Нерождественская история (джен)

Тихое шуршание нарушило покой и заставило его открыть глаза.

— Ваша почта, сэр.

Люциус раздраженно махнул рукой — оставь, мол, на столике и уходи.

Домовый эльф глубоко поклонился, поставил поднос с конвертами на столик и исчез.

Люциус мельком взглянул на аккуратную стопку писем и снова прикрыл глаза. Разбирать их совсем не хотелось.

Уже много лет совам было запрещено беспокоить хозяина Малфой-мэнора. Всю корреспонденцию принимал эльф, а затем дважды в день приносил ее Люциусу.

Сегодня Люциусу Малфою исполнилось восемьдесят лет. Большинство конвертов наверняка содержали поздравления. Дежурные, вежливые, одинаково безликие. Часть из них секретари подготовили раньше, чем их хозяева успели вспомнить сегодняшнюю дату. Остальные были лишь данью приличия.

Когда-то подобный юбилей стал бы главным событием сезона. Малфой-мэнор принимал бы сотни гостей, а подготовка к балу начиналась за несколько месяцев. Теперь Люциусу не хотелось ни торжественного ужина, ни бала, ни даже нескольких гостей. Он предпочел бы, чтобы этот день прошел так же тихо, как любой другой.

Домовик проскользнул в комнату и поставил на столик стакан, открытую бутылку огневиски и ведерко со льдом. Поклонившись, так же бесшумно исчез.

Люциус поморщился. Неужели он стал настолько предсказуем? Конечно, прислугу он вышколил сам, но все же неприятно было понимать, что домовик безошибочно угадал его желание. Рука уже привычно потянулась к бутылке, когда со стороны раздалось тихое цоканье языком.

— Еще нет и полудня, а ты уже с огневиски, — знакомый до боли и раздражения голос прошелся по самым нервам.

— Мне не нужна нянька, — проворчал Люциус, наливая себе огневиски, и обернулся к портрету отца — Абраксаса Малфоя. — Я уже старше тебя.

— Возраст — не достижение, — усмехнулся удивительно похожий на него пожилой джентльмен.

— Но это повод избавить меня от нравоучений.

— Если ты и дальше будешь жить затворником, мои нравоучения — единственное, что ты услышишь.

Люциус скривился и отхлебнул из бокала. Он и сам прекрасно это понимал, но с тех пор, как почти год назад не стало Нарциссы, вдруг осознал, что и его жизнь закончилась. И без того закрытый для большинства Малфой-мэнор стал его пристанищем, куда больше никому не было доступа.

— Это мой выбор. Я давным-давно никому ничего не должен.

— Нравится быть вздорным стариком? Никому не нужным. Отрекшимся от собственного Рода.

Люциус резко поставил бокал на столик. Огневиски плеснулось через край.

— Не я отрекся от Рода. Не я...

— Главой Рода был ты! — Абраксас с грохотом стукнул нарисованной тростью. — Ты позволил своему единственному сыну уйти. Ты не сделал ничего, чтобы вернуть его. Ты был еще достаточно молод, чтобы подарить Роду новых наследников. Но и этого не сделал.

— Нарцисса не могла. И ты это знаешь, — зло выплюнул Люциус.

Абраксас презрительно скривился.

— И что? Малфои веками решали эту проблему, если жена не могла родить сама. Главное, чтобы кровь наследника была малфоевской.

Люциус стиснул челюсти.

Не в первый раз он вел подобный разговор с портретом отца, хоть с последнего раза и прошло много лет.

— Слабак! — рявкнул Абраксас. — Всю жизнь был слабаком и трусом! Все было в твоих руках. И даже сейчас ты еще можешь все исправить.

— Предлагаешь пойти к этому сопляку на поклон?

Люциус залпом допил огневиски, с грохотом опустил бокал на стол и резко поднялся. Несколько шагов до окна, разворот — и обратно к камину. Старый паркет тихо поскрипывал под тяжелой тростью.

— Драко пятьдесят три, — презрительно бросил Абраксас. — У него самого через год-другой появятся внуки. И знаешь что? Он куда больший Малфой, чем ты. Хорошо хоть у тебя хватило ума выгнать его из дома, но не лишить имени и Рода.

Как смел этот проклятый портрет отчитывать его как мальчишку?

