Семь ипостасей Шерлока Холмса (джен)

Понедельник начался для Шерлока Холмса очень рано. Он не продлился и пятнадцати минут, как на пороге его гостиной появился доктор Джон Ватсон, его лучший друг, который был, что называется, на взводе.

— Шерлок, мне срочно нужна твоя помощь! — заявил он тоном, не терпящим возражений и отговорок. Вообще-то подобная манера речи была нетипична для доктора, способного сорваться лишь в экстраординарной ситуации, и Шерлок, сразу обративший на это внимание, оторвал взгляд от микроскопа.

— Что случилось? — нахмурившись, спросил он. — У тебя такой вид, словно ты готов растерзать кого-то голыми руками.

— Не кого-то, Шерлок, а что-то! — Джон с остервенением швырнул на пол довольно объемный мешок, из которого посыпались какие-то оранжевые ленты, зеленые оборки и прочая дребедень, которую скорее увидишь в руках модельера, чем отставного военного врача.

— Хм… — протянул Шерлок. — Что ж, теперь я понимаю. Кажется, пошив костюма на утренник Рози обернулся непредвиденными сложностями?

— И вот не надо смотреть на меня с этой своей фирменной ухмылочкой! — обозленный Джон угрожающе потряс указательным пальцем.

— Я и не думал ухмыляться, что ты, — Шерлок поднял ладони в защитном жесте. В глубине души ему, конечно, очень хотелось отпустить какую-нибудь остроту на сей счет, но он устоял перед этим искушением. Ему ли было не знать, что за годы на гражданке Джон не разучился эффективно пользоваться кулаками, когда выходил из себя.

— Кто вообще только придумал эти гребаные утренники! — поскольку Шерлок оставил свой сарказм при себе, Джону ничего не оставалось, как гневно пнуть многострадальный и ни в чем не повинный мешок. — С этими гребаными клоунскими нарядами! Не понимаю, почему Рози не может прийти в костюме принцессы или какой-нибудь феи?? Почему ей досталась чертова тыква?!

— Разве утренник не посвящен сбору урожая? — невинно поинтересовался Шерлок.

— Да знаю я, чему он посвящен! — взревел Джон. — И это ни хрена мне не помогает!! — в отчаянии взмахнув руками, он, едва не запнувшись об изрядно помятый мешок, принялся мерить широкими шагами гостиную, чтобы хоть как-то выпустить пар.

Шерлок задумчиво постучал пальцем по столешнице. Конечно, он знал, что послужило причиной, мягко сказать, плохого настроения Джона. Три недели назад в садике, который посещала его единственная дочь Рози, объявили тему очередного утренника. Его решили посвятить празднику сбора урожая. Каждый из детей получил свою роль, и Рози досталась тыква. Надо сказать, что подобный «кастинг» расстроил малышку — она сочла, что будет выглядеть глупо и некрасиво. Мэри, жена Джона и мама Рози, принялась утешать ее, убеждая в том, что в костюме тыквы она будет выглядеть лучше всех. Тут-то Джон и внес свою лепту в общее дело, заявив, что, мол, утренник это ерунда, и нечего из-за этого переживать. Рози после таких слов еще сильнее расстроилась и в слезах убежала к себе, а Мэри сказала Джону, что если утренник это ерунда, то ему наверняка не составит никакого труда сшить Рози костюм. На что Джон, конечно, ответил, что костюм это ерунда… и тут-то он и попался.

Скрывать бесполезно — умение шить никогда не принадлежало к многочисленным талантам доктора Джона Ватсона. Между тем, злополучный утренник должен был состояться уже завтра — то есть, сегодня — а костюм тыквы был так же далек от завершения, как тыквенное семечко — от того, чтобы превратиться в карету для прекрасной принцессы.

— Что ж, Джон, — произнес Шерлок, поднимаясь из-за стола, — я уже давно собирался сказать тебе, что во время одного из моих особенно заковыристых дел, когда мне пришлось расследовать ограбление в парижском бутике «Шанель»…

— Ой, да хватит заливать, — поморщился Джон. — Просто скажи что-нибудь в духе: «Я тебе говорил» или «Куда посредственности вроде тебя браться за шитье костюмов», и можешь звонить Мэри — посмеетесь с ней хорошенько над моей глупостью, — в сердцах буркнул он.

