Летопись войн острова Лодосс. Том 4. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть II (джен)

1

Издалека долетал шум волн.

Шорох, похожий на дождевую дробь, повторялся ровно и мерно. Ровный шорох то и дело взрывался гулким ударом волны о скалы.

Со стороны моря тянул ветер, пропитанный солью. В разгар лета он приятно ласкал разгорячённое тело. Но принесённый ветром морской запах бил в нос.

Скверно пахнет, подумала Ширис, машинально прикрывая нос с бледными веснушками. В носу странно щекотало, и она уже несколько раз едва не чихнула.

К тому же дорогая кольчуга могла заржаветь — и это тоже её беспокоило.

А ещё эта городская атмосфера, мысленно добавила Ширис, обводя взглядом улицу.

Повернув только голову, она проверила, не отстали ли пятеро мужчин и женщин в одежде искателей приключений, которые шли за ней.

Сразу за ней шагал Орсон — молодой воин в латах, наёмник и её давний товарищ. Глядя на него — молчаливого, с непроницаемым лицом, — невозможно было догадаться, что он берсерк, одержимый духом гнева. Но и сейчас не было сомнений: стоит гневу овладеть им, и он бросится на всех без разбора, и на врагов, и на союзников.

Дальше шли двое магов в мантиях мудрецов. Худой мужчина в тёмно-синей мантии был Слэйном, а в белой мантии шёл длинноволосый блондин, которого легко было принять за женщину, — это был Сесил.

Оставшиеся двое действительно были женщинами. Обе служили богам. Лэлия, жена Слэйна, служила Богине-Матери Земли Марфе и была дочерью Нис, верховной жрицы Марфы, знаменитой на всём Лодоссе как одна из Шести героев. А Шари, служительница бога войны Майри, присоединилась к отряду недавно, в Блейде, столице Флейма.

Цель у них была одна: добыть сокровище Древнего королевства, Скипетр Власти, который, как говорили, даровал своему владельцу абсолютную власть. Это волшебное сокровище должен был охранять либо водяной дракон Абрам, обитавший на острове Синего дракона, либо демонический дракон Падающая Звезда, живший на Горе Огненного дракона.

Не одолев дракона, желанного сокровища было не получить. И нельзя было забывать, что Чёрный рыцарь Мармо, Ашрам, преследовал ту же цель и наверняка опережал их на несколько дней.

Если Ашрам добудет Скипетр Власти раньше них, остров Лодосс окажется под властью его самого и народа тёмного острова.

К Падающей Звезде вместе с отборными войсками Флейма отправились Парн и Дидлит. Целью Ширис и её спутников был водяной дракон Абрам, живший на острове Синего дракона.

После выхода из Блейда прошло больше половины месяца. Путешествие тянулось без отдыха, и наконец отряд из шести человек добрался до Райдена.

Свободный город Райден был крупнейшим портом Лодосса и славился богатством, которое приносила торговля. Короля здесь не было: городом правил совет из шести великих купцов. Словно доказывая его процветание, по обеим сторонам главной улицы выстроились огромные торговые дома, похожие на крепости. Все они были добротными каменными зданиями.

Но перед этими зданиями толпились люди в грязной одежде. Они просили милостыню или пытались всучить прохожим всякий хлам.

Всё было именно так, как говорили слухи. Это были беженцы, стекавшиеся сюда со всех концов Лодосса в поисках мира. Но их набралось слишком много, и мир, что иронично, исчез из Райдена.

Порядок в городе почти исчез; кражи и убийства стали обыденностью.

Через несколько дней сюда должны были прибыть наёмники Флейма во главе с капитаном Шадамом, чтобы восстановить пошатнувшийся порядок. Но в душе Ширис сомневалась, что наёмники смогут стать такой силой.

Наёмники по природе своей были далеки от порядка. Ширис сама была наёмницей и потому хорошо это понимала. Если всё пойдёт плохо, разбойников и убийц станет только больше.

Будто предчувствуя это, весь Райден был пропитан зловещим напряжением. Казалось, оно проникает даже сквозь кольчугу Ширис и касается самой кожи.

К отряду Ширис тоже подходило немало похожих на беженцев мужчин, натягивая приветливые улыбки. Но у путников не было возможности ни подавать им милостыню, ни покупать их хлам. Король Кашуэ дал им немного денег на дорогу, однако впереди было ещё слишком много неизвестного, и тратить деньги без нужды они не могли.

Орсон спросил Слэйна, не следует ли всё-таки подать милостыню, но худой маг, которого называли Мудрецом Севера, лишь покачал головой и ничего не ответил.

Орсон, должно быть, помнил, как Слэйн поступил с беженцами в Блейде, и поэтому задал вопрос. Иронии в нём не было. Орсон не стал бы язвить. Ведь этот воин был почти лишён чувств. Тот, у кого нет чувств, едва ли станет нарочно говорить с насмешкой.

В этот миг Ширис заметила, что к ним приближается ещё один нищий, явно положивший на них глаз.

— Не нравится мне это, — вслух пробормотала она.

— Что тебе не нравится? — услышал её Орсон.

— Всё в этом городе.

Ответив давнему товарищу, Ширис обвела взглядом окрестности.

— Одни унылые рожи. Богачи, которые нанимают наёмников, а сами даже меча в руки взять не хотят. Беженцы, которые только и умеют, что бегать. И те, и другие мне не нравятся…

— Не требуйте невозможного. Не все люди так сильны, как вы. Большинство боится смерти и не имеет сил сражаться. Никто не вправе их за это осуждать.

Ответил не Орсон, а Слэйн. Он шёл сразу за Орсоном — должно быть, слышал весь разговор.

Ширис только фыркнула и ничего не сказала. Его слова показались ей пустым общим местом. Больше всего на свете она не терпела людей, которые будто говорили с чужого голоса.

Зато она бросила острый взгляд на нищего, подошедшего совсем близко. Невзрачный на вид мужчина, похожий на беженца, испуганно убрался в угол главной улицы.

Слэйн покачал головой — его это давно перестало удивлять, — и вздохнул.

— Похоже, все устали. До ужина ещё рано, но давайте выберем постоялый двор и отдохнём, — предложил он.

— Думаю, так будет лучше, — согласился Орсон, вспомнив о своей роли.

Он был предводителем этого отряда. Подобные решения, вообще-то, должен был принимать именно он.

Когда они покидали Блейд, его выбрали предводителем отряда. Причина была в том, что Орсона хотели освободить от пут духа гнева, который в нём поселился. Сам он возражал, но в конце концов все его уговорили, и он принял непривычную роль.

С тех пор прошло около половины месяца, и, к счастью, никаких происшествий не случилось: они спокойно добрались до Райдена. Но усталость от дороги накопилась во всём теле. Последние три дня они шли через горы, и это особенно давало о себе знать.

— Пойдём туда.

Окинув взглядом главную улицу, Орсон нашёл постоялый двор. Прямо над входом висела вывеска «Морской дракон». Похоже, внутри была ещё и таверна: стоило подойти к двери, как оттуда донёсся весёлый шум.

— До неприличия светлое местечко, — заметила Ширис и, встав во главе отряда, толкнула входную дверь.

Ржавые петли заскрипели, и дверь медленно отворилась. Безумный гвалт тут же ударил по барабанным перепонкам, а тяжёлый запах раздражил ноздри. Запах соли. Запах пота. Запах вина. Запах жареного животного жира. К нему примешивалась и вонь вяленой рыбы. Но шум почти сразу стих.

