Летопись войн острова Лодосс. Том 2. Огненный демон (джен)

На раскалённых песчаных дюнах возвышался мрачный храм, наполовину погребённый в песке. Его называли Храмом Огня. Это странное сооружение, правильная четырёхугольная пирамида, веками принимало на себя беспощадные удары песчаных бурь, и древние наружные стены были изъедены ветром и временем. На то была веская причина: эта область считалась самым суровым краем Пустыни Ветра и Огня. Днём температура здесь легко переваливала за шестьдесят градусов по Цельсию, а ночью стремительно падала ниже нуля. Даже существа, приспособленные к жестокой жаре, вроде гигантских скорпионов и каменных ящериц, редко показывались в этих местах. Тем более трудно представить, зачем человеку ступать в храм, возведённый в таком месте. За последние несколько столетий его не посещал никто. Но теперь всё было иначе.

У входа в храм стоял одинокий верблюд, а двери, бессчётные годы остававшиеся закрытыми, были теперь распахнуты настежь. Тёмный провал за дверями казался разинутой чёрной пастью. От дверей в глубь здания уходил длинный коридор, ведущий к алтарной комнате в самом центре. Только у самого входа отражался свет, что проникал снаружи, но стоило отойти чуть дальше — и всё поглощала тьма. Из глубины коридора исходил другой свет: возле входа в комнату стоял золотой фонарь, и его бледное сияние рождало сложную игру света и тени на высоких стенах квадратного зала. Посреди комнаты была устроена приподнятая алтарная площадка, выложенная белым мрамором, но статуи божества, которая должна была стоять на ней, нигде не было. Вместо неё был только один человек.

Невероятно, но в комнате было даже зябко. Её наполнял холод, от которого по коже могли пойти мурашки. Было ли это потому, что толстые каменные стены отсекали жар снаружи, или причина была иной, сказать было трудно. Но для того, кто прошёл через зной пустыни, эта прохлада могла показаться почти раем. Поверх белой льняной туники на мужчине был плащ с капюшоном. Он был худ, как иссохшая ветвь, и высок; этот рост лишь делал его тщедушное тело ещё жалче.

Согнувшись, мужчина застыл, словно одержимый чем-то. Он чего-то ждал: не мигая, смотрел в одну точку. Перед ним стояла урна с плавными изгибами, вся покрытая пылью, но местами уже протёртая. Под пылью проступала поверхность цвета слоновой кости с зелёно-синим узором; на узком горле урны теснились магические письмена высокого древнего языка. До недавнего времени урна была запечатана вдвойне: её устье закрывала пробка из цельного чёрного обсидиана, а сверху всё было скреплено промасленной бумагой и воском. Теперь же узы были сняты. Воск растоплен, обсидиановая пробка разбита, и её осколки лежали у ног мужчины. С тех пор прошло уже несколько часов. На его лице проступала тень нетерпения, а по белому шраму на левой щеке стекала тонкая струйка пота.

В этот миг урна целиком вспыхнула красным светом, и по залу на мгновение прокатился металлический звон. Глаза мужчины расширились. Он ждал именно этого. Ради этой перемены он и снял печать. Мужчина выпрямился и сделал шаг назад, потом второй, затем третий. Красное сияние, лившееся из урны, становилось всё ярче, и вскоре вся она раскалилась докрасна, а её очертания стали расплываться от нестерпимого жара. Жар обжигал кожу даже на таком расстоянии; с поверхности урны поднимался белый дым.

Из раскрытого устья медленно, всё выше и выше вытягивался вихрь красного света, словно ядовитая змея, свернувшаяся кольцами и поднявшая голову перед броском. Затем чудовищный грохот потряс святилище и заставил содрогнуться весь храм — и свет лопнул, рассыпавшись. Извергая алое пламя, урна медленно теряла форму, плавилась и бессильно растекалась по обожжённому, почерневшему мраморному полу. Пламя вновь завилось вихрем и стало менять форму. Оно приняло облик гиганта — нагого, хотя ниже пояса он всё ещё был объят огнём. Временами пламя, взметавшееся снизу, охватывало всё его тело, и тогда он казался облачённым в красные одеяния. Огненный великан холодно смотрел на мужчину сверху вниз, а обожжённый пламенем воздух хлынул ветром во все стороны. Пыль, скопившаяся за долгие годы, взметнулась в воздух, будто подхваченная рукой ветра.

— Ифрит, великий Владыка огня, — простонал мужчина. Со лба у него стекали струйки пота: не только от невыносимого жара, исходившего от огненного великана, но и от напряжения и ужаса, который он уже не мог сдержать.

— Это ты снял с меня печать? — проревел голос, отразившись от каменного пола.

— Да, это я освободил вас. Я имею на это право. Поэтому…

— Право, говоришь? — Огненный великан пристально изучал мужчину. Его красные глаза словно пытались разглядеть не облик и выражение лица, а саму душу. Сердце мужчины подпрыгнуло в груди. Если бы великан захотел, он с лёгкостью переломил бы его хрупкое тело.

— …Похоже, право у тебя и правда есть, потомок Аззарда, — после паузы ответил Ифрит. Его огромная рассечённая пасть растянулась в слабой улыбке.

— Завету я подчинюсь, — сказал Ифрит, с удовлетворением глядя на мужчину сверху вниз.

Именно эти слова мужчина надеялся услышать.

— Где враг, которого надлежит сокрушить? — продолжил огненный великан.

Мужчина сглотнул — облегчение и радость от успеха захлестнули его. Затем взволнованным, срывающимся голосом он начал рассказывать, в чём состоял завет.

— Имя мужчины, которого надлежит сразить…