Летопись войн острова Лодосс. Том 4. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть II (джен)

1

Издалека долетал шум волн.

Шорох, похожий на дождевую дробь, повторялся ровно и мерно. Ровный шорох то и дело взрывался гулким ударом волны о скалы.

Со стороны моря тянул ветер, пропитанный солью. В разгар лета он приятно ласкал разгорячённое тело. Но принесённый ветром морской запах бил в нос.

Скверно пахнет, подумала Ширис, машинально прикрывая нос с бледными веснушками. В носу странно щекотало, и она уже несколько раз едва не чихнула.

К тому же дорогая кольчуга могла заржаветь — и это тоже её беспокоило.

А ещё эта городская атмосфера, мысленно добавила Ширис, обводя взглядом улицу.

Повернув только голову, она проверила, не отстали ли пятеро мужчин и женщин в одежде искателей приключений, которые шли за ней.

Сразу за ней шагал Орсон — молодой воин в латах, наёмник и её давний товарищ. Глядя на него — молчаливого, с непроницаемым лицом, — невозможно было догадаться, что он берсерк, одержимый духом гнева. Но и сейчас не было сомнений: стоит гневу овладеть им, и он бросится на всех без разбора, и на врагов, и на союзников.

Дальше шли двое магов в мантиях мудрецов. Худой мужчина в тёмно-синей мантии был Слэйном, а в белой мантии шёл длинноволосый блондин, которого легко было принять за женщину, — это был Сесил.

Оставшиеся двое действительно были женщинами. Обе служили богам. Лэлия, жена Слэйна, служила Богине-Матери Земли Марфе и была дочерью Нис, верховной жрицы Марфы, знаменитой на всём Лодоссе как одна из Шести героев. А Шари, служительница бога войны Майри, присоединилась к отряду недавно, в Блейде, столице Флейма.

Цель у них была одна: добыть сокровище Древнего королевства, Скипетр Власти, который, как говорили, даровал своему владельцу абсолютную власть. Это волшебное сокровище должен был охранять либо водяной дракон Абрам, обитавший на острове Синего дракона, либо демонический дракон Падающая Звезда, живший на Горе Огненного дракона.

Не одолев дракона, желанного сокровища было не получить. И нельзя было забывать, что Чёрный рыцарь Мармо, Ашрам, преследовал ту же цель и наверняка опережал их на несколько дней.

Если Ашрам добудет Скипетр Власти раньше них, остров Лодосс окажется под властью его самого и народа тёмного острова.

К Падающей Звезде вместе с отборными войсками Флейма отправились Парн и Дидлит. Целью Ширис и её спутников был водяной дракон Абрам, живший на острове Синего дракона.

После выхода из Блейда прошло больше половины месяца. Путешествие тянулось без отдыха, и наконец отряд из шести человек добрался до Райдена.

Свободный город Райден был крупнейшим портом Лодосса и славился богатством, которое приносила торговля. Короля здесь не было: городом правил совет из шести великих купцов. Словно доказывая его процветание, по обеим сторонам главной улицы выстроились огромные торговые дома, похожие на крепости. Все они были добротными каменными зданиями.

Но перед этими зданиями толпились люди в грязной одежде. Они просили милостыню или пытались всучить прохожим всякий хлам.

Всё было именно так, как говорили слухи. Это были беженцы, стекавшиеся сюда со всех концов Лодосса в поисках мира. Но их набралось слишком много, и мир, что иронично, исчез из Райдена.

Порядок в городе почти исчез; кражи и убийства стали обыденностью.

Через несколько дней сюда должны были прибыть наёмники Флейма во главе с капитаном Шадамом, чтобы восстановить пошатнувшийся порядок. Но в душе Ширис сомневалась, что наёмники смогут стать такой силой.

Наёмники по природе своей были далеки от порядка. Ширис сама была наёмницей и потому хорошо это понимала. Если всё пойдёт плохо, разбойников и убийц станет только больше.

Будто предчувствуя это, весь Райден был пропитан зловещим напряжением. Казалось, оно проникает даже сквозь кольчугу Ширис и касается самой кожи.

К отряду Ширис тоже подходило немало похожих на беженцев мужчин, натягивая приветливые улыбки. Но у путников не было возможности ни подавать им милостыню, ни покупать их хлам. Король Кашуэ дал им немного денег на дорогу, однако впереди было ещё слишком много неизвестного, и тратить деньги без нужды они не могли.

Орсон спросил Слэйна, не следует ли всё-таки подать милостыню, но худой маг, которого называли Мудрецом Севера, лишь покачал головой и ничего не ответил.

Орсон, должно быть, помнил, как Слэйн поступил с беженцами в Блейде, и поэтому задал вопрос. Иронии в нём не было. Орсон не стал бы язвить. Ведь этот воин был почти лишён чувств. Тот, у кого нет чувств, едва ли станет нарочно говорить с насмешкой.

В этот миг Ширис заметила, что к ним приближается ещё один нищий, явно положивший на них глаз.

— Не нравится мне это, — вслух пробормотала она.

— Что тебе не нравится? — услышал её Орсон.

— Всё в этом городе.

Ответив давнему товарищу, Ширис обвела взглядом окрестности.

— Одни унылые рожи. Богачи, которые нанимают наёмников, а сами даже меча в руки взять не хотят. Беженцы, которые только и умеют, что бегать. И те, и другие мне не нравятся…

— Не требуйте невозможного. Не все люди так сильны, как вы. Большинство боится смерти и не имеет сил сражаться. Никто не вправе их за это осуждать.

Ответил не Орсон, а Слэйн. Он шёл сразу за Орсоном — должно быть, слышал весь разговор.

Ширис только фыркнула и ничего не сказала. Его слова показались ей пустым общим местом. Больше всего на свете она не терпела людей, которые будто говорили с чужого голоса.

Зато она бросила острый взгляд на нищего, подошедшего совсем близко. Невзрачный на вид мужчина, похожий на беженца, испуганно убрался в угол главной улицы.

Слэйн покачал головой — его это давно перестало удивлять, — и вздохнул.

— Похоже, все устали. До ужина ещё рано, но давайте выберем постоялый двор и отдохнём, — предложил он.

— Думаю, так будет лучше, — согласился Орсон, вспомнив о своей роли.

Он был предводителем этого отряда. Подобные решения, вообще-то, должен был принимать именно он.

Когда они покидали Блейд, его выбрали предводителем отряда. Причина была в том, что Орсона хотели освободить от пут духа гнева, который в нём поселился. Сам он возражал, но в конце концов все его уговорили, и он принял непривычную роль.

С тех пор прошло около половины месяца, и, к счастью, никаких происшествий не случилось: они спокойно добрались до Райдена. Но усталость от дороги накопилась во всём теле. Последние три дня они шли через горы, и это особенно давало о себе знать.

— Пойдём туда.

Окинув взглядом главную улицу, Орсон нашёл постоялый двор. Прямо над входом висела вывеска «Морской дракон». Похоже, внутри была ещё и таверна: стоило подойти к двери, как оттуда донёсся весёлый шум.

— До неприличия светлое местечко, — заметила Ширис и, встав во главе отряда, толкнула входную дверь.

Ржавые петли заскрипели, и дверь медленно отворилась. Безумный гвалт тут же ударил по барабанным перепонкам, а тяжёлый запах раздражил ноздри. Запах соли. Запах пота. Запах вина. Запах жареного животного жира. К нему примешивалась и вонь вяленой рыбы. Но шум почти сразу стих.

Внутри было достаточно светло благодаря верхним окнам, и всё же после ничем не заслонённого уличного солнца помещение казалось тёмным. Глазам понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть; только тогда Ширис и её спутники поняли, почему шум оборвался.

Все посетители таверны смотрели на вошедших. В одних взглядах была оценка, в других — подозрение, в третьих — откровенное любопытство.

Ширис, не обращая на эти взгляды внимания, стала искать свободное место. Посетителей было много, но таверна оказалась больше, чем она ожидала, и в глубине полностью пустовал круглый стол, за которым могли бы сесть человек восемь.

Не сказав ни слова, Ширис пошла к нему, лавируя между столами. Остальные пятеро последовали за ней.

Когда все расселись, таверна снова наполнилась прежним шумом.

За одним столом мужчины хвастались, со сколькими женщинами им довелось делить постель; за другим ставили на орла или решку, подбрасывая золотую монету. А у самого входа мальчик-бард пел весёлые песни, отплясывал почти как акробат и собирал у зрителей деньги под аплодисменты.

Смуглых мужчин здесь было особенно много, потому что большинство посетителей составляли моряки.

Большинство из них ходили с голым торсом и носили только короткие штаны до колен. У многих головы были покрыты белой тканью, из-под которой выглядывали выгоревшие на солнце рыжевато-каштановые волосы.

— Только напитки? Или еду тоже принести?

К столу Ширис подошла молодая служанка и бодрым голосом приняла заказ.

— Мы хотели бы воспользоваться вторым этажом, — ответил Орсон своим обычным бесстрастным тоном.

— Остановиться хотите? — переспросила девушка.

Орсон кивнул и снял для них одну большую комнату, где могли разместиться примерно десять человек. Заодно он заказал напитки и еду и бросил на стол несколько золотых монет.

Девушка без церемоний сгребла их и, весело ответив, ушла к стойке.

— Хм? — В этот миг Слэйн через плечо Ширис посмотрел на стол у входа и удивлённо подал голос.

— Что такое? — спросила Лэлия.

— Видите того, кто танцует на столе? Это ведь не грассраннер?

— Грассраннер? Тот самый степной народец? — ответила Лэлия и посмотрела туда же, куда Слэйн.

На столе прыгала и танцевала маленькая фигурка. Из-за роста все, вероятно, приняли её за ребёнка.

Но если присмотреться, кончики ушей у неё были острыми, почти как у эльфа. Можно было бы подумать, что это полуэльф, рождённый от эльфа и человека, но пухловатая фигура сразу опровергала такую мысль. В тех, кто носил эльфийскую кровь, обычно было куда больше изящества.

Даже взрослые грассраннеры были ростом всего лишь с человеческого ребёнка. Значит, танцующий бард, вероятно, был не ребёнком, а настоящим взрослым.

— На Лодоссе грассраннеры не живут. Неужели он перебрался с континента?

— Именно потому я и удивился. Но я слышал, что грассраннеры не имеют привычки жить оседло. Скорее всего, как вы и сказали, он проделал путь от северного континента до Лодосса.

Ответив Лэлии, Слэйн, видимо удовлетворившись объяснением, взялся за принесённый напиток и отвёл взгляд от грассраннера.

— Весёлый танец, — пробормотала Шари. Она даже привстала, не сводя глаз с танца степного народца, которого видела впервые.

— Настолько занятно? — Ширис, заинтересовавшись, тоже обернулась.

Степной народец отбивал ногами ритм на столе и пел о чудесных морских преданиях. Пел он на удивление уверенно.

— Надо же, и правда хорош. Позвать его к нам? — спросила Ширис у Шари.

Из-за предубеждения против служителей богов Ширис считала, что все жрецы — люди закоснелые. Но женщина по имени Шари за время путешествия показала себя довольно простой в общении, и Ширис успела к ней проникнуться симпатией.

Шари казалась человеком, который живёт естественно и не пытается насильно себя сдерживать. Над не слишком благородными шутками Ширис она не морщилась, как Лэлия: если было смешно, смеялась искренне и не читала нравоучений. К тому же в ней чувствовалась довольно резкая сторона, и, похоже, в гневе она не знала снисхождения. Словом, у Ширис с этой жрицей было немало общего.

Если подумать, одна была жрицей бога войны, другая — женщиной-воином. Не так уж странно, что мыслили они похоже.

— Эй, бард!

Шари, кажется, ещё колебалась, принимать ли приглашение Ширис, но сама Ширис уже подняла правую руку и громко позвала грассраннера.

На её зов пухлый грассраннер повернулся к ним и подмигнул, давая понять, что услышал.

Через некоторое время грассраннер подошёл к их столу. Еду к тому времени уже принесли, и все отдыхали, наслаждаясь блюдами и напитками.

— Ты звала… да?

Грассраннер подошёл к Ширис короткими шажками, чуть склонив голову набок.

— Ширис, бард пришёл, — сказала Шари, обращаясь к Ширис, которая так увлеклась едой, что не заметила его появления.

— Если позвали, приходи сразу, — обернувшись, недовольно сказала Ширис.

— Не могу же я уйти, пока песню не допел. Я ведь тоже работаю, — возразил грассраннер, широко раскрыв круглые каштановые глаза.

— Она у нас самовольная, — с довольным видом пояснил Сесил маленькому барду.

— Похоже на то, сестрёнка, — подхватил грассраннер.

— Нахал! Я мужчина!

Сесил побледнел и рявкнул на маленького барда. Ширис, разумеется, злорадно рассмеялась.

Всё из-за твоей обманчивой причёски, ехидно сказала она Сесилу.

Молодой маг, видимо, не нашёлся с ответом: только что-то пробормотал и сердито отвернулся.

— Вот как? А я-то думал, голос у тебя больно низкий.

Грассраннер ответил Сесилу без малейшего смущения, а потом повернулся к Ширис и спросил, спеть ей или станцевать.

— Спой. И песню как можно веселее, — ответила Ширис и бросила маленькому барду золотую монету.

— Спасибо, сестрёнка.

Ловко поймав монету в воздухе, грассраннер запел бодрую песню хорошо поставленным, хотя и немного своеобразным голосом.

Это была любимая простым народом песенка о бестолковом рыцаре, который истреблял чудовищ.

Голос маленького барда словно превращал даже шум таверны в аккомпанемент и мягко проникал в сердца усталых путников.

2

Грассраннер-бард назвался Мааром.

Как и предположил Слэйн, он перебрался на Лодосс с северного континента Алекраст, на торговом судне.

— Хотел закончить балладу об одном легендарном мечнике, — объяснил грассраннер, зачем приехал на Лодосс.

Теперь он сидел за одним столом с ними, пил и тянулся к еде. Пригласила его Ширис. Манера пения Маара произвела на неё сильное впечатление. Она расщедрилась на золото и заставила его спеть три длинные песни подряд.

— Редкость какая. Ширис так хвалит другого человека, — сказал Орсон.

С едой он уже почти управился и устроился поудобнее. Но из-за лат, в которых было трудно двигаться, его поза всё равно выглядела несколько неестественной.

— Просто людей, достойных похвалы, мало. А его песни настоящие. Он пел лучше придворных бардов Канона.

Отвечая, Ширис тоже неловко пошевелилась в тяжёлой кольчуге.

— Может, подниметесь наверх и переоденетесь? Сегодня мы всё равно останемся отдыхать, — заметил Слэйн тем, кто был в металлических доспехах.

— Пожалуй, — кивнула Шари и поднялась.

Она тоже носила кольчугу под жреческой одеждой с эмблемой Майри. Не зря Майри был богом войны: среди его жрецов многие проходили воинскую подготовку. Слэйн знал, что таких жрецов обычно называют воинами-жрецами.

На самом деле Лэлия тоже обучалась бою, но сейчас доспехов на ней не было. Она взяла с собой только короткий меч для защиты.

Однако Слэйн знал: когда-то, находясь под властью Карлы, Лэлия скрестила мечи с Парном и Дидлит и ничуть им не уступала.

И это была не сила Карлы, а умение самой Лэлии. Конечно, нынешнее мастерство Парна было уже несравнимо с тем временем. Но и в том, что Лэлия владела мечом очень хорошо, сомневаться не приходилось.

Ради собственной безопасности Слэйн поклялся себе не ссориться с женой. Впрочем, с тех пор как они сошлись, он с ней даже ни разу по-настоящему не спорил…

В итоге у стола остались только Слэйн, Лэлия и Сесил; остальные решили подняться наверх, переодеться и вернуться. Громоздкий багаж они собирались запереть в комнате, а затем, ещё до конца дня, последовать совету короля Кашуэ: пойти в Гильдию воров и попросить помощи у её главы.

— Было весело.

Уходя, Ширис обратилась к барду Маару и передала ему ещё одну золотую монету.

— Мне тоже, — ответил Маар и помахал правой рукой.

Трое поднялись по деревянной винтовой лестнице, которая скрипела под ногами, и скрылись наверху.

Проводив их взглядом, Маар сказал:

— Сегодня ещё рано, но заработал я неплохо, так что пойду-ка обратно в своё гнездо. Спасибо за выпивку. Доброго пути.

— Желаю вам встретить того самого легендарного мечника.

— Спасибо, господин маг.

Маар поклонился Слэйну и, будто пружиня всем телом, живо вскочил со стула.

И тут он задел стул ногой и потерял равновесие. Пошатнувшись, он налетел на Сесила, сидевшего рядом.

— Ты цел? — Сесил помог маленькому барду подняться. — Если бард-акробат начнёт падать на глазах у публики, это повредит ремеслу.

— И правда. Спасибо, старший брат.

Маар улыбнулся, как ребёнок, ещё раз поклонился и уже собрался уходить.

Но тут с соседнего стола вдруг окликнули:

— Ловкие у тебя руки.

Тон был не слишком изысканным. Эта грубая манера говорить напомнила Слэйну одного человека: мужчину, с которым он когда-то путешествовал и чей разум теперь, должно быть, захватила Серая ведьма Карла.

Слэйн вздрогнул и повернулся на голос. За соседним столом уже сидели трое мужчин в кожаной одежде и распивали вино. Люди Гильдии воров, сразу понял он. Смешанные чувства невольно проступили у него на лице.

Увлёкшись пением Маара, он не заметил, как за соседним столом моряков сменили эти трое.

— Ой, это вы мне? — Маар повернул круглое лицо к трём мужчинам и спросил бодрым голосом.

— Прикидываться бесполезно. Мы тоже по роду занятий кое в чём глазастые.

Один из троицы мерзко усмехнулся и протянул Маару левую руку.

— Давай выкладывай, что в карман спрятал!

И вдруг резко прикрикнул.

Сесил понял, что значат его слова, и схватился за кожаный мешочек, висевший у него на поясе. Там было всё его имущество — всего-то несколько драгоценных камней и около десяти золотых монет, — но мешочка не оказалось.

— Нет! — ошеломлённо выдохнул Сесил.

— Вот именно. Этот сопляк не одним бардовством кормится. Только нехорошо это. Если хочешь воровать, сперва надо соблюсти положенный порядок.

Мужчина встал и медленно двинулся к Маару. Двое остальных последовали за ним. Один из них вытащил из-за пояса короткий кинжал с очень острым лезвием.

— Похоже… дело плохо, — сказал Маар с неловкой улыбкой и отступил на шаг, потом на другой.

— Если ты хоть воришка, то законы гильдии знаешь, верно?

Трое мужчин медленно теснили Маара.

— Учитель Слэйн! — Сесил растерянно попросил у Слэйна совета.

Слэйн покачал головой и ничего не ответил. На случай худшего он лишь подтянул поближе Посох мудреца, прислонённый рядом.

Раз Слэйн ничего не сказал, Сесил так и не понял, как поступить, и на всякий случай тоже взял в руки свой Посох мудреца.

— А вы не лезьте. Вы тут потерпевшие. Лишнее любопытство только жизнь укорачивает.

Видимо, заметив движение обоих, первый мужчина предупредил их низким угрожающим голосом.

— Здесь много людей. Если хотите драться, делайте это на улице!

Лэлия решительно поднялась и обратилась к ворам.

Те чуть дрогнули под её тихим, но властным голосом, однако слушать не стали.

Двое, стоявшие позади, бесшумно разошлись влево и вправо, окружили грассраннера и загнали его к стене.

— Прекратите! — ещё раз сказала Лэлия, произнесла имя Марфы и начала читать заклинание священной магии.

— Нельзя, Лэлия. Это люди Гильдии воров. Мы не можем устраивать с ними ссору прямо здесь. Король Кашуэ сказал, что нам следует заручиться их помощью. Раз он так сказал, у него должна быть причина. Пока мы её не выясним, нужно избегать всего, что испортит отношения с гильдией…

— Но, дорогой! — Лэлия, кажется, хотела возразить, но в этот миг первый из трёх мужчин уже бросился на Маара.

Он двигался стремительно, как ястреб, который только что парил в небе и вдруг камнем падает на добычу.

В правой руке, которую он держал за спиной, словно по волшебству, выскочил кинжал и скользнул вперёд, прямо к груди маленького барда.

— Ух ты!

Маар с комичным вскриком быстро присел и уклонился. Тут же встав на четвереньки, как зверёк, он прыгнул вперёд, словно дикий заяц, и проскользнул у мужчины между ног.

— Не упустите! — обернувшись, крикнул первый мужчина двум остальным.

— Ага! — отозвался один из них и попытался пнуть Маара, который почти катился по полу.

Маар, вопя во всё горло, ухватился за ножку ближайшего стула и втянул его между собой и мужчиной.

— Больно!

Мужчина со всего маху ударил голенью о стул. Боль, похожая на удар молнии, пронзила ногу и всё тело, и он покатился по полу, обхватив колено.

Но за это время перед Мааром уже встал другой вор. Он раскинул руки, будто заявляя, что дальше не пропустит.

В руке у него сверкал короткий меч.

— Сдохни!

С руганью он опустил меч.

На этот раз Маар не стал уклоняться. Он сунул маленькую ладонь за пазуху, вытащил оттуда тонкий кинжал и принял удар на лезвие.

Резкий металлический звон разнёсся по всей таверне.

Внутри уже поднялся переполох, и остальные посетители издали наблюдали за этой странной схваткой. На лицах суровых моряков даже появились усмешки: они явно наслаждались шумом.

Никто не пытался остановить драку.

— Дорогой!

Лэлия снова с отчаянием повернулась к Слэйну.

— Учитель Слэйн!

Даже Сесил, забыв, что у него украли кошель, из врождённого чувства справедливости хотел помочь барду.

Слэйн был растерян из-за неожиданного оборота событий. И дело было не только в словах Кашуэ: он хорошо знал, насколько страшна Гильдия воров. Поэтому ему хотелось как можно меньше иметь с ней дела. А уж ссориться с ней — ни в коем случае.

Но ссора пришла оттуда, откуда он её совсем не ждал.

Слэйн колебался: ему самому хотелось помочь степному народцу.

— Ничего не поделаешь. Но не раните их.

Слэйн пожал плечами, а сам, чтобы не оказаться в опасности, отступил к стене.

— Вот так бы сразу!

Сесил радостно обернулся и устремил взгляд на Маара, искусно ускользавшего от трёх воров, которые отчаянно пытались его схватить.

В правой руке он крепко сжимал Посох мудреца. Этот посох был знаком того, что Сесил — полноценный маг.

Губы Сесила задвигались, сплетая магические слова высокого древнего языка.

— Мирный воздух, несущий сон! — завершил он заклинание.

На миг в воздухе вокруг Маара и дерущихся с ним воров возникло что-то вроде белёсого тумана.

Так проявилась таинственная сила магии, созданная и развитая магами, пятьсот лет назад воздвигшими огромную империю.

Уже в следующее мгновение туман рассеялся, но действие было несомненным. Трое воров с тяжёлым шумом рухнули на пол и потеряли сознание.

И не только они. Заклинание Сесила задело и нескольких посетителей, которые стояли поблизости и смотрели.

Слэйн невольно закрыл лицо рукой.

Лэлия, похоже, чувствовала то же самое и смотрела на него с растерянной укоризной.

А сам Сесил, совершенно не замечая реакции вокруг, стоял, выпятив грудь, словно победитель.

— Учитель Слэйн, я прекрасно всё уладил и никого не ранил.

— И правда. Спасибо, старший брат, — сказал Маар. Он с интересом оглядывал трёх воров, валявшихся вокруг в самых разных позах. Один из них издавал нелепый храп.

— Сейчас было заклинание «Облако сна», верно? Начальное, но я слышал, что у него сильное действие. Этому заклинанию учат даже в Гильдии магов.

Говоря с явным восхищением, Маар подпрыгивающей походкой подошёл к Слэйну и остальным.

— Почему ты-то не спишь?

Сесил изумлённо посмотрел на грассраннера.

— Наверное, повезло. Магическая сила ведь есть у каждого. Иногда она срабатывает так, что чужая магия не берёт. Разве не знал?

— Я маг. Уж это-то я знаю! — запальчиво ответил Сесил.

— Ну конечно.

Маар как ни в чём не бывало ответил и достал из-за пазухи кошель Сесила.

— В благодарность верну тебе это. Вообще-то, раз я его украл, он уже стал моим.

— Ещё чего.

Сесил почти вырвал у него свой кошель и без церемоний сунул в карман мантии.

— Что же нам с ними делать?

Лэлия подошла к Слэйну и вопросительно заглянула ему в лицо.

— И правда, что же. Разбудим — снова начнутся неприятности. Оставить их так тоже нельзя.

Слэйн вздохнул и задумался.

Посчитав, что переполох окончен, зрители начали возвращаться к своим столам. Несколько человек бросали на Слэйна и его спутников укоризненные взгляды, подхватывая своих товарищей, уснувших от магии, и унося их обратно. У некоторых действие заклинания прошло, и они проснулись прямо по дороге.

— Как бы то ни было, с этого постоялого двора нас, скорее всего, выгонят.

Слэйн заметил хозяина, который после ухода зевак стоял с багровым от гнева лицом.

— Похоже на то, — печально улыбнулась Лэлия.

— Почему? Мы ведь ничего плохого не сделали, — возмутился Сесил.

— Сделали. Вы усыпили магией даже непричастных посетителей, и после этого говорите, что ничего дурного не сделали? Похоже, прежде магии мне придётся обучить вас здравому смыслу. В этом отношении замечание Ширис было совершенно справедливым.

— Но я…

— Оправдания не помогут. В любом случае сходите за тремя, которые наверху. А потом разбудим спящих господ и попросим их проводить нас до Гильдии воров. Если отдать им пару-тройку драгоценных камней, их гнев, вероятно, утихнет. И барду Маару тоже придётся пойти с нами. Порядок должен быть соблюдён. Я слышал, что вору можно работать где угодно, если он поприветствует местную Гильдию воров и заплатит ей.

— Много же ты знаешь, — восхищённо сказал Маар и покачал головой. — Магам теперь и законы Гильдии воров знать надо?

Потом Маар ещё немного поворчал, но в конце концов согласился: всё-таки вы, мол, хорошие люди.

— Я не по доброй воле это запомнил. С Гильдией воров у меня слишком много всяких связей, — с явным неудовольствием сказал Слэйн. — В самом деле, зачем королю Кашуэ понадобилась Гильдия воров…

Он мог бы хотя бы объяснить причину. Но король только весело улыбнулся и сказал: «Идите, увидите».

Когда Слэйн услышал о Гильдии воров, он, видимо, выглядел испуганным, и Кашуэ это откровенно позабавило. Дурная привычка Кашуэ. Стоило ему увидеть человека серьёзного или невозмутимого, как ему сразу хотелось его подразнить.

А я ведь всего лишь делаю вид, что спокоен, мысленно пробормотал Слэйн. У Кашуэ есть верный человек — капитан наёмников Шадам, но, пожалуй, ему нужен ещё кто-нибудь, кто давал бы советы, подумалось Слэйну.

Как бы то ни было, сейчас оставалось только поверить словам Кашуэ. Если глава Гильдии воров окажется человеком, который без колебаний поможет им, то и нынешний случай он, вероятно, простит.

Слэйн подумал, когда же наконец избавится от тревог и сможет спокойно посвятить себя изучению магии, и глубоко вздохнул: на деле до исполнения этого желания было всё так же далеко.

3

Гильдия воров, как оказалось, располагалась у южной окраины Райдена.

Они некоторое время шли по дороге, ведущей на юг, к Моссу, потом свернули в переулок, поднялись по крутому склону и оказались в пустынном, унылом квартале.

Прямо перед ними почти вплотную подступали плавные отроги Бурых гор Лулауза. Если обернуться, можно было увидеть весь порт и изрезанную береговую линию.

Далёкий горизонт будто лежал на одной высоте с местом, где они стояли. Возникало странное ощущение, словно море спускается под уклон от горизонта к берегу, и даже странно было, что вода не переливается через край.

— Здесь.

Перед маленьким серым зданием один из троих — тот самый мужчина, который первым бросился на Маара, — остановился. Двое остальных остались в городе продолжать работу.

— Хм, неожиданно маленькое здание.

Ширис показалось странным, что дом Гильдии воров размером не больше обычного жилища. Десяти взрослым здесь уже было бы тесно. А оштукатуренные наружные стены заросли чёрно-зелёным мхом, и всё здание походило на заброшенный дом.

Она слышала, что Гильдия воров Райдена обладает большой силой, поэтому убогость постройки даже удивляла.

У входа были две каменные ступени, и на них сидел грязный мужчина, похожий на нищего. Вероятно, это и был сторож Гильдии воров.

— Что такое, Джедд? А эти за тобой кто?

Нищий окликнул их.

— Главарь на месте? — ответил мужчина, которого назвали Джеддом, и кивнул в сторону здания.

— На месте. Но они тоже с тобой?

— Ничего, всё в порядке. Говорят, у них дело к главарю. Представь себе, от короля Флейма.

— От короля Флейма… значит.

Сторож на миг, кажется, опешил, но тут же что-то вспомнил, широко кивнул и, похоже, удовлетворился объяснением.

— Тогда ладно. Главарь должен быть у себя.

Сторож ответил и открыл входную дверь.

— Ну, пропустите нас.

Джедд жестом велел Ширис и остальным следовать за ним, а сам быстро вошёл внутрь.

Внутри здание разительно отличалось от своей обветшалой наружности — здесь было по-настоящему опрятно. Сразу за входом был небольшой зал, в глубине которого была одна дверь. По обеим сторонам комнаты стояло несколько статуй обнажённых женщин. Их, похоже, создали гномы: словно чудовище, владеющее магией окаменения, превратило настоящих людей в камень.

Лэлия, вероятно, подумала о том же: она подошла ближе и коснулась статуи рукой.

— Ну как? — спросила Шари.

— Несомненно, статуя, — ответила Лэлия, покачав головой.

Джедд никак не отреагировал на поведение Ширис и её спутников, открыл дверь в глубине комнаты и вошёл.

Разумеется, Ширис и остальные последовали за ним.

За дверью оказалась пустая комната, где было только окно в дальней стене.

— Зачем ты привёл нас сюда?

Ширис, потянувшись к мечу на поясе, грозно потребовала у Джедда ответа.

— Не горячись. Не думаешь же ты, что Гильдия воров стоит на свету?

Ширис уже хотела переспросить, что он имеет в виду, но Джедд опустился на корточки посреди комнаты и потянулся к половице.

Похоже, часть пола была устроена так, чтобы её можно было снять. Когда он убрал доску, снизу показалась металлическая ручка. Джедд с силой потянул её вверх; доски с шумом поднялись, и в полу открылось квадратное отверстие.

Если присмотреться, под ним была лестница, уходящая вниз.

— Понятно. Как и подобает Гильдии воров, она под землёй.

— Так и есть. Но болтать об этом не надо. Хотя это, конечно, тайна всем известная: почти любой житель Райдена о ней знает.

Ширис понимала, о чём он. Если жить обычной жизнью, воры не представляют особой опасности. Особенно для тех, кого нельзя назвать богатыми.

Лестница вела под землю. Нижний этаж был похож на сеть подземных ходов: коридоры тянулись во все стороны, и по размеру это место не шло ни в какое сравнение с участком, который занимало здание наверху.

Им попалось несколько воров, и каждый раз на Ширис и остальных смотрели подозрительно и спрашивали, кто они такие.

Каждый раз Джедд объяснял, что они пришли по рекомендации короля Флейма. Одного этого хватало, чтобы встречные успокоились, и теперь можно было увериться хотя бы в том, что рассказ Кашуэ не был выдумкой.

Трижды свернув в коридорах, они подошли к роскошным двустворчатым дверям, и Джедд пару раз указал на них большим пальцем: мол, здесь комната главаря.

Затем он глубоко вдохнул, выровнял дыхание и окликнул того, кто был за дверями:

— Главарь, это Джедд. Я привёл людей, которые хотят с вами встретиться. Говорят, по рекомендации короля Флейма.

— Входите, — донёсся из-за дверей приглушённый голос.

— Прошу прощения.

Джедд коротко поклонился дверям, взялся за ручку и потянул на себя.

Двери открылись почти бесшумно.

— Простите за вторжение.

Слэйн тоже поклонился и, не поднимая взгляда, вошёл вслед за Джеддом. Потом он осторожно поднял лицо.

— Вы!

Увидев главу Гильдии воров, Слэйн лишился слов.

Глава Гильдии воров сидел в роскошном кресле с множеством украшений. Его светлые волосы, почти платиновые, мягко вились. Довольно длинные пряди он удерживал красной банданой, чтобы они не падали на лоб.

Глаза, похожие на синие драгоценные камни, широко раскрылись от нескрываемого удивления и уставились на Слэйна.

Рядом стоял ещё один человек — могучий воин, громадный, как огр. Верхнюю часть его тела пересекал только кожаный ремень, перекинутый через плечо, и открытые мышцы вздымались великолепными буграми. По красно-медной коже с выступившими венами вдоль и поперёк тянулись белёсые шрамы, красноречиво рассказывая о боевом прошлом этого воина.

В памяти Слэйна одно за другим всплывали давние воспоминания. Это были события трёхлетней давности, когда они сражались с пустынным варварским племенем Огня.

— Псевдо… нет, Фоурт, верно? И Марш тоже. Давно не виделись. Не думал, что встречу вас в таком месте…

— Это уж я должен сказать, Слэйн.

Удивление на красивом лице Фоурта постепенно сменилось улыбкой. Глава Гильдии воров опёрся обеими руками о стол и медленно встал.

— Фоурт прав, — сказал Марш.

Он тяжело протопал по полу до Слэйна и положил ему на плечо мощную правую руку.

Фоурт тоже сразу подошёл, и они со Слэйном радостно встретились после трёхлетней разлуки.

Те, кто не знал обстоятельств, смотрели на них в полном изумлении.

— Может, и нам расскажете, в чём дело?

Ширис, похоже, была изрядно раздражена тем, что Слэйн и остальные увлеклись встречей сами по себе.

От её холодного голоса Фоурт вздрогнул. И почти рефлекторно отступил от неё на полшага.

— Вы, похоже, не изменились, — заметил Слэйн.

Он вспомнил, как Фоурт не любил женщин.

— Уж это-то не лечится.

Фоурт криво улыбнулся Слэйну и принялся одного за другим разглядывать его спутников. Лэлию, жену Слэйна, он, как и самого Слэйна, хорошо знал; молодого мага тоже помнил в лицо. А вот остальные четверо были для него совершенно незнакомы.

— Не похоже, что вы пришли просто поглазеть на Райден. Но не будем разговаривать стоя, пойдём в другое место.

Фоурт вышел к двери и пальцем велел следовать за ним. Даже тогда глава Гильдии воров с красивым лицом не приближался к женщинам ближе чем на три шага.

4

Перейдя в другую комнату, Слэйн и остальные представили друг другу своих спутников.

История с переполохом в «Морском драконе» разрешилась тем, что Маар заплатил вступительный взнос в Гильдию воров Райдена. Маар согласился неохотно, но всё же отдал Фоурту один ценный камень.

Когда это было улажено, Слэйн сказал Маару, что тот может идти. Но Маару это не понравилось.

Разговор Слэйна и остальных показался ему интересным. Видимо, в нём заговорила кровь барда. Похоже, он решил, что Слэйн и его спутники — тайные агенты какого-то короля.

Нельзя сказать, что это было совсем уж ошибкой.

Маар упорно настаивал, чтобы его тоже допустили к разговору, но на этот раз допускать его было нельзя. Слэйн и остальные выставили его из комнаты.

После этого разговор перешёл к тому, что делали Фоурт и Марш за три года после расставания.

После битвы с племенем Огня Фоурт вместе с Маршем вернулся на родину, сюда, в Райден.

Фоурт был сиротой. Его подобрал и вырастил приёмный отец, тогдашний глава Гильдии воров. Кроме Фоурта, у того было ещё трое таких же приёмных сыновей.

Слэйн уже слышал эту историю. Приёмного отца предали и убили его же подручные. Предатель стал новым главой и послал убийц за Фоуртом и его братьями.

Двое из братьев погибли от рук убийц. Оставшиеся Фоурт и его следующий по старшинству брат Сарди сменили имена, вступили в наёмники Флейма и скрывались от убийц. Но Сарди погиб вместо Фоурта от пустынного чудовища, песчаного бегуна.

И это заставило Фоурта принять решение. С помощью Марша, товарища-наёмника, он вернулся в Райден, чтобы свергнуть предателя и отомстить за приёмного отца и братьев.

— Вот мы и довели месть до конца. Многим не нравился новый главарь-предатель, да и король Кашуэ нам немало помог.

Так Фоурт завершил рассказ. Потом тихо добавил, что теперь и Сарди сможет обрести покой.

— Поэтому я в долгу перед королём Кашуэ. А если просит Слэйн, помогу в чём угодно. Говори без стеснения.

— Вот как. Тогда без стеснения…

Теперь настал черёд Слэйна рассказать Фоурту, что случилось после их расставания.

Он рассказал о гражданской войне в Алании. О независимости деревни Заксон. О причине, по которой они отправились в это путешествие. О рыцаре Мармо Ашраме и волшебном сокровище, к которому он стремится, — Скипетре Власти. И наконец разговор дошёл до того, что Парн и Дидлит сейчас вместе с королём Кашуэ сражаются с Падающей Звездой, демоническим драконом Горы Огненного дракона.

— Парн с остальными сражаются с тем древним драконом!

Выслушав Слэйна, Фоурт был ошеломлён тем, насколько невероятным был рассказ.

Даже битва с огненным джинном Эфритом была смертельно опасным делом, а теперь они собирались выступить против древнего дракона, сильнейшего из демонических зверей. К тому же, с той же целью уже двинулся драконоборец Мармо.

— Это безумие! — не выдержал Марш.

— Как ни крути, победить невозможно. Остаётся только надеяться, что этот Ашрам проиграет дракону. Или самому королю Кашуэ придётся вмешаться. Уж в бою меч против меча этот король никому не уступит.

— Верно. Но король целой страны не может действовать так свободно. К тому же есть ещё одна вещь, которой я опасаюсь.

— Опасаешься? — Фоурт дёрнул бровью.

— Да. Я не считаю короля Кашуэ человеком честолюбивым, но он, несомненно, не так чист, как Парн. Если он сам получит Скипетр Власти, нет никакой гарантии, что он не воспользуется его силой. Парн говорит, что с королём Кашуэ всё будет в порядке. Но я не уверен.

— Но, Слэйн, никто не поручится, что и люди здесь, получив это сокровище, не ослепнут от жадности. Ведь добыча такая, что с ней можно заполучить Лодосс, да что там, весь мир.

— Тревога Фоурта вполне разумна. Однако, согласно легенде, это сокровище выбирает владельца. Если его берёт человек, не обладающий силой, оно уничтожает самого владельца. Правда это или нет, неизвестно, но на сильные магические предметы Древнего королевства почти всегда накладывали защитные заклинания, так что, вероятно, легенде можно верить. Итак, есть ли среди нас тот, кто уверенно назовёт себя настоящим героем? Кто сможет преодолеть защитную магию и присвоить силу сокровища? Ставкой будет собственная жизнь.

Слэйн задал этот вопрос и оглядел всех в комнате. Те, кто встречался с его взглядом, либо качали головой, либо криво усмехались.

— Вот так. Жалкое признание, но люди вроде нас как раз подходят.

— Но Парн… он-то, может, настоящий герой. И Дидлит тоже достаточно сильна, раз сумела сдержать Эфрита. Да и ты с Лэлией вполне обладаете качествами героев.

— Я? — Слова Фоурта застали Слэйна врасплох.

— Не беспокойтесь. Я труслив. Я не собираюсь рисковать жизнью, чтобы проверить свои качества. И никогда не хотел править ни Лодоссом, ни тем более миром. Моя жена Лэлия — верующая в Марфу. Она не станет совершать поступок, противный закону Богини-Матери, и править людьми. Дидлит — высшая эльфийка, и власть над человеческим миром её вовсе не заинтересует. Проблема остаётся разве что с Парном, но если этот воин захочет править Лодоссом, мне даже кажется, что это было бы не так уж плохо. Хотя именем бога знания Рада я могу заявить: это решительно невозможно.

— Тут я со Слэйном согласен. Могу хоть всем своим добром поручиться, — громко рассмеялся Марш.

— На это ставки не будет. Значит, люди, которые не могут назвать себя героями, собираются бросить вызов настоящему герою. Вот видите. Шансов всё-таки нет.

Вздохнув, Фоурт глубоко откинулся на длинной скамье, где сидел.

— Что будем делать, Марш? — спросил он, всё ещё глядя в потолок.

— Людям гильдии об этом рассказывать нельзя. Значит, нам двоим придётся им помочь. Пока нас нет, управление можно оставить кому-нибудь из старших…

— А что делать с той пиратской посудиной? Законы Гильдии воров Райдена действуют не только на суше. И в море у берегов Райдена нельзя воровать без разрешения. Тем более мы наконец нашли логово шайки.