Внутри было достаточно светло благодаря верхним окнам, и всё же после ничем не заслонённого уличного солнца помещение казалось тёмным. Глазам понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть; только тогда Ширис и её спутники поняли, почему шум оборвался.

Все посетители таверны смотрели на вошедших. В одних взглядах была оценка, в других — подозрение, в третьих — откровенное любопытство.

Ширис, не обращая на эти взгляды внимания, стала искать свободное место. Посетителей было много, но таверна оказалась больше, чем она ожидала, и в глубине полностью пустовал круглый стол, за которым могли бы сесть человек восемь.

Не сказав ни слова, Ширис пошла к нему, лавируя между столами. Остальные пятеро последовали за ней.

Когда все расселись, таверна снова наполнилась прежним шумом.

За одним столом мужчины хвастались, со сколькими женщинами им довелось делить постель; за другим ставили на орла или решку, подбрасывая золотую монету. А у самого входа мальчик-бард пел весёлые песни, отплясывал почти как акробат и собирал у зрителей деньги под аплодисменты.

Смуглых мужчин здесь было особенно много, потому что большинство посетителей составляли моряки.

Большинство из них ходили с голым торсом и носили только короткие штаны до колен. У многих головы были покрыты белой тканью, из-под которой выглядывали выгоревшие на солнце рыжевато-каштановые волосы.

— Только напитки? Или еду тоже принести?

К столу Ширис подошла молодая служанка и бодрым голосом приняла заказ.

— Мы хотели бы воспользоваться вторым этажом, — ответил Орсон своим обычным бесстрастным тоном.

— Остановиться хотите? — переспросила девушка.

Орсон кивнул и снял для них одну большую комнату, где могли разместиться примерно десять человек. Заодно он заказал напитки и еду и бросил на стол несколько золотых монет.

Девушка без церемоний сгребла их и, весело ответив, ушла к стойке.

— Хм? — В этот миг Слэйн через плечо Ширис посмотрел на стол у входа и удивлённо подал голос.

— Что такое? — спросила Лэлия.

— Видите того, кто танцует на столе? Это ведь не грассраннер?

— Грассраннер? Тот самый степной народец? — ответила Лэлия и посмотрела туда же, куда Слэйн.

На столе прыгала и танцевала маленькая фигурка. Из-за роста все, вероятно, приняли её за ребёнка.

Но если присмотреться, кончики ушей у неё были острыми, почти как у эльфа. Можно было бы подумать, что это полуэльф, рождённый от эльфа и человека, но пухловатая фигура сразу опровергала такую мысль. В тех, кто носил эльфийскую кровь, обычно было куда больше изящества.

Даже взрослые грассраннеры были ростом всего лишь с человеческого ребёнка. Значит, танцующий бард, вероятно, был не ребёнком, а настоящим взрослым.

— На Лодоссе грассраннеры не живут. Неужели он перебрался с континента?

— Именно потому я и удивился. Но я слышал, что грассраннеры не имеют привычки жить оседло. Скорее всего, как вы и сказали, он проделал путь от северного континента до Лодосса.

Ответив Лэлии, Слэйн, видимо удовлетворившись объяснением, взялся за принесённый напиток и отвёл взгляд от грассраннера.

— Весёлый танец, — пробормотала Шари. Она даже привстала, не сводя глаз с танца степного народца, которого видела впервые.

— Настолько занятно? — Ширис, заинтересовавшись, тоже обернулась.

Степной народец отбивал ногами ритм на столе и пел о чудесных морских преданиях. Пел он на удивление уверенно.

— Надо же, и правда хорош. Позвать его к нам? — спросила Ширис у Шари.

Из-за предубеждения против служителей богов Ширис считала, что все жрецы — люди закоснелые. Но женщина по имени Шари за время путешествия показала себя довольно простой в общении, и Ширис успела к ней проникнуться симпатией.

Шари казалась человеком, который живёт естественно и не пытается насильно себя сдерживать. Над не слишком благородными шутками Ширис она не морщилась, как Лэлия: если было смешно, смеялась искренне и не читала нравоучений. К тому же в ней чувствовалась довольно резкая сторона, и, похоже, в гневе она не знала снисхождения. Словом, у Ширис с этой жрицей было немало общего.

Если подумать, одна была жрицей бога войны, другая — женщиной-воином. Не так уж странно, что мыслили они похоже.

— Эй, бард!

Шари, кажется, ещё колебалась, принимать ли приглашение Ширис, но сама Ширис уже подняла правую руку и громко позвала грассраннера.

На её зов пухлый грассраннер повернулся к ним и подмигнул, давая понять, что услышал.

Через некоторое время грассраннер подошёл к их столу. Еду к тому времени уже принесли, и все отдыхали, наслаждаясь блюдами и напитками.

— Ты звала… да?

Грассраннер подошёл к Ширис короткими шажками, чуть склонив голову набок.

— Ширис, бард пришёл, — сказала Шари, обращаясь к Ширис, которая так увлеклась едой, что не заметила его появления.

— Если позвали, приходи сразу, — обернувшись, недовольно сказала Ширис.

— Не могу же я уйти, пока песню не допел. Я ведь тоже работаю, — возразил грассраннер, широко раскрыв круглые каштановые глаза.

— Она у нас самовольная, — с довольным видом пояснил Сесил маленькому барду.

— Похоже на то, сестрёнка, — подхватил грассраннер.

— Нахал! Я мужчина!

Сесил побледнел и рявкнул на маленького барда. Ширис, разумеется, злорадно рассмеялась.

Всё из-за твоей обманчивой причёски, ехидно сказала она Сесилу.

Молодой маг, видимо, не нашёлся с ответом: только что-то пробормотал и сердито отвернулся.

— Вот как? А я-то думал, голос у тебя больно низкий.

Грассраннер ответил Сесилу без малейшего смущения, а потом повернулся к Ширис и спросил, спеть ей или станцевать.

— Спой. И песню как можно веселее, — ответила Ширис и бросила маленькому барду золотую монету.

— Спасибо, сестрёнка.

Ловко поймав монету в воздухе, грассраннер запел бодрую песню хорошо поставленным, хотя и немного своеобразным голосом.

Это была любимая простым народом песенка о бестолковом рыцаре, который истреблял чудовищ.

Голос маленького барда словно превращал даже шум таверны в аккомпанемент и мягко проникал в сердца усталых путников.

2

Грассраннер-бард назвался Мааром.

Как и предположил Слэйн, он перебрался на Лодосс с северного континента Алекраст, на торговом судне.

— Хотел закончить балладу об одном легендарном мечнике, — объяснил грассраннер, зачем приехал на Лодосс.

Теперь он сидел за одним столом с ними, пил и тянулся к еде. Пригласила его Ширис. Манера пения Маара произвела на неё сильное впечатление. Она расщедрилась на золото и заставила его спеть три длинные песни подряд.

— Редкость какая. Ширис так хвалит другого человека, — сказал Орсон.

С едой он уже почти управился и устроился поудобнее. Но из-за лат, в которых было трудно двигаться, его поза всё равно выглядела несколько неестественной.

— Просто людей, достойных похвалы, мало. А его песни настоящие. Он пел лучше придворных бардов Канона.

Отвечая, Ширис тоже неловко пошевелилась в тяжёлой кольчуге.

— Может, подниметесь наверх и переоденетесь? Сегодня мы всё равно останемся отдыхать, — заметил Слэйн тем, кто был в металлических доспехах.

— Пожалуй, — кивнула Шари и поднялась.

