Цикл Неизбежности (джен)

«Я был неудачником и почти не замечал, солнечный день или нет: времени на это не оставалось. Родители не могли меня поддержать, да и образование у меня было неважное; мне приходилось в одиночку искать своё будущее в городе. Работу искал где только мог, но нигде меня не брали. Возможно, никому не нравился человек, который не силён в разговорах, не любит общаться и не проявляет достаточных способностей.

Целых три дня я перебивался двумя булками; голод не давал мне спать по ночам. К счастью, я заранее заплатил за жильё на месяц вперёд и всё ещё мог оставаться в своём тёмном подвале: мне не приходилось выходить наружу под необычно холодный зимний ветер.

Наконец я нашёл работу: ночное дежурство в больнице, при морге.

Ночи в больнице оказались холоднее, чем я представлял. Настенные лампы в коридорах не зажигали, повсюду стоял полумрак, и только тонкая полоска света из комнат помогала мне разглядеть, куда ставить ноги. Смрад там стоял отвратительный. Время от времени привозили покойников в мешках для тел, и мы помогали носильщикам заносить их в морг.

Работа была не из лучших, но, по крайней мере, позволяла покупать хлеб. Свободное ночное время можно было тратить на учёбу: мало кто хотел приходить в морг, если только не нужно было доставить труп или увезти его на сожжение. Конечно, денег на книги у меня всё равно не хватало, и надежды накопить что-нибудь пока не было.

Я должен быть благодарен прежнему коллеге. Если бы он внезапно не уволился, я, возможно, не получил бы даже такую работу. Я мечтал, что меня когда-нибудь переведут на дневную смену. Теперь я всё время засыпал, когда вставало солнце, и просыпался с наступлением ночи; от этого тело немного ослабло, а голову порой простреливало болью.

Однажды носильщики привезли новый труп. По словам других, это и был тот самый коллега, который внезапно уволился.

Мне стало любопытно. Когда все ушли, я выдвинул ящик и украдкой расстегнул мешок для тела. Это был старик с синевато-белым, сплошь покрытым морщинами лицом; в очень тусклом свете он выглядел пугающе. Волос у него осталось мало, и те почти все седые; одежду с него сняли всю, не оставили ни клочка ткани. Носильщики наверняка не упустили случая подзаработать на таком покойнике без родных. На его груди я увидел странную метку, сине-чёрную. Как именно она выглядела, описать не могу: свет тогда был слишком слабым. Я протянул руку и коснулся этой метки. Ничего особенного.

Глядя на бывшего коллегу, я думал: если и дальше буду жить так же, не стану ли в старости таким же, как он…

Я сказал ему, что завтра провожу его в крематорий, сам отнесу его прах на ближайшее бесплатное кладбище, чтобы люди, отвечающие за такие дела, не сочли это слишком хлопотным и не выбросили его просто в какую-нибудь реку или на пустырь. На это придётся пожертвовать целым утром сна, но ничего страшного: скоро воскресенье, можно будет наверстать. Сказав это, я привёл мешок в порядок и снова задвинул его в ящик.

Свет в комнате, кажется, померк ещё сильнее…

После того дня всякий раз, когда я засыпал, мне снился густой туман. Я предчувствовал, что вскоре что-то случится; предчувствовал, что рано или поздно за мной придёт нечто — не знаю даже, можно ли назвать его человеком. Но никто не хотел мне верить. Все считали, что в такой обстановке, на такой работе мой рассудок стал не совсем нормальным и мне нужно к врачу…»

Мужчина у барной стойки посмотрел на рассказчика, который вдруг умолк:

— А дальше?

Этому гостю было за тридцать. На нём были коричневая грубошерстная куртка и светло-жёлтые брюки; волосы он гладко зачесал, а рядом лежал простенький тёмный котелок. Выглядел он совершенно обыкновенно, как большинство посетителей таверны: чёрные волосы, светло-голубые глаза, не был ни красив, ни уродлив, без каких-либо заметных примет.

А рассказчик, каким видел его этот гость, был юношей лет восемнадцати-девятнадцати: стройным, с длинными руками и ногами, тоже с короткими чёрными волосами и светло-голубыми глазами, но с выразительными чертами лица, которые сразу цепляли взгляд.