— Что это за пиратская посудина? — заинтересованно спросил Слэйн у Фоурта.

— Наша местная проблема, — вместо Фоурта ответил Марш. — Тут к Райдену припёрся чужой пиратский корабль. Гильдия воров Райдена издавна держит под контролем и пиратов, так что самовольных грабежей мы не позволяем. Мы с Фоуртом как раз обсуждали, как наказать чужаков, нарушивших наш закон. К счастью, наши люди нашли их убежище, и мы собирались его атаковать, но…

— Возникла проблема?

Марш осёкся, и Слэйн, заподозрив неладное, спросил.

— Проще говоря, воры не годятся для сражений. Одного за другим тайком хоронить во тьме мы умеем. Но когда мы убили прежнего главаря и вернули себе Гильдию воров, многие опытные бойцы погибли. Тех, кто способен сражаться, осталось очень мало. К тому же я вычистил из гильдии убийц.

Фоурт приподнялся на скамье и ответил вместо Марша.

— Сейчас мы хотим стать шайкой благородных воров. Мы отбираем деньги только у тех, у кого они есть. А потом широко их тратим. Так деньги хоть немного равномернее расходятся между людьми. К тому же мы строго запретили ранить людей во время кражи. И заказы на убийства тоже запретили.

— Но сколько бы мы ни стремились быть благородными ворами, если закрыть глаза на нарушение закона, выйдет только хуже. Такого грассраннера, как этот, ещё можно было бы простить, но тех пиратов простить нельзя.

Марш говорил с напором.

— Значит, вопрос в том, сможете ли вы победить этих пиратов?

— Стыдно признать, но да.

Марш мрачно признал правоту слов Слэйна.

— Тогда давайте заключим сделку.

В разговор внезапно вмешалась Ширис. До сих пор она скучала, слушая беседу Слэйна и остальных, но наконец не выдержала.

— Мы поможем вам расправиться с пиратами. А взамен вы поможете нам в битве с водяным драконом Абрамом. Так будет честно.

— Но, Ширис, мы и так отстаём от Ашрама. У нас нет времени ввязываться в охоту на пиратов.

Возразила Шари. Потом она оглядела остальных, словно спрашивая их мнение. По её тону было ясно: борьбу с пиратами она вовсе не считала праведной битвой.

— Как далеко отсюда логово пиратов? — спросил Орсон у Фоурта, скрестив руки.

— Примерно полдня пути на запад.

Фоурт ответил с некоторым раздражением: похоже, ему было неприятно, что две женщины высказали своё мнение.

— Ты собираешься принять? — Шари удивлённо вгляделась в бесстрастное лицо Орсона.

— Выслушав всё, я думаю, что можно принять, — ответил Орсон. В его голосе чувствовалось что-то похожее на уверенность.

— Всё просто. Сначала мы разбираемся с этими пиратами. Потом садимся на их пиратский корабль и переправляемся на остров Синего дракона. Тогда даже корабль искать не придётся. Конечно, надо будет один раз зайти в порт Райдена и набрать опытных моряков. А гребцы, которые уже есть на корабле, наверняка не станут возражать, если будут знать, что после этого плавания получат свободу. Можно и жалованье им заплатить. Король Кашуэ ведь на это и дал нам деньги.

— Силу Слэйна и Лэлии я знаю достаточно хорошо. Но остальные-то в бою не подведут?

— А это уже наш вопрос. Мы тоже не знаем, стоите ли вы того, чтобы перед вами склоняться.

Ширис ответила Маршу вызывающе.

— Чтобы это выяснить, пираты и будут подходящим противником, — произнёс Орсон, будто подводя разговор к концу.

— Лично я не желаю никакой охоты на пиратов. Если с вами что-нибудь случится, пока вы будете сражаться с пиратами, последствия будут непоправимыми.

Неожиданный поворот разговора заставил Слэйна заметно помрачнеть.

— Ах да, Слэйн ведь придерживается правила не ввязываться в ненужные драки.

Марш вспомнил характер Слэйна и громогласно рассмеялся.

— Именно такого правила я и придерживаюсь.

— Но если мы хотим, чтобы нам помогли, нам тоже нужно показать добрую волю.

Ширис, похоже, уже решила идти и горячо спорила со Слэйном.

— Я тоже так думаю. К тому же если мы собираемся выступить против водяного дракона таким составом, нам важно привыкнуть к настоящему бою. Противник будет такой, что воины и маги должны действовать слаженно…

От слов Орсона Слэйн сильно покачал головой и глубоко вздохнул. Не признать, что в этом есть смысл, он не мог.

— Хорошо. Если вы так настаиваете, я не стану возражать. Но сам я в охоте на пиратов участвовать не буду. Я останусь здесь и буду ждать вашего возвращения. Всё равно кто-то должен будет собрать моряков. Корабль я не подготовлю, так что обязательно возвращайтесь вместе с кораблём. И прошу вас, не увлекайтесь настолько, чтобы сжечь его.

После этих слов Слэйна все разом рассмеялись.

— Да противник не такой, чтобы Слэйну или Лэлии выходить на дело. Всего-то несколько десятков пиратов. Людей здесь хватит с избытком. К тому же от гильдии я собираюсь дать ещё человек двадцать.

Фоурт встал со скамьи, намереваясь наконец закончить разговор, и уже протянул руку Орсону.

Но тут его лицо напряглось.

— Кто там!

Крикнув, он почти полетел к двери и рывком распахнул её.

За дверью стоял…

— Маар!

Ширис удивлённо вскрикнула из-за спины Фоурта.

— Ты ещё здесь? — Фоурт тоже был ошеломлён.

— Мне сказали выйти. Но не сказали, что надо выйти наружу.

Маар невозмутимо ответил и, сияя победной улыбкой, вошёл в комнату.

— Вы слушали наш разговор? Впрочем, можно не спрашивать, — сказал Слэйн, совершенно поражённый его ответом. До самого конца разговора никто не заметил, что Маар подслушивает.

— Похоже, ваше основное ремесло всё-таки воровство.

— Неправда. Главное ремесло у меня всё-таки бардовское. Но я и воровать умею, и в драке не бесполезен.

— То есть вы не будете обузой?

— Именно. Как ни крути, вы отправляетесь в приключение, где решится судьба Лодосса. Если я упущу такой случай, это будет позором для барда.

Маар искренне гордился собой.

— Раз ты столько услышал, пощады не будет. Если ты по ремеслу бард, заставлять тебя молчать бесполезно. Живым из этой гильдии я тебя выпустить не могу.

Чистый голос Фоурта прозвучал тихо и низко, и в нём слышалась убийственная угроза.

— Проклинай собственную неосторожность.

Марш, словно только этого и ждал, выхватил меч с большим сверкающим клинком и загородил дверь.

— Убивать его незачем.

Ширис встала перед Мааром, раскинув руки, словно защищая его.

— Если мы не заметили, что нас подслушивают, значит, глупцы здесь мы. К тому же если он настолько ловок, он наверняка пригодится, если взять его с собой. Ты ведь тоже так думаешь, Слэйн?

— Не уверен, но ненужного убийства я не люблю. Можно было бы запереть его, пока всё не закончится, но, судя по его умению, он всё равно сбежит. Значит, остаётся взять его на охоту на пиратов — хотя бы затем, чтобы присматривать.

Слэйн говорил почти безнадёжно.

Но Фоурт согласился с его предложением.

— Ладно. Тебе очень повезло, что мы благородные воры. Но в бою враг милосердия не проявит. Старайся изо всех сил и выживи.

— Конечно. Иначе я не смогу спеть героическую балладу о вас.

Маар, похоже, ничуть не смутился от ядовитых слов Фоурта.

— Мы устали, так что я хотел бы, чтобы мы выступили не раньше завтрашнего дня. И желательно не позже…

— То есть ты хочешь сказать: выступаем завтра, — понял смысл слов Слэйна Фоурт и усмехнулся.

— Хорошо. Мы тоже подготовимся. А раз вас выгнали с постоялого двора, можете остановиться в гильдии. Я устрою подходящее место. Ну и заодно выпьем за завтрашнюю удачу.

— Хё-о!

Марш издал странный радостный крик, услышав слова Фоурта.

Ширис и Маар тоже закричали от восторга.

Орсон и Шари не изменились в лице, но, похоже, предложение и им пришлось по душе.

А ведь они только что пили и шумели в таверне, изумлялся Слэйн.

— Благодарю за заботу. Но я, кажется, устал. Пусть веселятся молодые. И вино я не слишком люблю.

Однако Слэйн засомневался, услышал ли его хоть кто-нибудь. Ширис и остальные вместе с Фоуртом, Маршем и Мааром уже успели так сойтись, будто были товарищами десять лет.

Глядя на их веселье, Слэйн испытывал лёгкую тревогу, но вместе с тем думал: может быть, именно у них есть то, что больше всего нужно, чтобы победить огромного врага.

5

Небольшой пир продолжался до полуночи.

Сознание Орсона заметно мутилось. Он пил, как предлагали Марш и остальные, и теперь вино всё-таки ударило в голову. В голове словно стелился туман. Взгляд почти не мог ни на чём удержаться, всё перед глазами кружилось.

Перед Орсоном была кровать, и на ней кто-то счастливо дышал во сне.

Это была Ширис. Теперь она сняла и доспехи, и стёганую поддёвку, и тело её прикрывала только тонкая одежда бледно-красного цвета. Подол был коротким, и белые бёдра ярко проступали в полумраке перед глазами Орсона. Он медленно протянул руку и укрыл Ширис одеялом.

Ширис была пьянее Орсона: подначенная Маршем, она выпила как минимум вдвое больше обычного. Под конец язык у неё уже заплетался, и она то и дело хлопала себя по голове, пытаясь протрезветь.

Когда пир закончился, Ширис сначала вернулась в отведённую ей комнату, но через некоторое время ворвалась к Орсону. Она наговорила ему множество разных жалоб и в конце концов заснула на его кровати.

Орсону оставалось только завернуться во второе одеяло и смотреть на её спокойное спящее лицо.

Молодая девушка заявилась в комнату мужчины и, мало того, уснула там; обычный здравый смысл подсказывал, что это уж слишком беззащитно. Но Ширис была женщиной, далёкой от всякого здравого смысла, и к тому же знала, что Орсон почти лишён чувств. Значит, она наверняка была уверена, что ничего недопустимого случиться не может.

Более того, она и к этому придралась. Приняв вызывающую позу, Ширис даже упрекнула его: неужели он ничего не чувствует, глядя на неё. Конечно, ничего он чувствовать не мог, но в её жестах куда больше бросалась в глаза не соблазнительность, а милая прелесть, свойственная её возрасту.

Будь на месте Орсона кто-нибудь другой, он наверняка бросился бы к ней. В конце концов Ширис, похоже, разозлилась именно потому, что Орсон не поддался соблазну, и кричала на него: бесхребетный, да мужчина ли ты вообще. А потом вдруг обхватила его голову руками, прижала к груди и, подражая старшей сестре, стала увещевать: вспомни хоть какое-нибудь чувство. Любое, лишь бы не гнев. Любовь к кому-то, радость от чего-то. Печаль, зависть — чувств много. Почувствуй хоть что-нибудь, почти умоляла она.

Ширис, похоже, многое выспросила у Дидлит о духах разума.

Духи разума действуют и в душе обычного человека. Дух страха Шейд, дух любопытства Лепрекон, высшие духи разума — дух гнева Хьюри и дух скорби Банши — тоже оказывают влияние. Пока силы этих многочисленных духов разума действуют равномерно, это ещё не ненормальное состояние. Но из-за какого-нибудь толчка равновесие духов разума может нарушиться.

Когда нарушается равновесие духов внутри тела, человек заболевает. Нарушение равновесия духов разума означает болезнь души. У Орсона сила духа гнева стала слишком велика и подавила действие остальных духов.

Обычно человек в таком состоянии должен был бы превратиться в берсерка и погибнуть. Но Орсон был иным. Пока с ним не случался приступ, он удерживал духа гнева глубоко в душе.

Причина этого никому не была известна.

Дух гнева подавлял остальных духов разума, а собственная воля Орсона подавляла самого духа гнева, и в результате Орсон стал человеком, почти лишённым чувств.

Ширис твёрдо верила: если Орсон сумеет почувствовать что-нибудь, кроме гнева, он вернётся к нормальной жизни. Поэтому при каждом удобном случае она стала придираться к нему: чувствуй сердцем, не рассуждай одной логикой и всё в таком духе.

Хотя Ширис была на два года младше Орсона, с самой первой встречи она часто держалась с ним как старшая. После того как, спустя некоторое время, она вынудила его рассказать о себе, эта манера стала ещё заметнее. Но именно благодаря этому Орсон узнал о скрытой доброте Ширис.

Странно, но с тех пор и сам Орсон стал видеть в Ширис тень своей умершей сестры, хотя ни внешностью, ни характером они совсем не были похожи.

Именно поэтому он и начал действовать вместе с Ширис. А по мере того как они оставались рядом, в нём, как ни странно, зарождалось чувство, что он не хочет с ней расставаться. Может, это была тоска по тому, чего у него самого нет. Может, он понимал её обаяние. Причины Орсон не знал.

Он никогда не заглядывал в самые глубины собственной души. Он лишь всегда ощущал где-то на краю сознания нечто чужеродное, от чего невозможно избавиться. Было ли это тем самым духом гнева, о котором говорила Дидлит, он не знал. Но, вспоминая, понимал: перед каждым приступом что-то обязательно обращалось к нему.

До сих пор он считал это голосом собственной души. Если же это был дух гнева, то как ему противостоять этому непостижимому духу разума?

— Попробовать? — произнёс Орсон немного сорвавшимся от вина голосом и решил испытать это прямо здесь. В обычном состоянии он ни за что не стал бы этого делать.

Перед тем как начинался тот самый приступ, Орсон всегда вспоминал сцену убийства сестры. Когда память о том дне разрасталась в душе, голова вскоре наливалась красным, а потом он терял всякое понимание происходящего.

Теперь он решил попытаться вызвать это собственной волей.

Орсон начал вспоминать по порядку: как на деревню напала шайка демонических тварей, как он вместе с сестрой спрятался в сарае. Как их убежище нашли, и сестра, подняв кинжал, бросилась на гоблинов. Как она сражалась изо всех сил, заливаясь слезами. Эта картина и сейчас была выжжена у него в глазах. Но сестра не справилась; раненая, она рухнула на землю, а гоблины принялись снова и снова вонзать в неё короткие мечи, а потом рубить. Грязные клинки входили в прекрасную кожу сестры, алая кровь хлестала наружу. Каждый раз сестра вскрикивала от боли.

И всё же до самого конца она думала только об Орсоне. Она всё повторяла, чтобы он выжил, что бы ни случилось, и даже стыдливо просила прощения за то, что больше не может ему помочь. В муках, пока всё её тело резали на части, она в последний раз сказала Орсону: прости. И умерла.

Сестра была для него незаменимой. Красивая сестра была гордостью Орсона. Кроме того, Орсон ещё маленьким потерял мать, и сестра заменила ему её.

И эту сестру гоблины жестоко, бессмысленно растерзали.

Как они посмели! Как посмели!!

Гнев начал подниматься и кипеть. Орсон чувствовал, как сознание отдаляется. Вскоре гнев переполнил душу и забушевал, готовый смыть даже его собственное «я».

Он понял, что ошибся, но, когда понял, уже не мог сдержать сорвавшийся с цепи гнев.

— Гневайся… всё… разрушь…

И оно заговорило с Орсоном.

— Гневайся… разрушай…

Орсон понял, что в ответ на этот голос из его горла начинает вырываться тот самый странный крик.

— Так это ты, дух гнева!

В меркнущем сознании Орсон вспомнил.

Подгоняемый этими словами, он тогда бросился на гоблинов с кинжалом, который сестра передала ему. И вернул гоблинам ту же судьбу, на которую они обрекли его сестру.

— Гневайся… разрушай…

Голос уже разливался по всей душе. Твою сестру убили. Самое дорогое для тебя потеряно.

Риии… Рииии…

Душа окрасилась красным, взбудораженное сознание будто вот-вот разобьёт ему голову изнутри и вырвется наружу.

— Гневайся… разрушай…

Орсон медленно повернул горящий безумием взгляд к кровати перед собой. Там спала молодая женщина.

Руки Орсона крепко сцепились, а потом медленно поднялись. В них копились жар и сила, от которых словно дрожал воздух.

Под этими руками было маленькое женское лицо. Если опустить их сейчас, оно наверняка будет размозжено.

Рииии…

Орсон прицелился в лицо женщины.

— Гневайся… уничтожь…

— Нет!!

Тяжело и хрипло дыша, Орсон смотрел на спокойное спящее лицо Ширис. Тот голос уже исчез из его головы.

— Опасно было… — пробормотал Орсон, побелев лицом. Ещё немного — и он убил бы Ширис.

Когда Орсон вскрикнул, Ширис пошевелилась, но вскоре снова задышала ровно и спокойно.

Орсон почувствовал, что хмель слетел с него, а всё тело накрыла усталость.

— Кстати…

И он вспомнил ещё кое-что.

Когда он очнулся после первого приступа, то лежал среди мясных ошмётков гоблинов, от которых почти не осталось первоначальной формы. А перед его глазами было лицо сестры. Удивительно, но это лицо было спокойным. Словно она просто спала. Красивое, правильное лицо сестры, которую он почитал и любил, осталось таким, каким было всегда, не искажённым ни болью, ни страхом.

Теперь перед ним было спящее лицо Ширис. Она не была мертва. Молодая, полная жизни, она тихо дышала во сне.

Орсон поднял одеяло, которое незаметно упало к его ногам, набросил его себе на спину и прижал к груди. Потом, закутавшись в него, лёг на твёрдый пол.

Поклявшись себе, что больше никогда не повторит этот слишком опасный опыт, он позволил усталости захлестнуть его и провалился в глубокий сон.

1

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Разъярённый голос Ашрама разнёсся по каменной пещере.

Он отразился от скалистых стен и многократным эхом ударил в уши Альхайбу, рыцарю Мармо и капитану военного корабля «Рог морского демона».

Ашрам гневался из-за донесения: возле пещеры, где они скрывались, видели подозрительную фигуру. И случилось это два дня назад. Стоило незнакомцу заметить дозорного, как он в страшной спешке бросился обратно, в сторону Райдена.

За ним послали нескольких преследователей, но он оказался до ужаса быстроног, и схватить его не удалось.

— Ваш гнев вполне понятен, но…

Альхайб, впрочем, вовсе не выглядел виноватым.

— Мы не знаем, кто это был. Если бы мы сами начали действовать неосторожно, нас бы только сильнее заподозрили. Нельзя сказать, что дозорный ошибся, когда оставил всё как есть.

— Мне нет дела до рассуждений дозорного. Вопрос в том, почему столь важное донесение до сих пор не дошло до моих ушей.

С тех пор как Ашрам и его спутники прибыли в пещеру, служившую убежищем «Рога морского демона», прошла уже почти неделя. И всё же приготовления к отплытию на остров Синего дракона ещё не были завершены.

Дело было в том, что награбленных сокровищ оказалось слишком много. Увезти всё за один раз было совершенно невозможно. Если предстоящее приключение завершится успехом, «Рог морского демона» должен будет сразу возвращаться на Мармо.

А тогда их ждёт долгий морской путь. Понадобится вдоволь еды и воды. Если погрузить припасы и питьевую воду для плавания, на корабль не войдёт и половина добытых сокровищ. Поэтому выбор того, что брать с собой, тоже отнимал время.

Альхайб не собирался бросать и те сокровища, которые останутся на берегу. Нужно было найти поблизости подходящее тайное место и перенести их туда. Более того, если они одолеют Абрама с острова Синего дракона, к их богатствам прибавится ещё одна несметная сокровищница. Что делать и с ней, для Альхайба тоже было немалой головной болью.

Даже если Мармо не овладеет Лодоссом, этих богатств уже вполне хватит на жизнь королевского вельможи. Надрываться, исполняя приказы Ашрама, ему тоже не хотелось. Всё это ясно читалось на лице Альхайба.

Увидев это, Ашрам пришёл в ярость. Его правая рука сама потянулась к большому мечу на поясе. Но от того, что он разрубит этого человека, положение не изменится. К тому же, каким бы рабом золота тот ни был, его мореходным опытом нельзя было пренебречь. По слухам, доходившим до Ашрама, возле острова Синего дракона было много рифов, и воды там считались опасными.

— Хорошо, — сказал Ашрам, подавив гнев.

— В таком случае нам остаётся лишь ускорить приготовления к отплытию на остров Синего дракона. Я не знаю, кто обнаружил наше убежище, но личное войско Райдена может напасть на эту пещеру. А если это случится, все сокровища, которые мы с таким трудом собрали, пойдут прахом.

Последние слова, видимо, подействовали: Альхайб нехотя кивнул.

— Понял. Назначим отплытие через три дня. Остальные сокровища спрячем поблизости и когда-нибудь заберём, скажем, когда Мармо двинется на Райден.

— Через два дня. Больше я ждать не могу.

— Понял… Прикажу матросам поторопиться.

Альхайб пожал плечами и почтительно поклонился Ашраму.

Он ушёл недовольным. Ему на смену появился жрец бога войны Хобб.

— Не хватает тому человеку величия, — сказал Хобб Ашраму, холодно глядя в сторону, куда удалился Альхайб.

— Именно. Будь он вражеским рыцарем, я бы охотно встретился с ним в бою.

На губах Ашрама тоже появилась холодная улыбка.

— Опасно возлагать всё на него одного. Надо поставить на дозор кого-нибудь надёжного. Моё чутьё говорит: на нас почти наверняка кто-то нападёт.

— Чутьё… Не называешь ли ты это божественным откровением?

На вопрос Ашрама Хобб негромко рассмеялся.

— Можете назвать и так. Перед боем у меня словно волосы на затылке встают дыбом. Будто тело уже настраивается на бой. Вот и сейчас, глядя в спину Альхайбу, я ощутил то же самое.

— Когда я смотрю на него, у меня бывает похожее чувство. Правда, волосы на затылке у меня встают дыбом не в бою, а когда я чую вонь гоблинов.

И звонкий смех Ашрама разнёсся по каменной пещере.

К востоку от пещеры, где скрывались Ашрам и его люди, в городе Райдене были Слэйн и Лэлия.

Рано утром Орсон и остальные вместе с отрядом Гильдии воров отправились к убежищу пиратов. Марш похвалялся, что к вечеру они вернутся в порт Райдена. До тех пор Слэйну и его спутнице предстояло собрать моряков.

Бродя по городу, они неожиданно обнаружили, что моряков без работы здесь много. Из-за войны почти все корабли воздерживались от выхода в море. Нехватка товаров, которые можно было бы перевозить, только усугубляла это положение.

Само по себе это было печально, но для Слэйна и Лэлии оказалось весьма кстати. Они вышли из Гильдии воров немного позже группы Орсона, однако вскоре после полудня уже собрали примерно столько моряков, сколько было нужно.

Морякам велели к вечеру собраться в порту.

Теперь Слэйн и Лэлия как раз закончили поздний обед. Рядом Лэлия возносила Марфе молитву после еды. За тем же столом напротив сидело несколько мужчин, похожих на моряков; они пили вино и предавались пустой болтовне.

— Хорошо, что нам удалось собрать людей, — сказала Лэлия Слэйну, закончив молитву.

— Да. Но главная проблема всё равно у Орсона и остальных. Если они легкомысленно решат, что это всего лишь пираты, могут потерпеть неожиданную неудачу.

— Всё-таки, наверное, нам стоило пойти с ними…

— Я не желаю лишней драки, — сказал Слэйн с печальной улыбкой. — Все хвалят меня, называя Северным мудрецом, но это вздор. Я всего лишь трус. Если бы не Парн, я бы и сейчас жил в захолустном Заксоне, отвернувшись от смуты на Лодоссе.

— Вы так думаете?

Лэлия тоже улыбалась, но лицо её было полно глубокой любви к Слэйну.

— Мне кажется, у мужества есть две формы. Первая — это мужество, с которым человек сам идёт навстречу опасности. Такое, например, есть у воинов. Это мужество видно каждому. Но другая форма мужества обычно никогда не проявляется. Она пробуждается лишь тогда, когда человек защищает самое дорогое. Когда мать защищает ребёнка. Когда человек защищает своё достоинство или убеждения. Марфа учит, что именно такое мужество и важно.

— Во мне ничего подобного нет.

— Неужели, если мне грозит настоящая опасность, вы не защитите меня?

— Что вы такое говорите? Разве может настать час, когда мне придётся вас защищать? Вас защищают вера в Марфу и собственные тренировки. Поэтому я и могу спокойно взять вас даже в такое опасное путешествие.

Лэлия только улыбнулась и ничего не ответила.

— Не заставляйте меня говорить такие смущающие вещи. Лучше сейчас помолимся о безопасности Орсона и остальных. Чтобы они благополучно одолели пиратов. И чтобы никто не был ранен.

Лэлия ответила, что об этом она только что и молилась Марфе.

И вдруг к ним обратились моряки, сидевшие напротив.

— Мы тут с самого начала невольно слышали ваш разговор. Так ваши товарищи, значит, отправились пиратов бить?

Слэйн посмотрел в сторону говорившего.

— Извините, вышло так, будто мы подслушивали, — добродушный с виду моряк почесал голову.

— В этих словах нет ничего, что нельзя было бы услышать, — сказал Слэйн и спросил, что тому нужно.

— Да я за ваших товарищей беспокоюсь.

— Беспокоитесь?

— Ага. Если они пошли бить тех пиратов, о которых сейчас все говорят, то это, знаете ли, капер Мармо. И на борту не простые пираты, а обученные регулярные солдаты. Если ваши пошли за наградой, получат только горький урок.

— Откуда вы это знаете?

Слэйн поднялся со стула и подошёл к мужчине.

— Корабль, на котором я плыл, они и атаковали. Я хорошо плаваю, так что бросился в море и спасся. А эти мерзавцы прямо на мачте подняли герб Мармо. Корабль вооружён метательными машинами и тараном; без военного корабля против него вряд ли устоишь.

— Это правда?

Слэйн потрясённо вскрикнул.

— Правда. Мне ведь нет никакой выгоды вас обманывать.

Слэйн почти не слышал слов моряка. В голове одно за другим всплывали дурные предположения и сами собой разрастались, хотя он вовсе этого не хотел.

Его потрясло не то, что пираты оказались подручными армии Мармо. Даже если это регулярные солдаты Мармо, экипаж капера наверняка привык сражаться главным образом на море. В иных обстоятельствах опытные наёмники Орсон, Ширис и Фоурт вряд ли уступили бы им.

Проблема была в том, что среди них могли оказаться Ашрам и его спутники. Возможность была немалая. Ведь военный корабль Мармо специально пришёл к Райдену. Скорее всего, чтобы переправиться на остров Синего дракона.

Если там Ашрам, смогут ли эти молодые люди победить его своими силами? Если смотреть трезво, это казалось крайне маловероятным.

— Дорогой, что будем делать? — в голосе Лэлии тоже прозвучала боль.

— Даже если мы отправимся сейчас, успеем ли? — сказал Слэйн, кусая губы. — Нам остаётся только верить им и ждать. К тому же, если идти на помощь, вдвоём мы ничего не сможем. Через несколько дней прибудут наёмники Флейма. Придётся взять у них людей. Фоурт и Орсон должны понимать, когда надо отступить; остаётся надеяться на это. Вопрос лишь в том, не натворят ли глупостей Сесил или Ширис…

Слэйн обернулся и сурово посмотрел на запад. Но там была лишь каменная стена таверны; ни Орсона, ни пейзажа пещеры увидеть было невозможно.

2

— Есть.

Зоркий Фоурт удовлетворённо кивнул.

— Как и докладывали, дозорных двое. Больше никого не видно.

Отряд Орсона вскоре после полудня достиг нужного участка побережья. В проводники они взяли вора, который нашёл убежище, и продвигались осторожно, чтобы дозорные их не заметили.

— Враги тоже пираты. Зрение у дозорных наверняка отличное. Если бы они заметили нас первыми, вышло бы плохо, но пока первый ход за нами.

Фоурт велел идущим следом Орсону и остальным лечь и ждать.

— Ждать-то можно, но что делать с теми дозорными? — шёпотом спросила Ширис.

Вокруг были скалы, и мест, где можно спрятаться, хватало. Но дальше пройти незамеченными было бы чрезвычайно трудно.

— Придётся уложить их спать, — сказал Фоурт с многозначительной улыбкой.

— С такого расстояния моя магия не подействует.

— Тише! Голос пониже, Сесил. Тебе никто не говорит колдовать. «Уложить спать» не обязательно означает буквально погрузить в сон.

В голосе Ширис прозвучала насмешка.

— Именно. Это работа для вора. Правда, одному мне двоих одновременно не снять. Эй, тебя вроде Мааром зовут? Бесшумно ходить умеешь?

Фоурт вспомнил, как этот грассраннер подслушал их разговор.

— Конечно, — бодро, но тихо ответил Маар.

— Тогда идёшь со мной.

— Ладно.

— Если нас обнаружат, сразу идите на выручку.

Дав Орсону это указание, Фоурт взял Маара с собой и беззвучно двинулся вперёд, к следующему укрытию за скалой.

— Справятся? — спросила Ширис у Орсона, но тот лишь покачал головой и чуть шевельнул плечом.

— Тут остаётся положиться на них. Всё-таки глава Гильдии воров должен уметь красться. И этот грассраннер, похоже, тоже искусный вор. Остаётся верить и ждать. А нам — быть готовыми на случай беды…

— Да. Значит, ждём, — словно убеждая саму себя, тихо пробормотала Ширис и стала поочерёдно следить то за движениями Фоурта и Маара, скользивших от камня к камню, то за дозорными.

Для неё пиратские дозорные выглядели лишь крошечными точками. Она удивлялась, что в них вообще можно было распознать людей. О ворах часто говорили, что их глаза видят даже сквозь темноту, но зрение этих двоих, похоже, и правда было необыкновенным.

И двигались они от камня к камню великолепно. До самых дозорных кое-где стояли валуны, достаточно большие, чтобы скрыть человека, но между ними всё равно приходилось выходить на открытое место.

Да и почва была далеко не ровной.

Но они, пригнувшись, быстро и бесшумно перебегали так, будто скользили по отполированному мрамору.

Ширис прежде считала воров всего лишь сборищем головорезов. Теперь ей пришлось признать, что она ошибалась. Они были как мастера, владеющие сложным ремеслом. Ничем не хуже опытных наёмников.

Через некоторое время Фоурт и Маар, как и дозорные, превратились в точки. Что происходит, Ширис уже не могла разобрать. Но она была уверена в одном: они пока не провалились.

— Придётся оставить это им, — тихо сказала Ширис.

Но как раз в это время Фоурт и Маар зашли в тупик.

Вражеские дозорные их ещё не заметили. Однако больших камней, за которыми можно было бы спрятаться, дальше уже не было.

До дозорных оставалось около тридцати шагов. На этом отрезке неизбежно пришлось бы показаться. Даже ворам в таких условиях не остаться незамеченными.

Что делать? Фоурт молча задумался, ощущая правой рукой холод скалы, за которой прятался. За его спиной съёжился Маар.

— Думать бесполезно. Дальше остаётся только выйти открыто, — тихо сказал Маар ему в спину.

— Тогда вся наша работа пойдёт прахом. Уверен, что отсюда уложишь их кинжалом?

— С такого расстояния? Конечно нет. А ты сможешь?

— Нет, я тоже не смогу. Долететь, может, и долетит, но если не убьёт с одного удара, толку не будет. Такое выйдет разве что раз на десять тысяч.

— Попробуешь? Если получится, подарю тебе десять тысяч золотых монет.

Голос Маара стал на редкость ехидным.

— У тебя есть идея?

— Я же говорю, остаётся только идти открыто. Выйду я. Если выйти спокойно, они, как ни странно, не сразу поднимают крик. А если это маленький я, тем более. Так ведь?

Маар выглядел совершенно уверенным.

— Шансов больше, чем если бросать кинжал отсюда. Ладно, поручаю это тебе. Справишься — дам десять золотых.

Фоурт поменялся с Мааром местами и ухмыльнулся.

— Это слишком много. Двух хватит, — ответил Маар и расплылся в улыбке на своём обаятельном круглом лице.

— Для вора такое лицо само по себе оружие.

Фоурт хлопнул грассраннера по спине.

Словно это и было сигналом, Маар выпрямился, заложил руки за спину и вышел из-за скалы.

Он медленно двинулся к валуну, на котором стояли дозорные, будто просто прогуливался.

Фоурт следил за ним, скрестив руки перед собой и сжимая рукояти двух коротких мечей на поясе.

Один достался ему на память от брата Сарди, погибшего, защищая его. Другой — зачарованный короткий меч, добытый в сокровищнице Башни Пыльных Бурь.

За спиной у Фоурта была и двуручная рапира, но сейчас его стиль заключался в том, чтобы сражаться двумя короткими мечами, по одному в каждой руке.

Пройдя шагов десять, Маар попался на глаза одному из дозорных.

— Это ещё что? — протянул тот с глуповатым удивлением. Услышав его голос, второй дозорный тоже заметил Маара.

— Что ребёнок делает в таком месте?

— Вот уж я бы сам хотел знать.

Так они переговаривались, не обращая особого внимания на приближавшегося Маара. Пользуясь этим, Маар легко скользнул вперёд и сократил расстояние ещё шагов на пять. До камня с дозорными оставалась примерно половина пути.

— Эй, ты. Что ты тут делаешь?

Мужчина окликнул Маара с досадой.

— Ищу яйца морских птиц. Дяденьки тоже? — сказал Маар и улыбнулся всем лицом.

— Яйца морских птиц? — один из мужчин издал нелепо высокий возглас.

— Ага. Они очень питательные. Я редко прихожу в это тайное место, но дяденьки, выходит, тоже его нашли.

Маар безупречно играл человеческого ребёнка. Не только бард, но ещё и актёр, с восхищением подумал Фоурт за камнем.

Фоурт видел, что в руках Маара, заведённых за спину, уже неизвестно когда появились два кинжала.

— Вот как, питательные. Только что-то гнёзд морских птиц я тут не видел, — сказал один из дозорных и спрыгнул с камня. — А за спиной ты, значит, эти самые яйца прячешь? Покажешь мне, да?

На его лице появилась тонкая ухмылка. На поясе висел абордажный тесак с изогнутым лезвием, каким часто пользуются моряки. Те, кто ходит на парусных судах, почти всегда носят такие клинки, чтобы в случае нужды перерубить снасти.

Но тесак этого человека, скорее всего, служил не для верёвок, а для убийства матросов на захваченных кораблях. Сейчас он, наверное, для меня, подумал Маар.

— Не забирай. Это мой ужин…

Маар стремительно выбросил руку вперёд.

В тот же миг с кончиков его пальцев сорвался белый блеск.

Он полетел не в стоящего перед ним мужчину, а во второго дозорного, который, пригнувшись на камне, скалился в ухмылке.

— Чего?

Мужчина перед Мааром тупо вскинул голову к камню.

И тут вниз закапало что-то красное. Осознать, что это кровь, хлынувшая из горла его напарника, мужчина уже никогда не смог. Раньше, чем он понял это, его собственное горло было рассечено поперёк, и с тонким свистом оттуда одновременно вырвались воздух и алая кровь.

Голова неестественно запрокинулась, и мужчина рухнул на камень макушкой вперёд. До ушей Маара донёсся влажный хруст чего-то ломающегося.

— Когда успел… — удивлённо произнёс сам Маар.

Потому что человека перед ним убил не он. Фоурт каким-то образом выскочил из-за скалы и зачарованным коротким мечом расправился с пиратом раньше, чем кинжал Маара достиг цели.

— От тебя не знаешь чего ждать.

Маар непривычно посерьёзнел.

— Ворам доверять нельзя. Не стоит нам перечить.

— Точно.

Лицо Маара уже снова стало обычным, приветливым.

— Хорошо, что я послушал совет Слэйна.

— Взаимно. Ну, зовём остальных. Дальше добьём их силой.

Но даже эти двое воров не заметили человека, который от начала до конца видел всё, что они сделали.

Увидев, как Фоурт и Маар машут им рукой, Орсон и остальные начали двигаться.

Следовавший позади налётный отряд Гильдии воров тоже вышел из каменных укрытий и беззвучно двинулся к Фоурту.

— Пожалуй, я тоже готова согласиться со Слэйном, — сказала Ширис Орсону, осторожно переставляя ноги, чтобы носки меховых сапог не цеплялись за камни.

— Гильдии воров я перечить не стану. И, если получится, вообще не хочу с ними связываться.

— Я давно так думал.

Орсон ответил спокойно.

— Тогда говорил бы с самого начала. Если тебе что-то не нравится, так и скажи. Я же говорю: думай не логикой, а чувствами.

Недовольная невозмутимым ответом Орсона, Ширис стала ворчать.

И тут вдруг кое-что поняла.

Действительно ли Орсон действует по логике?

Орсон ведь слушается всего, что она говорит. Хвастаться нечем, но сама Ширис часто бывает нелогична. Почему же Орсон следует словам такой, как она?

Разве это не нелогично?

Над этим стоит как следует подумать, решила Ширис и тихо спрятала эту мысль в глубине сердца.

3

— Враги!

Когда по пещере разнёсся торопливый голос тревоги, Ашрам был в каюте «Рога морского демона».

Он уже почти закончил готовиться к бою.

На нём были чёрные, как ночь, доспехи и алый бархатный плащ с вышитым на подкладке скорпионом. У левого бедра висел зачарованный большой меч «Сокрушитель душ». Длинный металлический наконечник ножен, подчиняясь лёгкой качке, мерно постукивал по доскам каютного пола.

— Хорошо, что я послушал твой совет, Хобб. Благодаря тому, что Гродер встал на дозор, нам не пришлось вмешиваться в эту дурацкую суматоху снаружи.

Принимая наручи из рук жреца бога войны, Ашрам холодно улыбнулся. Ему было нетрудно представить, как мечутся Альхайб и его люди.

Судя по звукам, у входа наверху уже начался бой: издалека перекрещивались звон металла и предсмертные крики.

— Враг, похоже, движется весьма проворно, — заметил Хобб.

Хобб тоже, казалось, не обращал внимания на происходившую снаружи сумятицу и лишь помогал Ашраму неторопливо снаряжаться, словно тот собирался на пир.

Но в каюте находились не только они двое.

Двое воинов, путешествовавших с ними, Гилрам и Смедди; маг Гродер; тёмный эльф, воин-маг Астар; и жрец Фалариса Габерра тоже уже приготовились к бою и ждали в стороне.

— Мне всё равно, кто там пришёл, — насмешливо сказала воительница Смедди, скрестив покрытые мышцами руки. Два широких меча на её поясе тихо звякнули.

— Какая уверенность, Смедди. Но там была одна противница, которой тебе ни за что не одолеть. Тоже женщина-воин.

Гродер издал сдавленный, похожий на кашель смешок.

— Это я-то её не одолею?

Смедди вспыхнула и уставилась на мага в чёрном.

— Не одолеешь. Та воительница — стройная рыжеволосая девушка. И молодостью, и красотой она во всём тебя превосходит. На тебя ни один мужчина не позарится, а вот на неё — другое дело.

Все в каюте рассмеялись над словами Гродера. Все, кроме одного: огромного воина Гилрама.

— Тело Смедди… красивое, я думаю.

Полуголый воин говорил совершенно серьёзно.

Гилрам происходил из варварского племени, обитавшего в Лесу Тьмы в центре Мармо, и мог говорить только неуклюжими фразами. К тому же сильный племенной акцент делал его речь тяжёлой для слуха.

— Спасибо, Гилрам. Но мне всё равно, красива я или нет. Главное — быть сильной. Я тренировала это тело, чтобы не проигрывать мужчинам в силе. Какая уж тут женственность.

Смедди действительно выглядела спокойной.

— Для воина сила — всё. Я это докажу. Рыжая девчонка — моя добыча. Если, конечно, доживёт, пока я до неё доберусь.

— Доживёт. Разве что окажется раздетой догола, — рассмеялся жрец Фалариса Габерра, стоя, опершись на длинное копьё, поставленное на пол.

Для жреца иного бога такие слова были бы немыслимы, но учение Фалариса гласило: будь верен всякому желанию. Говори то, что думаешь, и делай то, чего хочешь.

В их вере не было отрицания. Существовала лишь совершенная свобода.

— Пойдём и мы, пока Смедди не лишилась удовольствия.

Ашрам скомандовал, первым подошёл к двери каюты и распахнул её.

— Сокровища беречь любой ценой!

Альхайб визжал пронзительным голосом.

Враг двигался слишком быстро. Прежде чем Альхайб узнал о нападении, противник успел глубоко проникнуть в пещеру и обрушиться на моряков, застигнутых врасплох и мечущихся в растерянности.

