстые руки перед Дидлит, и та на миг обиделась, прежде чем поняла, что он просто дразнит её. Она нерешительно улыбнулась в ответ.

— Вот это настрой! У вас всё отлично получится! — с широкой улыбкой крикнул Вудчак. — И я, конечно, помогу. В конце концов, с кинжалом я довольно ловок.

Слэйн мог это представить. Он знал, что самое страшное в воре — удар в спину в темноте. Его старый друг был воином; по мастерству он, должно быть, превосходил нынешнего Парна — и всё равно погиб прежде, чем успел ответить.

— Половина награды будет твоей. Тебя это устроит? — Парн попытался звучать опытно и достойно.

— Отлично, — благодарно кивнул Вудчак и тонко улыбнулся. Слэйн не мог не увидеть в этой улыбке тошнотворный оскал.

Он поднялся, чтобы собраться, и решил всегда держаться в конце группы. Так легче за всем следить.

С новыми спутниками отряд расплатился в «Хрустальном лесу» и к полудню добрался до окраины Алана. Восточная дорога была не так людна, как та, что шла с севера на юг: она вела разве что к рыбацкой деревне Маргус. Изредка мимо проезжала телега, от которой тянуло рыбой.

Они шли удобным темпом; впереди были Парн и Дидлит. Гим следовал за ними, Вудчак почему-то шёл рядом с Это, а Слэйн плёлся в хвосте, всё время поглядывая на вора впереди.

Жарко сегодня, подумал он, низко натягивая капюшон на глаза, чтобы закрыться от пылающего солнца раннего лета.

Так они шли два полных дня и на третий достигли опушки леса.

— Вот мы и пришли, — Вудчак указал на тропу, уходившую в лес. — Она ведёт к особняку.

— Долго до него? — спросил Парн.

— Около часа.

— Странное место для дома, — пробормотала Дидлит, с тоской глядя на деревья.

— Ну, строил его не я, — ответил Вудчак.

— Теперь нужно быть осторожнее, — сказал Слэйн; его голос приглушала ряса. Солнце стояло в зените, и лицо мага целиком скрывалось в тени.

— Да, — ответил Парн, поморщившись. — Идём.

Дидлит с готовностью согласилась.

Они пошли по лесу цепочкой: Парн вёл, приминая тропу, чтобы остальным было легче следовать. Лес кишел жизнью, запах листвы освежал всех — ну, кроме одного. Слэйн скользил по влажной от росы земле, а его мантия то и дело цеплялась за ветки; по всему подолу расползались прорехи. Он подумал, что нужно купить новую мантию мудреца, — но где её найдёшь теперь в Алане.

Чем ближе они подходили к особняку, тем медленнее двигались, стараясь идти как можно тише. И всё равно металл доспехов Парна и Это позвякивал.

Гим раньше хвастался, что его мифриловая броня не лязгает, как обычные доспехи. Дидлит тоже носила поверх одежды броню, но хотя на первый взгляд она казалась металлической, на самом деле это была выделанная кожа. Её окрасили диким виноградом в пурпурный цвет и покрыли изящным узором.

Наконец перед ними показался огромный особняк. Они спрятались в подлеске и выглянули на вход.

Первым, что бросалось в глаза, был огромный огр-людоед, стороживший дверь. Второй страж, тёмный эльф, был вдвое ниже него, но злобный блеск в его глазах не вызывал сомнений. Огр держал огромную дубину, тёмный эльф — копьё.

— Что будем делать? — прошептал Парн спутникам. Из их укрытия обзор был ограничен, но если бы они подползли ближе, чтобы узнать больше, их тут же обнаружили бы. — Лук и праща?

— С гоблинами у нас это не сработало, — ответил Это, морщась от воспоминания. — Таких врагов мы точно не вырубим.

— Тогда что? — огрызнулся Парн, которому неприятно было это напоминание.

— Магия не сработает, — сказал Слэйн. — Тёмные эльфы к ней устойчивы.

— В обмен на то, что продали души Тёмным Богам, — напомнила Дидлит, и её слова сочились презрением. Она вытянула рапиру из ножен и нащупала метательный нож в наплечной броне — покрытый парализующим ядом. Гим снял боевой топор со спины.

— Думаю… у меня есть способ, — прошептал Слэйн.

— Давай послушаем, — ободрил Парн.

— Заклинание, действующее на отдельное существо, против тёмного эльфа не сработает. Но я могу магией отвлечь их внимание в другую сторону.

— Иллюзия, — улыбнулась Дидлит.

— Да, только звуковая. Если хотя бы один страж покинет пост, нам не придётся иметь дело с обоими сразу, и мы сможем убрать одного, прежде чем они поднимут тревогу.

— А если уйдут оба?

Слэйн пожал плечами на вопрос Парна.

— Тогда мы прокрадёмся внутрь.

— Несомненно, — тихо усмехнулся Гим, и его борода дрогнула.

Слэйн сосредоточился на зарослях напротив. Он прошептал заклинание, сделал одной рукой сложный жест — и резко встряхнул кусты перед собой.

— Слэйн! — удивлённо крикнул Парн, но и голос Парна, и шелест прозвучали не из их укрытия. Вместо этого звук донёсся из зарослей на другой стороне, куда смотрел Слэйн. Оба стража повернулись туда, затем тёмный эльф коротко приказал огру что-то на странном языке. Огр кивнул и поднял дубину, а тёмный эльф взял копьё и скользнул прочь, к источнику звука.

— Ух, как удобно. Надо будет как-нибудь научить меня, — сказал Вудчак с ухмылкой. — Очень полезный трюк, когда залезаешь в чужой дом.

— По моему сигналу… — начал Слэйн, но Дидлит уже двигалась. Она оглянулась на Парна, подмигнула ему и кошкой побежала к входу. Парн на миг застыл, ошеломлённый её дерзостью.

— Мягкие лесные духи, этот огр — мой друг, — шептала Дидлит на бегу, произнося заклинание на языке, отличном от древнего языка Слэйна. Огр открыл рот, чтобы взреветь, но в миг завершения заклятия замер, отвесив челюсть, с пустым взглядом.

В сознании твари всё было как обычно, кроме одного: Дидлит была её дорогой подругой. Она казалась куда приятнее тёмного эльфа, который вечно лаял приказы.

Огр был вдвое выше Дидлит, с уродливо раздувшейся плотью; на покрытой глиной коже болталась лишь рваная набедренная повязка. Острые клыки и обезображенный нос вызывали у Дидлит отвращение.

— Барк, — пробормотала она — «урод» на эльфийском. Затем она рванулась вперёд, ещё быстрее несясь к чудовищу с рапирой, нацеленной прямо в сердце.

Чудовище тупо смотрело на неё, когда клинок глубоко вошёл ему в грудь. В тот миг огр наконец распознал в ней врага, но было поздно: Дидлит, вложив всю силу, выдернула клинок из тела огра. Тёмно-красная кровь хлынула из раны, когда он качнулся вперёд. Дидлит отпрыгнула, чтобы её не забрызгало, и повернулась следом за тёмным эльфом.

— Дид, берегись! — предупреждение Парна вернуло её внимание назад, и она чистым рефлексом подпрыгнула. Под ней умирающий огр взмахнул толстой рукой, почти задев её. Чудовище билось и пыталось подняться; если бы оно попало, удар мог причинить серьёзный вред. Кровавая пена пузырилась у него изо рта всякий раз, когда он раскрывал пасть, пытаясь закричать.

Дидлит покрылась холодным потом, и её тонкое тело мелко задрожало. Она не могла нанести последний удар.

6

Тёмный эльф понял, что его обманули. Вдалеке он слышал незнакомый лязг доспехов, хотя отсутствие звуков боя заставляло предположить, что огр уже побеждён. Он понимал: возвращаться на пост сейчас опасно.

— Малые невидимые духи, одолжите мне свой облик, — сказал он. Когда заклинание завершилось, его фигура поблекла и стала невидимой. Он осторожно и бесшумно побежал обратно к посту.

— Тёмный эльф не возвращается, — сказал Парн, беспокойно оглядываясь. Дидлит стояла позади него словно тень, наконец стряхнув с себя страх. Огр, возможно, и сумел напасть с пронзённым сердцем, но после того, как Гим наконец отрубил ему голову боевым топором, он всё-таки перестал двигаться — по большей части. Время от времени он ещё дёргался, что говорило о его невероятной живучести. Это, Вудчак и Слэйн собрались возле Парна, и тот начал отдавать распоряжения. — Гим и Дидлит, быстро внутрь: те, кто там, могли нас услышать. Я займусь тёмным эльфом.

— Не глупи. С магией тёмного эльфа тебе не справиться, — ответила Дидлит. — Иди внутрь. Оставь это мне и магу. — Она шагнула вперёд, подтолкнула Парна к двери и развязала завязки своего бурдюка.

— Чистый… твои глаза могут видеть тёмного эльфа. Где он? Должно быть, он прячется. — Ундина, крошечный синий дух, выскользнула из бурдюка. Она широко расправилась, как кусок ткани, и затрепетала в воздухе.

Вот он, подумал Слэйн и направил посох туда, куда дрейфовал водный дух. Он произнёс заклинание деактивации — заклятие, отменяющее любую магию, — в сторону духа и повёл посохом. С конца посоха, прямо мимо Ундины, вспыхнул ярко-белый свет.

Тёмный эльф снова появился с хриплым стоном. Он проклял свою удачу: ему пришлось сражаться с эльфом и магом, и оба владели сильной магией, но копьё всё ещё было при нём. Эльфийка была миниатюрной девушкой, а маг казался худым и слабым. В ближнем бою у него всё ещё был шанс.

Эта мысль рухнула в следующий миг, когда он закричал от боли. Три жгучих вспышки боли расцвели у него в спине; он развернулся и увидел вора в чёрном, который держал кинжал обратным хватом. Тот, должно быть, подкрался сзади.

— Хе, я ещё не всё растерял, — ухмыльнулся Вудчак. Его три метательных ножа всё ещё торчали из спины тёмного эльфа — три глубокие раны, хоть и не смертельные.

Дидлит молнией бросилась вперёд. Тёмный эльф увидел её и развернулся, встречая атаку копьём, но Дидлит ушла влево, подалась к нему всем корпусом и вонзила рапиру ему в бок, а следом короткий меч Вудчака глубоко вошёл ему в спину. Тёмный эльф, возможно, сумел бы увернуться, если бы не был ранен, но ножи в спине замедлили его. Он рухнул бесформенной кучей, и его предсмертный крик эхом разнёсся по лесу.

Парн, Гим и Это проскользнули в особняк, но едва успели войти, как столкнулись с четырьмя врагами. Люди явно были застигнуты врасплох: доспехов на них не было, но все они держали оружие и щиты и были достаточно умелыми бойцами, чтобы Парну и Гиму пришлось нелегко.

— Святой свет! — крикнул Это и поднял левую руку в молитве. Она на миг вспыхнула ослепительно-белым, лишив зрения всех четверых противников, но не причинив вреда Парну и Гиму, которые смотрели в сторону. Воспользовавшись замешательством, Парн и Гим быстро добили по одному врагу, а двое оставшихся, дезориентированные, отступили.

В этот миг внутрь ворвались Дидлит, Вудчак и Слэйн, и с двумя последними быстро покончили.

Особняк опустел. Они обыскали трупы в поисках ценностей, затем осторожно начали обыск. Первый этаж был разделён на четыре комнаты, но кроме еды и нескольких бутылок вина они ничего не нашли.

— Это уже само по себе сокровище! — усмехнулся Гим, набивая рюкзак едой до отказа.

— Я проверю наверху, — крикнул Парн, направляясь на второй этаж. Особняк казался чистым и ухоженным, с новой мебелью. Похоже, новые жильцы превратили заброшенное здание в удобный дом.

Дидлит рысцой последовала за Парном наверх.

— Ну?

— Пока ничего не видел. Осторожнее.

— Ты тоже. — Дидлит заглянула в коридор. Послеобеденное солнце светило в окно, освещая две двери, ближайшая из которых была открыта.

— Войдём?

— Разумеется. — Они остановились в дверях и посмотрели внутрь.

В комнате ещё ощущалось присутствие людей. Это была большая комната; в центре стоял прямоугольный стол, окружённый восемью стульями. Некоторые стулья были неряшливо откинуты назад, словно люди уходили в спешке.

— Что это? — спросила Дидлит, заметив на столе документы. Она подбежала и подняла четыре листа пергамента.

— Что там написано? — Парн подошёл ближе и заглянул ей через плечо, но отвлёкся на гладкую кожу тонкой шеи. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя.

— Что случилось? — спросила Дидлит.

— Н-ничего, — сказал Парн, заставляя себя сосредоточиться на пергаменте.

Бумаги касались Кадмоса VII, короля Алании.

Сначала в документах перечислялись широко известные факты: король был страстным охотником, и леса вокруг особняка были одними из его любимых охотничьих угодий. На охоту он обычно брал с собой лишь нескольких сопровождающих.

Похоже, эти враги подкупили одного из его стражников: имя и подробное описание этого человека были приведены ниже на странице.

— Что это такое? — спросил Парн; рука у него дрожала.

— Думаю… это заговор с целью убийства, — ответила Дидлит.

— Точно. Это ужасно.

Дидлит согласно кивнула. Она понимала: если бы они попытались воплотить этот план, он, скорее всего, удался бы.

Она сложила пергамент и спрятала его. Парн был слишком взвинчен этим, так что она взяла инициативу на себя.

— Проверим следующую комнату.

Судя по планировке особняка, следующая комната должна была быть куда меньше первой. Парн осторожно положил руку на ручку двери и толкнул. Дверь не поддалась. Затем он потянул сильнее — всё равно ничего.

— Не открывается, — сказал Парн Дидлит и побежал обратно к лестнице. — Слэйн! Вудчак! Сюда, дверь заперта! — Парн вернулся, не дожидаясь ответа, а Дидлит ещё несколько раз попыталась открыть дверь, но безуспешно.

— Умно позвать и вора, и мага, — сказала Дидлит, заглядывая в замочную скважину под ручкой. Парн смущённо ухмыльнулся.

— Не суй лицо к замочной скважине, — сухо сказал Вудчак, когда он, Слэйн и Гим подошли. — Оттуда может вылететь отравленная стрела.

Дидлит отскочила назад.

— С Это всё в порядке? Он там один? — обеспокоенно спросил Парн.

— Тут больше никого нет. С ним всё хорошо, — сказал Гим, внимательно осматривая дверь вокруг.

— На ловушку не похоже. — Вудчак осмотрел замочную скважину, затем вставил проволоку, двигая ею во все стороны. Он осторожно постучал вокруг ручки, прислушиваясь к звуку.

Слэйн встал позади него, произнёс заклинание и нахмурился.

— Что-то не так? — спросил Гим.

Слэйн кивнул и пробормотал:

— Дверь зачарована.

— Похоже на то, — сказал Вудчак, отходя с дороги мага. — Дверь не заперта, и ловушки я не нашёл. Значит, это твоя работа.

Медленным жестом Слэйн сотворил заклинание отпирания и постучал посохом по двери. Дверь на миг задрожала, затем открылась внутрь, и внутри вдруг вспыхнул свет. Парн потянулся к мечу, но Слэйн выставил руку.

— Не волнуйтесь, это всего лишь простейший магический механизм. Свет, который загорается, когда кто-то входит. — Он шагнул в комнату и огляделся.

Внутри никого не было: только старый богато украшенный письменный стол у дальней стены и книжные полки по обе стороны.

— Книги из Академии? — Слэйн подошёл ближе и открыл шкаф, который оказался полон стеклянных пузырьков и свитков, плотно завёрнутых в промасленную бумагу. Надежда Слэйна сменилась разочарованием. — Нет…

Это было досадно, но не неожиданно. Будь он на месте Вагнарда, он приказал бы немедленно доставить украденные магические предметы к себе.

— О-о, сундук с сокровищами! — воскликнул Вудчак, подпрыгнув к деревянному ящику у стола. — Вот это я и искал!

Слэйн осторожно начал открывать ящики письменного стола. В одном он нашёл красиво украшенный кинжал и письмо. Он развернул его и увидел всего несколько коротких строк.

Здесь всё идёт гладко. Как дела у тебя? Поддерживай связь обычным способом.

Карла

— Негусто, — пробормотал Слэйн себе под нос, затем спрятал письмо. Он поднял взгляд и заметил, что Гим смотрит в его сторону — не на него, а над его головой. Слэйн проследил за взглядом гнома к дальней стене.

Там висел большой портрет прекрасной женщины. На ней было пурпурное платье с глубоким вырезом и обруч на лбу. Она сидела перед ярко-красными занавесями, а за окном виднелся тщательно выписанный пейзаж.

Кожа женщины была такой же бледной, как у Дидлит, но волосы — цвета полуночи. Казалось, она смотрит на Слэйна, словно допрашивая его.

Неужели это Карла? — подумал он. Имя казалось знакомым, но он не мог вспомнить, откуда.

Он снова посмотрел на Гима — тот по-прежнему не отрывал взгляда от портрета, весь как заворожённый.

— Это… это похоже на неё.

7

Через три дня они вернулись в «Хрустальный лес». Найденные планы передали замковой страже, а за старания им выдали тысячу золотых монет.

Парн был в прекрасном настроении — не из-за денег, а потому что его поступок признали. Подкупленный стражник предстал перед судом, заговор с целью убить короля был сорван, а Парна даже похвалил герцог Персия, премьер-министр. Он сделал ещё один глоток эля и перешёл к следующему фальшивому куплету песни, которую распевал.

— Эй, а можно мне пойти с вами? — спросил Вудчак у Парна. — Ты видел, как я полезен, и, по-моему, мы неплохо ладим. Моя жизнь станет куда интереснее, если я к вам пристану.

— Не вижу причин отказывать, — просто ответил Парн. Вор сыграл большую роль в их успехе и уже показал, как его навыки могут пригодиться в путешествии. — Только не нарушай закон.

Праздник продолжался до глубокой ночи; все, кроме Дидлит и Слэйна, выпили немало эля.

— Шестьсот монет за драгоценности всё равно кажется ужасно мало, — в очередной раз проворчал Вудчак.

— Не-а, это рыночная цена, — вмешался Гим. Вудчак хотел торговаться, но Гим быстро заключил сделку, и вор не захотел спорить о цене самоцветов с гномом. К тому же книги и свитки принесли неожиданно высокую цену у знакомого им мага, так что у Вудчака не было причин быть совсем уж недовольным.

По правде говоря, единственным нерадостным человеком в их компании был Гим. Он сидел чуть в стороне от остальных и задумчиво потягивал вино.

И как раз когда их пиршество достигло вершины веселья, через входную дверь ворвался мужчина. Все повернулись к нему и молча смотрели, как он несколько раз судорожно вдохнул и, шатаясь, вошёл в зал.

— Б-беда… — выдавил он. — Канон пал. Это был Белд — император Белд с Мармо.

— Что?! — Парна словно сбросило из веселья на самое дно. Он вскочил со стула.

— Значит, началось, — торжественно пробормотал Слэйн. — Это означает войну по всему острову.

Всех пробрала холодная дрожь, и они мгновенно протрезвели.

Новость дошла до Кадмоса VII в Каменной Паутине, и король немедленно созвал знать на чрезвычайный совет. Канон и Алания издавна состояли в свободном союзе; Канон существовал уже более двухсот пятидесяти лет и уступал Алании лишь по древности, а браки между королевскими семьями были обычным делом; последней такой связью была мать короля Кадмоса VII, происходившая из королевского дома Канона.

Поэтому вторжение Мармо стало тяжким оскорблением для аланийской королевской семьи, и несколько старших вассалов заняли жёсткую позицию: следует немедленно объявить Мармо войну. Существовали и договоры, которые нужно было учитывать: король Валиса Фан проводил Конференцию Королевств, где все поклялись подняться и сражаться вместе в случае любого вторжения. Кадмос VII сам поставил свою подпись под тем воззванием — а значит, был обязан первым подняться и возглавить войну против Мармо.

Но Кадмос VII не послал войска в Канон. Он решил перекрыть южные дороги, подготовиться к вторжению и ждать. Он приказал армии не нанимать наёмников и не созывать ополчение, чтобы не провоцировать Белда. Его бездействие фактически признало Белда новым правителем Канона.

На следующий день, читая официальный указ, Парн в ярости заскрежетал зубами.

— Почему?! — взревел он, забыв, что стоит среди людей.

Слэйн мягко положил руку Парну на плечо, надеясь утешить его.

— Что нам теперь делать?

— Они все трусы, — сдавленно сказал Парн, и Слэйн действительно увидел слёзы у него в глазах. Парн вытер их одной рукой, а когда снова поднял взгляд, глаза пылали решимостью. — Идём в Валис, — сказал он. — Валис непременно поднимется.

— Но дороги закрыты, а в западной пустыне всё ещё песчаная буря. Сейчас пути в Валис нет.

— Мы как-нибудь доберёмся. Даже если придётся идти через Лес Невозврата, — сказал он, свирепо хмурясь.

— Ты серьёзно? — возразил Это. — Парн, ты же знаешь, как это опасно. Его так называют потому, что никто не возвращается!

— Значит, я буду первым! — крикнул Парн.

— Говорят, там древнее эльфийское проклятие, — добавил Гим, покосившись на Дидлит.

— Парн… — начал Слэйн, надеясь найти успокаивающие слова.

— Вообще-то, по-моему, это хорошая мысль, — сказала Дидлит, давно молча наблюдавшая за Парном. — Пойдём через лес. В конце концов, так быстрее всего.

— Вы сможете провести нас?

— Разумеется, — гордо заявила Дидлит, бросив взгляд на Гима. — Я эльф. Древние или нынешние, мы всё равно одного рода.

8

Они покинули Алан через три дня после вести о падении Канона.

По плану Дидлит они отправились маршрутом, который должен был провести их через Лес Невозврата. Никто, кроме Парна, этому плану не радовался: зловещее название было не простой легендой, и за последние несколько сотен лет никто из вошедших не вернулся. Многие храбрые герои принимали вызов леса, но судьба их всегда была одной. Мрачный лес оставался неизменным и губил каждую жизнь, вошедшую в него.

Никто точно не знал, какие опасности таит этот мрачный лес: эльфийское ли это проклятие или просто смертоносные растения и звери. Никто не знал — кроме, возможно, жертв.

К третьему дню они уже видели лес вдали. Но вместо того чтобы войти в него сразу, как только добрались, Дидлит повела их дальше по дороге, оставив лес справа.

Ещё два дня спустя Дидлит остановила их радостным возгласом.

— Здесь! — объявила она.

Остальные повернулись к ней с недоверчивыми, измученными лицами. Дидлит вздохнула и молча указала на лес.

Там, едва заметная, начиналась узкая тропа, заросшая от долгого неиспользования. Слэйн не мог поверить, что это дорога, которой люди действительно пользовались.

— Тропа, о которой я говорила, начинается здесь. Но что бы ни случилось, пообещайте: вы не должны отдыхать в лесу. И постарайтесь не удивляться слишком сильно — сильные чувства плохо влияют на деревья.

— И это всё, что нам нужно делать? — спросил Парн, не сумев скрыть тревогу.

— Да. Просто идите за мной, и мы доберёмся до Валиса, — сказала Дидлит, глядя прямо в глаза Парну. — Поспешим.

Несмотря на уверенность эльфийки, тревога остальных росла по мере того, как лес нависал вокруг. Они шли по тропе час, прежде чем наконец добрались до просвета.

Вблизи лес выглядел обычным, хотя вокруг всё сильнее ощущались напряжение и смутное зло.

В конце тропы стояли две одинаковые сосны. Их высота, толщина и даже развилки ветвей были совершенно одинаковы. Пространство между ними выглядело почти как врата.

— Вот. Здесь мы пройдём. — Дидлит едва сдерживала радость в голосе. — Помните: держите обещание. Не отходите от меня, или «эльфийское проклятие» доберётся до вас.

— Фом аланис катору! — крикнула она по-эльфийски. Вид между деревьями задрожал и поблёк, а его место заняло золотое сияние.

— За мной, пока врата не закрылись. — Дидлит прыгнула в свет. Парн собрался с духом и сделал то же самое; за ним последовали Это, Гим и Вудчак. Слэйн пошёл последним. Он смирился со своей участью, закрыл глаза и побежал в сияние.

— Ой! — Он во что-то врезался и едва не выронил посох. Глаза распахнулись, и он уставился прямо в спину Вудчака.

— Не пугай меня так. Я чуть сердечный приступ не получил, — пожаловался Вудчак.

— Где мы? — спросил Слэйн, слишком заворожённый, чтобы замечать слова спутников.

Это был золотой, сияющий лес, с низкими вечнозелёными деревьями, рассыпанными повсюду. Колючие кусты и папоротниковые заросли, которые они видели раньше, исчезли, а землю покрывал слой опавших листьев, мягко пружинивший под ногами.

— Это Лес Невозврата? — сглотнул Парн. — Он словно другой мир.

Другой мир! — размышлял Слэйн, а затем вскрикнул:

— Это и есть другой мир! Я прав, Дидлит? — Он ткнул посохом в землю и поднял взгляд к небу. Солнца не было видно, но весь небосвод, казалось, светился.

— Что это значит? — Парн оглянулся на Слэйна.

Маг посмотрел на Дидлит и осторожно подобрал слова.

— Немногие это знают, но мир состоит из трёх областей. Первая — та, где живём мы, люди. Маги называют её материальным миром. Вторая — та, где живут духи. Она разделена на части, но общее название — мир духов. И есть ещё срединный мир, соединяющий физический мир с миром духов. Это волшебный мир. Именно там мы сейчас стоим.

— Если бы я знала, что ты знаком с этой идеей, я бы объяснила вам. Я просто не была уверена, что люди поймут, — виновато сказала Дидлит. — Но да, как ты сказал, это волшебный мир.

— Но, Дидлит, разве эльфы не потеряли свой дом? Я думал, они привязаны к физическому миру и не могут вернуться в волшебный мир. Как вы здесь оказались?

Прежде чем ответить, Дидлит подпрыгнула так высоко, что остальные едва поверили своим глазам, и мягко приземлилась на землю.

— Нам лучше идти, — сказала она и жестом велела следовать за собой. Она скользила по лесу, словно паря в воздухе. Именно тогда она ответила на вопрос Слэйна. — Мы никогда не теряли свой дом, — сказала она. — Волшебный мир — место, где я живу на самом деле.

— Понимаю… — ответил он, чувствуя, будто мозг отказал. — Вы высший эльф. Я не знал… я думал, они исчезли.

Он не мог поверить тому, что слышит. Высшие эльфы были легендами. Подобно тому как люди эпохи древних королевств, по преданиям, превосходили нынешних людей не только культурой, но и как биологический вид, — у эльфов тоже была своя более совершенная древняя раса. Но встретить одну из них лицом к лицу…

— Когда-нибудь мы вымрем, — сказала Дидлит. — Но это будет в будущем, когда души богов угаснут, а драконы истлеют в земле.

Парн нахмурился, не понимая. Он не до конца понял сказанное, но, похоже, Дидлит была особенной даже для эльфа.

— Мы, гномы, тоже когда-то жили в волшебном мире, по крайней мере так говорят, — сказал Гим. — Но давно ушли, потому что открыли дары земли. Не ложное золото, а истинное. — Он поднял боевой топор, но лезвие исчезло. — Обитатели волшебного мира не любят железо, — проворчал он. — Здесь его не существует.

Услышав это, Парн осмотрел себя и обнаружил, что его доспехи пропали. Осталась только стёганая поддоспешная одежда.

— Но я чувствую их вес, — возразил он. Он даже не заметил исчезновения.

— Всё в порядке, — успокоила его Дидлит. — Железо не может существовать здесь, но это всего лишь значит, что, если ты его принёс, ты просто не можешь его видеть — так же как в физическом мире не можешь видеть большинство духов. — Дидлит кивнула вперёд. — Но нам лучше поспешить. Я же сказала: здесь нельзя отдыхать. — С этими словами эльфийка рванулась дальше.

Парн ускорился, чтобы не отстать.

— Почему она так спешит? — спросил Парн у Слэйна рядом.

— Всё просто, — сказал маг. — Здесь время идёт медленнее, чем в нашем мире. Если мы замешкаемся, в материальном мире могут пройти сотни лет.

— Это ужасно! — крикнул Парн, бледнея. — Дидлит, выведи нас отсюда!

— А? Я не хочу становиться ещё старше! — крикнул Вудчак, явно неверно поняв слова Слэйна.

— Я же сказала вам спешить, — ответила Дидлит. Вся эта ситуация раздражала её, но она не смогла удержаться от смеха при виде отчаянного лица Парна.

Дидлит ещё некоторое время вела их через лес лёгким бегом, затем остановилась и пропела несколько слов. Появились те же одинаковые деревья, и они прошли между ними, покидая волшебный мир.

Снаружи была ночь.

— Но когда мы входили, был полдень… — сказал Парн голосом, полным удивления и восторга. Он сжал нагрудник, проверяя, вернулся ли тот, и его охватило облегчение.

Он опустился на землю, тяжело дыша: усталость от бега наконец настигла его. Рядом внезапно вспыхнул свет, и бледное магическое сияние озарило синюю рясу Слэйна.

— Сколько дней прошло? — Слэйн снял капюшон и огляделся. В слабом свете он видел, что их окружают холмы, а позади поднимается Лес Невозврата. Во тьме он казался ещё более угрожающим и зачарованным, будто мог протянуть щупальца и схватить их.

— Судя по расстоянию, наверное, три дня. Мы могли бы выйти раньше, если бы вы не тянули так долго.

— Я просто рад, что получил шанс увидеть его, пусть он и был пугающим и странным, — сказал Слэйн. — Многие люди, возможно, входили в волшебный мир, но немногим удалось вернуться живыми и невредимыми. — Он поднялся и стряхнул грязь с рясы.

— Где мы? — тревожно спросил Это, оглядываясь на лес.

— Примерно в трёх днях к востоку от Валиса, — сказала Дидлит. — Мы можем перейти юго-западные холмы и выйти на северную дорогу между Каноном и Валисом, но лучше идти через западные горы. Так меньше риск угодить в самую гущу войны между Мармо и Валисом. — Она подняла взгляд к звёздам, чтобы правильно сориентироваться.

— Пойдём, — сказал Вудчак, нервно оглянувшись на лес, и вскинул рюкзак на плечо.

— Да, — согласился Парн. — Ночь, но спать мне не хочется. Идём, пока не устанем. Надеюсь, все готовы к горному походу!

Никто не возразил, и они быстро собрали вещи и двинулись по мягко поднимающейся дороге.