Юноша посмотрел на пустой бокал перед собой и вздохнул:

— Дальше? Дальше я уволился, вернулся в деревню и теперь вешаю тебе здесь лапшу на уши.

Пока он говорил, на лице у него заиграла озорная, чуть лукавая улыбка.

Гость на мгновение опешил:

— То, что ты сейчас рассказывал, было выдумкой?

— Ха-ха! — вокруг стойки грянул смех.

Когда смех немного стих, худощавый мужчина средних лет посмотрел на слегка смущённого гостя и сказал:

— Чужак, и как вы могли поверить истории Люмиана? Он каждый день рассказывает разное. Вчера он ещё был бедолагой, которого невеста бросила из-за нищеты, а сегодня уже стал сторожем при мертвецах!

— Точно. Несёт что-то про тридцать лет по восточную сторону Селензо да тридцать лет по правую его сторону. Только и умеет, что молоть чушь! — подхватил другой завсегдатай таверны.

Все они были крестьянами из Корду, большого селения, и носили короткие куртки — кто чёрные, кто серые, кто коричневые.

Черноволосый юноша по имени Люмиан опёрся обеими руками о стойку, медленно поднялся и, щурясь в улыбке, сказал:

— Вы же знаете, эту историю придумал не я. Всё это пишет моя сестра. Она больше всего любит сочинять рассказы и вроде как ведёт колонку в каком-то «Еженедельнике романов».

Сказав это, он повернулся боком, развёл руками перед пришлым гостем и лучезарно улыбнулся:

— Похоже, пишет она правда неплохо. Простите, что ввёл вас в заблуждение.

Мужчина в коричневой грубошерстной куртке, самый обыкновенный на вид, не рассердился. Он тоже поднялся и улыбнулся в ответ:

— Очень занятная история. Как к вам обращаться?

— Разве не обычное правило вежливости — сначала представиться самому, прежде чем спрашивать других? — улыбнулся Люмиан.

Пришлый гость кивнул:

— Меня зовут Райан Косс. А это мои спутники, Валентин и Лия.

Последние слова относились к мужчине и женщине, сидевшим рядом.

Мужчине было лет двадцать семь — двадцать восемь. Светлые волосы были слегка припудрены, небольшие глаза — чуть темнее озёрной синевы; на нём были белый жилет, синяя тонкосуконная куртка и чёрные брюки. Видно было, что перед выходом он тщательно прихорашивался. Выражение лица у него было довольно холодным, и он почти не смотрел на окружающих крестьян и пастухов.

Женщина выглядела моложе обоих мужчин. Длинные светло-серые волосы были уложены в сложный пучок, а белая вуаль поверх заменяла шляпку. Глаза у неё были того же цвета, что и волосы, а во взгляде, обращённом к Люмиану, сквозила нескрываемая улыбка: всё произошедшее, похоже, казалось ей только забавным. В свете газовых настенных ламп таверны у женщины по имени Лия стали заметны изящный нос и красиво очерченные губы; в такой деревенской глуши, как Корду, её определённо можно было назвать красавицей. На ней было белое облегающее кашемировое платье без складок, кремово-белый короткий жакет и пара сапог марсельского фасона. И на вуали, и на сапогах у неё были прикреплены по два маленьких серебряных колокольчика; когда она только вошла в таверну, они не умолкая звенели и привлекали внимание, а у многих мужчин взгляды так и застывали на ней.

На их взгляд, такие модные наряды можно было увидеть только в больших городах вроде Бигорра, столицы провинции, или самой столицы — Трира.

Люмиан кивнул трём чужакам:

— Меня зовут Люмиан Ли. Можете звать меня просто Люмиан.

— Ли? — вырвалось у Лии.

— Что такое? С моей фамилией что-то не так? — с любопытством спросил Люмиан.

Райан Косс объяснил вместо Лии:

— Твоя фамилия пугает. Я только что едва сдержался, чтобы голос не дрогнул.