Некоторые даже не успели вооружиться. Его люди гибли один за другим, и Альхайб уже не представлял, сколько их убито.

Но всё же это были обученные солдаты Мармо. Постепенно они готовились к ответному удару. Многих, вероятно, отрезало ближе к верхнему входу, но Альхайб отказался от них, созвал тех, кто был поблизости, и велел занять оборону в каменном зале, где были сложены сокровища.

— Сколько вторгшихся?

Альхайб рявкнул на начальника дозорных.

Вся вина на этом человеке, думал он, с ненавистью глядя на лысеющего начальника. Если хоть часть сокровищ украдут, он разрежет этого человека на куски и скормит рыбам.

— Не знаю. Но не думаю, что их больше, чем нас.

Начальник дозорных ответил, утирая пот со лба.

— Не знаешь? Ты впустил врага в пещеру и думаешь отделаться словами «не знаю»?

Это была явная халатность. Во всём виноват он. Сам Альхайб ни в чём не виноват. Альхайб так решил и остался доволен собственным выводом.

Он сурово приказал запоздало явившемуся начальнику абордажной команды перебить вторгшихся до последнего.

Сам же Альхайб сказал собравшимся подчинённым, что должен охранять корабль, и поспешно покинул это место.

Едва он ушёл, как враги появились.

— Наконец-то они нас заметили.

Ширис и остальные спустились по узкой пещере с крутым уклоном. Впереди открылось место вроде зала, где собрались враги.

До сих пор Ширис, шедшая впереди, одного за другим рубила только бегущих в панике пиратов. Работа была слишком лёгкой. Даже если бы она махала мечом левой рукой, результат, наверное, был бы тем же.

Но теперь враг наконец, похоже, приготовился к ответному бою.

— Их тут немало. Что будем делать, Орсон?

По тому, как это сказала Ширис, Орсон понял: она входит в азарт. Но у этой воительницы чем сильнее разгорался боевой азарт, тем острее становился меч и тем шире — поле зрения.

— Кому-то придётся прорубиться и открыть путь.

Орсон дал ответ, которого Ширис ждала.

— Именно. И это наша работа, верно?

— Конечно.

Орсон вышел на полшага вперёд, перед Ширис.

У него был щит, да и доспехи прочнее. В узком природном проходе от дальнобойного оружия не уклониться.

Как он и ожидал, из арбалетов выпустили несколько болтов. Один Орсон отбил щитом, остальные принял на броню.

Один всё же вонзился ему в правое бедро, но прочие скользнули по поверхности доспехов и ударились во внутреннюю стену пещеры.

Рана на бедре, похоже, была такой мелкой, что не имела значения. Орсон левой рукой, державшей щит, выдернул болт, оставшийся в доспехе.

Ширис тем временем сбила мечом один из болтов, летевших в неё, а от второго уклонилась, резко выгнувшись назад.

И прежде чем враги успели выстрелить второй раз, они вдвоём ворвались в каменный зал.

Там собралось несколько десятков человек. Вдвоём, конечно, против такого числа не победить. Но оба знали, что за ними идут налётный отряд Гильдии воров и маги Сесил с Шари.

Достаточно было ненадолго сбить врага с толку.

С боевым криком Ширис стала рубить мечом во все стороны.

Её стиль боя ставил скорость выше всего. Срубить врага раньше, чем он успеет ударить, — такова была её техника. Поэтому меч у неё был чуть легче обычного, да и кольчуга не отличалась особой прочностью.

Орсон, напротив, сражался, полагаясь больше на силу, чем на технику.

Казалось, он вовсе не заботится о ранах: он даже не пытался избегать слабых ударов или атак, не приходившихся по жизненно важным местам. То ли он всецело доверял крепким латным доспехам, то ли не боялся боли и смерти. Он бил мечом прямо в лоб и давил силой. Чтобы принять или отвести его разогнавшийся меч, требовался немалый опыт.

Два воина совершенно разных типов не подпускали к себе толпившихся пиратов.

— Ора-а!

С громким криком в их ряды ворвался Марш. Обеими руками держа зачарованный большой меч, он широким горизонтальным ударом обрушил его на скопление пиратов.

Слишком плотная толпа стала для них бедой: никто не сумел уклониться. Кто-то попытался принять удар тесаком, но перед зачарованным большим мечом, пущенным в ход чудовищной силой Марша, маленький тесак ничем не отличался от деревянной палки.

Три пирата с рассечёнными туловищами рухнули на камни. Хлынувшая кровь потекла между скалами, словно река.

Следом в полумраке пещеры вспыхнул свет. Прямая вспышка ударила одного пирата в грудь. Это было одно из заклинаний высокого древнего языка — Световая стрела.

Жертва заклинания с жутким криком схватилась за грудь и покатилась по камням.

— Я не похож на учителя Слэйна. Ради справедливости я не побоюсь использовать и разрушительную магию.

Так пылко заявил Сесил, вбегая в каменный зал. Посох мудреца он переложил в левую руку, а в правой сжимал короткий меч.

— Умеешь им пользоваться?

Ширис, едва сдерживая смех, спросила Сесила. Её рассмешили громкие слова о справедливости и разрушительной магии.

— Парн научил.

Сесил ответил и скрестил меч с одним из пиратов, бросившихся на него.

Раздался высокий металлический звон: короткий меч Сесила столкнулся с пиратским тесаком. Хотя Сесил был магом, силы у него хватало. Даже против привыкшего к бою пирата он ничуть не уступал в мощи. То ли храбрость, то ли безрассудство — во всяком случае, сражался он без страха.

Похоже, Парн успел крепко обучить его не только основным стойкам, но и бою, пригодному для настоящей схватки. Против пиратов этого мастерства было достаточно.

Неплохо, искренне подумала Ширис и немного пересмотрела своё мнение о молодом маге.

Немного позже прибыли Фоурт и налётный отряд Гильдии воров. К тому времени пиратов заметно поубавилось, но их всё равно было чуть больше, чем союзников.

— Да сколько же их тут, один за другим, — выдохнула Ширис, тяжело дыша, и пожаловалась Орсону, сражавшемуся рядом.

Орсон тоже дышал плечами, но по-прежнему держался спокойно. Увидев нового врага, он сам бросался ему навстречу. Даже в обычном состоянии он не знает усталости, словно берсерк, с лёгким изумлением подумала Ширис, наблюдая за его боем.

Я немного отдохну, решила она сама для себя. Сражаясь усталой, можно допустить неожиданную ошибку. А потом уже будет поздно.

Убедив себя, что свою роль она выполнила, Ширис отошла от места, где продолжалась свалка.

Для пиратов сопротивление оказалось неожиданно ожесточённым. Нападавшим бой тоже дался нелегко: среди бойцов Гильдии воров, похоже, были серьёзные потери.

Марш и Фоурт, бывшие наёмники, привыкли к рукопашной свалке, но воры всё-таки не были созданы для прямого боя. Когда в тесном месте перемешались десятки людей, там не хватало пространства даже для уклонения, а сосредоточиться только на одном противнике было невозможно.

Опасения Фоурта были точны, подумала Ширис, отдавая должное его хладнокровному расчёту. Их боем она тоже была довольна. За такой бой можно было поставить зачёт. Марш, размахивающий большим мечом, и Фоурт, искусно владеющий двумя короткими клинками, были совершенно разными, но оба, без сомнения, опытными воинами. Пусть, конечно, не такими, кого назвали бы героями…

— Но всё равно довольно привлекательно.

Ширис, выравнивая сбившееся дыхание, пристально смотрела на продолжающих бой воинов.

Альхайб, почти бегом возвращавшийся из каменного зала, встретился с Ашрамом и его спутниками как раз на палубе.

По его суетливой походке Ашрам примерно понял, как обстоят дела в пещере. Моряки, высадившиеся на берег, скорее всего, не удержат вторгшихся.

— А, господин Ашрам…

Столкнувшись с Ашрамом, Альхайб растерялся до предела.

Виноват не я, а начальник дозорных, внушал он себе, пытаясь хоть как-то успокоиться.

— Кажется, враг уже здесь, Альхайб.

Голос Ашрама будто подавлял всякие чувства, и от этого звучал ещё страшнее. На белом, словно маска, лице нельзя было прочесть ни мысли, ни эмоции.

Я не виноват. Альхайб твердил про себя, как молитву.

— Да. Но сейчас начальник абордажной команды возглавил оборону. Скоро вторгшихся принесут в кровавую жертву.

— Правда?

Грохот боя доносился от пещеры, ведущей к верхнему входу, до самого корабля. Но в этих звуках не было ничего, что подтверждало бы слова Альхайба.

Бодро и громко звучали лишь голоса нападавших.

— Похоже, ты уже ни на что не годен, — словно самому себе сказал Ашрам.

Голос его был мрачен и холоден, как лезвие его магического меча «Сокрушитель душ».

— Если есть вина, то она на начальнике дозорных.

Альхайб ответил машинально. Холодный пот на виске ощущался странно живо.

— Возможно.

Больше ничего не сказав, Ашрам скользнул мимо Альхайба. Алый плащ насмешливо хлестнул по щеке почтительно склонившего голову капитана. Потом один за другим прошли его спутники.

— Не опускай голову так низко. А то захочется отрубить, — сказала воительница Смедди и, проходя мимо, хлопнула Альхайба по шее.

— В том, что враг проник внутрь, виноват начальник дозорных. Если вторгшихся не одолеют, это вина начальника абордажной команды.

Так Альхайб повторял снова и снова, не в силах даже поднять голову.

— Похоже, почти всё кончено.

Всё тело Марша было мокрым от чужой крови и пота и исходило паром.

— Похоже на то.

Фоурт, отвечавший ему, выглядел куда менее растрёпанным. Золотистые кудри лежали как обычно, дыхание было тяжёлым, но голос оставался чистым и красивым.

Как и Маар, он, по слухам, прежде был бардом. Видимо, сколько бы они ни устали, голоса у них не садились.

— Нет, в глубине ещё должны быть люди. Среди трупов нет никого, похожего на капитана пиратского корабля.

Орсон, опустившись на одно колено, осматривал разбросанные по земле тела; услышав разговор, поднялся.

— Может, куда-нибудь сбежал?

Ширис смотрела на горы сокровищ в углу каменного зала и на крепкий дубовый стол.

— Кстати, сокровища потрясающие. Кому они достанутся?

— Конечно, Гильдии воров. Но всем будет выдана установленная доля. Выйдет неплохое состояние.

Фоурт ответил и, то ли восхищённо, то ли изумлённо, оглядел огромную груду богатств.

— Пиратство, оказывается, прибыльное дело.

Марш небрежно вытирал полотенцем мокрое тело и клинок большого меча, покрытый липкой кровью.

— Сокровищами можно любоваться потом. Сначала проверим, не осталось ли выживших. Если будем медлить, они могут сесть на корабль и сбежать.

Орсон, казалось, совершенно не интересовался богатствами. Сокровища не трогали его сердца.

Тогда ради чего он действует? Прежний вопрос снова всплыл в голове Ширис. Она даже подумала, не спросить ли его самого, но сейчас было не до того. Можно будет поговорить и после того, как они захватят пиратский корабль и вернутся в порт Райдена.

— Орсон прав.

Решив так, Ширис сразу отодвинула вопрос в глубину сознания. Потом, покосившись на воров, уже потерявших голову от несметных сокровищ, она направилась прямо к Фоурту.

— Мы обещали Слэйну захватить пиратский корабль. Значит, дело ещё не закончено. Разве не так?

— Верно, — громовой смех Марша заставил дрогнуть скальные стены.

— Понял, — отозвался Фоурт. — Ваше мастерство я тоже увидел и вполне доволен. Осталось поскорее закончить дело и отправиться на остров Синего дракона. Правда, людей я больше терять не хочу. К тому же мои парни нашли сокровища, и мысли у них теперь явно не о бою.

— Думаю, так и есть. К кораблю пойдём одни. Наверное, если пройти вглубь этой пещеры, можно выйти к морю.

Ширис указала на ход в глубине каменного зала и первой шагнула в сумрачную пещеру.

4

Как и ожидала Ширис, пещера шла пологим спуском, и вскоре впереди показался солнечный свет, а до слуха донёсся грохот разбивающихся волн.

Впереди открылось пространство, где виднелся борт огромной галеры.

И в тот же миг Ширис заметила, что с пиратского корабля сходят несколько мужчин.

Выжившие бросают корабль и пытаются бежать? Или собираются встретить их боем? Ширис задала себе этот вопрос.

Ответа, конечно, ждать было неоткуда, и, чтобы выяснить это, Ширис оттолкнулась от неровного каменного пола и побежала.

— Ширис, одной идти опасно, — предупредил Орсон.

— Тогда иди за мной. Ты же не хочешь драться в такой тесной пещере.

— Похоже, появились новые силы, — бросил Орсон Фоурту и остальным позади и тоже побежал вслед за Ширис.

— И как он только выдерживает такую женщину?

Обычно Ширис мало напоминала женщину, что для женоненавистника Фоурта было удобно, но он не мог представить мужчину, которому она могла бы понравиться.

— У Орсона нет чувств. Поэтому он и может спокойно относиться к Ширис, — ответил Сесил на сомнение Фоурта.

— Да ну? По-моему, этот парень просто влюблён в Ширис.

О том, что Орсон — берсерк, Фоурт вначале слышал от Слэйна. Но знакомы они были недолго, и собственными глазами он не видел, как Орсон превращается в берсерка, так что понять, что это вообще такое, Фоурт не мог.

И в то, что у Орсона нет чувств, Фоурт тоже не верил.

У всех людей есть чувства. Одни показывают их, другие нет — разве не так? Как он и сказал Сесилу, Фоурту казалось, что Орсон просто питает к Ширис симпатию.

Пусть сам Фоурт ненавидел женщин, он был уверен, что знает об отношениях мужчины и женщины больше всех присутствующих. Если судить по этим знаниям, Орсон несомненно был влюблён в Ширис.

Но сейчас было не время обсуждать такие вопросы. Ширис и Орсон уже выбежали из пещеры в большую полость, соединённую с морем. Она была похожа на созданную самой природой пристань.

Запах прилива защекотал ноздри, грохот волн ударил в уши. И Фоурту тоже бросилась в глаза огромная галера. Борт был густо облеплен ракушками, а тёмно-зелёные водоросли липли к нему словно мох.

Нос корабля плавно выдавался к морской поверхности. На скрытом под водой конце, вероятно, был прикреплён металлический таран.

Приглядевшись, можно было увидеть, что и на бортах заклёпками набиты железные пластины; корабль напоминал боевого коня в полном доспехе. А квадратные отверстия для вёсел ровными рядами шли через равные промежутки.

— Так вот он, пиратский корабль!

Фоурт от увиденного остолбенел.

На палубе стояли две мачты, там же возвышался мостик, похожий на конюшню. На одной мачте устроили дозорную площадку, а на другой развевался флаг цвета крови.

— Это…

Теперь Фоурт и впрямь затаил дыхание.

Когда флаг взметнулся на ветру, он ясно увидел изображённый на нём герб.

— Военный корабль Мармо!

Неожиданность потрясла его.

Почему военный корабль Мармо здесь? Изо всех сил стараясь подавить смятение, Фоурт перевёл взгляд и стал рассматривать отряд, сходивший с корабля.

Они явно отличались от пиратов, с которыми им до сих пор приходилось иметь дело.

В центре стоял рыцарь в чёрных доспехах, а рядом выстроились люди, похожие на воинов и магов.

Тут наконец подоспела Шари.

Её взгляд сразу упал на отряд Чёрного рыцаря. И она — только она одна — знала, кто стоит перед ними.

— Отец Хобб… И Ашрам…

От потрясения её голос охрип.

Слова Шари потрясли сердца всех.

— Так это Ашрам…

Даже самоуверенная Ширис ощутила то же самое.

Она первой заметила отряд, сходивший с корабля. Те, конечно, тоже увидели Ширис. Но они нисколько не растерялись: медленно спустились по деревянной лестнице и ступили на каменную землю.

На мгновение Ширис подумала броситься прямо на них. Но инстинкт воина предупредил об опасности и остановил этот порыв. Вернее, ноги словно задели перья кокатриса и окаменели.

Услышав от Шари имя Ашрама, Ширис поняла, что инстинкт не обманул её.

Она ощутила нечто вроде убийственной силы, исходившей от противника. Недаром он был воином, известным как Драконоборец. От этой ауры дрогнула даже Ширис, хотя казалось, она не дрогнет ни перед чем.

Орсон тоже добрался до места рядом с Ширис, но дальше застыл, словно окаменев.

Даже он чувствует страх? Нелепый в такую минуту вопрос вдруг мелькнул у Ширис в голове.

Для случайности всё было слишком складно. Они отправились всего лишь проверить силы в охоте на пиратов. А встретились с настоящим врагом. Даже прихотью богов это объяснять не хотелось.

Она даже подумала, не обманули ли их люди Гильдии воров, но тут же отбросила эту мысль. Их бой до сих пор был настоящим, без сомнений.

Марш, Сесил и Маар стояли сразу за Ширис и Орсоном и тоже не двигались, внимательно наблюдая за врагом, словно ожидая его первого шага.

— Шари…

Хобб был потрясён, узнав среди ворвавшейся на пристань компании, похожей на отряд искателей приключений, свою ученицу Шари, которая должна была остаться во Флейме.

Неужели король Кашуэ, узнав правду, отправил против них убийц — этих самых искателей приключений? И включил в их число Шари? В памяти Хобба всплыли слова Ашрама о том, что Кашуэ — подлый человек.

Ашрам, кажется, её не заметил. Это было понятно: они лишь ненадолго виделись в храме Блейда. С остальными, похоже, было так же. Эта мысль немного успокоила Хобба. Что бы ни случилось с прочими, убить любимую ученицу он не мог.

— Интересно, чья это воля. Кашуэ из Флейма? Совета Райдена? Или это просто искатели приключений, мечтающие разбогатеть разом?

Хобб не сразу понял, что Ашрам обращается к нему.

— Кто знает… Может быть, любое из трёх.

Он уклонился от ответа. Если учесть его нынешнее положение, ему, пожалуй, следовало бы рассказать Ашраму о Шари. Для служителя Майри это могло бы стать доказательством веры. Но желание не потерять того, кто ему дорог, оказалось сильнее.

Он был брошен в самый водоворот внутреннего конфликта.

Ашрам заметил странное состояние Хобба, но куда сильнее его занимало, кто именно стоит перед ними. Трое похожи на наёмников, двое — на воров, ещё двое — на магов. Среди них две женщины и даже ребёнок.

Неужели эти странные люди разгромили опытных бойцов абордажной команды?

— Господин Ашрам, что прикажете?

До слуха донёсся хриплый голос. Это был тёмный эльф Астар. Ради боя он сбросил мешавший маскировочный плащ, обнажив блестящую чёрную кожу и длинные белые волосы.

Щёки у него были чуть впалые, но лицо, как и полагалось эльфу, оставалось красивым. Однако всем обликом он сильно напоминал легендарных демонов, когда-то освобождённых из Глубочайшего лабиринта и ввергших Лодосс в бездну разрушения.

Впрочем, говорили, что тёмные эльфы по силе сравнимы с высшими эльфами.

— Я хочу знать, кто стоит за ними. Нескольких оставить живыми.

— По возможности женщину, — сказал Габерра, и на его лице появилась похотливая улыбка.

— Целости тела не гарантирую.

Смедди легко выхватила с пояса два широких меча, будто это были кинжалы.

— Тогда начнём. Хобб, заклинание Боевой песни.

— Слушаюсь.

Слегка поклонившись, Хобб глубоко вдохнул и расправил грудь.

— Великий Майри, бог, владычествующий над битвой. Здесь собрались герои, и они вступают в бой. Да будет с нами твоя защита. Даруй нам железную волю и огненное мужество…

И Хобб запел слова священного языка на певучий лад.

Вместе с этим в сердцах Ашрама и его спутников начала вскипать воодушевляющая сила. Тела и души стали легче, чувства обострились.

— Такова та самая прославленная сила Майри!

Ашрам был вполне доволен мощью заклинания Хобба. Казалось, из его тела и духа вышло всё, что не нужно в бою.

Он положил руку на пояс, отстегнул замок ножен, где покоился магический меч, и ощутил тяжёлый отклик. Ашрам обеими руками крепко взял большой меч, память об императоре Белде, и встал в стойку.

А затем отдал приказ.

5

Увидев, как Хобб плетёт заклинание Боевой песни, Орсон и остальные тоже пришли в движение.

Вернее, если говорить честно, двигаться никому не хотелось, но другого выбора не было. Рано или поздно с этими врагами пришлось бы сражаться.

Не хватало здесь Слэйна и Лэлии. Но теперь ничего не поделаешь.

Первым делом Шари произнесла заклинание благословения. Оно просило у бога защиты.

Затем она тоже начала читать заклинание Боевой песни. Это заклинание воодушевляет бойцов и высвобождает силу, превосходящую обычную.

В настоящем бою Шари применяла эту магию впервые.

Она требовала крайнего напряжения духа, изматывала так, что потом едва можно было стоять. По сравнению с звучным пением Хобба на стороне врага Шари остро чувствовала собственную незрелость.

— Мана, источник силы, разомкни оковы материи и стань невидимым щитом!

Сесил тоже запел руны высокого древнего языка, чтобы поддержать воинов.

— Придётся идти!

Ширис с криком рванула вперёд. Металлические кольца кольчуги зазвенели, железные шипы на сапогах ударили по камню и с высоким визгом рассыпали искры.

— Вот эта женщина.

Смедди облизнулась и пошла навстречу вражеской воительнице.

— Мой противник — тот большой мужчина.

Гилрам бросился на гиганта с большим мечом, похожего на него самого.

Тёмный эльф Астар выбрал себе мужчину с двумя короткими мечами. Ашрам величаво двинулся вперёд и первой добычей выбрал воина в латах.

— Поскольку мечом я владею неважно, позволю себе заняться ребёнком.

Жрец Тёмного бога Габерра поднял длинное копьё и, молясь своему божеству, пошёл к маленькому вору, который широким кругом пытался зайти ему за спину.

— Гродер, можешь магией схватить тех двоих позади?

Хобб спросил мага в чёрном плаще, оставшегося рядом с ним. Он сам слышал, как сдавленно прозвучал его голос, но иначе не мог: если всё пойдёт так, Шари наверняка убьют. Сдержать тревогу было невозможно.

— Слабая магия не подействует. Сильной же я не смогу гарантировать им жизнь. Остаётся надеяться, что Смедди и остальные будут сдерживаться. Хотя надежда слабая.

Из-под плаща донёсся глухой голос. Впрочем, в его тоне слышался интерес к словам и поведению жреца бога войны.

— Нет ли подходящего заклинания?

Хобб ощущал, что на лбу у него выступил пот. Давно он не терял самообладание до такой степени. Всё ещё не хватает тренировки, подумал он. Человеческая слабость по-прежнему не вычищена из него.

— Хе-хе… Не знаю, что тебя так тревожит, но, значит, магов надо оставить живыми. Ладно, попробую.

И Гродер начал выцеживать из горла слова высокого древнего языка.

— Силой маны изменись, воздух. Пусть разум возжелает сна. Пусть тело возжелает отдыха!

Сесил и Шари как раз готовили следующие заклинания.

Сесил намеревался придать мечу Ширис магическую силу, а Шари — вложить силу Майри в меч Орсона.

Но прежде чем их заклинания завершились, от вражеского мага прилетело заклинание. На одно мгновение вокруг них возникло бледно-синее облако.

По тому, как оно возникло, оно напоминало Облако сна, которым часто пользовался Сесил. Но цвет возникшего облака был совсем иным.

Может быть, это Облако смерти? Сесил почувствовал, как по спине прошёл холод.

Среди заклинаний древнего языка, изменяющих воздух, существовало несколько видов. Они составляли целую школу, и Облако сна было одним из них. А самым сильным среди таких заклинаний было то, что несло смерть, — Облако смерти.

Действие заклинания проявилось сразу. Сесил почувствовал, как тело немеет, а сознание проваливается во тьму, и отчаянно попытался сопротивляться.

«Пробудите силу духа и оживите ману в собственном теле», — всплыло в памяти наставление Слэйна о сопротивлении магии.

Но магическая сила заклинания, посланного вражеским магом, была ужасающе велика.

Рядом Шари с тихим болезненным стоном рухнула на землю.

Сесил попытался протянуть руку, чтобы поддержать её, но тело совсем не слушалось. Потом и в его сознание вторглась тьма, и Сесил потерял сознание с отчаянной мыслью, что умирает.

Увидев, как Шари и второй молодой маг пали от магии Гродера, Хобб вдруг почувствовал в сердце тёмное предчувствие.

— Не тревожься. Они лишь потеряли сознание. Они не мертвы. Я использовал заклинание Облака комы.

Гродер обратился к нему, словно увидел его страх насквозь. Его плечи подрагивали, будто в судороге; скорее всего, он смеялся.

— Вот как.

Хобб наконец успокоился и смог перенести внимание на бой Ашрама и остальных.

Словно нарочно выстроившись в линию, перед ним возникли четыре поединка один на один. Тем, кто окажется в трудном положении, он должен был помочь.

Исцеляющие заклинания жреца бога войны и должны применяться ради тех, кто ранен на поле битвы.

Бой Ашрама с молодым вражеским воином, на первый взгляд, даже не был настоящей схваткой. Это скорее напоминало урок фехтования: Ашрам легко отводил один удар за другим.

Но сам Ашрам ощущал в этом воине нечто невероятно зловещее. Не в его мастерстве. В той «ауре», что будто облепила юношу.

Не жажда убийства — скорее безумие. Каждый раз, когда тот наносил удар, это безумие тянулось к телу Ашрама, словно тень.

«Что это за человек?»

С виду ничем не примечательный молодой воин вызвал у Ашрама дрожь.

Остальные трое тоже были вынуждены сражаться всерьёз.

Сначала эти противники показались лёгкой добычей, но это тут же оказалось наивной мыслью. Все они были куда искуснее, чем ожидалось.

Особенно крупную воительницу Смедди, казалось, явно теснила быстрыми движениями вражеская женщина. Та двигалась резко, била остро, использовала поразительно ловкие финты и загоняла Смедди в глухую оборону.

Эта воительница обучалась настоящему искусству меча. Смедди поняла это сразу, как только их клинки встретились.

И всё же на лице Смедди сохранялась даже уверенная улыбка.

— Что такое, девочка? Уже задыхаешься?

Ширис не поддалась на провокацию. Да, она устала, и дыхание у неё сбилось. Но она отчётливо чувствовала: в мастерстве меча она превосходит противницу.

Сначала Ширис даже не могла поверить, что воин перед ней — женщина.

Та была такой огромной и мускулистой.

Ширис хотела поскорее одолеть эту великаншу и помочь Орсону, который рядом бился с Ашрамом и явно был в трудном положении. Против такого врага даже вдвоём было бы в самый раз. К тому же поединок магов, судя по всему, они проиграли.

Если позволить вражеским магам действовать свободно, шансов на победу почти не останется. Ширис хотелось выругать слабого Сесила. И трусливого Слэйна с Лэлией, которая неизменно верна мужу. Будь они здесь, бой пошёл бы куда легче.

В любом случае нужно было закончить поединок как можно быстрее. Но победить противника, всерьёз ушедшего в оборону, было нелёгкой задачей.

Чтобы заманить её в ловушку, Ширис трижды повторила один и тот же рисунок атаки: финт к левому плечу, удар по правому плечу и затем переход к горлу. Это была базовая атакующая схема, которой её научил отец, офицер Канона.

И следующую атаку Ширис начала тем же движением.

Но теперь полностью изменила переход. Вместо удара в шею она резко повела клинок вбок, целясь в бок противницы.

— Тэ-а-а!

Боевой крик вырвался сам собой.

В правую руку, сжимавшую меч, отдался верный отклик рассечённой плоти. Однако…

Уверенная, что победила, Ширис взглянула на лезвие и увидела невероятное.

Её меч врезался в незащищённый бок противницы. Но лезвие вошло лишь наполовину, будто тело изнутри защищал доспех из стали. До внутренних органов рана не дошла.

Ширис поспешно попыталась выдернуть меч, но мышцы противницы зажали клинок, и сделать это оказалось невозможно.

— Слаба ты, девочка!

Скривив лицо, Смедди насмешливо рассмеялась.

И ударила Ширис ногой в живот.

— А-а-а!

Изо рта Ширис вырвался крик.

Удар и боль обрушились на неё так, словно её протаранил бешеный бык. Тело в тяжёлой кольчуге взлетело выше её собственного роста и отлетело назад.

Затем на Ширис обрушился новый удар. Наверное, её швырнуло о скалу, но откуда она упала, она уже не понимала.

Когда изо рта хлынуло что-то тёплое, а сознание начало гаснуть, до ушей Ширис донёсся тот самый звук Орсона.

Риии… риии… — тот самый стон.

Фоурт не дал беловолосому тёмному эльфу времени применить магию.

Поначалу враг, похоже, недооценил его из-за хрупкого вида. Если бы на Фоурта наложили заклинание, ему пришлось бы туго, но противник с самого начала решил биться мечом, и это позволило Фоурту получить преимущество.

Ловко орудуя двумя короткими мечами, он понемногу наносил врагу раны. Из ран текла чёрная кровь, и тёмный эльф-воин как мог выжидал шанса вернуть преимущество.

Но осторожный Фоурт не позволял ему этого. То, что враг сражался ятаганом, тоже было на руку Фоурту. С таким оружием он вдоволь имел дело ещё во времена наёмничества во Флейме.

Тело помнило, как с таким оружием дерутся.

Фоурт глубоко рассёк врагу ногу и наконец повалил его.

И в этот миг услышал крик Ширис.

Фоурт вздрогнул и отвлёкся в её сторону.

Всего на мгновение.

Но Астар не упустил этот просвет.

— Ле Сабле Нан… Амнэ Рэв. Дух сна, посыпь песком глаза этого человека! Пусть играет в мире снов!

Даже не успев пожалеть о своей ошибке, Фоурт почувствовал, как веки тяжелеют.

На миг под веками возник образ духа снов; похожее на странного карлика существо невинно произнесло:

— Спи.

Фоурт не смог этому противиться.

Марш был вынужден вести бой, от которого холодело всё тело.

Враг не менялся в лице, но, должно быть, чувствовал то же самое.

Оба были без доспехов. И оба держали в руках большие мечи, способные убить одним ударом.

Малейшая ошибка — и жизнь оборвётся. Это было очевидно.

Поэтому Марш не предпринимал рискованных атак. Противник тоже.

Они сцепили мечи и, напрягая все силы, пытались пересилить друг друга. Мышцы обоих вздувались так, будто вот-вот лопнут. Марш обладал чудовищной силой, но враг не уступал ему ни в чём.

Со стороны они почти не двигались, но, удерживая скрещённые клинки, вели ожесточённейший бой.

Марш давил. Не думая ни о чём, просто давил вперёд.

Но его оттесняли назад.

Сколько раз это повторилось, он не знал.

Следить за чужими поединками было некогда. Но он понимал: рядом Фоурт берёт верх над тёмным эльфом. Для Марша этого было достаточно.

С остальными он познакомился недавно. Они ему нравились, но только и всего.

А сколько лет он уже знает Фоурта? Нет, их связь невозможно измерить годами.

Впервые Марш встретил Фоурта в отряде наёмников Флейма. Тогда тот назывался Псевдо. Его ещё звали Изящным.

Они вместе сражались против племени Огня.

Когда Парн попал в плен к свирепым жителям пустыни и они отправились его спасать, Марш тоже был рядом с Фоуртом. Морское путешествие в Аланию, форсированный переход через пустыню — через сколько боёв они прошли вместе.

А в битве с песчаным бегуном Фоурт потерял последнего брата. Он остался один. И поклялся отомстить человеку, убившему его отца и захватившему Гильдию воров.

Кто-то должен ему помочь, решил Марш. И эту роль он взял на себя.

Марш никому не рассказывал, но, как и Фоурт, сам был брошенным ребёнком. Его приёмный отец был наёмником. И его тоже предали и убили товарищи-наёмники.

Узнав, что Фоурт пережил нечто подобное, Марш почувствовал к нему близость, выходящую за пределы обычного наёмнического товарищества.

Поэтому Марш и решил отправиться с Фоуртом в Райден. Поэтому бросил вызов Гильдии воров, правившей ночами торгового города.

Это была тяжёлая война — война, изматывавшая нервы.

Враг таился всюду: за спиной, в темноте, в питьевой воде и пище.

На победу ушло два года. За это время Марша трижды травили ядом и пять раз ранили отравленным клинком.

Сколько раз он был на грани смерти, уже не сосчитать.

То же самое пережил и Фоурт.

Однажды Марш услышал от него, почему тот стал ненавидеть женщин.

— Все женщины — отравительницы, — сказал Фоурт. — Они всеми возможными способами пытаются влить яд в наши тела. И моего отца, и двух братьев отравили женщины.

Даже единственная городская девушка, которую Фоурт когда-то любил, спрятала яд в своём тайном месте и попыталась лечь с ним.

Неудивительно, что его дух немного искривился. Даже крепкий духом Марш не раз думал, что сойдёт с ума.

После долгой и мучительной борьбы им наконец удалось сделать Фоурта главой Гильдии воров. Нельзя позволить ему погибнуть в таком месте. Для этого Марш должен как можно скорее одолеть врага перед собой и пойти на помощь, чтобы окончательно закрепить преимущество Фоурта.

— Я не могу проиграть!

Марш взревел.

И, рыча, ещё сильнее напряг руки.

Враг тоже взревел. Это был звериный крик. Одновременно он пробормотал какие-то слова, которых Марш не понимал.

Марш давил.

На этот раз его не оттеснили.

Но враг, отгибаясь назад, отчаянно держался.

Марш напряг всё тело, пытаясь прижать противника к земле.

Вздутые вены, казалось, вот-вот лопнут.

И вдруг раздался глухой хруст.

Сила врага стремительно ушла. Его рука согнулась там, где не было сустава.

Враг рухнул навзничь.

— Ты… сильный, — простонал вражеский воин с тяжёлым акцентом, глядя на Марша снизу.

— Не держи зла.

Марш обрушил большой меч на лицо врага.

Раздался влажный звук дробящейся мягкой плоти. На этом поединок закончился.

— Фоурт, сейчас помогу!

Марш двинулся вправо, чтобы теперь помочь Фоурту.

И в этот миг раздался крик Ширис.

— Убили?

Жаль девчонку, подумал он, но особых чувств не ощутил. Зато с удивлением увидел, что Фоурт на миг отвлёкся на Ширис.

— Идиот! Что ты делаешь в бою?!

Услышал ли Фоурт его крик, было сомнительно. Тёмный эльф уже произнёс какое-то подозрительное заклинание, и Фоурт, лишившись сил, рухнул на землю.

— Ты же ненавидишь женщин!

Марш выругался.

Потом, забыв усталость, бросился к упавшему Фоурту.

Не обращая внимания на тёмного эльфа, который рядом стонал, зажимая раненую ногу, Марш одной рукой подхватил тело Фоурта.

Коснувшись его, Марш вздрогнул.

Тело было холодным. Неестественно холодным. Оно ещё оставалось мягким, но тепло почти исчезло.

Дыхание было едва заметным. Маршу показалось, что жизнь в теле Фоурта быстро гаснет.

Он резко развернулся и со всех сил побежал к пещере, ведущей наверх, неся Фоурта на плече.

Марш знал, что уже превысил предел своих сил. Но чем бы ни была магия, наложенная на Фоурта, её нужно снять как можно скорее.

Если добраться до города, там будет Слэйн. И Лэлия тоже. Эти двое наверняка вернут Фоурта в сознание.

— Держись, Фоурт!

Марш крикнул.

И именно тогда почувствовал, как в спину с влажным звуком впилось что-то горячее.

Потом ещё одно.

— Глупец. Повернуться к врагу спиной на поле боя.

Обернувшись, Марш увидел великаншу, весело улыбавшуюся.

— Сейчас… мне не до этого. Не дашь пройти?

Тут изо рта у него хлынула кровь.

Марш снова повернулся и сделал шаг.

Потом ещё один.

И ещё.

— Чудовище!

Вместе с голосом великанши что-то снова пронзило ему спину.

На этом Марш упал.

Он поднял руки, чтобы Фоурт не ударился о камни.

Марш умер раньше, чем его тело коснулось земли.

— Сдаюсь! Сдаюсь!

С этим криком Маар бросился бегать кругами в тот самый миг, когда увидел, как Шари и Сесил падают.

Он прекрасно понял: когда магов вывели из строя, исход боя решён.

Перед ним был безжалостный жрец Тёмного бога, но Маар хотел верить, что его предпоследнее оружие и на этот раз поможет.

Это оружие — смешное поведение, невинность и миловидность. Пока враг не был чудовищем, Маар всегда побеждал с его помощью. Или, по крайней мере, не проигрывал. Во всяком случае, его не убивали.

Он хотел надеяться, что так будет и теперь.

Враг пытался как-то поймать Маара, который бегал и вопил, но вскоре, похоже, сдался. Этот маленький противник не стоил усилий, а тем более магии.

— Ладно. Бросай оружие и сиди тихо.

Маар покосился на лицо жреца и понял, что тот говорит всерьёз. Тогда он с облегчением выбросил кинжал, опустился на колени на камни и крикнул:

— Благодарю Фалариса, чтущего свободу!

Маар — единственный в этом бою, кто не проиграл.

Впрочем, увидев, что оказавшийся в трудном положении Астар добился победы, Ашрам решил, что пора завершить и собственный бой.

Просчётом было то, что, пока он затягивал поединок, погиб Гилрам, герой Леса Тьмы.

В защите вражеского воина хватало брешей. Срубить его не составляло бы труда. Но, как ни странно, в душе Ашрама возник интерес к этому юноше.

Тот сражался насмерть, но не менялся в лице и лишь молча махал мечом. За свою жизнь Ашрам скрещивал клинки с сотнями воинов, но ни один не сражался так, как этот.

Чрезмерное спокойствие противника пробудило в Ашраме осторожность, и он не решился сам перейти в наступление. Поэтому бой и затянулся.

Но наконец Ашрам понял: дело не в показной выдержке, и мечом противник владеет не так уж сильно. Пожалуй, понял даже слишком поздно. Его мастерство было лишь немного выше, чем у обычного рыцаря.

Мысль, что его обманули, разозлила Ашрама, но почему-то этот гнев обратился в интерес.

— Сдавайся. Ты ведь понял, что меня тебе не победить.

Орсон и сам понимал это без слов.

Сила Чёрного рыцаря Мармо была подавляющей. Но он был лидером и не мог сдаться, бросив остальных товарищей.

Стараясь прорвать безупречную защиту врага, Орсон использовал все известные ему приёмы: бил, отводил, колол.

Но от всего этого Ашрам легко уклонялся. И всё же Орсон продолжал махать мечом. Не меняя выражения лица, молча и упорно.

Чёрный рыцарь снова велел ему сдаться. И тогда…

Женский крик, полный боли, ударил Орсону в уши.

Это несомненно был голос Ширис.

Он поспешно взглянул туда и увидел, как вражеская воительница ударом ноги отбрасывает Ширис, и та летит по воздуху, сложившись пополам.

Ширис врезалась спиной в скалу, выплюнула ярко-красную кровь и безвольно замерла.

— Ширис!

Орсон закричал.

Ширис ни малейшим движением не отозвалась на его голос.

Ширис умерла, подумал Орсон. Её убили, как сестру.

Она больше никогда не покажет ему свою полную жизни улыбку. Он больше никогда не услышит её ясный, звонкий голос.

Орсону почудилось, что всё вокруг погрузилось во тьму и тишину.

Из самой глубины сердца хлынуло нечто. Словно раскалённая лава, оно не знало остановки — стремительно разрасталось, протягивало невидимые щупальца, захватывая душу Орсона.

«Гневайся… разрушай…»

И оно приказало ему.

Риии… рииии…

Этот привычный стон вырвался из его собственного рта. Одновременно мышцы всего тела наполнились силой, какой невозможно обрести в обычное время. Огромной силой, с которой, казалось, можно разрушить всё живое на Лодоссе.

Орсон понимал, что последний осколок его души вот-вот исчезнет. И пусть, подумал он. Если это даст ему силу, он с радостью отдаст собственную душу. Ради мести за Ширис. Даже если сила исходит от духа гнева, ведущего его к гибели.

Риии… рииии…

Орсон даже приветствовал безумный голос, исходивший из его рта.

Крик Ширис, конечно, достиг и ушей Ашрама.

Он даже не проверял, кто закричал, но сразу понял: Смедди победила. Эту воительницу он считал вторым после себя бойцом нынешнего Мармо. Пусть её техника меча не безупречна, но стальное тело и неутомимый, несгибаемый дух не отступят ни перед каким мастером.