Конечно, Шерлок ничего подобного не сказал. Хотя он видел всю опрометчивость заявлений Джона на тему детских утренников, он знал, что его друг сделал их не со зла, а просто потому, что не сумел предвидеть их последствия. Однако этот недостаток аналитических способностей, как было хорошо известно Шерлоку, ни капли не умалял многочисленные достоинства Джона, и его друг уж точно не заслуживал того, чтобы так жестоко расплачиваться за свои неосторожные слова.

— У миссис Хадсон в подвале хранится старая швейная машинка, — сказал Шерлок. — Подожди, я сейчас ее принесу.

Когда Шерлок упомянул о заковыристом деле, связанном с парижским бутиком «Шанель», он не лукавил. Ему действительно пришлось как-то раз оказать содействие французской полиции в поимке неуловимого вора, но это не означало, что он приобрел навыки, необходимые для пошива одежды. Однако в их авральной ситуации это уже было лучше, чем ничего, поэтому, когда Шерлок притащил машинку миссис Хадсон в гостиную, они с Джоном принялись за работу.

В итоге на создание костюма ушли первые шесть часов понедельника — и это друзьям еще повезло найти на просторах всемирной паутины пошаговую инструкцию по пошиву «фонариков», весьма пригодившуюся, когда дело дошло до кройки «туловища» тыквы. Не единожды Джона подмывало разразиться новой обвинительной тирадой в адрес детских утренников и их устроителей, но он неизменно сдерживался — теперь, когда в нелегком деле ему помогал лучший друг, он уже не чувствовал отчаяния и безысходности. Что же касалось Шерлока, то его, надо признать, шитье даже увлекло. Они с Джоном словно взялись за очередное дело, одно из самых трудных в их практике, и с честью вышли из этого испытания, не потеряв при этом ничего, кроме нескольких часов сна (но когда бы Шерлок из-за этого переживал?).

Джон отбыл с костюмом около восьми часов утра. Праздник в садике был назначен на четыре часа пополудни, так что у него еще оставалось время для того, чтобы обрадовать Рози своим творением и продемонстрировать Мэри, что тыква — это не какая-то там ерунда. Шерлок же заварил себе большую кружку кофе и вернулся к прерванному эксперименту, пообещав прийти на утренник.

— Ну что, Шерлок, откроешь на Бейкер-стрит ателье? — с иронией поинтересовалась у него Мэри, когда они заняли свои места в зале, а Джон отправился за кулисы, чтобы еще раз пожелать Рози удачи.

— Не думаю, что это хорошая идея, Мэри, — невозмутимо ответил он. — Славы Кристиана Диора я не добьюсь никогда, а ты ведь меня знаешь — не люблю быть номером два.

— Это тебе точно не грозит, — покивала Мэри. Джон прошел в зал и сел рядом с ней.

— Кажется, Рози уже не переживает из-за того, что ей достался костюм тыквы, — не без гордости заметил он. — Да и вообще, на мой взгляд, он не так уж и плох. Однозначно лучше картошки и помидора — у того красный поролон торчит из боков.

— Наверное, его шили в большой спешке, — многозначительно заметила Мэри.

— Наверное, — как ни в чем не бывало, согласился Джон.

Шерлок слушал их, посмеиваясь про себя. Когда же представление началось, и на сцену вышла Рози, он понял, что Джон не покривил душой, когда сказал, что костюм тыквы был одним из лучших на утреннике. Глядя на свою крестницу, Шерлок невольно испытал гордость. И оттого, как хорошо она выступала, и оттого, какой замечательный костюм сшил ей ее папа.

Все-таки здорово было быть лучшим другом доктора Джона Ватсона. Каждый раз, когда они спешили друг другу на выручку, им обязательно удавалось создать что-то очень хорошее.

