Семь ипостасей Шерлока Холмса (джен)

Понедельник начался для Шерлока Холмса очень рано. Он не продлился и пятнадцати минут, как на пороге его гостиной появился доктор Джон Ватсон, его лучший друг, который был, что называется, на взводе.

— Шерлок, мне срочно нужна твоя помощь! — заявил он тоном, не терпящим возражений и отговорок. Вообще-то подобная манера речи была нетипична для доктора, способного сорваться лишь в экстраординарной ситуации, и Шерлок, сразу обративший на это внимание, оторвал взгляд от микроскопа.

— Что случилось? — нахмурившись, спросил он. — У тебя такой вид, словно ты готов растерзать кого-то голыми руками.

— Не кого-то, Шерлок, а что-то! — Джон с остервенением швырнул на пол довольно объемный мешок, из которого посыпались какие-то оранжевые ленты, зеленые оборки и прочая дребедень, которую скорее увидишь в руках модельера, чем отставного военного врача.

— Хм… — протянул Шерлок. — Что ж, теперь я понимаю. Кажется, пошив костюма на утренник Рози обернулся непредвиденными сложностями?

— И вот не надо смотреть на меня с этой своей фирменной ухмылочкой! — обозленный Джон угрожающе потряс указательным пальцем.

— Я и не думал ухмыляться, что ты, — Шерлок поднял ладони в защитном жесте. В глубине души ему, конечно, очень хотелось отпустить какую-нибудь остроту на сей счет, но он устоял перед этим искушением. Ему ли было не знать, что за годы на гражданке Джон не разучился эффективно пользоваться кулаками, когда выходил из себя.

— Кто вообще только придумал эти гребаные утренники! — поскольку Шерлок оставил свой сарказм при себе, Джону ничего не оставалось, как гневно пнуть многострадальный и ни в чем не повинный мешок. — С этими гребаными клоунскими нарядами! Не понимаю, почему Рози не может прийти в костюме принцессы или какой-нибудь феи?? Почему ей досталась чертова тыква?!

— Разве утренник не посвящен сбору урожая? — невинно поинтересовался Шерлок.

— Да знаю я, чему он посвящен! — взревел Джон. — И это ни хрена мне не помогает!! — в отчаянии взмахнув руками, он, едва не запнувшись об изрядно помятый мешок, принялся мерить широкими шагами гостиную, чтобы хоть как-то выпустить пар.

Шерлок задумчиво постучал пальцем по столешнице. Конечно, он знал, что послужило причиной, мягко сказать, плохого настроения Джона. Три недели назад в садике, который посещала его единственная дочь Рози, объявили тему очередного утренника. Его решили посвятить празднику сбора урожая. Каждый из детей получил свою роль, и Рози досталась тыква. Надо сказать, что подобный «кастинг» расстроил малышку — она сочла, что будет выглядеть глупо и некрасиво. Мэри, жена Джона и мама Рози, принялась утешать ее, убеждая в том, что в костюме тыквы она будет выглядеть лучше всех. Тут-то Джон и внес свою лепту в общее дело, заявив, что, мол, утренник это ерунда, и нечего из-за этого переживать. Рози после таких слов еще сильнее расстроилась и в слезах убежала к себе, а Мэри сказала Джону, что если утренник это ерунда, то ему наверняка не составит никакого труда сшить Рози костюм. На что Джон, конечно, ответил, что костюм это ерунда… и тут-то он и попался.

Скрывать бесполезно — умение шить никогда не принадлежало к многочисленным талантам доктора Джона Ватсона. Между тем, злополучный утренник должен был состояться уже завтра — то есть, сегодня — а костюм тыквы был так же далек от завершения, как тыквенное семечко — от того, чтобы превратиться в карету для прекрасной принцессы.

— Что ж, Джон, — произнес Шерлок, поднимаясь из-за стола, — я уже давно собирался сказать тебе, что во время одного из моих особенно заковыристых дел, когда мне пришлось расследовать ограбление в парижском бутике «Шанель»…

— Ой, да хватит заливать, — поморщился Джон. — Просто скажи что-нибудь в духе: «Я тебе говорил» или «Куда посредственности вроде тебя браться за шитье костюмов», и можешь звонить Мэри — посмеетесь с ней хорошенько над моей глупостью, — в сердцах буркнул он.

