Нерождественская история (джен)

Тихое шуршание нарушило покой и заставило его открыть глаза.

— Ваша почта, сэр.

Люциус раздраженно махнул рукой — оставь, мол, на столике и уходи.

Домовый эльф глубоко поклонился, поставил поднос с конвертами на столик и исчез.

Люциус мельком взглянул на аккуратную стопку писем и снова прикрыл глаза. Разбирать их совсем не хотелось.

Уже много лет совам было запрещено беспокоить хозяина Малфой-мэнора. Всю корреспонденцию принимал эльф, а затем дважды в день приносил ее Люциусу.

Сегодня Люциусу Малфою исполнилось восемьдесят лет. Большинство конвертов наверняка содержали поздравления. Дежурные, вежливые, одинаково безликие. Часть из них секретари подготовили раньше, чем их хозяева успели вспомнить сегодняшнюю дату. Остальные были лишь данью приличия.

Когда-то подобный юбилей стал бы главным событием сезона. Малфой-мэнор принимал бы сотни гостей, а подготовка к балу начиналась за несколько месяцев. Теперь Люциусу не хотелось ни торжественного ужина, ни бала, ни даже нескольких гостей. Он предпочел бы, чтобы этот день прошел так же тихо, как любой другой.

Домовик проскользнул в комнату и поставил на столик стакан, открытую бутылку огневиски и ведерко со льдом. Поклонившись, так же бесшумно исчез.

Люциус поморщился. Неужели он стал настолько предсказуем? Конечно, прислугу он вышколил сам, но все же неприятно было понимать, что домовик безошибочно угадал его желание. Рука уже привычно потянулась к бутылке, когда со стороны раздалось тихое цоканье языком.

— Еще нет и полудня, а ты уже с огневиски, — знакомый до боли и раздражения голос прошелся по самым нервам.

— Мне не нужна нянька, — проворчал Люциус, наливая себе огневиски, и обернулся к портрету отца — Абраксаса Малфоя. — Я уже старше тебя.

— Возраст — не достижение, — усмехнулся удивительно похожий на него пожилой джентльмен.

— Но это повод избавить меня от нравоучений.

— Если ты и дальше будешь жить затворником, мои нравоучения — единственное, что ты услышишь.

Люциус скривился и отхлебнул из бокала. Он и сам прекрасно это понимал, но с тех пор, как почти год назад не стало Нарциссы, вдруг осознал, что и его жизнь закончилась. И без того закрытый для большинства Малфой-мэнор стал его пристанищем, куда больше никому не было доступа.

— Это мой выбор. Я давным-давно никому ничего не должен.

— Нравится быть вздорным стариком? Никому не нужным. Отрекшимся от собственного Рода.

Люциус резко поставил бокал на столик. Огневиски плеснулось через край.

— Не я отрекся от Рода. Не я...

— Главой Рода был ты! — Абраксас с грохотом стукнул нарисованной тростью. — Ты позволил своему единственному сыну уйти. Ты не сделал ничего, чтобы вернуть его. Ты был еще достаточно молод, чтобы подарить Роду новых наследников. Но и этого не сделал.

— Нарцисса не могла. И ты это знаешь, — зло выплюнул Люциус.

Абраксас презрительно скривился.

— И что? Малфои веками решали эту проблему, если жена не могла родить сама. Главное, чтобы кровь наследника была малфоевской.

Люциус стиснул челюсти.

Не в первый раз он вел подобный разговор с портретом отца, хоть с последнего раза и прошло много лет.

— Слабак! — рявкнул Абраксас. — Всю жизнь был слабаком и трусом! Все было в твоих руках. И даже сейчас ты еще можешь все исправить.

— Предлагаешь пойти к этому сопляку на поклон?

Люциус залпом допил огневиски, с грохотом опустил бокал на стол и резко поднялся. Несколько шагов до окна, разворот — и обратно к камину. Старый паркет тихо поскрипывал под тяжелой тростью.

— Драко пятьдесят три, — презрительно бросил Абраксас. — У него самого через год-другой появятся внуки. И знаешь что? Он куда больший Малфой, чем ты. Хорошо хоть у тебя хватило ума выгнать его из дома, но не лишить имени и Рода.

Как смел этот проклятый портрет отчитывать его как мальчишку?

