От страниц к признанию (гет)

В Японии апрель — время, когда воздух становится мягче, а сакура только начинает распускаться на ветках, обещая через пару дней розовый шум за окнами школы. В старшей школе района Такахаси всё шло своим чередом: утренние собрания, сменная обувь, запах мела и деревянных парт. Класс 2-Б, второй год старшей школы — возраст, когда уже не первокурсники, но ещё не выпускники, когда дружбы уже устоялись, а амбиции только начинают проявляться.

За день до выходных в классе царила привычная суета.

У окна, на первом ряду, сидела Араки Хина. Её чёрные волосы, гладкие и длинные, падали на плечи и скрывали половину лица, когда она опускала голову к тетради. Острый профиль, бледная кожа, тонкие пальцы, сжимающие ручку. Она не смотрела по сторонам, не разговаривала, не улыбалась. Её лицо казалось вырезанным из льда — брови слегка нахмурены, губы сжаты. Любой, кто взглянул бы на неё, подумал бы: «Эта девушка либо злится, либо презирает всех вокруг».

На самом деле Хина просто пыталась не смотреть на людей.

Каждый раз, когда кто-то проходил мимо её парты, её сердце сжималось. Она слышала шёпот, смех, звонкие голоса одноклассников, но не могла отличить, смеются ли они с ней или над ней. Ей казалось, что стоит ей поднять голову — и она встретит чей-то насмешливый взгляд. Поэтому она смотрела в окно. На школьный двор. На деревья. На облака. Всё, что угодно, только не на лица.

Она даже не подозревала, что на самом деле парни в классе тайно засматривались на неё, а девочки обсуждали её стиль и осанку, называя её «эстетично пугающей». Она не знала, что её холодность воспринималась не как отвращение, а как недоступность, которая притягивала. Но Хина жила в своём мире, где она была странной и лишней.

На другом конце класса, почти у задней стены, во втором ряду сидел Сато Руки. Пепельно-русые волосы, чуть взлохмаченные, тёплые карие глаза, которые всегда казались смеющимися — даже когда он просто смотрел в доску. Он был из тех людей, с которыми легко говорить, даже если вы знакомы пять минут. От него веяло спокойствием, и это притягивало одноклассников. Невысокий, но с прямой осанкой, он всегда выглядел так, будто знает, что всё будет хорошо. Даже когда молчал, в нём чувствовалась лёгкость.

Сейчас он сидел, рассеянно водя ручкой по тетради, и думал о предстоящей субботе. Рина, его младшая сестра, уже три дня ныла, чтобы он сходил на Comiket и купил ей новый том её любимой манги. Он не особо разбирался в этих фестивалях и даже не знал, что там продают, но отказать сестре не мог.

— Слушайте, — сказал он, поворачиваясь к друзьям, — кто-нибудь хочет пойти со мной в субботу? Сестра просит купить мангу на этом фестивале, но я там ни разу не был. Не хочу идти один.

Кобаяши Кэнта сидел на последнем ряду у правой стены. Высокий, широкоплечий, с вечно растрёпанными тёмными волосами и громким голосом, который разносился по всему классу даже когда он не старался. Он был генератором безумных идей, тем, кто всегда тащил друзей в караоке или на рамэн. Сейчас он вскинул брови и усмехнулся:

— В субботу? А мы с ребятами ещё на той неделе договорились в караоке. Не могу, извини.

Судзуки Мию сидела на четвёртом ряду, у прохода. Ухоженная, стильная, с лёгким макияжем и всегда идеально уложенными волосами. Она любила соцсети, моду и знала все новые места в городе. Родители не ограничивали её — скорее наоборот, поощряли увлечения, поэтому она часто могла куда-то пойти. Но сейчас она виновато улыбнулась:

— Я бы пошла, но у меня в субботу фотосессия с подругами. Мы уже давно планировали.

Такахаси Мицуки сидел у стены, на втором ряду. Спокойный, всегда собранный, с аккуратными тёмными волосами и внимательным взглядом. Он говорил редко и по делу, учился почти на отлично, и его присутствие в компании было как якорь — он не давал Кэнте скатиться в полный хаос.

— Я готовлюсь к контрольной по математике, — сказал он ровно. — И вообще я не фанат таких мероприятий.

Накамура Аои сидела на пятом ряду, у правой стены. Робкая, тихая, с длинными тёмными волосами, которые она часто заправляла за уши. Она почти никогда не заговаривала первой, и голос её был едва слышен даже в спокойной обстановке. Но за этой скромной внешностью скрывалась девушка, которая могла ударить в случае опасности. Её родители были строги — она редко могла куда-то пойти без разрешения, и даже на школьные мероприятия её отпускали не всегда. Сейчас она опустила глаза, давая понять, что не сможет присоединиться.

Руки осмотрел друзей и выдохнул:

— Ну вот. Все заняты. Ладно, схожу один.

— Сходи, не бойся! — хлопнул его по плечу Кэнта. — Может, и девушку найдёшь себе!

Руки усмехнулся и покачал головой, не отвечая.

В этот момент он поднял взгляд и случайно посмотрел в сторону окна. На первое место. На Хину.

Она сидела неподвижно, как статуя. Её лицо было повёрнуто к стеклу, волосы закрывали щёку. Руки видел только её профиль — острый, бледный, почти прозрачный в свете весеннего солнца. Он уже не раз замечал её раньше. Она всегда была одна, всегда молчала, всегда выглядела так, будто мир ей противен.

Он попытался представить, каково это — сидеть так, не разговаривая ни с кем целый день.

Но он быстро отвёл взгляд. Не хотел, чтобы она подумала, что он на неё пялится.

Хина тем временем почувствовала чей-то взгляд.

Она на мгновение повернула голову и увидела, как парень с русыми волосами, сидящий почти у доски, смотрит куда-то в сторону. Наверное, ей показалось. Она быстро отвернулась обратно к окну и сжала ручку в пальцах.

Пожалуйста, не обращайте на меня внимания... — подумала она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Она не знала, как выглядит в этот момент. Ей казалось, что её лицо исказилось в гримасе, что все видят её страх и отворачиваются. Но на самом деле её лицо оставалось холодным, почти безразличным. Идеальная маска, которую она носила так долго, что почти забыла, какая она без неё.

Учитель вошёл в класс, и все затихли. Начался обычный день, ничем не отличающийся от сотен других.