— С этим сдвигом во времени нам придётся нелегко, — сказал Это, укоризненно глядя на ночное небо и думая, сколько утренних и вечерних молитв он пропустил.

— Ещё как, — усмехнулся вор. — Луна так высоко, а я совсем не устал. Правда, есть хочется.

— У меня такое чувство, будто я три дня не ел, — сказал Гим, и наконец все рассмеялись.

1

Был полдень третьего дня, когда они вышли на дорогу, соединявшую Канон с Валисом. Хотя это была важная магистраль, из-за горной местности, через которую она проходила, на дороге было немало крутых подъёмов и ухабов. Летнее солнце беспощадно палило, а вдалеке громко стрекотали цикады, пока они спускались по очередному рваному склону.

Слэйн уже изнемогал от жары, и ноги у него начали подкашиваться.

— Дальше будет только жарче, — сказал он, тяжело вздыхая из-под капюшона. Одна мысль о том, что идти придётся весь день, вгоняла в уныние.

— Ну, сейчас лето, — ухмыльнулся Вудчак, покосившись на Слэйна.

— Благодарю. Я и не знал, — саркастически сказал Слэйн.

— Что это? — Дидлит внезапно остановилась. — Похоже на следы копыт. Если только это не просто очень ухабистая дорога… — Она опустилась на колено и провела пальцами по земле. — Точно следы копыт. Здесь прошло огромное количество лошадей. Они шли со стороны Валиса.

— Значит, Валис поднялся… — На лице Это появилась улыбка. — Тёмная армия Мармо противна всему, что воплощает Фарис. Я знал, что они дадут отпор!

— Конечно! — торжествующе крикнул Парн. — Король Фан и его непобедимые Святые Рыцари никогда не оставили бы поступки Белда без ответа! Его падение — лишь вопрос времени!

Надеюсь, ты прав, подумал Слэйн. Он не был уверен, что всё разрешится так легко. Рыцари Валиса были грозной силой, но армия Мармо полнилась чудовищами, способными пользоваться силами тьмы. Недавняя встреча с тёмными эльфами ясно показала, насколько смертоносными они могут быть. Слэйн знал: без помощи Дидлит и Вудчака он бы не выжил.

По спине пробежал холодок — и тут же выступил холодный пот, несмотря на летний зной. Хлопковое исподнее липло к коже — донельзя неприятно.

Эта война затянется надолго, подумал он, но ничего не сказал. Ему не хотелось портить Парну настроение.

На следующий день они вышли из гор. Местность стала ровнее, идти стало куда легче, хотя солнечная безоблачная погода продолжала их мучить. Как всегда, впереди шли Парн и Дидлит, за ними Гим, затем Вудчак и Это, а Слэйн замыкал отряд. Сопя и задыхаясь, он тащился изо всех сил и тяжело опирался на посох.

По обе стороны дороги раскидывался тихий пасторальный пейзаж. Они уже пересекли границу Валиса, и длинные полосы полей пестрели крестьянскими домами и редкими помещичьими усадьбами. Но сколько бы они ни шли, людей нигде не было видно. Жители либо прятались по домам в ожидании близкой битвы, либо уже эвакуировались.

— Валис, должно быть, уже воюет с Мармо, — сказал Это Вудчаку. — Они, наверное, восточнее, раз мы пока не видели солдат.

— То есть Валис побеждает? — спросил Вудчак.

— Вероятно… — ответил Это.

— Валис точно побеждает, — сказал Парн, даже не обернувшись.

Что-то впереди привлекло взгляд Вудчака.

— Внимание! — крикнул он, щурясь вдаль. — Что-то приближается!

Весь отряд охватило напряжение, но Слэйн сказал:

— Продолжим идти. Если будем вести себя странно, это покажется подозрительным.

— Верно, — ответил Парн, напрягая зрение. Впереди поднималось облако пыли: всадники и одна карета. Жар, исходивший от дороги, мерцал и искажал очертания, но это было похоже на купеческий караван. Или на часть линии снабжения армии Валиса?

Группа старалась сохранять спокойствие, двигаясь вперёд. Никто не говорил ни слова: они просто держали ровный шаг и следили за приближающимися.

— Госпожа Карла, впереди люди, — нервный голос прервал размышления Карлы. Она открыла глаза и приподняла солнцезащитный полог кареты.

— Хм? — спросила она, и один из наёмников, окружавших карету, подъехал ближе.

— Навстречу идёт группа пеших. Они вооружены, но с ними ребёнок.

— Ребёнок? Не знаю, что это должно значить. Значит, не солдаты Валиса?

— Скорее всего, нет…

— Хорошо. Пока они ничего не предпримут, ничего не делайте. Но оставайтесь настороже.

Карла снова откинулась на сиденье, чувствуя, как под ней покачивается карета. Мы так близко, подумала она со вздохом и взглянула на девушку, сидевшую рядом. Девушка пусто смотрела перед собой; в её взгляде не было признаков жизни. Карла удовлетворённо кивнула и закрыла глаза, обдумывая следующий ход.

Караван приближался всё ближе, двигаясь быстрой рысью. Когда Парн смог ясно их разглядеть, его насторожили тревожные признаки: нарядную двухконную карету окружали семеро всадников в разнородных доспехах. Они явно были наёмниками, но было так же очевидно, что это не купеческая группа: карета была пассажирской и почти не имела места для багажа. Обилие охраны говорило, что пассажиры — знать.

Парна тревожило, что от наёмников вокруг кареты веяло опасностью.

— Что думаешь? — спросил Парн так тихо, чтобы слышала только Дидлит.

— Не знаю… Странная группа. Хотя то же можно сказать и о нас…

— Верно, — ответил он с улыбкой, бросив взгляд на их причудливую смесь спутников, но быстро собрался, когда напряжение обеих групп накрыло его волной. Все были настороже, сбитые с толку внешним видом друг друга и готовые в любой миг действовать.

Поскольку они шли пешком, они отступили на обочину, пропуская всадников.

— Жарковато становится, да? — поприветствовал Вудчак передового всадника, когда тот проезжал мимо. Парн был впечатлён: эта реплика, похоже, помогла всаднику немного расслабиться.

— Пешком, должно быть, тяжко, — с облегчённой улыбкой откликнулся другой всадник.

— И не говори, — пожал плечами Вудчак. Он отвёл взгляд, притворяясь безразличным. — Езжайте уже, — пробормотал он себе под нос.

Карета со скрипом проехала мимо. Когда она поравнялась с их группой, Слэйн выглянул из-под капюшона. Карета была богато украшена, и он сумел различить внутри две фигуры. По одежде он решил, что это женщины.

Прежде чем он успел увидеть больше, один из всадников подъехал так, чтобы закрыть ему обзор, мрачно глядя на Слэйна. Кто-то, кого нам нельзя видеть? — задумался он, теперь уже насторожившись, и внимательно смотрел им вслед.

— Не пугайте нас так, — выплюнул Вудчак им вслед, когда чужая группа отошла достаточно далеко.

— Странно. Они что, не знают, что впереди поле боя? — сказал Парн, возвращаясь на дорогу.

— Я видел внутри кареты две фигуры. Кажется, женщины, — сказал Слэйн, всё ещё глядя им вслед.

— Женщины? Эх, надо было мне подсмотреть, — пошутил Вудчак. Он снова пошёл вперёд, пожимая плечами и вроде бы не тревожась. Остальные выстроились за ним.

— Странно, что всадник закрыл мне обзор, — пробормотал Слэйн на ходу.

Впереди Вудчак в отчаянии вскинул руки.

— Опять?!

— Что такое? — спросил Слэйн. Он снова натянул капюшон, спасаясь от беспощадного солнца, но поднял лицо, чтобы увидеть, что происходит.

Вудчак просто указал вниз по дороге. Там поднималось ещё одно облако пыли — ещё одна группа всадников. Судя по размеру облака и грохоту копыт, двигались они быстро.

— Похоже на рыцарей Валиса, — сказал Вудчак; глаза у него были острые. — Белые кони и белые доспехи. Такие броские только Святые Рыцари.

— Святые Рыцари Валиса?! — крикнул Парн, напрягая зрение в сторону группы. Хотя те были ещё далеко, он уже мог понять, что кони белые.

Доблестные всадники изящно пришпоривали скакунов, несясь по округе, словно белый порыв ветра. Парн поспешно сошёл с дороги.

Он не мог до конца скрыть сложные чувства, которые испытывал к этим рыцарям, — восхищение и злость одновременно. Он перевёл взгляд с их доспехов на свои: потёртые временем и грязноватые, скорее бурые, чем белые, но всё той же формы. Центр нагрудника сиял серебром, символом позора его отца. Он вспомнил слова Мото, владельца лавки в родной деревне, и стыд, который тогда испытал.

Какие надежды отец возлагал на эти белые доспехи?

Когда всадники приблизились, волна чувств накрыла его.

— Что случилось? — прошептала Дидлит у самого его уха. Забота в её голосе успокоила его тревоги.

— Ничего. Всё хорошо, — мягко ответил Парн, повернувшись к ней; затем глубоко вдохнул, высоко держа голову. Он вытянулся по стойке смирно, снова повернувшись лицом к приближающимся рыцарям.

Пятеро рыцарей остановились, достигнув Парна. Слэйн и Это почтительно поклонились, а Парн отдал рыцарское приветствие.

— Откуда вы идёте? — спросил один из рыцарей, выступая вперёд.

— Мы путники из Алании, — ответил Слэйн, всё ещё склонив голову. — Пытаемся уйти от войны в Каноне.

— Именно так, — вставил Вудчак.

— Вы бежали из Канона? — Рыцарь, похоже, сомневался. — Я не могу просто поверить вам на слово. Прошу простить… — Он начал шептать молитву.

Слэйн был впечатлён: как Святой Рыцарь, этот человек был искусен с мечом и к тому же мог творить священную магию Фариса. Слэйн не счёл это угрозой: любое заклинание Фариса было бы безвредным.

Но Это, стоявший рядом с ним в почтительной позе, строго посмотрел на рыцаря.

— Применять священную магию без повода? Кощунство — использовать святую силу против людей, которые никак вам не угрожали. Я Это, жрец Фариса из храма в Алане.

— Я не знал, что в вашей группе есть жрец Фариса. Вы правы: я слишком поспешно прибегнул к Фарису… но вы развеяли наши сомнения. Прошу простить грубость. Мы продолжим путь… — Рыцарь пришпорил коня.

— Вы спешите из-за кареты, которая только что проехала? — спросил Слэйн у рыцаря.

— Что? — Рыцарь резко натянул поводья, отчего конь встал на дыбы и возмущённо заржал.

— Мы только что видели подозрительную процессию. Кто это был?

— Это вопрос государственной безопасности. Не рассказывайте о том, что видели.

Слэйн попытался возразить, но рыцарь проигнорировал его и умчался. Группа пронеслась мимо бледной молнией, оставив за собой только клубящееся облако пыли.

Парн смотрел им вслед. Когда они исчезли из виду, он повернулся к Слэйну.

— Что это было?

— Тревожно, — сказал маг. — Караван был очень странным, а рыцари так спешили…

— Может, нам стоит пойти за ними, — сказал Парн.

— Решать не мне, но если хотите знать моё мнение, нам не следует вмешиваться. — Слэйн постарался ответить как можно бесстрастнее, но сомневался, что его слова что-то изменят. Парн всегда следовал сердцу.

— Эти рыцари сказали, что это вопрос государственной безопасности. Если речь о том караване… — Парн скрестил руки, глубоко задумавшись.

— О нет. Парн думает, да ещё и выглядит серьёзным, — проворчал Гим. — Можно сразу смириться: будем возвращаться назад по этой жаре. — Не говоря больше ни слова, он закинул рюкзак на плечо и пошёл обратно той дорогой, по которой они пришли.

— Вот уж досада, — сказал Вудчак, следуя за гномом. Он обернулся к Парну. — Чего ждёшь? Даже если бы остальные отказались, ты всё равно пошёл бы, верно? Так не трать время на размышления.

— Похоже на правду, — сказала Дидлит, подбежав к Парну и протянув ему руку. — Просто пойдём. На тебя не похоже так долго всё обдумывать.

— Что? Враньё! — запротестовал Парн, хотя схватил руку Дидлит, когда она проходила мимо. — Я очень рассудительный и серьёзный человек, всегда всё обдумываю!

— Конечно, — рассмеялся Вудчак.

— Нам лучше поторопиться, иначе потеряем их из виду, — сказал Слэйн, собираясь с силами. Марш предстоял тяжёлый.

— Жаль, что у нас тоже нет лошадей, — заметила Дидлит, оказавшись во главе группы. Её длинные волосы развевались позади, сверкая в летнем солнце, как радуга.

Через некоторое время Дидлит внезапно остановилась и сложила ладони вокруг заострённых ушей.

— Что это было? — сказала она острым голосом.

— Что случилось? — спросил Парн. Он осмотрел окрестности, но ничего подозрительного не увидел.

— Тише, — шикнула на него Дидлит. — Я слышу что-то оттуда, но твои доспехи слишком громкие.

Парн замер на месте, не смея даже дышать. Эльфы славились слухом: говорили, они способны уловить слабый шорох крошечного зверька, ступившего по опавшим листьям.

— Звуки боя — крики, лязг металла. Ошибиться тут невозможно.

— Святые Рыцари сражаются! Нужно идти! — Парн сорвался на бег, Дидлит следовала рядом. — Должно быть, они бьются с караваном. Святые Рыцари, может, и в меньшинстве, но сомневаюсь, что наёмники смогут их одолеть…

— Мы этого не знаем. Просто поспешим.

— Верно!

— Не отставай, — сказала Дидлит с ухмылкой и танцующим шагом вырвалась вперёд. Она была быстрой и ловкой, а в лёгкой броне — куда быстрее него.

Тяжёлое снаряжение Парна тянуло его вниз, и вскоре Это, Слэйн и Вудчак догнали его. Гим отстал ещё сильнее, труся на своих коротких ногах.

— Предупреждай сначала, — задыхаясь, крикнул Это.

— Святые Рыцари сражаются!

— Нам бы сначала понять, что происходит, прежде чем ввязываться, — выдохнул Слэйн.

Дидлит пришлось остановиться, чтобы остальные догнали её; она бежала на месте. Теперь, после того как они пробежали весь этот путь, звуки боя были гораздо отчётливее, и впереди она едва различала движущиеся тени схватки.

— Там, — пробормотала она себе под нос и впилась взглядом в тени.

В тот же миг вспыхнул красный свет, а через удар сердца раздался грохот, громкий, как лавина. Дидлит невольно вскрикнула и закрыла уши ладонями.

— Что это был за звук? И этот красный свет?! — крикнул Парн, бросаясь к Дидлит. Он положил руку эльфийке на плечо, но не сводил глаз с битвы, стараясь ничего не упустить.

Слэйн нахмурился, догнав их.

— Этот свет… я почти уверен, что это было огненное заклинание.

— Магия? Но чья — воинов, охранявших карету, или Святых Рыцарей Валиса? — Говоря это, Дидлит бессознательно положила руку на руку Парна и глазами искала Слэйна.

— Понятия не имею. Единственное, в чём я уверен, — что это заклинание произнёс не я. Но оно опасно. Оно запрещено Академией мудрецов, и ему могут обучать только мастера или равные им. Я не узнал среди охраны кареты или Святых Рыцарей никого из Академии, хотя допускаю, что кто-то мог изменить внешность. Впрочем, маги обычно не любят пользоваться мечами. Не знаю, как насчёт Вагнарда из Мармо.

— Думаешь, Вагнард был в карете?! — крикнул Парн.

— Но там вроде были две женщины? — сказал Вудчак, хмурясь. — Вагнард женщина?

— Подождите, бой закончился. — Дидлит поднялась, всё ещё держась за руку Парна. — Я больше не слышу звуков сражения.

— Что?! Кто победил?

— По одному звуку я, разумеется, этого понять не могу. Подожди, я спрошу ветер.

— Ветер? Вы имеете в виду Сильф? — сказал Слэйн. — Моё заклинание дальнего зрения даст больше ответов.

— Постой, так почему ты не использовал его с самого начала? — раздражённо спросил Вудчак. — Зачем приберегать?!

— Именно, — согласился Гим, наконец догнав их.

— Магией не следует пользоваться без разбора, — сказал Слэйн, затем выровнял дыхание и медленно начал читать заклинание на древнем языке.

2

Заклинание Слэйна тихо звенело.

Заклинание дальнего зрения многократно усиливало человеческое зрение, но мозгу требовалось время, чтобы к нему привыкнуть. Слэйн поднял взгляд к небу, закрыл глаза, подстраивая зрение, затем посмотрел в сторону дороги.

Когда картина наконец прояснилась перед ним, из груди вырвался стон.

— Какой ужас…

Земля почернела и ещё дымилась; по ней были разбросаны обугленные тела. Слэйн почти чувствовал едкий запах горелой плоти.

Слэйн направил взгляд на карету. Возле неё стояла женщина в пурпурном платье, оживлённо размахивая руками и отдавая людям приказы. На лбу у неё был обруч — явно изделие древнего королевства — и несколько массивных перстней, которые, вероятно, были не просто украшениями. Посох в её руке не был Посохом философа, но был сделан из качественного дуба и покрыт магическими рунами, которые он не мог разобрать.

Возможно, это она произнесла заклинание, подумал Слэйн.

— Ну как? — услышал он вопрос Парна.

Слэйн продолжал следить за женщиной, понимая, что перестроить направление взгляда будет слишком трудно, и ответил:

— Рыцари Валиса побеждены. Сейчас двигаются только четверо воинов у кареты и одна женщина. Наверное, именно она произнесла заклинание. — Слэйн сделал паузу, затем сказал: — Уничтожить этих Святых Рыцарей Валиса… у неё поистине грозная сила.

— Как такое могло случиться? — прошептал Парн.

— Не знаю, но случилось, — буднично ответил Слэйн. Он снова внимательно осмотрел место вокруг кареты, затем вернул внимание к женщине, всё ещё отдававшей приказы.

Она выглядела моложе Слэйна и была весьма красива. Внешности мага, особенно женщины-чародейки, конечно, доверять нельзя, но манеру держаться не замаскируешь, а в её движениях чувствовалась молодость. Возможно, она и правда была так молода, как казалась.

Слэйн удивился, что никогда не слышал о столь могущественной чародейке… хотя, глядя на неё, не мог отделаться от мысли, что её лицо кажется знакомым. Он недавно его видел…

— Я вспомнил! — внезапно крикнул он. — Это женщина с портрета! Та, в заброшенном особняке возле Алана! Пурпурная одежда, обруч… Она даже одета так же. Кажется, её звали Карла… Гим, помните? Вы, кажется, были ею очень увлечены.

— Я понятия не имею, о чём ты… а сейчас я эту женщину не вижу, так что сказать не могу, — проворчал Гим, а затем добавил: — Давайте просто поторопимся туда. Она наш враг, верно? Надо схватить её, пока она не сбежала. — Он снял боевой топор со спины.

— Да! — крикнул Парн. — Готов спорить, Мармо послало её проникнуть в Валис по какой-то причине! Она наверняка сделала что-то очень злое, раз Святые Рыцари преследовали её! — С этими словами Парн сорвался на бег.

— Стойте! — резко, непривычно властно приказал Слэйн. Парн затормозил, будто его поймали заклинанием.

— Что толку в том, что мы сейчас ворвёмся туда? — сказал маг. — Она намного сильнее, чем вы способны выдержать. Вы забыли? Она только что уничтожила пятерых Святых Рыцарей.

— Но… — начал было Парн, но суровый взгляд Слэйна остановил его.

— Если хотите выбросить жизнь, я не стану вас удерживать, — продолжил Слэйн. — Но бессмысленная смерть — не храбрость. Вам нужно жить, чтобы достичь своих целей. Потерпите и выждите удобного момента.

— А если возможность будет упущена? — ответил не Парн, а Гим; голос его был тихим, но в нём кипело напряжение.

— Я лишь говорю, что сейчас не время. И почему вы так взвинчены из-за этого? Я бы понял, если бы это был Парн…

— У меня свои причины, — пробормотал Гим и снова побежал вдоль дороги к полю боя. Парн виновато посмотрел на Слэйна, затем бросился за Гимом. Дидлит и Это сразу последовали за ними.

— Разозлили его, да, господин маг? — прошептал Вудчак, подбираясь к нему сбоку. — Лично я с тобой согласен, так что давай останемся здесь, ага? — Голос вора у самого уха Слэйна звучал как шёпот его собственной тёмной души.

— Я не могу, — ответил Слэйн, скорее чтобы напомнить это самому себе, и побежал за остальными. — Я не повторю ту же ошибку дважды… — Слэйн сильно прикусил губу и сжал посох. Он стянул капюшон, чтобы лучше видеть, и порыв горячего воздуха ударил ему в лицо. И всё же, несмотря на жару и свет, он продолжал двигаться, отчаянно стараясь не отстать.

Ну и простаки, подумал Вудчак и неспешно потрусил следом, далеко позади остальных.

К счастью или к несчастью, тревоги Слэйна не оправдались. Когда они добрались до места трагической схватки, карета уже давно уехала. Гим настаивал на продолжении погони, но Парн заявил, что они не могут бросить это ужасное место и что пешком карету всё равно не догонят. Гим наконец уступил, когда Слэйн напомнил, что ночью им придётся остановиться на привал.

Все они намерены напасть на карету, подумал Слэйн. Понимая, что должен быть готов к неизбежному — к тому, что ему придётся обратить магию на разрушение, — он перебрал в уме знакомые ему огненные заклинания.

Парн онемел от ужаса увиденного. Дидлит спряталась за его спиной, выглядывая только лицом; её маленькая рука дрожала на его плече. Она шептала по-эльфийски слова скорби, и глаза её наполнились слезами.

Яростное пламя почернило дорогу. На земле лежали восемь тел, пять из них — в доспехах Валиса. Несколько лошадей тоже стали жертвами огня.

Это присел и осмотрел каждый труп; его обычно мягкое лицо исказилось яростью и жалостью. Обугленная кожа тел отслаивалась от прикосновения, открывая красную плоть под ней.

Пусть их убийцы будут судимы именем Фариса, мысленно кричал он.

Когда он дошёл до последнего тела, его потрясло, что оно всё ещё было тёплым.

— Он ещё жив! — крикнул Это. Он едва различал, как грудь мужчины поднимается и опускается.

Все подбежали и окружили Это и мужчину.

— Пока он дышит, я, возможно, смогу что-то сделать, — сказал Это и поднял взгляд на Парна, подавая ему сигнал глазами.

— Всем отойти, — сказал Парн. — Дайте Это работать.

Дидлит выглядела недовольной, но Слэйн успокоил её:

— Это пользуется магией Фариса.

Парн нахмурился.

— Надо похоронить этих бедняг. Мы не можем просто оставить их здесь.

Гим молча кивнул и снял топор. Обух топора оканчивался острым загнутым крюком. Он взял топор крюком вниз, выбрал подходящее место и с силой ударил по земле. Стальной коготь вонзился в грунт, разрывая слежавшуюся почву. Тем временем Парн нашёл деревянную доску и начал выгребать землю. Маленькая яма постепенно росла.

Слэйн сел спиной к дороге, чтобы не видеть ужасное зрелище, и смотрел вместо этого на прекрасные поля, раскинувшиеся перед ним. Вопросы вихрем крутились в голове. Колдунья, конечно, занимала его мысли в первую очередь, но поведение Гима тоже тревожило. Гном явно был заворожён портретом в заброшенном особняке. Как он мог теперь утверждать, что забыл его? Обычно Гим интересовался разве что едой, а теперь вдруг рвался вперёд, словно выполнял собственную миссию. Почему Гима так заботят приспешники Мармо? К тому же уже само путешествие гнома было странным: обычно они предпочитали проводить жизнь под землёй, совершенствуя ремёсла. Однако когда Гим впервые пришёл к Слэйну, он занимался исследованиями — просматривал книги загадок и карты Лодосса.

У Гима есть цель, о которой он нам не сказал? Он нашёл какую-то зацепку?

Пение Это лилось без умолку, пока Гим, Парн и Дидлит копали могилы. Они переносили тела с тем благоговением, какое только могли проявить, и втыкали мечи рыцарей в землю как надгробные знаки. Чуть поодаль они похоронили тела охранников каравана. Пока их мрачная работа продолжалась, солнце начало садиться, и синее небо потускнело до сумерек.

— Эта чародейка произнесла заклинание, зная, что убьёт собственных солдат? — горько спросил Парн.

— Не думаю, — ответила Дидлит. — Я осмотрела тела: воины каравана умерли от колотых ран. Заклинание было произнесено уже после их смерти. Части тел, которые соприкасались с землёй, не обожжены.

— И всё равно, даже если они уже были мертвы, не могу поверить, что она использовала магию против своих людей.

— Магию вообще не следует использовать для разрушения, — сказал Слэйн. — Но что мы теперь будем делать?

— Разумеется, идём дальше, — с полной уверенностью заявил Парн. Рядом с ним Гим кивнул.

— Вы хотите сразиться с этой колдуньей? — спросил Слэйн, просто чтобы убедиться. — Она так сильна, что одним ударом может уничтожить нескольких врагов. Ненавижу это говорить, но вам не кажется, что это нам не по силам?

— Уверенности нет… — пожал плечами Парн. — Но мы не можем позволить ей уйти безнаказанной.

— Допустим, мы её победим, — сказал Вудчак без особого впечатления. — Что мы с этого получим? Я бесплатно не работаю.

— Ты найдёшь награду в собственном сердце, — ответил Это, подходя сзади.

Вудчак повернулся к жрецу. По жрецу было видно, сколько сил он отдал магии, но труд окупился: позади него, шатаясь от боли, но всё же держась на ногах, стоял выживший рыцарь Валиса.

Парн просиял.

— Король Валиса вознаградит вас, — тихо сказал рыцарь.

— Можете рассказать, что случилось? — спросил Парн.

Мужчина кивнул.

— Я гвардеец Валиса. Моей обязанностью было защищать принцессу Фианну.

— Принцессу Фианну, принцессу Валиса?! — удивлённо перебил Парн.

— Дай ему закончить, — одёрнула его Дидлит.

— Да, именно. Принцесса Фианна — единственная дочь короля Фана. Эта война сильно на неё повлияла. Она хотела ободрить наших людей на передовой. Все в замке, включая короля, были против, но принцесса настояла. Она сбежала…

Рыцарь на миг замолчал, и Дидлит подсказала:

— Значит, вы отправились её искать?

— Верно. Мы выяснили, что один купец помог ей тайно уйти. Узнали, куда они направились, догнали их, чтобы вернуть её… и вот результат.

— Мы убили нескольких стражников, которые напали на нас при приближении. Когда мы подошли к карете, вышла та женщина. Она пропела какие-то странные слова, и как только закончила, произошёл огромный взрыв. Меня сбросило с коня, и мне стыдно признаться, но от боли я потерял сознание…

Вудчак наклонился, заглядывая мужчине в лицо.

— Награда правда будет? — спросил он.

— Если вы спасёте принцессу, я обещаю: вы получите всё, чего пожелает ваше сердце.

Десять тысяч золотых монет. Эти слова вспыхнули в уме Вудчака — сумма, которая нужна была ему, чтобы стать одним из главарей Гильдии воров. Придётся надеяться, что всё сработает, подумал он и пошёл за своим рюкзаком. Похоже, я тоже простак.

Группа несколько минут совещалась. Парн и Это, конечно, уже решили помочь — с наградой или без неё. Гим и Дидлит не возражали, а упоминание награды явно убедило Вудчака. Слэйн всё ещё тревожился, но решение принял: он сделает то, что нужно, чтобы остановить эту колдунью.

Парн подошёл к рыцарю и от лица всей группы официально предложил помощь.

— Благодарю вас, — сказал рыцарь с глубоким поклоном. Подняв голову, он с яростью в глазах уставился туда, куда уехала карета, будто он видел ту женщину в этой тьме.

Гнев Парна тоже горел, хоть и не так яростно, как у рыцаря. Дидлит с изумлением смотрела на него. Как он может принимать чужой гнев как собственный? Как он может рисковать жизнью ради чужого дела?

Ночь была тёмной, освещённой лишь слабым светом звёзд, и Дидлит понимала, что людям будет тяжело. Она сотворила элементальное заклинание, пропев:

— Сияющие существа, живущие в свете, соберитесь здесь и явите себя… — В ответ над ней всплыл маленький шарик света, постепенно становясь ярче.

Это был Блуждающий огонёк, элементаль света.

Слэйн прочёл своё заклинание, и с кончика его посоха засиял магический свет. Так, ведомые магическим сиянием, они оставили позади горелую вонь поля боя — хотя тревога не покинула их, когда они двинулись на восток по дороге в Канон вместе со спасённым ими рыцарем Валиса.

3

Была глубокая ночь, когда они наткнулись на карету, стоявшую перед старым особняком — крепким двухэтажным зданием, окружённым забором. Рыцарь сказал им, что все жители Валиса в этих местах эвакуировались в город Адан, спасаясь от войны, и пассажир кареты, вероятно, знал, что этот дом будет пуст, когда выбирал место для остановки. Лошади спали в соломе под навесом.

— Нам повезло: они нас не ждут, — прошептал Слэйн. Он пробормотал фразу, чтобы погасить магический свет. Дидлит отпустила своего светового элементаля; тот несколько раз мигнул и исчез в ночи.

— Что будем делать, сэр рыцарь? — спросил Парн, тихо обнажая меч и бросив боковой взгляд на Святого Рыцаря.

— Никаких хитростей. Если ворвёмся и застанем их врасплох, пока они спят, у нас хороший шанс победить.

Рыцарь собрался с духом, впившись взглядом в дверь, и попытался выровнять дыхание.

Вокруг было жутко тихо; слышался лишь слабый звон их доспехов. Через щель в двери падал луч света: похоже, прямо внутри был дозорный.

Рыцарь осторожно двинулся вперёд, за ним вплотную шли Парн, Гим и Дидлит. Остальные трое держались дальше позади.

— Осторожно, — прошептал Слэйн. Его ладони были влажны от пота… и неудивительно: они собирались бросить вызов магу, куда более могущественному, чем он.

Когда они приблизились к двери, рыцарь вскинул меч и побежал. Звук разбудил лошадей, и те испуганно заржали.

Рыцарь не колебался: он использовал разбег, чтобы выбить дверь ногой, и ворвался внутрь. Парн и Дидлит последовали за ним, а Гим прыгнул внутрь мигом позже.

Двое дозорных явно не ожидали нападения. Они мгновение пусто смотрели на атакующих, затем судорожно потянулись к мечам.