Впрочем, заслуга была вовсе не Люциуса. Тогда Нарцисса не позволила ему выжечь имя Драко с семейного древа и изгнать его из Рода. Сын лишь ушел из дома, не получив ни кната наследства.

Тридцать лет назад. Словно это было вчера.

— Когда меня не станет, он вернется в мэнор хозяином. Что еще ты от меня хочешь?

Абраксас невесело усмехнулся.

— Чтобы он вернулся не на твои похороны.

Люциус остановился у окна. Кровь отлила от лица. Отец снова бил в самую больную точку. Иногда по ночам он ловил себя на мысли, что боится умереть в одиночестве.

— Ты все еще считаешь упрямство и гордость высшей добродетелью? — неожиданно спокойно спросил Абраксас.

Люциус сжал челюсть. Отвечать не хотелось. Да и продолжать этот разговор не было никакого смысла.

— Хоть ты и не готов признать мою правоту, подумай наконец, что еще можешь сделать, чтобы вдохнуть жизнь в Малфой-мэнор. Здесь должны звучать голоса молодых Малфоев. Здесь должны бегать дети. Наш дом никогда еще не был так похож на склеп. Думай, Люциус. Пока ты жив, еще не все потеряно.

— Ты невыносим. Особенно сегодня. — Люциус устало опустился в любимое кресло и прикрыл глаза.

* * *

— Мастер Малфой...

Люциус вздохнул, не торопясь оборачиваться. Он услышал тихие шаги домовика еще несколько секунд назад, но намеренно медлил.

— Мастер Малфой... Простите... К вам посетитель.

От последних слов Люциус резко обернулся.

— Посетитель?

Домовик испуганно кивнул.

— Он ожидает в прихожей, мастер.

— Как он сюда попал? — холодно спросил Люциус.

Сразу после падения Волдеморта Малфой-мэнор окружили таким количеством защитных чар, что без разрешения хозяина невозможно было даже пересечь границу поместья. Каким же образом посторонний оказался в доме?

Не дожидаясь ответа, Люциус схватил трость и быстро направился к холлу. Лишь в конце коридора он позволил себе остановиться и перевести дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов, он шагнул вперед — и замер.

У самой двери стоял... Драко.

Совсем юный. Таким Люциус помнил его лучше всего.

Он спокойно рассматривал картину, словно никуда и не исчезал.

Люциус медленно покачал головой.

Привидится же такое.

— Кхм... кхм...

Молодой человек обернулся.

— Добрый день, сэр. Прошу простить меня за столь бесцеремонное вторжение.

— С кем имею честь?

Люциус уже знал ответ. Он видел это лицо на колдографиях в газетах и журналах. И все же почему-то замер, ожидая, когда незнакомец представится сам.

— Меня зовут Скорпиус. Скорпиус Малфой.

Надменный взгляд серых глаз скрывал любопытство. Люциус внимательно разглядывал внука. Хорош. Истинный Малфой. Статный, широкоплечий. Натуральный блондин с серыми глазами.

— Прошу, — Люциус указал рукой направление.

Он шагнул было к своему кабинету, но передумал и повел Скорпиуса в малую гостиную — любимое место Нарциссы. А в последние несколько месяцев — и его.

Расположившись в креслах, они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Чем обязан? — первым нарушил молчание Люциус.

Юноша смело взглянул ему в глаза, но с ответом не торопился.

— Я писал вам. Несколько раз. Но ответ не получил и решил, что стоит попробовать поговорить.

Люциус усмехнулся. Слишком явно ощущался дух Гриффиндора.

— Вы здесь. Говорите.

Скорпиус глубоко вдохнул и выпалил почти скороговоркой:

— Через три месяца я женюсь и хотел бы пригласить вас на свадьбу.

Люциус несколько секунд молчал.

— И это все?

Скорпиус растерянно моргнул.

— Простите?

— Ради этого вы нарушили защиту Малфой-мэнора, проигнорировали мое молчание и явились без приглашения?

Скорпиус отвел взгляд.

— Я хотел познакомиться.

Познакомиться? — Люциус приподнял бровь.

— Да.

Скорпиус выдержал тяжелый взгляд деда.

— Сколько вам лет? — спокойно спросил Люциус.

— Двадцать семь.