Вторник обещал быть таким убийственно нудным, что Шерлок грешным делом подумал, а не лучше ли будет по-тихому ускользнуть из Лондона и пересидеть опасность где-нибудь в пригороде, приняв личину больного подагрой бомжа, но сразу же понял, что из этого вряд ли что-то выйдет. Ему ли было не знать, что его старший брат Майкрофт был способен любого хоть из-под земли достать. Шерлок готов был поспорить: если бы они жили на пятьдесят лет раньше, Майкрофт переловил бы всех нацистов, скрывшихся от правосудия, и неважно, где они нашли бы убежище — хоть в Аргентине, хоть в сугробе по соседству с белыми медведями.

— Шерлок, прекрати уже дергать свой галстук, — не без раздражения сказал ему брат. В данный момент они ехали в служебной машине на одну из тех встреч, которые Шерлок не переносил. И угораздило же его согласиться расследовать очередную пропажу секретных документов из министерства внутренних дел! Нет, конечно, отказа с его стороны Майкрофт бы не потерпел, так что особого выбора у Шерлока не было, ведь он не был готов на всю оставшуюся жизнь уйти в подполье и искать приют на Луне. И все равно это было досадно. Дело в итоге оказалось даже увлекательным, но чиновники развели такую суету после его успешного завершения, что Шерлок бы лучше наелся самых кислых на свете лимонов, чем продолжил выслушивать их однообразную болтовню ни о чем и восхищения его работой, словно записанные на заезженную пластинку. Но делать было нечего — Майкрофт весьма недвусмысленно намекнул ему, что если Шерлок проигнорирует эту встречу, последствия будут тяжелыми. А чего Шерлоку в данный момент меньше всего требовалось, так это визита его очаровательных родителей, читающих ему нотации по самому мелкому поводу.

— Ты же знаешь, Майкрофт — я ненавижу галстуки, — хмыкнул Шерлок, глядя в окно. — Не понимаю, зачем людям требуется надевать их при каждой малозначительной оказии.

— Эта оказия ничуть не малозначительна, Шерлок, — Майкрофт слегка поджал губы. Ему была не слишком приятна столь низкая оценка предстоящего мероприятия его младшим братом, однако за годы совместного существования он к этому привык. Шерлок, и без того не испытывавший особого пиетета к чувствам других людей, редко обращал внимание на то, какое воздействие его слова имели на Майкрофта.

— Если ты до сих пор не понял, осуществленное тобой успешное расследование этого дела способствовало значительному укреплению национальной безопасности, — продолжал тем временем Майкрофт, — так что будь добр…

— Ой, ладно, я и так все понял, — поморщился Шерлок. — Будь паинькой, никому не груби, изображай энтузиазм. Стандартная инструкция по посещению светских раутов в твоей компании, братец.

— Это не светский раут, братец, — Майкрофт не без доли язвительности выделил последнее слово. — Но в остальном ты прав. Будь паинькой, и никто не пострадает.

Шерлок слегка приподнял брови.

— Что я слышу, Майкрофт — неужели ты мне угрожаешь?

— Если бы я тебе не угрожал, Шерлок, ты никогда бы не достиг таких успехов, — невозмутимо ответил старший Холмс. Младший снова хмыкнул и ничего не ответил.

По приезде в министерство Шерлок получил возможность убедиться в том, что чутье его не обмануло. Их с Майкрофтом провели в небольшой зал для приемов, где на него тотчас накинулись воодушевленные служители короны, каждый из которых жаждал лично засвидетельствовать ему свое почтение (издержки славы, обретенной им благодаря блогу Джона Ватсона). Шерлок держался изо всех сил и все-таки не дал никому в зубы, что счел своим внушительным достижением и большой уступкой Майкрофту. Тот, к слову, тоже не испытывал большой радости от пребывания на этом мероприятии. Наблюдая за ним краем глаза, Шерлок заметил, что брат предпочел облечься в привычную броню вежливости, за которой тщательно скрывалась отстраненность, граничащая с безразличием. Что ж, Шерлоку оставалось лишь подивиться выдержке старшего брата. Он бы точно не смог предаваться двоедушию такой продолжительный срок и с таким впечатляющим постоянством.