— Мы с Дид займёмся этими двумя, а вы с Гимом наверх! — крикнул Парн, поднимая щит. Он оценил дозорного слева и спровоцировал его взмахом меча. Дидлит обошла вправо и ударила рапирой в сторону второго. К тому времени, как они скрестили клинки, рыцарь Валиса и Гим уже бежали вверх по лестнице.

Второй этаж был галерейным коридором, выступавшим вдоль стены над большой комнатой первого этажа. Справа подряд располагались пять дверей.

Одна из этих дверей открылась, и из неё, покачиваясь, вышла женщина в ночной одежде.

Карла проснулась от ржания лошадей. Нападения она не ожидала, но оно не застало её врасплох.

Солдаты Валиса?

Она отбросила одеяло и схватила платье цвета слоновой кости, приготовленное, чтобы накинуть поверх ночной одежды. Громкие шаги, приближавшиеся к ней, она услышала ещё до того, как успела завязать пояс.

Карла открыла дверь и вышла в коридор, радуясь, что оставила свет. Один из рыцарей Валиса, которых она видела раньше в тот день, каким-то образом выжил и мчался вверх по лестнице к ней. Гном с боевым топором следовал за ним по пятам. Она знала, что должна сохранять спокойствие. Рыцарь, вероятно, был опаснее из двоих, раз пережил удар, который она считала смертельным. С ним следовало быть настороже.

Я поражу его самой сильной магией. Карла подняла обе руки и повела ими по сложному узору, произнося древний язык.

— Мана — источник всего. Всё рождается из маны, всё возвращается в ману! — Завершив заклинание, она бросила руки к рыцарю.

Ослепительный свет вырвался из её ладоней и ударил ему прямо в грудь. Его тело засияло радужным блеском, затем распалось сверкающим туманом. Когда тот рассеялся, и тело, и доспехи, и меч исчезли без следа.

Глаза Гима расширились от потрясения, но он не дрогнул. Он не дал ей времени произнести другое заклинание: попытался ударить её по голове плоской стороной топора.

Но она предугадала атаку: ловко отпрыгнула назад, собралась и начала новое заклинание. Пока она пела, Гим приготовился прыгнуть на неё, хмуро целясь, зная, что успеет ударить до окончания заклятия.

Однако, когда он посмотрел ей в лицо, он застыл с раскрытым ртом.

Она выглядит совсем как она…

Колдунья завершила заклинание, и вокруг Гима поднялся белый туман, окутывая его. Он тотчас повалился вперёд без сознания.

— Гим! — крикнул Слэйн с первого этажа. Он знал, что это бесполезно, но всё равно поспешил сотворить Сонное Облако.

Внимание Карлы привлёк маг внизу, который, похоже, пытался наложить на неё заклинание — версию низшего класса того усыпляющего заклятия, которое она только что использовала. Двое наёмников, оставленных ею внизу дозорными, уже были побеждены; юный воин и эльфийская девушка направлялись вверх по лестнице. Внизу она видела какого-то жреца, который помогал им, а также вора, отчаянно искавшего место, куда спрятаться.

Она решила, что убивать этих незваных гостей не обязательно. Вместо этого она произнесла то же заклинание, которое уже использовала против гнома. Белый туман снова поднялся, растекаясь по лестнице и первому этажу.

Это понял, что на него наложено заклятие, поэтому шёпотом попросил божественной защиты Фариса и усилием воли заставил себя остаться в сознании. Магический туман заклубился вокруг, и он услышал, как Парн и Дидлит рухнули у верхней площадки лестницы, а Слэйн рухнул на пол. Вудчак не упал: он уже забился в укрытие, но Это приходилось считать, что тот тоже спит.

Тело Это стало тяжёлым. Он пошатнулся, опустился на колени и оттуда повалился вниз. Он призвал всю силу воли, какая у него была, чтобы не дать сознанию погрузиться во тьму.

Зрение расплывалось, пальцы он не чувствовал. Казалось, чувства распались на части. Боли не было, но он молился Фарису, чтобы эта потеря ощущений не захлестнула его.

Он выиграл эту борьбу: сумел остаться бодрствующим, хотя притворился, будто заклинание подействовало. Если его и спутников не собираются убивать, лучше лежать неподвижно и изображать сон.

Карла, медленно спускаясь по лестнице, посмотрела на поверженных незваных гостей. Из дальней двери вышли двое наёмников с оружием в руках; при виде картины перед ними у обоих перехватило дыхание.

— Ч-что случилось, госпожа Карла? — спросил один.

— Уверена, вы можете догадаться, — ответила она. — Если вы действительно называете себя наёмниками, то всегда должны быть готовы к бою. Если бы я проснулась медленнее, вы закончили бы так же, как эти двое. — Карла кивнула в сторону двух мёртвых наёмников. — Оставлять их здесь нельзя: действие моего заклинания не будет вечным. Заприте их наверху в любой свободной комнате. И смотрите, не занимайте комнату рядом с комнатой девушки. И обязательно заберите всё их оружие и сложите в отдельной комнате.

Теперь о незваных гостях можно было не беспокоиться. Из комнаты, запертой магией, им не выбраться.

Но что делать дальше? У неё осталось лишь двое наёмников-охранников, и она сомневалась, что сумеет провести принцессу через передовые линии Валиса с такими малыми силами. Она привела наёмников с Мармо, потому что была уверена: до этой точки добраться без жертв не удастся, но теперь забеспокоилась. Лучше всего, похоже, вернуться в Канон и привести собственных подчинённых.

В то же время она задумалась, нельзя ли склонить этих незваных гостей на свою сторону. Они впечатлили её ловкостью, а эльф и маг могли стать грозными спутниками. Если они простые искатели приключений, она была уверена, что убедит их несколькими удачно выбранными словами: достаточно пообещать большую награду, и они с радостью станут её союзниками. Если они разумны и честолюбивы, возможно, они поймут и даже присоединятся к её делу. Такие союзники были самыми полезными: у неё было много подобных людей по всему Лодоссу, выполнявших поручения от её имени.

Ей не удалось убить короля Алании, но на этот раз цель была почти в руках. Когда принцесса Фианна окажется пленницей армии Мармо, возможно, ход войны повернётся в их пользу. Король Валиса Фан был не из тех, кто бросит королевство ради дочери; он без колебаний пожертвует её жизнью во имя справедливости. Но захват принцессы в заложницы разрушит боевой дух солдат и рыцарей Валиса. Сейчас война зашла в тупик, силы сторон примерно равны. Резкого падения духа могло хватить, чтобы склонить чашу весов к Мармо.

Карла приняла решение: главное сейчас — призвать подчинённых на помощь. Она поднялась наверх проверить наёмников, которые как раз втащили в комнату последнего пленника.

— Всё, — сказал один. — Так, э-э… что теперь?

— Продолжать как прежде слишком опасно. Форт у границы — один из главных опорных пунктов армии Валиса, и возможно, их уже предупредили о нас гонцом. Чтобы прорваться, нам нужно больше людей. Я вернусь в Канон и приведу подкрепление.

— Понимаю, что нам нужны ещё люди, но что нам делать, пока вы не вернётесь? — Наёмники выглядели встревоженными: они знали, что работа опасная, но не ожидали, что столько их товарищей погибнет. Они знали о страшной силе колдуньи и доверяли ей. Теперь они не могли отделаться от подозрения, что их бросают.

— Не волнуйтесь, я скоро вернусь. Пока оставайтесь здесь и сторожите девушку и пленников. Я призову магического стража для их комнаты, так что вам не придётся ими заниматься. Просто следите, чтобы с девушкой ничего не случилось. — Она пристально посмотрела на них, отдавая распоряжения. — Если на вас нападут солдаты Валиса, можете бежать или сдаться. Я не стану винить вас и обещаю вытащить вас из тюрьмы. Однако, если вы покинете это место по любой другой причине… — Она продолжала серьёзно смотреть на обоих. — Куда бы вы ни пошли, — сказала она, — я найду вас, и вы лишитесь жизни.

Оба мужчины сглотнули и поспешно сказали, что поняли.

— Хорошо, — сказала Карла с улыбкой. — Мне нужна минута на подготовку, но потом я сразу уйду. Надеюсь вернуться как можно скорее. — Затем она повернулась к двери. — На всякий случай скажу вам, как открыть замок на двери пленников. Произнесите слово «Ласта», и дверь откроется. Без него даже попытка разрушить саму дверь не сработает. Магия сделает её прочной, как железо, и запечатает плотно, как цельный камень.

Затем Карла начала произносить заклинания. Когда она закончила первое, двери медленно закрылись. Завершив второе, она вынула из волос драконий клык и бросила его на пол коридора. Он разбился, и из него выросла белая масса; она превратилась в вооружённый скелет, застывший на месте с мечом, безвольно свисающим в руке.

Наёмники в ужасе отшатнулись.

— Ч-что это?! — заикаясь, спросил один.

Она отдала воину-спартои приказ на древнем языке, затем сказала:

— Не волнуйтесь. Хотя единственная цель этого скелета-воина — сражаться, он не нападёт на вас, только на ваших врагов. Он искуснее и стойче вас обоих, потому что не знает страха, а значит, не дрогнет и не убежит.

Двое наёмников были так потрясены видом воина-спартои, что не заметили оскорбления. Они переглянулись и без слов поклялись любой ценой держаться подальше от этой комнаты.

— Теперь я ухожу, — сказала Карла. — Будьте начеку… — С этими словами она вернулась в свою комнату. Когда она появилась снова, на ней было обычное пурпурное платье, а в правой руке она несла посох. Она спустилась на окровавленный первый этаж и произнесла заклинание с резкими движениями рук.

Когда заклинание завершилось, она исчезла.

Двое наёмников глубоко вздохнули и начали выносить тела товарищей наружу для погребения.

4

Это подождал, пока разговоры стихнут, затем осторожно поднялся и огляделся. Тело всё ещё было онемевшим от заклинания, а сам он был измучен и физически, и душевно — и из-за вчерашнего вынужденного марша, и из-за применения столь сложной священной магии.

Но времени тревожиться о себе у него не было. Им нужно было выбраться как можно скорее. Он слышал весь разговор между колдуньей Карлой и двумя её прислужниками и знал, что у них есть лишь совсем немного времени на побег.

Нужно было спешить, но один он ничего сделать не мог. По тихому дыханию спутников и по тому, как поднимались и опускались их груди, он понимал, что они живы. Он мог попытаться разбудить их, но, поскольку сознание у них отняла магия, решил, что безопаснее подождать, пока они очнутся сами.

Это сел, обняв колени, и погрузился в мысли.

Карла была послана Империей Мармо и участвовала в тайных операциях в Каноне и Валисе. Но Слэйн никогда о ней не слышал. Впрочем, в Мармо был тот могущественный маг — тот, кого звали Вагнард. Не мог ли он замаскироваться под женщину?

Кем бы она ни была, было странно, что они оказались втянуты уже в два её заговора. Слишком странно для совпадения… Может, это испытание богов?

Этот ответ действительно успокоил Это. Он означал, что Фарис наблюдает за ним.

Прошло полных два часа, прежде чем остальные проснулись. Первым был Гим, затем Дидлит, Парн, Слэйн и Вудчак. Когда все пришли в себя, Это пересказал им всё, что подслушал.

Закончив, Это повернулся к Парну.

— Что теперь будем делать?

— Ты ещё спрашиваешь? — сказал Парн. — Спасём принцессу Фианну и выберемся отсюда, пока ведьма не вернулась! — Он встряхнул головой, всё ещё мутной после заклинания.

— Верно. Чем скорее, тем лучше, — сказала Дидлит. — Эти двое уже должны устать. По крайней мере один, наверное, спит. — Она проверила наплечную броню и достала спрятанный внутри кинжал; к счастью, тот всё ещё был там.

— Будет слегка рискованно, если это наше единственное оружие, — заметил Вудчак, глядя на кинжал. — Скелет снаружи крепкий, верно?

— Спартои? Такие воины искуснее обычного бойца, — сказал Слэйн. Именно поэтому в Академии мудрецов спартои держали как дозорных. Слэйн тихо подкрался к двери и выглянул в щель: бронированный скелет стоял там, его пустые глазницы следили за дверью. Слэйн повернулся к группе. — Это точно воин-спартои.

Парн поднялся, сжав кулаки.

— Значит, нам всё равно придётся его победить, — сказал он.

— Это можно использовать как оружие. — С громким треском Гим отломал ножку от стоявшего в комнате стола. — Не лучшее, но за дубинку сойдёт. По крайней мере лучше, чем ничего.

Парн взял две дубинки, а Это одну. Дидлит оставила себе кинжал, хотя и сказала:

— На скелет он не подействует. — Она скользнула к двери и приготовилась выпрыгнуть.

— Оставь это мне и Гиму, — сказал Парн, размахивая двумя ножками стола.

Гим и Парн встали плечом к плечу перед дверью, Это — в нескольких шагах позади. Когда они были готовы, Это произнёс слово, которое Карла сказала стражникам:

— Ласта.

Дверь медленно скрипнула и открылась; за ней показался воин-спартои. Казалось, он понял, что настало время исполнить предназначение. Свисающий скимитар медленно поднялся, а круглый щит занял место у груди.

Гим и Парн выскочили навстречу воину-спартои. Первым ударом Парн целился в незащищённую голову, но быстрый блок щитом отвёл атаку. Скелет ответил ударом, владея тонким скимитаром как искусный фехтовальщик. Парн кое-как парировал левой ножкой стола, а правой ткнул ему в рёбра, но удар снова был заблокирован.

И правда, воин-спартои блокировал каждый его удар. И хотя Парну тоже удавалось отражать удары скелета, с каждым блоком ножка стола в его левой руке понемногу рассекалась и крошилась.

Так я долго не выдержу, подумал Парн, чувствуя, как холодный пот стекает со лба.

Позади него Гим стоял неподвижно, сжимая обеими руками ножку от стола и выжидая удобный момент. Это был его любимый стиль боя: одним ударом решить исход. Он спокойно следил за движениями скелета, оценивая его. Он сомневался, что это чудовище можно свалить самодельной дубинкой, но способ был. Парну нужно было лишь продержаться.

— Гим, что ты делаешь?! Парн в опасности! — крикнула Дидлит сзади.

— Тихо! — рявкнул Гим в ответ. — У гномов свой способ сражаться. — Это и Дидлит стояли за Парном, готовые при необходимости вмешаться, но надеясь, что не придётся.

— Так я не выдержу! — в отчаянии крикнул Парн, когда одна ножка стола приняла прямой удар и наконец раскололась надвое. Скимитар прошёл сквозь неё и врезался в торс Парна, звонко ударив по доспехам. Дидлит вскрикнула и отвернулась.

Но миг, которого ждал Гим, настал. Скелет не был готов к тому, что его меч уйдёт так далеко вперёд; он потерял равновесие и сделал шаг к Парну.

В тот миг, когда скелет начал оттягивать меч назад, Гим рванулся вперёд. Он замахнулся низко, затем быстро ударил снизу вверх по руке воина-спартои, державшей меч. Удар пришёлся точно в плечевую кость, которая раскололась с сухим треском, хотя и ножка стола Гима тоже разлетелась. Скимитар со звоном упал на пол.

Гим отбросил бесполезное оружие. С грозным боевым кличем он ринулся на спартои, выдвинув вперёд правое плечо; скелет попытался закрыться щитом. Раздался тошнотворный хруст, и хотя Гим поморщился от острой боли, пронзившей плечо, шаг его не замедлился. Вместо этого он поддел врага снизу, поднимая его в воздух.

Скелет беспорядочно дёргал конечностями, но не мог ни за что ухватиться. С новым злым рёвом Гим перебросил его через перила галереи и отправил вниз, на каменный пол.

Спартои попытался подняться, но через несколько мгновений раздробленные конечности бессильно осели, и скелет затих.

— Мы сделали это, — сказал Парн с улыбкой.

Гим усмехнулся в ответ, затем заглянул через перила.

— Похоже, наши спящие друзья проснулись.

Парн присоединился к нему, посмотрев вниз. Двое наёмников вышли в коридор первого этажа: один был вооружён мечом, другой нёс копьё; оба держали щиты. Они тревожно смотрели на раздробленный скелет, но через миг заметили, что враги безоружны, и бросились вверх по лестнице.

— Оставьте это мне! — крикнула Дидлит, проскальзывая мимо Парна. Она взмахнула кинжалом и быстро произнесла заклинание. Комната на миг погрузилась во тьму, а затем из неё выплыл дух света. Маленькая сияющая сфера игриво метнулась к лестнице.

— Я принесу наше оружие! — крикнул Это и бросился прочь: скорее всего, его сложили в комнате рядом с их темницей.

Блуждающий огонёк дико танцевал по всей ширине лестницы между Дидлит и наёмниками. Эльфийка приготовила кинжал.

— Что это? — спросил наёмник с мечом, пробно рубанув по светящейся сфере. В тот миг, когда клинок коснулся света, он вскрикнул от боли и покатился вниз по лестнице, хватаясь за правую руку. Блуждающий огонёк перед исчезновением ударил его мощным разрядом.

Мужчина с копьём замер, отвлечённый криками товарища. Это оказалось смертельной ошибкой: Дидлит метнула кинжал, и тот вонзился мужчине прямо в горло.

Первый наёмник превозмог боль в руке и бросился на Дидлит с мечом, но та подхватила копьё мертвеца и прикончила его.

К тому времени, как Это вернулся с их оружием, всё было кончено.

— Вот твоя рапира, Дидлит, — сказал Это, отдавая ей оружие. Он не смог скрыть восхищения.

Дидлит убрала рапиру в ножны, обеими руками пригладила растрёпанные волосы и обернулась к Парну.

— Что теперь?

— Конечно, спасаем принцессу, — заявил Парн, возвращаясь в коридор.

Комнату, где держали принцессу Фианну, они нашли быстро. Дверь была заперта; за ней было темно и тихо.

Парн и Вудчак обменялись взглядами. Вор бесшумно скользнул к двери, вынул из кармана проволоку и вставил её в замочную скважину.

— На ловушку не похоже, — пробормотал он. Он несколько раз пошевелил проволокой, и замок открылся со щелчком.

Парн открыл дверь. Слабый свет из коридора осветил вход, но дальше была кромешная тьма.

Парн шагнул вперёд, но Дидлит остановила его.

— Это спальня принцессы, — прошептала она. — Вам, мужчинам, лучше остаться снаружи.

Дидлит шагнула в комнату. Благодаря превосходному эльфийскому ночному зрению она смогла различить маленькую дрожащую фигуру, прятавшуюся за кроватью. Дидлит не могла винить принцессу в том, что та боялась. Она вздохнула и широко раскрыла руки.

— Всё хорошо, Ваше Высочество. Меня зовут Дидлит, и мы с друзьями пришли вас спасти. Пожалуйста, выходите, бояться нечего. — Она помолчала, ожидая ответа, но девушка ничего не сказала. Дидлит слышала только её быстрое, натянутое дыхание.

— Лаума адония моиле де Фарис, — позвал Это из дверного проёма. Дидлит оглянулась на него.

— Мойрос рам, — ответил хриплый голос молодой женщины. — Здесь есть служитель Фариса?

— Вообще-то я пока только жрец, — ответил Это, благоговейно склоняя голову в сторону тьмы.

— Мы пришли вас спасти, так что, пожалуйста, идите сюда, — повторила Дидлит. Маленькая тень в белой ночной одежде поднялась из-за кровати и нерешительно пошла к ним.

В тот миг, когда она заметила жреческие одежды Это со священным символом Фариса, она проскользнула мимо Дидлит и бросилась в объятия Это, издав высокий всхлип.

Это пошатнулся назад, и Парну пришлось поддержать его, чтобы тот не опрокинулся под весом девушки. Парн густо покраснел, когда разглядел девушку получше: её ночная сорочка была чрезвычайно прозрачной.

Дидлит нахмурилась на Парна и расстегнула плащ, чтобы накинуть его на плечи девушки. Это тоже покраснел, но не отстранился и продолжал утешать девушку.

— Ваше Высочество, — сказал Это, — вам нужно приготовиться покинуть это место. Мы не знаем, когда вернётся колдунья, поэтому должны уйти как можно скорее. — Услышав это, Слэйн отошёл за их вещами, а Гим и Вудчак последовали за ним.

— Чудесно. Ещё один полуночный марш, — проворчал Вудчак. Он не был уверен, что именно виновато — долгий день ходьбы или остаточное действие заклинания, — но чувствовал себя куда более вялым, чем обычно.

— Можешь остаться здесь и поспать, если хочешь, чтобы ведьма тебя съела, — сказал Гим, сверкнув на Вудчака глазами. — Все устали. Хватит жаловаться.

— Ладно, ладно, — вздохнул Вудчак.

— Надеюсь, мы сможем воспользоваться каретой, — пробормотала себе под нос Дидлит, направляясь к лестнице. Парн последовал за ней, чтобы помочь.

— Я тоже надеюсь, — запинаясь, сказала принцесса. Она хотела пойти за Дидлит и Парном и помочь, но Это остановил её.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Мы справимся сами. Вам следует приготовиться к отъезду. — С этими словами Это последовал за остальными вниз.

Принцесса Фианна вернулась в свою комнату. Там она наконец заметила, насколько неприлично одета. Лицо её вспыхнуло от стыда: если бы Элмор, великий камергер, узнал, что она обняла молодого жреца в таком виде, он бы серьёзно её отчитал.

И всё же она была по-настоящему благодарна за присутствие жреца. Тревога от того, что рядом нет ни одного знакомого лица, была сильнее облегчения от спасения. Тело всё ещё дрожало. Услышать, как кто-то произносит молитвы Фарису, было для неё частицей дома. Остальные казались ей такими необычными: в замке Ройд она никогда не встречала никого похожего. Она вздрогнула. Ей хотелось домой.

Прежде она хотела отправиться на передовую, чтобы ободрить войска, — но женщина, назвавшаяся купцом, обманула её и взяла в плен. Днём магия удерживала её покорной и пленной, а ночью стража не давала возможности сбежать. Она почти смирилась со своей судьбой — с тем, что её увезут на Мармо и используют как заложницу, — но всеведущий и всемогущий Фарис не оставил её. Он послал ей ангелов-спасителей, хотя они оказались совсем не такими, какими она могла их себе представить.

Фианна начертила знак Фариса и вознесла благодарственную молитву, затем быстро сбросила ночную сорочку и потянулась к платью, аккуратно сложенному на столе. Они — моя единственная надежда, сказала она себе, но всё равно не могла прогнать сомнение, сжимавшее сердце.

К тому времени, как Это вышел наружу, Дидлит пыталась успокоить беспокойную лошадь на языке, которого он никогда не слышал. Другую лошадь уже запрягли в карету, и она спокойно ждала. Парн водил по кругу ещё одну лошадь, осёдланную и готовую к езде.

Дидлит подвела уже успокоенную лошадь к Это и взглянула на жреца.

— Это, почему бы тебе не сесть в карету и не вздремнуть? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь.

— Но… — попытался он возразить, но эльфийка покачала головой.

— Больше всего пользы ты принесёшь, если заберёшься в эту карету, завернёшься в одеяло и заснёшь. — Дидлит говорила мягко, но твёрдо. С того момента, как она проснулась от магического сна, она заметила, что Это выглядит совершенно измотанным: больным и смертельно бледным.

Это кивнул и без лишних слов забрался в позолоченную карету. Нашарив в темноте сиденье, он лёг.

Мгновение спустя он провалился в глубокий сон — словно магия Карлы лишь немного задержалась.

Одетая и готовая к отъезду, принцесса Фианна вышла наружу и забралась в карету; Дидлит вошла следом за ней. Парн силой усадил возражающего Гима на лошадь позади себя. Оказавшись верхом, гном взвыл от ужаса перед страшной высотой. Вудчак взял поводья кареты; Слэйн сел рядом с ним на козлы. Все они были измотаны, но мысль о Карле заставляла забыть усталость. Если они снова встретят её, их убьют, а с её могучей магией она, возможно, уже знает, что они сбежали.

С этой пугающей мыслью они тронулись в путь.

Посох Слэйна отбрасывал бледное сияние на дорогу впереди. До рассвета оставалось ещё несколько часов, а их цель, город Адан, была ещё дальше.

Путь сквозь тьму, казалось, тянулся вечно, но наконец восточное небо посветлело, и над горизонтом поднялось утреннее солнце. С темнотой ослабло и напряжение. Парн стал клевать носом, несмотря на то что сидел верхом, а Гим всё сильнее тревожился, что они оба съедут с седла. Вудчак передал поводья Слэйну и быстро заснул. Слэйн почти не правил лошадьми: они сами держались дороги, а он лишь слегка направлял поводья. Они ехали по полям, под деревьями, посаженными вдоль пути; листья широко раскинулись, принимая благословение солнечного света. Вдалеке кричали петухи.

— До Адана ещё полдня? — спросил Парн у Слэйна, мрачно глядя на восходящее солнце.

Слэйн кивнул.

— Можем добраться до полудня. День снова будет жарким.

— Нам стоит остановиться и отдохнуть.

— Стоит, — сказал маг. — Мы все измучены, как и лошади. Хорошо бы отдохнуть в тени в дневную жару, а вечером продолжить путь.

Несмотря на эти слова, они продолжили двигаться. В конце концов, они не знали, насколько далеко позади ведьма. Однако около полудня у лошадей появилась пена у рта, и им пришлось остановиться.

Это и Вудчак к тому времени уже проснулись. Дидлит и принцесса Фианна проснулись вскоре после них и вышли из кареты.

Группа выбрала большое дерево у дороги и устроилась под его ветвями. Гим спешился, с облегчением почувствовав под ногами землю. Парн растянулся рядом с ним и тут же захрапел. Дидлит смотрела на него с теплом. Слэйн начал засыпать там, где сидел.

— Мы ещё не выбрались из беды, — сказал Это медленно и вяло. — Мы не сможем считать себя по-настоящему ушедшими из когтей Карлы, пока не доберёмся до армии Валиса. Когда достигнем Адана, будем в безопасности, так что остаётся держаться настороже и двигаться дальше. — Это взглянул на храпящего Парна, затем на Слэйна, который всё ещё сидел, но уже крепко спал. — Прежде чем отдыхать, нужно решить, кто дальше поедет верхом, а кто будет править каретой. С последним я, наверное, справлюсь.

— Тогда я поеду верхом, — предложила Дидлит. — Принцесса может остаться в карете, а Слэйну и Парну стоит сесть к ней. Вуд может править вместе с тобой, Это. Думаешь, Гим поместится рядом с вами обоими?

— Не с моей толщиной, — ответил гном.

— Тогда сядешь позади меня. На седле есть ручка. Только не трогай меня, а то сброшу с лошади.

— Учту, — серьёзно ответил Гим. Сидя позади Парна, ему пришлось изо всех сил цепляться за его талию: ход лошади оказался куда более тряским, чем он ожидал.

— Отдохнём ещё немного, — сказал Это. — Но потом надо идти. Мы уже не должны быть далеко от города. — Он посмотрел на солнечный свет, льющийся сквозь деревья. Верховный бог Фарис властвовал над солнцем, и его свет был благословением, но жара от него уже почти невыносима. День предстоял тяжёлый.

5

Отряд отправился вскоре после того, как солнце достигло зенита, в самую жаркую часть дня. Лошадь, на которой ехали Дидлит и Гим, шла впереди, за ней следовала карета под управлением Это.

В ярком послеполуденном свете ведьме негде было спрятаться, но они всё равно не могли избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Парн и Слэйн, должно быть, чувствовали то же самое, хотя спали: неудобно втиснутые на сиденье кареты, они оба стонали во сне на каждой дорожной кочке.

— Уже недолго, — пробормотал Это, взглянув на небо. На западе стояло несколько огромных облаков, похожих на столбы; вечером, скорее всего, пойдёт дождь, но до того времени они, вероятно, доберутся до Адана.

Это оглянулся назад, на дорогу. Там никого не было.

Но когда он снова повернулся вперёд, заметил высоко в воздухе чёрную точку. Он моргнул, чтобы прояснить зрение, но точка оставалась.

У него появилось дурное предчувствие.

Вудчак погрузился в мысли, пустым взглядом глядя на неизменный сельский пейзаж. В основном он мечтал о награде от королевской семьи Валиса. Святой Рыцарь, обещавший награду, умер, но возвращение принцессы семье должно было стоить немало. На эти деньги он мог стать одним из главарей Гильдии воров Алании — а может, открыл бы где-нибудь гостиницу. Или даже провёл бы остаток жизни, вообще ничего не делая.

От этой мысли он на миг улыбнулся, но затем отогнал её. Наверняка он способен на что-то большее. Если убедит себя довольствоваться обычной жизнью, никогда не наверстает двадцать с лишним лет.

Надо сделать что-то большое…

Его мысли прервал тычок в бок.

— Вудчак, как думаешь, что это? — спросил Это.

Вудчак посмотрел туда, куда указывал жрец. Он сузил глаза.

— Та чёрная точка? — спросил он. — Хм. Далеко, трудно сказать, но, должно быть, птица. — Он фыркнул, раздражённый тем, что Это прервал приятную фантазию из-за такой мелочи.

— Просто птица? — сказал Это. Сердце колотилось у него в груди, и дурное предчувствие не проходило. — На всякий случай разбудим Слэйна и Парна. Это никак не может быть обычная птица: она так далеко, что должна быть огромной, что бы это ни было. И она всё растёт. Кажется, летит прямо к нам!

Вудчак посмотрел снова. Как сказал Это, птица и правда казалась странно крупной.

— Только бы не дракон, — пробормотал он дрожащим голосом, открывая маленькое окошко. — Слэйн! Парн! Просыпайтесь, для вас работа! — Он вынул кинжал, хотя понимал, что против твари, летевшей на них, тот будет бесполезен.

— Тпру! — крикнул Это, останавливая карету посреди дороги. Дидлит вопросительно обернулась.

— Хм? Что случилось? — сонно спросил Слэйн, высунув из окна худое лицо. Он всё ещё был заторможен, но, почувствовав что-то неладное по виду Это и Вудчака, выбрался из кареты, натягивая капюшон, чтобы укрыться от давящего солнца.

— Смотри! — Это указал, и Слэйн напряг зрение.

— Отсюда не разберу… — Он покачал головой, затем пробормотал заклинание. Снова сосредоточившись на чёрной массе, он изумлённо раскрыл рот. — Это рух! Легендарная птица, чрезвычайно редкая — их видели лишь в пустыне к востоку от Флейма. Говорят, они посланцы богов… Но почему одна из них летает здесь?!

— Рух?! Не может быть! — крикнул Это. — Это должна быть ведьма, принявшая другой облик. Посмотрите, какая она огромная! — Это почти кричал; его обычное спокойствие захлестнула паника от одной мысли о страшной силе Карлы.