— Значит, у вас было двадцать семь лет на то, чтобы познакомиться со мной раньше.

Скорпиус ненадолго замолчал. Люциус сам не понимал, зачем давит на мальчишку, но остановиться не мог.

— Думаю... раньше вы бы меня все равно не приняли.

— Вы правы. Впрочем, не думаю, что сейчас что-то изменилось.

— Изменилось. Когда умерла бабушка.

— Значит, двадцать семь лет у вас было на то, чтобы познакомиться со мной раньше, — повторил Люциус, жестко подавив желание вцепиться пальцами в подлокотник.

Все эти годы он предпочитал не замечать, что Нарцисса продолжала видеться с сыном.

Каждое третье воскресенье она молча надевала мантию и исчезала в камине. Иногда — в день рождения Драко. Иногда — кого-то из внуков.

Он никогда не спрашивал, куда она отправляется. И никогда не интересовался жизнью сына.

Она никогда не заводила этот разговор сама. Просто однажды за вечер, будто между делом, произносила несколько коротких фраз.

Драко женился.

Родился Скорпиус. Вылитый Драко в детстве.

Потом Роза. Удивительно красивая и очень умная девочка.

Скорпиус поступил на Слизерин.

Роза — в Гриффиндор.

Скорпиус окончил школу.

Роза стала одной из лучших учениц курса.

Люциус всегда выслушивал с одинаково равнодушным видом, словно эти новости не имели для него никакого значения.

Они оба понимали, что это ложь.

Люциус замер.

На него смотрели глаза сына.

Только без презрения, поселившегося в них после той ссоры тридцать лет назад. Без боли, которую Драко не смог скрыть, когда отец заставил его выбирать между невестой и семьей.

— Хоть у кого-то в этой семье хватило разума и смелости вести себя, как подобает Малфою, — раздался голос со стороны камина.

— Смелость никогда не была у тебя в почете, — возразил Люциус. — А здесь я вижу лишь безрассудство и наивность.

— Подойди ближе, мальчик. Давненько эти стены не видели юного Малфоя.

Скорпиус тут же поднялся и почтительно поклонился портрету.

— Как тебя зовут?

— Скорпиус Гиперион Малфой, сэр.

— У твоих родителей есть вкус. Я — Абраксас Малфой. Твой прадед.

— Приятно познакомиться, сэр.

— Взаимно, — Абраксас едва заметно склонил голову. — Должен отметить, манеры у тебя безупречные. Это приятно.

Его взгляд на мгновение скользнул к Люциусу.

— Приятно видеть, что не все семейные традиции оказались забыты.

Люциус никак не отреагировал.

— Уверен, твой отец ничего не знает ни о твоих письмах, ни о сегодняшнем визите.

— Не знает, сэр, — слегка покраснел Скорпиус.

— Но ты все равно пришел, несмотря на то, что он, вероятно, будет этим недоволен. Почему?

Скорпиус бросил тревожный взгляд на деда и вновь посмотрел на портрет.

— Я считаю, что пора положить конец раздорам и объединить семью.

Абраксас медленно кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал услышать.

— Продолжай.

— Я давно хотел это сделать, и моя свадьба с Лили — прекрасный повод для этого.

Люциус едва заметно напрягся. Последние несколько месяцев он почти не открывал газет и не имел ни малейшего представления, кто стал избранницей его внука. Однако был уверен, что девичья фамилия невесты ему не понравится.

— Какой семье выпала честь породниться с Малфоями?

— Лили Луна Поттер. Дочь Гарри Поттера и Джинни Уизли, сэр.

В комнате повисла тишина.

Абраксас внимательно посмотрел на Скорпиуса.

— Поттер...

Он медленно повторил фамилию, словно пробуя ее на вкус.

— Любопытно. И что же мисс Поттер думает о твоей идее?

— Она меня поддерживает, сэр.

— Не отступай от своего намерения, юный Малфой. Желаю тебе терпения. Оно понадобится тому, кто решил переубедить Люциуса Малфоя.

Абраксас явно давал понять, что разговор закончен. И что он на стороне правнука.

— Всего доброго, молодой человек, — поднялся со своего места Люциус. — Ваш визит был довольно познавательным.

— Благодарю за уделенное время, сэр. — Скорпиус почтительно поклонился портрету.