Уже под конец встречи, когда энтузиазм государственных мужей начал постепенно иссякать, к Шерлоку подошла леди Смоллвуд. По сравнению с остальными, ее можно было назвать приятным собеседником, и Шерлок был даже рад ее видеть. Правильно поняв его настроение, она не стала мучить его очередными комплиментами и вместо этого негромко сказала:

— Хорошо, что вы приехали, Шерлок. Я знаю, вы не поклонник подобных мероприятий, но для вашего брата это было очень важно.

— Для моего брата важно все, что имеет отношение к его работе, — пожал плечами Шерлок. — Я всего лишь сделал ему одолжение.

Леди Смоллвуд слегка улыбнулась, хотя в ее взгляде Шерлок различил скорее печаль, чем радость.

— Я уверена, Майкрофт это оценил, — промолвила она. — Особенно после того, что случилось на прошлой неделе.

— А что случилось на прошлой неделе? — наморщил лоб Шерлок.

Леди Смоллвуд перевела на него взгляд, в котором Шерлок желал бы прочитать больше, чем она ему позволяла.

— Вы читали о стычке в Желтом море? — ее голос стал еще тише.

Шерлок быстро пробежался по своим чертогам разума, соображая, что она имеет в виду. Кажется, ему попадалась заметка в газете на этот счет, но в подробности он особо не вдавался, так что…

— Вижу, что вы предпочли удалить эту информацию, — легкая усмешка на несколько мгновений тронула ее губы. — Что ж, это свидетельствует о том, что нам хотя бы удалось скрыть масштаб произошедшего от широкой публики, а это уже можно считать достижением. Не буду докучать вам подробностями и скажу лишь, что этот инцидент мог бы иметь для Майкрофта весьма неприятные последствия, если бы его не сгладил ваш успех с меморандумом Джонсона. Я думаю, ваш брат очень высоко оценил то, как вы подставили ему плечо в решающий момент, хоть ему и не хочется в этом признаваться. Как, впрочем, не захотелось бы и вам, очутись вы на его месте, — с едва заметной иронией заключила леди Смоллвуд.

Шерлок невольно бросил взгляд на Майкрофта, который в отдалении беседовал с министром. Вот, значит, в чем было дело. Сам того не замечая, Шерлок помог брату избежать неприятностей на работе. Как об этом сказала леди Смоллвуд — подставил плечо? Шерлок никогда не думал о взаимоотношениях с Майкрофтом в таких категориях. Обычно это он был тем, кому подставляли плечо, за кем постоянно присматривали и кому спешили на помощь. Обратная ситуация в его картине мира виделась слишком уж ирреальной и какой-то… неправильной, так что ли? Ведь Майкрофту не нужна была помощь, он же Майкрофт. Что бы ни случилось, он в состоянии исправить это в одиночку. Или нет?

— Кажется, я задала вам задачку, достойную вашего гениального ума, не так ли, Шерлок? — усмехнулась леди Смоллвуд, прерывая его размышления. Шерлок посмотрел на нее так, будто только что вспомнил о ее существовании, и она, посмеиваясь про себя, предпочла его оставить.

Уже дома, после того как автомобиль Майкрофта высадил его на Бейкер-стрит, и братья попрощались сдержанными кивками головы, Шерлок достал свой телефон и зашел в приложение одного Интернет-магазина, где Джон имел обыкновение заказывать всякие глупости для своих знакомых. Он так долго медлил, не решаясь пойти на этот шаг, что экран телефона погас, и ему пришлось заново его разблокировать. Это обстоятельство слегка разозлило Шерлока — что он, маленький ребенок, чтобы так долго собираться с духом?

Маленький ребенок — или младший брат?

Тем вечером в дом Майкрофта Холмса доставили небольшую посылку — коробку его любимых шоколадных конфет. Сначала, решив, что курьер ошибся адресом, он испытал раздражение, сменившееся удивлением, когда он понял, что никакой ошибки нет. И уже потом, оставшись в одиночестве, Майкрофт ощутил редкое для себя чувство внутренней теплоты, когда прочел, кто прислал конфеты.