— В этом есть смысл, — признал Слэйн. Он сжал посох и приготовился произнести заклинание.

Как раз когда Парн и Фианна вышли из кареты, рух пролетел над их головами, два-три раза взмахнул огромными крыльями и опустился перед ними посреди дороги. Вихрь от крыльев ударил им в лица огромным облаком пыли; они пригнулись со слезящимися глазами, протирая их, чтобы убрать песок.

Когда все снова открыли глаза, гигантской птицы не было — а на её месте стояла женщина в пурпурном платье с посохом в руке. Она медленно шагала вперёд, и на губах играла слабая улыбка, будто она нашла новую игрушку.

Ведьма Карла остановилась совсем рядом с ними; обруч с самоцветами-глазами сиял у неё на лбу.

— Полагаю, прошло слишком мало времени, чтобы говорить о скуке по вам, — произнесла она мягким голосом.

Парн обнажил меч и шагнул вперёд, защищая остальных и готовясь броситься в бой. Слэйн вытянул посох в сторону и мысленно читал заклинание, постукивая ногой, чтобы усилить сосредоточенность.

— Почему ты здесь? — хрипло спросил Это. При дневном свете он видел бледное, поразительно красивое лицо ведьмы. Её угольно-чёрные волосы словно поглощали свет. От всего её существа исходила мощная магия, и хотя он не мог подавить страх, он мог его преодолеть. Он отказывался сдаваться её силе.

Слэйну почудилась в ней странная печаль. Но миг спустя глаза женщины, полные жестокого разума, засияли синим. Её красные губы начали чарующий танец.

Парн услышал странно музыкальное бормотание. Он укрепил стойку, подняв меч и щит, решив принять её магию всем телом. Внутри поднимался гнев при мысли о том, что такая сила используется ради несправедливости.

Но каким-то образом странные слова ведьмы просочились в этот гнев. Парн моргнул. Ведьма улыбалась ему — не холодным выражением, как раньше: её взгляд был полон всепрощающей мягкости, как взгляд богини милосердия. Парн понял, что она никогда ему не навредит. Оружие в его руке опустилось.

— Не теряйте бдительность! — предупредил Слэйн. — Она накладывает на вас заклинание!

Голос будто донёсся издалека, но вернул Парна к чувствам, и он усилием воли удержался на земле.

— Никаких твоих фокусов, ведьма! — в ярости крикнул Парн. Он дико взмахнул мечом, словно пытаясь разорвать паутину, опутавшую его. Это почти ждал, что Парн тут же бросится на неё, но молодой воин просто вернулся в исходную стойку, не сводя с колдуньи горящих глаз.

— Вы украли эту девушку из особняка, и у вас хватило силы воли стряхнуть мою магию… вы доказали, что достойны называться искателями приключений. — Карла на миг посмотрела на них с искренним восхищением, затем её ледяной взгляд скользнул по каждому. — Было бы жаль убивать вас сейчас. Присоединитесь ко мне? Вы, возможно, пока не понимаете, но всё, что я делаю, в конечном счёте служит благу Лодосса. Я могу дать вам всё, чего вы желаете: богатство, славу, знания… или, быть может, прекрасную спутницу?

— Ни за что! — яростно крикнул Парн.

— Если вы ничего не желаете, тоже хорошо. Передайте девушку и немедленно покиньте это место. Если откажетесь, пощады не будет. Вы погибнете здесь — станете холодными безмолвными останками!

Карла повела руками и начала плести заклинания одно за другим — в плавной, текучей мелодии. С каждым заклятием над ней появлялась пылающая красная сфера и начинала вращаться, будто живая.

— Невероятно, — прошептал Слэйн с отчаянием в голосе. — Каждая из них — огненное заклинание. Одного хватило бы, чтобы убить нас всех.

— Мы можем хоть что-нибудь сделать? — спросил Парн.

— Нет. На создание хотя бы одной-двух таких сфер ушли бы все мои умственные силы.

— Хорошо. — Парн принял решение. Он предпочёл бы пасть в бою, как отец, чем жить в бесчестье. Он выровнял дыхание, осмотрел пространство между собой и ведьмой, затем поднял меч к плечу и направил острие прямо ей в грудь.

Дидлит поняла, что он собирается сделать, сглотнула и открыла рот, чтобы заговорить.

— Стойте! — раздался голос, дрожащий, но решительный. — Если я пойду с вами, вы пощадите их?

Принцесса Фианна шагнула вперёд. Это смотрел, как её глаза обратились к ведьме, твёрдые, полные королевской гордости и достоинства, хотя видел и то, как дрожат её тонкие руки и ноги.

Он незаметно придвинулся к принцессе.

— Ваше Высочество, мы выиграем вам время, — быстро прошептал он. — Она не применит магию, которая навредит вам. Если мы все побежим, возможно, отвлечём её достаточно долго, и вы успеете сбежать. Возьмите лошадь, скачите через поля в лес, затем направляйтесь к Адану. Верьте в защиту Фариса. — Это поднял руки. — Теперь бегите! — крикнул он, и святой свет Фариса дрогнул над его головой. На миг яркая вспышка затмила даже солнце, и ведьма была вынуждена отвернуться.

Фианна смотрела на Это так, словно не понимала, что делать.

— Бегите! — крикнул жрец, и Фианна бросилась к лошади.

Слэйн сотворил тьму и раскинул за спиной принцессы плащ ночи, закрывая её от взгляда ведьмы. Затем он шагнул в сторону, готовя следующее заклинание.

Следующей выступила Дидлит.

— Вольная дева ветра, останови колебания воздуха и приглуши все звуки, — сказала она, накладывая заклинание тишины там, где стояла ведьма. Затем она обнажила рапиру. Парн и Гим уже бежали.

Карла жестом попыталась обрушить огненные шары на них, но когда открыла рот, не прозвучало ни звука. Она узнала эльфийскую магию Сильф, духа ветра.

Дерзкая выходка! Карла встряхнула кольцом на левой руке и воздвигла вокруг себя невидимую магическую защиту. Она отступила из области действия элементального заклинания.

Парн бросился, чтобы не дать ей уйти. Он ударил мечом, но клинок остановила невидимая стена. Удар отдался болью в руке, едва не заставив его выронить меч.

— Если так сильно хочешь умереть, я исполню твоё желание! — Снова обретя голос, Карла сосредоточилась и распространила вокруг себя магическую стену, чтобы без помех произнести следующее заклинание.

Парна и Гима отбросило назад. Парн боролся с непреодолимой силой, ярясь от собственного бессилия. Он знал: им не победить.

Но тогда, в миг его отчаяния, за дорогой поднялось облако пыли.

Заклинание дальнего зрения всё ещё действовало, так что Слэйну легко было разглядеть приближающихся. Он снял капюшон и радостно крикнул Это и Вудчаку, прятавшемуся под каретой:

— Это Орден Рыцарей Валиса, не меньше двадцати человек! А эти одежды впереди… это маг из Академии! Должно быть, лорд Эльм, придворный маг Валиса!

Кратко поблагодарив Фариса, Это во весь голос сообщил это Парну.

— Великолепно! — Лицо Парна просветлело; отчаяние и безнадёжность рассеялись.

Карла услышала. Нет, этот дерзкий жрец специально позаботился, чтобы она услышала. Её захлестнула ярость, но быстро схлынула.

Полагаю, судьба на их стороне. Она переключилась на другое заклинание, бросив взгляд назад. Как сказал жрец, к ней во весь опор скакала группа вооружённых всадников, выкрикивая имя принцессы Фианны.

Карла улыбнулась.

— Берегите свою удачу — только не позволяйте ей вскружить вам головы. И больше никогда не появляйтесь передо мной. Чудеса не повторяются. — Она растворила магическую стену и активировала другое заклинание, звучавшее совсем не так, как её обычные заклятия на древнем языке.

По правде говоря, оно звучало очень похоже на молитвы Это.

— Это священная магия Марфы, — с изумлением сказал Слэйн, обращаясь к Это.

У них на глазах Карла исчезла, всё это время сохраняя неизменную улыбку.

— Эта ведьма, должно быть, жрица Марфы, — объяснил Слэйн. — Заклинание, которое она произнесла, известно как заклинание возвращения, и пользоваться им могут только жрицы Марфы.

Это задумался, почему маг лучше знаком со священной магией, чем такой жрец, как он. Он слышал, что большинство магов поклоняются Раде, богу знаний, но ни разу не видел, чтобы Слэйн молился.

— Жрица Марфы? — спросил Гим с мрачным видом, придвинувшись к магу.

Слэйн кивнул, удивлённый напряжением гнома.

— Причём высокого ранга. По крайней мере, насколько я слышал.

— Я так и знал! — крикнул Гим.

— Что вы имеете в виду? — спросил Слэйн. — Вы что-то знаете, верно? Что-то, что скрывали.

— Я ничего не скрываю, — нахмурился Гим. В Гиме вихрем смешались радость и гнев. — Я не думал, что это может быть правдой… но как она творит магию? И почему она на стороне Мармо?

6

Слэйн с облегчением вздохнул и подошёл к Парну. Он знал Эльма по временам Академии, хотя их годы там пересеклись всего на несколько лет. Разница в возрасте между ними была больше десяти лет, но Слэйна приняли в Академию ещё ребёнком.

Эльм был выдающимся студентом Академии, равным по таланту Вагнарду, и страстным приверженцем Фариса. Казалось естественным, что он быстро стал придворным магом Валиса.

Слэйн низко поклонился магу средних лет, возглавлявшему рыцарей.

— Давно не виделись, лорд Эльм, — сказал он. — Вы помните меня? Слэйн Искатель Звёзд?

Рыцари были настороже, но лорд Эльм бросил один взгляд на рясу, посох и худое лицо Слэйна — и улыбнулся.

— Помню. У тебя приметное лицо и голос. Ты вырос.

— Благодарю.

— Должен спросить: что ты здесь делаешь? Отправился в путешествие после закрытия Академии?

— Что-то вроде того, — сказал Слэйн, уклоняясь от вопроса. — Вы ищете принцессу Фианну?

— Мы гонимся за группой купцов, которые её увезли. Но откуда ты знаешь? Ты видел её?

Слэйн кивнул.

— История долгая, но она с нами. Маг, с которым мы сражались, похитил её, но мы спасли принцессу.

Словно по сигналу, принцесса вышла из-за стены тьмы Слэйна: в конце концов, она решила не сбегать одна. Рыцари радостно и с облегчением закричали, несколько человек быстро спешились и бросились к ней.

— Похоже, это нам следует склониться перед тобой, — сказал Эльм. — Слэйн, я не знаю, как тебя отблагодарить. Не знал, что ты вырос таким достойным магом. Кстати, ты уже нашёл свою звезду?

— Пока нет, — ответил Слэйн. — Но благодарите не только меня. Мы смогли спасти принцессу благодаря этому юноше. — Он указал на Парна. — Без его умения и силы воли мы никогда не доставили бы её сюда в безопасности.

— Понимаю, — сказал Эльм, ловко спрыгивая с коня. — Тогда я должен поблагодарить и тебя. Как тебя зовут?

— Я Парн, — сказал он, отдавая рыцарское приветствие, но его отвлекали белые доспехи Святых Рыцарей. Мысли предыдущего дня снова поплыли в голове, и он продолжил: — Я сын Тессиуса, Святого Рыцаря Валиса. — Сам Парн удивился, когда выпалил это, но, раз уж сказал, напряжённо следил за их реакцией. Рыцари Валиса должны были знать, почему умер его отец.

— Тессиуса, Святого Рыцаря? — сказал Эльм резче, чем ожидал Парн. Это встревожило его. — Это правда? Ты действительно сын Тессиуса?

— Да. Эти доспехи — доказательство. Они, может, и грязные, но всё ещё официальные доспехи Ордена Рыцарей Валиса.

— Похоже на то, — сказал Эльм, оглядывая его.

— Ошибки нет, лорд Эльм, — сказал один из Святых Рыцарей. — Его доспехи такие же, как наши.

— Значит, правда, — сказал Эльм. — Никто не стал бы без причины называть себя сыном Тессиуса.

— Что вы имеете в виду? — вмешался Парн. — Прошу, скажите мне: как умер мой отец? Мать ничего мне не рассказывала, только говорила верить в него. Но ходят слухи, будто он умер смертью труса…

Эльм подошёл к Парну и тепло положил руку ему на плечо.

— Твой отец действительно ослушался приказа, но трусом он не был никогда. Обязанностью лорда Тессиуса было патрулировать северную границу с другим молодым рыцарем и докладывать об обнаружении любых врагов. Но когда он узнал, что маленькой деревне грозит набег, Тессиус отправил другого рыцаря с донесением, а сам остался сражаться с пустынными варварами один.

— Твой отец один пошёл в деревню, предупредил жителей об опасности и выиграл им время для бегства, в одиночку сражаясь с дикарями. Их было слишком много, у него не было шансов. И всё же он не колебался. Благодаря его поступку ущерб деревне оказался малым.

— Это правда? — голос Парна охрип.

— Правда. Его храбрость заслуживала похвалы. Но законы рыцарства абсолютны и не допускают исключений, поэтому королю пришлось лишить его рыцарского звания за неповиновение приказу. Однако всякий, кто знает правду, не может не восхищаться его мужеством.

— Среди Святых Рыцарей поступок лорда Тессиуса считается достойным чести, — сказал молодой рыцарь. — О его смерти ходят кривые слухи, потому что мы не можем открыто рассказывать правду… но ты правда думаешь, что одни лишь такие слухи могли бы столько лет сохранять имя рыцаря живым? — Молодой рыцарь казался почти завидующим сыну Тессиуса.

— Я рада за тебя, — сказала Дидлит, мягко взяв Парна под руку.

— И сегодня лорд Тессиус принёс нам ещё большую честь, — продолжил молодой рыцарь. — Ведь среди тех, кто спас нашу похищенную принцессу, не кто иной, как его сын! Это должно быть божественное водительство Фариса!

— Значит, смерть отца всё-таки не была бесчестной… — Впервые Парн почувствовал прилив гордости от того, что доспехи, которые он носит, достались ему от отца — человека, сделавшего тот самый правильный выбор, который сделал бы сам Парн. Это было ещё одним доказательством, что в его жилах течёт кровь отца.

Парн поднял взгляд к сияющему небу и произнёс молитву — ему казалось, будто покойный отец смотрит на него.

— Благодарю тебя за кровь моего отца, которая течёт в моих жилах.

1

После восьми мирных дней пути отряд прибыл в Ройд, королевскую столицу Валиса.

Улицы кишели народом, а по обеим сторонам тянулись оживлённые лавки. Страна, может, и была в состоянии войны, но для жителей города это оставалось далёкой заботой.

Город стоял в дельте реки, здания были невысокими, и даже шпили королевского замка, выступавшие над городской застройкой, были меньше, чем в Алании или Каноне. Зато замок Валиса раскинулся широким комплексом, окружённым рвом и каменной стеной, занимая большую часть городского центра.

В отличие от Алана, здесь не было ни пышно украшенных зданий, ни причудливых строений — лишь одинаковые по виду и размеру, простые дома, стройными рядами выстроившиеся вдоль улиц.

От замка лучами расходились улицы; они, казалось, петляли и сворачивали совершенно случайно, а простые, однообразные фасады домов мешали новичкам найти путь к замковым воротам. Город рассекали каналы, ещё больше затрудняя путь. Валис, может, и был построен на равнине, но планировка превращала город в крепость.

— Это Ройд? Меньше, чем я ожидала, — грубо заметила Дидлит, не заботясь о том, что Эльм рядом и может услышать. Парн бросил на неё взгляд и тайком кивнул.

— По сравнению с великим городом Аланом он невелик. Но я могу обещать вам, что более верных подданных вы нигде не найдёте. — Эльм остановился и поприветствовал толпу людей перед ними; те склонили головы и расступились.

После долгой езды группа наконец достигла замковых ворот и пересекла подъёмный мост, въехав во двор. Там они спешились: оставшийся путь до замка по обычаю следовало пройти пешком.

Карета с принцессой Фианной тоже остановилась, и принцесса медленно спустилась, изящно придерживая подол платья. Замковые стражи, заметившие её, окликали её по имени и махали, радуясь её благополучному возвращению. Фианна застенчиво улыбалась и махала им в ответ.

Эльм повёл принцессу и небольшую группу рыцарей в замок; один из рыцарей проводил отряд Парна в роскошно украшенную гостиную, где им предстояло ждать. Там стояли мягкие диваны и большой стол, привезённый с континента. В шкафу со стеклянными дверцами хранились дорогие на вид напитки, а рядом стояли разнообразные кубки. Целую стену занимала огромная картина, изображавшая битву с демоном, а в высокое окно на южной стене был вставлен витраж с верховным богом Фарисом, рассыпавший по комнате яркие пятна света.

Одна эта комната была примерно размером со весь дом Слэйна.

— Наверное, нам не стоит угощаться выпивкой самим, — сказал Парн Дидлит, и в его голосе звучал вопрос, а глаза блестели. Дидлит наотрез отказалась отвечать и устроилась на диване, пока Парн с тоской смотрел на бутылки.

Дорогие напитки Гима не интересовали; он просто вертел в руках гномью поделку и шагал по комнате.

— Довольно нервное место, — заметил Слэйн, хотя говорил всё в той же привычной мягкой манере. Обстановка его не интересовала, и он уже подумывал достать из сумки книгу.

— Такая роскошная комната не для парня вроде меня, — пожаловался Вудчак, неловко устроившись на диване. — Такое чувство, будто меня заперли в позолоченной тюрьме… И пить что-то не тянет. Надеюсь, они не затянут.

В этот миг в дверь постучали, и внутрь вошли двое солдат. От звука Вудчак едва не выпрыгнул из кожи; группа не смогла сдержать смех при виде его взвинченной реакции.

— Его Величество король готов вас принять. Прошу следовать за мной. — Солдаты поклонились и жестом пригласили их идти.

От безупречно вежливого обращения королевских солдат Парн вдруг напрягся. Рука на рукояти меча дрожала, и он не мог не замечать каждое пятно грязи на своих доспехах. Он попытался протереть самые грязные места тканью, но сделать что-либо существенное было уже поздно.

Пока они шли к тронному залу, Парн был поражён величиной замка и беспокойно оглядывался по сторонам, пытаясь охватить взглядом всё вокруг. В какой-то момент они прошли мимо группы людей в доспехах, отличавшихся от доспехов рыцарей Валиса. Две группы молча отдали друг другу честь и обменялись настороженными взглядами.

— Видели этих рыцарей? — прошептал Слэйн Это.

— Видел. А что?

— Должно быть, они из Флейма, пустынного королевства. У них на правом плече был герб с ястребом.

— Орден Рыцарей Флейма! Они тоже вступают в войну с Мармо?

— Если так, это хорошая новость, — ответил Слэйн. Рыцари Флейма славились храбростью по всему Лодоссу.

Флейм возник из пустынного племени, известного как Племя Ветра. Оно было втянуто в многолетнюю войну с другой пустынной группой, Племенем Огня, которое иначе называли просто «дикарями». Однако несколько лет назад Племя Ветра наконец одержало решающую победу, короновало короля и основало государство Флейм. Король Кашуэ, также известный как Король Наёмников, по слухам, обладал непревзойдённым на всём Лодоссе мастерством меча.

Флейм наверняка был бы обнадёживающим союзником в войне против Мармо.

Группа наконец миновала последний из извилистых коридоров и добралась до тронного зала. Они несколько мгновений ждали перед дверью, а затем их ввели в большой зал.

Тронный зал был огромным и просторным, внушительным и величавым. По каменному полу и по двум-трём ступеням к трону тянулся алый ковёр; на задней стене висел гигантский портрет короля, рядом с ним — серебряный крест, герб Валиса и священный символ Фариса. По краям прохода стояли рыцари Валиса, придворные и женщины в прекрасных платьях. От этого зрелища у Парна почти закружилась голова.

Я сын Святого Рыцаря, сказал он себе и изо всех сил постарался уверенно пройти по ковру.

Король Фан сидел перед ними на троне. На нём было свободно скроенное одеяние, а борода могла посоперничать с гномьей. Ему было по меньшей мере шестьдесят; морщины, прорезавшие лицо, были памятником бесчисленным свершениям. Когда он смотрел вниз на шестерых искателей приключений, его взгляд был как океан — сильный, добрый и подавляющий. Чувствуя на себе эти глаза, Парн почти задыхался. Он опустился на одно колено, и спутники последовали его примеру.

Рядом с легендарным королём стояли ещё несколько человек. Первым был Эльм, придворный маг, переодевшийся в великолепную белую мантию. Рядом с ним стоял старик в одеянии, вышитом символом Фариса, — Дженарт, верховный жрец храма Фариса. Это был ослеплён присутствием такой святости.

Ещё один мужчина в короне сидел на временном троне рядом с королём Фаном. Слэйн заметил вышитый на его одежде герб ястреба.

Это, должно быть, Король Наёмников Кашуэ… — подумал Слэйн.

У Короля Наёмников были чёрная борода и острые, как у хищной птицы, глаза. Его место рядом с королём Валиса показывало, что они состоят в равном союзе, а значит, Флейм, должно быть, собирается присоединиться к ним в войне против Мармо.

Голос короля прозвучал по всему залу, мягкий, но полный достоинства.

— Вы, должно быть, те искатели приключений, что спасли мою дочь. Как король — и как отец — я благодарю вас от всего сердца. Моя дочь должна была бы лично поблагодарить вас; простите её отсутствие, но она возносит покаянные молитвы в храме Фариса, искупая свои прегрешения. Она доставляет немало хлопот, но её ошибки никак не умаляют вашего подвига. Примите этот знак моей благодарности.

После его слов один из придворных подошёл к Парну с тяжёлым мешком. Он опустился на колено и подал мешок, произнеся несколько почтительных слов.

Парн решил, что отказ был бы грубостью, и принял мешок с поклоном.

— Благодарю вас. — Мешок оттягивал руки; внутри наверняка было огромное количество золотых монет.

Вуд обрадуется, подумал он, передавая мешок вору.

— Будьте спокойны. Я, может быть, король, но я и отец, принимающий людей, спасших жизнь его дочери. Это мне следовало бы преклонить перед вами колено. — Он повернулся к собравшимся. — Я хочу, чтобы все здесь знали: я накажу свою дочь не как отец, а как король. За то, что она без разрешения тайно покинула замок и вызвала эти беды, ближайшие два месяца она проведёт в своей комнате, и ей будет запрещено появляться на людях…

В толпе раздалось несколько вздохов, но большинство присутствующих согласно кивнули. Два месяца домашнего заключения были тяжёлым наказанием, и для молодой женщины заточение в комнате наверняка покажется тюрьмой.

— Что касается женщины, которая её похитила, похоже, это маг, служащий Мармо. Я получил доклад Эльма и сравнил его с рассказом дочери. Я хотел бы услышать и вашу точку зрения: в конце концов, вы единственные, кто выжил после столкновения с ней.

Парн бросил взгляд на Слэйна. Слэйн кивнул, поднялся, оглядел зал, затем глубоко поклонился.

— Меня зовут Слэйн. Как и лорд Эльм, я учился у великого профессора Ларкуса в Академии мудрецов Алании. Магия ведьмы Карлы была не похожа ни на что, что я видел. Она использовала магию на древнем языке и священную магию Земной Богини Марфы, а заклинания высочайшего порядка произносила с лёгкостью. Сила её заклинаний, возможно, превосходит даже силу покойного профессора Ларкуса. Прошу простить за это сравнение, но даже лорд Эльм не обладает силой, способной одним огненным заклинанием сразить пятерых Святых Рыцарей.

— Разумеется, не обладаю, — сказал Эльм. — Огненная магия сильна, но я не могу представить, чтобы наши рыцари были повержены одним ударом.

— Но именно это она и сделала, — подчеркнул Слэйн. По толпе прошёл ропот. Было трудно поверить, что у Мармо есть такой маг-союзник, но если это правда…

— Тишина. — Фан поднял правую руку, и шум стих. — Ты говоришь, что эта ведьма искуснее в магии, чем мой доверенный Эльм?

— Боюсь, что так, — ответил Слэйн и снова опустился на колено, показывая, что больше ему добавить нечего.

— Сильнее Эльма, которого считают лучшим учеником Ларкуса? Она и правда грозная ведьма. Ты знаешь, кто она, Эльм? Её звали Карла, верно?

— Мне тоже было трудно поверить рассказу Слэйна, поэтому я перебрал в памяти всё, что могло бы подойти, и вспомнил одну легенду.

— Конечно, вспомнил. Что это за легенда?

— Давным-давно, когда этой землёй правило древнее королевство, магия была куда сильнее, чем сейчас. Маги того времени гораздо свободнее владели древним языком, который мы теперь используем для заклинаний; для древних магов мы, вероятно, казались бы лепечущими младенцами. Когда королевство пало, все его маги разделили его судьбу… кроме, как говорят, одной колдуньи, которой удалось избежать беды. Её звали Карла. С тех пор колдунья по имени Карла периодически появлялась в истории Лодосса.

Фан покачал головой. Он поднял левую руку с подлокотника трона и указал на Эльма.

— Ты хочешь сказать, что эта легендарная колдунья — та же ведьма, что похитила мою дочь? Для ведьмы изменить внешность было бы просто… но если твоя теория верна, ей больше пятисот лет.

— У меня нет доказательств, только догадка, — ответил Эльм. — Но теперь, когда профессора Ларкуса не стало, больше всего шансов знать правду у Великого мага Ворта.

Фан рассмеялся.

— У этого чудаковатого старика?

— Он, может, и чудаковат, но знает чрезвычайно много. И я не знаю другого способа выяснить, кто она такая.

— Пожалуй, ты прав. Но кто отправится так далеко, в горы Мосса, чтобы спросить его? Война с Мармо будет только усиливаться; мы не можем позволить себе потерять ни одного солдата.

Эльм серьёзно посмотрел на короля.

— Если Карла действительно уцелевшая из древнего королевства, мы столкнёмся с магией, далеко превосходящей всё, с чем способен справиться кто-либо из нас. Я слышал, что Сияющий Холм Канона пал, когда с неба упал гигантский метеор, разрушивший его стены; даже Вагнард, придворный маг Мармо, не обладает такой силой. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

— Ты и правда считаешь это важным… — Фан криво улыбнулся Эльму, затем кивнул. — Кого попало на такое поручение не пошлёшь. Старик никогда не покидает свою горную башню и ненавидит гостей. Чтобы добраться до него, посланнику придётся пройти через гномьи руины на юге — Туннель Зла. Там спит земной дракон, а огры устроили себе логово. — Он повернулся к мужчине в украшенном шлеме. — Леонис, выбери кого-нибудь подходящего из ордена…

— Я могу это сделать, — вмешался Парн. Он не был уверен, стоит ли ему вызываться, но, заговорив, понял, что это правильный выбор. — Если вы выберете одного из Святых Рыцарей, он оставит в вашей обороне брешь, которую трудно будет заполнить. Я мог бы остаться здесь наёмником, но это принесло бы Валису куда меньше пользы.

Фан посмотрел вниз на юношу, стоявшего перед ним на колене, и почувствовал себя снова молодым.

— Это сын Тессиуса? — прошептал он Эльму.

— Да, — тихо ответил Эльм.

Парн действительно напоминал Святого Рыцаря Тессиуса и лицом, и голосом, а вероятно, и поступками, раз только что предпочёл неблагодарную, но жизненно важную роль почётной службе в бою. Фан почти был уверен, что юноша попросит принять его в рыцарство Валиса. Эльм упоминал, что Парн готов к этому всем сердцем, и рекомендовал его как достойного юношу, подходящего для такого положения, хотя ему ещё многому нужно было научиться.

Его храбрость при спасении Фианны делала его достойным звания, и он был сыном Тессиуса. Но если бы ему дали рыцарство только по этим причинам, молодые рыцари, никогда не слышавшие о Тессиусе, были бы недовольны. Они годами тренировались оруженосцами и получали честь рыцарства лишь после признания их умения и характера. Но если Парн выполнит это испытание, молодым рыцарям придётся принять его. Не все знали Тессиуса, зато все знали о южных гномьих руинах. Этот туннель был одним из самых опасных мест Лодосса и соперничал даже с Лесом Невозврата.

— Парн, — начал король, — мне жаль из-за Тессиуса. Мы не смогли похоронить его с почестями, а тяжесть случившегося заставила твою мать покинуть Валис. Я хотел бы, чтобы хотя бы ты сражался рядом со мной как достойный рыцарь. Однако, чтобы вступить в наш Орден, тебе нужно пройти испытание. Я отправлю тебя с письмом к Ворту. Покажи мне, что способен выполнить это поручение, и я попрошу тебя служить мне как вассал.

— Клянусь жизнью, — сказал Парн; его охватило радостное волнение.

— Путь к дому Ворта будет трудным. Как я сказал, тебе придётся пройти через руины, полные смертоносных тварей, и ведьма может снова явиться за вами. Ты всё равно пойдёшь?

— Конечно, — ответил Парн. Он чувствовал себя героем — пусть скромным героем, но так, наверное, даже правильнее.

— Прекрасно! Я давно не чувствовал такой надежды… — Король-Герой рассмеялся, поднялся и хлопнул в ладони. — Это великий день. Сначала мы приветствовали пустынного короля, любящего справедливость, а теперь храброго сына Тессиуса. Я не сомневаюсь, что мы победим в этой войне. Всем приготовиться к пиру! Сегодня вечером будем веселиться!

Толпа разразилась радостным криком. Двойные двери распахнулись, и слуги выпорхнули из тронного зала, чтобы начать приготовления. Когда пришло время, зазвучала музыка, и начался пир.

Кашуэ, королю Флейма и почётному гостю, не было ещё и тридцати лет. С юности он был известен храбрыми подвигами, а в начале третьего десятка победил вражеское Племя Огня и основал Королевство Флейм. Его короновали как «Короля Наёмников» в память о наёмническом прошлом, но невероятны были и его мастерство фехтовальщика, и умение управлять государством. Хотя его стране не исполнилось и десяти лет, сердца его народа были едины с королём Кашуэ.

Пустынные дикари, поклонники Тёмного Бога Фалариса, постоянно воевали и с Племенем Бури, и с Королевством Валис. Сразу после основания страны Кашуэ отправил гонца с просьбой о союзе с Валисом, а затем лично приехал отпраздновать шестидесятилетие короля Фана. Фан говорил, что в дружбе с Кашуэ возраст не имеет значения.

Король Наёмников был в центре внимания на празднике: молодые рыцари собирались вокруг, чтобы услышать о его героических подвигах, а знатные дамы пытались привлечь внимание холостого короля.