Затем повернулся к Люциусу, склонил голову и молча вышел из комнаты.

— Всегда говорил, что ты дурак, — невозмутимо произнес Абраксас, когда дверь за Скорпиусом закрылась.

Несколько дней подряд Люциус избегал малой гостиной. Конечно, для себя он находил десятки причин: сегодня следовало посидеть в библиотеке, осмотреть оранжерею, разобрать бумаги или вовсе остаться в спальне. Но настоящая причина была очевидна — Абраксас.

Но избегать портрета отца было куда проще, чем заглушить собственные мысли. Дерзкий мальчишка всколыхнул воспоминания. Такой же упрямый взгляд. Такая же прямая осанка. Совсем как у Драко.

Сегодня Люциус вновь задержался в кабинете. Опустившись в кресло, он прикрыл глаза.

Глупец.

Прошлого не изменить. Так зачем его ворошить?

Но память раз за разом возвращала его в тот день.

— Отец, ты должен меня выслушать...

Сын никогда не был столь эмоционален.

— Пойми. Это мой выбор.

Люциус не понял. И не принял. Даже после войны.

Как впустить в семью вчерашнюю пленницу? Как сидеть с ней за одним столом, вести светские беседы, делать вид, что ничего не произошло? Даже холодный расчет не смог взять верх над убеждениями. Союз с героиней войны был безупречным стратегическим решением.

И все же Люциус остался непреклонен.

— Неужели ты отказался бы от матери, если бы твой отец был против вашего брака?

Тогда Люциус рассмеялся сыну в лицо.

Его будущую жену тщательно выбирали среди десятка чистокровных девушек подходящего возраста и положения. Так заключались браки. Так продолжался род.

— Я люблю ее.

Любовь?

Детский каприз. Долг перед родом. Честь. Достоинство. Вот что оставалось, когда любовь проходила.

— При чем здесь любовь, когда речь идет о браке?

— Для меня брак — это честь открыто назвать любимую женщину своей женой.

— Ты слишком легко произносишь это слово. Честь не имеет ничего общего с подобными браками. Я приказываю тебе одуматься. Ты можешь проводить время с этой девицей сколько пожелаешь, но в жены возьмешь достойную девушку нашего круга.

— Я достаточно выполнял твои приказы, отец. С меня довольно, — бросил Драко.

Сын не сказал вслух ни слова о Волдеморте и метке, но Люциус прекрасно его понял. И промолчал.

— Хочешь ты того или нет, Гермиона Грейнджер станет моей женой!

— Если ты выберешь ее — ты мне больше не сын!

Этих слов оказалось достаточно. Люциус уже не мог вспомнить, кто первым отвернулся. Помнил лишь, что после того дня Драко переступил порог Малфой-мэнора лишь однажды — чтобы проститься с матерью.

Воспоминание растаяло так же внезапно, как и возникло.

Люциус открыл глаза и несколько мгновений неподвижно смотрел в окно. Когда-то он был уверен, что поступил единственно правильно. Иначе глава рода Малфоев поступить не мог. Кто ж знал, что Драко окажется не менее упрямым?

Люциус щелкнул пальцами.

Домовик появился почти мгновенно.

— Огневиски... Нет. Зелье сна без сновидений.

Домовик молча поклонился и исчез. Люциус остался неподвижно сидеть в кресле, глядя на сгущающиеся сумерки.

* * *

Люциус неторопливо шел по коридору, когда взгляд невольно зацепился за приоткрытую дверь кабинета.

Он остановился.

Именно здесь Драко выбрал ее.

Именно здесь Люциус отрекся от собственного сына.

Он отвел взгляд и продолжил путь.

Только теперь Люциус осознал, что уже давно избегал не только малой гостиной. Малую гостиную — из-за Абраксаса. Кабинет — из-за той ссоры. Столовую — потому что Нарцисса всегда ждала его там к ужину. В большую гостиную он не заходил уже несколько лет — под взглядами десятков предков ему становилось не по себе.

В Малфой-мэноре оставалось все меньше комнат, в которые он входил без воспоминаний.

Ноги сами привели его к личным покоям Нарциссы.

Люциус замер на пороге.

— И долго ты намерен прятаться от собственного дома? — раздался голос со стены.

Люциус поднял взгляд.