Воин перед ним забыл о собственном положении, обернулся на крик и выкрикнул имя поверженной женщины. Потом некоторое время ошеломлённо смотрел на неподвижную воительницу и начал мелко дрожать плечами. В следующий миг из его горла вырвался тихий стон.

Плачет? — подумал Ашрам. Но это было не так.

Стон юноши постепенно креп, загудел, как вал ночного бурного моря. Это был зловещий голос, будто накатывающий из-за тьмы. Трудно было поверить, что его издаёт человек.

Наконец юноша повернулся к Ашраму — сначала лицом, затем всем телом, словно выворачивая себя. Зловещий голос становился всё громче. Глаза и рот юноши раскрылись по-звериному. Ашраму даже почудилось, что в его зрачках красно горит пламя ярости.

Он ощутил ужас, словно игла вонзилась ему в сердце.

Молодой воин бросил щит из левой руки на землю и медленно занёс над головой широкий меч в правой.

— Значит, моего совета ты не слушаешь?

Почувствовав убийственную силу юноши, Ашрам нанёс предупреждающий удар магическим мечом «Сокрушитель душ», унаследованным от императора Белда, целясь в правую руку противника.

Тот даже не попытался уклониться. Впрочем, даже если бы попытался, удар Ашрама был бы куда быстрее.

«Сокрушитель душ» безошибочно настиг правую руку.

Металлический наруч, защищавший руку юноши, разлетелся, плоть рассекло, и брызнула красная кровь. Рана была неглубокой. Но «Сокрушитель душ» испустил чёрную магическую ауру и влил в противника свою страшную силу.

Ашрам был уверен: теперь воля врага наверняка сломлена. Такова сила, скрытая в магическом мече «Сокрушитель душ».

Орсон, почти полностью ставший берсерком, не обратил внимания на боль от рассечённой руки. Вернее, его душой владело нечто чужое, и у него уже не осталось сознания, способного осознать боль.

Но одновременно он не мог не заметить бурную перемену в сердце. То, что покрывало всё его сознание и собиралось поглотить его собственное «я», начало стремительно сжиматься.

С предсмертным воплем оно исчезало, как утренняя роса под солнцем.

Орсон ощутил облегчение, будто сердце стало легче. Его собственная воля снова становилась хозяином его души. Орсон понял, что выходит из состояния берсерка.

Огромная сила, наполнявшая всё тело, быстро уходила.

Неужели он освобождается от духа гнева? Эта мысль внезапно возникла у него в голове. И она не казалась ошибочной. Но…

— Подожди! — закричал Орсон. — Не уходи! Не уходи!

Это был отчаянный зов к духу гнева, покидающему его сердце.

— Не уходи сейчас. Я должен победить воина передо мной. Я должен победить ту женщину. Ширис мертва. Месть ещё не совершена.

Орсон собрал всю волю, чтобы удержать духа гнева. Чтобы вновь пробудить высшего духа, теряющего силу, он вызвал память о смерти сестры и снова и снова возвращался мысленно к только что увиденному — мёртвой Ширис. За прошлые годы он четыре раза впадал в приступ берсерка, и события, ставшие причиной каждого приступа, он вновь и вновь вызывал в уме.

И тогда…

«Гневайся… разрушай…»

Голос вернулся.

Отдавая сердце духу гнева, вновь обретающему силу, Орсон даже пытался принять слова этого высшего духа разума как собственную волю.

Риии… рииии…

Изо рта вырвался тот самый голос. Подавляющая разрушительная сила разошлась по всему телу.

Риии… рииии…

— Нельзя… Нельзя, Орсон.

Вдруг голос прозвучал за спиной.

Орсон резко пришёл в себя. В памяти мелькнула улыбка сестры и спокойное, словно спящее лицо Ширис.

И в тот же миг оковы, готовые овладеть его сердцем, полностью исчезли.

Обернувшись, он увидел Ширис, которую считал мёртвой: она лежала на камнях, но приподняла голову и обращалась к нему.

— Нельзя… позволять ему завладеть твоим сердцем.

Услышав тот самый голос Орсона, Ширис каким-то чудом не потеряла сознание. Боль ломала тело, и даже поднять голову было почти невозможно. Но она знала, что любой ценой должна остановить Орсона, не дать ему подчиниться духу гнева.

Эта решимость удержала её меркнущее сознание.

Но, чтобы приподняться и подать голос, ей пришлось выжать из себя последние силы.

До её ушей донеслось, как Орсон кричит кому-то. «Подожди!» — кричал он. «Не уходи! Не уходи!»

— Что ты говоришь, Орсон? К кому ты кричишь?

Шепча это, Ширис наконец разглядела Орсона.

К тому времени он уже снова издавал тот стон.

И Ширис отдала последние силы, чтобы позвать его, а затем, словно камешек, опустилась на дно тёмной бездны.

После её слов Ширис снова перестала шевелиться.

Орсон на миг испугался, что теперь она действительно умерла. Но, присмотревшись, увидел: её грудь едва заметно поднимается и опускается.

— Крепче девчонка, чем я думала, — пробормотала крупная воительница, положив руку на шею Ширис.

Орсон испытал облегчение. А оглядевшись, понял, что все его товарищи повержены. Маар тоже сдался, и его удерживал мужчина с копьём.

— Бой окончен. Сдавайся без лишнего сопротивления.

Чёрный рыцарь был прав. На этот раз Орсон решил повиноваться его словам и бросил меч к своим ногам.

— Я их лидер. Со мной делай что хочешь, но пощади тех, кто ещё жив.

Орсон тихо обратился к Чёрному рыцарю.

— Хорошо, — ответил Ашрам.

Ашрам ощущал, как по всему телу течёт пот. Ему даже казалось, что кожа покрылась мурашками. Виной был странный крик, который только что издал человек перед ним. В нём было нечто жуткое, словно этот крик доносился из ада. Ашрам не знал, что человек способен издать такой голос.

На смуглом лице молодого воина не было никакого выражения; он лишь тяжело дышал.

Жуткий тип, подумал Ашрам. Но интерес к нему только усиливался.

— Заприте их в трюме. Потом я сам их допрошу. А теперь я разберусь с теми, кто шумит там. Хобб и Смедди, со мной. Габерра, займись раной Астара. И ещё: могут прийти новые враги. Строго прикажи Альхайбу немедленно готовиться к отплытию на остров Синего дракона. Судя по его виду, теперь он уже не станет возражать.

Ашрам быстро отдал распоряжения подчинённым и сам неторопливо направился к входу в пещеру, откуда появились Орсон и остальные.

Провожая взглядом спину Ашрама, Орсон решил признать лишь один факт.

Они проиграли. И теперь они пленники.

А дальше предстояло решить ещё очень многое.

1

Бледный огонёк фонаря плясал, словно саламандра, отбрасывая по полутёмному трюму тревожную игру теней.

В этом свете проступали шесть человеческих фигур.

Это были Орсон и его спутники, побеждённые в бою с Ашрамом и взятые в плен. И если все они казались измученными до предела, причина была вовсе не в тусклом освещении.

Они были в трюме, на самом дне «Рога морского демона».

С того боя минуло уже два дня. Корабль вышел в море вчера.

За это время Орсона, назвавшего себя вожаком отряда, вызвали к Ашраму и допросили.

Орсон и остальные заранее решили: кого бы ни допрашивали, говорить только правду. У врага был маг. Кроме того, с ними был отец Хобб, учитель Шари. Солги они — ложь всё равно раскроют. А упрямиться зря и навлекать на себя пытки было бы глупо.

Когда Орсона вызвали, он, как и было условлено, рассказал всё начистоту. И не только это. Ашрам, похоже, заинтересовался им самим и стал расспрашивать о его прошлом. Орсон и тут честно рассказал всё: что он берсерк, одержимый духом гнева.

Когда допрос закончился, Орсона снова заперли в трюме, словно он больше ни на что не годился. После этого пленникам лишь дважды приносили еду, а в остальном о них совсем забыли. Рано или поздно его, наверное, прикуют к веслу. Сейчас, кажется, у каждого весла уже был гребец, но свободное место наверняка скоро появится.

Судьба Ширис и Шари могла оказаться ещё жесточе. Их могли отдать на потеху грубым матросам. В этом смысле то, что Ширис была тяжело ранена, возможно, даже было удачей.

Теперь никто не шевелился и никто не говорил.

Помещение было большим, но его набили снастями, припасами и грузом, так что места, где все могли бы спокойно вытянуться, не оставалось. Они разве что сидели на ящиках и бочках или прислонялись к ним, пытаясь дать телу отдых. Даже разогнуться как следует было нельзя, и к этому времени суставы у всех уже ныли так, словно жаловались вслух.

Потолочные и напольные доски поскрипывали: ги-и, ги-и. Воздух был неприятно сырой. Из пола и стен непрерывно сочилась вода; кое-где уже стояли лужи.

И всё же запаха моря почти не чувствовалось. С потолка тянуло нестерпимой вонью нечистот, и обоняние пленников давно онемело от этого смрада.

Гребцы сидели весь день прикованными к одному месту. Там же, на жёсткой деревянной скамье, им приходилось и есть, и спать. Испражнялись они тоже под себя. Говорили, галеру можно учуять даже из-за горизонта, и причина была именно в этой страшной вони.

Море, похоже, штормило. По ощущениям, тело подбрасывало снизу, а потом швыряло в воздух. Корабль бился в волнах, дерево отчаянно стонало, и сквозь щели в стенах и полу просачивалась морская вода.

Орсон и остальные, ловко использовав стоявшие вокруг бочки и ящики, соорудили некое подобие лежанки.

На этой лежанке уложили Ширис. Пятеро остальных сидели вокруг неё кто где.

Сесил снял свою мантию мудреца и укрыл ею Ширис.

Её раны, похоже, оказались глубже, чем ожидалось. Шари, очнувшись от магического сна, применила исцеляющее заклинание, но Ширис всё ещё не приходила в сознание.

Фоурт, усыплённый магией тёмной эльфийки, продолжал беспробудно спать и после окончания боя. Обычно сила магии со временем иссякает, но заклинание, наложенное на Фоурта, казалось исключением. Лишь несколько часов назад, после многих попыток, Сесилу наконец удалось снять с него чары и вернуть его в сознание.

— Как Ширис? — спросил Орсон у Шари.

Он задавал этот вопрос каждые два часа, и всякий раз лицо его становилось тревожным.

— Думаю, всё будет хорошо. Сейчас она дышит ровно, да и молодая она ещё.

— Лучше бы так и спала, тише было бы.

Сесил сказал, отвернувшись.

— Хлюпик, которого магией свалили с одного удара, ещё смеет задирать нос! — рявкнул Фоурт.

— Сам-то не лучше! И кто, по-твоему, снял с тебя заклятие? — Сесил не уступал.

— Тише, оба. Здесь раненая! — Шари сердито вскинула брови и сверкнула глазами на Фоурта и Сесила.

Оба угрюмо замолчали.

— Мы были не готовы — это надо признать. Но поражение в бою — не вина кого-то одного из нас. И всё же мы живы. Значит, Майри ещё не оставил нас.

— Мы живы? Майри нас не оставил?

Фоурт, до сих пор отворачивавшийся, вспыхнул от этих слов Шари. Он обернулся; лицо его налилось краской, а голос дрожал.

— Да, мы живы. А он… Марш умер! Его изрубили и, говорят, бросили рыбам на корм! И мои люди тоже погибли. Выходит, Майри ворам не помогает?

Очнувшись, Фоурт уже успел вытянуть из Орсона рассказ о том, почему погиб Марш. Сам выспрашивал, настойчиво и неотступно. В сущности, виной было то, что Фоурт оплошал. И, хуже всего, оплошал потому, что отвлёкся на женщину. Для него женщины были не чем иным, как ходячей бедой.

Конечно, он не собирался обвинять Ширис. Виноват был он сам, раз позволил себе отвлечься.

Шари осеклась под напором Фоурта и, понимая, что он чувствует, не нашла слов.

— Не задирай Шари так сильно.

Прозвучал голос. Слабый голос.

— Ширис! Ты очнулась?

Шари склонилась над бескровным лицом воительницы и легко коснулась её лба. Жар был, но не настолько сильный, чтобы тревожиться.

— С такими ссорами над ухом поневоле очнёшься.

Ширис печально улыбнулась и попыталась приподняться.

— Рано ещё, — Орсон поспешно потянулся, чтобы придержать её за плечо.

Но Ширис обмякла раньше, чем он успел её поддержать.

— Вот же позор… — простонала Ширис, лёжа на спине с закрытыми глазами.

В её глазах блеснула влага.

Орсон впервые видел, как Ширис плачет.

— Марш… тот здоровяк… он умер, да?

— Да, Ширис. Мы проиграли. Нет, даже не так: это были не те противники, с которыми мы могли тягаться. Враг был беспечен, поэтому мы ещё смогли оказать сопротивление. Если бы они с самого начала взялись всерьёз, нас бы всех перебили без малейшего труда.

— Проиграли? Ничего подобного! — крикнула Ширис, качая головой.

— Я побеждала. Такой здоровенной бабе я ни за что не проигрывала. Это мы потеряли бдительность. Кто бы подумал, что у неё живот такой твёрдый? В следующий раз я точно…

— Ширис…

Орсон коснулся её щеки и мягко остановил движение её головы.

— Ну что? — обиженно, сквозь слёзы, спросила Ширис.

— Ты не сможешь победить ту женщину-воительницу. Ни в следующий раз, ни даже если будет ещё один.

Орсон говорил тихо, осторожно подбирая слова.

— Не зазнавайся! Ты слабее меня, и что ты вообще понимаешь в бою? У неё только сила, да и та мужицкая. Она меч держать не умеет. Я обучалась настоящему фехтованию. Я ей не проиграю!

Орсон колебался, не зная, стоит ли продолжать, — и тихонько гладил спину Ширис, которая с трудом перевернулась на живот и даже не пыталась поднять голову.

Глава Гильдии воров медленно кивнул. Немой приказ — «скажи ей» — был ясен. И Орсон решил продолжить.

— Ты первоклассная мечница, Ширис. В поединке на фехтовальных клинках ты, наверное, не уступила бы почти никому. Но всё-таки ты женщина. У тебя не хватает силы в руках. И выносливости для долгого боя тоже не хватает. Да, твой клинок очень быстр. Поэтому ты можешь захватить инициативу. Но именно поэтому ты быстрее устаёшь. А ещё тот меч, которым ты пользуешься, слишком ненадёжен, если нужно пробить крепкую металлическую броню. Нанести смертельную рану будет трудно.

Едва заметная дрожь плеч Ширис вдруг оборвалась.

— Если сказать прямо, ты не смогла бы победить даже меня. Я получил бы несколько мелких ран. Но первым смертельный удар нанёс бы я…

— Не говори!

Закричав, Ширис приподнялась. Лицо её было мокрым и искажённым от слёз. Орсон вспомнил, что она прожила всего около шестнадцати лет. Вспомнил, что на самом деле она была в том возрасте, когда девушки наряжаются в яркие платья.

Он протянул к ней руки, чтобы поддержать: Ширис совсем не держалась.

Как он и ожидал, её повело, и она опёрлась на него. Ширис попыталась вырваться из его рук, но сил в теле совсем не было.

— Раньше ты никогда и словом не обмолвился. А теперь вдруг говоришь такое и хочешь, чтобы я поверила?

Голос её был горестным, совсем не похожим на обычный весёлый голос Ширис.

— Потому что раньше не было нужды говорить. Для обычной наёмничьей жизни тебя вполне хватало такой, какая ты есть. Но против них у нас нет шансов. Не знаю, что будет дальше, но если мы останемся живы, лучше окончательно выйти из этого дела. Парну мы уже достаточно отплатили. Что бы ни стало с Лодоссом, мы ведь сможем жить. Кто бы ни правил страной, войны не исчезнут. Наёмники без работы не останутся…

— Я сказала, не говори!

Голос Ширис вовсе не был сильным. Но это была не мольба, а приказ.

— Больше ни слова, Орсон. Я не проиграю. Только той женщине я не проиграю ни за что. Не может быть, чтобы я проиграла такой, как она. В следующий раз я выиграю. Обязательно выиграю. Не ради Лодосса и не ради Парна. Ради себя. Клянусь своей честью, я убью эту женщину.

Голос её осип от слёз, и даже Орсон, державший Ширис в руках, почти не мог разобрать слов. Но он безошибочно чувствовал, как горько ей было.

Она дрожала всем корпусом, будто в лихорадке. Обнимая узкие плечи Ширис, Орсон вдруг понял, что его собственные глаза горячо жжёт.

— Прости, Ширис. Всё потому, что мне не хватило силы…

Он крепче обнял её за плечи и почувствовал, как из его глаз льются слёзы. В то же время из глубины сердца поднялось незнакомое чувство.

Что это такое? — недоумевал Орсон, прижимая Ширис к себе.

Ему казалось, что то чужеродное присутствие, которое гнездилось в его сердце, начало слабеть. Это не было внезапной догадкой. Перемены в душе он ощущал уже несколько дней и пришёл к выводу, что начались они с того момента, когда его рассёк магический меч Ашрама. Орсон помнил, что тогда оказался в шаге от освобождения из-под власти духа гнева. И помнил, что сам удержал уходящего духа. Он сделал это ради мести. Тогда он попросил бы помощи даже у бога смерти, лишь бы тот помог бессильному Орсону.

Теперь он не чувствовал той свободы, которую ощутил тогда. Он знал: дух гнева всё ещё спит в глубине его сердца. Но почти не сомневался, что его оковы уже не так крепки, как прежде.

Как он изменится дальше, Орсон не знал.

Он просто отдался нахлынувшим чувствам и тихо притянул к груди бессильно плачущую подругу, словно прикрывая её собой.

Наверное, это было странное зрелище: Орсон держал в объятиях Ширис, всхлипывающую как ребёнок, и сам, не меняясь в лице, только молча ронял слёзы.

Сесил отвернулся и кашлянул, будто прочищая горло, а Фоурт смотрел куда-то вдаль и не шевелился. В душе Фоурт говорил себе, что Ширис права. Это стало их собственной битвой. Неизвестно, смогут ли они победить. Но десятки его людей, а главное, незаменимый товарищ и друг Марш были убиты. Он не мог не поклясться отомстить.

Тьма есть повсюду. Спина есть у каждого. Все что-нибудь едят и пьют. Для вора способов отомстить сколько угодно. Сколько бы лет ни потребовалось, Фоурт был намерен довести дело до конца — как тогда, когда отомстил за отца и братьев…

Рядом с Фоуртом сидел, свернувшись, грассраннер Маар; он тихо опустил голову.

А Шари всё шептала и шептала слова молитвы Майри, Богу войны, которому служила.

2

Через некоторое время Шари вызвал вооружённый матрос с Мармо.

Это случилось как раз тогда, когда пленникам в третий раз принесли еду: какие-то объедки, разложенные по грязным деревянным мискам.

Орсон спросил, что они собираются делать с Шари, но матрос лишь скривил лицо в похабной усмешке, ничего не ответил и увёл её.

Шари не собиралась сопротивляться. Учение Майри гласило: проиграв бой, нужно принять все требования врага. Поэтому Шари шла прямо, с гордо расправленной грудью.

Даже смерти она особенно не боялась. Истинные герои и те, кто отдал жизнь за учение Майри, отправляются к самому Майри — на Поле Радости. Там каждый получает радость, равную той храбрости, которую проявил при жизни.

Так что, если ей суждено умереть, но она соблюдала учение Майри и проявляла мужество, печалиться ей будет не о чем. Единственное, о чём она могла сожалеть, — что больше не сумеет быть полезной королю Кашуэ, Орсону и остальным спутникам.

— Тебя отдадут на потеху, — матрос обнял Шари за плечи, наклонился к её уху и дохнул в лицо гнилым дыханием. — Как тех баб, которых мы поймали на днях.

Шари посмотрела на него с презрением.

Затем схватила руку, лежавшую у неё на плече, вывернула её и одним резким движением отбросила назад, прямо в самого матроса.

— Когда ведёшь пленного, будь серьёзнее. Воины-жрецы Майри умеют сражаться и без оружия.

На мгновение матрос вскинул катлас, уже выхваченный правой рукой, но тут же, кажется, передумал. Он поморщился и стал растирать руку.

— Значит, у вашего Бога войны и свои между собой дерутся? — насмешливо сказал он. — А твоё тело пожелал не кто-нибудь, а как раз жрец Бога войны.

— Мы, служители Майри, готовы сражаться друг с другом изо всех сил ради избранных нами героев. И в этом есть наша гордость.

Отвечая так, Шари всё же была немало потрясена. Не из-за оскорбления матроса. Её потрясло, что вызвал её именно Хобб.

Она не могла представить, что ему от неё нужно и что он собирается сказать. Но встреча с Хоббом требовала от неё большого мужества. Когда-то они были учителем и ученицей; теперь оказались по разные стороны. Как он поведёт себя с ней? Лучше бы он оставил её в покое. Лучше бы они вовсе не встречались. Предстать перед Хоббом побеждённой и унижённой было для Шари мучительнее любой боли.

— Здесь.

Но безжалостный матрос остановился перед одной из кают.

Они поднялись на две лестницы, значит, оказались уровнем выше помещения гребцов. Палуба должна была быть прямо над ними.

Ровный шум волн был знакомым. Звук, который она слышала из трюма, больше походил на долгий, отдающийся эхом рёв морского демона.

— Отец Хобб, привёл, — матрос постучал в дверь и громко крикнул.

— Немедленно впусти её. Дверь открыта. А потом сразу уходи. Понял?

Ответ донёсся изнутри. Это без сомнения был голос отца Хобба.

Шари показалось, что сердце вот-вот выскочит у неё изо рта. Кровь бросилась в голову, и её едва не повело от головокружения.

Матрос открыл дверь и втолкнул Шари внутрь.

Комната была маленькой и скромной.

В ней стояли только кровать и письменный стол. К стене были прислонены доспехи и оружие, а на натянутой верёвке сушилось несколько ещё влажных вещей.

В храме Блейда грязную одежду жрецов стирали младшие служители. До того как стать аколиткой, Шари, по сути, одна стирала за всех, потому что была девушкой. В памяти вдруг всплыли давние, тёплые воспоминания, но она сразу отогнала их.

Хобб сидел на маленьком стуле перед столом и спокойно смотрел на Шари.

На миг она опустила взгляд к полу, закрыла глаза и тихо произнесла молитву Майри. Потом собралась с духом, подняла голову и прямо встретила взгляд Хобба.

— Не скажешь, что мы давно не виделись, но почему-то кажется именно так.

Лицо Хобба было спокойно. Он встал, предложил ей стул, на котором сидел сам, а сам опустился на край кровати.

— Садись.

Шари на мгновение подумала отказаться, но тут же передумала и подчинилась.

— Наверное, это потому, что мы оказались по разные стороны и наши помыслы далеко разошлись, — сказала она, уже сев, отвечая на прежние слова Хобба.

— Возможно. Да, возможно.

Выражение лица Хобба не смягчилось и не стало строже.

— Зачем вы меня позвали? — спросила Шари официальным тоном, выпрямив спину.

— Хочу услышать твои истинные мысли. Почему ты пошла за мной… нет, за лордом Ашрамом?

— Обстоятельства Орсон уже вам объяснил.

— Да, объяснил он на удивление послушно. Сказал, что вы получили тайный приказ короля Кашуэ. Что на этот раз пришли лишь истребить пиратов, а с нами столкнулись случайно. Что ещё четверо действуют по приказу короля Кашуэ. Что армия Флейма ведёт бой с Падающей Звездой, и многое другое. Даже то, о чём мы его не спрашивали.

— Это хорошо, — Шари продолжала держаться холодно.

— Сурова ты, Шари, — Хобб невольно криво усмехнулся. — Но мой вопрос не о замыслах короля Кашуэ. Я хотел спросить о твоих собственных чувствах. Почему ты пошла с теми наёмниками? Потому что так приказал король Кашуэ?

— Нет! — Шари сама удивилась своему голосу. Она не собиралась горячиться, но отрицание прозвучало слишком резко.

— Нет, — повторила она уже тише.

— После вашего ухода Его Величество Кашуэ пришёл в храм Майри. Он хотел попросить вашей помощи. Я рассказала ему, что произошло. Конечно, король Кашуэ разгневался, но он ни разу не приказал мне идти против вас.

— Тогда почему?

— Перед тем как мы расстались, вы сказали мне: голос бога слышится из глубины собственного сердца. И когда король Кашуэ рассказал мне о лорде Ашраме, я спросила своё сердце.

— Вот как, — Хобб с интересом вгляделся в лицо Шари. — И что же ответил тебе бог?

— Помочь королю Кашуэ. Помочь молодым людям, которые ещё не стали героями, но обладают нужными для этого качествами. Мне показалось, что бог велел именно это.

Хобб снова негромко протянул: «Вот как». Затем поднял глаза к потолку, что-то пробормотал и дважды, трижды удовлетворённо кивнул.

— Похоже, мне больше нечему тебя учить. Я позвал тебя, чтобы предложить войти в отряд лорда Ашрама, но теперь не стану. Раз уж служитель Бога войны избрал себе господина, он не предаёт его.

Хобб поднялся и положил руку на плечо Шари — так же, как в тот раз, когда решил сопровождать Ашрама.

Шари показалось, будто от этой руки сквозь кожу передаётся тепло. Напряжение вдруг покинуло её, и она расплакалась.

— Тогда иди, Шари. Сражайся так, как считаешь нужным. Я пойду на свою битву. И когда-нибудь мы встретимся на Поле Радости.

— Да, отец, — ответила Шари сквозь слёзы.

— После этого плавания кому-то из вас поручат передать послание от лорда Ашрама и вернуть его к Кашуэ. Вы должны будете сказать: кого бы он ни посылал, победы над нами ему не видать. Если он хочет помешать нашему замыслу, королю Кашуэ придётся выйти самому. Тогда лорд Ашрам намерен сразить его в поединке. Я помолюсь, чтобы послание доверили тебе. Что ты сделаешь, если тебя отпустят?

— Доложу королю Кашуэ, а потом снова приду бросить вам вызов.

— Да, так я и думал. Тогда возвращайся в трюм как пленница. И исполни судьбу, которую выбрала сама. Если в следующий раз мы встретимся врагами, я тоже буду сражаться с тобой изо всех сил.

— Да, отец.

Шари подумала: мужчину перед собой она в последний раз называет отцом.

3

Прошло ещё два дня, и отряд Ашрама наконец высадился на остров Синего дракона.

Это было вечером четвёртого дня после выхода из убежища.

К окрестностям острова они, как и планировали, добрались примерно за сутки. Но море штормило, и корабль не мог пройти через рифы, окружавшие остров. Три дня пришлось ждать в открытом море.

Однако против природы даже Ашрам ничего не мог сделать. Оставалось только смирно ждать, пока море успокоится.

И вот наконец — высадка.

Разумеется, никакой пристани на острове быть не могло, поэтому корабль подвели к песчаному пляжу на северной стороне и почти посадили его на берег.

Бросили якорь и закрепили судно. И всё равно до острова нужно было идти по морской воде. Глубина была такой, что утонуть нельзя, и Ашрам, не заботясь о том, что доспехи намокнут, пошёл к берегу пешком.

На остров высадились семеро, считая Ашрама. Кроме привычных спутников вроде Хобба и Гродера, с собой взяли воина по имени Орсон, наёмника Флейма.

Ашрам взял его живым свидетелем — на случай, если добьётся своего. После плавания он собирался отпустить Орсона, чтобы тот доложил Кашуэ об их сокрушительном поражении.

— Говорят, Абрам сейчас в спячке. Это правда?

Осторожно ступая по песку, чтобы ноги не вязли, Ашрам спросил Гродера, который шёл за ним, словно тень. В последнее время этот маг проявлял к нему нечто похожее на верность. Конечно, его истинным господином, без сомнения, оставался Вагнард.

— Надёжной эту информацию назвать нельзя. Абрам — водяной дракон, и, как я слышал, питается он гигантской рыбой. Поэтому в прежние времена его часто видели в море у этого острова. Но уже больше десяти лет не поступало сообщений о том, что кто-то видел Абрама, и только поэтому пошёл слух, будто он впал в спячку.

— Почему это имеет значение? — спросил Хобб.

— Потому что силы спящего дракона и дракона в период активности слишком различны, — ответил Ашрам.

— Наше путешествие началось с того, что злой дракон Нарш, живущий на Мармо, вступил в период активности. Этот древний дракон показал признаки того, что начнёт искать пищу и разорять всё Мармо. Поэтому мы с Вагнардом взяли спутников и отправились убить дракона. В итоге, доведя его до предсмертного состояния, мы сняли наложенное на Нарша проклятие и заставили его поклясться в верности.

— Тогда сила злого дракона была несравнима даже с ледяным драконом Брамдом, — продолжил Гродер. — На Нарша отправились десятки людей. Выжили только лорд Ашрам, мой учитель Вагнард, Смедди, Гилрам и я. Пятеро.

— Подробности о Сокровищах наместника мы услышали из уст Нарша. И ради победы Мармо отправились искать Скипетр Власти.

Выслушав Ашрама, Хобб глубоко кивнул.

— Это было долгим и тяжким путешествием. Хорошо бы путь лорда Ашрама завершился здесь, на острове Синего дракона.

— Я тоже на это надеюсь. По возможности мне не хотелось бы сражаться с Падающей Звездой, вошедшей в период активности. Остаётся молиться, чтобы Скипетр Власти был у Абрама. Но даже если мы получим сокровище, путешествие ещё не закончится. Нет, настоящая битва начнётся как раз после этого. Силой Скипетра Власти придётся объединить Лодосс.

Лицо Ашрама оставалось суровым.

— Истинно так. Я буду помнить об этом, — удовлетворённо кивнул Хобб.

Пещера, где жил Абрам, по слухам скрывалась среди скал на восточной стороне острова. Эти сведения они получили от Нарша. Во время прилива вход уходил под воду, так что идти нужно было в отлив. По расчётам Альхайба, как раз вскоре после захода солнца должен был наступить отлив. К тому времени, добавил он, пляж, куда посадили «Рог морского демона», тоже должен обсохнуть.

Вспомнив слова Альхайба, Ашрам ускорил шаг. Солнце вот-вот должно было сесть. Алый закат, дрожа, как марево, уже касался западного горизонта.

Чтобы добраться до пещеры как можно скорее, Ашрам и его спутники выбрали путь не вдоль берега, а наискось через остров.

Стоило немного углубиться, и песок под ногами сменился землёй. Низкая трава покрывала землю сплошным ковром, а над головой кружили бесчисленные морские птицы разных видов, заполняя небо странными криками.

На этом острове Синего дракона, где не жили ни люди, ни звери, птицам, похоже, было раздолье. Ашрам вспомнил, как с моря видел скальные обрывы, побелевшие от птичьего помёта. Из травы то тут, то там доносились крикливые голоса птенцов, требующих еды.

Через некоторое время травы стало меньше, и всё чаще попадались грубые камни. Верх камней был белым от птичьего помёта, а теневые стороны позеленели от мха.

И вот они снова вышли к берегу.

Теперь это был не песчаный пляж, а скалистая полоса. Повсюду виднелись камни причудливой формы: один похож на льва, другой — на огромный гриб.

Они шли по прибрежным скалам, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться на водорослях. Наконец впереди поднялся огромный обрыв, и в нём раскрывалась громадная пещера.

Под обрывом тянулась ровная каменная полка; по ней, казалось, можно было дойти прямо до входа. В углублениях тут и там оставались приливные лужи, а в них — мелкие морские существа и рыбёшка, не успевшая уйти с водой.

Для выросшего в горах Орсона это было непривычное зрелище. Но сейчас у него не было ни возможности спокойно смотреть, ни особого желания. Он замечал, что суровые воины Мармо вокруг время от времени поглядывают на него с недоумением. Вероятно, и они видели его странность — странность берсерка.

Орсон рассказал Ашраму, что он берсерк. Ашрам, похоже, не сразу поверил его словам и вызвал тёмного эльфа Астара, чтобы тот проверил, правда ли это.

Астар, искусный повелитель духов, подтвердил: как и говорил Орсон, работа духов разума в нём была ненормальна. Духи, ведающие разумом, действовали слишком слабо. Все — кроме одного духа гнева, застоявшегося глубоко в сердце, словно раскалённая лава.

Сам Орсон, однако, почти уверился в перемене собственной души.

Когда его рассёк магический меч Ашрама, Сокрушитель душ, он едва не освободился от оков духа гнева. В конце концов Орсон сам, желая мести, призвал духа гнева обратно, но этот высший дух разума уже утратил прежнюю силу власти над ним.

Слова Ширис легко вывели его из состояния берсерка; он даже начал ощущать нечто, кроме гнева. В тот день, когда он плакал, обнимая Ширис, в каком-то уголке сердца точно было чувство нежности к ней.

Если я переживу ещё одно такое потрясение, я разорву путы духа гнева, поклялся про себя Орсон, обращаясь к Ширис.

И в тот же миг в голове возник вопрос.

А правда ли он хочет освободиться от оков духа гнева? Правда ли хочет снова стать обычным человеком?

Никогда прежде он не задавал себе такого вопроса. И то, что он не мог найти ответа, стало для Орсона тихим потрясением.

Через некоторое время семеро, включая Орсона, вошли в пещеру. В глубине было совершенно темно.

Гродер пробормотал руны высокого древнего языка, и на конце посоха в его правой руке вспыхнул магический свет. Он отражался голубовато-белым блеском от гладких каменных стен. Камень, на вид мокрый, искрился, словно украшение, усыпанное драгоценностями. Под ногами тоже было скользко, и отряд осторожно продвигался вглубь.

Впереди шли Ашрам и Хобб. За ними следовали Смедди и Гродер, а Орсона заставили идти в середине отряда. Позади держались Астар и Габерра, не сводя с его спины настороженных глаз на случай, если он сделает что-нибудь странное.

Они смотрели так, словно видели чудовище. Легенды о берсерках были известны и им.

Но с настоящим берсерком они, разумеется, никогда не встречались. И вряд ли хотели бы встретиться. Однако Ашрам, как ни странно, казалось, был расположен к этому воину.

Он даже спросил Астара: можно ли управлять силой берсерка по собственной воле? И когда тёмный эльф ответил, что это невозможно, Ашрам выглядел по-настоящему разочарованным.

Но теперь было не до берсерка. Все без исключения были напряжены до предела, думая об Абраме, с которым им предстояло сразиться. Для некоторых это был уже третий бой с драконом: злой дракон Нарш, ледяной дракон Брамд, а теперь водяной дракон Абрам. Впрочем, для Габерры и Астара Абрам был вторым.

Орсон же не видел дракона ни разу в жизни.

И всё же самым невозмутимым казался именно он — потому что чувств у него всё ещё было мало. Страх оставался для него почти незнакомым. К тому же Ашрам сказал, что ему не придётся сражаться с драконом. Ради самообороны Орсону позволили носить меч, но он и не думал применять его против дракона.

Если Ашрама и остальных убьёт Абрам, он сможет сбежать.

Тогда у него появится превосходный шанс. Пиратов после недавнего боя стало куда меньше. Если он один сумеет действовать ловко, возможно, получится освободить Ширис и остальных.

Тогда миссия, пусть и неожиданно, окажется выполнена. А уж у кого там останется Скипетр Власти — не их дело. Пусть тот, кому он нужен, сам идёт и берёт. Орсон не верил, что всё сложится так удобно, но пока решил хотя бы пожелать такого исхода.

Пещера, похоже, тянулась далеко вглубь. С момента входа прошло уже немало времени. Орсону пришло в голову, что, может быть, дракон сам прорыл эту громадную нору, чтобы она подходила ему как логово. На естественную пещеру это совсем не походило.

И тут Ашрам, шедший впереди, остановился.

Орсон посмотрел вперёд и увидел, что проход вывел их в огромное пустое пространство. Оно напоминало ту пещеру, где пираты складывали сокровища. Но эта полость была несравнимо больше. В центре её стояла прозрачная вода, похожая на небольшой пруд. Глубина, кажется, была невелика. Дно пруда сияло всеми цветами. В воде лежало невообразимое количество сокровищ.

А каменные стены испускали бледный голубовато-белый свет. Похоже, камень густо порос светящимся мхом.

Это место было огромным и величественным, словно естественный дворцовый зал. И в самой глубине полости, будто восседая на троне, лежал властитель этого острова.

— Так вот он, водяной дракон Абрам!

Орсон был подавлен его громадностью.

Тело Абрама тоже поросло светящимся мхом и было окутано голубовато-белым сиянием. По форме он больше походил не на дракона, а на гигантскую змею. Нельзя было даже понять, где кончается туловище и начинается хвост. Но огромные крылья и четыре ноги, видневшиеся между кольцами тела, говорили ясно: это не морской змей, а именно дракон.

Абрам тремя кольцами обвился вокруг скалы и тихо лежал на ней.

Он не был мёртв. Он спал. Время от времени тело водяного дракона медленно сжималось — это он дышал во сне. Каждый раз воздух в пещере гудел и закручивался ветром.

Дыхание водяного дракона было невероятно медленным. За один вдох Абрама Орсон успевал вздохнуть больше сотни раз. Так глубоко спал дракон. Казалось даже, что сейчас его мог бы убить и ребёнок. Но Ашрам и его спутники ничуть не расслабились. Напротив, их напряжение стало ещё сильнее; они осторожно приближались к водяному дракону, сохраняя дистанцию друг от друга.

На Орсона они, похоже, больше не обращали внимания. Поэтому он медленно отступил к входу в полость. Там присел и решил спокойно наблюдать за их боем.

Если подумать, это было величайшее зрелище. Будь здесь бард Маар, он, наверное, сложил бы такую эпическую песнь, что мог бы кормиться ею всю жизнь. Когда Орсон вернётся на корабль, надо будет рассказать Ширис. И Маару тоже.

Ашрам и остальные шаг за шагом приближались к водяному дракону. Заклинаний они, кажется, не творили.

Что же они собираются делать? Орсон следил за их движениями.

И в этот миг прозвучал голос. Орсону он слышался всего лишь звериным рёвом, но он интуитивно понял: в этом рёве есть смысл, это речь. Голос исходил от водяного дракона Абрама.

На глазах Орсона водяной дракон медленно распускал кольца. Будто потягиваясь, он расправил почти атрофированные крылья и дважды, трижды взмахнул ими.

Он был огромен. По размерам он почти не уступал громадной галере, которая доставила их сюда.

Абрам поднял голову на длинной шее и посмотрел на них сверху вниз. Орсон инстинктивно сжался. Ему показалось, что в горле застряло что-то, и вдруг нестерпимо захотелось холодной воды.

Водяной дракон Абрам снова зарычал — теперь ниже.

«Кто потревожил мой сон?» — вот что прокричал Абрам.

Но среди отряда только Гродер мог понять этот рёв как осмысленную речь. Абрам говорил на общем языке древних. Не на высоком древнем языке, которым пользуются при сотворении магии, а на повседневном языке времён погибшего Древнего королевства. Этот человеческий язык дракон выучил у магов, которые когда-то властвовали над ним.

— Люди. Даже если мы назовёмся подробнее, для тебя это ничего не будет значить, — ответил мужчина в чёрной робе на древнем языке.

— Люди мне ни к чему. Мелкие существа, слабые перед огнём, уходите отсюда скорее. Я хочу спать.

— Что он говорит? — тихо спросил Ашрам.

— Дракон, похоже, весьма свирепого нрава, — солгал Гродер.

Он должен был любой ценой заставить их сразиться с драконом и отнять сокровище, которое тот хранил. Поэтому ему нужен был предлог.

— А мне он кажется драконом куда разумнее ледяного Брамда. И несравнимо спокойнее злого Нарша. Ну да ладно. Спроси, есть ли у него Скипетр Власти.

Гродер молча кивнул. Он сохранял видимость спокойствия, но в душе уважал наблюдательность Ашрама, так остро уловившего истину. Действительно, дракон перед ними, похоже, был мудр и миролюбив.

Иначе он не стал бы предупреждать их, а сразу, в гневе за потревоженный сон, набросился бы.

— Абрам. Мы слышали, что сокровище, которое ты охраняешь, — Кристальный шар души. Это так?

Именно это спросил Гродер у Абрама.

Не о Скипетре Власти.

Он спросил, есть ли у него Кристальный шар души.

Кристальный шар души был одним из Сокровищ наместника. Его сила призывала душу в утратившее её тело; это была реликвия, таившая в себе мощную магию воскрешения. Его учитель Вагнард желал не Скипетр Власти, а именно этот Кристальный шар души. Причины Гродер не знал. Но приказ учителя был абсолютен.

И истинная его миссия состояла в том, чтобы добыть Кристальный шар души. Через любые препятствия. Даже если ради этого придётся сражаться с водяным драконом Абрамом. Даже если это подвергнет опасности Ашрама и его спутников.

Ничего не поделаешь, сказал себе маг в чёрном.