Она тоже носила кольчугу под жреческой одеждой с эмблемой Майри. Не зря Майри был богом войны: среди его жрецов многие проходили воинскую подготовку. Слэйн знал, что таких жрецов обычно называют воинами-жрецами.

На самом деле Лэлия тоже обучалась бою, но сейчас доспехов на ней не было. Она взяла с собой только короткий меч для защиты.

Однако Слэйн знал: когда-то, находясь под властью Карлы, Лэлия скрестила мечи с Парном и Дидлит и ничуть им не уступала.

И это была не сила Карлы, а умение самой Лэлии. Конечно, нынешнее мастерство Парна было уже несравнимо с тем временем. Но и в том, что Лэлия владела мечом очень хорошо, сомневаться не приходилось.

Ради собственной безопасности Слэйн поклялся себе не ссориться с женой. Впрочем, с тех пор как они сошлись, он с ней даже ни разу по-настоящему не спорил…

В итоге у стола остались только Слэйн, Лэлия и Сесил; остальные решили подняться наверх, переодеться и вернуться. Громоздкий багаж они собирались запереть в комнате, а затем, ещё до конца дня, последовать совету короля Кашуэ: пойти в Гильдию воров и попросить помощи у её главы.

— Было весело.

Уходя, Ширис обратилась к барду Маару и передала ему ещё одну золотую монету.

— Мне тоже, — ответил Маар и помахал правой рукой.

Трое поднялись по деревянной винтовой лестнице, которая скрипела под ногами, и скрылись наверху.

Проводив их взглядом, Маар сказал:

— Сегодня ещё рано, но заработал я неплохо, так что пойду-ка обратно в своё гнездо. Спасибо за выпивку. Доброго пути.

— Желаю вам встретить того самого легендарного мечника.

— Спасибо, господин маг.

Маар поклонился Слэйну и, будто пружиня всем телом, живо вскочил со стула.

И тут он задел стул ногой и потерял равновесие. Пошатнувшись, он налетел на Сесила, сидевшего рядом.

— Ты цел? — Сесил помог маленькому барду подняться. — Если бард-акробат начнёт падать на глазах у публики, это повредит ремеслу.

— И правда. Спасибо, старший брат.

Маар улыбнулся, как ребёнок, ещё раз поклонился и уже собрался уходить.

Но тут с соседнего стола вдруг окликнули:

— Ловкие у тебя руки.

Тон был не слишком изысканным. Эта грубая манера говорить напомнила Слэйну одного человека: мужчину, с которым он когда-то путешествовал и чей разум теперь, должно быть, захватила Серая ведьма Карла.

Слэйн вздрогнул и повернулся на голос. За соседним столом уже сидели трое мужчин в кожаной одежде и распивали вино. Люди Гильдии воров, сразу понял он. Смешанные чувства невольно проступили у него на лице.

Увлёкшись пением Маара, он не заметил, как за соседним столом моряков сменили эти трое.

— Ой, это вы мне? — Маар повернул круглое лицо к трём мужчинам и спросил бодрым голосом.

— Прикидываться бесполезно. Мы тоже по роду занятий кое в чём глазастые.

Один из троицы мерзко усмехнулся и протянул Маару левую руку.

— Давай выкладывай, что в карман спрятал!

И вдруг резко прикрикнул.

Сесил понял, что значат его слова, и схватился за кожаный мешочек, висевший у него на поясе. Там было всё его имущество — всего-то несколько драгоценных камней и около десяти золотых монет, — но мешочка не оказалось.

— Нет! — ошеломлённо выдохнул Сесил.

— Вот именно. Этот сопляк не одним бардовством кормится. Только нехорошо это. Если хочешь воровать, сперва надо соблюсти положенный порядок.

Мужчина встал и медленно двинулся к Маару. Двое остальных последовали за ним. Один из них вытащил из-за пояса короткий кинжал с очень острым лезвием.

— Похоже… дело плохо, — сказал Маар с неловкой улыбкой и отступил на шаг, потом на другой.

— Если ты хоть воришка, то законы гильдии знаешь, верно?

Трое мужчин медленно теснили Маара.

— Учитель Слэйн! — Сесил растерянно попросил у Слэйна совета.

Слэйн покачал головой и ничего не ответил. На случай худшего он лишь подтянул поближе Посох мудреца, прислонённый рядом.

Раз Слэйн ничего не сказал, Сесил так и не понял, как поступить, и на всякий случай тоже взял в руки свой Посох мудреца.

— А вы не лезьте. Вы тут потерпевшие. Лишнее любопытство только жизнь укорачивает.

Видимо, заметив движение обоих, первый мужчина предупредил их низким угрожающим голосом.

— Здесь много людей. Если хотите драться, делайте это на улице!

Лэлия решительно поднялась и обратилась к ворам.

Те чуть дрогнули под её тихим, но властным голосом, однако слушать не стали.

Двое, стоявшие позади, бесшумно разошлись влево и вправо, окружили грассраннера и загнали его к стене.

— Прекратите! — ещё раз сказала Лэлия, произнесла имя Марфы и начала читать заклинание священной магии.

— Нельзя, Лэлия. Это люди Гильдии воров. Мы не можем устраивать с ними ссору прямо здесь. Король Кашуэ сказал, что нам следует заручиться их помощью. Раз он так сказал, у него должна быть причина. Пока мы её не выясним, нужно избегать всего, что испортит отношения с гильдией…

— Но, дорогой! — Лэлия, кажется, хотела возразить, но в этот миг первый из трёх мужчин уже бросился на Маара.

Он двигался стремительно, как ястреб, который только что парил в небе и вдруг камнем падает на добычу.

В правой руке, которую он держал за спиной, словно по волшебству, выскочил кинжал и скользнул вперёд, прямо к груди маленького барда.

— Ух ты!

Маар с комичным вскриком быстро присел и уклонился. Тут же встав на четвереньки, как зверёк, он прыгнул вперёд, словно дикий заяц, и проскользнул у мужчины между ног.

— Не упустите! — обернувшись, крикнул первый мужчина двум остальным.

— Ага! — отозвался один из них и попытался пнуть Маара, который почти катился по полу.

Маар, вопя во всё горло, ухватился за ножку ближайшего стула и втянул его между собой и мужчиной.

— Больно!

Мужчина со всего маху ударил голенью о стул. Боль, похожая на удар молнии, пронзила ногу и всё тело, и он покатился по полу, обхватив колено.

Но за это время перед Мааром уже встал другой вор. Он раскинул руки, будто заявляя, что дальше не пропустит.

В руке у него сверкал короткий меч.

— Сдохни!

С руганью он опустил меч.

На этот раз Маар не стал уклоняться. Он сунул маленькую ладонь за пазуху, вытащил оттуда тонкий кинжал и принял удар на лезвие.

Резкий металлический звон разнёсся по всей таверне.

Внутри уже поднялся переполох, и остальные посетители издали наблюдали за этой странной схваткой. На лицах суровых моряков даже появились усмешки: они явно наслаждались шумом.

Никто не пытался остановить драку.

— Дорогой!

Лэлия снова с отчаянием повернулась к Слэйну.

— Учитель Слэйн!

Даже Сесил, забыв, что у него украли кошель, из врождённого чувства справедливости хотел помочь барду.

Слэйн был растерян из-за неожиданного оборота событий. И дело было не только в словах Кашуэ: он хорошо знал, насколько страшна Гильдия воров. Поэтому ему хотелось как можно меньше иметь с ней дела. А уж ссориться с ней — ни в коем случае.

Но ссора пришла оттуда, откуда он её совсем не ждал.

Слэйн колебался: ему самому хотелось помочь степному народцу.