— Здравствуй, Нарцисса.

— Здравствуй, Люциус. Может быть, все-таки войдешь?

Он молча переступил порог.

Комната осталась такой же, какой была при жизни Нарциссы. Сделав несколько шагов, Люциус опустился в ее любимое кресло.

— Давно ты ко мне не заходил, — с легким укором сказала она.

Люциус лишь едва заметно кивнул.

— Ты перестал заходить ко мне. К отцу. Обходишь кабинет. Избегаешь большой гостиной... Так в Малфой-мэноре тебе скоро вовсе не останется места.

— Ты не понимаешь... — тихо произнес он.

— Я единственная, кто тебя всегда понимал.

Люциус прикрыл глаза. Возразить было нечего.

— Ты, кажется, забыл, что все еще жив. Зачем добровольно превращаться в призрака?

Голос Нарциссы звучал удивительно тепло. По-домашнему. Сердце болезненно сжалось — он скучал по ней.

— Жизнь идет своим чередом, — как-то совсем по-стариковски вздохнул он.

— Без тебя. И это неправильно. Ты — добровольный узник. Но ведь у тебя есть семья.

— Ты и была моей семьей. Но тебя больше нет, — он вновь вздохнул.

— Неправда... — Нарцисса шагнула к нему. — У нас есть замечательный сын. И есть внуки.

Она приблизилась к креслу мужа и встала рядом.

— Нарси... — Люциус осторожно обнял ее за талию и прижался лицом к ее платью, прикрыв глаза. Когда-то он часто так делал. — Я им не нужен. У них своя жизнь...

— Но они нужны тебе. И для тебя есть место в их жизни. Хочешь, я покажу?

Не отрываясь от нее, Люциус кивнул.

— Дай руку.

Нарцисса взяла его ладонь в свою и взмахнула палочкой.

Привычного резкого толчка аппарации не было. Лишь легкое дуновение воздуха, и мир вокруг поплыл. Несколько секунд спустя они стояли на тихой лондонской улице перед незнакомым домом.

— Смотри... — прошептала Нарцисса и потянула его за собой.

Люциус не понял, как они оказались внутри. Дом был красивым, современным, уютным. Не таким огромным, как Малфой-мэнор, но и не маленьким. Солидным. И это определение подходило ему как нельзя лучше.

Нарцисса повела его на второй этаж. Они двигались легко, словно парили.

В комнате, боком ко входу, сидел молодой человек.

Дра... Скорпиус, понял Люциус.

Тот что-то быстро писал, выводя четкие округлые буквы.

— Милый, мы тебя ждем, — в дверях появилась Грейнджер.

"Точнее, давным-давно Малфой", — одернул себя Люциус.

Перед ним стояла взрослая женщина. Он видел ее и раньше, но лишь издалека или на фотографиях. В ней уже почти невозможно было узнать ту упрямую гриффиндорку, из-за которой он когда-то потерял сына.

— Да, мам, минутку.

Скорпиус поспешно закончил предложение и поставил точку.

— Ты опять... — вздохнула Гермиона. — Думаешь, он ответит?

— Не знаю, — юноша пожал плечами. — Отцу только не говори.

— Не скажу, пока сам не решишь, что ему стоит об этом знать. Но я уверена, что отец будет рад. По-своему. Ты такой же упрямец, как и он, — Гермиона потрепала сына по волосам. — Заканчивай и спускайся, скоро ужин.

Нарцисса мягко потянула мужа за собой. Едва они спустились вниз, как входная дверь открылась, и в дом вошел Драко.

Люциус с любопытством смотрел на сына. Он уже понял, что все происходящее напоминало воспоминание из Омута памяти: их с Нарциссой никто не видел и не слышал.

Драко поднялся наверх — наверняка чтобы переодеться и привести себя в порядок.

Нарцисса же повела Люциуса в гостиную.

Просторная светлая комната была пуста — все собирались в столовой. Здесь не было ни пафоса, ни монументальности Малфой-мэнора.

Дом оказался совсем другим — уютным, выдержанным в сдержанном английском неоклассическом стиле.

Вместо фамильных портретов стены украшали колдографии. А над каминным порталом висел... герб Малфоев.

Малый герб.