— Именно так, — ответил Абрам. — И что же вы сделаете, узнав это, прикованные к земле? Если вы пришли похитить Сокровища наместника, я должен воспрепятствовать вам. Такова миссия, возложенная на меня хозяином. И для вас это обернётся несчастьем.

— Нет. Несчастье ждёт тебя, Абрам.

— Значит, вы воры.

Дракон тихо выдохнул через ноздри и медленно начал принимать боевую стойку.

— Что с переговорами? — Ашрам насторожился при движении Абрама и крикнул Гродеру.

— Сорвались. Скипетра Власти у Абрама нет. Но он разгневан тем, что мы потревожили его сон, и собирается убить и пожрать нас.

Ответив, Гродер быстро взмахнул посохом в сторону и начал читать руны высокого древнего языка.

— Значит, выхода нет. Хобб, Боевую песнь! Рёв дракона сокрушает сердца тех, кто его слышит, так же как магия моего двуручного меча.

— Слушаюсь.

По приказу Ашрама Хобб начал читать Боевую песнь. Звонкий голос священного языка отразился от каменных стен полости и превратился в величественный многоголосый гул.

Орсон уже успел восхититься тем, как слаженно они действуют, когда Абрам взревел высоким голосом, словно рассекая стены пещеры.

Это был магический рёв, леденящий человеческое сердце и сминающий разум. Говорили, если услышать его совсем близко, удар может оказаться смертельным.

Заклинание Хобба едва успело — но не для всех.

Орсон остался незащищённым.

Как только дракон начал рычать, в сердце Орсона взвыла буря.

— Ува-а-а! А-а-а!

Орсон закричал и покатился по земле. Окружающий воздух будто давил на него, и дышать было невозможно. Бежать, бежать — только это оставалось в голове. Но ноги и поясница его не слушались. Абрам казался ему гигантским богом смерти.

Орсон понял: вот что такое страх.

И в тот же миг он ощутил, что в его сердце, вопя, корчится ещё что-то.

Но он не успел понять, что это предсмертный крик духа гнева. Непреодолимый страх сокрушил его; сознание опустело, словно натянутая струна лопнула со звоном, и Орсон рухнул на камень, закатив глаза.

— Заходите справа!

Прогремел яростный крик Ашрама.

Водяной дракон Абрам не просто изрыгал пламя наугад. Он хлестал длинным хвостом, как кнутом, пытаясь смести Ашрама и остальных.

Более того, этот древний дракон применял магию древнего языка.

Он разбрасывал разрушительные заклинания — молнии и огненные шары, — а чтобы защитить себя, заклинанием магического щита делал свою твёрдую чешую ещё крепче.

На огненные атаки тёмный эльф Астар ответил тем, что призвал из пруда, где лежали сокровища, Кракена, высшего духа воды.

Он призвал и Валькирию, известную как дева битвы, и раз за разом творил заклинание метательного копья: питаясь силой этого духа отваги, он пронзал тело дракона.

Но древний дракон ничем не посрамил имени сильнейшего из магических зверей и обрушился на Ашрама и его спутников с подавляющей мощью.

Смедди приняла удар могучего драконьего хвоста, и её отбросило к стене полости.

Всё тело Ашрама окатило огненным дыханием.

А грудь Астара, оставшуюся без защиты во время чтения заклинания, поразила молния.

К раненым подбегали Хобб и Габерра и исцеляющими заклинаниями закрывали их раны.

Восстановив силы, Ашрам с боевым кличем бросился к Абраму и тёмным лезвием Сокрушителя душ рассёк драконью чешую.

Воительница Смедди изо всех сил вонзила два меча в брюхо дракона, погрузив клинки глубоко в его тело.

И всё же Абрам не падал. Хвостом, когтями, клыками, пламенем и магией он продолжал атаковать, поджёг робу Гродера, изорвал правую руку Габерры.

На миг Ашрам даже подумал: если так пойдёт дальше, они все погибнут.

Будь Абрам в периоде активности, так бы и случилось.

Но движения Абрама в спячке были медленны, и Ашраму с остальными удалось избежать смертельных ран.

Разрушительная магия Гродера, двуручный меч Ашрама и два меча Смедди неуклонно стачивали жизнь Абрама, и вскоре движения древнего дракона стали ещё медленнее.

И всё равно упрямые контратаки водяного дракона мучили их до конца. Поэтому они не ослабляли натиск, пока Абрам не перестал двигаться, пока огонь его жизни не угас окончательно.

Двуручный меч Ашрама рассёк горло Абрама, а магические метательные копья Астара выбили оба глаза.

Наконец Абрам издал предсмертный вопль и с огромным грохотом рухнул на землю.

Что было дальше, Орсон не знал.

Когда он очнулся, перед ним было суровое лицо Хобба. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить: он услышал драконий рёв, обезумел от страха и потерял сознание.

Вспомнив это, Орсон наконец будто пришёл в себя и резко огляделся.

Громадное тело водяного дракона лежало, наполовину погрузившись в пруд. Вокруг него стояли Ашрам и его спутники.

Никто не погиб, но и невредимым никто не остался. У одних были страшные ожоги, у других кровь текла из множества ран. Правая рука Ашрама бессильно свисала; похоже, кость была сломана. Габерра сосредоточенно читал молитву над этой сломанной рукой.

Орсону было неожиданно, что даже жрец тёмного бога может творить исцеление.

— Следовало попросить помощи Майри и для тебя. Позволь извиниться, что я забыл.

Хобб заговорил с ним тихо.

Орсон всё ещё чувствовал, как быстро бьётся сердце. По всему телу стекал пот.

Дрожь никак не прекращалась. В голове звучало множество шумов, всё путалось, и он не мог собрать мысли. Казалось, в черепе у него пирует несколько сотен человек.

Вид Орсона озадачил Хобба.

— Майри, даруй этому человеку душевное спокойствие!

Решив, что Орсон дрожит от страха, он произнёс молитву священного языка и положил руку ему на правое плечо.

— Вы победили? — успокоившись, спросил Орсон у Хобба.

— Едва, но победили. Однако бой был напрасен, — ответил Хобб. — У Абрама не было Скипетра Власти. Лорд Ашрам уже решил отправиться к Горе Огненного дракона. Ты ведь это хотел услышать?

Так и было. Но Орсон не думал, что ему ответят честно. Тем более не ожидал, что Хобб сам расскажет всё без расспросов.

В этот момент из глубины полости донёсся голос, звавший Хобба. Это был Ашрам. Хобб поднялся и пошёл на зов.

— Богатство огромное. Что с ним делать? — спросил Ашрам подошедшего Хобба, указывая на сокровища, лежавшие на дне пруда.

— Что делать, говорите… В отличие от Альхайба, я к сокровищам интереса не питаю, — растерянно ответил Хобб.

— Я согласен с отцом Хоббом. Если рассказать тому человеку, он, вероятно, рано или поздно вернётся за ним. Да, с таким богатством военная казна Мармо стала бы куда свободнее. Можно нанять наёмников, служащих за золото, и увеличить награды солдатам. Но сейчас важнее всего время. Кашуэ, похоже, тоже уже начал действовать.

Гродер подошёл к ним и высказал своё мнение. Обе его руки были прикрыты тканью, и на ней он бережно держал большой хрустальный шар.

В центре прозрачной сферы Ашрам заметил пульсирующий радужный магический свет, похожий на биение сердца. От предмета расходилась такая мощная магия, что даже Ашрам, далёкий от магии, мог её ощутить.

— Что это у тебя? — спросил он Гродера, заинтересовавшись.

— Это Кристальный шар души, — ответил Гродер.

Его голос, казалось, слегка дрожал. Но не от страха — скорее от возбуждения.

— Кристальный шар души? Одно из Сокровищ наместника? Кажется, он возвращает души мёртвых.

— Я ещё не исследовал его, так что ничего определённого сказать не могу.

Голос Гродера звучал уверенно и даже радостно.

Ашрам с подозрением отметил странную восторженность этого обычно мрачного мага. Но он прекрасно знал: если начать подозревать каждого человека Мармо, конца этому не будет.

— Не знаю, что тебя так веселит, но радуешься ты изрядно. А мне вот тяжело на душе оттого, что придётся сражаться с четвёртым драконом.

— Я понимаю ваше беспокойство. Но простите меня. Это дурная привычка магов: мысли мои целиком заняты тем, как исследовать это сокровище. Остальные сокровища я полностью оставляю вам. Позволите ли мне первым вернуться на корабль?

Ашрам разрешил Гродеру уйти.

Гродер направился к выходу из пещеры лёгким шагом, словно шёл на встречу с возлюбленной.

— Стой!

Ашрам резко остановил Гродера.

— Да? Что-то ещё… — Гродер остановился и обернулся. Из тени глубоко надвинутого капюшона виднелись только губы, и они тревожно дёрнулись.

Увидев это, Ашрам усмехнулся.

— Создай ещё один магический свет. Иначе нам придётся возвращаться в темноте.

Гродер чуть поднял голову; из-под капюшона показалось всё лицо, и он посмотрел на Ашрама. На лице мага застыла сухая усмешка.

— Как прикажете. Отец Хобб, не одолжите ли ваш боевой молот? Наложу свет на его навершие.

4

«Рог морского демона» благополучно прошёл через рифы, возвращаясь тем же путём, которым подходил к острову.

— Не зря я оставил тебя в живых, — сказал Ашрам Альхайбу так, что невозможно было понять, хвалит он его или угрожает.

Альхайб, бледный как полотно, смиренно поклонился и поблагодарил.

Это показалось Ашраму забавным, и он громко рассмеялся. Затем поручил дальнейшее Альхайбу и ушёл к себе в каюту.

Но досада не отпускала. Теперь ему предстояло сразиться с демоническим драконом, вошедшим в период активности. Ходили слухи, что среди пяти древних драконов, которым доверили Сокровища наместника, этот дракон был самым свирепым и опасным.

Кроме того, от Орсона Ашрам узнал: король Кашуэ двинул регулярную армию, чтобы сражаться с Падающей Звездой. Судя по всему, он рассчитывал погубить дракона большой армией. Ашрам по собственному опыту знал, что такой тактикой дракона не победить. Когда злой дракон Нарш на Мармо вошёл в период активности, Ашрам тоже сначала собирался вывести против него большую армию. Но хотя против Нарша отправили несколько сотен отборных воинов, весь отряд был уничтожен.

Тогда он попросил помощи Вагнарда и с небольшим отрядом, проникнув прямо в логово врага, победил Нарша. И даже так погибло множество магов и закалённых рыцарей.

Вот насколько страшен дракон в период активности.

Бой будет тяжёлым. Но Ашрам не сомневался в победе. Скипетр Власти, без сомнения, у Падающей Звезды. Это был простой вывод методом исключения, но возможность увериться хотя бы в этом он решил считать важным результатом.

В это время Гродер тоже заперся у себя в каюте. Он вернулся на корабль немного раньше Ашрама.

Вернувшись, он сразу влетел в комнату и запер дверь.

Он не хотел, чтобы ему кто-нибудь мешал. Наконец-то он добыл то, ради чего пришёл.

Гродер сложил на столе толстую ткань в несколько слоёв и осторожно поставил на неё радужно сияющую хрустальную сферу. Стоило лишь коснуться её, и возникало ощущение, будто разум оживает; видимо, столь огромна была исходящая от неё магия.

Поистине одно из Сокровищ наместника, восхищённо вздохнул маг.

Установив сферу, Гродер повернул стул спинкой к столу и сел.

Затем закрыл глаза и медленно начал медитировать. Губы его едва двигались: он напевал руны высокого древнего языка.

Вскоре заклинание мысленной речи начало действовать. Невидимые щупальца сознания словно вытянулись в воздух, мгновенно пересекли Лодосс по диагонали и полетели к другому острову.

К острову Мармо, который называли Тёмным островом. Там был человек, которого Гродер называл своим учителем. Его звали Вагнард.

Вагнард был гениальным магом, вышедшим из Академии мудрецов. Овладев всеми магическими искусствами, которым учили в Академии, он потянулся даже к запретной магии. Более того, он тайно вступил в культ тёмного бога Фалариса и в мгновение ока получил жреческий сан, став ещё и мастером тёмной магии.

Когда это открылось, тогдашний глава Академии, выдающийся великий маг Ларкус, решил принять суровые меры.

Он вызвал Вагнарда и наложил на него мощное запретное заклинание. Это было проклятие: каждый раз, применяя магию, Вагнард должен был испытывать нестерпимую боль во всём теле. Затем Ларкус изгнал его из Академии. Магические оковы должны были оставаться на нём до самой смерти.

Вагнард действительно до сих пор не смог снять эти магические оковы. Но его воля была столь крепка, что он мог пользоваться магией, вынося боль, раздиравшую тело. Вагнард перебрался на Мармо и стал придворным магом тогдашнего императора Белда. После смерти Ларкуса он отомстил охваченной смутой Академии мудрецов и положил конец её истории.

Гродер хорошо знал: его тело слишком слабо, чтобы жить на Мармо одной силой. Зато он знал и то, что ум его куда острее, чем у других. Дожив по счастливой случайности до пятнадцати лет, Гродер поступил в ученики к Вагнарду и стал учиться у него магии.

Через пять лет он уже достиг уровня, на котором Вагнард вручил ему посох. После этого он продолжал неустанно заниматься только магией и сам не заметил, как его стали называть правой рукой Вагнарда. Вместо Вагнарда, который редко мог пользоваться магией, Гродер применял магическую силу.

Со своим учителем Вагнардом он сохранял такую тесную связь, что мог беседовать мысленно всегда и откуда угодно. Именно поэтому Гродера отправили в поход Ашрама.

Сознание Гродера коснулось могучего сознания Вагнарда, и заклинание мысленной речи завершилось.

«О, Гродер?»

До него донеслась подавляющая воля Вагнарда. Невозможно было даже представить, что тело учителя и сейчас пронзает боль от ограничивающего заклинания.

«Давно не беседовали, учитель».

«Приветствия ни к чему. Каковы результаты?»

«Радуйтесь. Кристальный шар души у меня».

«Вот как. Молодец, Гродер. Теперь тебе остаётся лишь благополучно доставить сокровище. Не делай ничего неразумного. Особенно — не сражайся с демоническим драконом Горы Огненного дракона. Этот дракон, наряду с золоточешуйным драконьим королём Мосса, один из самых могущественных драконов. Он не похож ни на Нарша, сильного лишь коварством, ни на спокойных Брамда и Абрама. Даже Ашраму его не одолеть. Я начну магический ритуал. Через три дня он будет завершён. После этого я смогу в любой момент призвать тебя заклинанием переноса. Когда будешь готов, свяжись со мной мысленно. В любом случае ты хорошо справился. Я разрешаю тебе ознакомиться с Гримуаром Салувана, как давно обещал. Возвращайся поскорее».

И Вагнард прервал мысленную речь.

Гродер почувствовал, как воодушевление в его сердце почему-то угасает. Он достиг цели. Ему разрешили прочесть магическую книгу из тайного собрания Вагнарда. Эта книга принадлежала последнему наместнику Лодосса и содержала мощные заклинания некромантии.

В изучении зачарования Гродер в последнее время несколько зашёл в тупик, и он ждал, что благодаря этой книге сможет познать новые тайны магии. Его мечта скоро должна была исполниться.

И всё же почему? Причину он понял сразу. Его тревожил Ашрам. За время путешествия Гродер начал испытывать симпатию к этому Чёрному рыцарю.

С императором Белдом он близко не общался и не знал, каким человеком тот был. Но, возможно, Белд был похож на Ашрама. Говорили, Белд превосходил Ашрама во многих отношениях, однако Ашрам ещё молод. Время устранит часть того, в чём он уступает Белду.

Даже учитель Вагнард, говорят, был предан Белду всем сердцем, и теперь Гродер, казалось, понимал это чувство.

Пути они выбрали разные, но сам Гродер и Ашрам были людьми сходной судьбы. Чтобы выжить, Гродер выбрал магию. Ашрам выбрал меч. Гродер положился на Вагнарда, Ашрама нашёл Белд.

Гродер колебался. Продолжать обманывать Ашрама совесть мучила его не слишком сильно. Он ведь действительно помогает ему. Они всего лишь пользуются друг другом.

Но полностью бросить Ашрама ему не хотелось. Ашрам казался человеком, необходимым Мармо. Если он погибнет, а Гродер потом пожалеет об этом, ничего уже нельзя будет вернуть.

В этот момент в дверь постучали.

Гродер вздрогнул и поспешил к двери.

— Лорд Ашрам зовёт вас, — раздался голос. Вероятно, матрос-посыльный. — Велено прийти немедленно.

— Понял, сейчас буду.

Душевное смятение и внутренняя борьба ещё не стихли. Гродер поднялся, оставив сферу на месте, отпер дверь и распахнул её.

Он последовал за молодым матросом, который пошёл впереди со словами «сюда», а в душе у него всё ещё шла та же борьба.

Она была такой глубокой и серьёзной, что Гродер даже не заметил: дверь каюты он забыл запереть.

Когда Орсона, высаживавшегося на остров, вернули в трюм, его встретили холодные взгляды.

Так смотрят на предателя.

— Не смотрите на меня так, — пугаясь этих колючих взглядов, Орсон сел на грузовой ящик, который считал своим местом для сна.

— Должно быть, приятно, когда они так тебя привечают. Похоже, уже решено, что отпустят именно тебя, — голос Ширис был холоден.

— Привечают? Оставь, Ширис. Ничего такого не было. Мне всего лишь показали их силу. Сделали свидетелем того, как они убивают Абрама. Правда, я упал в обморок от одного драконьего рыка и самого главного почти не видел.

— Какая потеря! — невольно воскликнул Маар.

Этот грассраннер, с тех пор как его заперли в трюме, был необычно тих, но примерно со вчерашнего дня пришёл в себя и снова стал оживлённо болтать.

— Странно слышать это от воина, который должен быть сильнее меня, — ядовито заметила Ширис.

— Ширис, прекрати, — нахмурившись, одёрнула её Шари.

Но Орсон лучше всех знал: Ширис не из тех, кто послушается такого замечания. Он невольно пожал плечами и криво улыбнулся.

И вдруг синие глаза Ширис, до этого враждебно сверлившие его, широко раскрылись.

— Хватит уже меня задирать.

— Нет, подожди… Ты сейчас улыбнулся?

— Улыбнулся? Я? Да быть не может! — ответил Орсон.

И снова…

Он понял, что на лице у него вот-вот появится кривая улыбка.

— Это была вежливая улыбка? Ну, та, которую ты делаешь сознательно…

Ширис спросила и, увидев ошеломлённое лицо Орсона, прочла на нём сложное выражение. В нём угадывались разные чувства. Теперь, если вспомнить, когда Орсон вошёл, разве он не выглядел испуганным?

— Как хорошо, Орсон! Ты начинаешь выздоравливать. Дидлит была права. Это потому, что ты слушался меня!

Дурное настроение Ширис полностью исчезло.

— Правда? — Сам Орсон не понимал. Он не знал толком, что именно называют чувствами. Слишком долго эти движения души были ему чужды.

Он понимал только, что в голове у него по-прежнему будто всё перемешали. Зато то самое ощущение чужеродного присутствия исчезло, словно его никогда не было.

— В голове путаница. Я ни о чём не могу думать, — ответил Орсон, обхватив голову руками.

Ему хотелось спать. Это была единственная связная мысль, на которую он был способен.

Ширис смотрела на него почти ликующе.

— Ты выздоравливаешь, Орсон! Голова путается потому, что чувства вернулись, а ты ещё к ним не привык.

Потом, немного успокоившись, она улыбнулась Орсону и сказала:

— Жаль, Дидлит тут нет. Она бы сразу поняла.

— И ещё… прости, что наговорила тебе гадостей. Ты тогда сказал мне жёсткие вещи, и я злилась.

Ширис, что было для неё редкостью, сама склонила голову. На лице мелькнуло озорное выражение. Но уже в следующий миг её лицо стало серьёзным, и в нём проявилась твёрдая решимость.

— Но знаешь, Орсон, я всё равно не хочу проиграть. Только ту женщину-воительницу я простить не могу.

— Поэтому будешь сражаться?

Орсон говорил, борясь с желанием уснуть.

На его вопрос Ширис глубоко кивнула.

— Хорошо, Ширис. Я обещаю, что и в следующий раз помогу тебе, как всегда. Но только помни мой совет. Если бой затянется, ты наверняка проиграешь. Думай только о той воительнице, ни на кого больше не отвлекайся.

— Да, вожак, — улыбнулась Ширис.

— Если сбегать, то все вместе, — Орсон обвёл взглядом спутников. — Давайте придумаем, как выбраться.

Но даже его спутанная голова понимала, насколько это трудно. Пока рядом Ашрам и остальные, это невозможно. Стоит попытаться сбежать — их тут же найдут и убьют.

Сейчас надо спать, решил Орсон. Завтра голова непременно прояснится. Тогда он и подумает, как выбраться из трюма.

А рядом с ним Маар, улыбаясь сам себе, мысленно показал язык: «Уж я-то точно сумею сбежать».

5

Доблестный конный отряд прибыл в город Райден.

Это были две сотни отборных всадников из наёмного войска Флейма под командованием капитана наёмников Шадама. Это составляло примерно половину всех наёмников Флейма.

Они прибыли на шестой день после того, как Слэйн и его спутники добрались до Райдена, вскоре после полудня.

Горожане, ничего не знавшие, встревожились; некоторые решили, что пришла очередная шайка разбойников, и бросились бежать.

Привлекая к себе взгляды жителей, конный отряд дошёл до центра города, где их встретил председатель Райденского совета Асам.

— Вот, вот, мы вас ждали. Должно быть, дальний путь вас утомил. В моём доме приготовлен пир. Прошу, располагайтесь и отдыхайте.

Но встречать их вышел не только председатель совета.

Ещё один мужчина, раздвигая толпу, пробился вперёд. Следом за ним появилась женщина.

Суровые наёмники и частные стражники председателя уже насторожились, но сам Шадам успокоил их. Он узнал вышедших: мага Слэйна и его жену Лэлию, которые должны были направляться к острову Синего дракона.

— Что случилось, Слэйн? Где остальные?

— Об этом мне нужно срочно поговорить. Вы устали, но прошу вас.

Лицо Слэйна было напряжено. Заметив это, Шадам кивнул.

— Понял. Поговорим в доме председателя. Жаль, что у тебя нет коня, придётся идти следом пешком.

Слэйн торопился, но возразить было нечем: о таком не говорят посреди улицы.

Через некоторое время Шадам и Слэйн добрались до дома председателя. Выслушав приветственные речи Асама, они попросили комнату, где можно спокойно поговорить, и почти ворвались туда. Лэлия, конечно, была с ними.

— Редко увидишь, чтобы ты так спешил, — сказал Шадам, тяжело дыша.

— Тут трудно не спешить. Наш план наткнулся на случайное препятствие и рассыпался в одно мгновение.

И Слэйн коротко объяснил всё, что произошло с момента их прибытия в Райден.

Шадам почти не изменился в лице, но, конечно, хорошей новостью это для него быть не могло. Дослушав, он глубоко вздохнул.

— Я, как и король Кашуэ, в богов не верю. Но вот в тех, кого зовут злыми богами, пожалуй, готов поверить, — сказал Шадам, поражённый цепью случайностей, постигших Орсона и остальных.

— Но ведь вы не знаете, был ли среди тех пиратов Ашрам. Возможно, они просто погибли в бою с пиратами.

— Орсон и остальные не могли проиграть обычным пиратам. Уж вам, лорд Шадам, хорошо известна стойкость наёмников. К тому же рассуждать о фактах здесь бесполезно. Действовать нужно исходя из худшего. Председатель совета наверняка попросит вас уничтожить этих пиратов. Даже если вы разделите силы, он не только не станет возражать, но и будет рад.

— А если они уже отплыли или сменили убежище?

— Тогда мы бессильны. Но проверить всё равно стоит. Если пираты ещё там, придётся ударить по ним всеми силами наёмников. По возможности хотелось бы взять и частное войско председателя…

— Этого нельзя. Иначе наёмников Флейма назовут трусами.

— Сейчас дело не в престиже. Нужно думать о будущем Лодосса. В любом случае надо как можно скорее поймать пиратов. А если потребуется — отправить корабль к острову Синего дракона…

Слэйн отчаянно пытался убедить Шадама. Но капитан флеймских наёмников, похоже, не склонялся к согласию.

— Я понимаю, что ты тревожишься за товарищей. Но твоё предложение безрассудно. С самого начала вы ведь решили отправиться на остров Синего дракона малой группой именно потому, что нельзя было выделить много людей. Каким бы несчастным ни было стечение обстоятельств, провал — ваша ответственность. Я обязан исполнить свой долг. Конечно, помогу чем смогу, но полностью выполнить твою просьбу не смогу.

— Вот как, — Слэйн с отчаянием покачал головой и прижал правую руку ко лбу, словно пытаясь понять, что делать дальше. Он понимал доводы Шадама. Для флеймского дворянина честь Флейма здесь и сейчас, естественно, важнее далёкой гибели Лодосса.

— Именно так, — ответил Шадам.

— Значит, нам остаётся самим идти им на помощь, — решительно сказала Лэлия.

— Если эти молодые люди живы, мы должны спасти их любой ценой. Ведь изначально именно мы… нет, мы все должны были сражаться с Ашрамом. Ради этого мать из Тарбы и известила нас. У меня есть мысль. Если использовать заклинание возвращения, можно мгновенно вывести всех оттуда.

— Заклинание возвращения нельзя наложить, пока мы не найдём Орсона и остальных. К тому же оно вернёт нас в наш дом в Заксоне. И главное, это слишком опасно. Вы ещё можете держаться, но я не умею владеть мечом. Без прикрытия воинов нас зарубят, не дав и магию применить. В конце концов, даже маг ничего не может сделать без защиты воинов…

— Нужна защита воинов?

Со стороны входа вдруг донёсся голос — одновременно со звуком открывшейся двери.

— Тогда мы с радостью поможем, — раздался другой.

— Когда говоришь о тайнах, говори тише. Голоса были слышны снаружи, — добавил третий.

Услышав эти голоса, Слэйн и остальные едва не подпрыгнули.

Голоса были знакомые. Слишком знакомые. Но их владельцы никак не должны были оказаться в этом городе.

Думая так, Слэйн повернулся туда, откуда они доносились, — ко входу.

Дверь была распахнута настежь, и в проёме стояли три фигуры.

Шадам тоже резко обернулся; на его лице ясно отразилось изумление.

— Парн! — крикнул Слэйн, разинув рот.

— Дид, почему? — Лэлия тоже, как и следовало ожидать, не смогла сохранить спокойствие.

— Король Кашуэ! Когда вы прибыли? — Шадам вскочил как подброшенный и почтительно поклонился.

— Перед тобой не король Флейма. Держись соответственно, — голос Кашуэ, прославленного Короля наёмников, звучал не слишком благодушно.

— Расскажу обстоятельства. А затем вы доложите, как идут ваши дела. Хотя, судя по тому, что я вижу, у вас тоже не всё гладко.

— У вас тоже… значит… — Шадам глубоко вздохнул. — Позволите мне с завтрашнего дня стать верующим в злых богов?

— Что за глупости ты несёшь в такой час? — не скрывая раздражения, Кашуэ строго посмотрел на свою правую руку, капитана наёмников.

— Я лишь хотел узнать, как много вы уже слышали. Тогда приступим к обмену сведениями, хотя слушать их будет неприятно.

Шадам побудил Слэйна говорить.

Слэйн кивнул и снова начал рассказывать, что произошло с их прибытия в Райден. Во второй раз рассказ получался уже стройнее.

Услышав рассказ Слэйна, Кашуэ от досады так яростно топнул, будто хотел проломить пол. Затем немного успокоился и почти стоном сказал, как страшна бывает случайность.

— Именно так, — Парн тоже до боли закусил губу. Он тревожился за Орсона и остальных. Если они столкнулись с Ашрамом, то могли быть уже все перебиты.

Потом Кашуэ, начав словами «мы потерпели поражение не случайно», рассказал Шадаму и остальным, как прошёл бой армии Флейма с Падающей Звездой в Охотничьих угодьях огненного дракона. К объяснению он не добавлял ни лишних оправданий, ни бесполезных впечатлений. Он сухо излагал только факты.

Глядя на него, Шадам хорошо понимал глубину гнева Кашуэ. Когда этот король становился серьёзен, он сбрасывал свою обычную дружелюбную маску и делался таким спокойным, что казалось, будто в нём вовсе нет чувств. Он становился точным и опасным, как механизм гномьей работы.

Парн, напротив, был взволнован до предела. Гнев, досада и тревога смешались и сотрясали его.

— Только бы они были живы… — сказал он, кусая губу и обмениваясь взглядами с Дидлит.

— Итак, теперь, когда мы знаем положение друг друга, нужно решить, что делать, — сказал Шадам почти как обычно, ровным тоном.

— Как только Падающая Звезда оправится от ран, он наверняка нападёт на Райден или Блейд. Особенно на Райден.

— Хотя ранили демонического дракона мы? — удивлённо спросил Шадам.

— Не думаю, что дракон различает человеческие королевства.

— Как человек Флейма, я хотел бы, чтобы это было так.

— Я не могу рассуждать настолько холодно. Во всяком случае, я не допущу, чтобы из-за моей неспособности погибли ещё люди. Солдатам, которых я отправил обратно во Флейм, я уже строго приказал не ослаблять бдительности перед драконом. Предупреди о том же и наёмников, которых привёл сюда. Кто захочет бежать — пусть бежит.

Шадам склонил голову и ответил, что понял.

— Но и рассказ Слэйна мы не можем оставить без внимания. Мы отправимся к убежищу пиратов и проверим, есть ли там Ашрам.

— Благодарю вас, — поклонился Слэйн.

— Кто пойдёт? — обеспокоенно спросил Шадам.

— Разумеется, те, кто здесь. Дело Ашрама я не хочу предавать широкой огласке. Впрочем, Шадам, ты — исключение.

— Я прекрасно знаю своё место. Буду всеми силами охранять порядок в Райдене.

— Это ирония?

— С вашего позволения, именно так. По возможности я не могу не желать, чтобы король исполнял обязанности короля.

— Я сказал: сейчас не считай меня королём.

— Король Кашуэ… — Шадам горько улыбнулся. — Что станет с будущим Флейма, если с вами случится беда? У вас ведь ещё нет наследника.

— Станешь королём ты. Люди племени Ветра не возразят. Изначально ведь именно ты должен был стать их вождём.

— Теперь обстоятельства иные. Флейм уже не страна одних людей племени Ветра. Жители Марни и Лорана, люди племени Огня и множество беженцев, спасшихся от военной смуты, — многие из них, вероятно, хотят навсегда поселиться во Флейме. Чтобы объединить всех этих разнородных людей, моих сил уже недостаточно. Я давно понял, что не являюсь сосудом для королевской власти.

— Я вообще никогда не думал, сосуд я для королевской власти или нет. В любом случае я иду. Понял, Шадам?

— Как прикажете, — Шадам с самого начала знал, что Кашуэ ответит именно так. Но его положение обязывало высказать предупреждение. — Однако если пиратов в убежище не окажется, как вы поступите?

— Тогда переправимся на остров Синего дракона…

— Нет, это неверно, — внезапно перебил Слэйна Кашуэ.

— Говорят, до острова Синего дракона около дня пути морем. Если среди пиратов был Ашрам и он направился туда, если Скипетр Власти у Абрама и они победили Абрама, то сейчас плыть на остров уже поздно. Останется только одно: отправить срочных гонцов на родину и к королю Валиса Это, чтобы перекрыть сухопутные и морские пути и не дать Ашраму вернуться на Мармо.

— Значит, если Скипетр Власти был на острове Синего дракона, уже может быть поздно…

Слэйн глубоко опустил голову. Сердце его терзало сожаление о том, что он не пошёл с Орсоном и остальными.

— Скипетр Власти выбирает владельца, верно? Я слышал, что сильные магические сокровища устроены именно так… — с надеждой спросил Парн.

— Вероятно. Владеть ими может только герой. На сильные магические сокровища наложены охранные чары, и завладеть ими способен лишь тот, кто эти чары преодолеет. Разумеется, последствия таких чар обычно — проклятие или смерть. Но наш противник — Ашрам Драконоборец, так что…

— Злой человек всё равно может быть героем… — с досадой заключил Парн.

— От пессимизма пользы нет, — резко сказал Кашуэ. — Если в убежище, о котором говорит Слэйн, пиратов не окажется, остаётся один путь.

— Какой? — спросил Парн.

— Очевидный. Мы идём к Горе Огненного дракона. Говорят, у самого кратера, в пещере, живёт Падающая Звезда. Мы отправимся туда и убьём его. Правда откроется, когда мы одолеем демонического дракона. Если Скипетра Власти у него не окажется…

— Лодосс падёт в руки Мармо… — ошеломлённо прошептал Парн. Ему показалось, будто перед глазами темнеет.

— Возможно. Но я не сдамся. Тогда мы будем сражаться открыто, вот и всё, — твёрдо сказал Кашуэ.

— Пока всё равно ничего неизвестно, я подготовлю срочных гонцов на родину и в Валис, — Шадам поднялся, собираясь выйти.

— Посланником назначь рыцаря из привезённой мной королевской гвардии. Он будет возражать, но наёмников использовать нельзя. Скажи, что это мой приказ, — Кашуэ тоже поднялся. — А я выхожу немедленно. Вы, наверное, устали, но пойдёте со мной?

— Конечно.

Парн и остальные один за другим встали.

— Выручаете. Слэйн, сможешь провести нас к убежищу пиратов?

— Да, я примерно знаю место.

— Тогда, Шадам, остальное оставляю тебе.

Сказав это напоследок, Кашуэ вышел из комнаты так же стремительно, как вошёл, уводя за собой теперь уже четверых спутников: Парна, Дидлит, Слэйна и Лэлию.

1

«Рог морского демона» уже подошёл почти вплотную к пещере-убежищу, которая долго служила ему базой. До прибытия оставалось совсем немного.

С тех пор как корабль вышел с острова Синего дракона, прошло всего около половины суток. Море было спокойным, течения благоприятствовали им, и обратный путь занял меньше времени, чем дорога туда. Но главным было то, что Ашрам торопил возвращение.

Из-за этого несколько гребцов умерли от непосильной работы.

Мёртвых гребцов наконец освободили от цепей, сковывавших им лодыжки, и они обрели свободу. Затем их бросили в море, где их несчастная жизнь и завершилась.

Весь путь каждому члену команды приходилось работать без передышки. Во время недавнего нападения погибли не только солдаты абордажного отряда, но и множество матросов. Теперь каждый должен был трудиться вдвое больше обычного.

Но заняты были не одни матросы. То же относилось и к Ашраму.

Ашрам созвал всех, чтобы выработать план последней битвы. Речь шла о том, как сразиться с древним драконом Падающей Звездой, находящимся в поре активности, и о том, каким путём возвращаться.

Совет всё ещё не пришёл к решению. Гродер твёрдо настаивал, что шестерых для битвы с Падающей Звездой слишком мало.

— Я намерен призвать воинов из драконьих зубов, взятых нами недавно у Абрама. Но даже с ними нельзя сказать, что этого будет достаточно против Падающей Звезды… Не следует забывать, что в сражении с Наршем мы потеряли несколько десятков человек.

— Я понимаю. Я слышал и о том, что Падающая Звезда — сильнейший из пяти драконов. И нрав у него самый яростный. Но если бояться этого, нам не добыть сокровище, к которому мы стремимся.

— Когда мы сражались с Абрамом, вода была на моей стороне. Но логово демонического дракона, говорят, скрывается в кратере Горы Огненного дракона. Огнём его не ранить, так что призывать Ифрита бессмысленно. Битва будет тяжёлой, — высказался Астар.

— Остаётся лишь призвать для боя магических зверей земли, — ответил ему Гродер. — Пусть это вулкан, но всё же гора. Значит, там действует не только сила огня, но и сила земли.

— Если важна численность, я призову малых демонов. Хотя против дракона от них, пожалуй, почти не будет толку, — сказал Габерра и добавил, что сам сможет только поддерживать остальных магией.

— Хобб?

— Огненное дыхание я остановить не смогу, но смогу его ослабить. Кроме того, в моих силах разве что нейтрализовать магическую силу драконьего рёва. А после этого я не против встать в первый ряд и сражаться, — ответил Хобб, когда Ашрам обратился к нему.

— Драться с драконом лицом к лицу — моя работа. Ты уж лучше поддерживай нас сзади, — громко рассмеялась Смедди.

— И всё равно ты думаешь, что нам не победить? — спросил Ашрам у Гродера.

— Не знаю. Но неужели нет способа обойтись без боя? Напасть, пока он улетит за добычей…

— Если противник позволит нам это, лучшего и желать нельзя. Тогда я с радостью стану вором. Но главная проблема — обратный путь. Раз Кашуэ уже всё понял, он наверняка будет стеречь и море, и сушу.

В этот момент в дверь комнаты торопливо застучали.

— Что случилось!

— Да, господин Ашрам. Тут… один пленник сбежал…

— Сбежал? — От тревожного доклада Ашрам невольно поднялся. Быстрым шагом он подошёл к входной двери и распахнул её. — Мы же в море. Как он мог сбежать?

— Так вот…

Матрос, путаясь в словах, начал докладывать.

Когда Маар услышал крик: «Земля видна!», он понял, что настало время привести свой план в действие.

Он всё это время только и выжидал удобного случая сбежать.

В кожаной куртке, которую он носил, было спрятано множество приспособлений. Декоративный шнур на груди, если его снять, оказывался длиной с небольшой меч; обмотай его вокруг шеи врага — и он мгновенно превращался в оружие убийцы, способное задушить человека. Кроме того, вдоль плечевого шва была спрятана тонкая проволока, и Маар был уверен, что с её помощью откроет почти любой замок.

И у Маара было ещё одно оружие. Он был менестрелем. Не слишком широко известно, что среди менестрелей встречаются те, кто способен петь магические песни, называемые заклинаниями-песнями. Даже сам Маар пользовался ими крайне редко. Для него это был настоящий последний козырь.

В этот момент сверху донёсся голос:

— Жрать принесли.

Затем люк поднялся, и в проёме показалось лицо одного матроса. Позади виднелись только ноги второго.

Матрос, заглянувший вниз, держал в руках миску с грубой пищей.

От люка в потолке до пола трюма была приставлена съёмная лестница; по ней можно было подниматься и спускаться. Это был единственный вход и выход.

Матрос спустился по лестнице на пол.

— Слыхал, несколько гребцов сдохло. Так что теперь и от вас наконец будет польза. Имейте в виду, — сказал матрос и низко, мерзко рассмеялся. — И бабам тоже лучше приготовиться, когда это плавание закончится.

К чему это ещё приготовиться, подумала Ширис. Она не была настолько мягкотела, чтобы запросто отдаться какому-то грязному матросу. Скорее уж она втайне надеялась, что именно тогда может появиться возможность для побега.

Шари, похоже, думала о том же: встретившись с Ширис взглядом, она едва заметно кивнула и подала ей знак глазами.

Сейчас! Маар глубоко вдохнул и напряг сознание. Если он не сосредоточит дух, на силу заклинания-песни рассчитывать не придётся. Ему нужно было подавить врагов магией песни.

И Маар своим странноватым голосом запел магическую песню.

Дремотный малый народец. Духи сна.

Сыплют песок в глаза, манят в мир сновидений.

Безмолвие и тьма, малая смерть.

Майм-Райм-Алриим.

Чудовище, пожирающее сны, поцелуй ночного демона.

Лиира-Медиира-Лу…

Все, кто был там, изумились, когда Маар внезапно запел. Непривычные слова ложились на странную мелодию.

Сильнее всех удивился Сесил.

— Это же низший древний язык! — вскрикнул он.

— Древний язык! — поразился Фоурт, услышав это.

— Неужели заклинание-песня!

В тот самый миг, когда Фоурт обернулся к Маару, он понял, что догадка верна.

На него навалилась неодолимая сонливость. Такая же, как тогда, когда его усыпила магия тёмного эльфа.

— Ты, ублюдок… что ты задумал… — борясь со сном, Фоурт двинулся к Маару.

Маар ничего не ответил. Он лишь продолжал петь.

Время забвения, время покоя.

Майм-Райм-Алриим.

Безмолвие и тьма взращивают новую жизнь.

Лиира-Медиира-Лу…

Фоурт дошёл до ног Маара и рухнул.

Остальные поддались заклинанию-песне ещё легче. И матрос, принёсший еду, и матрос, стоявший на страже у люка, так и не поняв, что произошло, провалились в сон.

Принесённая пища расплескалась по полу.

— Не держите зла.

Маар поднялся по лестнице и выбрался на верхний ярус. Там было помещение, где хранились припасы: мешки из пеньки и деревянные бочки были свалены где попало и закреплены верёвками.

Дверь была со стороны носа. Маар осторожно приоткрыл её и выглянул наружу.