Буду рад помочь, если в Желтом море снова начнется шторм. ШХ.

Майкрофт не мог не признать — это была одна из самых приятных записок, что он получал в своей жизни.

Среда была посвящена визиту в «Шерринфорд». За последние два года Шерлок успел привыкнуть к почти ритуальным действиям, которые сопровождало каждое посещение его сестры, но так и не научился воспринимать их машинально. Он все еще мысленно отслеживал каждый свой шаг: приземление на вертолетную площадку, прохождение досмотра, многократный писк системы безопасности, распознававшей его пропуск. Возможно, для того, чтобы перестать все это замечать, ему потребуется еще два года. Или он так к этому и не привыкнет. Что поделать — кто бы что ни говорил, а бесчувственным роботом Шерлок все-таки не был.

Эвр ждала его, сидя на кровати. В руках она держала скрипку и смычок, но взгляд ее был отстраненным, словно она этого не замечала. Шерлок знал, что в дни посещений она не начинала играть без него, предпочитая хранить молчание, хотя толком и не понимал, почему. Может быть, это тоже был своего рода ритуал, церемония, проходившая в соответствии с установленным Эвр порядком, который она не могла нарушить. Наверное, ей так было проще — действовать по знакомой схеме, избегая отклонений и экстраординарных ситуаций. А остальным от этого было пусть немного, но все-таки безопаснее.

— Привет, сестренка, — негромко поздоровался Шерлок, входя в камеру. Эвр моментально вышла из оцепенения и перевела на него свой гипнотический взгляд. Шерлок лишь недавно научился его выдерживать. Ему было странно думать, что окружающие могли ощущать нечто подобное, когда ловили его взгляд. Глаза у них с Эвр были одинаковые, бледно-голубые, цвета первого некрепкого льда, что расползается по поверхности реки в конце ноября. До возвращения в его жизнь Эвр Шерлок не осознавал, насколько холодным может быть его взгляд. Холодным и одновременно притягательным, как хрустящее на зубах раннее утро, манящее своей неизведанностью и новыми открытиями, которое оно сулит. Глядя в глаза Эвр, он без труда понимал, как ей удавалось подчинять себе людей. И благодарил судьбу за то, что сам был лишен этой способности.

— Сегодня нам разрешили пойти на прогулку, помнишь? — спросил он. Бессмысленный вопрос — как будто бы Эвр Холмс способна что-то забыть. Да и в обычной жизни Шерлок не отпускал подобных ремарок, считая их проявлением большой глупости. Только вот после каждого приземления на взлетной площадке «Шерринфорда» его «обычная» жизнь оставалась позади, и Шерлок чувствовал себя одновременно вдохновленным и уязвимым. Вдохновленным, потому что он приезжал к человеку, чье присутствие когда-то полностью изменило его жизнь, а уязвимым, потому что он до сих пор не совсем представлял, как правильно быть старшим братом. Он мог бы спросить совета у Майкрофта, но Шерлоку не хотелось этого делать — не потому, что он ему не доверял, а потому, что ему нужно было самому во всем разобраться. Показать Эвр, что он не воспринимал свой обретенный статус как должное.

Эвр повела плечами, давая понять, что про прогулку она не забыла, и встала. Первым пунктом в ее плане все равно была игра на скрипке, и именно на этом она желала сейчас сосредоточиться. Шерлок достал свой инструмент, и они заиграли.