Главный по-прежнему украшал Большой каминный зал Малфой-мэнора. Этот же когда-то висел в библиотеке, но во время ремонта Нарцисса сняла его, и на прежнее место он так и не вернулся.

Sanctimonia Vincet Semper⁽¹⁾.

Люциус невольно задержал взгляд на девизе. В памяти тут же всплыл давний спор с Драко. Сын тогда с неожиданным упрямством доказывал, что девиз рода говорит вовсе не о чистоте крови.

Зачем он повесил герб здесь?

— Наш сын никогда не забывал свой род, — тихо сказала Нарцисса. — Он попросил привезти герб, как только они с Гермионой купили этот дом.

— И ты поэтому затеяла ремонт в нашей библиотеке, — усмехнулся Люциус.

— Так было правильно, — Нарцисса едва заметно сжала его плечо. — Идем.

Они вышли в сад.

Аккуратные дорожки, ровно подстриженные кусты, несколько молодых деревьев — все выглядело ухоженным, но без показной роскоши.

В глубине сада стояла беседка. Вместо привычных сиреневых глициний, которые встречались почти в каждом английском саду, ее оплетали белая и нежно-розовая — точно такие же, как в Малфой-мэноре.

Люциус узнал их сразу.

— Я подарила Драко черенки, когда родились Скорпиус и Роза.

Они еще немного постояли в тишине, а затем Нарцисса первой направилась к дому.

Из гостиной доносились голоса.

Драко и Гермиона сидели за столом, склонившись над длинным списком гостей.

— Нет, этих лучше рассадить подальше друг от друга, — сказала Гермиона, рисуя стрелочки.

— Тогда посадим рядом с Забини? — предложил Драко.

Гермиона подняла на него взгляд.

— Даже не думай. Я не позволю им испортить Скорпиусу свадьбу.

Драко тихо хмыкнул, наблюдая, как жена орудует пером.

Нарцисса улыбнулась.

— Подготовка к свадьбе никогда не меняется.

Гермиона взяла следующий свиток.

— Паркинсон-Нотт подтвердили.

— Отметь, — кивнул Драко.

— Поттеры тоже.

Он молча кивнул еще раз.

Гермиона просмотрела список до конца, сделала еще несколько пометок и вернулась к началу.

Люциус видел, как она изменилась в лице. Ее рука дрогнула, остановившись на одном из первых имен.

Он подошел ближе и заглянул в список.

Сердце оборвалось.

"Люциус Малфой".

Значит, Драко знал об этом приглашении?

После визита внука Люциус просмотрел почту, но, видимо, приглашение отправили еще раньше.

Гермиона с тревогой посмотрела на мужа.

Драко не сводил взгляда с имени отца.

— Без ответа, — тихо проговорила она. — Отметить, что не придет?

Перо уже коснулось пергамента.

— Оставь пока, — спокойно сказал Драко.

Гермиона подняла на него взгляд.

— До сих пор надеешься?

— Нет.

Он помолчал.

— Но если он придет, его имя должно быть в списке.

Люциус всматривался в лицо сына: ни злости, ни раздражения. Лишь тихая боль и жена, понимавшая эту боль без слов.

Черт.

Люциус отшатнулся и попятился назад. Ему здесь не место. Он сам прогнал сына из своей жизни и не имеет права надеяться.

Нарцисса уже оказалась рядом и протянула к нему руку.

— Достаточно, Люциус. Достаточно...

Мир качнулся.

Люциус судорожно вдохнул и резко открыл глаза.

Несколько секунд он не двигался, пытаясь понять, где находится.

Покои Нарциссы. Малфой-мэнор.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках.

Он почти вскочил на ноги, схватил трость и только тогда заметил, что Нарцисса на портрете спокойно наблюдает за ним.

— Это правда? Герб... Глицинии... Дом Драко...

Нарцисса слегка склонила голову.

— Не все увиденное было воспоминанием. Но все было правдой.

— Спасибо тебе, — проговорил он и направился к выходу.

* * *

Оказавшись в своей спальне, Люциус призвал домовика.

— Принеси все письма, что приходили от моего сына и внука за последние месяцы.

Тот поклонился и исчез. Вернулся через несколько минут с небольшой стопкой бумаг.

— Больше, чем я думал, — пробормотал Люциус. — Почему...

Он оборвал сам себя.