Впрочем, заслуга была вовсе не Люциуса. Тогда Нарцисса не позволила ему выжечь имя Драко с семейного древа и изгнать его из Рода. Сын лишь ушел из дома, не получив ни кната наследства.

Тридцать лет назад. Словно это было вчера.

— Когда меня не станет, он вернется в мэнор хозяином. Что еще ты от меня хочешь?

Абраксас невесело усмехнулся.

— Чтобы он вернулся не на твои похороны.

Люциус остановился у окна. Кровь отлила от лица. Отец снова бил в самую больную точку. Иногда по ночам он ловил себя на мысли, что боится умереть в одиночестве.

— Ты все еще считаешь упрямство и гордость высшей добродетелью? — неожиданно спокойно спросил Абраксас.

Люциус сжал челюсть. Отвечать не хотелось. Да и продолжать этот разговор не было никакого смысла.

— Хоть ты и не готов признать мою правоту, подумай наконец, что еще можешь сделать, чтобы вдохнуть жизнь в Малфой-мэнор. Здесь должны звучать голоса молодых Малфоев. Здесь должны бегать дети. Наш дом никогда еще не был так похож на склеп. Думай, Люциус. Пока ты жив, еще не все потеряно.

— Ты невыносим. Особенно сегодня. — Люциус устало опустился в любимое кресло и прикрыл глаза.

* * *

— Мастер Малфой...

Люциус вздохнул, не торопясь оборачиваться. Он услышал тихие шаги домовика еще несколько секунд назад, но намеренно медлил.

— Мастер Малфой... Простите... К вам посетитель.

От последних слов Люциус резко обернулся.

— Посетитель?

Домовик испуганно кивнул.

— Он ожидает в прихожей, мастер.

— Как он сюда попал? — холодно спросил Люциус.

Сразу после падения Волдеморта Малфой-мэнор окружили таким количеством защитных чар, что без разрешения хозяина невозможно было даже пересечь границу поместья. Каким же образом посторонний оказался в доме?

Не дожидаясь ответа, Люциус схватил трость и быстро направился к холлу. Лишь в конце коридора он позволил себе остановиться и перевести дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов, он шагнул вперед — и замер.

У самой двери стоял... Драко.

Совсем юный. Таким Люциус помнил его лучше всего.

Он спокойно рассматривал картину, словно никуда и не исчезал.

Люциус медленно покачал головой.

Привидится же такое.

— Кхм... кхм...

Молодой человек обернулся.

— Добрый день, сэр. Прошу простить меня за столь бесцеремонное вторжение.

— С кем имею честь?

Люциус уже знал ответ. Он видел это лицо на колдографиях в газетах и журналах. И все же почему-то замер, ожидая, когда незнакомец представится сам.

— Меня зовут Скорпиус. Скорпиус Малфой.

Надменный взгляд серых глаз скрывал любопытство. Люциус внимательно разглядывал внука. Хорош. Истинный Малфой. Статный, широкоплечий. Натуральный блондин с серыми глазами.

— Прошу, — Люциус указал рукой направление.

Он шагнул было к своему кабинету, но передумал и повел Скорпиуса в малую гостиную — любимое место Нарциссы. А в последние несколько месяцев — и его.

Расположившись в креслах, они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Чем обязан? — первым нарушил молчание Люциус.

Юноша смело взглянул ему в глаза, но с ответом не торопился.

— Я писал вам. Несколько раз. Но ответ не получил и решил, что стоит попробовать поговорить.

Люциус усмехнулся. Слишком явно ощущался дух Гриффиндора.

— Вы здесь. Говорите.

Скорпиус глубоко вдохнул и выпалил почти скороговоркой:

— Через три месяца я женюсь и хотел бы пригласить вас на свадьбу.

Люциус несколько секунд молчал.

— И это все?

Скорпиус растерянно моргнул.

— Простите?

— Ради этого вы нарушили защиту Малфой-мэнора, проигнорировали мое молчание и явились без приглашения?

Скорпиус отвел взгляд.

— Я хотел познакомиться.

Познакомиться? — Люциус приподнял бровь.

— Да.

Скорпиус выдержал тяжелый взгляд деда.

— Сколько вам лет? — спокойно спросил Люциус.

— Двадцать семь.

— Значит, у вас было двадцать семь лет на то, чтобы познакомиться со мной раньше.

Скорпиус ненадолго замолчал. Люциус сам не понимал, зачем давит на мальчишку, но остановиться не мог.