— Ничего не поделаешь. Но не раните их.

Слэйн пожал плечами, а сам, чтобы не оказаться в опасности, отступил к стене.

— Вот так бы сразу!

Сесил радостно обернулся и устремил взгляд на Маара, искусно ускользавшего от трёх воров, которые отчаянно пытались его схватить.

В правой руке он крепко сжимал Посох мудреца. Этот посох был знаком того, что Сесил — полноценный маг.

Губы Сесила задвигались, сплетая магические слова высокого древнего языка.

— Мирный воздух, несущий сон! — завершил он заклинание.

На миг в воздухе вокруг Маара и дерущихся с ним воров возникло что-то вроде белёсого тумана.

Так проявилась таинственная сила магии, созданная и развитая магами, пятьсот лет назад воздвигшими огромную империю.

Уже в следующее мгновение туман рассеялся, но действие было несомненным. Трое воров с тяжёлым шумом рухнули на пол и потеряли сознание.

И не только они. Заклинание Сесила задело и нескольких посетителей, которые стояли поблизости и смотрели.

Слэйн невольно закрыл лицо рукой.

Лэлия, похоже, чувствовала то же самое и смотрела на него с растерянной укоризной.

А сам Сесил, совершенно не замечая реакции вокруг, стоял, выпятив грудь, словно победитель.

— Учитель Слэйн, я прекрасно всё уладил и никого не ранил.

— И правда. Спасибо, старший брат, — сказал Маар. Он с интересом оглядывал трёх воров, валявшихся вокруг в самых разных позах. Один из них издавал нелепый храп.

— Сейчас было заклинание «Облако сна», верно? Начальное, но я слышал, что у него сильное действие. Этому заклинанию учат даже в Гильдии магов.

Говоря с явным восхищением, Маар подпрыгивающей походкой подошёл к Слэйну и остальным.

— Почему ты-то не спишь?

Сесил изумлённо посмотрел на грассраннера.

— Наверное, повезло. Магическая сила ведь есть у каждого. Иногда она срабатывает так, что чужая магия не берёт. Разве не знал?

— Я маг. Уж это-то я знаю! — запальчиво ответил Сесил.

— Ну конечно.

Маар как ни в чём не бывало ответил и достал из-за пазухи кошель Сесила.

— В благодарность верну тебе это. Вообще-то, раз я его украл, он уже стал моим.

— Ещё чего.

Сесил почти вырвал у него свой кошель и без церемоний сунул в карман мантии.

— Что же нам с ними делать?

Лэлия подошла к Слэйну и вопросительно заглянула ему в лицо.

— И правда, что же. Разбудим — снова начнутся неприятности. Оставить их так тоже нельзя.

Слэйн вздохнул и задумался.

Посчитав, что переполох окончен, зрители начали возвращаться к своим столам. Несколько человек бросали на Слэйна и его спутников укоризненные взгляды, подхватывая своих товарищей, уснувших от магии, и унося их обратно. У некоторых действие заклинания прошло, и они проснулись прямо по дороге.

— Как бы то ни было, с этого постоялого двора нас, скорее всего, выгонят.

Слэйн заметил хозяина, который после ухода зевак стоял с багровым от гнева лицом.

— Похоже на то, — печально улыбнулась Лэлия.

— Почему? Мы ведь ничего плохого не сделали, — возмутился Сесил.

— Сделали. Вы усыпили магией даже непричастных посетителей, и после этого говорите, что ничего дурного не сделали? Похоже, прежде магии мне придётся обучить вас здравому смыслу. В этом отношении замечание Ширис было совершенно справедливым.

— Но я…

— Оправдания не помогут. В любом случае сходите за тремя, которые наверху. А потом разбудим спящих господ и попросим их проводить нас до Гильдии воров. Если отдать им пару-тройку драгоценных камней, их гнев, вероятно, утихнет. И барду Маару тоже придётся пойти с нами. Порядок должен быть соблюдён. Я слышал, что вору можно работать где угодно, если он поприветствует местную Гильдию воров и заплатит ей.

— Много же ты знаешь, — восхищённо сказал Маар и покачал головой. — Магам теперь и законы Гильдии воров знать надо?

Потом Маар ещё немного поворчал, но в конце концов согласился: всё-таки вы, мол, хорошие люди.

— Я не по доброй воле это запомнил. С Гильдией воров у меня слишком много всяких связей, — с явным неудовольствием сказал Слэйн. — В самом деле, зачем королю Кашуэ понадобилась Гильдия воров…

Он мог бы хотя бы объяснить причину. Но король только весело улыбнулся и сказал: «Идите, увидите».

Когда Слэйн услышал о Гильдии воров, он, видимо, выглядел испуганным, и Кашуэ это откровенно позабавило. Дурная привычка Кашуэ. Стоило ему увидеть человека серьёзного или невозмутимого, как ему сразу хотелось его подразнить.

А я ведь всего лишь делаю вид, что спокоен, мысленно пробормотал Слэйн. У Кашуэ есть верный человек — капитан наёмников Шадам, но, пожалуй, ему нужен ещё кто-нибудь, кто давал бы советы, подумалось Слэйну.

Как бы то ни было, сейчас оставалось только поверить словам Кашуэ. Если глава Гильдии воров окажется человеком, который без колебаний поможет им, то и нынешний случай он, вероятно, простит.

Слэйн подумал, когда же наконец избавится от тревог и сможет спокойно посвятить себя изучению магии, и глубоко вздохнул: на деле до исполнения этого желания было всё так же далеко.

3

Гильдия воров, как оказалось, располагалась у южной окраины Райдена.

Они некоторое время шли по дороге, ведущей на юг, к Моссу, потом свернули в переулок, поднялись по крутому склону и оказались в пустынном, унылом квартале.

Прямо перед ними почти вплотную подступали плавные отроги Бурых гор Лулауза. Если обернуться, можно было увидеть весь порт и изрезанную береговую линию.

Далёкий горизонт будто лежал на одной высоте с местом, где они стояли. Возникало странное ощущение, словно море спускается под уклон от горизонта к берегу, и даже странно было, что вода не переливается через край.

— Здесь.

Перед маленьким серым зданием один из троих — тот самый мужчина, который первым бросился на Маара, — остановился. Двое остальных остались в городе продолжать работу.

— Хм, неожиданно маленькое здание.

Ширис показалось странным, что дом Гильдии воров размером не больше обычного жилища. Десяти взрослым здесь уже было бы тесно. А оштукатуренные наружные стены заросли чёрно-зелёным мхом, и всё здание походило на заброшенный дом.

Она слышала, что Гильдия воров Райдена обладает большой силой, поэтому убогость постройки даже удивляла.

У входа были две каменные ступени, и на них сидел грязный мужчина, похожий на нищего. Вероятно, это и был сторож Гильдии воров.

— Что такое, Джедд? А эти за тобой кто?

Нищий окликнул их.

— Главарь на месте? — ответил мужчина, которого назвали Джеддом, и кивнул в сторону здания.

— На месте. Но они тоже с тобой?

— Ничего, всё в порядке. Говорят, у них дело к главарю. Представь себе, от короля Флейма.

— От короля Флейма… значит.

Сторож на миг, кажется, опешил, но тут же что-то вспомнил, широко кивнул и, похоже, удовлетворился объяснением.

— Тогда ладно. Главарь должен быть у себя.

Сторож ответил и открыл входную дверь.

— Ну, пропустите нас.

Джедд жестом велел Ширис и остальным следовать за ним, а сам быстро вошёл внутрь.