Рыцари также окружали Парна, принимая сына Тессиуса как давно потерянного друга, восхваляя его храбрость за то, что он рисковал жизнью ради спасения их принцессы, и молясь о его безопасности в путешествии к башне.

Толпы собрались и вокруг Дидлит с Гимом, ведь эльфы и гномы редко появлялись при дворе Валиса. Вопросы сыпались на Дидлит почти без пауз, и она не могла скрыть растерянность. Она отвечала сухо и недоумевала, как человеческие знатные дамы выносят такие громоздкие платья.

У Гима не было терпения к любопытным взглядам, но он мог отвлечь людей своим мастерством ремесленника. Он оценивал украшения дам и даже быстро подправил несколько вещей, чтобы они смотрелись эффектнее. Вокруг него будто выросла мастерская одного гнома: дамы Валиса одна за другой приносили ему свои драгоценности.

Юные дамы кружились и вокруг Это, теперь облачённого в жреческие одежды. В Валисе жрецов Фариса уважали даже больше, чем рыцарей. Его лично приветствовал верховный жрец Дженарт и предложил должность в Великом храме Фариса в Ройде. Это был настоящим священнослужителем, способным творить священную магию; по одним лишь способностям он мог бы немедля получить сан жреца.

Дженарт объяснил, что при поддержке короля Фана пытается реформировать орден Фариса, но дело продвигается не так, как планировалось. Орден Фариса держался дисциплины и закона; из-за этого в организации закрепилась склонность ставить старшинство и выслугу выше способностей — закоснелая привычка, которую верховный жрец пытался изменить. Он попросил Это помочь, и молодой жрец с радостью согласился. В конце концов, если Парн станет рыцарем Валиса, а Это вступит в орден Фариса, друзья смогут и дальше работать вместе.

Слэйн, облачённый в совершенно новую мантию мудреца, глубоко погрузился в серьёзный разговор с Эльмом о личности ведьмы, войне с Мармо и управлении Валисом. Помимо магии Академия мудрецов преподавала множество научных дисциплин, считавшихся необходимыми для правильного управления страной. Как единственный в Валисе маг, получивший образование в Академии, Эльм редко имел возможность обсуждать такие вещи с равным.

Эльм надеялся организовать при дворе совет магов, но Валис очень давно относился к магии с настороженностью. Мало кто из молодых людей стремился стать магом, и уж точно их было недостаточно для настоящей школы. Эльм был страстным приверженцем Фариса и верен Валису, что делало его ещё более редким случаем. Хотя изначально Слэйн не собирался этого делать, он сам не заметил, как начал давать советы.

Чем дальше длился пир, тем веселее и шумнее он становился. Но пока большинство спутников купалось в словах благодарности и бесконечных предложениях вина, один оставался в стороне.

Вудчак чувствовал взгляды презрения и отвращения. Он почти слышал шёпот о своём занятии и думал: Чем мои поступки отличаются от поступков Парна? — а в душе мерцали тёмные угли обиды.

2

Пир продолжался до глубокой ночи и в конце концов перешёл в придворные танцы. Парн и его спутники не поспевали за тонкостями придворных манер, поэтому со временем нашли убежище вместе, в углу зала, где пили и разговаривали между собой, словно в собственном укромном месте.

— Значит, теперь Парн тащит нас всех глубоко в горы Мосса, да? — поддела его Дидлит, хотя в глубине души тайно радовалась, что её путешествие с этими людьми продолжится. Если Парн станет рыцарем Валиса, их с ним больше ничто не будет удерживать вместе.

— Слушай, мне жаль. Я не хочу силой втягивать вас в это. Я хочу, чтобы вы все пошли со мной, но знаю: у вас свои цели. Мы только что получили огромную награду, и я понимаю, если вы не захотите снова рисковать жизнью. Я готов идти один. — Ответ Парна был тихим, но решительным, и его глаза не отрывались от лица Дидлит.

Дидлит была застигнута врасплох. Она ожидала, что Парн будет ошеломлён или хотя бы удивлён её реакцией, и тогда она сможет великодушно вызваться пойти с ним, потребовав его благодарности. Но напряжённая решимость Парна лишила её такой возможности; она обвила его гибкой рукой и легко поцеловала в щёку.

— Ты вырос в достойного воина, — сказала она. — На этот раз ты победил. Я пойду за тобой.

— Я тоже иду, — возбуждённо пробормотал захмелевший Гим. — И не благодари. Это и моя проблема тоже.

— В этот раз я с радостью присоединюсь, — сказал Слэйн. — Я не могу упустить шанс встретиться с Вортом.

— Мне вообще нужно что-то говорить? — сказал Это с солнечной улыбкой. — Я же его друг детства.

Все повернулись к Вудчаку.

— Знаю, знаю: ввязался по мелочи — ввяжешься и по-крупному. Я пойду с вами. Всё равно вы в итоге без меня не обойдётесь, — весело сказал он, скрывая тёмные мысли.

Даже если мы как-нибудь вернёмся, благодарить будут вас.

Вудчак повернулся к центру зала, чтобы никто не заметил его уныния. Остальные проследили за его взглядом.

В центре большого зала король Кашуэ изящно танцевал с одной из знатных дам. Он был королём совсем недолго, но безупречно освоил этикет и приличия двора. Самые любопытные дамы сплетничали о том, где он мог брать уроки. Одни предполагали, что он третий принц Канона, сбежавший больше семи лет назад; другие — что он королевской крови и прибыл с континента. Сам Кашуэ никогда не говорил о происхождении. Когда его спрашивали о прошлом, он отвечал, что настоящее для него — всё.

Король Фан оставался на пиру недолго и рано удалился. Без пристального внимания короля церемонность и официальность праздника с течением ночи ослабевали.

Вудчак, Гим и Слэйн улизнули и разошлись по гостевым комнатам, но Парн задержался, не желая, чтобы ночь заканчивалась. Толпа вокруг него поредела, пока рядом не осталась только неожиданно довольная Дидлит. Она почти не ела и не пила и ни с кем не разговаривала; на все просьбы рыцарей о танце она отвечала отказом, говоря, что у эльфов нет такого обычая. И всё же она казалась неожиданно счастливой просто сидеть рядом с ним.

Это несколько раз пытался вернуться к себе в комнату, но каждый раз его задерживала одна из юных дам, спрашивая о наставлениях Фариса или историях его приключений.

— Он так популярен, — надулся Парн, глядя на друга.

— Конечно. Он достаточно привлекателен, а если учесть, как здесь преданы Фарису, неудивительно, что молодой жрец привлекает внимание, — усмехнулась Дидлит, прислонившись к стене рядом с Парном.

— Можно присоединиться к вам?

Внезапное приветствие нарушило их мирное уединение, и Дидлит это раздражало. Она резко повернулась к пришельцу.

— Что тебе нужно? — фыркнула она.

— Какой упрямый эльф, — громко рассмеялся он.

Парн онемел: с ними говорил сам король Флейма.

— П-прошу простить, — быстро извинился Парн с поклоном.

— Спокойно, — ответил король. — Никаких церемоний. Я когда-то был наёмным мечником, как и ты.

— Я… я могу чем-то вам помочь, сир? — Парн невольно нервничал, но прямота Кашуэ помогала ему расслабиться.

Дидлит, напротив, не утруждала себя тем, чтобы скрыть недовольство: она поджала губы, поклявшись вообще с ним не говорить.

— Ничего особенного, — ответил король. — Просто захотелось поговорить с молодым воином о его приключениях.

— К-конечно… — сказал Парн. Он начал рассказывать историю спасения принцессы. Пока он говорил, он смотрел на короля Флейма, надеясь заметить, чем тот отличается от него самого, и думая, что сможет стать лучше, если только сумеет преодолеть расстояние между ними.

Кашуэ, похоже, наслаждался рассказом Парна и даже давал советы по ходу рассказа о битве, опираясь на собственный опыт. У него был огромный запас знаний о боевой тактике в поединках один на один, и он пережил бесчисленные хаотичные схватки. Он даже предложил на следующий день провести для Парна тренировочный бой.

Когда рассказ Парна подходил к концу, зазвенел чистый голос трубадура. Мужчина перебирал струны лютни, исполняя песнь о героических деяниях — эпическую поэму о войне против богов-демонов.

Плодом роковой ошибки нашей

в этот мир явился Король Демонов,

и смерть с разрушеньем вслед за ним шли страшно,

а царства падали во тьму времён.

Но свет собрался, чтобы принять битву,

люди поднялись со щитом и мечом,

эльфы — с луками из лесов дремучих,

гномы — с топорами, выкованными огнём.

Силы света, солнце надежды живое,

изгнали страшную тьму из страны.

Клич победы прошёл над всякой тропою —

над лесом, горами, морем, небом и песками.

Бездонный лабиринт укрыл владыку-демона,

последнюю крепость — город проклятых стен.

Из тайных врат у трона его беззаконного

длань чудовища несла земле беду и плен.

Сотня избранных героев вошла туда,

бросила вызов злому лабиринту — и пала.

Остывали тела, но свет внутри тогда

вспыхнул так, что злу укрыться негде стало.

Семь героев бились с Королём Демонов,

шестеро выжили, и мир спасён был ими:

рыцарь, герой королевский с сияющим мечом —

Фан из Валиса, доблестный и справедливый.

Воин Белд, сразивший владыку демонов,

и душу потерявший в смертном ударе;

жрица Нис, любимое дитя Марфы,

и маг Ворт, знавший всё, что знать желали.

Был там и гном — Флебе, последний в своём роду,

утраченной каменной страны король;

и последним — безымянный воин-маг, ушедший во тьму.

Вместе все они исправили зло, о котором я пою.

Песня закончилась, и зал погрузился в тишину. Затем кто-то захлопал, и разразились шумные аплодисменты; рыцари Валиса приветствовали своего Короля-Героя и призывали свергнуть Тёмного Императора Белда.

Парн знал, что события песни действительно произошли: эпическая битва с демонами случилась всего несколько десятилетий назад. А теперь на Лодоссе вот-вот должна была вспыхнуть новая война — между двумя героями той прошлой войны.

Какая ирония судьбы, невольно подумал Парн. Почему Белд отказался от своей героической природы и стал императором тёмного острова? Почему он разрушил Канон? Парн никак не мог этого понять.

Танцы возобновились, и, казалось, конца им не будет. Кашуэ не обращал внимания на дам, соперничавших за партнёра, и, видно, был доволен тем, что продолжает говорить с Парном, а Парн не мог представить лучшей возможности. Он был удостоен личного внимания легендарного короля, начавшего наёмником, совсем как он. Парн слушал заворожённо, впитывая каждое слово короля.

Дидлит слушала их разговор, повернувшись к ним спиной. Она смотрела на танцы, напоминавшие ей тот день, когда она встретила Парна на празднике в Алане. Но они также будили ностальгические мысли о доме в лесу.

Она ожидала, что люди будут скучны и не произведут впечатления, но, похоже, в их коротких жизнях были рассыпаны листья истины. Ей понадобится время, чтобы просеять то, что она обнаружила. Дидлит оглянулась на Парна, который всё ещё серьёзно разговаривал с Кашуэ, и поймала себя на мысли, что не прочь потратить это время, наблюдая за жизнью этого юноши.

3

Отвратительный сгорбленный солдат-гоблин маршировал взад-вперёд перед замковыми воротами.

Император Мармо Белд смотрел на него и думал, что нормальнее — жалкая природа гоблина или его собственное искривлённое сердце. Демонический меч у левого бедра загремел, насмехаясь над его мыслями. Белд сильно сжал рукоять, словно душил ненавистного врага.

— Что случилось? — донёсся голос сзади. — Странно видеть вас таким задумчивым посреди дня.

Это был Вагнард, придворный маг и самый доверенный советник Белда. Когда-то, в те дни, когда Белд с горсткой воинов покорял тёмный остров Мармо, этот маг сам явился к нему. С тех пор Вагнард верно служил Мармо придворным магом — какими бы ни были его истинные побуждения.

— Я размышлял об уродстве этого гоблина-привратника. Сияющий Холм когда-то называли лучшим замком Лодосса. А теперь посмотри, во что он превратился при новом хозяине. — Чёрный как смоль плащ Белда вздулся вокруг кроваво-красных доспехов. Демонический меч издал новый неземной смешок.

— Я слышал, планы Карлы в Валисе провалились.

— Да. Но это неважно. Я одолею Фана без дешёвых уловок.

Белд на миг присмотрелся к своему советнику. Вагнард носил чёрные мантии. Ходили слухи, что он выкрасил свою академическую мантию кровью тёмного эльфа.

Как и тёмные эльфы, Вагнард пользовался чёрной магией Фалариса. К тому же он был физически куда сильнее обычного мага и искусно владел мечом. Для большинства магов, ненавидевших мечи, одного этого было достаточно, чтобы заклеймить его еретиком. Однако, несмотря на огромную силу, Вагнард пользовался магией лишь в самых крайних обстоятельствах. По правде говоря, большую часть времени он не мог ею пользоваться. Его учитель, Ларкус, наложил на него запретное заклинание: теперь, когда он произносил заклятие, каким бы простым оно ни было, тело его сотрясала невыносимая боль. Большинство людей сразу потеряли бы сознание от такой боли, но Вагнард выдержал. Он даже научился проводить сложные многочасовые ритуалы, не теряя концентрации.

Именно эта зловещая сила воли давала Белду полную уверенность в маге — и принесла тому титул «Чёрный Маг».

— Ведьма провалилась и в Алании. Похоже, к интригам у неё меньше таланта, чем к магии.

— Вы так думаете? Она всегда была проницательна, и её замыслы вложены один в другой. Она всё ещё говорит, что все, кроме Валиса, саморазрушатся.

— Если это правда, она избавит нас от множества хлопот.

— Ты принёс доклад, Вагнард? Кажется, я видел, как прибыл гонец верхом.

Вагнард сухо рассмеялся.

— Вы видите всё, Ваше Величество. Я действительно получил доклад от шпиона, которого оставил в Валисе. Король Флейма Кашуэ недавно прибыл туда с сотней рыцарей. Похоже, король Фан скоро перенесёт битву к нам.

— Значит, день настал. — Белд тонко улыбнулся и посмотрел на небо. — Во время битвы спрячь солнце. Гоблины не любят солнечный свет.

— Понял. Где сейчас ведьма?

— Должна быть в Моссе. Она сказала, что там ей нужно завершить один замысел, а после она хочет увидеть старого друга.

— Похоже, дел у неё хватает, — сказал Вагнард. — Зачем она вообще с нами работает? Чего она добивается?

— В самом деле, зачем? — загадочно заметил Белд. — Интереснее, когда не знаешь. — Император развернулся, взметнув плащ, и вошёл внутрь; его шаги зазвенели по каменному полу. Вагнард последовал за владыкой бесшумной тенью.

Глубоко в горах Мосса Парн и его спутники с трудом взбирались по крутой горной тропе. Прошло две недели с тех пор, как группа покинула Ройд. Они прошли через руины гномьего каменного королевства, по пути сражаясь со злыми тварями, и теперь приближались к башне Ворта. Но из-за опасно крутого пути им приходилось останавливаться каждые несколько шагов, чтобы не потерять опору. Все они сильно потели от усилий.

— Ужасное место для жизни, — вздохнула Дидлит, тяжело опираясь на сухую ветку, которую подобрала вместо посоха.

— Согласен. Разве этот Ворт не старик? Как он вообще здесь живёт? — спросил Вудчак.

Они карабкались по хребту скалистой горы, где росла лишь редкая трава. Раньше сильный порыв ветра ударил в Слэйна, и тот съехал вниз по склону; Вудчаку пришлось вытягивать его обратно верёвкой. Потом Это залечил его раны, но пережитое сделало мага одновременно осторожным и раздражительным. С тех пор он так сосредоточился на том, куда ставит ноги, что едва говорил.

— Это оно? — спросил Вудчак, шедший впереди. Он выпрямился и заслонил глаза ладонью, вглядываясь вдаль.

Дидлит едва различала то, что могло быть вершиной башни, хотя с тем же успехом это могла быть горная вершина. Слэйн начал бормотать. Все узнали его заклинание дальнего зрения и стали ждать его вердикта.

— Ошибки нет: это каменная башня, — бодро сказал Слэйн. Он быстро сотворил заклинание парения, чтобы убедиться, и поднялся в воздух, пока его ступни не оказались примерно на уровне головы Вудчака. — Мы доберёмся туда за четверть дня, — продолжил Слэйн, но никто не выглядел особенно обрадованным: на тот момент даже несколько часов пути казались слишком долгими.

— Тогда немного отдохнём и дожмём, — сказал Парн и плюхнулся на ближайший камень. Он достал полотенце и вытер влажный лоб: от летней жары было некуда деться, особенно человеку в тяжёлых доспехах.

Парн и его спутники не знали, что именно в этот миг за ними наблюдают. Недалеко от места их отдыха, на вершине только что замеченной башни, двое магов смотрели на изображение внутри хрустального шара.

— Это те, кто сумел тебя перехитрить? — сказал старик с сухой усмешкой. На нём была серая ряса, а волосы — в юности вороньо-чёрные, но давно выцветшие до белизны — длинными прядями падали на спину. Он был гладко выбрит, так что глубокие морщины старого лица ничто не скрывало, но в глазах всё ещё поблёскивало любопытство.

— Говори что хочешь, Ворт. Даже я бессильна перед судьбой, — ответил второй маг. На ней было пурпурное платье, а белые зубы выглядывали между полными красными губами. Самоцветы на тонком обруче у лба сверкали, словно пара глаз. Глядя на людей в изображении, она казалась скорее задумчивой, чем злой.

Это была ведьма Карла.

В слабо освещённой круглой комнате башни стояли только стол и четыре стула возле центра. Дверей было две. Одна просто вела вниз, а другая, стеклянная, выходила на балкон с видом на весь Мосс — вплоть до далёкого Озера Над Облаками.

Хрустальный шар в центре стола позволял магам видеть даже дальше. При правильном обращении он мог показать любое место Лодосса.

— Каков твой план? Выйдешь и раздавишь их? — спросил Ворт, поджав губы, будто надкусил что-то горькое.

Карла чарующе рассмеялась. С помощью магического зеркала истины она узнала, куда дальше направится группа Парна. Завершив дела в Моссе, она пришла к башне примерно за два дня до их прибытия, чтобы дождаться их, и теперь они наконец были здесь.

— Легко тебе говорить, — сказала она, — но они удивительно сообразительны, особенно маг. Он молод, но весьма способен. Возможно, я была неосторожна, но они всё же перехитрили меня уже дважды.

— Если учесть твои пятьсот лет опыта, это делает их весьма впечатляющей компанией искателей приключений. Надеюсь, ты не убьёшь их до того, как я познакомлюсь с ними.

— Значит, после можно?

— Где-нибудь вне моего поля зрения, — ответил Ворт, впившись в лицо Карлы пронзительным взглядом.

— А есть ли на Лодоссе место, которое ты не видишь? — со смехом спросила Карла. — Пока у тебя есть этот хрустальный шар, это невозможно. — На её губах ещё держался след смеха, когда она повернула холодные глаза к старику. — Хорошо, Ворт. Я не убью их из личной обиды. Это просто не мой стиль. Во всяком случае, моя работа в Моссе закончена, так что, если они оставят меня в покое, я первой не стану нападать. Но… — Карла помолчала, опуская взгляд обратно к хрустальному шару. — Простят ли они меня? А если нет, если эти путники захотят боя, мне ведь будет позволено защищаться?

— Я не смогу тебя остановить.

— Не волнуйся, я не ищу боя. Они мне нравятся; я бы куда охотнее видела их рядом с собой. И всё же уверена, что они снова попытаются меня победить. Этот молодой воин ненавидит меня всем сердцем.

— О чём ты думаешь? — сурово спросил Ворт.

— Хм, о чём же? — сказала она. — Что ты видишь, когда смотришь на них? Они — вылитые ты и Фан в прежние времена: ведомые судьбой, преодолевающие смертельные препятствия, устремлённые к цели напролом. Уверена, однажды они предстанут передо мной как смертельные враги.

— Хм…

— Уверена, они спросят у тебя, где я. Можешь сказать им. Ты знаешь, где я живу, верно?

— Конечно, — мрачно ответил Ворт. — Я сдержу обещание. Я не стану помогать Фану, а взамен ты разорвёшь связи с Белдом. Если мы вмешаемся в эту битву, это лишь приведёт к гораздо большим потерям с обеих сторон. Но наше соглашение не включает их.

— Ты собираешься напасть на меня ради совершенно чужих людей? Это противоречит всему, во что ты веришь, Великий маг Ворт. Ты единственный, кто знает, насколько тщетно сражаться со мной.

— Знаю… — Он считал, что непобедим в магической битве. Но он не мог уничтожить ведьму, потому что это означало бы и его собственную гибель, а как обезвредить её, не убивая, даже Ворт не знал.

— Жаль, — сказала Карла, поднимаясь со стула и бросая последний взгляд на искателей приключений в хрустальном шаре. Затем она ласково провела по поверхности шара, и изображение поблёкло во тьму, снова оставив лишь чёрную стеклянную сферу. — Что ж, мне пора готовиться. Не беспокойтесь, Ворт: нет нужды поручать это вашему безмолвному слуге. Они ведь и мои гости — что странного в том, что я сама приготовлю? Подам напитки и лёгкую закуску. Скажи, если хочешь чего-то особенного, Ворт: мои кулинарные навыки весьма впечатляют.

— Не твои. Эти навыки принадлежат женщине, которой ты управляешь, — выплюнул Ворт.

— Именно. Но это тело теперь принадлежит мне. Лэлии, жрицы Марфы, больше нет. Телом и разумом я Карла.

Ворт отвёл взгляд и снова активировал хрустальный шар. На этот раз тот показал лицо Белда — неизменное с тех пор, как они вместе вошли в Глубочайший Лабиринт, чтобы победить Короля Демонов. Демонический меч, который он носил, сохранял ему молодость. Белд был всего на несколько лет моложе Ворта, так что должен был быть уже стариком за шестьдесят, но его остановило во времени проклятие — то же проклятие, что связывало его с судьбой стать владыкой, который объединит Лодосс.

В последней битве с Королём Демонов жрица Фариса пожертвовала жизнью, чтобы спасти Белда. Она доверила ему своё последнее желание: вечный мир на Лодоссе. Единственный способ достичь этого — объединить остров под властью великого короля.

Белд пытался исполнить это желание.

Жрицу звали Флаус, и она, Ворт и Белд вместе прошли весь Лодосс. Сердце Белда умерло вместе с ней; его душа всё ещё блуждала в вечной бездне в глубинах лабиринта. От него осталась лишь оболочка, действующая только ради того, чтобы воплотить её последние слова через завоевание.

Фан тоже пытался осуществить мечты Флаус, хотя и другим путём. Белд и Фан оба хотели одного и того же мира для Лодосса, но пути, которыми они к нему шли, не могли быть более разными. А мечта всё ещё оставалась недостижимой.

— Какая трагическая глупость. — Ворт почувствовал, как внутри закипает гнев на серую ведьму, которая без малейшего стыда вторглась в его башню. Эта женщина, единственная уцелевшая из древнего королевства, ловко манипулировала искренними чувствами его друзей лишь ради того, чтобы поддерживать равновесие мира — торжество не чёрного и не белого, а серого посередине. Ворт почти видел исход грядущей битвы. У него не было способа его изменить, и Карла знала это, потому и пришла удержать его от вмешательства.

И Ворт согласился на её условия. Ведьма стояла в тенях истории, используя храбрых героев как пешек в своей игре. Именно из-за неё со времён древнего королевства на Лодоссе так и не возникло единого королевства.

Ворт продолжал смотреть на императора Мармо, и в глазах его была жалость.

4

— Наконец-то мы здесь.

Парн тяжело дышал от усталости, согнувшись и упираясь руками в колени. Даже после того как они заметили башню, путь к ней занял больше времени, чем они ожидали: горная тропа петляла такими серпантинами и обходами, что они начали подозревать, будто старый Маг сделал это нарочно.

В течение изнурительного дня Парн всё сильнее раздражался на мага и всю их ситуацию. Но и без раздражения Парну казалось бессмыслицей, что маг с такими несравненными способностями выбрал жизнь в уединении.

— Всё прямо как говорил король Фан, — снова и снова жаловался Парн весь день. — Упрямый старик, который всех ненавидит.

Дидлит каждый раз соглашалась с ним, но в конце концов это стало настолько утомительно, что она сорвалась:

— Если он тебе так не нравится, почему бы тебе просто не вернуться в Ройд? — С тех пор они шли в каменном молчании.

Такие ссоры между ними стали случаться чаще. Парн становился увереннее, а значит, больше спорил. И на каждое благородное слово, сорвавшееся с его губ, позже приходилась столь же незрелая. Она не то чтобы не любила эту его сторону, но та сбивала её с толку. Казалось, на каждые два шага Парна к зрелости приходился один шаг назад.

И всё же Парн изменился после отъезда из Ройда. Вдохновлённый королём Фаном и королём Кашуэ, он наконец рос в лидера.

Слэйн тоже заметил перемену в Парне. Он всё реже чувствовал нужду давать ему советы. Слэйн сказал остальным, что после нынешнего путешествия поможет Гиму найти то, что тот ищет. Маг был уверен, что Парн уже начал идти по правильному пути, и почти видел их будущие дороги: Парн станет рыцарем Валиса, а Это вступит в храм Фариса в Ройде. Слэйн и Гим продолжат путешествие, а Вудчак… что ж, кто знает, что Вудчак сделает дальше?

Дидлит тоже не была уверена, что ей делать дальше. Если Парна посвятят в рыцари, у неё не останется причины быть рядом с ним. Но она не хотела путешествовать одна и не собиралась возвращаться домой. Решить она никак не могла. Она всё повторяла себе, что волноваться не стоит: может быть, когда это путешествие закончится, всё встанет на места само собой.

Снаружи Башня Мага была лишена украшений и проста. По сути, она выглядела как обычная замковая сторожевая башня. Она стояла на пустой каменистой горной вершине, и они невольно задавались вопросом, как кто-то может здесь жить.

Когда они осторожно подошли к двойным дверям, ведущим в башню, дыхание у них перехватило. Дверные ручки были выполнены в форме драконов.

Парн нерешительно поднял руку, чтобы постучать, но не успел: дверь медленно скрипнула и открылась сама.

— Ого! — крикнул Парн, отдёргиваясь. — Ну и дурной вкус у старика! — Внутри башня была слабо освещена, и разглядеть что-то было трудно, но когда Парн наклонился ближе и заглянул внутрь, огни зажглись сами собой. — Что за чёрт?!

— Это простая магия. В конце концов, он Маг: даже простейшие его заклинания необыкновенны.

— Он выпендривается! — возразил Парн.

— Давайте уже просто войдём. Крики снаружи ничего не решат, — сказала Дидлит, переступая порог.

— Здравствуйте! — позвала она. — Я Дидлит, эльф, прибыла с поручением от короля Валиса Фана! Великий маг Ворт, вы здесь? — Её голос эхом разнёсся по пустой башне. Внутри были только лестница, ведущая вниз в подвал, и другая лестница, спиралью поднимавшаяся вдоль стены и заканчивавшаяся единственной дверью.

Дидлит подождала, но ответа на её зов не последовало.

— Что теперь? — спросила она, повернувшись к встревоженному Парну.

— Только бы его не было дома, — ответил Парн, вздрогнув от одной мысли. Мысль, что они могли проделать весь этот путь лишь затем, чтобы не застать Мага дома, была совсем не смешной.

— Кажется, наверху кто-то есть. Я слышу разговор, — Слэйн опустил капюшон и вошёл внутрь. — Я также чувствую здесь магию: множество заклинаний, которые мог сотворить только великий маг. — Слэйн осторожно подошёл к винтовой лестнице и встал на первую ступень, проверяя её. Под его ногой лестница внезапно вспыхнула бледно-голубым светом и с низким стоном начала подниматься. — Как удобно. Жаль, нельзя наложить такое заклинание на лестницы замка Валиса. С ними у меня было немало трудностей. — Слэйн рассмеялся и повернулся к Парну, пока его несло наверх.

После бала они провели в замке три дня, и для Слэйна с Парном эти дни были очень значимыми. Слэйн получил возможность просмотреть редкие и ценные книги в собрании Эльма, а Кашуэ, как и обещал на балу, дал Парну уроки меча. Верховный жрец Дженарт назначил Это официальным клириком, а после возвращения тому предстояло служить при дворе Валиса и помогать в государственных делах. Гим взял десять золотых из их награды и изготовил что-то в замковой кузнице. Только Дидлит и Вудчак провели это время праздно.

Движущаяся лестница уверенно несла Слэйна вверх.

— Не иди один! — закричал Парн и в панике прыгнул на неё.

Наверное, она меня не съест, сказал себе Вудчак, осторожно ступая следом. Остальные трое вскоре присоединились.

Площадка перед дверью была маленькой, слишком тесной для шестерых. Они неловко сбились там на мгновение, прежде чем Парн заговорил.

— Простите, — позвал он. — Я Парн, странствующий воин, и я вхожу. — Он толкнул дверь: эта сама не открывалась. За ней был спиральный проход, пологий подъём с грубо вымощенным каменным полом для более надёжной опоры. Парн пошёл дальше, а остальные последовали за ним, но на этот раз они сделали всего один круг вокруг башни, прежде чем вышли к паре дверей, стоявших рядом.

Прислушавшись, они услышали голоса за правой дверью. Парн задумался, кто вообще стал бы посещать такое место, кроме него и его друзей.

— Простите… никто не ответил, когда мы пришли, так что мы вошли сами. О! Я Парн, странствующий воин, — снова объявил он в пространство.

— Да входи уже! — ответил хриплый старческий голос. Это наверняка был Великий маг Ворт.

Парн с облегчением выдохнул, узнав, что Маг дома. Он медленно вошёл внутрь, уже низко и почтительно кланяясь, но когда поднял голову, не поверил своим глазам.

— К-Карла… — простонал он и оборвал себя потрясённым молчанием.

Рука Дидлит метнулась к губам, а другая бессознательно потянулась к рапире.

— Почему ты здесь? — спросила она, побледнев.

— Здесь не будет боя! — резко крикнул старик. От его слов Дидлит почувствовала, как её мышцы застыли под действием внешней силы.

Наконец заговорила Карла.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь ничего начинать здесь. Я лишь хотела ещё раз поговорить со всеми вами. Так что входите.

На столе в центре комнаты стояли бокалы для каждого из них, несколько бутылок вина, жареная оленина на блюде и горы свежих фруктов и овощей. Маги явно их ждали.