— Думаю... раньше вы бы меня все равно не приняли.

— Вы правы. Впрочем, не думаю, что сейчас что-то изменилось.

— Изменилось. Когда умерла бабушка.

— Значит, двадцать семь лет у вас было на то, чтобы познакомиться со мной раньше, — повторил Люциус, жестко подавив желание вцепиться пальцами в подлокотник.

Все эти годы он предпочитал не замечать, что Нарцисса продолжала видеться с сыном.

Каждое третье воскресенье она молча надевала мантию и исчезала в камине. Иногда — в день рождения Драко. Иногда — кого-то из внуков.

Он никогда не спрашивал, куда она отправляется. И никогда не интересовался жизнью сына.

Она никогда не заводила этот разговор сама. Просто однажды за вечер, будто между делом, произносила несколько коротких фраз.

Драко женился.

Родился Скорпиус. Вылитый Драко в детстве.

Потом Роза. Удивительно красивая и очень умная девочка.

Скорпиус поступил на Слизерин.

Роза — в Гриффиндор.

Скорпиус окончил школу.

Роза стала одной из лучших учениц курса.

Люциус всегда выслушивал с одинаково равнодушным видом, словно эти новости не имели для него никакого значения.

Они оба понимали, что это ложь.

Люциус замер.

На него смотрели глаза сына.

Только без презрения, поселившегося в них после той ссоры тридцать лет назад. Без боли, которую Драко не смог скрыть, когда отец заставил его выбирать между невестой и семьей.

— Хоть у кого-то в этой семье хватило разума и смелости вести себя, как подобает Малфою, — раздался голос со стороны камина.

— Смелость никогда не была у тебя в почете, — возразил Люциус. — А здесь я вижу лишь безрассудство и наивность.

— Подойди ближе, мальчик. Давненько эти стены не видели юного Малфоя.

Скорпиус тут же поднялся и почтительно поклонился портрету.

— Как тебя зовут?

— Скорпиус Гиперион Малфой, сэр.

— У твоих родителей есть вкус. Я — Абраксас Малфой. Твой прадед.

— Приятно познакомиться, сэр.

— Взаимно, — Абраксас едва заметно склонил голову. — Должен отметить, манеры у тебя безупречные. Это приятно.

Его взгляд на мгновение скользнул к Люциусу.

— Приятно видеть, что не все семейные традиции оказались забыты.

Люциус никак не отреагировал.

— Уверен, твой отец ничего не знает ни о твоих письмах, ни о сегодняшнем визите.

— Не знает, сэр, — слегка покраснел Скорпиус.

— Но ты все равно пришел, несмотря на то, что он, вероятно, будет этим недоволен. Почему?

Скорпиус бросил тревожный взгляд на деда и вновь посмотрел на портрет.

— Я считаю, что пора положить конец раздорам и объединить семью.

Абраксас медленно кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал услышать.

— Продолжай.

— Я давно хотел это сделать, и моя свадьба с Лили — прекрасный повод для этого.

Люциус едва заметно напрягся. Последние несколько месяцев он почти не открывал газет и не имел ни малейшего представления, кто стал избранницей его внука. Однако был уверен, что девичья фамилия невесты ему не понравится.

— Какой семье выпала честь породниться с Малфоями?

— Лили Луна Поттер. Дочь Гарри Поттера и Джинни Уизли, сэр.

В комнате повисла тишина.

Абраксас внимательно посмотрел на Скорпиуса.

— Поттер...

Он медленно повторил фамилию, словно пробуя ее на вкус.

— Любопытно. И что же мисс Поттер думает о твоей идее?

— Она меня поддерживает, сэр.

— Не отступай от своего намерения, юный Малфой. Желаю тебе терпения. Оно понадобится тому, кто решил переубедить Люциуса Малфоя.

Абраксас явно давал понять, что разговор закончен. И что он на стороне правнука.

— Всего доброго, молодой человек, — поднялся со своего места Люциус. — Ваш визит был довольно познавательным.

— Благодарю за уделенное время, сэр. — Скорпиус почтительно поклонился портрету.

Затем повернулся к Люциусу, склонил голову и молча вышел из комнаты.

— Всегда говорил, что ты дурак, — невозмутимо произнес Абраксас, когда дверь за Скорпиусом закрылась.