Внутри здание разительно отличалось от своей обветшалой наружности — здесь было по-настоящему опрятно. Сразу за входом был небольшой зал, в глубине которого была одна дверь. По обеим сторонам комнаты стояло несколько статуй обнажённых женщин. Их, похоже, создали гномы: словно чудовище, владеющее магией окаменения, превратило настоящих людей в камень.

Лэлия, вероятно, подумала о том же: она подошла ближе и коснулась статуи рукой.

— Ну как? — спросила Шари.

— Несомненно, статуя, — ответила Лэлия, покачав головой.

Джедд никак не отреагировал на поведение Ширис и её спутников, открыл дверь в глубине комнаты и вошёл.

Разумеется, Ширис и остальные последовали за ним.

За дверью оказалась пустая комната, где было только окно в дальней стене.

— Зачем ты привёл нас сюда?

Ширис, потянувшись к мечу на поясе, грозно потребовала у Джедда ответа.

— Не горячись. Не думаешь же ты, что Гильдия воров стоит на свету?

Ширис уже хотела переспросить, что он имеет в виду, но Джедд опустился на корточки посреди комнаты и потянулся к половице.

Похоже, часть пола была устроена так, чтобы её можно было снять. Когда он убрал доску, снизу показалась металлическая ручка. Джедд с силой потянул её вверх; доски с шумом поднялись, и в полу открылось квадратное отверстие.

Если присмотреться, под ним была лестница, уходящая вниз.

— Понятно. Как и подобает Гильдии воров, она под землёй.

— Так и есть. Но болтать об этом не надо. Хотя это, конечно, тайна всем известная: почти любой житель Райдена о ней знает.

Ширис понимала, о чём он. Если жить обычной жизнью, воры не представляют особой опасности. Особенно для тех, кого нельзя назвать богатыми.

Лестница вела под землю. Нижний этаж был похож на сеть подземных ходов: коридоры тянулись во все стороны, и по размеру это место не шло ни в какое сравнение с участком, который занимало здание наверху.

Им попалось несколько воров, и каждый раз на Ширис и остальных смотрели подозрительно и спрашивали, кто они такие.

Каждый раз Джедд объяснял, что они пришли по рекомендации короля Флейма. Одного этого хватало, чтобы встречные успокоились, и теперь можно было увериться хотя бы в том, что рассказ Кашуэ не был выдумкой.

Трижды свернув в коридорах, они подошли к роскошным двустворчатым дверям, и Джедд пару раз указал на них большим пальцем: мол, здесь комната главаря.

Затем он глубоко вдохнул, выровнял дыхание и окликнул того, кто был за дверями:

— Главарь, это Джедд. Я привёл людей, которые хотят с вами встретиться. Говорят, по рекомендации короля Флейма.

— Входите, — донёсся из-за дверей приглушённый голос.

— Прошу прощения.

Джедд коротко поклонился дверям, взялся за ручку и потянул на себя.

Двери открылись почти бесшумно.

— Простите за вторжение.

Слэйн тоже поклонился и, не поднимая взгляда, вошёл вслед за Джеддом. Потом он осторожно поднял лицо.

— Вы!

Увидев главу Гильдии воров, Слэйн лишился слов.

Глава Гильдии воров сидел в роскошном кресле с множеством украшений. Его светлые волосы, почти платиновые, мягко вились. Довольно длинные пряди он удерживал красной банданой, чтобы они не падали на лоб.

Глаза, похожие на синие драгоценные камни, широко раскрылись от нескрываемого удивления и уставились на Слэйна.

Рядом стоял ещё один человек — могучий воин, громадный, как огр. Верхнюю часть его тела пересекал только кожаный ремень, перекинутый через плечо, и открытые мышцы вздымались великолепными буграми. По красно-медной коже с выступившими венами вдоль и поперёк тянулись белёсые шрамы, красноречиво рассказывая о боевом прошлом этого воина.

В памяти Слэйна одно за другим всплывали давние воспоминания. Это были события трёхлетней давности, когда они сражались с пустынным варварским племенем Огня.

— Псевдо… нет, Фоурт, верно? И Марш тоже. Давно не виделись. Не думал, что встречу вас в таком месте…

— Это уж я должен сказать, Слэйн.

Удивление на красивом лице Фоурта постепенно сменилось улыбкой. Глава Гильдии воров опёрся обеими руками о стол и медленно встал.

— Фоурт прав, — сказал Марш.

Он тяжело протопал по полу до Слэйна и положил ему на плечо мощную правую руку.

Фоурт тоже сразу подошёл, и они со Слэйном радостно встретились после трёхлетней разлуки.

Те, кто не знал обстоятельств, смотрели на них в полном изумлении.

— Может, и нам расскажете, в чём дело?

Ширис, похоже, была изрядно раздражена тем, что Слэйн и остальные увлеклись встречей сами по себе.

От её холодного голоса Фоурт вздрогнул. И почти рефлекторно отступил от неё на полшага.

— Вы, похоже, не изменились, — заметил Слэйн.

Он вспомнил, как Фоурт не любил женщин.

— Уж это-то не лечится.

Фоурт криво улыбнулся Слэйну и принялся одного за другим разглядывать его спутников. Лэлию, жену Слэйна, он, как и самого Слэйна, хорошо знал; молодого мага тоже помнил в лицо. А вот остальные четверо были для него совершенно незнакомы.

— Не похоже, что вы пришли просто поглазеть на Райден. Но не будем разговаривать стоя, пойдём в другое место.

Фоурт вышел к двери и пальцем велел следовать за ним. Даже тогда глава Гильдии воров с красивым лицом не приближался к женщинам ближе чем на три шага.

4

Перейдя в другую комнату, Слэйн и остальные представили друг другу своих спутников.

История с переполохом в «Морском драконе» разрешилась тем, что Маар заплатил вступительный взнос в Гильдию воров Райдена. Маар согласился неохотно, но всё же отдал Фоурту один ценный камень.

Когда это было улажено, Слэйн сказал Маару, что тот может идти. Но Маару это не понравилось.

Разговор Слэйна и остальных показался ему интересным. Видимо, в нём заговорила кровь барда. Похоже, он решил, что Слэйн и его спутники — тайные агенты какого-то короля.

Нельзя сказать, что это было совсем уж ошибкой.

Маар упорно настаивал, чтобы его тоже допустили к разговору, но на этот раз допускать его было нельзя. Слэйн и остальные выставили его из комнаты.

После этого разговор перешёл к тому, что делали Фоурт и Марш за три года после расставания.

После битвы с племенем Огня Фоурт вместе с Маршем вернулся на родину, сюда, в Райден.

Фоурт был сиротой. Его подобрал и вырастил приёмный отец, тогдашний глава Гильдии воров. Кроме Фоурта, у того было ещё трое таких же приёмных сыновей.

Слэйн уже слышал эту историю. Приёмного отца предали и убили его же подручные. Предатель стал новым главой и послал убийц за Фоуртом и его братьями.

Двое из братьев погибли от рук убийц. Оставшиеся Фоурт и его следующий по старшинству брат Сарди сменили имена, вступили в наёмники Флейма и скрывались от убийц. Но Сарди погиб вместо Фоурта от пустынного чудовища, песчаного бегуна.

И это заставило Фоурта принять решение. С помощью Марша, товарища-наёмника, он вернулся в Райден, чтобы свергнуть предателя и отомстить за приёмного отца и братьев.

— Вот мы и довели месть до конца. Многим не нравился новый главарь-предатель, да и король Кашуэ нам немало помог.

Так Фоурт завершил рассказ. Потом тихо добавил, что теперь и Сарди сможет обрести покой.