— Хорошо, мы выслушаем, — согласился Парн. Он всё ещё был потрясён, но воспринял слова Карлы как вызов. Он пересёк комнату и сел, готовый в любой миг выхватить меч. Его полный ненависти взгляд ни на мгновение не покидал её лица.

Гим без приглашения занял второй свободный стул, а остальные четверо разошлись веером позади них, всё ещё стоя. Вудчак забился как можно дальше от Карлы, стараясь выглядеть незаметным.

Комнату наполнило неловкое молчание.

Карла предложила напитки, затем налила себе бокал и изящно выпила, показывая, что вино не отравлено.

— Бокалы и вино из моей личной коллекции, так что не беспокойтесь, — вмешался старик.

— Сначала поговорим, — сказал Парн, наклоняясь вперёд. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты знала, что мы придём?

Карла улыбнулась разгневанному юному воину и устроилась на сиденье рядом с ним. Гим не переставал смотреть на неё, изучая с головы до ног; Карла бросила на него один взгляд и снова повернулась к воину.

— Я не обязана отвечать… но всё равно отвечу. Одна из причин, по которой я здесь, в том, что мы с Вортом старые друзья. Когда-то мы сражались вместе, бок о бок. Другая причина — я хотела снова увидеть всех вас. А как я сумела найти вас, это было проще всего. — Карла поставила локти на стол и сцепила руки, переплетя пальцы: из переплетения белых рук поднимался один лишь левый мизинец. Большинство пальцев украшали кольца разных форм и размеров; по прошлой битве они знали, что это не обычные драгоценности. Ведьма могла использовать могущественную магию одним движением пальца.

— Ты сказала, что хочешь поговорить с нами?

— У меня есть предложение. Как я уже говорила, я высоко ценю вас всех. Не присоединитесь ли ко мне? Я с радостью оставлю наши… неудачные прошлые встречи позади.

Глаза Парна расширились от ярости. Он открыл рот, чтобы закричать в приступе гнева, но сдержался из уважения к Ворту.

— Вот, я выслушал, — сказал он. — Ты правда думала, что мы согласимся? Мы никогда не станем работать на Мармо. — Голос его сорвался от гнева, но он по крайней мере сумел не кричать. Он не мог поверить, что она настолько низко его оценила, решив, будто он способен продать душу злодеям.

— Похоже, возникло недоразумение, — со вздохом ответила Карла. Она закружила красную жидкость в бокале, и та отразила огни комнаты. — Я не прислужница Белда. Я сотрудничала с ним некоторое время, но моя цель благородна. Вы знаете о древнем королевстве, верно? Это была магическая цивилизация, процветавшая на Лодоссе и, по сути, во всём мире Форселии. Знаете ли вы настоящую причину её гибели?

— Легенда говорит, что могущественное магическое заклинание вышло из-под контроля, — вмешался Слэйн, — хотя это было задолго до нашего времени, так что узнать правду мы не можем. — Он посмотрел на Дидлит, проверяя, не хочет ли она что-то добавить, но та покачала головой.

— Я тогда ещё не родилась, а эльфы не слишком интересуются человеческими событиями, — объяснила Дидлит.

— Маг в целом прав. В последние годы королевства маги построили огромный механизм, который должен был производить неисчерпаемую магическую силу для бесконечных заклинаний. Вживляя себе в лоб маленький хрустальный шар, связанный с этим устройством вне пространства и времени, они разделяли эту бесконечную магическую силу. Эксперимент удался, и цивилизация процветала, породив век великих магических изобретений. Целые города поднимались в небо или плавали в океанах. Они полностью управляли миром духов и даже использовали драконов как слуг. Но маги утратили способность пользоваться магией без опоры на устройство. Когда они попытались произнести предельное заклинание, механизм не смог его выдержать и был разрушен, не оставив магов, способных пользоваться магией.

— Примерно в то же время дикари начали серьёзные нападения. Бессильные маги не могли защититься и были истреблены. Менее чем за пять лет всё, что они создали, обратилось в ничто…

Парн слушал, скрестив руки на груди, и так пристально смотрел на бледное лицо ведьмы и её синие глаза, будто забыл моргать.

Прошло долгое мгновение. Когда Парн понял, что Карла, вероятно, ждёт ответа, он пробормотал:

— И что? — Он не понимал смысла её рассказа.

— Ты не понимаешь, почему оно рухнуло? — спросила она, закрывая глаза и перебирая воспоминания. Образы величайших магов, убиваемых один за другим, нахлынули на неё, будто это было вчера. Её воспоминания никогда не гасли: само её существование и было памятью. — Мир никогда не должен полагаться на одну силу. Какой бы она ни была, рано или поздно она выйдет из-под контроля и приведёт к катастрофе. Древнее королевство погибло, пытаясь установить высшую магическую цивилизацию, но магия — не единственная опасная сила. Идеалы Фана, честолюбие Белда — они столь же опасны.

— Всегда должно быть равновесие. Стоит ему нарушиться, и катастрофическое разрушение неизбежно. Но поддерживать совершенное равновесие невозможно: чаша весов склонится в одну или другую сторону, тем более если пытаться уравновесить весь мир. Но что, если постоянно раскачивать весы туда-сюда, чтобы ни одна сторона никогда не смогла достичь полной победы? — Карла помолчала, задумчиво кружа вино в бокале и следя за жидкостью глазами.

— Смотри на любой отдельный миг, — продолжила она, — и кажется, что побеждает одна сторона. Но если смотреть на общий узор, это всё равно что равновесие посередине. Я вмешивалась в историю, чтобы склонять чаши весов, потому что так лучше для Лодосса. Вера Фана в свет закона, разрушительная сила Белда… если любая из них получит верх, Лодосс станет устойчивым под властью одной силы. Но эта стабильность не продлится вечно. В будущем, когда она наконец рухнет, разрушение будет столь велико, что война между богами покажется мелочью, а цивилизация снова обрушится. Это может даже привести к концу мира.

— Ты должен понимать, что мои слова правдивы, — сказала она, — поэтому я снова спрашиваю: присоединяйтесь ко мне и спасите мир от разрушения…

— И всё? — тихо спросил Парн. Карла кивнула, молча ожидая ответа. — Тогда вот мой ответ: нет. Мы не присоединимся к тебе. Может, в твоих словах и есть доля правды, кто знает? Но какой бы ни была причина, играть человеческими сердцами и жизнями недопустимо! Сколько людей погибло в битвах, которые ты устроила?! — Парн поднялся и ударил кулаком по столу. Пустой бокал опрокинулся и со звоном покатился к бутылке вина.

— Даже если в день разрушения погибнет гораздо больше? — спросила Карла, не меняясь в лице. Она не дрогнула под яростным взглядом Парна.

— Даже если это правда, одному человеку нельзя позволять управлять судьбой! Это следует оставить богам!

Карла просто кивнула один раз, затем поднялась. Все напряглись, но Карла лишь прошла мимо них прямо к двери.

— Тогда на этом и закончим. Если ты не согласен с моими поступками — хорошо. Попробуй остановить меня, если хочешь. Я приму ваш вызов в любое время.

— Тогда решим это прямо здесь и сейчас! — крикнул Парн, положив руку на меч.

— Я сказал, здесь никаких клинков! — резко сказал Великий маг.

Карла взмахнула правой рукой перед Парном, готовясь встретить его атаку, но прежде чем она успела активировать магические кольца, Гим схватил Парна сзади.

— Парн, подожди! Просто подожди!

— Что ты делаешь, Гим?! Ты позволишь Карле сбежать?!

— Гим говорит лишь, что не здесь, — сказала Дидлит, помогая гному удержать его.

— Прошу прощения, Великий маг Ворт, — сказал Слэйн старику с поклоном.

— Стоило бы следить за манерами, — сказала Карла с холодным смехом и продолжила путь.

— Могу я спросить одну вещь? — сказал Слэйн. Карла остановилась и оглянулась.

— Что?

— Вы действительно прожили пятьсот лет? Известного заклинания вечной молодости не существует, по крайней мере среди магов Академии.

— Зачем ты хочешь знать? Стал бы ты искать это заклинание, узнав, что оно существует?

— Не знаю. Я просто удивлён, что вы прожили так долго, даже для мага древнего королевства. Даже в древних текстах я никогда не видел упоминаний о заклинании бессмертия. Одно лишь знание, что оно существует, стало бы великой мотивацией для магов.

— Как интересно ты мыслишь.

— Правда? — сказал он. — Возможно, не так интересно, как вы. При ваших силах могли бы найтись и другие способы спасти мир от разрушения.

— Их нет. Я не всемогуща. Я могу влиять только на равновесие на этом острове, и могу существовать так лишь потому, что всегда оставалась скрытой в тенях истории. Если бы я хоть раз вышла на свет, кто-нибудь убил бы меня. Моя роль в нынешнюю эпоху закончена: всё уже приведено в движение, так что я уйду обратно в тень, пока снова не понадоблюсь… — Карла снова повернулась к двери. — Ворт, я ухожу. Храбрые искатели приключений, да пребудут с вами благословения Марфы. — Наконец она открыла дверь и ушла.

Гим не разжимал рук — глядел на дверь, пока её шаги не стихли.

— Великий маг Ворт, — сказал Парн, обращая яростный взгляд на старика. — У нас к вам много вопросов. Именно поэтому мы здесь.

5

После ухода Карлы Дидлит опустилась на освободившийся стул. Она взяла бокал и налила себе вина. Позади она услышала, как Это издал долгий облегчённый вздох. С уходом Карлы настроение стало значительно легче, но встреча с ней была таким потрясением, что никто ещё не пришёл в себя.

Парна разрывали противоречия. После случившегося он не мог доверять старику: тот казался ничуть не лучше Карлы. Ворт, похоже, не обращал внимания на настороженность Парна. Он взял бокал вина и кусок мяса с блюда и начал есть.

— Не виню вас за недоверие, — начал Ворт, не переставая жевать. — Могу сказать только одно: я тот самый единственный Ворт, и я не союзник Карлы. — Он поднял бокал к Парну в насмешливом тосте; в ответ взгляд Парна стал ещё яростнее. Старик продолжил говорить, никак не отреагировав на перемену его настроения. — В её словах есть доля правды. Я действительно когда-то сражался рядом с ней. Но рядом с ней сражались и Фан, и Белд, и Нис. Мы пробивались через Глубочайший Лабиринт. Правда, тогда Карла выглядела не как эта прекрасная женщина: она была воином в громоздкой маске и доспехах… — Ворт оглядел комнату и ухмыльнулся.

— Что?! Как?! — воскликнул Парн. — Я знаю сагу о Шести Героях… последний из них, безымянный воин-маг. Это была Карла?! Она правда была одной из героев Войн Демонов?!

— Демоны определённо изменили равновесие мира, — спокойно сказал Слэйн, хотя широко раскрытые глаза выдавали его изумление.

— Постойте, что это значит? — растерянно спросил Вудчак.

— Как сказал юноша, Карла была воином-магом, одной из Шести Героев. — Ворт рассмеялся и поднёс бокал к губам. — Вы могли предположить, что последние пятьсот лет она жила точно такой, как сейчас, но это ошибка. Такой магии никогда не существовало, даже в древнем королевстве. Она могущественна, но даже величайшие древние маги могли продлить жизнь самое большее на двести лет. Но Карла нашла способ обойти этот предел.

— Она управляет чужим телом? — пробормотал Гим, опускаясь на стул.

— Гим! — Слэйна удивила догадка Гима, но она странным образом имела смысл, если вспомнить некоторые поступки гнома. — Значит ли это, что вы готовы рассказать, что ищете?

— Да, — сказал гном с намеренным кивком. — Пора.

— Не ожидал, что именно гном разберётся в этом! — радостно рассмеялся Ворт. — Ты изучал древнюю магию?

— Конечно нет. Мой народ не имеет к магии никакого отношения.

— И всё же ты первым добрался до истины. Молодец, — ответил Ворт. — Как и говорит Гим, Карла перенесла своё сознание в предмет и все эти годы продолжала существовать, управляя разумом каждого, кто его наденет. Вы видели обруч у неё на лбу? Это и есть истинная форма Карлы, хотя жива ли она в действительности — вопрос спорный. Её сознание оставалось неизменным последние пятьсот лет, с тех пор как она покинула первоначальное тело. Я бы не считал её человеком; она призрак.

— Значит, женщина, которую мы видим, жертва Карлы, — сказал Парн. Он медленно начинал верить старику, по крайней мере немного. Он потянулся к еде и принял бокал вина, когда Дидлит предложила.

— Именно. Когда очередное тело Карлы уничтожают, обруч накладывает заклинание и захватывает разум того, кто его уничтожил. Магия настолько сильна, что никто не может вырваться. Поэтому Карлу невозможно победить: даже если кому-то это удастся, он просто станет следующей Карлой.

— Я не хочу, чтобы её побеждали. Я обещал вернуть эту девушку домой, — мрачно сказал Гим.

— Вы имеете в виду женщину, которой управляет Карла? — спросил Слэйн.

— Да. Я знаю, кто она. Когда впервые увидел её портрет, не мог поверить, и даже после нашей встречи сомневался. Но когда она сотворила священное заклинание Марфы, я понял, что это правда. Её зовут Лэлия, она дочь Нис, верховной жрицы Марфы и одной из Шести Героев. Лэлия и сама была выдающейся жрицей. Нис — моя подруга; я сказал ей, что верну её пропавшее дитя, если смогу. — Гим вздохнул. — Это объясняет и загадку, которую она мне загадала: что её дочь жива, но не существует. Это и правда описывает нынешнее состояние Лэлии. В конце концов, Карла не жива, но совершенно точно существует.

— Вот оно как… — вздохнул Слэйн, поражённый до глубины души.

— Подождите… значит, мы не можем победить Карлу? Но мы не можем просто позволить этой ведьме уйти безнаказанной! — в отчаянии крикнул Парн.

— Ты слушал вообще? — раздражённо фыркнула Дидлит. — Мы не можем с ней сражаться! Даже если победим, магия обруча захватит наш разум!

— Тогда как нам спасти девушку?! — крикнул Гим, глядя на всех в поисках помощи.

— Способ может быть, — сказал Ворт, по очереди взглянув на каждого. — Очень опасный… но не невозможный, если у вас есть храбрость. — Ворт поднялся, подошёл к каменной стене и постучал по ней. Стена дрогнула и открылась, показывая маленькую комнату, заваленную с виду бесполезным хламом. Он исчез внутри, но продолжал кричать им: — Магия обруча активируется, когда тело уничтожено, так что всё, что вам нужно, — сорвать его с неё, пока она ещё жива.

— Легче сказать, чем сделать, — вмешался Это, крикнув туда, где скрылся Ворт. — Уверен, вы понимаете, насколько это трудно. Ведьма пользуется могущественной древней магией. Захватить её будет куда труднее, чем убить.

— Очевидно, — ответил Ворт. Они слышали, как он роется в чём-то. — А, наконец-то! — воскликнул он довольным голосом. Он вышел из комнаты с небольшим жезлом в руке. — Как сказал жрец, у вас нет шансов победить её в лоб. К тому же вы не герои вроде Белда или Фана; даже ваш маг здесь не так хорошо владеет древним языком, как я. — Ворт небрежно бросил жезл на стол. — Так что я дам вам этот магический жезл. Это реликвия древнего королевства. Правильно произнесите заклинание и взмахните им — и его магия высвободится.

— Что делает этот жезл? — спросил Слэйн, с большим интересом поднимая его. Он не был сделан ни из какого известного ему металла или дерева, а на поверхности были вырезаны древние руны. — Ра-у-ра? Это заклинание?

— Да. Думаю, он окажется вам весьма полезен: его сила сводит на нет всю магию вокруг. Разумеется, это значит, что вы тоже не сможете пользоваться собственной магией.

— Значит, мы можем воспользоваться этой силой, чтобы не дать ей творить заклинания, и захватить её живой! — возбуждённо сказал Парн.

— Вот тут я, пожалуй, пригожусь, — заявил Вудчак. — Подкрадусь сзади и сорву эту штуку у неё со лба. — Ему уже наскучило слушать, но он знал: наконец настал его час блеснуть. — Но что мы будем делать с этим обручем? — сказал он. — Разрушим? Продадим? Он выглядит как ценная драгоценность.

— Мудрее будет уничтожить его, пока действует магия жезла. Оставьте его, и кто знает, когда он найдёт новую жертву.

— А разве нет способа сопротивляться его контролю? Ну, взять её магическую силу, но оставить собственное сознание нетронутым? Может быть, если знать заранее, можно победить заклинание, которое захватывает тебя. Тогда удалось бы вернуть часть этой утраченной древней магии.

— Ты спятил, вор? — Ворт сузил глаза — взгляд, острый как лезвие, впился в Вудчака. — Если бы ты мог сопротивляться заклинанию, то да, получил бы все знания и воспоминания Карлы. И это было бы бесценно. Но это невозможно. Подумай сам. Многие из людей, которыми Карла овладевала за эти годы, должны были быть сильны: ведь им приходилось победить её. Но все они пали перед заклинанием обруча. Не забивай голову такой глупостью.

— Наверное, — сказал Вудчак, пожав плечами.

— Это всё, что я хотел вам сказать. Вернитесь к Фану и передайте ему всё это. И убедитесь, что он знает: я не стану выбирать сторону, и Карла больше не будет помогать Белду. Вы же можете сражаться сколько душе угодно.

— Можно спросить ещё кое-что? — спросил Парн, наклоняясь вперёд.

— Что?

— Скажите, где найти Карлу.

1

После полудня палящее солнце внезапно сменилось небом, полным тёмных облаков. Сверкнула молния, и на землю начали падать крупные капли дождя.

Солдат, охранявший ворота замка Ройда, даже не успел надеть дождевое снаряжение: вместо этого он быстро укрылся в будке и продолжил службу оттуда.

Он напрягся, когда увидел, как сквозь пелену дождя приближается группа тёмных теней.

— Кто идёт? — нервно окликнул он шесть фигур.

— Меня зовут Парн, — ответил молодой человек впереди, открыв лицо дождю. — Мы прибыли из особняка Великого мага по приказу короля Фана. Пожалуйста, доложите Его Величеству о нашем возвращении.

— Господин Парн! — радостно вскричал стражник. Прошло больше месяца с тех пор, как они покинули Ройд. — Рад, что вы целы! Сейчас велю открыть ворота. — Стражник вышел из будки, не обращая внимания на дождь, и махнул караулу за рвом, чтобы те опустили подъёмный мост.

В это время Фан держал военный совет с Элмом и Кашуэ; получив известие, он велел привести вернувшихся искателей приключений туда, чтобы они говорили сразу со всеми.

Парна и его спутников провели через замок в комнату, где их ждали сухая одежда и смоченные горячей водой полотенца, чтобы вытереться. Парн закончил натягивать лёгкую льняную рубаху и заметил приближающегося слугу. Его глаза удивлённо расширились.

— Что это? — спросил он, глядя на доспехи, которые слуга поднёс ему. Это был не нагрудник его отца, а белый нагрудник с сияющим серебряным гербом — крестом на левой стороне груди.

— Приказ Его Величества. — Слуга поклонился.

— Я рада за тебя, — сказала Дидлит с мягкой улыбкой. Она переоделась в свободный травянисто-зелёный наряд с шёлковым поясом, небрежно обёрнутым вокруг талии. Волосы всё ещё влажно липли ко лбу.

Парн улыбнулся ей, застёгивая новый нагрудник, а затем повесил отцовский меч на бедро. Меч идеально лёг к новым доспехам, словно они были сделаны одним комплектом.

— Пойдём, — кивнул он друзьям.

Слэйн был в белой робе мудреца, такой же, как у Элма. Это облачился в одеяние жреца Фариса и получил церемониальную булаву. Гим сменил нижнюю одежду на чистую, но поверх неё надел собственную мифриловую кольчугу и одежду, а на спину, как всегда, повесил свой боевой топор. Вудчак переоделся, но тоже снова надел собственную броню: он высушил кожаный доспех и длинные чёрные сапоги у камина.

Группа направилась в комнату, где ждал король Фан. Комната была в одной из башен замка. Окон там не было, и они не слышали даже яростного дождя снаружи. И всё же лёгкий ветерок каким-то образом не давал комнате стать душной.

Дидлит со смешанным чувством взглянула на потолок.

— Спасибо, что так стараешься, — прошептала она.

Парн вопросительно посмотрел на неё.

— Это Сильф? — спросил Слэйн.

Дидлит кивнула и подняла правую руку в воздух. Ветер на мгновение остановился, потом возобновился.

Элементаль ветра был заперт в этой комнате каким-то заклинанием и, вероятно, не давал ни одному звуку проникать внутрь или наружу. Это была не та магия, которой пользовалась Дидлит. Это была древняя магия, связанная с магическим устройством, созданным во времена древнего королевства. Пользователи элементалей, такие как Дидлит, управляли ими, чтобы творить заклинания, или иногда заключали одного в предмет и таким образом заставляли работать. Но они не стали бы порабощать и использовать элементаля сотни лет. Дидлит невольно ощущала горечь от такого обращения, хотя старалась не показывать этого на лице.

В центре комнаты стоял круглый стол, за которым сидели Фан, Кашуэ и Элм. На столе были бутылка, несколько недопитых бокалов вина и карта окрестностей Ройда, размеченная цветными линиями.

— Вы все хорошо справились, — объявил король Фан. Группа склонила головы в ответ на похвалу. Кашуэ поднялся со своего места и встал перед Парном, оглядев его с головы до ног.

— Доспехи Святого Рыцаря теперь тебе к лицу. — Кашуэ рассмеялся и крепко пожал Парну руку. — Мне больше нечему тебя учить. Я знал, что вы все вернётесь, но путь был нелёгким, верно?

— Да, — согласился Парн. — Руины каменного королевства кишат чудовищами. Думаю, когда-нибудь нам стоит вместе с Моссом раз и навсегда их истребить.

— Как доблестно, — сказал Кашуэ и на этот раз громко рассмеялся.

— Итак. — Фан жестом подозвал к себе одного Парна; взгляд его был серьёзен. — Скоро Парн будет официально принят в Орден Рыцарей, но сейчас нам нужно обсудить дела. Я хотел бы, чтобы Парн, лорд Слэйн и лорд Это остались здесь и присоединились к нашему военному совету. Остальные могут устроиться, где им удобно, и получить награду. Я благодарен вам за помощь Парну и исполнение этого поручения.

— Я не шла за ним ради награды, — сказала Дидлит, качнув головой. На душе у неё стало неспокойно. Слова Фана звучали так, будто Парн больше не был одним из них.

— И я тоже не нуждаюсь в награде, — пробурчал Гим. — Отдайте наши доли вот этому человеку. — И он кивнул в сторону Вудчака.

— Эй, спасибо, — бесстыдно заявил вор.

— Как вы её разделите, решать вам. — Фан великодушно кивнул и снова обратил внимание на карту. Стража вывела Дидлит, Вудчака и Гима, и дверь за ними закрылась.

— В гостевой комнате для вас ждёт еда, — вежливо сообщил им слуга.

«Так я и думал», — подумал Вудчак. Он бросил взгляд на закрытые двери, но послушно пошёл за слугой.

— Ну и скукотища, — зевнула Дидлит и сложила руки за головой.

— Ты совсем забыла о манерах? — фыркнул Гим.

— Это путешествия с вами всеми на меня так подействовали, — парировала Дидлит.

— Похоже на правду, — усмехнулся Вудчак, косо глянув на Гима. — В любом случае нам повезло, что дадут набить животы.

— Верно, — вздохнул Гим. — Этот совет затянется надолго…

2

— Подумать только, Карла всё это время была воином-магом… — простонал Фан и умолк, погрузившись в мысли. Его потрясло, что он оказался вовлечён в один из замыслов Карлы, но чем больше он думал, тем больше всё сходилось. Во время войны с богами-демонами Карла, тогда ещё воин-маг в маске, пыталась использовать всех вокруг как пешек: своих спутников и даже самих богов-демонов.

Теперь она украла будущее у одного молодого человека и помешала объединению Лодосса. В понимании Карлы Фан и Белд вышли из той войны готовыми объединить остров, поэтому она всё подстроила, столкнула их друг с другом и подтолкнула к взаимному уничтожению.

Но даже знание этого не означало, что он может предотвратить грядущую битву. Столкновение с Белдом было неизбежно.

— Великий маг Ворт утверждал, что Карла больше не будет помогать Мармо, но я не уверен, стоит ли ему верить… — нерешительно сказал Парн.

— Если ведьма и правда настолько одержима равновесием, у неё больше нет причины быть на стороне Мармо, — ответил Кашуэ с горькой улыбкой.

— В пути мы слышали кое-какие слухи. Всё правда настолько плохо?

— Честно говоря, да. — Кашуэ указал на карту, объясняя текущее положение.

За тот месяц, что они отсутствовали, ход битвы снова и снова менялся. Первым переломом стало вступление Мосса и Алании в войну как союзников Валиса. Джестер Око Дракона, правитель Хайленда, поспешил им на помощь раньше, чем остальное королевство Мосс. Он присоединился из собственного чувства справедливости, а как предводитель Рыцарей Дракона предоставил им значительную военную силу. Тринадцать Рыцарей Дракона поднялись на своих драконах и прорвали армию Мармо, развёрнутую к югу от Канона, а затем, используя этот напор, добрались до самого Мармо и подожгли портовый город на северной оконечности острова. Когда эта весть разошлась, люди Лодосса обрели уверенность и стали требовать, чтобы их страны вступили в бой. Остальная часть Мосса и Алания наконец поднялись против Мармо и начали теснить Канон с севера и с моря.

Многие решили, что судьба Мармо решена, и какое-то время союзные войска почти добрались до Сияющего Холма, королевского замка Канона. Но затем ещё несколько событий потрясли их союз.

Первым стало убийство Кадмоса VII, короля Алании, которое совершил его младший брат, герцог Ластер. Вся его семья была убита, включая младенца-принца, и Алания погрузилась в ожесточённую гражданскую войну между сторонниками герцога и его противниками.

В то же время одна из фракций Мосса, Венон Драконья Чешуя, внезапно подняла мятеж и напала на королевский замок правителя Мосса, Харкана Драконье Пламя. Во Флейме Племя Огня вышло из горных укрытий, чтобы напасть на столицу Блейд, пока её короля не было.

А с самого Мармо высадились основные силы тёмных эльфов под командованием вождя Лузива. Когда армии Алании и Мосса вернулись домой, армия Валиса осталась одна и страдала от злой магии тёмных эльфов. Если бы не помощь Кашуэ, армию Валиса могли бы уничтожить.

Несмотря на восстание пустынных дикарей, Кашуэ не увёл войска домой. Он ожидал нападения во время своего отсутствия, поэтому оставил страну на попечение Шадама, своей правой руки. Все жители Флейма были храбрыми воинами, и он был уверен, что они справятся с угрозой даже без его помощи.

Армии Валиса удалось вернуться с минимальными потерями, а Кашуэ прикрывал отход. Армия Мармо последовала за ними и уже пересекла границу Валиса, сжигая деревни и забирая урожай с полей по пути. Союзные армии Валиса и Флейма выстроили последнюю линию обороны на равнинах к востоку от Ройда, и армия Мармо, ведомая самим императором Белдом, приближалась. Последняя битва была уже совсем близко.

— Ужасно, — вздохнул Парн, когда Кашуэ закончил доклад. Всё произошло именно по плану Карлы. Парн случайно предотвратил убийство короля Алании, но никогда бы не подумал, что восстание поднимет собственный брат короля. В Валисе Парн тоже сорвал заговор: там он спас похищенную принцессу Фианну. К счастью, в Валисе других злых умыслов, похоже, не было. Карла управляла событиями и во Флейме, и в Моссе, погрузив весь Лодосс в пучину гражданских войн. Валис и король Фан, Мармо и император Белд остались сражаться один на один, как и замыслила Карла. Ведьма, вероятно, с самого начала знала, каким будет исход.

— Даже если Карла появится, чтобы поддержать Мармо, это не меняет того, что нам нужно сделать. У нас нет выбора, кроме как поверить словам Ворта. Парн… твоя первая битва как Святого Рыцаря станет решающей для судьбы Лодосса.

— Я готов, — с гордостью ответил Парн.

— Пока не готовься к худшему, — сказал Кашуэ ровным тоном, стараясь успокоить тревогу Парна. — Просто сосредоточься на том, чтобы выжить в предстоящей битве, и ты сам вырастешь как воин. Только глупцы умирают зря.

— Именно. Не нужно спешить к героизму, — согласился Фан.

— О. Конечно. — Парн смущённо опустил голову.

— Король Фан, могу я взять его под своё командование? — сказал Кашуэ. — Он ещё никогда не сражался как Святой Рыцарь. Его стиль боя близок людям пустыни. Я хотел бы поручить ему командование недавно нанятыми наёмниками в моей армии.

— Хорошая мысль. Ты многому научишься, наблюдая за боем лорда Кашуэ вблизи. Я слышал, что ты и сам когда-то сражался как пустынный наёмник. Там тебе будет легче проявить себя, чем в сплошном рыцарском полку, к которому ты не привык. Возможно, тебе это не понравится, но придётся принять.

— Я и не думал возражать, — поспешно ответил Парн. Орден Рыцарей Валиса славился единством и слаженной работой. Парн понимал, что без подготовки будет им только обузой.

— Теперь, лорд Это и лорд Слэйн, нам нужно обсудить кое-что с вами двумя.

— Что именно? — спросил Это, выпрямившись.

— Лорд Дженарт назначил вас придворным клириком, но приняли ли вы эту должность?

— Да, с почтением, — Это положил руку на сердце и поклонился.

— Хорошо. Тогда отныне вы будете проводить все религиозные церемонии при дворе. Что касается вас, лорд Слэйн, каковы ваши планы? Король Кашуэ упоминал, что хотел бы видеть вас своим придворным магом…

Слэйн, удивлённый, повернулся к Кашуэ и низко поклонился.

— Для меня это честь, но есть дело, которое я должен выполнить. Боюсь, пока моя задача не завершена, я не могу служить никому.

— Это связано с Гимом? — тихо спросил Это.

— Да… — Слэйн кивнул.

— Жаль, ты мне нравишься. Но если у тебя собственная миссия, я понимаю. Просто помни: ворота замка Флейма всегда открыты для тебя.

— Спасибо. — Слэйн поклонился ещё раз.

— Я тоже тревожусь о Гиме, — виновато сказал Это, — но должен исполнить долг слуги Фариса.

— Не беспокойтесь о нас. Мы будем осторожны.

— Вы всё-таки собираетесь выступить против этой ведьмы. — От одной этой мысли Парну стало тревожно.

— Вудчак поможет нам, так что мы справимся, — невозмутимо ответил Слэйн.