Хотя Шерлок имел привычку носить наручные часы и мог бросать на них взгляд, чтобы узнать, сколько прошло времени, в «Шерринфорде» он никогда этого не делал. Физики были правы — в разных измерениях время текло по-разному, только вот они вряд ли бы причислили к отдельному измерению «Шерринфорд». По мнению Шерлока, совершенно зря. Они с Эвр могли играть на скрипке две минуты, год или четверть века, но это не имело значения — время все равно пролетало как миг, в который умещалась вечность. Поначалу Шерлок думал, что у него возникает такое ощущение, потому что сестра гипнотизирует его через музыку, но потом понял, что все было не так. Эвр использовала игру на скрипке как способ постижения Вселенной, единственно возможный для гения ее уровня, и приглашала брата присоединиться. Когда они играли, Шерлок словно погружался в ее разум, путешествовал вместе с ней там, куда никто больше не мог попасть, и одновременно помогал ей выплеснуть избыток энергии, который иначе причинил бы ей боль. Это было самое невероятное ощущение, с которым Шерлок сталкивался. Он отдавал себе отчет в том, что никакой человеческой жизни не хватит, чтобы полностью изучить этот процесс, но это было и неважно. Главное, что это помогало им обоим просто быть и находить успокоение в самом факте бытия, а не в вечном поиске ответов на неразрешимые загадки.

После того как они закончили играть, Шерлок вызвал охранников, и те вывели Эвр из камеры. Этого послабления, уникального для заключенной ее статуса, Холмсы добились лишь недавно. Получасовая прогулка по побережью раз в месяц, под строгим надзором и только в обществе Шерлока. Когда она состоялась впервые, он серьезно нервничал, опасаясь, как подобная поблажка скажется на Эвр. Однако его сестра, похоже, не думала ни о побеге, ни о новом эксперименте, который она могла бы осуществить за пределами своей камеры. Эвр была необычайно задумчива и даже не пыталась отпустить его локоть, а только смотрела на море, видя доступные лишь ей картины. Шерлоку тогда подумалось, что, возможно, судьба не зря привела ее в это место, окруженное лишь водой и ветрами. Слишком уж хорошо оно подходило ее удивительному, ни на что не похожему имени.

В этот день остров Шерринфорд порадовал их спокойной погодой. Солнце, конечно, не показывалось (но другого Шерлок и не ожидал), зато было не слишком ветрено, и они могли неспешно идти по побережью, наслаждаясь соленым морским воздухом и приятным ненавязчивым бризом. Как и всегда, Эвр держала его под локоть, но на сей раз смотрела не на море, а себе под ноги, словно что-то выискивала.

— Что такое? — негромко спросил ее брат. — Ищешь ракушки?

Эвр покачала головой. Для прогулки ей разрешили сменить тапочки на кроссовки, и ее ступни слегка утопали в мокром песке, оставляя после себя причудливые следы, похожие на…

… на фрески, выполненные мастером, который уронил перспективу в кривое зеркало.

Шерлок так резко остановился, что Эвр выпустила бы его руку, если бы она не предвидела этой остановки. Прищурившись, она смотрела на него, и ветер играл ее черными вьющимися волосами, словно ночными всполохами, по воле волшебника обретшими физическую форму.

«Вспомнил, да, братец?»

Шерлок потрясенно кивнул. Да, конечно, как он мог забыть. В тот день они всей семьей поехали на море. Ему тогда было не больше пяти лет, и они с Эвр бродили по побережью, с опаской — в его случае — заходя босыми ногами в воду. Шерлок тогда предложил сестре построить замок из песка, а она ответила, что на это не стоит тратить время. Если Шерлоку так хочется полюбоваться искусством, достаточно всего лишь обернуться и посмотреть на собственные следы на песке. Они ведь так похожи на фрески, выполненные мастером, который уронил перспективу в кривое зеркало.

Слишком поэтичное сравнение для пятилетнего Шерлока. Ему понадобилось больше трех десятилетий, чтобы его понять, и сейчас к этому воспоминанию примешалось удивление. Эвр ведь была Холмс, а Холмсы поэзию не любили. Хотя… Если так подумать, в идеальном уравнении было столько же поэзии, сколько и в строчках, вышедших из-под пера Шекспира. Нужно было лишь уметь ее разглядеть.

Шерлок чуть сжал руку сестры, и они продолжили путь. Эта прогулка, как и все предыдущие, не научила Шерлока быть образцовым старшим братом, но вновь напомнила ему, что порой достаточно лишь быть рядом, и тогда без труда можно услышать музыку не только разума, но и сердца.