— Поэтому я в долгу перед королём Кашуэ. А если просит Слэйн, помогу в чём угодно. Говори без стеснения.

— Вот как. Тогда без стеснения…

Теперь настал черёд Слэйна рассказать Фоурту, что случилось после их расставания.

Он рассказал о гражданской войне в Алании. О независимости деревни Заксон. О причине, по которой они отправились в это путешествие. О рыцаре Мармо Ашраме и волшебном сокровище, к которому он стремится, — Скипетре Власти. И наконец разговор дошёл до того, что Парн и Дидлит сейчас вместе с королём Кашуэ сражаются с Падающей Звездой, демоническим драконом Горы Огненного дракона.

— Парн с остальными сражаются с тем древним драконом!

Выслушав Слэйна, Фоурт был ошеломлён тем, насколько невероятным был рассказ.

Даже битва с огненным джинном Эфритом была смертельно опасным делом, а теперь они собирались выступить против древнего дракона, сильнейшего из демонических зверей. К тому же, с той же целью уже двинулся драконоборец Мармо.

— Это безумие! — не выдержал Марш.

— Как ни крути, победить невозможно. Остаётся только надеяться, что этот Ашрам проиграет дракону. Или самому королю Кашуэ придётся вмешаться. Уж в бою меч против меча этот король никому не уступит.

— Верно. Но король целой страны не может действовать так свободно. К тому же есть ещё одна вещь, которой я опасаюсь.

— Опасаешься? — Фоурт дёрнул бровью.

— Да. Я не считаю короля Кашуэ человеком честолюбивым, но он, несомненно, не так чист, как Парн. Если он сам получит Скипетр Власти, нет никакой гарантии, что он не воспользуется его силой. Парн говорит, что с королём Кашуэ всё будет в порядке. Но я не уверен.

— Но, Слэйн, никто не поручится, что и люди здесь, получив это сокровище, не ослепнут от жадности. Ведь добыча такая, что с ней можно заполучить Лодосс, да что там, весь мир.

— Тревога Фоурта вполне разумна. Однако, согласно легенде, это сокровище выбирает владельца. Если его берёт человек, не обладающий силой, оно уничтожает самого владельца. Правда это или нет, неизвестно, но на сильные магические предметы Древнего королевства почти всегда накладывали защитные заклинания, так что, вероятно, легенде можно верить. Итак, есть ли среди нас тот, кто уверенно назовёт себя настоящим героем? Кто сможет преодолеть защитную магию и присвоить силу сокровища? Ставкой будет собственная жизнь.

Слэйн задал этот вопрос и оглядел всех в комнате. Те, кто встречался с его взглядом, либо качали головой, либо криво усмехались.

— Вот так. Жалкое признание, но люди вроде нас как раз подходят.

— Но Парн… он-то, может, настоящий герой. И Дидлит тоже достаточно сильна, раз сумела сдержать Эфрита. Да и ты с Лэлией вполне обладаете качествами героев.

— Я? — Слова Фоурта застали Слэйна врасплох.

— Не беспокойтесь. Я труслив. Я не собираюсь рисковать жизнью, чтобы проверить свои качества. И никогда не хотел править ни Лодоссом, ни тем более миром. Моя жена Лэлия — верующая в Марфу. Она не станет совершать поступок, противный закону Богини-Матери, и править людьми. Дидлит — высшая эльфийка, и власть над человеческим миром её вовсе не заинтересует. Проблема остаётся разве что с Парном, но если этот воин захочет править Лодоссом, мне даже кажется, что это было бы не так уж плохо. Хотя именем бога знания Рада я могу заявить: это решительно невозможно.

— Тут я со Слэйном согласен. Могу хоть всем своим добром поручиться, — громко рассмеялся Марш.

— На это ставки не будет. Значит, люди, которые не могут назвать себя героями, собираются бросить вызов настоящему герою. Вот видите. Шансов всё-таки нет.

Вздохнув, Фоурт глубоко откинулся на длинной скамье, где сидел.

— Что будем делать, Марш? — спросил он, всё ещё глядя в потолок.

— Людям гильдии об этом рассказывать нельзя. Значит, нам двоим придётся им помочь. Пока нас нет, управление можно оставить кому-нибудь из старших…

— А что делать с той пиратской посудиной? Законы Гильдии воров Райдена действуют не только на суше. И в море у берегов Райдена нельзя воровать без разрешения. Тем более мы наконец нашли логово шайки.

— Что это за пиратская посудина? — заинтересованно спросил Слэйн у Фоурта.

— Наша местная проблема, — вместо Фоурта ответил Марш. — Тут к Райдену припёрся чужой пиратский корабль. Гильдия воров Райдена издавна держит под контролем и пиратов, так что самовольных грабежей мы не позволяем. Мы с Фоуртом как раз обсуждали, как наказать чужаков, нарушивших наш закон. К счастью, наши люди нашли их убежище, и мы собирались его атаковать, но…

— Возникла проблема?

Марш осёкся, и Слэйн, заподозрив неладное, спросил.

— Проще говоря, воры не годятся для сражений. Одного за другим тайком хоронить во тьме мы умеем. Но когда мы убили прежнего главаря и вернули себе Гильдию воров, многие опытные бойцы погибли. Тех, кто способен сражаться, осталось очень мало. К тому же я вычистил из гильдии убийц.

Фоурт приподнялся на скамье и ответил вместо Марша.

— Сейчас мы хотим стать шайкой благородных воров. Мы отбираем деньги только у тех, у кого они есть. А потом широко их тратим. Так деньги хоть немного равномернее расходятся между людьми. К тому же мы строго запретили ранить людей во время кражи. И заказы на убийства тоже запретили.

— Но сколько бы мы ни стремились быть благородными ворами, если закрыть глаза на нарушение закона, выйдет только хуже. Такого грассраннера, как этот, ещё можно было бы простить, но тех пиратов простить нельзя.

Марш говорил с напором.

— Значит, вопрос в том, сможете ли вы победить этих пиратов?

— Стыдно признать, но да.

Марш мрачно признал правоту слов Слэйна.

— Тогда давайте заключим сделку.

В разговор внезапно вмешалась Ширис. До сих пор она скучала, слушая беседу Слэйна и остальных, но наконец не выдержала.

— Мы поможем вам расправиться с пиратами. А взамен вы поможете нам в битве с водяным драконом Абрамом. Так будет честно.

— Но, Ширис, мы и так отстаём от Ашрама. У нас нет времени ввязываться в охоту на пиратов.

Возразила Шари. Потом она оглядела остальных, словно спрашивая их мнение. По её тону было ясно: борьбу с пиратами она вовсе не считала праведной битвой.

— Как далеко отсюда логово пиратов? — спросил Орсон у Фоурта, скрестив руки.

— Примерно полдня пути на запад.

Фоурт ответил с некоторым раздражением: похоже, ему было неприятно, что две женщины высказали своё мнение.

— Ты собираешься принять? — Шари удивлённо вгляделась в бесстрастное лицо Орсона.

— Выслушав всё, я думаю, что можно принять, — ответил Орсон. В его голосе чувствовалось что-то похожее на уверенность.

— Всё просто. Сначала мы разбираемся с этими пиратами. Потом садимся на их пиратский корабль и переправляемся на остров Синего дракона. Тогда даже корабль искать не придётся. Конечно, надо будет один раз зайти в порт Райдена и набрать опытных моряков. А гребцы, которые уже есть на корабле, наверняка не станут возражать, если будут знать, что после этого плавания получат свободу. Можно и жалованье им заплатить. Король Кашуэ ведь на это и дал нам деньги.

