Чернила мертвеца: Последняя запись Блэквуда (джен)

Дождь начался еще до отбоя.

К полуночи он превратился в плотную серую стену, закрывшую окна Хогвартса так, будто замок плыл среди облаков. Ветер стонал в бойницах древних башен, а факелы в коридорах вспыхивали и гасли без всякого сквозняка.

Аргус Филч терпеть не мог такие ночи.

И вовсе не потому, что лестницы становились скользкими или ученики чаще нарушали правила. Нет. В такие ночи сам замок начинал вести себя странно.

Скрипели двери, которые недавно смазали.

Менялись местами доспехи.

Исчезали картины.

А однажды лестница отвела его вовсе не туда, куда должна была.

Филч никому об этом не рассказывал.

Хогвартс был старше любой человеческой памяти. Старые дома иногда разговаривают. Старые замки — тем более.

Но библиотека...

Библиотека никогда прежде не издавала звуков.

Сегодня же оттуда доносился размеренный шелест страниц.

Словно кто-то спокойно перелистывал книги.

Филч раздраженно поднял фонарь.

— Опять студенты...

Миссис Норрис, тихо мяукнув, первой юркнула под тяжелую дубовую дверь.

Через секунду кошка остановилась.

Ее шерсть встала дыбом.

Она зашипела.

Так громко Филч никогда не слышал.

— Что с тобой?..

Он вошел.

Библиотека была пуста.

Ряды бесконечных книжных шкафов уходили в темноту.

Лишь зеленые лампы освещали длинные столы.

Но звук...

Шелест продолжался.

Совсем рядом.

Будто прямо за следующим стеллажом.

Филч крепче сжал фонарь.

— Выходите! Я знаю, что вы здесь!

Ответа не последовало.

Только еще одна перевернутая страница.

Шурх...

Шурх...

Шурх...

Он обошел шкаф.

Никого.

На столе лежала раскрытая книга.

Страницы переворачивались сами собой.

Без ветра.

Без заклинаний.

Медленно.

Аккуратно.

Будто невидимый читатель искал нужное место.

Филч почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

Он сделал шаг вперед.

Книга захлопнулась.

Так резко, что звук разнесся по всей библиотеке.

Тишина.

Абсолютная.

Даже дождя стало не слышно.

А потом...

Кто-то тихо произнес у него за спиной:

— Вы опоздали.

Филч резко обернулся.

Никого.

Фонарь задрожал в его руках.

— Кто здесь?!

Тишина.

Он был готов поклясться, что слышал голос.

Очень старый.

Усталый.

Совсем близко.

Миссис Норрис вдруг бросилась между книжными шкафами.

Филч побежал следом.

Кошка остановилась возле самого дальнего отдела библиотеки — туда почти никто не заходил. Там хранились книги, которым было по несколько сотен лет.

На полу лежал лист пергамента.

Совершенно чистый.

Филч поднял его.

И в ту же секунду на бумаге начали проступать чернила.

Не сверху.

Изнутри.

Как кровь, выступающая сквозь ткань.

Строчка.

Потом вторая.

Третья.

Почерк был красивым.

Очень старым.

«Он снова проснулся.»

Чернила остановились.

Филч замер.

Потом появились новые слова.

«Не открывайте северный архив.»

Последняя фраза возникала медленно.

Будто человек, писавший ее, терял силы.

«Если книга допишет себя…»

На этом текст оборвался.

Пергамент вспыхнул холодным синим огнем.

Через мгновение от него остался только пепел.

Филч несколько секунд не двигался.

Потом развернулся и почти бегом покинул библиотеку.

За его спиной кто-то снова перелистнул страницу.

На следующее утро за завтраком в Большом зале обсуждали совсем другое.

Пивз ночью умудрился выкрасить статую Годрика Гриффиндора в ярко-розовый цвет.

Фред и Джордж, будь они еще учениками, наверняка гордились бы таким представлением.

Рон смеялся почти до слез.

— Представляешь лицо Макгонагалл?

— Представляю лицо Филча, — улыбнулся Гарри.

Гермиона лишь покачала головой.

— Иногда мне кажется, что Пивз существует исключительно для того, чтобы сокращать жизнь преподавателям.

В этот момент двери Большого зала распахнулись.

Вошел Филч.

Все разговоры постепенно стихли.

Старик выглядел ужасно.

Бледнее обычного.

Под глазами темные круги.

Руки заметно дрожали.

Он что-то быстро сказал профессору Макгонагалл.

Та мгновенно перестала улыбаться.

Поднялась.

Затем подозвала мадам Пинс.

Библиотекарь побледнела так же быстро.

Через минуту они втроем почти бегом покинули зал.

Гарри переглянулся с Гермионой.

— Что-то случилось.

— Определенно.

— И связано с библиотекой, — тихо добавила Гермиона.

— Почему?

— Посмотри на мадам Пинс.

Она держала ключи.

Связку огромных серебряных ключей, которыми открывались закрытые архивы.

Через полчаса половина школы уже знала новости.

Ночью в библиотеке исчезла книга.

Не обычная.

Ее невозможно было вынести за пределы замка.

На ней лежало больше десятка защитных чар.

Она была прикована серебряной цепью к каменному постаменту.

Цепь осталась.

Замок остался.

Пыль вокруг никто не потревожил.

Исчезла только книга.

Словно ее никогда там не было.

После уроков Гарри задержался возле библиотеки.

Двери оказались закрыты.

На них мерцала красная печать Министерства магии.

— Уже приехали? — удивился Рон.

— Быстро...

В этот момент к ним подошла Гермиона.

— Я выяснила, что пропало.

— И?

Она понизила голос.

— Никто не знает названия книги.

— Что?

— Именно. Все записи о ней исчезли одновременно.

Рон нахмурился.

— Это невозможно.

— Для обычной магии — да.

Она нервно оглянулась.

— Даже в каталоге нет пустого места. Будто книга никогда не существовала.

Гарри почувствовал знакомое ощущение.

Такое же было, когда они впервые столкнулись с Тайной комнатой.

Или с дневником Тома Реддла.

Когда происходило что-то настолько невозможное, что само объяснение казалось еще страшнее загадки.

В этот момент по коридору разнесся крик.

Короткий.

Резкий.

Все трое бросились на звук.

Кабинет мадам Пинс был открыт.

На полу лежала библиотекарь.

Она была жива.

Но смотрела в потолок совершенно пустыми глазами.

И бесконечно повторяла одну и ту же фразу:

— Не читайте последнюю страницу...

— Не читайте последнюю страницу...

— Не читайте...

На столе перед ней лежала старая чернильница.

Совершенно сухая.

Однако по белому пергаменту медленно расползалась свежая надпись.

Будто невидимое перо продолжало писать само.

Гарри сделал шаг вперед.

Гермиона схватила его за рукав.

— Не трогай.

Он замер.

Чернила вывели еще три слова.

«Он ищет автора.»

И в ту же секунду окно кабинета распахнулось настежь.

Ледяной ветер разметал все бумаги.

Когда Гарри вновь посмотрел на стол, надпись исчезла.

А чернильница была пуста.

Словно ничего не произошло.