Конечно, Шерлок ничего подобного не сказал. Хотя он видел всю опрометчивость заявлений Джона на тему детских утренников, он знал, что его друг сделал их не со зла, а просто потому, что не сумел предвидеть их последствия. Однако этот недостаток аналитических способностей, как было хорошо известно Шерлоку, ни капли не умалял многочисленные достоинства Джона, и его друг уж точно не заслуживал того, чтобы так жестоко расплачиваться за свои неосторожные слова.

— У миссис Хадсон в подвале хранится старая швейная машинка, — сказал Шерлок. — Подожди, я сейчас ее принесу.

Когда Шерлок упомянул о заковыристом деле, связанном с парижским бутиком «Шанель», он не лукавил. Ему действительно пришлось как-то раз оказать содействие французской полиции в поимке неуловимого вора, но это не означало, что он приобрел навыки, необходимые для пошива одежды. Однако в их авральной ситуации это уже было лучше, чем ничего, поэтому, когда Шерлок притащил машинку миссис Хадсон в гостиную, они с Джоном принялись за работу.

В итоге на создание костюма ушли первые шесть часов понедельника — и это друзьям еще повезло найти на просторах всемирной паутины пошаговую инструкцию по пошиву «фонариков», весьма пригодившуюся, когда дело дошло до кройки «туловища» тыквы. Не единожды Джона подмывало разразиться новой обвинительной тирадой в адрес детских утренников и их устроителей, но он неизменно сдерживался — теперь, когда в нелегком деле ему помогал лучший друг, он уже не чувствовал отчаяния и безысходности. Что же касалось Шерлока, то его, надо признать, шитье даже увлекло. Они с Джоном словно взялись за очередное дело, одно из самых трудных в их практике, и с честью вышли из этого испытания, не потеряв при этом ничего, кроме нескольких часов сна (но когда бы Шерлок из-за этого переживал?).

Джон отбыл с костюмом около восьми часов утра. Праздник в садике был назначен на четыре часа пополудни, так что у него еще оставалось время для того, чтобы обрадовать Рози своим творением и продемонстрировать Мэри, что тыква — это не какая-то там ерунда. Шерлок же заварил себе большую кружку кофе и вернулся к прерванному эксперименту, пообещав прийти на утренник.

— Ну что, Шерлок, откроешь на Бейкер-стрит ателье? — с иронией поинтересовалась у него Мэри, когда они заняли свои места в зале, а Джон отправился за кулисы, чтобы еще раз пожелать Рози удачи.

— Не думаю, что это хорошая идея, Мэри, — невозмутимо ответил он. — Славы Кристиана Диора я не добьюсь никогда, а ты ведь меня знаешь — не люблю быть номером два.

— Это тебе точно не грозит, — покивала Мэри. Джон прошел в зал и сел рядом с ней.

— Кажется, Рози уже не переживает из-за того, что ей достался костюм тыквы, — не без гордости заметил он. — Да и вообще, на мой взгляд, он не так уж и плох. Однозначно лучше картошки и помидора — у того красный поролон торчит из боков.

— Наверное, его шили в большой спешке, — многозначительно заметила Мэри.

— Наверное, — как ни в чем не бывало, согласился Джон.

Шерлок слушал их, посмеиваясь про себя. Когда же представление началось, и на сцену вышла Рози, он понял, что Джон не покривил душой, когда сказал, что костюм тыквы был одним из лучших на утреннике. Глядя на свою крестницу, Шерлок невольно испытал гордость. И оттого, как хорошо она выступала, и оттого, какой замечательный костюм сшил ей ее папа.

Все-таки здорово было быть лучшим другом доктора Джона Ватсона. Каждый раз, когда они спешили друг другу на выручку, им обязательно удавалось создать что-то очень хорошее.