— Силу Слэйна и Лэлии я знаю достаточно хорошо. Но остальные-то в бою не подведут?

— А это уже наш вопрос. Мы тоже не знаем, стоите ли вы того, чтобы перед вами склоняться.

Ширис ответила Маршу вызывающе.

— Чтобы это выяснить, пираты и будут подходящим противником, — произнёс Орсон, будто подводя разговор к концу.

— Лично я не желаю никакой охоты на пиратов. Если с вами что-нибудь случится, пока вы будете сражаться с пиратами, последствия будут непоправимыми.

Неожиданный поворот разговора заставил Слэйна заметно помрачнеть.

— Ах да, Слэйн ведь придерживается правила не ввязываться в ненужные драки.

Марш вспомнил характер Слэйна и громогласно рассмеялся.

— Именно такого правила я и придерживаюсь.

— Но если мы хотим, чтобы нам помогли, нам тоже нужно показать добрую волю.

Ширис, похоже, уже решила идти и горячо спорила со Слэйном.

— Я тоже так думаю. К тому же если мы собираемся выступить против водяного дракона таким составом, нам важно привыкнуть к настоящему бою. Противник будет такой, что воины и маги должны действовать слаженно…

От слов Орсона Слэйн сильно покачал головой и глубоко вздохнул. Не признать, что в этом есть смысл, он не мог.

— Хорошо. Если вы так настаиваете, я не стану возражать. Но сам я в охоте на пиратов участвовать не буду. Я останусь здесь и буду ждать вашего возвращения. Всё равно кто-то должен будет собрать моряков. Корабль я не подготовлю, так что обязательно возвращайтесь вместе с кораблём. И прошу вас, не увлекайтесь настолько, чтобы сжечь его.

После этих слов Слэйна все разом рассмеялись.

— Да противник не такой, чтобы Слэйну или Лэлии выходить на дело. Всего-то несколько десятков пиратов. Людей здесь хватит с избытком. К тому же от гильдии я собираюсь дать ещё человек двадцать.

Фоурт встал со скамьи, намереваясь наконец закончить разговор, и уже протянул руку Орсону.

Но тут его лицо напряглось.

— Кто там!

Крикнув, он почти полетел к двери и рывком распахнул её.

За дверью стоял…

— Маар!

Ширис удивлённо вскрикнула из-за спины Фоурта.

— Ты ещё здесь? — Фоурт тоже был ошеломлён.

— Мне сказали выйти. Но не сказали, что надо выйти наружу.

Маар невозмутимо ответил и, сияя победной улыбкой, вошёл в комнату.

— Вы слушали наш разговор? Впрочем, можно не спрашивать, — сказал Слэйн, совершенно поражённый его ответом. До самого конца разговора никто не заметил, что Маар подслушивает.

— Похоже, ваше основное ремесло всё-таки воровство.

— Неправда. Главное ремесло у меня всё-таки бардовское. Но я и воровать умею, и в драке не бесполезен.

— То есть вы не будете обузой?

— Именно. Как ни крути, вы отправляетесь в приключение, где решится судьба Лодосса. Если я упущу такой случай, это будет позором для барда.

Маар искренне гордился собой.

— Раз ты столько услышал, пощады не будет. Если ты по ремеслу бард, заставлять тебя молчать бесполезно. Живым из этой гильдии я тебя выпустить не могу.

Чистый голос Фоурта прозвучал тихо и низко, и в нём слышалась убийственная угроза.

— Проклинай собственную неосторожность.

Марш, словно только этого и ждал, выхватил меч с большим сверкающим клинком и загородил дверь.

— Убивать его незачем.

Ширис встала перед Мааром, раскинув руки, словно защищая его.

— Если мы не заметили, что нас подслушивают, значит, глупцы здесь мы. К тому же если он настолько ловок, он наверняка пригодится, если взять его с собой. Ты ведь тоже так думаешь, Слэйн?

— Не уверен, но ненужного убийства я не люблю. Можно было бы запереть его, пока всё не закончится, но, судя по его умению, он всё равно сбежит. Значит, остаётся взять его на охоту на пиратов — хотя бы затем, чтобы присматривать.

Слэйн говорил почти безнадёжно.

Но Фоурт согласился с его предложением.

— Ладно. Тебе очень повезло, что мы благородные воры. Но в бою враг милосердия не проявит. Старайся изо всех сил и выживи.

— Конечно. Иначе я не смогу спеть героическую балладу о вас.

Маар, похоже, ничуть не смутился от ядовитых слов Фоурта.

— Мы устали, так что я хотел бы, чтобы мы выступили не раньше завтрашнего дня. И желательно не позже…

— То есть ты хочешь сказать: выступаем завтра, — понял смысл слов Слэйна Фоурт и усмехнулся.

— Хорошо. Мы тоже подготовимся. А раз вас выгнали с постоялого двора, можете остановиться в гильдии. Я устрою подходящее место. Ну и заодно выпьем за завтрашнюю удачу.

— Хё-о!

Марш издал странный радостный крик, услышав слова Фоурта.

Ширис и Маар тоже закричали от восторга.

Орсон и Шари не изменились в лице, но, похоже, предложение и им пришлось по душе.

А ведь они только что пили и шумели в таверне, изумлялся Слэйн.

— Благодарю за заботу. Но я, кажется, устал. Пусть веселятся молодые. И вино я не слишком люблю.

Однако Слэйн засомневался, услышал ли его хоть кто-нибудь. Ширис и остальные вместе с Фоуртом, Маршем и Мааром уже успели так сойтись, будто были товарищами десять лет.

Глядя на их веселье, Слэйн испытывал лёгкую тревогу, но вместе с тем думал: может быть, именно у них есть то, что больше всего нужно, чтобы победить огромного врага.

5

Небольшой пир продолжался до полуночи.

Сознание Орсона заметно мутилось. Он пил, как предлагали Марш и остальные, и теперь вино всё-таки ударило в голову. В голове словно стелился туман. Взгляд почти не мог ни на чём удержаться, всё перед глазами кружилось.

Перед Орсоном была кровать, и на ней кто-то счастливо дышал во сне.

Это была Ширис. Теперь она сняла и доспехи, и стёганую поддёвку, и тело её прикрывала только тонкая одежда бледно-красного цвета. Подол был коротким, и белые бёдра ярко проступали в полумраке перед глазами Орсона. Он медленно протянул руку и укрыл Ширис одеялом.

Ширис была пьянее Орсона: подначенная Маршем, она выпила как минимум вдвое больше обычного. Под конец язык у неё уже заплетался, и она то и дело хлопала себя по голове, пытаясь протрезветь.

Когда пир закончился, Ширис сначала вернулась в отведённую ей комнату, но через некоторое время ворвалась к Орсону. Она наговорила ему множество разных жалоб и в конце концов заснула на его кровати.

Орсону оставалось только завернуться во второе одеяло и смотреть на её спокойное спящее лицо.

Молодая девушка заявилась в комнату мужчины и, мало того, уснула там; обычный здравый смысл подсказывал, что это уж слишком беззащитно. Но Ширис была женщиной, далёкой от всякого здравого смысла, и к тому же знала, что Орсон почти лишён чувств. Значит, она наверняка была уверена, что ничего недопустимого случиться не может.

Более того, она и к этому придралась. Приняв вызывающую позу, Ширис даже упрекнула его: неужели он ничего не чувствует, глядя на неё. Конечно, ничего он чувствовать не мог, но в её жестах куда больше бросалась в глаза не соблазнительность, а милая прелесть, свойственная её возрасту.