Там было помещение гребцов. Посередине тянулся проход, а по обе стороны от него поперёк стояли длинные скамьи. На каждой скамье цепями были прикованы по четыре гребца. Следуя командам старшего над гребцами, они двигали большие вёсла вперёд и назад.

Рукояти вёсел были тёмно-красными от содранной с ладоней кожи и вытекшей крови.

Несколько матросов ходили взад и вперёд по проходу, держа в одной руке плети. Они зорко следили, чтобы без пощады ударить плетью любого гребца, который ослабит усилие. Были среди них и такие, кто хлестал гребцов просто ради удовольствия.

У некоторых вёсел места пустовали. Были и гребцы, безвольно повисшие на вёслах. Их били плетью, но они не шевелились.

Они были мертвы.

Маар подумал, что должен благодарить богов за то, что сам не разделил такую судьбу. Бога удачи Ча За и бога менестрелей Венера.

Маар стал искать лестницу. Она оказалась совсем рядом. Гребцы смотрели вперёд, а матросы все были заняты.

Улучив момент, Маар выскочил из-за двери и без малейшего колебания, проворно, как белка, взбежал по лестнице.

Всё получилось. Никто его не заметил.

Ещё выше был ярус, отведённый под жилые помещения матросов. Посередине тянулся отгороженный стенами коридор, по обе стороны которого стояли двери. Рядовые матросы ночевали в общей комнате, а тем, кто занимал более высокое положение, полагались отдельные каюты.

Поблизости не было ни души. Все, должно быть, работали на своих местах.

Прямо напротив, в конце коридора, была лестница, и сверху лился солнечный свет. Подняться по ней — и он окажется на палубе.

Маар быстро побежал по коридору. Он бежал совершенно бесшумно.

Но, добравшись почти до лестницы, услышал чьи-то шаги. Маар торопливо огляделся.

Прятаться было негде. Его пробрал ледяной озноб. Если и был шанс, то только…

Маар с молитвой распахнул ближайшую дверь. Она оказалась не заперта.

— Пусть внутри никого не будет.

Он помолился Ганеду, богу воров.

Мольба была услышана. Внутри никого не было. А через мгновение послышалось, как кто-то спускается по лестнице.

— И пусть он не войдёт в эту комнату.

Маар прижался ухом к двери и застыл, прислушиваясь. Шаги шумно приблизились, а затем прошли мимо.

Маар повернулся, прислонился к двери и с облегчением выдохнул. Когда сердце успокоилось, он смог как следует рассмотреть комнату.

Похоже, это была отдельная каюта. Кровать была одноярусной, и письменный стол был всего один. А на столе лежала странная вещь.

— Это что?

Воровская привычка дала о себе знать, и Маар почти рефлекторно подошёл к столу.

На столе была расстелена красная ткань, а на ней покоился большой хрустальный шар.

От шара исходила огромная магическая сила, словно пульсирующая изнутри. Даже спрятанный в ящике, он, наверное, всё равно дал бы почувствовать своё присутствие.

— Неужели это тот самый Кристальный шар души, о котором говорил Орсон?

Маар слышал, что у Абрама был не Скипетр Власти, а Кристальный шар души. Слышал он и то, что они победили водяного дракона и заполучили одно из Сокровищ наместника.

Маар уже протянул руку к хрустальному шару, но тут же отдёрнул её.

— Нельзя, нельзя. На нём ведь должна быть защитная магия.

Маар вспомнил разговор, подслушанный у Слэйна, и уже собирался уйти. Но Кристальный шар души был одним из сокровищ правителей. В нём наверняка скрыта великая магическая сила. И стоить он должен был баснословно. А теперь он лежал прямо перед ним. Упустить такое было невозможно.

— Если я не коснусь самого шара, всё будет в порядке.

Маар немного поразмыслил и решился. Он по очереди взялся за четыре угла ткани, лежавшей под хрустальным шаром, и связал их сверху, словно заворачивая шар внутрь. Затем крепко привязал свёрток к поясу.

Хрустальный шар был не таким уж огромным. Лишь немного больше кулака Маара. С таким можно было плыть, подвесив его к поясу: мешать он должен был не слишком сильно.

А главное, если Кристальный шар души украдут, враги наверняка будут кусать локти. Обиду за то, что его схватили и заперли, это хоть немного да утолит.

Маар вернулся к двери и снова прислушался. На этот раз признаков людей снаружи не было. Оставалось только рискнуть разом.

Маар выскочил из комнаты, уже не заботясь о том, шумит он или нет, пробежал по коридору и взлетел по лестнице. Затем выскочил на палубу, залитую ослепительным солнечным светом.

Оглядевшись, Маар во весь дух бросился к корме. Матросы, находившиеся на палубе, заметили его и подняли тревогу, но времени остановить его у них уже не было.

Корма была округлой, и палуба там поднималась на одну ступень выше. Под ней, должно быть, была личная каюта капитана.

Маар с разбега подпрыгнул и взлетел на приподнятую часть палубы. Дальше путь преграждали только натянутые канаты, защищавшие от падения. Маар перемахнул и через них. Его маленькое тело описало дугу и полетело к морю. Обеими руками он крепко придерживал Кристальный шар души, висевший у него на поясе.

Взметнулся высокий фонтан брызг, и тело Маара исчезло под водой.

Выслушав доклад, Ашрам даже растерялся.

И из-за тупости матросов, конечно, но ещё больше из-за грассраннера, который наложил заклинание даже на товарищей, лишь бы сбежать одному.

— Бросить товарищей на смерть — смелости ему не занимать. Да ещё он, значит, собрался плыть отсюда до берега.

Но когда матрос, пришедший с докладом, сказал, что для опытного пловца это пустяковое расстояние, Ашрам недовольно зарычал.

— Я всё равно собирался отпустить одного пленника, так что пусть. Правда, я-то думал отпустить того берсерка.

Пробормотав почти себе под нос, Ашрам обратился к матросу, который съёжился от страха перед его гневом:

— Не стоит надрываться в погоне. Всего лишь один мышонок. Сбежит он — ничего не изменится.

— Верно, — согласился с Ашрамом Хобб.

— Куда важнее то, что мы скоро доберёмся до убежища. Есть вероятность, что враги устроили засаду, так что будьте настороже. Как только прибудем, мы сразу сойдём на берег и выступим к Горе Огненного дракона. Думаю, всё будет в порядке, но я не хочу, чтобы Кашуэ опередил нас. И не хочу терять время на пустяки, если сбежавший грассраннер приведёт помощь.

На этом вопрос с пленником был закрыт. Разговор вернулся к тому, каким путём возвращаться в Мармо.

В конце концов этот совет продолжался до самого прибытия корабля в убежище.

Когда обсуждение завершилось и Гродер вернулся в свою комнату, его ждало потрясение, от которого из тела словно ушли все силы.

Он исчез.

Кристальный шар души, оставленный на столе, исчез.

Ради чего тогда они вообще сражались с Абрамом? Гродер опустился на колени и проклял собственную беспечность.

Это наверняка был тот грассраннер, который прыгнул в море и сбежал.

Гнев и сожаление одновременно терзали его сердце. Но теперь было уже поздно. Этого грассраннера надо найти во что бы то ни стало. Иначе он не сможет вернуться к наставнику в Мармо.

От страха ему даже не хотелось докладывать об этом. Но Ашраму, вероятно, придётся всё рассказать.

Пошатываясь, Гродер направился в комнату Ашрама, который, должно быть, уже готовился сходить на берег.

Выслушав обстоятельства, Ашрам ничуть не стал винить Гродера.

— Оставить дверь незапертой было беспечно, но наш противник всё-таки вор. Даже если бы ты запер её магическим замком, ещё вопрос, осталась бы вещь цела. Куда больше в этом виноваты матросы, которые принесли пленникам еду. Похоже, на этом корабле вся команда состоит из одних никчёмных людей. Ну, к счастью, украли не Скипетр Власти. Кристальный шар души ведь не был целью нашего путешествия.

— Как скажете, — только и мог ответить Гродер.

Но для него самого это путешествие как раз и было поиском Кристального шара души.

Даже если Ашрам заполучит Скипетр Власти, ему самому придётся остаться в этих землях, найти того грассраннера и вернуть Кристальный шар души.

Противник был грассраннером, да ещё и менестрелем. Он наверняка будет бросаться в глаза. Найти его будет не таким уж трудным делом.

От этой мысли Гродеру немного полегчало. Спешить было незачем. Даже если он пока останется с Ашрамом до самой битвы с Падающей Звездой, непоправимого промедления не будет.

Гродер убеждал себя в этом и постепенно успокоился, наполовину поражаясь тому, что сам так сильно хочет во что бы то ни стало помочь Ашраму.

2

В пещере густо стоял запах серы.

Будь здесь человек, он наверняка зажал бы нос и поморщился. Но для Падающей Звезды этот серный запах и жар, поднимавшийся из кратера, были приятнее всего на свете.

Раны, полученные в битве с людьми, наконец-то начали затягиваться. До полного восстановления перепонок на крыльях ещё должно было пройти какое-то время, но полёту это уже не мешало. Настоящей проблемой оставался разве что раздавленный левый глаз: на его восстановление тоже требовалось ещё немало времени.

Падающая Звезда не мог сдержать своих чувств.

Это был порыв разрушения и желание насытить собственную жажду мести. У него было повреждено, пожалуй, больше сотни чешуйных пластин. Он не смог бы удовлетвориться, пока не пожрал бы по меньшей мере тысячу человеческих тел. Нет, как он и объявил людям, за каждую чешуйку он сожрёт по сотне человек. Тогда ему придётся пожрать десять тысяч людей. Если он исполнит это, жители целого города исчезнут без остатка.

Люди и эльфы были лучшим лакомством. Не из-за вкуса мяса: больше всего Падающую Звезду забавляли лица, искажённые ужасом в миг гибели. Он давно уже забыл это удовольствие, но недавняя битва живо напомнила ему о нём.

Ждать он больше не мог.

Падающая Звезда широко расправил крылья, всей их поверхностью принимая горячий ветер, бьющий из кратера. Затем он мощно взмахнул крыльями и медленно поднял тело в воздух. Ворвавшись в дым, клубившийся над жерлом, он позволил яростному восходящему потоку подхватить себя и взмыл в небо. Наклонившись, Падающая Звезда медленно развернулся и обратил голову на северо-запад.

Там лежал город Райден.

В это время отряд из четырёх всадников направлялся к скалам, где, как говорили, скрывалось убежище пиратов.

Это были Кашуэ и его спутники, всего пятеро. Слэйн не умел ездить верхом и потому сидел позади Лэлии. Вид у него, обхватившего её за талию и крепко державшегося, был не самый достойный, но положение было чрезвычайным, и с этим приходилось мириться.

До скал оставалось уже недалеко. И тут Слэйн увидел, как впереди по дороге движется маленькая фигурка.

Солнце уже клонилось к закату, и разглядеть, кто это, было невозможно. Но эта маленькая фигурка внушила Слэйну определённую надежду. А немного впереди него ехала Дидлит, у которой и зрение было острым, и ночное видение превосходным.

— Это не грассраннер? — Дидлит, глядя на фигурку, которая шаткой походкой приближалась к ним, невольно подала голос, прозвучавший почти растерянно.

— А кто такой этот грассраннер? — спросил Парн, ехавший рядом, и подогнал коня ближе к Дидлит.

— Народец фей с травяных равнин. Наши сородичи, родом, как и мы, из растительного мира фей. Правда, грассраннеры, живущие в этом материальном мире, уже стали настолько иными, что их почти нельзя назвать феями. Ведь они больше не могут вернуться в мир фей и не могут общаться с духами, — объяснила Дидлит Парну.

Услышав этот разговор, Слэйн подумал: так я и знал.

— Это Маар. Наверняка. Значит, он жив, — сказал Слэйн Лэлии.

— Но что же случилось с остальными?

— Спросим его, и узнаем.

Маленькой фигуркой действительно оказался Маар.

Поначалу, заметив Слэйна и остальных, он испуганно попытался спрятаться за камнями, но у него уже не осталось сил даже пошевелиться.

А когда он понял, что к нему подъехал Слэйн, то и вовсе больше не смог сделать ни шагу.

Ведь после того, как Маар прыгнул в море, ему пришлось долго и упорно плыть.

Более того, пока он не удалился от корабля, он должен был как можно дольше держаться под водой, и это выжало из него все силы до последней капли.

К тому же в последние несколько дней его почти ничем не кормили. Теперь и это дало о себе знать.

— Вы в порядке? — Слэйн спешился и подхватил маленькое тело грассраннера, помогая ему приподняться.

— Лэлия!

Лэлия кивнула и вознесла молитву Марфе. Вера есть сила. Молитва обращалась к душам богов, рассеянным по трём мирам, и призывала их одолжить свою мощь. Таково было чудо богов, именуемое священной магией.

Вместе с исцеляющим заклинанием Лэлия наложила на Маара и заклинание восстановления духа.

Тем временем Слэйн объяснил Парну и остальным, кто такой Маар.

— Спасибо, сестрица. Мне стало легче, — Маар всё ещё дышал тяжело, но усталость почти полностью отступила. Сила магии и теперь поражала его величием.

— Маар, вы расскажете нам? — тихо спросил Слэйн.

Маар кивнул и начал говорить. Он рассказал обо всём: с того времени, как они отправились разбираться с пиратами, и до того, как он один сумел сбежать. Он говорил честно, ничего не скрывая.

— Если бы меня посадили на цепь, всё было бы кончено, — оправдывался Маар. — И потом, остальные наверняка не были уверены, что смогут доплыть.

Парн, судя по всему, был сильно возмущён тем, что Маар сбежал один. Да ещё и своих же союзников усыпил магией. Известие о смерти Марша тоже потрясло его. А сильнее всего — то, что среди пиратов оказались Ашрам и его спутники.

Впрочем, одно следовало назвать доброй вестью: Скипетр Власти они ещё не заполучили.

И всё же.

— Должен был быть способ сбежать всем вместе, — бросил Парн, даже не взглянув на Маара. Он не мог простить поступка, который считал предательством товарищей.

— Сейчас не время говорить об этом. Этот грассраннер знает, где убежище пиратов. Очень кстати. Пусть он нас туда проводит, — сказал Кашуэ.

— Н-не хочу. Я еле-еле оттуда выбрался. Если меня поймают снова, меня точно убьют, — настаивал Маар и не собирался двигаться с места.

— Не отвечать за собственные поступки — это не по-мужски! — Парн прикрикнул на Маара, который вопил как ребёнок.

— Легко тебе говорить такие важные вещи, потому что ты не видел, насколько они сильны! Они без труда одолели Абрама. Хотя они тогда были застигнуты врасплох, мы ничего не смогли им сделать. И теперь будет то же самое. Нас убьют, как того здоровяка.

— Даже силой возьмём с собой. И ещё: мы не проиграем. Ведь с нами сам король Кашуэ, прославленный мастер меча, — с полной уверенностью заявил Парн.

— Мастер меча? — от слов Парна Маар, только что шумевший и вопивший, вдруг присмирел.

— Этот человек — мастер меча? Тот самый… — договорив до этих слов, он умолк.

— Успокоился? — спросил Парн.

Маар медленно кивнул.

— …Угу, успокоился. Я проведу вас, братец. Их убежище вон там, за этим местом. Верхом совсем недалеко.

— Вот это уже по-мужски. Садись на моего коня! Мы спасём Орсона и остальных.

Парн легко подхватил маленькое тело Маара и усадил его в седло. Затем сам сел позади него и взял поводья.

— Поспешим, король Кашуэ.

— Да, Парн. Лучшей вести, чем то, что ваши товарищи ещё живы, и быть не могло. А Ашрама я одолею сам!

Кашуэ громко крикнул, ударил коня пятками в бока и пустил его во весь опор.

Парн и остальные, не желая отставать, последовали за королём наёмников.

Убежище врага они, вероятно, нашли бы сразу, даже если бы Маар их не вёл.

Ведь Альхайб, наученный предыдущим нападением, выставил целых восемь дозорных.

— Идут! — закричал дозорный, объявляя о приближении врага. — И сбежавший мальчишка с ними!

Альхайб услышал это сообщение на палубе «Рога морского демона». А когда узнал, что врагов мало, криво усмехнулся.

— Я тоже выйду.

В руках у Альхайба была не абордажная сабля, а богато украшенный широкий меч. На море от него было мало практической пользы, но он носил его, чтобы гордиться тем, что он рыцарь.

— Человека четыре поставьте сторожить пленников, остальные — за мной!

Так он приказал подчинённым, оставшимся на корабле.

Матросы, которые как раз переносили сокровища на корабль, все до единого выхватили из-за пояса абордажные сабли и подчинились приказу капитана.

— Мы вернёмся сушей, через Мосс. «Рог морского демона» ради отвлечения пойдёт восточным путём, вдоль побережья Флейма.

Так приказал Альхайбу Ашрам, отправляясь к Горе Огненного дракона.

— И ещё: понимаю, вы устали, но лучше отплыть немедленно. Жизнь следует ценить выше сокровищ, — добавил он в качестве предостережения.

Но Альхайб и не думал следовать такому совету. Стоило Ашраму уйти, как командиром этого корабля снова становился он. Более того, у Альхайба уже пропало всякое желание возвращаться на Мармо.

Он собирался остаться в этих водах у Райдена и продолжать пиратское ремесло. А если захочется, можно будет скрыть происхождение, построить где-нибудь в Моссе небольшой замок и объявить себя свободным дворянином. Если Мармо победит в войне и станет похоже, что он завоюет Лодосс, он просто сбежит на материк.

Именно для этого нельзя было оставлять сокровища, накопленные в этом убежище. Раз уж он не собирался возвращаться на Мармо, то и запасов пищи и воды требовалось не так уж много. Значит, можно будет забрать все сокровища. А потом, выбрав удобный случай, отправиться на остров синего дракона и прибрать к рукам несметные богатства, которые охранял Абрам.

Их стоимости хватило бы, чтобы купить одно из малых государств Мосса. Тогда он будет уже не рыцарем, а правителем. Стать королём тоже не будет несбыточной мечтой.

— Когда эта битва закончится, я всех вас произведу в рыцари. А тем, кто отличится, пожалую дворянские титулы!

Альхайб крикнул во весь голос. Услышав его слова, измученные солдаты Мармо оживились, и в их глазах появился блеск. Раздался клич, и они наперегонки бросились в пещеру.

— Только и мне добычу оставьте, — сказал Альхайб с довольным видом.

Кашуэ и его спутники даже не думали о внезапной атаке. Они собирались наступать открыто и прямо. По словам Маара, врагов оставалось около двадцати, но матросы Мармо были, в сущности, не более чем мелкой рыбёшкой. Настоящими врагами следовало считать только Ашрама и его спутников.

О составе и силе отряда Ашрама они тоже услышали от Маара. Безусловно, это были противники, которых нельзя недооценивать, но если бояться, остановить их честолюбивые замыслы будет невозможно.

Из-за скал один за другим высыпали пираты. Среди них были и те, кто держал наготове арбалеты.

— Дух ветра, свободная дева. Защити нас от стрел… — Дидлит тотчас призвала защиту Сильф.

Кашуэ и остальные уже спешились. Каждый держал оружие наготове.

— Сдавайтесь и уходите. Прекратите бессмысленную схватку, — предупредила Лэлия матросов Мармо, которые сбившейся кучей приближались к ним.

— Бесполезно, Лэлия, — Слэйн покачал головой и отступил, уводя жену назад. — Таким мелким негодяям достаточно показать, что наша сила превосходит их.

— Ноги Саламандры, дыхание Ифрита, гневное сердце первозданного великана…

Произнося руны высокого древнего языка, Слэйн медленно поднял руку с посохом. Затем присоединил к ней вторую руку. И над головой Слэйна один за другим всплыли маленькие огненные шары.

— Всемогущая мана, стань пламенем разрушения! Вана Флейм Ве Игролс!

Это было заклинание огненного шара, которое в Академии Мудрецов передавали лишь магам ранга наставника. Оно считалось символом разрушительной магии, и пользоваться им было запрещено.

Огненные шары пронеслись по воздуху и взорвались прямо перед матросами, которые бежали на них, размахивая абордажными саблями. Ударили жаркий ветер и взрывная волна, и движение пиратов разом остановилось.

— В следующий раз я направлю огненный шар в вас, — спокойно сказал Слэйн матросам, на лицах которых проступили страх и растерянность. В значительной степени это был блеф, но после увиденного заклинания огненного шара он подействовал достаточно убедительно.

— Мне нет дела до такой мелкой рыбы. Если вам дороги жизни, бросайте корабль и уходите отсюда.

В голосе Кашуэ, привыкшего повелевать, звучала настоящая мощь. Матросы переглянулись, не зная, как поступить.

— Что вы делаете! — раздался в этот миг голос сзади. Это был Альхайб. — Немедленно рубите их!

— Но, капитан…

— Их всего шестеро. Чего вы боитесь? Тот, кто принесёт мне голову врага, получит дворянский титул и большую долю сокровищ.

Эти слова мгновенно переменили настроение оробевших людей.

— Раз уж вы столько обещаете, — сказали они и, рассыпавшись, бросились в атаку.

— Тогда пощады не будет, — Кашуэ выставил магический длинный меч прямо перед собой и прыгнул в самую гущу врагов.

Парн тоже, размахивая магическим мечом, ринулся вперёд.

Маар попытался обойти врагов с тыла. У Парна он одолжил короткий нож для ближнего боя и теперь сжимал его в правой руке.

— Ничего не поделаешь, — сказал Слэйн и на этот раз применил заклинание облака сна против врагов, бросившихся к ним. Большинство матросов от этого повалились на землю, но трое избежали действия заклятия и ринулись прямо на беззащитного Слэйна.

Увидев это, Слэйн отступил назад.

Вместо него вперёд вышла Лэлия. Вынимая малый меч, она с боевым возгласом выбросила одну руку в сторону одного из нападавших.

И прошептала краткую руну священного языка.

Незримая сила сорвалась с её руки, ударила одного из мужчин в грудь и отбросила его назад.

— Ах ты баба!

Оставшиеся двое взмахнули абордажными саблями.

Лэлия уклонилась от атаки первого, а второму, прежде чем тот успел опустить меч, быстрым выпадом вонзила малый меч в грудь.

Мужчина умер мгновенно.

Но второй не дрогнул и вторым ударом опустил саблю на плечо Лэлии.

Лэлия приняла удар малым мечом и пристально посмотрела мужчине в глаза.

Под взглядом Лэлии смелость внезапно покинула матроса. В её прекрасном лице была ледяная сила. Её синие глаза под чёрными волосами, спокойные, словно глубокое озеро, пронзили мужчине глаза, а вместе с ними и сердце.

Мужчина вскрикнул, отбросил абордажную саблю и почти кубарем бросился бежать туда, откуда пришли Кашуэ и его спутники.

— Вот видите. Вас вовсе не нужно защищать, — сказал Слэйн, вернувшись к Лэлии.

— Я… всё-таки, возможно, ведьма, — тихо прошептала Лэлия.

— Вы всё ещё говорите такие вещи? Ничему вы не учитесь, право. Да, сейчас ваше лицо и в самом деле было грозным, но оно было прекрасным. Лишь те, у кого на сердце нечисто, пугаются, глядя на вас.

— Да, — Лэлия ответила послушно, как ребёнок.

Матросов Мармо, которых было больше десяти, в одно мгновение осталось меньше половины.

Маар тоже понял, что его попытки обойти врага с тыла бесполезны, присел на землю и стал смотреть, как сражаются Кашуэ и Парн.

Это было даже не похоже на бой. Настолько чудовищной была сила двух воинов.

— Вот это да, мастер меча. Слухи оказались правдой. Ты стал королём и всё равно продолжаешь владеть мечом, — пробормотал Маар.

Он пристально смотрел на бой Кашуэ и думал, что уже ради одного этого стоило приплыть на Лодосс.

Когда Маар спохватился, в живых остался только один враг. Капитан Альхайб.

— Ты рыцарь Мармо, — голос Кашуэ был острым, как его длинный меч.

— Н-нет, неправда. Я наёмный капитан, — дрожащим голосом ответил Альхайб. Он даже не успел сбежать: всех его подчинённых перебили прямо у него на глазах.

Настолько силён был человек, стоявший перед ним.

— К-кто ты такой? — он не мог не спросить.

— Я? Я Кашуэ. Моё имя ты наверняка слышал.

— Хи-и! — Альхайб вскрикнул, ноги у него подкосились, и он сел на землю. — П-почему король Флейма явился в такое место?

— Думаю, это всё же лучше, чем если бы сюда явился командир рыцарей Мармо. Говори! Где Ашрам и остальные?

— Г-господин Ашрам уже не здесь. Он направился к Горе Огненного дракона. Вместе со спутниками.

— Вот как. Значит, он уже отправился. Тогда нам нельзя здесь задерживаться, — пробормотал Кашуэ словно про себя.

— Орсон и остальные целы?! — резко крикнул Парн Альхайбу.

— Конечно, целы. Они заперты в трю… живут в трюме. Там и сокровищ полно. Если этого мало, я могу провести вас на остров синего дракона. …Д-да. Позвольте мне служить Флейму. Пусть по мне не скажешь, но в искусстве управления кораблём мне нет равных. Именно поэтому Мармо меня наняло, нет, почти что держало в плену… — сбивчиво затараторил Альхайб.

Парн остолбенел. И это капитан каперского корабля Мармо?

— Как поступим, король Кашуэ?

— Я просто не могу поверить, что это рыцарь Мармо… — Кашуэ тоже был совершенно поражён.

— Оставьте такого человека. В конце концов, в одиночку он корабль не сдвинет. Важнее освободить Орсона и остальных.

3

Едва послышались торопливые, переполошенные шаги, как сверху, за потолком, раздался шумный грохот.

— Ч-что случилось? — Орсон вскочил на ноги, поражённый.

— Успокойся, — Ширис нахмурилась и одёрнула Орсона.

За эти несколько дней Ширис хорошо поняла, что к Орсону вернулись чувства. Но вместе с этим он совершенно лишился прежнего хладнокровия и стал до крайности нервным.

Он вздрагивал от каждого звука, а в худшие минуты цеплялся за Ширис, будто его вот-вот убьют. Сначала такая внезапная перемена в берсерке сбила Ширис с толку, потом стала тяготить. Радость, которую она испытала, узнав, что Орсон освободился от берсерка, уже давно улетучилась.

И всё же на этот раз тревогу Орсона нельзя было назвать простой чрезмерностью. Наверху творилось что-то необычное. Похоже, там завязалась схватка. Напряжённо прислушавшись, они услышали два или три крика, а затем шум стих.

— Как думаешь, что это? — спросила Ширис у Фоурта. Раз Орсон стал совсем беспомощным, теперь больше всего можно было положиться именно на этого мужчину.

— Не знаю. Давай немного посмотрим, что будет.

Фоурт поднялся мягким, текучим движением. Измождённость, как ни странно, только подчёркивала его красоту.

И тут люк в потолке с глухим стуком поднялся.

В проёме показалось лицо мужчины.

— Заставил я вас подождать. Орсон…

— Парн! — все закричали в один голос.

— Почему ты здесь? — спросил Фоурт.

— Когда-то ты мне помог, — сказал Парн, спускаясь по лестнице. — Давно не виделись, Фоурт. Я хотел с тобой встретиться. Правда, с Маршем тоже хотел.

Парн подошёл к Фоурту и обнял его за плечи.

— Это из-за меня. Из-за меня… — голос Фоурта сорвался.

— Ни из-за кого. Чтобы защитить товарищей, иногда ставят на кон даже жизнь. Вы помогли мне. Дени помог тебе. И Марш тоже. Я бы поступил так же. Наёмников никто не защищает. Если что-то их и защищает, так это только собственная рука, удача и товарищи. Разве не так?

Да, наёмников порой бросают даже наниматели. Как, например, их самих во время битвы при Хилте. Орсона и Ширис тоже, по сути, обманул герцог Растер.

Даже если наниматель — король, подумал Парн.

— Так и есть. Марш был достойным наёмником. А я скатился до простого вора…

Фоурт умолк. Его плечи задрожали, и он вытер глаза рукой.

Парн мягко похлопал Фоурта по плечу и осторожно отпустил его.

— Парн! — теперь к нему бросилась Ширис. — Зачем ты пришёл? Мы как раз собирались отсюда сбежать.

— Я так и думал, но появились обстоятельства, из-за которых нужно немного поторопиться.

— Вот как. Тогда прощаю.

— Орсон…

— Парн, ты нас спас. Правда, спасибо, — Орсон с сияющими глазами схватил Парна за руку.

— Орсон? — увидев Орсона в таком состоянии, Парн остолбенел.

— Вот именно. Похоже, этот тип излечился. Только стал совсем размазнёй.

Ширис холодно сказала.

— Вот как. Излечился. Разве это не хорошо? Куда лучше, чем становиться берсерком.

— Ты так говоришь… спасибо, — Орсон и не думал отпускать его руку.

Парну ничего не оставалось, как силой высвободиться самому.

— Сесил… И Шари, я правда рад, что вы целы.

Сесил склонил голову перед Парном, будто извиняясь, а Шари слабо улыбнулась.

— Радость встречи оставьте на потом. Не пора ли поскорее выбраться с этой вонючей посудины? Слэйн с остальными сейчас освобождают гребцов наверху. Больше нет причины здесь задерживаться.

Кашуэ выглянул в люк и окликнул их.

— Король Кашуэ! — Шари изумлённо опустилась на колени.

— Сейчас не считай меня королём. По крайней мере, пока мы не одолеем Падающую Звезду и Ашрама.

Кашуэ спустился по лестнице и сам взял Шари за руку, поднимая её на ноги. Слегка покраснев, Шари послушно подчинилась.

Затем Орсон и остальные поднялись по лестнице и впервые за несколько дней действительно выбрались из трюма. И там они встретились ещё с одним человеком.

Грассраннер Маар улыбался им, нисколько не выглядя виноватым.

— Маар! Ах ты! — стоило Фоурту увидеть лицо Маара, как он бросился было схватить его.

Парн остановил его.

— Прости. Тогда я просто не мог поступить иначе. Я думал, вы все не умеете плавать, и кто-то ведь должен был пойти за помощью.

— Это правда? — Шари шагнула вперёд и тихо спросила. Взгляд у неё был испытующий. — Ты не лжёшь собственному сердцу?

Маар широко улыбнулся.

— Конечно, — ответил он.

Шари немного помолчала, затем тихо вздохнула.

— Тогда я должна поблагодарить тебя, — сказала она и склонила голову.

— Ну, если так, ничего не поделаешь, — сказала Ширис, закинув обе руки за голову.

— Но в следующий раз сначала посоветуйся, — добавила она с лёгкой угрозой в голосе.

— Так и сделаю, — ответил Маар, поклонился и, высунув язык, сказал: — Прости.

— И что теперь? — спросила Ширис у Парна. Рядом с ним стояла Дидлит, почти прилипнув к его боку.

— Мы сейчас же отправляемся за Ашрамом к Горе Огненного дракона. Времени больше нет. Если они одолеют Падающую Звезду и завладеют Скипетром Власти, всё будет кончено. Вы, наверное, измучены, так что возвращайтесь в город и отдохните.

Их усталость была видна с первого взгляда. На лицах отросла щетина, глаза запали, под ними легли тёмные круги.

— Не выйдет, — твёрдо возразила Ширис. — Я пойду. Есть одна тварь, которую я должна прикончить.

— Я тоже пойду, — с силой сказал Фоурт. — Я поклялся отомстить за Марша.

— Я тоже пойду с вами, — Шари шагнула вперёд.

— И я пойду. Мне нужно смыть позор… — сказал Сесил.

— Конечно, я тоже иду, — Маар простодушно улыбнулся.

— Похоже, товарищей у нас заметно прибавилось, — сказал Кашуэ, обводя всех уверенным взглядом.

— Хорошо. Пусть все идут с нами. И тогда мы похороним ненавистную Падающую Звезду и Ашрама.

Кашуэ и остальные освободили всех гребцов и сошли с «Рога морского демона». Затем они прошли через уже совершенно тёмную пещеру и выбрались на поверхность. Разумеется, капитан вражеского корабля исчез неизвестно куда, словно растворился во тьме.

И все разом затаили дыхание.

Восточное небо было окрашено красным. Словно от утренней зари. Но солнце только что село на западе.

— Неужели горит Райден? — крикнул Сесил.

— Разумеется, — сказал Слэйн. — Падающая Звезда, этот демонический дракон, напал на Райден.

Казалось, до них доносится даже драконий рёв.

— Король Кашуэ, что нам делать? — спросил Парн у Кашуэ. — Вернуться прямо сейчас в Райден и…

— Нет, нельзя, — мучительно сказал Кашуэ. На лице не знавшего усталости Короля Наёмников теперь ясно проступила эта усталость.

— Дракона, летящего в небе, нам ни за что не победить. Прошлая битва вбила это мне в голову сильнее, чем хотелось бы. Если сражаться, то в его логове. Поэтому мы должны как можно скорее идти к Горе Огненного дракона.

— Но если всё так оставить, люди Райдена…

— Не говори, Парн! — Кашуэ крикнул, обрывая его. — Я знаю. Уж это я понимаю. Но даже если мы сейчас вернёмся в Райден, это ничего не решит. И не только это. Если Ашрам тем временем завладеет Скипетром Власти, может погибнуть ещё больше людей. Этого мы обязаны избежать любой ценой.

И Кашуэ печально взглянул на Парна. Парн никогда раньше не видел у Кашуэ такого лица.

— Люди умирают. Как бы мудро ни правил король. Более того, ради спасения большего числа жизней ему иногда приходится самому отнимать жизни. И король тоже ошибается. Как в поражении на охотничьих угодьях огненного дракона. Взвалив на себя эти муки, король должен верить, что он хороший король, и править страной. Это тяжёлая, мучительная работа. Я думал и о том, насколько легче было бы, если бы кто-то взял её на себя вместо меня. Теперь я хорошо понимаю, что чувствовал Шадам, когда просил меня стать королём. Но я сам пожелал стать королём. А король обязан постоянно принимать решения. Какими бы безжалостными они ни были.

— Я хорошо понимаю чувства короля Кашуэ. Но…

— Парн, — Слэйн подошёл и положил руку Парну на плечо. — Король Кашуэ тоже страдает. Король должен думать не о жизни одного человека, а о жизни десяти тысяч. Если вы станете королём, вы тоже это поймёте.

Парн опустил голову и молча сжал губы. Он обдумывал одну мысль. Мысль, которая никак не могла принять в нём ясную форму. Но он ни разу её не забывал. И за то, что не забыл, Парн хотел поблагодарить богов.

Конечно, став королём, можно спасти многих. Но люди, погибающие там, куда не достигает королевский взгляд, никогда не исчезнут. Например, наёмники. И беженцы, изгнанные из своих стран, тоже. Кто-то должен думать о таких людях. Кто-то должен их спасать.

Именно этот путь он выбрал. Поэтому он оставил рыцарство Валиса и отказался от предложения Кашуэ служить Флейму. Служа одной стране, можно спасти только народ этой страны.

— Слэйн… Теперь я наконец принял решение. Но сейчас пойдём к Горе Огненного дракона. Чтобы победить Падающую Звезду и остановить честолюбие Ашрама.

Оставив за спиной пылающий Райден, отряд двинулся по дороге в обратную сторону. Впереди лежала «Огненная река». Если подниматься вдоль неё, примерно через неделю они должны были выйти к окрестностям кратера Горы Огненного дракона.

В красном свете, льющемся с восточного неба, перед Парном и его спутниками длинно, очень длинно вытягивались их тёмные тени.

— Что, собственно, происходит?!

Председатель совета Асам ударил по столу и закричал.

— Даже если вы так спрашиваете… — ответил Шадам, командир наёмного отряда Флейма, сидевший за столом со сцепленными руками.

— С чего Падающей Звезде нападать на Райден?

Через плечо Шадама Асам отчётливо видел, как в разных концах города поднимается огонь. И видел людей, которые в панике метались, пытаясь бежать.

Зрелище было таким, словно наступил конец света.

— Мне неведомы чувства драконов, — притворно простодушно сказал Шадам.

— Это я и сам понимаю! — у председателя совета Асама вздулись жилы на лбу. — Тогда немедленно избавьтесь от этого дракона!

— Вы требуете невозможного. Мы действительно пришли охранять порядок в этом городе. Но велеть нам уничтожить дракона — это уже чрезмерное требование, — Шадам говорил так, словно пытался успокоить Асама.

— Конечно, будь это настоящий рыцарский орден, мы могли бы показать, что способны его разбить. Но наёмникам дороги деньги и дороги жизни. К сожалению, среди нас нет ни одного смельчака, готового сразиться с драконом. Если считаете, что я лгу, попробуйте набрать добровольцев среди ваших личных воинов. Никто не выйдет.

— Но…

— Мы пришли в этот город из доброй воли. Да, нам причитается некоторая награда. Но дело не в деньгах. Сейчас важнее не пытаться оказать бесполезное сопротивление, а прежде всего уменьшить ущерб от дракона, разве нет?

— Это верно, но… что же делать?

— Всё просто, — Шадам поднялся и развёл руками. — Бежать. Как можно скорее покинуть этот город.

— Н-не говорите глупостей! А моё накопленное состояние? А процветание этого города?

— Но если вы останетесь, потеряете и жизнь… Смотрите-ка, пока мы тут разговаривали, дракон, похоже, направился сюда.

После этих слов Шадама Асам схватился за голову и присел на корточки.

— Приседать бесполезно. Председатель Асам, вам тоже следует как можно скорее спасаться. А мы останемся в городе, чтобы исполнить свой долг.

— П-прошу вас! — Асам с воплем выскочил из комнаты.

— Неплохой же вы актёр, господин Шадам.

Вместо председателя в комнату вошёл мужчина в рыцарском облике. Это был Лукини, командир рыцарей королевской гвардии. Он прибыл в Райден, чтобы защищать короля Кашуэ, но четверых своих подчинённых отправил с поручениями в Валис и на родину, а сам остался при Шадаме помощником.

— Некогда мне считаться со словами такого пошляка. Главное, у тебя есть причины ненавидеть Падающую Звезду, но ни в коем случае не вступай с ним в бой. Наёмникам я уже передал то же самое.

— Престиж Флейма пострадает.

— Сейчас ничего не поделаешь. Я хочу сохранить силы. Если мы повторим то, что случилось на охотничьих угодьях огненного дракона, это коснётся самого существования страны.

В голосе Шадама слышалась словно бы насмешка над самим собой.

— Если Райден не способен защитить город собственными силами, его будущее тоже не продлится долго.

— Но если с королём Кашуэ случится худшее, судьба нашего Флейма тоже может оказаться недолгой.

— Возможно, — пробормотал Шадам. — Но король Кашуэ человек крепкий. И в этот раз он наверняка вернётся живым. Я в это верю.

Шадам встал у окна и неподвижно смотрел на охваченный огнём город, на мечущихся в бегстве людей и на огромную фигуру Падающей Звезды, кружащую в небе.

Может быть, я вовсе не актёр, а просто дурной человек, думал Шадам. Ведь, глядя на эту ужасную картину, он мог думать только о том, как хорошо, что это не город Флейма.

Всё-таки он не сосуд королевской власти. Нет, или, напротив, неожиданно подходящий сосуд.

Шадам не знал, где сейчас король Кашуэ, но был уверен: Кашуэ принимает эту правду с болью, разрывающей сердце.

4

Гора Огненного дракона лежала на восточной оконечности Лулаузы, Бурых гор.

Она была высочайшей вершиной гор Лулауза и одновременно служила водоразделом. С восточного склона этой горы вытекала Горячая река, проходила по восточной равнине и впадала в северное море. На запад текла Огненная река; прорезая огромный каньон, она впадала в залив Райден.

Лулауза была горной областью, где не росли деревья. То ли потому, что сила духов растений здесь была слаба, то ли просто потому, что почва не годилась для их роста. Стоило подняться чуть выше, и повсюду обнажались камень и земля, а низкая сорная трава росла лишь кое-где, словно извиняясь за своё присутствие.

Отсюда и пошло название Бурых гор.

Парн и остальные уже перевалили за середину подъема на Гору Огненного дракона. Это был по-настоящему изнурительный марш. Они спешили, чтобы догнать Ашрама и его спутников, а также чтобы свести к минимуму ущерб от Падающей Звезды.

И даже теперь, пока они поднимались вдоль Огненной реки, Падающая Звезда время от времени пролетал над ними, направляясь к Райдену. В голове невольно мелькала тревожная мысль: не исчез ли уже город Райден в пламени.

Поэтому, подстёгивая себя, несмотря на усталость, отряд молча продолжал взбираться по горной дороге. Слэйн и Дидлит, не отличавшиеся особой выносливостью, временами доходили до того, что без восстанавливающей магии Лэлии или Шари не могли сделать ни шага. Ширис не жаловалась, но и она, похоже, была сильно измучена. Сесил же оказался неожиданно выносливым и шел с невозмутимым лицом. Слэйн даже ошеломлённо обронил, что его следовало растить не магом, а воином.