— Тогда позвольте и мне участвовать, — решительно сказал Парн. — Если речь идёт об уничтожении Карлы, король Фан наверняка даст мне разрешение.

— Убить Карлу? Вы одни? — Фан нахмурился. — Это безрассудно. Вы все знаете, на что она способна.

— Великий маг Ворт дал нам оружие для боя с ней. — Слэйн быстро рассказал королям о магическом жезле.

— Понимаю… Тогда, возможно, вы сумеете победить её. Мы не можем позволить призраку древнего королевства и дальше обращаться с Лодоссом как с игрушкой. Когда придёт время, мы используем всю силу Валиса, чтобы победить её, и если она появится в грядущей битве, вы примените магический жезл. — Но даже говоря это, Фан не ожидал, что она появится во время боя: она понимала бы риск оказаться в рукопашной свалке.

— Если ведьма появится, я сам её свалю, — небрежно сказал Кашуэ. Затем, смеясь, добавил: — Так я получу блестящего мага ко двору.

— Белд — наша более насущная забота, — сказал Фан. — Мармо разделило армию на три части и идёт к Ройду через восточные равнины. Нам придётся разделить силы на три части, чтобы встретить их. Я возьму центр с Леонисом, Элм возьмёт правый фланг, а король Кашуэ — левый. Каждый наш отряд ударит по тому врагу, с которым столкнётся.

— В лоб? — спросил Кашуэ.

— У врага не останется резервов для засады. Крайняя правая часть войска Мармо — армия чудовищ под предводительством тёмных эльфов. Магов придадут армии короля Кашуэ, чтобы справиться с ними. Вероятно, они будут опаснее Рыцарей Тьмы, наступающих в центре, или диких воинов из Леса Тьмы слева.

— Я присоединюсь к Парну, — предложил Слэйн. — Я тоже маг, всё-таки я заслужил свои одежды мудреца. Я не желаю боя, но не могу отступить от этой битвы. Поэтому я буду поддерживать Парна и короля Кашуэ своими заклинаниями.

— Боевые жрецы Фариса будут сражаться? — спросил Это у Фана.

— Конечно, — кивнул Фан. — Лорд Дженарт объявил это битвой между Верховным Богом Фарисом и Фаларисом, богом тьмы. Святые Рыцари Великого храма Фариса примут участие.

— Тогда могу ли я присоединиться? В храме Алании я обучался как боевой жрец.

— Да, ты тоже можешь войти в левое крыло. — Фан кивнул Это, затем повернулся к Кашуэ и жестом показал завершить военный совет.

— В таком случае, Ваше Величество, когда начнётся битва? — спросил Кашуэ, следуя протоколу.

— Послезавтра, в полдень. Отправьте гонца на передовую.

После слов Фана Элм открыл дверь и быстро вышел выполнять приказ. Парн последовал за ним, чувствуя напряжение.

Началось.

3

Пришло время последней битвы.

Парн никогда прежде не видел столкновения столь больших армий. Он ехал рядом с Кашуэ и рыцарями Флейма, наблюдая, как в восточном небе сгущаются тучи.

— А погода была такая хорошая… — Солнце исчезло за облачным покровом. Для послеполуденного ливня было слишком рано, и Парн втянул носом воздух, проверяя, будет ли дождь. Влажности почти не чувствовалось: погода вела себя странно.

— Вероятно, они призвали облака магией, — пробормотал Слэйн позади них. Он шёл осторожно, стараясь не попасть под копыта. Мысль о битве явно давила на него всё сильнее, и Парн старался не мешать.

За Слэйном шёл Это, а за ним, словно группа паломников, тянулись боевые жрецы Фариса в одинаковых доспехах.

Дидлит ехала на лошади чуть позади Парна: в последний миг она решила присоединиться к битве. Вудчак, однако, остался в замке: поле боя было не место для такого плута.

Что до Гима, его важнейшим долгом было спасение Лэлии.

— Битва такого масштаба не похожа на небольшие стычки, к которым ты привык; те обычно распадаются на поединки один на один, — сказал Кашуэ, как всегда наставляя. — Ты должен всегда быть начеку и следить за ходом битвы. Нужно понимать, берут ли верх союзники или они отступают. Даже самый искусный мечник погибнет на поле боя, если не замечает, что происходит вокруг. — Кашуэ нахмурился. — Наши противники используют тёмную магию и магию элементалей. Мы не знаем, что они способны сделать, так что будь готов к их уловкам. Используйте кодовые слова между союзниками и считайте врагом всякого, кто не может ответить. Смерть нескольких союзников в конечном счёте нанесёт меньше вреда. — Кашуэ повернулся к Парну. — Такую тактику не любят, но именно так я выжил.

Парн понял скрытый смысл. Не трать жизнь зря. Рискуй ею только тогда, когда это того стоит.

Когда колокола Ройда пробили полдень, Фан опустил меч, давая сигнал к атаке. Рога взревели, барабаны отбили низкое: бум, бум — и сигнал прокатился по всей армии.

На северном поле боя Кашуэ услышал сигнал. С криком он приказал своим рыцарям и солдатам нестись через волнистые луга и атаковать вражеский лагерь. Битва началась.

С обеих сторон раздались яростные вопли солдат, и вокруг зазвенел лязг мечей. Вскоре послышались предсмертные крики, когда поле боя превратилось в кровавую бойню.

— Дид, не отставай! — крикнул Парн эльфийке. Он обнажил меч и пришпорил коня.

— За мной! — приказал Кашуэ. — Не дайте им времени читать заклинания! — Но прежде чем они успели продвинуться дальше, из-за холма появилась рота тёмных рыцарей и врубилась в бок несущейся армии Флейма почти точно там, где ехал Парн.

— Мы займёмся ими! — крикнул Парн, натягивая поводья. Если эти рыцари разрушат их строй, они окажутся в крайне невыгодном положении.

— Предоставь это мне! — крикнула Дидлит, выпуская Ундину из фляги с водой у бедра. Водный элементаль порхнул по воздуху и прилепился к лицу ведущего рыцаря тонкой плёнкой. Тот свалился с лошади, хватаясь за лицо и не в силах дышать.

Через мгновение по центру тёмных рыцарей ударил огромный взрыв: огненное заклинание Слэйна. Нескольких всадников взрывной волной разметало, ещё нескольких сбросило с сёдел. Оставшиеся рыцари, однако, храбро приблизились.

Затем, за миг до схватки первого всадника с Парном, они резко свернули и ускакали.

— Это была отвлекающая атака, — предупредил Слэйн. — Тёмные эльфы прячутся под покровом невидимости.

Парн кивнул, затем поскакал вдоль линии, крича:

— Защитите мага! Он скажет нам, где тёмные эльфы!

Боевые жрецы Это окружили Слэйна, выставив щиты наружу.

— Спасибо, — пробормотал маг. Из-за стены щитов он мог указывать, откуда приближаются невидимые тёмные эльфы, и читать нейтрализующие заклинания, чтобы разрушать их невидимость.

— Там! Бейте их! — крикнул Парн, указывая мечом на ставших видимыми тёмных эльфов. Он поскакал туда и на всём скаку пронзил одного клинком. Наёмники его отряда последовали за ним, умело добивая тёмных эльфов. Могущественную наёмную армию Флейма когда-то возглавлял сам Кашуэ, и она не уступала Ордену Рыцарей Флейма. Обычно ею командовал доверенный помощник Кашуэ, Шадам.

— Не отходите далеко от пехоты! — крикнул Кашуэ. — Используйте магическое прикрытие на полную!

По его приказу Парн развернул коня обратно к Слэйну и Это. Они уже были в лагере врага, но когда Парн подъехал, противников нигде не было видно. Он видел только чудовищ с луками, которые двигались маленькими группами по холмам.

Чудовища были слабы, но с постов на возвышенностях их стрелы летели далеко. Парн вынул стрелу из колчана и, со звоном тетивы, пустил её по дуге в сторону врага. Он рассчитывал только на прикрывающий выстрел, но ему повезло: одна тварь получила стрелу в грудь и рухнула.

Несколько вражеских лучников ответили огнём. Парн поднял щит, закрывая лицо.

— Сильф, дух ветра… — обратилась Дидлит к элементалю ветра, и тот по её приказу создал порыв ветра. Стрелы внезапно изменили траекторию и безвредно вонзились в землю.

Дидлит вышла вперёд, расширяя влияние Сильф, чтобы защитить больше солдат.

Парн поспешил к ней.

— Не перенапрягайся, — крикнул он.

— С лучниками разберётся Сильф, — крикнула в ответ Дидлит. — Тебе не стоит поискать других врагов? — Она указала рапирой, и Парн проследил взглядом. Он увидел Кашуэ, короля наёмников, впереди Рыцарей Флейма. Тот смело прорубался через вражеские ряды.

— Ничего себе, — восхищённо прошептал Парн. Мастерство Кашуэ с мечом было ещё более впечатляющим, чем говорили слухи. Каждый взмах его клинка валил нового врага. Все рыцари за его спиной были стойкими ветеранами долгой войны с пустынными дикарями и не отставали от своего короля.

— Мы не можем отстать! — крикнул Парн своим солдатам, пришпоривая коня. — За королём Кашуэ! Враг бежит!

— Рад видеть тебя живым! — крикнул Кашуэ Парну, останавливая коня. Несколько пустынных рыцарей были ранены, но пока никто не погиб. Двоих из отряда Парна убили тёмные эльфы, но остальные вышли невредимыми.

— Тёмных эльфов оказалось меньше, чем я ожидал, — сказал Кашуэ с кривой улыбкой. — Остальным, должно быть, приходится несладко.

— Тогда мы должны зачистить этот участок и идти им на помощь, — ответил один из рыцарей.

— Именно, — сказал Кашуэ. — Нам нечего бояться горстки тёмных эльфов. Прорубайтесь сквозь них и заканчивайте быстро. За мной!

Парн ехал рядом с Кашуэ, в первых рядах. Вражеские стрелы сыпались на него, но он не чувствовал страха: рядом с настоящим героем вроде Кашуэ он ощущал себя защищённым и сильным. Он знал, что способен превзойти самого себя, просто следуя за таким воином.

Элементали Дидлит делали своё дело, отклоняя все вражеские стрелы на странные траектории, не подпускавшие их близко к союзникам.

Внезапно впереди появилось несколько огненных шаров. На их глазах шары приняли форму ящериц.

— Это Саламандра, дух огня! Осторожно, она дышит пламенем! — предупредила Дидлит.

Парн приготовил щит и поскакал к одной из огненных ящериц. Меч в его правой руке засветился бледно-голубым.

— Это Слэйн?! — радостно вскричал он, увидев сияющий клинок: друг-маг усилил его меч заклинанием.

Сияющий клинок чисто рассёк туловище саламандры, когда Парн промчался мимо. Огненное чудовище исчезло, не оставив даже струйки дыма.

— Вперёд! — Парн выставил меч и понёсся галопом. Пламя саламандр сбило с коней нескольких рыцарей, но остальные врезались во вражеские ряды и обратили их в бегство.

— Атакуйте, пока их строй нарушен! Верьте в божественную защиту Фариса! — крикнул Это. Его боевые жрецы держались группой за рыцарями, приближались к врагу, поддерживали союзников священной магией, но и сами шли врукопашную с булавами.

— Я выдохся, — задыхаясь, сказал рядом Слэйн. — Бежать так сразу после заклинания? Я долго не протяну.

Это взглянул на него и побледнел, увидев, как плохо Слэйну. Он подозвал одного из более крепких жрецов и быстро велел ему помочь Слэйну. Жрец возложил руку на Слэйна и начал молиться Фарису; сердце Слэйна сразу стало биться медленнее, а дыхание выровнялось.

— Магия Фариса и правда полезна, — с восхищением заметил Слэйн. — Спасибо, мне гораздо лучше, а я им ещё нужен. — Без колебаний Слэйн поднял посох и сотворил древнее заклинание. Он взмахнул посохом в сторону, и несколько врагов упали на землю.

— Это старое надёжное заклинание сна? — спросил Это.

— Да. Я понял, что такие маленькие заклинания часто полезнее больших. В свалке один миг невнимательности может быть смертельным, — пробормотал Слэйн, обводя взглядом битву вокруг.

Это согласился. Строи обеих армий рассыпались, сплавившись в огромную рукопашную. Неподалёку были видны Парн и Дидлит, сражавшиеся мечами бок о бок.

Это невольно улыбнулся, думая о том, как далеко продвинулся его сильный, надёжный друг.

— Этот участок чист! — голос Кашуэ прогремел над всем остальным шумом. — На юг, на помощь главным силам короля Фана. Перестраивайтесь. Пешие, не усердствуйте, вы не сможете сражаться, если выбьетесь из сил на бегу. Кавалерия впереди, затем боевые жрецы и маги. Тяжеловооружённая пехота замыкает. По дороге пейте только воду: если вы слегка голодны, будете лучше драться! — С этими словами бойцы начали марш через вытоптанные поля.

Правый фланг вражеской армии, уже уничтоженный армией Кашуэ, вероятно, был приманкой. Большинство тёмных эльфов держалось на левом фланге, где они быстро разгромили армию Элма. Сам Элм пал от клинка убийцы-тёмного эльфа.

Торжествующий враг прорвался через уничтоженный левый фланг и присоединился к битве в центре, дав своей стороне преимущество, пока не прибыла армия Кашуэ. Теперь силы сравнялись, и поле погрузилось в полный хаос…

4

Это не была священная битва. Солдаты с обеих сторон падали мёртвыми один за другим: чистая, бесконечная бойня.

Два кобольда, наполовину обезумевшие от страха, бросились на Парна. Парн скрестил с ними мечи и быстро разделался с обоими. Глядя на их тела, он невольно произнёс:

— Это ужасно.

Парн и Дидлит спешились с усталых лошадей: сами они тяжело дышали, задыхаясь после схватки, и были с головы до ног покрыты грязью и вражеской кровью. Это и Слэйн всё ещё были с ними, но большинство боевых жрецов и наёмников рассеялись по полю. Даже Парн понимал, что победителя в этой битве не будет. В конце улыбаться останется только Смерть.

Парн смутно гадал, когда придёт черёд ему или Дидлит пасть, окрашивая землю своей кровью, как эти бедные, жалкие кобольды. От безнадёжности всего происходящего его всего сотрясла дрожь. И всё же всякий раз, стоило ему заметить нового врага, меч почти сам взмахивал в поисках свежей крови.

И тут вдали он увидел короля Фана. Король спешился и вместе с несколькими Королевскими Гвардейцами противостоял толпе гоблинов. За ним Парн разглядел воина в красных доспехах с гербом Мармо.

Воин в красном явно был не простым смертным.

— Король Кашуэ, там король Фан, — крикнул Парн.

Кашуэ оставил раненого коня и сражался, держа длинный меч обеими руками. Вокруг него оставалось лишь несколько рыцарей Флейма: некоторые наверняка погибли, а остальные были отрезаны от своего владыки в хаосе.

Кашуэ проследил за взглядом Парна. При виде Фана его суровое выражение на миг смягчилось, но затем глаза расширились от удивления.

— Эти красные доспехи… Это должен быть Белд, — пробормотал Кашуэ и побежал к Фану.

Парн в отчаянии пересилил усталость, чтобы последовать за Королём Наёмников.

— Король Фан! — закричал он, прорубаясь сквозь гоблинов и отшвыривая их ногами, чтобы добраться до владыки, которому лишь вчера принёс клятву верности.

— Парн! Рад видеть тебя живым, и короля Кашуэ тоже.

— Как-то выжил, — ответил Кашуэ, сбивая с ног одно из отвратительных чудовищ. — Рад, что вы целы, Ваше Величество. — Кашуэ убил последнего гоблина и приблизился к Фану. — Император Белд там.

— Я заметил, — ответил Фан, кусая губу и наблюдая, как красная тень медленно приближается. — Несколько наших солдат уже бросались на него, но все, судя по всему, были повержены. На губах Белда была слабая улыбка, и на миг показалось, будто даже чёрный клинок в его руке носит довольную усмешку.

«Это… император Белд?» — подумал Парн; ему чудилось, что грозная аура Императора вот-вот его раздавит.

Белд приближался, уже настолько близко, что они могли бы броситься к нему и вступить в бой, если бы захотели. Парн на миг подумал об этом, но Дидлит заслонила его и покачала головой.

— Не убивай себя. У нас нет против него шансов.

Слэйн согласился: он велел людям вокруг отступить и приготовил защитные заклинания.

Парн кивнул, не потому, что считал победу невозможной, а потому что это явно была битва между королями.

— Вот мы наконец и встретились, Фан. Я не видел тебя со времён гибели бога-демона, верно? — Голос Белда был спокойнее и изысканнее, чем ожидал Парн.

Фан поднял руку, останавливая Кашуэ. Он поднял меч и шагнул вперёд.

— Пожалуй, нет, — ответил он; святой меч в его руке сиял чисто-белой аурой, щит с вырезанным серебряным крестом был высоко поднят. Он медленно сближался с Белдом.

— С тех пор как мы сражались бок о бок, я хотел увидеть, каков будет исход между нами. Мне повезло, что теперь ты мой враг. Мы сможем сражаться вволю. — Белд приблизился к Фану, водя остриём великого чёрного меча туда-сюда, выверяя момент.

— Я никогда не чувствовал того же, — ответил Фан. — Странный поворот судьбы — встретиться с тобой так, и я хотел бы, чтобы этого не было. Но я всё равно приму вызов. — Он направил клинок к небу и отсалютовал Белду. — Никому не вмешиваться! — крикнул Фан и без паузы прыгнул вперёд, взмахнув мечом в сторону.

Белд в последний миг увидел атаку и взмахнул мечом от плеча, словно молния. Сила удара, казалось, могла расколоть землю, но Фан просто принял его на щит, рывком отбросил клинок и снова ударил по туловищу Белда.

С лязгом металла о металл клинок ударил по доспеху Белда, высекая искры. Белд тихо хмыкнул. Кончик меча Фана врезался в доспех, но нельзя было понять, достал ли он до тела.

— Неплохо, старик! — Белд снова атаковал всей силой, и гигантский клинок, словно чёрный вихрь, рассёк воздух. Но Фан нырнул под удар, почти не двинувшись.

По мере того как дуэль продолжалась, в обеих армиях поднялся громкий ропот. Они снова и снова скрещивали мечи, и звук стали о сталь разносился по воздуху.

Парна подавляло уже то, что он просто смотрел. Их мастерство было равным, и ни один боец, казалось, не ненавидел другого. Со стороны они почти походили на близких друзей, вышедших на учебный поединок.

— Король Фан и император Белд всегда были противоположностями в действиях и философии, — прошептал Кашуэ Парну. — Но я слышал, что когда-то они были доверенными товарищами по оружию. Судьба, возможно, сделала их врагами, но, может быть, даже сейчас эти чувства не изменились.

— Согласен, — тихо сказал Это. — Император Белд не кажется мне по-настоящему злым. Я верю, что его сердце чисто. Не могу не думать, что за всем этим стоит Карла.

— Ворт сказал, что они оба хотят принести Лодоссу прочный мир, пусть и разными путями, — пробормотал Слэйн. — Такое видение мира угрожает Карле. Если она причина этой битвы, от этого трагедия становится ещё горше.

Даже убитые гоблины, разбросанные у их ног, вызывали жалость. Останься они в своих пещерах, они никогда не встретили бы такой жестокой смерти.

Всё поле боя застыло: Фан и Белд были единственными, кто двигался, насколько хватало взгляда. И свидетелей осталось совсем немного.

Фан был немного искуснее с мечом, но он был стариком, и чем дольше тянулась дуэль, тем ближе он подходил к пределу выносливости и силы. Белда же демонический меч сохранял вечно молодым. Когда Фан начал замедляться, удары Белда всё чаще проходили мимо щита и каждый раз глухо били по доспехам.

— Нет… — простонал Кашуэ и почти сделал шаг.

Один из стражей Белда вытащил меч и предостерегающе направил его на Кашуэ.

— Ты трус, раз вмешиваешься в поединок?!

Кашуэ застыл: честь короля Фана требовала невмешательства.

— Король Фан! — в муке закричал Парн. Кашуэ взглянул на стража, но услышав крик Парна, снова повернулся к дуэли.

Это было страшное зрелище.

Меч Фана глубоко вошёл в левое плечо Белда, и из раны капала красная кровь. Меч Белда пробил нагрудник короля Фана так глубоко, что проткнул плащ на его спине.

Мгновение спустя Фан медленно повалился вперёд.

— Король Фан! — снова закричал Парн и повернулся к человеку в красных доспехах с ненавистью в глазах. — Как ты посмел?! — заорал он и бросился на Белда с мечом в руке.

Но воин, задержавший Кашуэ, оказался на пути Парна; иначе Белд сразил бы Парна одним ударом. Остальные стражи, наблюдавшие за дуэлью, восприняли атаку Парна как сигнал снова вступить в бой.

— Я Кашуэ, король Флейма! Белд, император Мармо, я твой следующий противник!

Белд безучастно смотрел на тело Фана, но на вызов Кашуэ повернулся к нему со слабой улыбкой.

— Принимаю, — сказал он.

Не издав боевого клича, Кашуэ неглубоко рубанул по красному доспеху Белда.

— И это всё? — спросил Белд, игнорируя удар. Он легко опустил угольно-чёрный клинок на голову Кашуэ.

Кашуэ уклонился в последний миг и снова атаковал; его клинок легко прорвал доспех Белда. Кашуэ почувствовал, как меч вошёл в мышцу левого бедра Белда.

— Недурной магический меч, — заметил Белд, никак не показывая, что чувствует боль.

— Твоему всё же уступает, — ответил Кашуэ. Его длинный меч был выкован во времена древнего королевства и зачарован так, что резал доспехи как бумагу.

— Подумать только, такой человек был побратимом Фана, — фыркнул Белд.

— Думаешь, знаешь меня?! — сказал Кашуэ. — Я уважал Фана, дорожил им. Я не мог быть святым королём, как он, а просто королём — настолько, насколько хватит моего дарования. Но я никогда не стану королём-демоном вроде тебя!

Кашуэ проворно взмахивал длинным мечом, давя на Белда бесконечным натиском. Белд отражал каждый удар чёрным как смоль клинком.

— У тебя есть ловкие трюки, но вся эта скачка… ты уверен, что пытаешься победить меня? Или просто красуешься перед гостями?

От слов Белда лицо Кашуэ застыло. Белд тут же контратаковал, рванувшись к горлу Кашуэ. Тот едва уклонился, падая назад, чтобы избежать клинка.

Кашуэ плавно перекатился и вскочил на ноги, нанося выпад. Белд сделал шаг вперёд для очередного гигантского взмаха, но остановился в последний миг, не дав себе насадиться на клинок Кашуэ: он заметил неладное.

— Мои зрители любят хороший ответный ход. — Кашуэ бесстрашно улыбнулся, отвёл меч и снова принял стойку.

Белд тоже опустил клинок.

— Эта маленькая акробатика должна была меня обмануть?

— Ты решил, что знаешь обо мне всё по моему мечу, но во мне больше, чем видно. Я горжусь всей своей жизнью. Я не скрываю, откуда пришёл.

— Ты интереснее, чем я предполагал. Но после боя с Фаном этот поединок меня не волнует. — Белд повёл плечом, куда ударил Фан: оно болело, но не настолько, чтобы он не мог терпеть. На левую ногу он всё ещё мог опираться.

— Тем лучше. Я сражу тебя, и эта победа станет пищей для моего царского пути, — сказал Кашуэ, держа меч горизонтально перед собой.

— Хорошо. — Белд поднял меч обеими руками над головой. — Иначе было бы скучно.

— Я положу конец эпохе героев. Я хочу, чтобы мой народ жил приятно скучной и спокойной жизнью, — сказал Кашуэ и молниеносно ударил по Белду.

Он уже видел, как сражается Белд. Сила и интуиция этого человека были сверхчеловеческими, а меч двигался как дикий зверь. Каждое движение было мощным, тяжёлым и точным; ему не требовалась изысканность. Но Кашуэ понимал, что его собственные движения совсем немного быстрее. А чары его меча означали, что ему не нужно рубить с силой: лёгкое касание рассечёт доспех врага.

Стоило выпрямить локоть и повернуть запястье — удар получался слабым, но острие клинка двигалось очень быстро. Мысленным взором Кашуэ видел, как уходит от чёрного клинка и отрубает Белду голову. Он почти видел, как это произойдёт.

Но тут Белд ускорился, словно прочитав его мысли.

Значит, Белд ещё не всё показал. Но Кашуэ был готов умереть. При таком ходе боя он был уверен, что они с Белдом в итоге убьют друг друга. Он подозревал, что Белд тоже считает такой исход самым вероятным. В голове Кашуэ мелькнула мысль: умереть здесь означало бы, что его назовут героем, как короля Фана и императора Белда.

Но этому не суждено было случиться. Из ниоткуда одна-единственная стрела глубоко впилась Белду в левое плечо. Из-за неё удар Белда чуть сбился, и Кашуэ уклонился от него на волосок.

Их взгляды встретились. Зрачки Белда расширились, когда он понял, что сейчас произойдёт.

Поймав этот взгляд, Кашуэ взмахнул мечом. Его клинок прошёл сквозь шею Тёмного Императора, и голова взлетела в воздух. Обезглавленное тело рухнуло на труп Фана.

— Ваше Величество!

Воин, с которым сражался Парн, остановился, увидев последний удар Кашуэ.

— Кашуэ, король Флейма, ты трус! — крикнул воин, и голос его сочился презрением. — Моё имя Ашрам! Запомни: однажды ты за это заплатишь!

Он подошёл к месту, где упала голова Белда, поднял её, затем повернулся и начал уходить с поля боя, а остальные стражи последовали за ним.

На мгновение Парн подумал атаковать Ашрама, но, несмотря на угрозы, он не мог заставить себя ударить отступающего врага в спину. Он вложил меч в ножны. Ашрам был грозным противником, и Парн едва удержался против него. Пока их бой не прервали, Парн мог только защищаться. Парн почувствовал себя жалким. Он знал, что должен найти способ стать сильнее, если хочет защищать любимых людей.

Кашуэ подошёл совершенно измождённый, вся его обычная энергия исчезла. Казалось, даже у Короля Наёмников есть предел.

— Я так рад, что вы целы, — сказал Парн, отдавая честь.

Кашуэ вздохнул.

— Я победил его бесчестно. Я хотел, чтобы всё произошло не так, но случилось именно так. Полагаю, судьба будет мне судьёй. — Он нахмурился, глядя на Парна. — Знаю, это ужасная задача, но мне нужно, чтобы ты доставил тело короля Фана в Ройд.

Кашуэ кивнул группе Парна, затем сказал:

— Знаете… знакомство со всеми вами — единственное хорошее, что принесла эта война. Надеюсь, когда представится случай, вы посетите мою страну. Я буду рад приветствовать всех вас.

Он на миг умолк, отдавая честь двум мёртвым героям перед собой. Затем, не сказав больше ни слова, повернулся и повёл оставшихся рыцарей в долгий путь назад во Флейм, где их ждала ещё одна война.

Сумерки опускались на поле боя. Парн ошеломлённо смотрел на тела двух героев, смутно осознавая, что их смерть и правда означает конец эпохи.

— Я не могу простить Карлу за это, — прорычал Слэйн. Никто из спутников никогда прежде не видел его таким злым.

— Именно это ведьма и задумала, — заметил Это с мрачным лицом. — Мармо и Валис истощены, по всему Лодоссу идут гражданские войны. Пройдёт немало времени, прежде чем Лодосс обретёт мир и влияние Фариса распространится по всему острову. — Он решительно сжал губы. — Но именно такая задача стоит передо мной. Я помогу мастеру Дженарту восстановить Лодосс.

— У тебя получится, — сказала Дидлит, кивнув Это. Затем она повернулась к Парну и обняла его так крепко, как только могла. Через секунду Парн обнял её в ответ, мягко поглаживая по спине и пытаясь дышать в её тисках.

Потом он выкрикнул одно-единственное слово:

— Карла! — С этим словом наружу вырвалось всё, что копилось у него в груди. Крик разнёсся по полю боя, но живых, кто мог бы его услышать, не осталось.

Незаметно рассеялись и плотные тучи. Солнце садилось, покрывая землю ещё одним слоем красного.

Слэйн рассеянно думал о том, кто выжил в этот день. «Я слышал, Элм погиб. Но умер ли Вагнард, придворный маг Мармо?» — мелькало у него в голове. После гибели Белда Слэйн не представлял, что станет с Мармо и что будет с Валисом без Фана. Всё будущее Лодосса было хаосом.

— Пойдём домой, — прошептала Дидлит Парну, и её голос был полон слёз. — Ройд будет в безопасности. Там придём в себя. Я просто… Здесь слишком много печали. Даже вид этих гоблинов, лежащих на земле, печален. Я знаю, если бы они ожили, нам пришлось бы снова сражаться, но сейчас… сейчас мне хочется только, чтобы они поднялись и задвигались.

— Мм, — мягко согласился Слэйн. — Нам стоит вернуться, Парн. Мы всё ещё живы, а живые могут сделать больше, чем мёртвые. Вернёмся и разберёмся с последствиями этой битвы, как сможем. — Слэйн не мог не нахмуриться. Он гадал, действительно ли хотел именно этого.

От этой мысли он вспомнил старого друга. Тот был так уверен в разделении абсолютного добра и абсолютного зла. Если так, старый друг, пожалуй, был счастливее — ведь он видел перед собой полное зло и полную справедливость. Но теперь в Лодоссе не осталось справедливости. Даже зла не существовало: всё было окутано серым проклятием вечного равновесия. Крик Парна выразил именно то, что хотел сказать Слэйн.

«Карла…» — подумал Слэйн и содрогнулся. «Я никогда тебя не прощу. Я не признаю самого твоего существования».

Они отнесли останки Фана обратно в Ройд. Королевский замок остался цел, и принцесса Фианна, со слезами на глазах, вышла навстречу отряду Парна и изменившемуся до неузнаваемости телу отца-короля. Армия Мармо также напала на столицу, разрушив и разграбив часть города. Город Ройд и без того был в трауре, но весть о смерти их Короля-Героя, символа справедливости, словно превратила печаль в отчаяние. Единственными королями Лодосса стали беспорядок и хаос.

Дженарт, верховный жрец храма Фариса, на некоторое время взял на себя защиту народа. Он выдал богатства и припасы храма, чтобы помочь жертвам войны.

Этот жест многое сделал, чтобы удержать страну от распада. Хотя внезапная помощь распространилась лишь на Ройд и окрестности, этого хватило, чтобы Валис не развалился.