Видя, что крестьяне и пастухи вокруг ничего не понимают, он пояснил:

— Те, кто имел дело с моряками и морскими торговцами, знают, что на Пяти морях ходит такая поговорка:

Лучше столкнуться с пиратскими генералами или даже королями, чем встретить человека по имени Фрэнк Ли.

У него тоже фамилия Ли.

— Он такой страшный? — спросил Люмиан.

Райан покачал головой:

— Не знаю. Но раз о нём ходит такая легенда, значит, он точно не из простых.

Он оборвал разговор и обратился к Люмиану:

— Спасибо за историю. Она заслуживает бокала. Что хочешь?

— Бокал «Зелёной феи», — нисколько не стесняясь, ответил Люмиан и снова сел.

Райан Косс слегка нахмурился:

— «Зелёная фея»… Абсент? Думаю, мне стоит предупредить тебя: абсент вреден для организма. Этот напиток может привести к расстройству рассудка и вызвать галлюцинации.

— Не думала, что веяния Трира уже добрались и сюда, — с улыбкой добавила сидевшая рядом Лия.

Люмиан отозвался коротким «о»:

— Значит, трирцы тоже любят пить «Зелёную фею»… Для нас жизнь и так достаточно тяжела. Нет смысла переживать из-за того, что вреда станет чуть больше. Зато этот напиток куда сильнее расслабляет.

— Ладно. — Райан снова сел и посмотрел на бармена. — Один бокал «Зелёной феи» и ещё один «Жгучего сердца».

«Жгучее сердце» было знаменитой фруктовой водкой.

— Почему бы и мне не заказать бокал «Зелёной феи»? Это ведь я только что сказал вам правду, а ещё могу выложить всё про этого мальчишку от начала до конца! — недовольно выкрикнул тот самый худощавый мужчина средних лет, что первым и уличил Люмиана в ежедневном сочинительстве. — Чужак, я вижу, вы всё ещё сомневаетесь, правдива та история или нет!

— Пьер, ради бесплатного бокала ты готов на что угодно! — громко отозвался Люмиан.

Не дожидаясь решения Райана, Люмиан добавил:

— Почему бы тогда мне самому всё не рассказать? Так я ещё один бокал «Зелёной феи» выпью.

— Потому что они не знают, верить ли тому, что ты расскажешь, — самодовольно усмехнулся мужчина средних лет по имени Пьер. — Твоя сестра больше всего любит рассказывать детям историю «Мальчик, который кричал: „Волк!“». Тот, кто всё время лжёт, неизбежно теряет доверие.

— Ладно. — Люмиан пожал плечами и посмотрел, как бармен пододвинул к нему бокал светло-зелёного абсента.

Райан посмотрел на него, словно спрашивая разрешения:

— Можно?

— Без проблем, если в вашем кошельке достаточно денег, чтобы заплатить за все эти бокалы, — беспечно ответил Люмиан.

— Тогда ещё один бокал «Зелёной феи», — кивнул Райан.

Пьер тут же расплылся в улыбке:

— Щедрый чужак, этот мальчишка — первый охотник до розыгрышей на всю деревню. Вам обязательно надо держаться от него подальше.

Пять лет назад его привела в деревню сестра, Аврора, и с тех пор он отсюда больше не уезжал. Сами посудите: до того ему было всего тринадцать. Как он мог работать сторожем в больничном морге? Хм, ближайшая к нам больница — в Дариёже, у подножия горы, туда пешего ходу целых полдня.

— Привела в деревню? — тут же переспросила Лия.

Она чуть наклонила голову, и колокольчики отозвались звоном.

Пьер кивнул:

— Аврора поселилась здесь шесть лет назад, а через год куда-то съездила и вернулась с этим мальчишкой. Сказала, что подобрала его на дороге: беспризорник, чуть живой от голода, вот она и решила его усыновить. Потом он взял фамилию Авроры, Ли, и даже имя «Люмиан» дала ему Аврора.

— Как меня звали раньше, я уже и забыл, — сказал Люмиан с улыбочкой, сделав глоток абсента.

Похоже, он ничуть не чувствовал себя ущербным и не стыдился, что его прошлое вот так вытряхивают наружу.