Единственным, кто с самого начала без конца ныл, был Орсон. Дидлит с первого взгляда поняла, что он вернулся в нормальное состояние. Несколько духов разума действовали в нем так же, как у обычного человека.

— Но почему же он вдруг исцелился? — спросила Дидлит, присев на камень и обращаясь к Парну, который сидел на том же камне, прислонившись к ней спиной.

Сейчас они устроили короткий привал. Из-за форсированного марша усталость всех достигла предела, и Кашуэ решил: если они будут продолжать через силу, им станет уже не до битвы с драконом.

— А он правда исцелился? — ответил Парн, с удовольствием отпивая воду из бурдюка. В горле чувствовалась пропитанная запахом кожи вода, а спиной он ощущал мягкое тепло Дидлит.

— По-моему, раньше он выглядел нормальнее. Теперь он эмоционально неустойчивый и совершенно не может усидеть спокойно. Даже Ширис с ним уже не справляется.

— Он долгое время был отрезан от чувств и теперь просто растерян. Он не знает, как обращаться с собственными эмоциями. Поэтому чувства у него проявляются сильнее, чем у других. Точно как у ребенка. Когда им овладел дух гнева, развитие его души остановилось, так что тут ничего не поделаешь.

— Это пройдет?

На вопрос Парна Дидлит пожала плечами.

— Не знаю. Но это ведь не болезнь, значит, время, наверное, всё исправит. Зато теперь он гораздо безопаснее прежнего Орсона.

— Долго вы ещё будете миловаться?! — Ширис, не скрывая злости, подошла к Парну и Дидлит. Рядом с ней был Орсон.

— Если у вас есть на это время, лучше сделайте что-нибудь с ним. В таком виде от него в бою никакой пользы.

— Сражаться страшно, — испуганно сказал Орсон, услышав слова Ширис.

— Тогда зачем ты идёшь за нами?! — рявкнула Ширис.

— Потому что ты идёшь, — все ещё пугаясь её напора, но без малейшего колебания ответил Орсон.

Ширис остолбенела и уставилась Орсону в лицо. На нем ясно читалось одно чувство. Симпатия к ней.

Ширис помрачнела. За свою жизнь она много раз видела такие взгляды. Когда-то при дворе Канона, а совсем недавно — со стороны молодых рыцарей Алании и одного мечника с длинным мечом из числа её товарищей-наёмников. Ширис не ответила ни одному из них.

— Я сама дура, что до сих пор не замечала, но ты ведь меня любишь.

— Не говори так прямо, — Орсон смущенно опустил лицо. — Но это правда. Наверное, я любил тебя все время, ещё с тех пор, когда мое сердце было во власти духа гнева. Не рассудком. Это чувство было спрятано где-то глубоко в душе, и я тянулся к тебе. Иначе с чего бы я стал слушаться таких безрассудных приказов, какие ты мне отдавала?

— Невероятно…

— Поэтому сейчас я счастлив. Потому что могу сказать, что люблю Ширис не рассудком, а от всего сердца. Дидлит, ты ведь понимаешь?

— Н-ну, да, — уклончиво ответила Дидлит и мельком взглянула на Парна. — Слушай, Орсон, расскажи мне. Почему к тебе вдруг вернулись чувства? Ведь столько лет тобой владел дух гнева.

— Точно не знаю, но, наверное…

— Наверное? — Дидлит подтолкнула его продолжать.

— Это случилось, когда меня рассекли великим мечом Ашрама. В тот миг магическая сила его меча нанесла моему сердцу страшный удар. Но большей частью моего сердца тогда владел он, дух гнева. Так что удар пришёлся скорее по нему. Его власть над моим сердцем ослабла. А потом, когда я услышал рев водяного дракона Абрама, я испытал тот же удар, что и от магического меча. Из-за этого его власть ослабла ещё сильнее. Поэтому я смог его преодолеть.

— Понятно, — глубоко кивнула Дидлит. — И магический меч Ашрама, и рев дракона обладают силой сокрушать человеческое сердце. То есть нарушать работу духов разума. Поэтому сила духа гнева ослабла. А ты вернул себе собственное сердце. Но я не думаю, что это было легко. Твое самообладание не позволило тебе полностью стать берсерком, даже когда тебя сковывал разросшийся дух гнева. И твоя воля позволила преодолеть его власть, пусть на него и подействовала внешняя сила. Я хочу выразить тебе уважение за все это.

— Это я признаю, — обиженно отозвалась Ширис.

— Ты признаешь меня, Ширис? — просиял Орсон.

— Это совсем другое.

— Да что такого, Ширис? Возьми да и будь вместе с Орсоном. Наверняка станешь счастливой.

— Станешь, — уверенно кивнул Орсон на слова Дидлит.

— Не решайте за меня! — закричала Ширис.

— Но дух гнева правда исчез? — вслух усомнился Парн.

— Нет, он ещё не исчез… — уже совершенно серьезно сказал Орсон.

— Я чувствую его. Он потерял прежнюю силу, с которой властвовал над моим сердцем, но все ещё живет во мне. Нет, не только во мне. У каждого человека есть дух гнева… и возможность стать берсерком. В этом нет ничего ненормального. Пока есть разум, способный его сдерживать. Теперь я хорошо понимаю, что такое сердце. И своё, и чужое.

Выслушав Орсона, Дидлит невольно восхитилась.

— Для сильного заклинателя духов это естественно. Как я и думала, у тебя огромный скрытый дар к общению с духами. Хочешь, я научу тебя входить с ними в связь? Ты наверняка очень быстро меня обгонишь.

Да, Орсон мог стать выдающимся заклинателем духов. Возможно, он даже сумел бы подчинять и использовать высших духов разума. Присвоить силу духа гнева и духа печали, управлять кошмарными демонами, полностью высвобождать силу духов жизни и проклятие духов нежити. Это была область, которой до сих пор не достиг ни один заклинатель духов.

— Когда-нибудь попрошу, — оживленно ответил Орсон. — Как интересно. Тогда я смогу управлять и сердцами людей и, может быть, заставлю Ширис обратить на меня внимание.

— Прекрати! — Ширис вскрикнула, содрогнувшись. Предубеждение, о котором она почти забыла за время путешествия с Парном и остальными, теперь снова подняло голову: маги и им подобные всё-таки чудовища.

— Я рада, что Орсон полностью выздоровел. Но, к сожалению, он мне ни капли не нравится. Я люблю Парна.

— Что? — Парн удивленно посмотрел на нее. Он совершенно не замечал, что Ширис питает к нему чувства.

— Это неправда, Ширис, — сказал Орсон с улыбкой, но в его голосе звучала уверенность.

От слов Орсона Ширис почувствовала, как её сердце один раз ударило особенно сильно.

— Ширис, ты ещё не знаешь настоящей любви. Ты просто подменяешь досаду от проигрыша Парну симпатией и обманываешь саму себя. Ты ненавидишь проигрывать. Думать, будто любимому мужчине можно и уступить, — в этом ты всё-таки знатная барышня. Поэтому, когда тебя победила женщина-воин, ты так злилась.

— Замолчи, Орсон! Скажешь ещё хоть слово, я тебя не пожалею.

Ширис злилась по-настоящему. Кровь отхлынула от её лица, тело даже дрожало. Уже нельзя было понять, злится она или испытывает страх. Именно поэтому глубина её ярости ощущалась особенно ясно.

— Значит, ты теперь видишь и чужие сердца? Но очень жаль. Ничего подобного нет и быть не может. Я люблю Парна всем сердцем. Не смей равнять это с ненавистью к той женщине-воину!

— Прости, я сказал лишнее.

Увидев, что Ширис разгневалась, Орсон поспешно извинился. Он впервые понял: вторжение в чужое сердце может причинить самому человеку невыносимую боль.

Но, Ширис… — прошептал Орсон в глубине души.

Месть ничего не рождает. Я стал берсерком, чтобы отомстить за сестру. Я отнимал жизни у чудовищ, но ничего не вернул. И даже тебя когда-то ранил. Можно ранить даже того, к кому испытываешь привязанность.

Кашуэ и остальные, стоя чуть поодаль в тени большого валуна, невольно наблюдали за перепалкой Парна и его товарищей.

— Молодые они, — сказал Кашуэ и впервые за долгое время улыбнулся.

— Совершенно верно. Даже слушать неловко, — Слэйн криво усмехнулся.

— Смех — лучшее лекарство для отдыха души, — тихо улыбнулась Лэлия.

— Это правда, — кивнула Шари.

— Однако действительно ли Ашрам и его люди идут этой дорогой? До вершины уже недалеко, а мы их все ещё не догнали, — устало сказал Слэйн и глубоко вздохнул.

— Что ж, кто знает, — поскольку разговор вернулся к сути дела, лицо Кашуэ снова стало серьезным.

— Ошибки нет. Ашрам и остальные тоже идут этой дорогой, — уверенно сказал Маар. — Тут повсюду есть следы людей. Я недавно нашел место, где они разбивали лагерь, а потом тщательно убрали за собой.

— Можешь понять, сколько времени прошло? — спросил Кашуэ.

— Не так уж много, — на этот вопрос ответил Фоурт. — Маар, что скажешь?

— Я думаю так же, как старший. Они тоже, похоже, торопятся, но мы уверенно сокращаем расстояние.

— Тогда нам нельзя прохлаждаться в таком месте.

Сесил решительно поднялся на ноги.

— А вы бодры, — Слэйн устало улыбнулся.

— Но в словах Сесила есть смысл. Раз уж мы почти догнали их, сделаем ещё одно усилие. К тому же вершина недалеко.

Кашуэ медленно поднялся.

Затем он взглянул на близкую уже вершину Горы Огненного дракона. Он даже подумал, не удастся ли увидеть там фигуру Ашрама, но, конечно, ничего подобного не было. Виднелся лишь белоснежный дым, поднимающийся из кратера.

5

Ашрам и его спутники наконец добрались до самой вершины Горы Огненного дракона.

Там они отыскали и боковой ход, который, по всей видимости, вёл к кратеру. Этот ход был создан человеческими руками: полукруглый свод, гладкие, словно отполированные стены пещеры и ровный пол, по которому легко было бы идти. Ширины хватило бы, чтобы рядом прошли человек пять. Вероятно, его построили ещё во времена Древнего королевства.

Ашрам предложил поскорее войти, но Гродер остановил его.

— Последние несколько дней этот огненный дракон каждый день взлетает и подолгу не возвращается. Если дождаться, когда дракон-чудовище покинет логово, Скипетр Власти можно будет добыть без лишней опасности.

— В ненужной битве нет праведности, — Хобб тоже согласился с Гродером.

— Не думаю, что все пройдет так гладко, но восстановить силы тоже важно. Тогда войдем в этот боковой ход, чтобы дракон нас не заметил, и немного отдохнем сразу за входом. Смедди, Гродер, посторожите у входа. Потом я вас сменю.

Так они и поступили.

Когда они вошли в боковой ход, до них донёсся слабый запах вулканического дыма. Но ветер тянул снаружи внутрь пещеры, так что опасаться ядовитых газов не приходилось. Гул ветра, вдувавшегося внутрь, казался дыханием дракона.

Ашрам и его спутники ждали. Ели в боковом ходе, пили и просто ждали. Ждали, когда дракон улетит. Если все пойдёт как обычно, это должно было случиться совсем скоро.

В то же время Падающая Звезда снова начал ощущать голод.

Человеческого мяса он в последнее время нажрался уже до пресыщения. И все же ему было мало. Этого все ещё было недостаточно, чтобы уравновесить раны на его чешуе. Он убьёт ещё больше. Сожрет ещё больше.

Падающая Звезда широко расправил крылья и взмахнул ими.

А затем, как всегда, взлетел, словно отдавая своё тело на волю вулканического дыма.

Но он совершенно не заметил одного: его острое обоняние от ежедневного переедания совсем притупилось. Иначе не могло бы случиться, чтобы совсем рядом с ним оказались сразу две группы людей, а он этого не учуял.

Обычно он тотчас развернулся бы и напал на людей. Убил бы их и сожрал.

Но сейчас Падающая Звезда, ни разу не оглянувшись, улетел к новым охотничьим угодьям — к городу Райден.

Первой, кто увидел, как Падающая Звезда поднялся из кратера, была Смедди.

— Гродер, он вылетел!

— Вот как. Значит, Скипетр Власти можно будет добыть, даже не сражаясь с этим драконом-чудовищем.

Гродер откинул капюшон и некоторое время провожал взглядом огромного зверя, улетавшего в северо-западное небо.

— Иди сообщи господину Ашраму. Здесь я и одна посторожу.

— Хорошо, положусь на тебя. Я скоро вернусь, — сказал Гродер и уже собрался уйти в глубь пещеры.

— Нет, подожди! Гродер!

— Что такое? — на резкий окрик Смедди Гродер вернулся к воительнице.

— Посмотри туда.

Гродер посмотрел туда, куда указывала Смедди.

По склону горы, шаг за шагом твердо ступая, поднимался отряд. Пока они казались всего лишь точками, но людей было около десяти.

— Должно быть, люди Флейма, — пробормотал Гродер.

— Само собой. Вопрос в том, что делать. Разобраться с ними вдвоем или доложить господину Ашраму, который внутри?

— Лучше доложить. Если это всего лишь наёмники, как в прошлый раз, мы бы и сами их одолели.

На губах Гродера появилась насмешливая улыбка. Но он зажег магический свет, побежал в глубь пещеры и сообщил об этом Ашраму.

— Хотелось бы посмотреть, кто пришел, — услышав доклад Гродера, обронил Ашрам и направился к входу в пещеру. Он подумал, что это, возможно, Кашуэ.

— Нельзя, господин Ашрам, — решительно возразил Гродер. — Сейчас, когда дракон улетел, перед нами редкая возможность. Не знаю, кто там явился, но мы с ними разберемся. А господин Ашрам и жрец Хобб пусть идут дальше в глубь пещеры и возвращаются уже со Скипетром Власти.

— Ты стал говорить как проповедник, Гродер, — сказал Ашрам и раскатисто рассмеялся. — Но я благодарен за совет. Тогда Астар, Габерра, выйдите наружу и поприветствуйте гостей. Не теряйте бдительности и не посрамитесь, как в прошлый раз. Разберитесь с ними как можно быстрее и приходите ко мне. Ваши хозяева ещё пожалуются, если вы пропустите миг, когда я возьму Скипетр Власти.

— Что ж, пойдём немного пошумим.

Габерра обменялся кивком с Астаром и вслед за Гродером вышел из пещеры наружу.

— Пришли? — весело окликнула Смедди Гродера и остальных, когда те вернулись ко входу.

— Что с тобой, Смедди? Ты, смотрю, очень довольна, — сказал Габерра и, пробормотав что-то вроде «надо быть верным своим желаниям», вышел на солнечное место.

— Да ведь смешно же. Смотри. — Смедди указала вниз по склону. — Это те самые наёмники, что приходили в прошлый раз.

— О, и правда. Что ж, достойно Альхайба… пожалуй, так можно сказать, — ответил Габерра. — Но среди них есть несколько незнакомых лиц.

— Правда?! — от слов Смедди сердце Гродера забилось от предвкушения.

Убедившись собственными глазами, он не сомневался: среди них был и грассраннер. Более того, было ясно видно, что тот принес с собой Кристальный шар души. Гродер тихо рассмеялся. Пожалуй, удача его ещё не оставила.

— Приказ господина Ашрама был: не терять бдительности. К тому же врагов много. Сначала надо компенсировать это невыгодное положение.

— И как же, Гродер?

— Сейчас увидишь, Смедди, — ответил Гродер и достал из кармана мантии несколько белых предметов.

— В драконьих клыках заключена магическая сила. Особенно в малых клыках, что растут во внутреннем ряду, содержится сила хаотического первоистока. Если освободить её и создать голема, родится воин, подобный скелету.

С интонацией, будто читая стихотворение, Гродер показал драконьи клыки у себя на ладони. Это были клыки, взятые из трупа Абрама.

— Воины из драконьих зубов, значит. Понятно. С таким количеством ты, наверное, сможешь создать их немало, — Смедди взяла один клык с ладони Гродера и стала рассматривать его с показным любопытством.

— Не требуй невозможного. Магия крайне истощает дух.

И Гродер, произнося руны высокого древнего языка, один за другим бросил драконьи клыки на землю.

Тогда из земли, словно прорастая деревом, начали подниматься белые тела. Они приняли облик человеческих скелетов. В руках у них были ятаганы и круглые щиты.

— Удобная штука. Появляются уже с оружием, — Смедди присвистнула и восхищенно хмыкнула.

Всего было создано семь воинов из драконьих зубов. Гродер тяжело дышал.

— Это мой предел. Если создать ещё, я уже не смогу поддерживать вас магией.

— Думаю, поддержка нам и не понадобится. Ну вот, кажется, они пожаловали.

— Вижу!

Фоурт крикнул и прищурился. Его острый, как клинок, взгляд был устремлен вверх по склону. Там чернело похожее на пещеру полукруглое отверстие, а перед ним виднелись две человеческие фигуры.

Похоже, враги тоже заметили их. Один из них ушел внутрь отверстия.

— Это они?! — резким голосом воскликнул Кашуэ. — Значит, мы всё-таки успели?

— Падающая Звезда только что улетел в сторону Райдена. Сейчас дракон-чудовище оставил своё логово пустым, — Дидлит схватила Парна за руку и потрясла его.

— Да… верно. Сейчас даже ребенок смог бы добыть Скипетр Власти…

— Поспешим! Все! — Сесил, упираясь в землю посохом мудреца, ещё прибавил шагу.

— Прекрати, Сесил. Как бы ты ни спешил, до того места ещё добираться и добираться. А если прибежишь туда задыхаясь, сражаться не сможешь.

Ширис один раз коснулась рукой груди, а затем выхватила меч из ножен на поясе.

— Смотри, Орсон. Я покажу тебе, что я сильнее той воительницы.

— Нельзя, Ширис. Сейчас тебе нельзя сражаться с этой женщиной. Ты же устала. Ты быстро выдохнешься.

— Ничего. Я прикончу её одним ударом.

Отряд снова начал подниматься по склону, готовясь к бою.

Расстояние между двумя сторонами постепенно сокращалось. И когда обе стороны уже могли ясно оценить число и состав противника, они начали действовать.

Смедди одна вышла вперёд и встала, широко расставив ноги.

— Нападайте, когда захотите! — вызывающе крикнула она.

Позади нее тёмный эльф Астар произносил длинное заклинание призыва.

Гродер, увидев, что среди врагов много магов, начал читать заклинание противодействия, готовясь к магической атаке противника.

Тем временем Габерра нанёс упреждающий удар.

— Тёмный бог! Даруй мне силу. Я жажду силы. Наложи каменные оковы на жрицу чужой веры!

— А-а-а!

Поняв, что по всему её телу расползается злая магическая сила, Шари вскрикнула. На нее наложили заклинание. Глядя вниз, она увидела, что её тело начинает цепенеть от кончиков ног. До пояса оно уже окрасилось в серый цвет.

Лэлия поспешно подбежала к ней.

— Марфа. Верни сердце и тело этой женщины к должному облику.

Заклинание Лэлии подействовало сразу, и Шари стала возвращаться в прежнее состояние. Нижняя половина тела ещё немела, но ходить она могла.

— Ого, эта женщина неплоха. Жрица Марфы…

Габерра кивнул, явно довольный, и начал читать следующее заклинание. Он решил, что его противницей будет именно эта жрица.

— Сесил, наложите противодействующую магию. Вражеские маги сильны.

Ответив «да», Сесил начал произносить заклинание.

А Слэйн, отдавший этот приказ, уже готовился обрушить молнию на мага в черной мантии.

И тут земля перед ним внезапно вздыбилась.

Из нее появилось нечто похожее на огромную скалу и медленно стало принимать облик четвероногого зверя. Оно походило на гигантского носорога. Только шкура этого зверя была из грубого камня, а из спины, лба и хвоста торчали многочисленные шипы, будто сделанные из обсидиана.

— Нельзя, зверь земли! Высший дух земли… — с перекошенным от страха лицом крикнула Дидлит. Она тут же поспешно начала призывать царя ветра.

— Разные фокусы они нам показывают, — пробормотал Кашуэ и, обходя воплощающегося Бегемота, попытался двинуться к вражеской воительнице.

— Нельзя, — остановил его Парн. — Здесь справимся мы. Король Кашуэ, войдите в пещеру. Ашрама и Хобба не видно. Скорее всего, они внутри. Если так пойдёт дальше, Скипетр Власти у нас отнимут.

— Но эти тоже выглядят опасными. Вы справитесь?

— Справимся. Обязательно справимся. Госпожа Шари, идите с королем Кашуэ.

— Хорошо, понял, — Кашуэ кивнул и побежал к пещере. Шари тоже ответила «да» и последовала за ним.

Но изнутри один за другим стали выходить скелетоподобные чудовища.

— Что это такое… — Кашуэ остолбенел.

— Воины из драконьих зубов… и столько, — Парн узнал их. Когда-то ему уже приходилось сражаться с таким чудовищем, призванным Карлой.

— Король Кашуэ, внутрь! Этих мы возьмем на себя. Фоурт, Орсон, Ширис, Маар!

Парн крикнул и, словно вызывая воинов из драконьих зубов, высоко поднял магический меч. Было неизвестно, видят ли они его, но примерно трое двинулись к нему.

Парн вспомнил, как пять лет назад сражался с этим чудовищем. Сомнений не было: противник страшный. И тогда он был один, а теперь их семеро.

— Но все равно надо…

Парн осторожно выставил меч и щит и широко раскрыл глаза, пытаясь уловить движения противника.

Фоурт и Маар взяли на себя по одному.

А Ширис, похоже, видела перед собой только вражескую воительницу и, не обращая внимания на противостояние Бегемота, призванного тёмным эльфом, и джинна, призванного Дидлит, безрассудно рванулась вперёд.

Орсон, испуганный, следовал за ней.

— Нельзя, Ширис! Нельзя бросаться вперёд одной!

Но Ширис, казалось, совершенно не слышала предупреждения Орсона.

Заметив движение этих двоих, один воин из драконьих зубов отошел от Парна, а из двух, ещё искавших противника, к ним направился ещё один.

Последний встал перед Кашуэ.

— У меня нет времени возиться с каким-то скелетом!

Кашуэ крикнул и занес длинный меч.

Затем опустил его.

Воин из драконьих зубов принял удар щитом и хлестко рубанул ятаганом сбоку.

— Ах ты!

Кашуэ отпрыгнул назад, уклонился и двинулся, чтобы обойти врага справа.

Позади него Шари бросилась прямо вперёд и, вложив всю силу, попыталась ударом боевого молота размозжить скелету голову.

Но противник легко отбил удар ятаганом, Шари потеряла равновесие и покатилась по земле.

Воин из драконьих зубов поднял ятаган, собираясь добить её. В этот миг длинный меч Кашуэ сверкнул по его открывшемуся корпусу. Верхняя половина тела воина из драконьих зубов качнулась и рухнула.

— Поторопимся, Шари, — Кашуэ подал ей руку и помог подняться.

— Спасибо, — Шари была слегка бледна. Но, собрав волю, она последовала за Кашуэ дальше.

И они вдвоем вошли в глубь пещеры.

Дидлит призвала джинна и поставила его перед земным зверем Бегемотом, но ей оставалось лишь ждать действий вражеского тёмного эльфа и Бегемота, не отдавая своему духу приказа.

Если два высших духа сразятся на равных, оба, скорее всего, уничтожат друг друга. Сила мага, призвавшего духа, тоже имела значение, но Дидлит ещё не могла сказать, что полностью подчинила себе джинна. Стоило воспользоваться силой заклинания — и высший дух освободился бы от пут призывателя и вернулся в мир духов.

Ей хотелось верить, что с тёмным эльфом все обстоит так же. Во всяком случае, Дидлит могла только сдерживать движения противника.

То же самое происходило и со Слэйном.

Сначала Слэйн ударил вражеского мага заклинанием молнии. Тогда в ответ от врага тоже прилетело заклинание молнии.

Он ранил противника, но и сам был ранен.

После этого оба, сохраняя вокруг себя магические барьеры, лишились возможности действовать. Пока действовало это заклинание, магия каждого из них становилась совершенно бесполезной.

Оба, держа посохи в обеих руках, медленно сокращали дистанцию.

— Надо было и фехтованию обучиться, — пробормотал Слэйн.

Сражаться врукопашную ему приходилось впервые.

На левой груди его мантии мудреца зиял разрыв, и там тянулся след ожога. Стягивающая боль мешала сосредоточиться, но если снять магический барьер, в тот же миг его, вероятно, убьют.

Расслабляться было нельзя.

И тут мимо Слэйна с боевым кличем пронеслась чья-то тень. Это был Сесил.

— Нельзя, Сесил! — Слэйн в изумлении попытался остановить его, но Сесил не послушался.

Атака неожиданного противника застала Гродера врасплох. В голове у него всплыло мощное заклинание, но духовных сил для него уже не хватало.

Сказалось то, что он создал сразу семь воинов из драконьих зубов. К тому же он обменялся сильным заклинанием с вражеским магом.

Молодой маг, несшийся на него, выглядел бодрым, да ещё и держал в правой руке короткий меч. Нельзя сказать, что Гродер вовсе не знал воинского искусства, но противник казался несколько сильнее.

Оставаться здесь дальше было смертельно опасно.

Гродер понял, что проиграл, и отказался от мысли вернуть Кристальный шар души.

Но от одной вещи он отказаться не мог.

Ради нее Гродер громко произнес одну руну высокого древнего языка — и исчез.

Лэлия сражалась со жрицей тёмного бога.

Лэлия позволяла противнице накладывать на себя заклинания и только неуклонно шла вперёд. Она получила несколько ран, но магия тёмного бога не могла сломить силу её веры.

Габерра какое-то время отступал, продолжая колдовать, но, убедившись, что особого эффекта это не даёт, решил сражаться оружием.

Противница была всего лишь женщиной. Она держала короткий меч, но бояться здесь было нечего. Оружием самого Габерры было длинное копьё. Он должен был покончить с этой жрицей Марфы одним ударом ещё до того, как та приблизится.

— Я принесу твою жизнь в жертву тёмному богу! — крикнул Габерра, направив острие копья на Лэлию.

Лэлия не ответила и молча бросилась вперёд.

Габерра с силой ударил копьём. Но атака была не слишком искусной.

Лэлия легко уклонилась от острия. А затем, войдя противнику под руку, вознесла молитву Марфе и точным ударом короткого меча вонзила клинок в сердце врага.

Твердая кольчуга едва не отбросила клинок, но Лэлия вложила в удар вес всего тела и пробила броню.

— Не… не может быть, — простонал Габерра и опустился на колено.

— Про… клятие… — он омочил руку кровью, хлынувшей из груди, и протянул её к жрице.

Лэлия даже не попыталась отвести эту руку. Она лишь молилась Марфе и просила её защиты.

Запачкав тело противницы своей кровью и из последних сил сопротивляясь уходящему сознанию, Габерра прошептал слова проклятия.

— Фаларис, да падёт беда на слова этой женщины. Пусть слова любви станут ненавистью, а слова утешения будут услышаны как брань.

Но уже в меркнущем сознании Габерра понял, что всё было напрасно. Даже ценой собственной смерти он не смог проклясть эту жрицу. Настолько сильна была вера женщины перед ним.

Габерра прошептал: «Что ж, ладно», — и испустил дух. Для верующих тёмного бога смерть была последней и совершенной свободой.

Лэлия одолела ближайшего противника и попыталась убедиться, что со Слэйном и остальными всё в порядке.

И тогда Лэлия услышала.

Риии… рииии… — рычание Орсона.

Орсон был в отчаянии.

Ширис совершенно потеряла хладнокровие. Не оценив ни собственного утомления, ни положения вокруг, она просто бросилась на вражескую воительницу.

И тут к ним подошли два воина из драконьих зубов.

Орсон огляделся, ища помощи, но все отчаянно сражались, и ни у кого не было возможности помочь.

Он знал, что дрожит.

Ему хотелось спрятаться за чьей-нибудь спиной. Когда на них напали гоблины, его защищала сестра. Но теперь рядом не было никого, кто мог бы защитить его.

И тогда на него напал воин из драконьих зубов.

Вскрикнув, Орсон все же взмахнул мечом и попытался принять удар.

Тело помнило, как пользоваться мечом.

К первому воину из драконьих зубов присоединился второй.

Орсону кое-как удавалось держаться против двух воинов из драконьих зубов. Но только и всего.

— Ширис!

Орсон закричал. Словно ища помощи, он посмотрел в сторону Ширис.

И сразу увидел, как тяжело ей приходится. Как он и боялся, в движениях Ширис не было обычной легкости. Ноги её подкашивались, движения меча стали вялыми.

— Что с тобой, девочка? Ты стала куда медленнее, чем раньше.

Смедди, легко отражая атаки Ширис, насмешливо сказала.

— Заткнись! — крикнула Ширис и взмахнула мечом.

Это был просто широкий замах, ничего больше. Смедди без труда с ним справилась.

— На этот раз я не стану тебя щадить.

Перед двумя широкими мечами, движимыми страшной силой, Ширис отступала назад, словно её теснили.

— Я же говорил, — Орсон, кое-как отбиваясь от двух воинов из драконьих зубов, погружался в отчаяние. Было очевидно: если так пойдёт дальше, его самого, может, и не убьют, но Ширис точно погибнет.

Но сил переломить положение у него не было. Стоит показать хоть малейшую слабость — и он станет добычей воинов из драконьих зубов. Спасти Ширис он не мог. Но и остальные спутники были полностью заняты собственными боями, и им было не до помощи Ширис.

Ближе всех к ней был только он.

К тому же Орсону нравилась Ширис. Уже давно. Даже когда его сердцем владел дух гнева, его влекли её полная жизни юность, её свободная, никому не подвластная манера жить. И вместе с тем её доброта, не забывавшая о сочувствии.

Потерять её Орсон, вернувший себе чувства, не мог вынести.

Надо защитить, подумал Орсон. Надо защитить её. Для этого ему нужна сила — так он подумал от всего сердца.

И тогда понял: в его сердце спит то, что может одолжить ему силу.

То, что называют духом гнева.

Но сила духа гнева ослабла. Утратив способность сковывать его, он спал в самой глубине сердца. Орсон не знал, сможет ли пробудить его. И ему было страшно, что, сделав это, он снова окажется во власти духа гнева и потеряет чувства. Нет, на этот раз его сердце, возможно, будет отнято полностью, и он умрет в порыве разрушения.

Ему было страшно. Он не хотел умирать. И не хотел снова потерять чувства.

Но, подумал Орсон, сильнее желания не умирать и не терять чувств был другой порыв, который терзал его.

Если он не спасет её, Ширис исчезнет. Та, кто ему дорога, исчезнет из этого мира.

В этот миг он услышал крик Ширис.

Меч в левой руке Смедди рассек ей бедро.

Ширис опустилась на колено и, с лицом, искаженным болью, смотрела вверх на вражескую воительницу.

— Ширис! — крикнул Орсон.

Разве сестра не отдала жизнь, чтобы спасти его? Разве её мёртвое лицо было мирным не потому, что она была довольна: она сделала то, что должна была сделать?

Бывает, что всю жизнь жалеешь лишь о том, чего один раз не сумел сделать.

— Ответь на призыв, дух гнева, — прошептал Орсон в сердце. Отчаянно, изо всех сил он воззвал к тому, что спало внутри него.

Даже если ему суждено умереть здесь, он не будет жалеть, решил Орсон.

Что-то в его сердце зашевелилось и подняло голову.

— Гневайся… разрушай… — оно позвало его.

— Нет, дух гнева, — ответил Орсон. — Я буду гневаться. Но гнев — это не месть. Это не сила, данная разрушать всё. Это смелость, которую выжимают из себя, чтобы защитить любимого человека. Это сила, нужная трусу, чтобы сражаться. Дай её мне.

Орсон почувствовал, как в его сердце поднимается раскаленная сила. Она разошлась по всему телу, и руки, державшие меч и щит, ноги, несущие броню, стали легче.

— Риии… рииии… — Орсон издал боевой рев. Затем повернулся спиной к воинам из драконьих зубов и развернулся к Ширис.

Как раз в этот миг меч воительницы опускался, целясь в правое плечо Ширис.

Ширис попыталась принять удар, поставив меч вертикально, но из-за усталости и острой боли в бедре в руках совсем не осталось силы. Перед чудовищной мощью противницы меч Ширис был отброшен, и холодное лезвие впилось ей в плечо.

Кольчуга лопнула, брызги крови попали на её милое лицо. Но меч и доспех все же смягчили удар настолько, что рана не стала смертельной. Однако следующая атака будет концом.

Всё.

Ширис подумала об этом в отчаянии.

Всё, что говорил Орсон, было правдой. Она бросилась на эту воительницу лишь из гордости. Из-за того, что неверно оценила свои силы, она сейчас умрет. Если бы она послушала его предупреждение, этого бы не случилось.

— Орсон, прости.

Ширис прошептала.

От плеча до груди её тело было залито её собственной кровью. А вражеская воительница уже собиралась одновременно занести оба меча, чтобы добить её.

Готовясь к смерти, Ширис напоследок посмотрела на мужчину, который сказал, что любит её.

К удивлению, Орсон тоже смотрел на нее. И когда из его рта вырвался тот самый звук, Ширис почувствовала удар, будто её сердце сейчас разорвется.

— Нельзя! Нельзя, Орсон!! — забыв о собственном положении, Ширис закричала почти с визгом.

Два воина из драконьих зубов не могли упустить миг, когда Орсон повернулся к ним спиной. Они были безжалостны и к тому же превосходны как воины.

Оба воина из драконьих зубов рубанули Орсона. Одно лезвие рассекло ему шею, другое глубоко вошло в бок.

Обе раны были смертельными.

Но Орсон не чувствовал ни боли, ни муки. Сила, разлившаяся по телу, лишила его всех ощущений.

Он просто побежал к вражеской воительнице, которая собиралась добить Ширис.

Та, похоже, заметила бегущего к ней Орсона. Она удержалась от удара, целившегося в голову Ширис, и изменила стойку, чтобы встретить Орсона.

Ее глаза расширились от ужаса.

В боку Орсона глубоко торчал ятаган воина из драконьих зубов; мало того, он тащил за собой и самого воина.

Сознание Ширис мутнело от сильной кровопотери, но это зрелище она почему-то видела особенно ясно. Орсон стал берсерком. А две раны, на шее и в боку, были смертельными.

— …Дурак. Только ведь исцелился.

Ширис прошептала. Но виновата была она сама.

Теперь её, вероятно, убьёт Орсон, ставший берсерком. Но по сравнению со смертью от руки этой воительницы в этом все же было спасение.

Хорошо, Орсон. Я приму твое чувство.

На лице Ширис даже появилась улыбка.

А Смедди, напротив, дрожала от страха перед Орсоном.

Кто бы ни был её противником, даже когда она сражалась с сильнейшим из магических зверей, драконом, Смедди ни разу не испытывала страха.

Но перед воином, который с безумным криком мчался к ней, она впервые почувствовала страх, от которого все тело словно обледенело.

Орсон, ставший берсерком, оказался уже совсем близко.

Даже дрожа от ужаса, Смедди инстинктом воина двинула оба меча.

Атака точно достигла Орсона, клинки глубоко вошли от плеча до груди.

Обычный человек умер бы на месте.

Но Орсон, казалось, совершенно не дрогнул и вонзил меч в тело Смедди.

Поняв, что уклониться не удастся, Смедди напрягла мышцы, как сталь, и попыталась принять удар прочной нагрудной пластиной.

Она была уверена, что смертельной раны не будет.

Но меч Орсона с влажным звуком все глубже входил в тело Смедди и прошел насквозь до самой спины. На его пути оказалось сердце Смедди.

Это была страшная сила. Нечеловеческая сила.

Ошеломленная, не веря происходящему, Смедди опустилась на колени.

И в этой позе умерла.

Теперь я, — с каким-то странным спокойствием подумала Ширис, глядя на Орсона, чьё тело с головы до ног стало красным от его собственной крови и крови, брызнувшей из воительницы.

Меч Орсона застрял в груди воительницы и не вынимался; он пытался освободить его, размахивая мечом вместе с телом женщины.

После третьего оборота тело воительницы сорвалось с клинка. Оно улетело на удивительное расстояние и с глухим хрустом ударилось о землю.

Ширис, улыбаясь, протянула к Орсону обе руки. Словно собиралась обнять любимого.

Отбросив тело воительницы и освободив окровавленный меч, берсерк медленно перевел взгляд на Ширис.

— Руби меня! — крикнула Ширис.

Ты умираешь из-за меня. Значит, я тоже умру вместе с тобой.

— Руби! Орсон!!

Но через мгновение Орсон резко отвернулся от нее, показав ей спину.

Почему, ошеломленно подумала Ширис.

Почему ты не рубишь меня?

И на этом битва закончилась.

Орсон, ставший берсерком, после этого легко уничтожил воинов из драконьих зубов и затем бросился на тёмного эльфа Астара.

Пораженный тёмный эльф попытался использовать силу Бегемота, чтобы повалить Орсона, но не смог убить его, ставшего берсерком. И тогда джинн, которым управляла Дидлит, рассек ветер и изорвал тёмного эльфа в клочья.

Окровавленного тёмного эльфа добил Орсон. Искромсанный, как ветошь, Астар умер.

К тому времени Парн, Фоурт и Маар тоже одолели тех воинов из драконьих зубов, которых взяли на себя.

А когда все опомнились, Орсон уже не двигался.

Он был мертв.

Можно было подумать, что его лицо исказит гнев, но этого не случилось. Оно было спокойным. Он даже словно удовлетворенно улыбался.

Ширис получила помощь Лэлии и кое-как смогла двигаться. Но силы воли, чтобы двинуться, к ней не вернулись. Она смотрела на Орсона, который умер стоя, словно статуя, и впала в оцепенение.

Ее плечи постепенно начали мелко дрожать.

— У нас ведь есть Кристальный шар души…

Маар хлопнул по свертку, висевшему у него на поясе.

— Бесполезно, — тихо покачала головой Дидлит. — У тех, кто умер, став берсерком, души уже не остается.

— Ширис… — Лэлию, уже собиравшуюся опуститься перед ней на колени и утешить, остановил Слэйн.

— Оставим её. К тому же битва ещё не окончена. Ашрам в пещере. И Скипетр Власти тоже.

Слэйн, словно убеждая самого себя, пристально смотрел на пещеру, разверзшую черную пасть.

Да, битва ещё не окончена…

6

Ашрам молча продвигался по длинному извилистому боковому ходу. Ему казалось, будто он забрался внутрь огромного живого существа. Это чувство было похоже на то, что он испытывал, когда шёл к логову Абрама.

И вот, когда впереди наконец забрезжил свет, перед ним показалась огромная полость. Ашрам был уверен: это драконье гнездо. Кратер, видимо, был близко; вокруг стояли жар и запах вулканического дыма.

А когда он вышел к входу в эту полость, Ашрам с недоверием уставился на открывшееся внутри зрелище.

Там были навалены несметные богатства. Сокровища из золота, серебра, драгоценных камней, всевозможные изделия ремесленников, произведения искусства и магические ценности лежали друг на друге, словно небольшой холм. У подножия этой горы сокровищ вертикально стоял прозрачный хрустальный ящик.

Внутри был Скипетр Власти. Это был металлический жезл, вся поверхность которого была сплошь покрыта магическими письменами древнего языка.

Длиной он был примерно в половину руки. Его навершие украшал огромный кристалл, и изнутри этого кристалла ощущались мощные волны магической силы.

Облик точно соответствовал слухам, которые доходили до Ашрама, и он понял это с первого взгляда.

Но Ашрам совершенно не ожидал увидеть за горой сокровищ силуэт гигантского зверя.

Это был демон-дракон с Горы Огненного дракона, Падающая Звезда.

Демон-дракон был крупнее любого дракона, с которым Ашраму прежде доводилось сражаться. Всё его тело покрывала чешуя краснее крови. Однако было видно, что тело это во многих местах изранено. Один из его ярко-пылающих алых глаз был раздавлен и утратил цвет. Перепонки огромных крыльев кое-где были разорваны и бессильно свисали.

Но если бы человек принял на себя прямой удар его острых клыков, выстроенных в несколько рядов, или когтей, подобных боевым таранам, он, казалось, лишился бы тела одним махом.

— Этого не может быть! — крикнул Ашрам, полный ярости. — Разве Падающая Звезда не должен был улететь в поисках добычи?!

Ашрам, словно выжимая из себя всю храбрость, издал боевой клич и попытался выхватить меч, но Хобб сзади удержал его, почти обхватив руками.

— Отступим. Отступим и подождём, пока вернутся Гродер и остальные. Вдвоём нам этого демон-дракона не одолеть.

Стиснув зубы, Ашрам всё же последовал совету Хобба.