У Парна и его друзей было много дел. Воины, маги и жрецы были нужны как никогда. Дидлит, Гим и даже Вудчак помогали поддерживать порядок в Валисе.

Они и не заметили, как минул целый месяц. Валис в конце концов успокоился, и к тому времени, когда улыбки вернулись на лица жителей, группа исчезла, словно её там никогда и не было.

1

У северной кромки болот, раскинувшихся к северо-западу от Ройда, лежало озеро Леноана, также известное как озеро Тишины.

Через десять дней после того, как спутники покинули Ройд, они высадились на маленьком острове в центре озера. У них была одна цель: встретиться лицом к лицу с Карлой, серой ведьмой, чародейкой древнего королевства, ввергшей Лодосс в эту чудовищную войну.

Слэйн сжимал жезл, который дал им маг Ворт. Заключённое в нём заклинание должно было нейтрализовать магию Карлы.

Шестеро крались сквозь туман, и никто не смел говорить. На этом озере туман был обычным явлением: солнечный свет редко достигал поверхности воды, особенно зимой. Говорили, что на дне озера спят руины города древнего королевства.

— Идеальное место для такой ведьмы, — пробормотал Парн, настороженно оглядываясь.

Вскоре из тумана перед ними выступил старый особняк. Двухэтажное здание было целиком серым: подходящий цвет для его обитательницы.

Острые глаза Слэйна заметили, как Гим роется в карманах. Заинтересовавшись, он наклонился ближе и успел увидеть лишь проблеск золота, прежде чем тот исчез.

— Это новое оружие? — спросил он. Гном был искусен в создании точных приспособлений, которые часто использовал для ловушек и оружия.

Гим на миг замялся, но затем передал ему предмет в руке.

— Заколка для волос. Вы сами её сделали? — спросил Слэйн. — Какая тонкая работа, хотя по вашим меркам она кажется немного простой. — Маг вернул заколку Гиму. Украшение и правда выглядело чуть простоватым для гнома-ремесленника. В основании радужные самоцветы были выложены в форме звезды, и там же был вырезан тонкий узор. Игла же оставалась просто отполированной — и ничего больше, хотя оставалось место, куда можно было добавить ещё самоцветов или более сложных деталей.

— Я сделал её, пока мы гостили в замке Ройда, — сказал Гим. — Можешь называть её простой, но я считаю её своим шедевром. Как бы старательно ни трудиться над вещью, само по себе это ничего не значит. Зачем украшению быть красивым само по себе? Важно то, что оно украшает. Когда украшение в совершенной гармонии дополняет своего владельца, результат сияет куда ярче. Подлинно мастерское ювелирное изделие показывает свою красоту только тогда, когда его носят.

— Вот как… — сказал Слэйн. Он не вполне понял мысль друга.

— Я скоро исполню то, ради чего вышел в путь, — сказал Гим. — Я освобожу Лэлию от власти этого обруча и отправлю её домой, к Нис в Тарбу.

— Значит, вот почему вы прошли весь этот путь… — пробормотал Слэйн, глядя на серый особняк перед ними. Оттого, каким тихим и пустым он казался, здание выглядело ещё жутче: они ожидали, что нападение случится раньше, чем они сумеют подойти так близко.

Парн и Это тоже чувствовали напряжение, внимательно осматривая окрестности и опасаясь засады. Они не знали, сколько прислужников у Карлы, но знали, что она могла одновременно проводить несколько операций по всему Лодоссу. Под её началом должно было быть много людей.

Слэйн сотворил заклинание, послав вперёд око своего сознания. Он удивился, не обнаружив стражи вокруг особняка. Слэйн скользнул оком сознания дальше, внутрь здания. Он ожидал, что его оттолкнёт зачарованный барьер, но легко проник внутрь и беспрепятственно проверил каждую комнату.

— Вот она! — вскрикнул он, и голос его сорвался от нервного напряжения. — Я вижу Карлу. Она в комнате на втором этаже, в доспехах и с оружием. Она… она смотрит сюда. Уверен, она заметила меня. Она улыбается… — Слэйн закрыл внутренний взор и вздрогнул. — Думаю, она бросает это место. Внутри больше никого нет, и большинство комнат пусты.

— Значит, она ждала нас… — Парн медленно вытащил меч.

Даже снаружи они ощущали её гнев. Для чародейки древнего королевства жители Лодосса были потомками дикарей. Но Парн и его друзья разрушили несколько её планов, отвергли всю её философию и теперь собирались сойтись с ней в битве насмерть. Несомненно, она хотела лично наказать их за дерзость и ни на миг не допускала мысли, что может проиграть. Такой настрой мог стать слабостью, которой они воспользуются.

— Хорошо, начнём! — крикнул Парн, крепче сжимая меч.

— Не забывай: мы пришли не убивать её, — сказал Гим, бросив на Парна сердитый взгляд.

— Конечно нет, — сказал Парн. — В бою на мечах я ни от кого не отстану. — Он обернулся к Вудчаку, молча стоявшему в самом конце группы, и добавил: — В любом случае главная роль сегодня у Вудчака.

Они тщательно продумали нападение. Сначала Слэйн должен был жезлом нейтрализовать магию Карлы. После этого Парн, Дидлит и Гим вступят с ней в ближний бой, чтобы удерживать её внимание, а Это будет защищать их. Это даст шанс Вудчаку: он должен будет подкрасться к Карле сзади и снять обруч с её головы. Вудчак сам вызвался взять на себя эту важную и опасную роль.

Парн открыл входную дверь. Шагнув внутрь, он повёл остальных по каменным ступеням на второй этаж. Больше Парн не остерегался: он знал, что если бы Карла собиралась заманить их в ловушку, у неё была бы стража. Затем он направился прямо к комнате, где она ждала, понимая, что именно там разыграется битва за судьбу Лодосса. Если они проиграют, Лодосс будет проклят навеки, заперт в этом сером равновесии между добром и злом.

Парн схватился за ручки двустворчатых дверей и широко распахнул их. За ними оказался большой зал, похожий на тронный, со стенами и полом из отполированного чёрного мрамора. В самой глубине стояла Карла.

— Я ждала вас, — её ясный голос разнёсся по огромному залу. Она шагнула вперёд и по очереди оглядела каждого из них. — Я положу этому конец раз и навсегда. Идите! — Она широко развела руки; в правой руке был кинжал, испускавший магический свет.

— Карла! — крикнул Парн, и вспышка гнева понесла его вперёд. — Мерзкая ведьма! Ты играешь судьбами людей! — Дидлит и Гим бросились следом, стараясь не отстать от его яростного рывка.

Именно этого мгновения ждал Слэйн.

— Ра-у-ра! — ясным голосом произнёс он, выпуская заклинание из зажатого в руке жезла. Он почувствовал, как из него хлынула огромная магическая сила.

Карла протянула руку, чтобы метнуть огненное заклинание в троих бойцов, несущихся к ней. С её изящных пальцев сорвался красный огненный шар, оставляя за собой яркие языки пламени. Он мчался к ним — такой большой и мощный, что мог убить всех троих, но у самой цели погас, словно задутый огонёк свечи.

(Что это значит?..) На мгновение Карла растерялась. Но краем глаза заметила жезл в руках мага. Неужели он способен создать поле, нейтрализующее магию? В её памяти мелькнуло лицо Великого мага. Во времена славы древнего королевства было создано множество могущественных магических предметов. Карла сама изготовила немало таких вещей помимо своего обруча. Она знала, что их магия сильна, но всегда существует способ ей противодействовать. Такой простой уловкой им не удастся запечатать её.

Не обращая внимания на бегущего к ней воина, Карла сосредоточилась и сотворила другое заклинание.

— Мана — источник всего! Лишь магия может запечатать магию. Лишь магия может прорвать её! — В тот миг, когда она закончила говорить, раздался сухой треск.

Магический жезл рассыпался в руке Слэйна, и он содрогнулся от страха. Он знал, что Карла сотворила заклинание устранения, чтобы нейтрализовать действие другой магии, но этот жезл должен был продолжать работать, пока его сила не иссякнет, даже если ему противодействуют. Карла же уничтожила сам жезл. Сколько магической силы нужно для такого? Слэйн не мог представить, но в одном был уверен: их план провалился.

— Осторожно! — крикнул он. — Она разрушила магический барьер! — Но Парн, Дидлит и Гим уже были достаточно близко, чтобы скрестить оружие.

Это молился о божественной защите для них, готовый творить священную магию, когда понадобится. Ожидая, он заметил чёрную тень, бесшумно бегущую вдоль стены. Он мысленно пожелал им всем удачи.

С криком Парн обошёл Карлу справа. Он ударил по руке, державшей кинжал. Карла легко парировала. Дидлит слева нанесла выпад рапирой в ногу Карлы, но чародейка уклонилась лёгким шагом. Всё это время она читала заклинание с безупречной сосредоточенностью, и если она доведёт его до конца, они, скорее всего, все погибнут. Парн и Дидлит продолжали давить, зная, что это всё, что они могут сделать. Они не забыли предупреждения Ворта не убивать её, но не могли позволить себе ослабить натиск. Если они дадут ей хоть малейшую возможность, она одолеет их кинжалом и без всякого заклинания.

(Поторопись, Вуд!) — подумал Парн. Вор оставался их единственной надеждой.

— Очнись, Лэлия! Чему тебя учила Нис?! — крикнул Гим, стоя прямо перед Карлой, и его голос потряс весь зал. Он смотрел на Карлу в упор, даже не утруждая себя боевой стойкой.

Карла удивилась, что гном знает женщину, телом которой она управляет, но понимала, что его старания будут напрасны. Семь лет назад она пришла в Тарбу, чтобы забрать себе сокровище Великого храма Марфы. Она недооценила тамошнюю жрицу — отчасти потому, что та была совсем молодой девушкой, — и в результате занятое ею тело погибло. Жрица обладала невероятно стойким духом: она пережила самое сильное заклинание Карлы и в последний миг пронзила ей сердце.

Сознания этой женщины больше нигде нет. Её тело и разум принадлежат только мне, думала Карла, продолжая произносить заклинание и ни разу не сбиваясь. Поскольку её магия была запечатана, пусть и всего на несколько мгновений, она хотела покончить с ними заклинанием.

— Вспомни, Лэлия! Вспомни учение Марфы! Любовь ко всякой жизни и ко всей природе! — продолжал гном. — Вспомни, зачем ты венчала всех тех молодых людей, зачем как жрица покровительницы брака принимала клятвы юношей и девушек, которые любят друг друга! Ты никогда не пожелала бы ввергнуть Лодосс в хаос! Разве ради того, чтобы отнять жизни у любящих друг друга, ты всё это делала?!

Карла не сбилась, но заклинание тянулось необычайно медленно. Слова гнома будто тянули её сильнее, чем натиск двух других. Когда Карла ещё жила в собственном теле, она тоже была последовательницей Марфы. Захват тела Лэлии связал её с богиней через душу жрицы и позволил пользоваться магией Марфы.

Она не понимала, почему имя божества тревожит её сейчас, но всякий раз, когда гном говорил, внутри поднималось странное, чужое чувство. Голову пронзила жестокая боль. Неужели жрица Марфы и правда возвращает себе что-то, пытается вытолкнуть Карлу?

Наконец Карла завершила заклинание.

— Молчать! — крикнула она. Левую ладонь окутало жуткое красное сияние, и Карла прижала её к груди гнома. Гном не попытался уклониться. — Вспомни, Лэлия! — крикнул он и схватил Карлу за запястье обеими руками. Сияние перешло с руки Карлы на тело гнома и там погасло, словно было поглощено. Гном, с широко открытыми, но невидящими глазами, медленно опрокинулся назад.

Он лежал неподвижно, как мёртвый.

— Гим! — крикнула девушка-эльф, явно потрясённая. Странным образом Карла почувствовала, как похожее потрясение отозвалось и в ней.

— Гим? — Слово сорвалось с её губ против воли. Голова кружилась, боль усиливалась с каждым мгновением. Даже мысль о следующем заклинании исчезла.

В этот миг за её спиной подкралась чёрная тень.

— Попалась! — прозвучал победный крик. Слэйн и Это ясно увидели всё: вор быстрыми, ловкими руками снял обруч с головы Карлы. Её уложенные чёрные волосы распустились и беспорядочным каскадом рассыпались вниз. Карла издала беззвучный крик и рухнула на пол, словно кукла, лишившаяся кукловода.

— Гим! — крикнул Парн, подхватывая обмякшее тело гнома. Он чувствовал, как тепло уходит из тела друга.

Парн снова и снова повторял его имя, пытаясь вернуть его дух. Это подбежал, уже молясь Фарису. Слэйн прижал руку к груди и лишь смотрел, тихий и торжественный.

Со слезами в глазах Дидлит направила рапиру на лежавшую без сознания женщину. В панике Слэйн удержал её.

— Отпусти! — крикнула Дидлит, и её голос гулко прозвенел в пустом зале. — Она убила Гима! Она должна умереть!

— Вы правда думаете, что Гим хотел бы этого? — тихо спросил Слэйн. — Он пожертвовал жизнью, чтобы спасти её. У меня были подозрения, но истинную цель Гима я понял только сегодня. Он никогда мне не рассказывал. Но много лет назад он был ранен при несчастном случае в шахтах. Тогда жизнь ему спасла Великая Нис — мать вот этой женщины. Но пока Нис не было, её дочь похитили. Должно быть, именно тогда её телом завладела Карла.

Дидлит выронила рапиру на пол, вся дрожа. Парн осторожно обнял её одной рукой. Она прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза от слёз.

— Бесполезно… — Это скорбно вздохнул. Он осторожно сложил руки Гима на груди.

Слэйн опустил глаза и помолился за душу друга, который сдержал своё обещание до конца.

— Бедный Гим. — Дидлит не могла смотреть. Она уткнулась лицом в грудь Парна и рыдала: возможно, впервые за всю историю Лодосса эльф плакал о гноме.

Слэйн повернулся к Вудчаку.

— Давайте доведём это до конца. Покончим с Карлой. Вуд, пожалуйста. Разбейте этот обруч об пол. Это наконец освободит Лодосс от проклятия и завершит всё раз и навсегда.

Всё это время Вудчак стоял ошеломлённый. Он смотрел на неподвижного гнома, сбитый с толку пустотой, которую ощущал в сердце.

Но когда Слэйн обратился к нему, он пришёл в себя и сделал шаткий шаг назад.

Дидлит почувствовала неладное. Она подняла рапиру.

— Вуд? О чём ты думаешь… ты же не всерьёз! — резко сказала она.

— В-всё верно, — ответил Вудчак, несколькими ловкими шагами отступая от остальных.

— О чём ты говоришь? Давай, разбей её! — Парн смотрел на него в растерянности.

— Вы, ребята, не знаете, каково это… двадцать лет сидеть в тюрьме, закованным в цепи. Да, я делал плохие вещи. Я вор. Но только так я мог жить. У меня никогда не было ни храбрости и силы Парна, ни ума, ни возможности изучать древний язык, как Слэйн. Сколько себя помню, я знал, что боги меня бросили, поэтому не мог следовать ни Фарису, ни Марфе, ни Раде… только Гильдия воров понимала и принимала меня. — Его глаза расширились. — Но с этим обручем даже я могу стать сильным. Я подчиню силу Карлы… и отомщу миру, который никогда меня не хотел! Миру, который украл мою юность! Все запомнят имя великого Вудчака Джея Ланкарда!

— Вуд! Не глупи! — крикнул Парн, бледнея.

— Парн, ты хороший парень, — сказал Вудчак, и его голос почти вернулся к обычному тону. — Мне нравится, что ты честный до мозга костей. Но тебе правда стоит научиться не быть таким доверчивым, иначе кто-нибудь вроде меня подойдёт и ударит тебя в спину. А ты, Дид, лесная эльфийка, благословлённая вечной жизнью и красотой… твоя несносная надменность — я и её не мог назвать неприятной. Благородный Это, мудрый Слэйн и мёртвый упрямый гном. Путешествовать с вами, знаете ли, было очень весело. Мы были хорошей командой. Я всегда буду ждать вас с распростёртыми объятиями.

— Вуд, это ведь шутка, да? — крикнул Парн. — Хватит валять дурака!

— Прощай, Парн. Жаль, что я не смог быть больше похожим на тебя.

С этими словами Вудчак бросился к окну. Он распахнул его, затем обернулся к ним с одинокой улыбкой.

— Вуд! — Крик Парна сотряс зал и эхом прозвучал в ушах Вудчака.

Он одними губами ещё раз сказал «прощайте» и прыгнул в окно. Парн бросился туда, но к тому времени, когда он выглянул наружу, Вудчак уже исчез в лесу.

— Вуд, идиот, — простонал Парн, низко опуская голову и тяжело опираясь на подоконник. Медленно он снова подошёл к телу Гима, опустился на колени у его головы и начертал в воздухе знак Фариса. Он снова взял теперь уже холодную руку Гима. — Клянусь, я отомщу за тебя.

Парн поднялся и посмотрел на трёх оставшихся спутников.

— Я пойду за ним. Не думаю, что он сможет управлять Карлой. А вы позаботьтесь об остальном.

— Я пойду с тобой, — сказала Дидлит. — Кто-то должен прикрывать тебе спину. Следующая Карла может оказаться мастерицей ходить бесшумно. — Она подпрыгнула и легко приземлилась рядом с Парном.

— Спасибо, — сказал Парн со смущённой улыбкой. — Эм… не смейся, Дидлит, но я всегда хотел, чтобы меня считали героем. Но, похоже, я не такой человек. Мне следовало бы вернуться в Валис, сражаться как рыцарь и вернуть мир Лодоссу. Но… я не могу просто стоять в стороне, пока Серая ведьма всё ещё прячется в тенях истории…

Дидлит молча кивнула. Она знала, что он хочет быть героем, ещё с их первого пьяного разговора. И хотя тогда он не показался ей особенно героическим, теперь она думала иначе.

(Может, твоё имя и не войдёт в историю. И героем тебя не назовут. Но твоя прямая, бесхитростная преданность, наверное, перейдёт в предания и останется жить среди людей Лодосса.)

Дидлит тихо улыбнулась, ни слова не произнося вслух.

— Прости, Парн, — с болью сказал Это. — Я хочу помочь тебе, но… я посвятил жизнь Фарису. Я должен вернуться в Ройд, чтобы восстановить Валис и тамошний Орден Фариса.

Парн кивнул ему с улыбкой и пожал руку другу детства.

— Я тоже не могу присоединиться к вам, — сказал Слэйн. — Я должен исполнить желание Гима и сопроводить Лэлию обратно в Тарбу.

— Гим отдал за неё жизнь, так что проследи, чтобы она добралась домой целой, — сказал Парн и пожал руку Слэйну тоже. — Увидимся, — просто попрощался он с другом. Затем он взял Дидлит за руку, и они ушли бок о бок.

— Я не смог спасти ни Гима, ни Вудчака, — пробормотал Это, проклиная своё бессилие. Он в последний раз повернулся к телу гнома и вознёс молитву о том, чтобы его душа покоилась с миром. — Это всё, что я могу для него сделать. Остальное оставляю тебе, Слэйн.

— Похоже, пора прощаться, — сказал Слэйн и помахал рукой.

— Слэйн Старсикер, надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, — сказал Это с тёплой улыбкой и тоже помахал. Затем он повернулся и вышел из зала.

2

В особняке Карлы двигался уже только Слэйн. Он долго сидел у тела Гима, терпеливо ожидая. Лицо гнома было умиротворённым, словно он умер, гордясь прожитой жизнью.

— Ах да, чуть не забыл… — Слэйн сунул руку в карман Гима и достал золотое украшение тонкой работы. Эта заколка была последней вещью, которую сделал гном-ремесленник, и маг хотел убедиться, что она попадёт к той, кому предназначалась. Он положил её в карман робы и снова стал ждать, когда Карла, вернее Лэлия, придёт в сознание.

Ждать пришлось недолго. Через некоторое время она шевельнулась и слабо застонала.

— Вы в порядке? — мягко спросил Слэйн, вглядываясь в её лицо. — Как вы себя чувствуете?

Женщина медленно открыла глаза. Слэйн увидел своё лицо, отражённое в этих ясных голубых глазах. Она была прекрасна и выглядела совсем иначе, чем под властью Карлы. Карла могла управлять её телом и разумом, но не могла владеть её природой, а истинная красота рождается в душе.

— К-кто вы? — спросила она, явно сбитая с толку. — Что я здесь делаю?

Через мгновение её лицо побледнело, а черты исказились мукой.

Слэйн понял, что происходит: к ней возвращались воспоминания обо всём, что случилось под властью Карлы. Слэйн подумал: жестоко уже то, что ей придётся нести эти воспоминания. Но такова была её судьба, испытание, которое она должна вынести.

Лэлия приподнялась на локтях и быстро огляделась. Через миг она увидела тело Гима и застыла.

— Гим… добрый гном-ремесленник… — пробормотала она охрипшим голосом. Слёзы переполнили её глаза. — Я помню. Твой голос… он достиг меня, когда я спала во тьме, запертая глубоко в собственном разуме. Я думала, всё это лишь кошмар… но это реальность… — Она шатко поднялась и, спотыкаясь, подошла к телу Гима. Осторожно взяла его руку, затем рухнула рядом, цепляясь за тело, которое уже никогда больше не заговорит с ней.

— Лучше бы всё это было сном… — сказала она, и слёзы беззвучно катились по её лицу. — Если бы только всё это было кошмаром, от которого я могла бы проснуться в храме Тарбы. Но… но это реальность… — Рыдание поднялось в горле, и вскоре она уже безудержно плакала и проклинала себя.

Слэйн стоял рядом и ждал, пока слёзы хоть немного смоют её горе.

Лэлии чудилось, что она могла бы плакать вечно, но постепенно рыдания стихли, а потом прекратились.

— То, что я сделала, уже никогда не исправить, — сказала она дрожащим голосом, хотя слёзы пока держались. — Я убила Гима и стольких других… и принесла войну Лодоссу. Как я вообще могу искупить настолько ужасный грех?! — Она посмотрела на человека в робе, сидевшего рядом, когда она проснулась, отчаянно ища ответа.

— Живите дальше, — сказал он просто, но твёрдо. Его глаза были добрыми, но в его взгляде она не увидела жалости, только глубокое знание и понимание. От его взгляда боль в сердце чуть-чуть отпустила.

— Это не ваш грех, — продолжил он. — Не вы совершили всё это. Это была Карла, ведьма древнего королевства. Вам следует оставить всё позади, если сможете… хотя подозреваю, что это будет невозможно. — Он посмотрел на неё понимающим взглядом. — Значит, вы должны противостоять этому. Спасти столько жизней, сколько сможете. Сделать всё возможное, чтобы принести Лодоссу мир. Как жрица Марфы вы можете сделать очень многое. Но прежде всего… вернитесь в Тарбу и успокойте свою мать. Единственной целью Гима во всём этом было привести вас домой.

Лэлия сидела молча, закусив губу так сильно, что выступила кровь.

— Хорошо, — прошептала она. Он был прав: её смерть ничего не изменит, а война только началась. — Я отдам остаток жизни служению Лодоссу… и вернусь домой, в Тарбу, чтобы увидеть мать.

Слэйн кивнул и улыбнулся ей.

— Я пойду с вами, жрица Марфы. Меня зовут Слэйн Старсикер, я маг из Академии мудрецов. Я хотел бы помочь вам.

— Я помню вас, — сказала она. — Я помню всё за последние семь лет.

Слэйну было больно за Лэлию. Ей будет трудно пройти через боль, но однажды её улыбка вернётся. Он поможет ей всем, чем сможет. Он не умел владеть мечом, как Парн, но его магия наверняка пригодится.

Слэйн взял Лэлию под руку и вывел её из особняка Карлы. По пути он одно за другим творил заклинания воспламенения, поджигая особняк со всех сторон, и вскоре всё здание было охвачено пламенем.

В этом огне душа Гима мирно уйдёт и найдёт дорогу домой, в мир земных волшебных народов.

Слэйн оставался у особняка, пока не погасло последнее пламя. После этого они пошли, и Слэйн позволил Лэлии идти первой. Туман поднялся, и на них пролился свет ранней осени.

Слэйн смотрел Лэлии вслед: сзади её иссиня-чёрные волосы напоминали ночное небо.

Слэйн внезапно вспомнил об украшении для волос в кармане.

— Можно? — спросил он. Он взглянул и вздохнул. — Гим был прав… — Стоило украшению занять место в её волосах, как вещь, казавшаяся такой простой, начала сиять. она испускала семицветное сияние, словно наконец оказалась на единственном месте, где ей и надлежало быть. Гим точно знал, что делает. — Красота из гармонии, — сказал он, а затем объяснил: — Гим сделал эту заколку для вас.

Слэйн смотрел на неё — она снова прикрыла рот рукой, глаза покраснели от слёз — и думал. Заколка мерцала на её угольно-чёрных волосах, и пока он смотрел на неё, новая мысль овладела им.

(Кажется, я отыскал свою звезду…)

Хитоси Ясуда

Есть остров по имени Лодосс. Это окраинный остров к югу от материка Алекраст. […] Некоторые жители материка называли Лодосс «Проклятым островом»…

Сколько воспоминаний нахлынуло от этих строк. Читали ли вы это произведение уже тогда, когда оно вышло, или стали его поклонниками позднее — этот отрывок, должно быть, всегда оставался где-то в уголке вашего сердца.

Когда я открыл книгу, я думал, что сразу наткнусь на этот отрывок, но оказалось, он стоит в начале второго раздела первой главы. Я думал, что помню почти всю книгу довольно точно, но память странная штука — я немного ошибся. Впрочем, это, наверное, естественно, ведь с первой публикации Record of Lodoss War: The Grey Witch прошло уже двадцать пять лет.

К этому юбилею выходит новое издание. Кое-что исправлено, но основа осталась практически прежней. Я сначала прочитал новое издание, а потом сверился с оригиналом — и подумал: «Ах, вот оно как». Так что и те, кто любит первоначальный вариант, и те, кто только открывает для себя эту книгу, могут читать без опасений. Ну, а любители выискивать мелкие отличия найдут здесь ещё одно развлечение — например, в отрывке, процитированном в самом начале, «大きな» («большой») сменилось на «辺境の» («окраинный»); это связано с тем, как первоначальный остров Лодосс соотносится с континентом Алекраст, созданным позднее.

Record of Lodoss War: The Grey Witch вышла 10 апреля 1988 года, вскоре после основания Kadokawa Sneaker Books. В то время жанр «лайт-новел» был новым, и его представляла разве что Asahi Sonorama Books, поэтому Sneaker Books в каком-то смысле стала первопроходцем.

До этого я работал переводчиком научной фантастики, но никак не мог знать, как покажет себя книга в этой совершенно новой области. Тревога и сопутствующее ей ожидание почти не давали мне спать по ночам. Если уж начистоту, меня ещё и поджимали сроки перевода Dragonlance, который выходил примерно в то же время.

Говорят, страх часто страшнее самой опасности. Когда Record of Lodoss War: The Grey Witch вышла, книга разлеталась с полок, а затем серия вместе с продолжениями завершилась как пятичастный цикл из семи томов. После этого продолжения выходили уже гладко, жанр расширялся, и спустя четверть века то, что началось с Lodoss War, выросло в лайт-фэнтези и в тот жанр «лайт-новел», который мы знаем сегодня.

Прежде чем идти дальше, я хотел бы объяснить связь между мной, Рё Мидзуно, Lodoss War и этим новым жанром, поскольку многие, возможно, уже этого не знают.

Начать стоит с самого романа: он был детищем автора, Рё Мидзуно. Однако в процессе его создания те из нас, кто вместе с Рё Мидзуно входил в Group SNE или её предшественницу, вносили свой вклад через RPG и «реплеи».

RPG, то есть Role-Playing Games, о которых я здесь говорю, — это не видеоигры, столь популярные в Японии. Я говорю об их исходной форме, о «настольных RPG», где игру ведут устно, с бросками костей. TRPG — прежде всего игра, но в идеале в её центре стоит крепкая, постоянно меняющаяся история, а игроки становятся персонажами и активно участвуют в создании этой истории. Те, кто любит компьютерные RPG, знают, насколько это увлекательно. Но TRPG, именно как исходный формат, далеко превосходит компьютерные RPG по гибкости и ощущению реальности, хотя и требует гораздо больше усилий. Это понятно каждому, кто когда-либо читал «RPG-реплей», то есть, по сути, запись игровой сессии TRPG.

Так что Lodoss War сначала была разыграна в формате TRPG: Рё Мидзуно описал этот чудесный мир, а мы развивали его с юмором, а порой и непочтительно. Затем эта история начала распространяться в новом формате — RPG-реплее, который мы с Рё Мидзуно создали, а общее признание пришло уже с романом Lodoss War, полностью переписанным Рё Мидзуно.

Думаю, именно это делает роман Lodoss War уникальным. Мир, зародившийся в голове Рё Мидзуно, был отточен в процессе игровых сессий TRPG; совместное переживание этой истории породило новый формат — реплеи. После этого он прошёл ещё один круг переработки в руках изначального создателя мира — и тот превратил это приключение в совершенно новый роман.

Для меня TRPG — игра, но вместе с тем и история, которую сообща рассказывают и ведут дальше. Поэтому я думаю, что это формат, в котором коллективное бессознательное проявляется особенно легко. Когда такой материал превращают в реплей или роман, процесс оттачивания не просто отбрасывает лишние элементы, присутствующие в игре. Группа привносит множество любопытных примесей, и странные, запоминающиеся детали, рождающиеся по ходу игры, остаются, а ненужное отсекается. Мне кажется, по пути от TRPG к RPG-реплею и затем к роману эта плотность только возрастала.

У каждого формата, конечно, есть своё очарование. Завораживает то, как этот общий мир раскрывается столькими разными способами.

Позднее романы ещё больше расширили мир Рё Мидзуно. Продолжение, Record of Lodoss War 2: Blazing Devil, было большой лирической поэмой, написанной уже совершенно независимо от игры. Затем в третьей части серия снова слилась с RPG… Так Lodoss до самого конца сохраняла этот свободный, подвижный стиль.

Я надеюсь, что люди и дальше будут получать удовольствие от этой архетипической серии, берущей начало с этой книги: Record of Lodoss War: The Grey Witch.

Рё Мидзуно родился в 1963 году в Осаке. Его первая книга, Летопись войн острова Лодосс: Серая ведьма, была опубликована в 1988 году издательством Kadokawa Sneaker Books. Писатель и геймдизайнер, Мидзуно — автор серии Лодосс, родственной ей франшизы Rune Soldier, научно-фантастической серии Starship Operators и фэнтезийной серии Record of Grancrest War.