Будь на месте Орсона кто-нибудь другой, он наверняка бросился бы к ней. В конце концов Ширис, похоже, разозлилась именно потому, что Орсон не поддался соблазну, и кричала на него: бесхребетный, да мужчина ли ты вообще. А потом вдруг обхватила его голову руками, прижала к груди и, подражая старшей сестре, стала увещевать: вспомни хоть какое-нибудь чувство. Любое, лишь бы не гнев. Любовь к кому-то, радость от чего-то. Печаль, зависть — чувств много. Почувствуй хоть что-нибудь, почти умоляла она.

Ширис, похоже, многое выспросила у Дидлит о духах разума.

Духи разума действуют и в душе обычного человека. Дух страха Шейд, дух любопытства Лепрекон, высшие духи разума — дух гнева Хьюри и дух скорби Банши — тоже оказывают влияние. Пока силы этих многочисленных духов разума действуют равномерно, это ещё не ненормальное состояние. Но из-за какого-нибудь толчка равновесие духов разума может нарушиться.

Когда нарушается равновесие духов внутри тела, человек заболевает. Нарушение равновесия духов разума означает болезнь души. У Орсона сила духа гнева стала слишком велика и подавила действие остальных духов.

Обычно человек в таком состоянии должен был бы превратиться в берсерка и погибнуть. Но Орсон был иным. Пока с ним не случался приступ, он удерживал духа гнева глубоко в душе.

Причина этого никому не была известна.

Дух гнева подавлял остальных духов разума, а собственная воля Орсона подавляла самого духа гнева, и в результате Орсон стал человеком, почти лишённым чувств.

Ширис твёрдо верила: если Орсон сумеет почувствовать что-нибудь, кроме гнева, он вернётся к нормальной жизни. Поэтому при каждом удобном случае она стала придираться к нему: чувствуй сердцем, не рассуждай одной логикой и всё в таком духе.

Хотя Ширис была на два года младше Орсона, с самой первой встречи она часто держалась с ним как старшая. После того как, спустя некоторое время, она вынудила его рассказать о себе, эта манера стала ещё заметнее. Но именно благодаря этому Орсон узнал о скрытой доброте Ширис.

Странно, но с тех пор и сам Орсон стал видеть в Ширис тень своей умершей сестры, хотя ни внешностью, ни характером они совсем не были похожи.

Именно поэтому он и начал действовать вместе с Ширис. А по мере того как они оставались рядом, в нём, как ни странно, зарождалось чувство, что он не хочет с ней расставаться. Может, это была тоска по тому, чего у него самого нет. Может, он понимал её обаяние. Причины Орсон не знал.

Он никогда не заглядывал в самые глубины собственной души. Он лишь всегда ощущал где-то на краю сознания нечто чужеродное, от чего невозможно избавиться. Было ли это тем самым духом гнева, о котором говорила Дидлит, он не знал. Но, вспоминая, понимал: перед каждым приступом что-то обязательно обращалось к нему.

До сих пор он считал это голосом собственной души. Если же это был дух гнева, то как ему противостоять этому непостижимому духу разума?

— Попробовать? — произнёс Орсон немного сорвавшимся от вина голосом и решил испытать это прямо здесь. В обычном состоянии он ни за что не стал бы этого делать.

Перед тем как начинался тот самый приступ, Орсон всегда вспоминал сцену убийства сестры. Когда память о том дне разрасталась в душе, голова вскоре наливалась красным, а потом он терял всякое понимание происходящего.

Теперь он решил попытаться вызвать это собственной волей.

Орсон начал вспоминать по порядку: как на деревню напала шайка демонических тварей, как он вместе с сестрой спрятался в сарае. Как их убежище нашли, и сестра, подняв кинжал, бросилась на гоблинов. Как она сражалась изо всех сил, заливаясь слезами. Эта картина и сейчас была выжжена у него в глазах. Но сестра не справилась; раненая, она рухнула на землю, а гоблины принялись снова и снова вонзать в неё короткие мечи, а потом рубить. Грязные клинки входили в прекрасную кожу сестры, алая кровь хлестала наружу. Каждый раз сестра вскрикивала от боли.

И всё же до самого конца она думала только об Орсоне. Она всё повторяла, чтобы он выжил, что бы ни случилось, и даже стыдливо просила прощения за то, что больше не может ему помочь. В муках, пока всё её тело резали на части, она в последний раз сказала Орсону: прости. И умерла.

Сестра была для него незаменимой. Красивая сестра была гордостью Орсона. Кроме того, Орсон ещё маленьким потерял мать, и сестра заменила ему её.

И эту сестру гоблины жестоко, бессмысленно растерзали.

Как они посмели! Как посмели!!

Гнев начал подниматься и кипеть. Орсон чувствовал, как сознание отдаляется. Вскоре гнев переполнил душу и забушевал, готовый смыть даже его собственное «я».

Он понял, что ошибся, но, когда понял, уже не мог сдержать сорвавшийся с цепи гнев.

— Гневайся… всё… разрушь…

И оно заговорило с Орсоном.

— Гневайся… разрушай…

Орсон понял, что в ответ на этот голос из его горла начинает вырываться тот самый странный крик.

— Так это ты, дух гнева!

В меркнущем сознании Орсон вспомнил.

Подгоняемый этими словами, он тогда бросился на гоблинов с кинжалом, который сестра передала ему. И вернул гоблинам ту же судьбу, на которую они обрекли его сестру.

— Гневайся… разрушай…

Голос уже разливался по всей душе. Твою сестру убили. Самое дорогое для тебя потеряно.

Риии… Рииии…

Душа окрасилась красным, взбудораженное сознание будто вот-вот разобьёт ему голову изнутри и вырвется наружу.

— Гневайся… разрушай…

Орсон медленно повернул горящий безумием взгляд к кровати перед собой. Там спала молодая женщина.

Руки Орсона крепко сцепились, а потом медленно поднялись. В них копились жар и сила, от которых словно дрожал воздух.

Под этими руками было маленькое женское лицо. Если опустить их сейчас, оно наверняка будет размозжено.

Рииии…

Орсон прицелился в лицо женщины.

— Гневайся… уничтожь…

— Нет!!

Тяжело и хрипло дыша, Орсон смотрел на спокойное спящее лицо Ширис. Тот голос уже исчез из его головы.

— Опасно было… — пробормотал Орсон, побелев лицом. Ещё немного — и он убил бы Ширис.

Когда Орсон вскрикнул, Ширис пошевелилась, но вскоре снова задышала ровно и спокойно.

Орсон почувствовал, что хмель слетел с него, а всё тело накрыла усталость.

— Кстати…

И он вспомнил ещё кое-что.

Когда он очнулся после первого приступа, то лежал среди мясных ошмётков гоблинов, от которых почти не осталось первоначальной формы. А перед его глазами было лицо сестры. Удивительно, но это лицо было спокойным. Словно она просто спала. Красивое, правильное лицо сестры, которую он почитал и любил, осталось таким, каким было всегда, не искажённым ни болью, ни страхом.

Теперь перед ним было спящее лицо Ширис. Она не была мертва. Молодая, полная жизни, она тихо дышала во сне.

Орсон поднял одеяло, которое незаметно упало к его ногам, набросил его себе на спину и прижал к груди. Потом, закутавшись в него, лёг на твёрдый пол.

Поклявшись себе, что больше никогда не повторит этот слишком опасный опыт, он позволил усталости захлестнуть его и провалился в глубокий сон.