И они, слыша низкое рычание Падающей Звезды, повернули назад, ко входу. Всё тело Ашрама дрожало от унижения.

Вскоре спереди послышались шаги. Приближался свет факела.

— Гродер? — окликнул Ашрам. Его голос эхом разнёсся по пещере.

— Нет, — раздался ответ.

И перед ними появился…

— Кашуэ!

Ашрам выкрикнул это имя.

Рядом с ним стояла жрица бога войны, некогда захваченная им в плен.

За эти пять лет Ашрам ни разу не забыл облик Кашуэ. Но, как ни странно, гнев в нём не поднялся.

— Давно не виделись, Хобб, — сказал Кашуэ и медленно приблизился, держа меч наготове. — А ты, значит, Ашрам. Да, лицо мне знакомо.

— Ты одолел Гродера и остальных? — спросил Ашрам.

— Нет, они ещё должны сражаться с моими спутниками. Но мои товарищи надёжны. Твои подчинённые сюда уже не придут.

Кашуэ продолжил:

— Впрочем, важнее другое. Я только что слышал голос дракона. Что это значит? Да и Скипетра Власти, как видно, у тебя в руках тоже нет…

Ашрам честно объяснил причину.

— Почему там оказался Падающая Звезда, я не знаю. Но факт остаётся фактом. Ни мы, ни вы не спустимся с этой горы, пока не убьём демон-дракона.

— Хм. Падающая Звезда связан заклятием, велящим ему охранять Скипетр Власти. Вероятно, сам Скипетр Власти и призвал его назад.

Кашуэ злился на ужасающую мощь магии Древнего королевства. Разве можно было придумать что-то более досадное?

— Итак, что же делать? — спросил Ашрам с дерзкой улыбкой.

— Можно устроить поединок здесь и решить всё сразу. Но в любом случае сначала придётся убить того демон-дракона.

Кашуэ шагнул ближе к Ашраму и ответил так.

А затем…

— Не станешь ли ты сотрудничать со мной? — негромко произнёс он.

— Ты хочешь меня оскорбить?! — ярость Ашрама, казалось, заставила содрогнуться воздух в пещере.

— Не торопись. Человека вроде тебя мне было бы жаль отправить на бессмысленную смерть. Но я понимаю, что моим союзником ты не станешь. Однако к Падающей Звезде у меня больше ненависти, чем к тебе.

— Недооцениваешь ты меня. Но моя ненависть направлена именно на тебя.

— Тогда что ты намерен делать? Ждать здесь, пока придут товарищи? Или решить всё прямо сейчас? Как бы то ни было, дракон не тот противник, которого можно победить один на один.

Ашрам глухо зарычал. Если подумать спокойно, это было правдой.

— Поэтому я и говорю: не станешь ли ты сотрудничать. Сначала подождём наших товарищей. Неизвестно, чья сторона победила. А затем вместе убьём дракона.

— О, а потом… — наконец Ашрам, похоже, соизволил выслушать слова Кашуэ.

— А потом устроим поединок и решим, кому будет принадлежать Скипетр. Я слышал, что, если завладеть Скипетром Власти, можно подчинить себе любого врага. Чьи бы товарищи ни пришли сюда, в конце концов победителем станет владелец Скипетра Власти.

— Твои правила поединка я уже видел. Во время битвы с государем Белдом.

— Этого я тоже не предвидел. Но оправдываться не стану. Однако на этот раз никто не вмешается.

— Так и выйдет в любом случае, потому что победят мои товарищи. Гродер, Смедди, Астар и Габерра — герои, которыми гордится Мармо.

Но в тот миг, словно опровергая слова и надежды Ашрама, послышался голос.

— Король Кашуэ!

Голос, отражаясь от стен пещеры, звал его.

И, тяжело дыша, появились Парн и остальные. Увидев Ашрама с Хоббом, они спросили Кашуэ, что происходит.

Кашуэ объяснил им обстоятельства.

— Незачем ставить такие условия. Давайте просто одолеем этих двоих. А потом одолеем и Падающую Звезду…

Сесил настаивал на этом, покраснев до ушей.

— У меня перед ним долг, и я не успокоюсь, пока не верну долг. Условия именно такие, как я сейчас сказал. Прошу вас, примете ли вы их?

— …Хорошо, — ответил Парн после недолгого размышления. — Но у меня есть условие. Оно касается случая, если король Кашуэ проиграет поединок. Тогда мы дадим Ашраму время взять Скипетр Власти. Но после этого мы хотим сразиться с Ашрамом. Если мы проиграем магической силе Скипетра Власти, значит, примем это как судьбу.

— То есть ты не можешь поставить судьбу острова Лодосс на мой меч?

Кашуэ криво усмехнулся. Но это было вполне разумно. Особенно для воина, стоявшего перед ним и тревожившегося лишь о будущем острова Лодосс…

В сознании Кашуэ внезапно всплыли слова: «рыцарь Лодосса».

— Я готов принять это условие, — сказал Ашрам, подходя к Кашуэ и его спутникам. — Но вы пожалеете. Если бы вы убили меня здесь и сейчас, то, пусть ваши жизни и остались бы под вопросом, остров Лодосс, возможно, не оказался бы под властью Мармо. Вы ставите ценность собственных жизней выше будущего Лодосса.

Ашрам с явным удовольствием рассмеялся.

— Я не уступлю силе Скипетра Власти, — твёрдым голосом ответила Ашраму Лэлия. — Я больше никогда не подчинюсь силе магического сокровища. Это я утверждаю твёрдо.

Слэйн решительно кивнул словам Лэлии.

— Здесь стоит дать королю Кашуэ сохранить лицо. Я не думаю, что король Кашуэ проиграет. Но если случится невероятное, я тоже намерен не подчиниться Скипетру Власти. В таком случае, лорд Ашрам, я буду сражаться с вами всеми силами.

Так сказал и Слэйн.

— Хорошо, клятва принесена. Хобб, ты засвидетельствовал?

— Да. На того, кто нарушит эту клятву, падёт молот Майри.

— Тогда пойдём убивать Падающую Звезду.

Кашуэ подошёл почти вплотную к Ашраму и тихим голосом обратился к чёрному рыцарю Мармо, своему врагу.

— Хорошо.

Ашрам тоже величаво ответил ему.

Падающая Звезда ждал, не двигаясь.

Он летал в вышине, чтобы пожрать людей. В тот миг Скипетр Власти подал тревогу. И он был мгновенно протащён обратно в собственное гнездо.

В его сердце бурлила неописуемая ярость.

Людишки, думал он, содрогаясь всем телом.

Маги Древнего королевства, наложившие магические узы на него, древнего дракона. Варвары, ранившие его прекрасную чешую. Он не мог простить ни одного человека. Он хотел полностью истребить людей на этом Лодоссе.

Но вопреки сердцу, обезумевшему от ярости, он ждал спокойно.

По запаху он знал, что люди скрываются в пещере, ведущей к его гнезду. Если они выйдут наружу, он взмоет из кратера и обрушит на них пламя с высоты.

Если же они придут сюда, тогда их разорвут его клыки, когти и могучий хвост.

Поэтому он ждал.

Спустя некоторое время запах людей приблизился. Похоже, они сами желали быть разорванными.

Так будет ещё веселее, думал Падающая Звезда. Люди вкуснее всего сырыми.

И тогда люди появились, во главе с двумя воинами.

— Падающая Звезда! Сейчас ты ответишь за гнев воинов Флейма, которых убил!

Кашуэ зарычал на дракона так, словно выплёвывал то, что долго сдерживал.

По этому знаку Хобб и Шари начали петь «песнь войны», словно в едином хоре.

Кашуэ, Ашрам и Парн, каждый обнажив своё оружие, бросились на Падающую Звезду. Каждый держал в руках меч, наполненный мощной магической силой.

Маги Слэйн, Сесил, Дидлит и Лэлия по очереди накладывали защитные заклинания, чтобы воинам было легче сражаться с драконом.

Защита от огня. Невидимый щит и невидимые доспехи. А также заклинания, усиливающие ловкость и выносливость.

Маар и Фоурт взяли на себя задачу отвлекать Падающую Звезду.

Затем Дидлит начала готовить призыв Бегемота. Она намеревалась заставить этого высшего духа земли разорвать землю под ногами Падающей Звезды.

Подготовка была завершена, и порядок действий каждого был определён.

И началась битва.

Трое воинов во главе с Кашуэ бросились на Падающую Звезду прямо в лоб.

Они знали, что примут на себя крещение пламенем. Но Лэлия дала им мощную защиту от огня.

А затем Дидлит, позаимствовав силу земного магического зверя, разорвала землю, на которой стоял Падающая Звезда.

Падающая Звезда захлопал крыльями, пытаясь взмыть в воздух.

Но он был скован Скипетром Власти. Сила ограничивающего заклятия не позволила ему этого.

Ноги Падающей Звезды оказались зажаты в расколовшейся земле, и он не мог двигаться.

И туда ворвались трое воинов.

В ярости он изверг пламя.

Жар, обжигавший всё тело, был почти невыносим, но смертельным он не стал. Трое воинов, не дрогнув, бросили вызов Падающей Звезде и вонзили магические мечи в его твёрдую чешую.

Падающая Звезда издал стон боли. Его чешуя, более твёрдая, чем железо, была пробита глубоко насквозь.

Падающая Звезда замахал передними лапами, пытаясь отбросить их.

Но воины двигались быстро. К тому же левый глаз Падающей Звезды всё ещё был раздавлен и не восстановился. Он не мог точно прицелиться.

Воины ныряли под взмахами лап Падающей Звезды, перемещались и снова вонзали мечи.

Хлынула густая кровь.

Чуть поодаль двое людей дразнили его. Когда он пытался атаковать, эти двое ловко отскакивали, а потом снова приближались, размахивая мечами и провоцируя его.

Падающая Звезда обезумел от ярости. Словно ему было всё равно, даже если ноги оторвутся, он изогнул тело и взмахнул хвостом.

Хвост настиг Парна и Ашрама и отбросил обоих.

Тогда двое магов начали один за другим накладывать заклинания. Стрелы света и молнии снова и снова били по его телу. А от трёх жрецов — сгустки духовной силы…

Демон-дракон взревел, пытаясь раздавить сердца людей.

Но и это не возымело действия. Непонятная сила окутывала их и гасила магическую мощь его рёва.

Падающая Звезда вынужден был признать: его пытаются убить.

Он был потрясён.

Такого не могло быть.

Но ведь несколько сотен лет назад люди уже одолели его. Разве не поэтому он поклялся себе держаться в стороне от людей?

Но этот обет нарушили люди.

Демон-дракон снова и снова испускал рёв ярости.

Падающая Звезда попытался широко взмахнуть крыльями. Но узы ограничивающего заклятия вновь сковали его движения.

Я хочу бежать, — кричал Падающая Звезда.

Падающая Звезда всё ещё продолжал сопротивляться.

Но его сила постепенно слабела.

Я хочу бежать! — крикнул он в последний раз.

Это и стало последним голосом Падающей Звезды, хозяина Горы Огненного дракона.

Меч Кашуэ достиг сердца дракона, и жизнь демон-дракона, продолжавшаяся несколько тысячелетий, оборвалась.

7

Когда Падающая Звезда наконец прекратил сопротивляться, трое воинов были измучены и изранены.

Их тела покрывали страшные ожоги; тут и там тянулись рассечённые раны, от ушибов вздувались синие припухлости.

Парн рухнул на месте, чувствуя, будто всё его тело развалилось на части.

— Парн! — Дидлит подбежала к нему и бережно обняла.

— Всё в порядке, Дид. Я просто немного устал.

А тем временем Кашуэ и Ашрам, опираясь на мечи, словно на посохи, всё ещё стояли друг против друга и обменивались свирепыми взглядами.

К каждому из них подбежали Шари и Хобб и стали исцелять раны по всему телу заклинаниями лечения.

Лэлия тоже помогала им.

— Почему вы должны продолжать этот бой? — исцеляя их раны, Лэлия не смогла удержаться от вопроса. — Вы оба достойные герои. У вас есть идеалы, и вы всеми силами стремитесь воплотить их в жизнь. Так почему же вам нужно сражаться друг с другом?

— Если уж искать причину, то потому, что у нас есть идеалы, — ответил Ашрам.

— Дело в разнице положения, — ответ Кашуэ был иным. — Я не настолько идеалист. Но я король Флейма. Я обязан исполнить свой долг. Я такой же, как Падающая Звезда, что лежит там. Я скован положением короля.

Трое жрецов медленно отошли. Парн, поддерживаемый Дидлит, тоже отступил в сторону.

И тогда Хобб медленно поднял правую руку и опустил её вниз.

Поединок начался.

Кашуэ и Ашрам вложили все силы и обменялись первым ударом.

Пронзительный звон разнёсся по логову демонического дракона, и яростные искры брызнули во все стороны.

Обоих отбросило назад.

Магическая сила мечей тоже казалась равной. Длинный меч Кашуэ из мифрильного серебра рассекал железные доспехи, как бумагу, а великий меч Ашрама дробил душу врага.

И искусство владения мечом у обоих было почти равным.

То следовали отточенные удары и финты, словно взятые из учебника фехтования, то оба переходили к дикому бою: били ногами, сталкивались телами.

То они разрывали дистанцию, то сходились так близко, что едва не касались друг друга, и двое героев продолжали сражаться, вкладывая в бой всю силу и всё мастерство, какими обладали.

Казалось, этот бой будет длиться вечно.

Но Парн видел.

— В этом бою победит король Кашуэ, — прошептал Парн Дидлит, задыхаясь от боли в ранах.

— А мне кажется, они совершенно равны…

— Король Кашуэ победит.

Маар сказал, не моргая, не желая упустить ни единого мгновения поединка, которому предстояло остаться в легендах.

— Король Кашуэ не проиграет. Этот человек прошёл через все возможные битвы. Он сражался всеми возможными видами оружия против всех возможных врагов. И каждого победил.

— Ты хорошо осведомлён. Хотя родился на материке, — сказала Дидлит.

— Именно потому, что я родился на материке, — тихо ответил Маар и заговорил почти нараспев.

— Когда-то в одном королевстве на материке жил гладиатор-раб. Его прозвали Мастером меча. Несмотря на молодость, не было ни одного мечника, который превосходил бы его. Он победил чемпиона, считавшегося непобедимым, сам занял его место, а потом ушёл из гладиаторов. После этого он оставил множество легенд уже как искатель приключений, но однажды внезапно исчез. По слухам, он направился на южный проклятый остров, то есть на этот остров Лодосс.

— Это и был король Кашуэ? — спросил Парн. — Я слышал слухи, будто он пришёл с материка, но…

Маар кивнул.

— Я хотел завершить его легенду. Но, похоже, его легенда ещё будет продолжаться.

В поединке Кашуэ и Ашрама исход наконец стал очевиден для всех.

Меч Кашуэ всё чаще достигал тела Ашрама и наносил ему раны.

— Когда я накладываю заклинание исцеления, я всегда желаю, чтобы этот человек больше никогда не был ранен… — глядя на это, Лэлия с печальным лицом обратилась к Слэйну.

— Судьба воинов — сражаться. До тех пор, пока однажды не наступит день, когда исчезнут распри.

Слэйн не мог не пожелать, чтобы этот день пришёл как можно скорее.

В этот миг Кашуэ на мгновение отвёл меч. И спокойно посмотрел на Ашрама, который тяжело дышал.

— Не пора ли прекратить?

Негромко сказал Кашуэ.

— Прекратить? Бой ещё не окончен, — ответил Ашрам, приводя в порядок сбившееся дыхание.

— Если оставить всё как есть, у тебя не хватит крови. Пусть Хобб остановит кровотечение.

Почему? — с отчаянием спрашивал себя Ашрам. Почему я не могу победить этого человека? Почему я настолько бессилен? Почему у меня нет такой же силы, как у его величества Белда?

Чего мне недостаёт? Разве это разница в даровании? Если так, почему боги настолько несправедливы? Почему они не исполняют мою волю, моё желание?

— Я должен унаследовать волю его величества Белда! — крикнул Ашрам.

И в тот миг его взгляд наткнулся на Скипетр Власти, который сиял прекрасным светом внутри хрустального ящика.

Этот волшебный скипетр наверняка даст ему силу одолеть Кашуэ.

Расстояние между ним и Кашуэ было достаточным.

Я должен продолжить волю его величества Белда, чего бы это ни стоило. Даже если придётся нарушить клятву!

Ашрам развернулся и, растрачивая все оставшиеся силы, бросился к Скипетру Власти.

Кашуэ глухо зарычал, но не двинулся. Потому что в его поле зрения ворвалась ещё одна тень.

Это был Парн.

— Ты забыл о клятве?! — крикнул Парн.

Ашрам обернулся на этот голос. Это был крик чистого гнева. Раны, полученные от дракона, всё ещё оставались на теле этого воина.

На миг Ашрам заколебался, но всё же открыл крышку хрустального ящика и взял Скипетр Власти.

Парн выставил меч и ринулся вперёд.

— Дэя-а-а!!

Парн издал боевой клич.

— Такому, как ты, я не проиграю!

Ашрам, держа великий меч одной рукой, попытался срубить его.

Левой рукой он сжимал Скипетр Власти.

Парн вспомнил, как в королевском замке Флейма, Арк-Роуде, упражнялся с Кашуэ в фехтовании.

Если бы ты бросился вперёд с решимостью, будто после этого удара, если от него уклонятся, у тебя уже ничего не останется, возможно, ты бы победил. Так сказал тогда король Кашуэ.

И теперь Парн бросился вперёд именно с такой решимостью.

Ашрам понял, что не сможет уклониться от выпада молодого воина, который казался чистым самоубийством. И воинские рефлексы сработали сами, чтобы отразить атаку врага.

Не тяжёлым великим мечом, а Скипетром Власти в левой руке.

Металлический звон, словно разрывающий воздух, яростно сотряс пространство там, где уже не было хозяина.

Скипетр Власти вылетел из левой руки Ашрама высоко в воздух.

И, как в замедленной съёмке, тихо описал дугу и начал падать.

Снова и снова ударяясь о склон кратера, Скипетр Власти катился всё ниже и ниже.

На дно кратера.

Парн поднял меч, собираясь нанести Ашраму второй удар, но остановил движение на полпути.

Потому что Ашрам оцепенел, словно потерял себя. Он смотрел на пустую левую руку.

А затем, покачиваясь, будто лунатик, поднялся и подошёл к краю обрыва над кратером, в котором исчез Скипетр Власти. Удушливый запах ударил ему в лицо.

Парн попытался пойти за Ашрамом, но Кашуэ схватил его за руку сзади и удержал.

— Так можно?

На вопрос Парна Кашуэ кивнул.

— Этот человек тоже не забыл клятву. Но бывает, что, слишком цепляясь за свою цель, тело движется само. Со мной было так же. Во время поединка с Белдом, когда стрела вонзилась ему в плечо, я увидел шанс победить. После мгновения колебания моё тело двинулось само. Я тоже подлый человек, нарушивший клятву…

— Король Кашуэ…

На глазах у двух воинов, молча наблюдавших за ним, Ашрам, чёрный рыцарь Мармо, бросился в кратер.

Падая в раскалённый ветер, Ашрам отчаялся в самом себе.

От усталости и потери крови сознание тускнело.

В этот миг ему померещилось, будто из тьмы к нему протянулась чья-то рука. Это рука бога смерти? — подумал Ашрам и потерял сознание.

— Всё закончилось, — прошептал Кашуэ и легко похлопал Парна по плечу.

— Закончилось, — после довольно долгой паузы ответил Парн.

Но Парн не мог не спросить себя: что именно закончилось?

Демонический дракон Падающая Звезда мёртв. Ашрам тоже мёртв. Скипетр Власти потерян в кратере.

Но силы Мармо всё ещё не показывали признаков упадка, а местонахождение Вуд-Чака оставалось совершенно неизвестным. Междоусобицы в Алании и Моссе не закончились, улицы переполнены беженцами. Насколько же велико запустение города Райден?

И всё же, сказал себе Парн, немного приободрившись.

По крайней мере, удалось избежать того, чтобы люди оказались под властью магического сокровища. В этом наверняка должен быть большой смысл.

Светло улыбаясь, Дидлит подбежала к нему мелкой рысью.

Парн обнял любимую эльфийку обеими руками и, забыв усталость, поднял её в воздух.

— Ты хорошо потрудился, Парн.

Слэйн подошёл к Парну и протянул правую руку. Парн отпустил Дидлит и крепко пожал протянутую руку.

После этого все вместе радовались тому, что долгое и мучительное путешествие закончилось, а цели каждого были достигнуты.

Среди них был один человек, который стоял на коленях и не двигался.

Это был Хобб.

К нему медленно подошла Шари.

— Неужели мои глаза были слепы? Почему господин Ашрам нарушил клятву? При том что он был таким воином, таким героем.

Так Хобб бессильно спросил подошедшую Шари.

— И в моих глазах он, без сомнения, был героем. Но даже герой остаётся человеком. И как же слабы люди. В конце концов, до самого конца я так и не смогла считать вас врагом, господин Хобб. Даже теперь я продолжаю почитать вас.

И Шари опустилась перед Хоббом на колени.

— …Не согласитесь ли вы вернуться в храм Блейда? Место жреца в том храме всё ещё пустует.

Хобб тихо посмотрел в чёрные глаза Шари. И мягко улыбнулся.

— Нет, место жреца уже не пустует. …Шари, именно ты достойна этого положения. А я, если король Кашуэ позволит, хотел бы отправиться в путь, чтобы заново проверить свою веру. Я хочу найти ответ, что такое истинное мужество, кто такой истинный герой. И в чём подлинный смысл битвы.

Как раз в этот миг к ним медленно подошёл Кашуэ.

— Когда поймёшь этот смысл, снова посети Блейд, — тихо сказал Кашуэ, глядя на Хобба сверху вниз. — Твоя сила мне всё ещё нужна. Я хочу, чтобы ты не забывал об этом.

— Король Кашуэ… — Хобб глубоко склонил голову.

— Но мне кажется, — сказал Кашуэ с лёгкой улыбкой и сам опустился на одно колено, — что истинным героем может быть тот воин вон там.

Кашуэ медленно повернул голову. Там, куда он смотрел, образовался небольшой круг людей.

В центре его был Парн.

— …Может быть, так и есть, — пробормотал Хобб, некоторое время молча глядя на юношу.

— Я начну своё путешествие: попробую последовать за этим воином.

— Сделай это. Этому воину наверняка предстоит множество жестоких битв. Помоги ему.

Кашуэ тихо поднялся и вернулся к Парну и остальным.

— …Однажды вы обязательно вернётесь?

Хобб жестом побудил Шари подняться и встал вместе с ней. А потом сказал:

— …Обещаю.

— Господин жрец!!

Голос Шари дрожал от радости, а лицо сияло, словно водная гладь в лучах утреннего солнца.

Там, где камни раскрошились и стали землёй, Ширис с трудом вырыла яму.

Она оттаскивала камни, мечом разрыхляла землю и копала, не обращая внимания на то, что её тонкие руки покрывались грязью. Кожа на кончиках пальцев Ширис порвалась, выступила кровь, но Ширис всё равно не переставала копать.

Наконец, когда яма стала достаточно большой, чтобы в неё поместился человек, Ширис только тогда прервала работу.

Затем она нетвёрдыми шагами подошла к Орсону, страшному на вид и уже не дышавшему.

Орсон получил несколько смертельных ран по всему телу. И несмотря на эти раны, этот берсерк сразил вражескую воительницу, воинов из драконьих зубов и даже тёмного эльфа.

Ценой собственной жизни.

Но лицо Орсона было удивительно спокойным, а открытые глаза казались почти улыбающимися. В них было куда больше выразительности, чем в пору их знакомства. Но тот, кто лежал там, был уже лишь бездыханным телом.

Ширис положила руку на веки Орсона и осторожно закрыла их. Затем, как будто обнимая, перенесла его тело, уже начавшее коченеть, и уложила в яму, которую выкопала сама. Потом сложила ему руки и положила их на грудь поверх доспеха.

Затем она намочила полотенце и чисто вытерла залитое кровью лицо Орсона. После этого Ширис слегка поцеловала его холодные губы.

— Прощай, Орсон.

Ширис засыпала яму, сложила сверху подходящие камни и насыпала небольшой холмик.

На каменной насыпи Ширис поставила два надгробных знака.

Одним был меч Орсона, другим — её собственный меч.

Затем Ширис опустилась перед ними на колени, словно рухнула.

— Ты дурак, Орсон, — прошептала она. — Умер с таким довольным лицом. Не было смысла защищать такую дрянную девку, как я.

Ширис крепко сжала обе руки и положила их на колени.

— Когда мы сражались в той пещере, ты кричал кому-то, верно? «Не уходи, не уходи». Теперь я поняла. Эти слова были обращены к духу гнева. Когда тебе нужна была сила, ты по собственной воле взывал к духу гнева. Чтобы, став берсерком, отомстить. И чтобы защитить тех, кого любишь.

В этот миг слёзы потекли по щекам Ширис и упали на её сжатые кулаки.

— Но даже ради защиты любимого человека всё теряет смысл, если ты сам погибаешь! — крикнула Ширис. В её голосе слышался даже слабый гнев.

— Самовольно полюбил, самовольно заслонил меня собой и умер. Ты правда думаешь, что тот, кого так спасли, сможет стать счастливым?

Ширис даже не пыталась вытереть текущие слёзы и смотрела на меч Орсона, словно сверлила его взглядом.

Когда Орсон стал берсерком и пошёл к ней, Ширис подумала: пусть он её убьёт. Потому что поняла: Орсон умирает. И знала, что это её вина. Только умерев вместе с ним, она была бы с ним на равных. Но эта возможность была утрачена навсегда.

— Но знаешь, я больше не хочу умирать. Я буду жить. Как и прежде, буду жить так, как сама хочу.

Неся в себе чувства Орсона.

В этот миг из пещеры появились Парн и остальные.

Ширис, словно внезапно опомнившись, вытерла слёзы и поднялась, чтобы встретить всех.

Ширис уже поняла, что Парн значил для неё не так уж много. Если бы она действительно любила его, она пошла бы за Парном, что бы ни случилось, когда он вошёл в пещеру, направляясь на битву не на жизнь, а на смерть.

Орсон всё-таки был прав. Наверное, она никогда никого не любила. Просто убедила себя, будто испытывает к Парну чувства, чтобы забыть досаду от проигрыша ему.

Но всё же, пробормотала Ширис в душе.

Даже если я когда-нибудь полюблю человека, я не стану любить так, как Орсон любил меня. Я не стану жертвовать собой ради любимого. Я взращу такую любовь, в которой счастливы будут и другой человек, и я сама.

Снаружи пещеры солнце уже начало клониться к закату, и западное небо окрашивалось красным. Не потому, что горел город, а от естественного вечернего зарева.

Едва выйдя из пещеры, Парн прежде всего стал искать Ширис. Его охватило беспокойство: не покончила ли она с собой от горя?

Ширис он нашёл сразу. Она стояла перед небольшой каменной насыпью, словно силуэт, и неподвижно смотрела в их сторону.

Парн сразу понял, что эта каменная насыпь была могилой Орсона.

Махая рукой, Парн позвал Ширис по имени.

И почти бегом направился к ней.

— …Вы победили?

Ширис задала Парну лишь один вопрос. Парн молча кивнул.

Затем Парн подошёл к надгробию Орсона, тихо закрыл глаза и приложил правую руку к груди. Там рядом стояли два меча, словно прислонившись друг к другу.

Остальные спутники тоже выстроились за Парном в ряд и, следуя его примеру, вознесли молчаливую молитву. Шари и Лэлия начали протяжно читать молитвы, чтобы утраченная душа берсерка была принята богами и обрела покой.

Слова молитв, которые они возносили каждая своему богу, были разными. Но чувство в них было одним и тем же.

После того как они некоторое время молились молча, один за другим спутники повернулись спиной к надгробию Орсона. И начали медленно спускаться по склону Горы Огненного дракона.

Ширис отошла от надгробия Орсона последней. Она пошла в самом хвосте отряда и, проверяя каждый шаг, тихо спускалась по склону. По пути Ширис лишь один раз оглянулась на могилу Орсона. «Прощай, Орсон. Добрый берсерк. Ты был для меня лучшим напарником».

В послесловиях у меня, кажется, всегда выходят одни только невыполненные обещания да жалкие оправдания, так что на этот раз обойдёмся без них.

Как бы то ни было, с выходом этой книги Летопись войн острова Лодосс насчитывает уже четыре тома. Третий и четвёртый тома образуют верхнюю и нижнюю части, поэтому с точки зрения сюжета третья часть на этом завершается.

Это, пожалуй, справедливо для многих современных романов, однако Летопись войн острова Лодосс выходит в самых разных медиа: романы, РПГ (ролевые игры) и их реплеи, кассетные аудиоиздания, компьютерные игры, а теперь ещё и аниме. Аниме-видео будет состоять из тринадцати выпусков; к моменту публикации этой книги первый выпуск, должно быть, уже выйдет. Всё это стало возможным лишь благодаря поддержке читателей — и слов благодарности мне не хватит.

Правда, произведений стало слишком много, к тому же сюжет и образы персонажей местами слегка (?!) различаются, так что, наверное, немало читателей чувствуют себя сбитыми с толку. В каком-то смысле это моя ответственность: ради того, чтобы использовать особенности каждого медиа, я почти не испытываю внутреннего сопротивления, когда приходится менять историю острова Лодосс, которую я сам выстраивал, или сюжет, который, казалось бы, должен оставаться сердцевиной. Напротив, если благодаря этому рождается хорошее, интересное произведение, я готов только приветствовать такие изменения. И всё же центральную ось лучше обозначить ясно. Поэтому скажу прямо: именно этот роман, как я считаю, служит основой истории и сюжета мира острова Лодосс.

Тем не менее и в другие медиа я вкладываю столько идей, сколько способен придумать, и стараюсь сделать каждую работу интересной. Так что читателям я хотел бы сказать: не беспокойтесь об авторских намерениях, а просто наслаждайтесь миром Летописи войн острова Лодосс в том медиа, которое вам по душе. Для меня это тоже самая большая радость и, прежде всего, огромная поддержка в работе.

А теперь, пусть и внезапно, я хотел бы добавить несколько пояснений к терминам, которые использую в тексте. Поскольку я поклонник игр, кое-что употребляю немного иначе, чем принято в обычной речи. Особенно запутанной может показаться магия.

В Летописи войн острова Лодосс магия в широком смысле делится на три основных типа. Первый — магия древнего языка (sorcerer magic), при которой из материи извлекается магическая энергия, называемая маной. Слова, произносимые при её применении, — их называют магическим языком, или рунами, — относятся к высокому древнему языку (high ancient), а волшебников этого направления — руномастеров — называют чародеями, или магами древнего языка (sorcerers).

В эпоху Древнего королевства Кастуула магия древнего языка достигла расцвета, поэтому в ней выделяют более мелкие направления. Например, некроманты, или маги-некроманты, и те, кто наделяет предметы магической силой, — энчантеры — тоже относятся к этой системе. Слэйн, Сесил и Гродер пользуются именно такой магией. Все они превосходные учёные и исследователи. Поэтому они ни на миг не расстаются со своими книгами заклинаний.

Второй тип — магия духов. Её представители, такие как Дидлит, — шаманы: они призывают духов и творят магию, заимствуя силу у обитателей иного мира. Эта система называется магией духов (shaman magic). Её магический язык именуется языком духов, или Silent Spirit, и это скорее разновидность телепатии, чем обычная речь. Способность общаться с духами можно обрести лишь при наличии врождённого таланта и под руководством старших шаманов. Шаману нужны чистота, позволяющая прислушиваться к песням природы, и сила воли, чтобы управлять собственным сознанием. Если магия древнего языка приобретается учением, то магия духов, можно сказать, рождается из сопереживания природе.

Последний тип — магия жрецов. Ею пользуются Это, Лэлия и Шари. Она совершается через молитвы, обращённые к высшему существу: богу или злому богу. Такая магия называется священной магией (priest magic), а слова молитвы, которые произносятся при её применении, то есть магический язык, называются священным словом, или holy prayer. Разумеется, поскольку люди верят в разных богов, существуют разные конфессии, и есть заклинания, которые нельзя произнести, если жрец не служит определённому богу. Например, заклинание <Исцеление> может применить жрец любой конфессии, но <Боевую песнь> способен сотворить только тот, кто служит Майри, Богу войны, а заклинание возврата доступно лишь жрецам Богини-Матери Земли Марфы.

Жрецов, служащих Тёмному богу, иногда особо называют тёмными жрецами, а их магию — тёмной магией (dark priest magic), однако это лишь человеческое разделение, введённое, чтобы различать богов Света и богов Тьмы; в основе своей это та же разновидность магии.

Жрецам необходима вера, достаточно глубокая, чтобы слышать слова богов, и они должны быть верны их учению. Но помыслы богов, высших существ, недоступны человеческому пониманию, и жрецам приходится всю жизнь искать смысл этих слов. Даже так полного просветления они не достигают. Поэтому и жрецам знакома внутренняя борьба, и они порой неверно толкуют слово бога. Можно сказать, что они совершают чудеса, становясь представителями божества.

Итак, тех, кто пользуется этими тремя системами магии, в совокупности называют волшебниками, или руномастерами. В обычной речи «волшебник» и «маг» часто употребляются почти как синонимы, поэтому здесь прошу быть особенно внимательными. Есть ещё похожие слова: «магия», «чародейство», «заклинание». В этой книге слово «магия» я использую как общее название для искусства, которым пользуются волшебники; «чародейство» — как другое название магии древнего языка. А «заклинание» стараюсь употреблять для отдельных магических формул, например «заклинание <Огненный шар>».

Если читать эту книгу, держа в голове такие термины, путаницы, думаю, станет меньше. Но прошу помнить: всё это лишь базовое употребление. Если перечитать текст, наверняка найдутся места, где я сам использовал слова не совсем так, как только что написал. Что ж, я буду рад, если вы не станете придираться к мелким несоответствиям и воспримете магию и её устройство как целостную концепцию.

Напоследок — немного о дальнейшем развитии романной версии Летописи войн острова Лодосс. С окончанием этого четвёртого тома я наконец исчерпал запас написанного, который копил с давних времён. Хотя «запас» — громко сказано: это были наброски студенческих лет, настолько незрелые, что почти ни на что не годились. В самой работе ничего не меняется, но мне всё равно тревожно. Жалко даже самому признавать.

Но идеи у меня в голове есть, так что за это не беспокойтесь. Проблема в объёме: пока не начну писать, даже примерно не пойму, уложится ли всё в оставшиеся три тома или их окажется четыре. И всё-таки выходит как-то жалко, да? С уверенностью я могу сказать только одно: впереди осталось ещё две части. А тем, кто читал РПГ-реплей, публиковавшийся в ежемесячном журнале Comptiq, и поэтому знает часть будущих событий, я сообщу: кроме эпизодов, связанных с <Кристальным шаром души> и <Чёрным наставником>, появится ещё один, пока не опубликованный.

Каким он окажется — оставим это удовольствие до следующего тома. Но уже сейчас скажу: появятся два героя, которые ещё не выходили на сцену. И ждите возвращения персонажа, держащего ключ к миру острова Лодосс.

В работе над этой книгой мне очень помогли два человека: господин Такаси Ёсида, редактор ежемесячного журнала Comptiq, и господин Томоо Нагата, редактор Ясэй дзидай. Пользуясь случаем, хочу выразить им свою благодарность.

Рё Мидзуно

Содержание послесловия относится ко времени выхода первого издания этой книги.

Кэйити Сигусава

Сначала я должен сделать для читателей одну оговорку: в этом комментарии нет спойлеров к четвёртому тому!

Перед тем как сесть за текст, я думал, что, может быть, коснусь содержания четвёртого тома — особенно Орсона! Но потом передумал: а вдруг найдутся люди, которые прочитают этот комментарий раньше самой книги?

Так что читать его первым можно. Не волнуйтесь. Я и сам, конечно, задумался, можно ли вообще назвать комментарием текст, который не касается содержания книги, но прошу вас не обращать на это внимания.

Когда вышел первый том «Летописи войн острова Лодосс», мне было шестнадцать лет. Я учился во втором классе старшей школы. Как я впервые о ней узнал, к сожалению, уже точно не помню, но, кажется, мне рассказал друг. И пока я это пишу, мне самому не верится, что с тех пор прошла уже четверть века…

Я любил аниме и игры, но романов до того почти не читал. Если покопаться в памяти, выходит что-то вроде двух книг в год. Очень мало, думаю. Причин вижу две: во-первых, я был не таким уж большим читателем; во-вторых, лайт-новелл тогда было куда меньше, чем сейчас.

Особенно с фэнтези-романами вроде «Летописи войн острова Лодосс» дело обстояло так: почти всё было зарубежное, тяжеловесное. Для старшеклассника, который мало читал, такие книги были и не особенно на слуху, и трудны на вход.

Так что нет ничего удивительного в том, что появившаяся в такой момент «Летопись войн острова Лодосс» взорвалась хитом. Она была не только интересной, но и легко читалась, а для многих читателей ещё и открывала что-то новое.

Помню, в какой-то тогдашней газете её представили как «библию школьников средних и старших классов». Это не преувеличение. В то время все мои друзья без исключения её читали.

Потом я начал регулярно покупать ежемесячный журнал «Comptiq» только потому, что там печатался «D&D: журнальный реплей “Летопись войн острова Лодосс”» — реплей настольной RPG. До сих пор помню: это был как раз номер, с которого начиналась третья часть реплея. Из-за экономии карманных денег я не мог покупать много журналов, но весь остаток старшей школы «Comptiq» покупал постоянно. Так я всё глубже увязал в играх, аниме, лайт-новеллах — и вот прошло двенадцать лет, и я дебютировал как писатель в компании MediaWorks, которую возглавлял Тацуо Сато, бывший главным редактором «Comptiq» во времена публикации «Летописи войн острова Лодосс»; ныне он президент и генеральный директор KADOKAWA.

С Мидзуно-саном я впервые поговорил, насколько помню, на предновогодней вечеринке Dengeki Bunko. Я тогда только-только дебютировал, и от одного лишь сознания, что Мидзуно-сан находится в том же зале, у меня от волнения пересохло в горле. Хотелось сбежать.

Я был так скован, что совершенно не помню, о чём мы говорили. Но тогда я по-настоящему почувствовал: я получил ту же работу, что и человек, которым когда-то восхищался. Догнать его, может, и невозможно, но я решил хотя бы держаться за ним изо всех сил.

Прошли годы — и вот в последние два-три года мне всё чаще случается сидеть с Мидзуно-саном за одним столом на попойках с коллегами-писателями. Когда и каким образом я научился разговаривать с ним о самых разных вещах, уже не застывая от напряжения, — этого я тоже не помню.

На таких посиделках Мидзуно-сан — открытый, свойский старший брат. Он, конечно, сэмпай из сэмпаев, но я ни разу не видел, чтобы он задирал нос или важничал. И все писатели, которые там бывают, включая меня, думают одно: вот таким хочется быть.

Я с огромным нетерпением жду, как с выходом этого нового издания «Летопись войн острова Лодосс» дойдёт до новых поклонников. Для тех, кто до сих пор почти не читал фэнтези-романов, для тех, у кого вообще мало читательского опыта, а может быть, как у меня когда-то, совпадает и то и другое, она наверняка станет книгой-проводником к новым приключениям.

Пройдёт лет десять, и где-нибудь на предновогодней вечеринке я услышу, как молодой писатель скажет Мидзуно-сану:

«Я прочитал то новое издание “Летописи войн острова Лодосс”, которое тогда вышло, и открыл для себя радость чтения».

Я правда очень жду встречи с таким автором.

Рё Мидзуно — всемирно известный создатель всей вселенной Лодосса. Он родился в 1963 году в Осаке (Япония). Его первая книга, Летопись войн острова Лодосс: Серая ведьма, вышла в 1988 году в издательстве «Кадокава Sneaker Books». Мидзуно — писатель и гейм-дизайнер; он написал серию Летопись войн острова Лодосс, серию-приквел Легенда Лодосса и родственные франшизы Кристания и Рунный солдат Луи. Кроме того, он автор научно-фантастической серии Starship Operators и фэнтезийной серии Record of Grancrest War.

Ютака Идзубути — аниме-дизайнер и режиссёр. Он родился в 1958 году в Токио (Япония). Он главный иллюстратор серии романов Летопись войн острова Лодосс и двух ответвлений серии: Лес высших эльфов: История Дидлит и Чёрный рыцарь. Также он создал иллюстрации для первых двух романов серии Новая летопись войн острова Лодосс и обложку для переиздания Серой ведьмы 2013 года. Среди других работ Идзубути — сериал RahXephon, где он выступил режиссёром.

Ким Дон Хёк — иллюстратор, работающий в Республике Корея. Дон Хёк создал иллюстрации для обложек юбилейных изданий к 25-летию Летописи войн острова Лодосс для томов со второго по седьмой.