Конечно.

Он никогда не слушал, что говорил ему домовик, передавая почту.

Один конверт выделялся среди остальных.

Люциус протянул дрожащую руку и вскрыл его.

Это было то самое приглашение от сына.

---

1) Чистота всегда побеждает

Вернуться к тексту

Часы монотонно отсчитывали удар за ударом.

Бом.

Бом.

Бом...

Звук разносился в тишине и оттого казался еще величественнее. И тревожнее.

Бом...

Люциус поморщился и потер виски.

Когда же этот кошмар закончится? Даже если сейчас полдень или полночь, ударов не должно быть больше двенадцати. Тогда почему они никак не прекращаются?

Бом-м-м...

Он щелкнул пальцами, вызывая домовика.

Никто не появился.

Что, черт возьми, происходит?

Бом-м-м-м...

Невыносимо.

— Твинки... Нет. Барнаби...

Не то. Как же звали этого дурацкого домовика?

— Домовик!.. Эй...

Голос не слушался. Вместо окрика вырвалось лишь хриплое карканье.

Люциус разозлился так, что вцепился в подлокотники кресла и резко вскочил. Лоб тут же врезался во что-то твердое.

— Черт...

Он машинально потер ушибленное место, огляделся и медленно опустился обратно.

Он находился в каком-то тесном темном помещении. Словно внутри деревянной коробки. Перед ним было лишь прямоугольное окно.

— Добро пожаловать, Люциус.

Люциус резко обернулся.

Никого.

Голос исчез, будто его и не было.

— Кто здесь?

Ответом стала тишина.

Он снова поднялся, уже осторожнее, пригнул голову и выглянул в прямоугольный проем.

Перед ним простиралась библиотека Малфой-мэнора.

Книжные шкафы от пола до потолка. Камин. Высокие окна. Портреты, неподвижно висевшие на стенах.

Люциус машинально шагнул вперед.

Шага не получилось.

Он нахмурился.

Деревянная рама окружала его со всех сторон.

За спиной оказался натянутый холст.

Он коснулся его ладонью.

Нет...

Этого не может быть.

За письменным столом кто-то сидел.

Вполоборота.

Светлые волосы были безупречно уложены, правая рука лежала на подлокотнике кресла, голова чуть склонилась к плечу.

На мгновение Люциусу показалось, что человек просто задумался.

Потом он узнал собственный профиль.

Холод медленно пополз по позвоночнику.

— Барнаби!

Голос эхом прокатился по библиотеке.

Никто не ответил.

— Барнаби, живо сюда!

Люциус почти прилип к краю рамы, стараясь высунуться как можно дальше.

Безрезультатно.

Домовик не появился.

Его тело за столом не шевельнулось.

— Барнаби!

Он кричал снова и снова, пока голос не начал срываться.

Тишина.

В библиотеке ничего не менялось.

Только человек за письменным столом продолжал неподвижно сидеть в кресле.

Люциус щелкнул пальцами.

Ничего.

Еще раз.

— Барнаби!

Ну же...

Он снова щелкнул пальцами.

— Барнаби!

Тишина.

Люциус замер.

— Голос! Ты где? Что происходит?

Ответа не последовало.

Прошел час. Или два. Может быть, больше. Люциус давно перестал считать удары часов, перестал звать Барнаби и перестал надеяться услышать хлопок аппарации. Он слишком долго смотрел на собственное тело, чтобы продолжать обманывать себя.

Это конец. Портреты оживали только после смерти — он и так это знал.

Но как же неожиданно. Он даже ничего не почувствовал. И ни с кем не попрощался. Люциус всегда думал, что успеет сказать что-то напоследок. Отдать последние распоряжения. Посмотреть в глаза сыну.

А получилось...

Вот так.

Домовик пришел только вечером. Нарушил приказ, не дождавшись зова хозяина.

Потом в замке стало непривычно людно.

Люциус видел лишь тех, кто ненадолго заходил в библиотеку. Остальные оставались где-то за стенами, и до него доносились только голоса, шаги и хлопки аппарации.

Иногда становилось совсем тихо.

Иногда кто-то даже плакал.

Так завершилась жизнь Люциуса Абраксаса Малфоя.

* * *

Дверь библиотеки тихо открылась, и в комнату вошел Драко.

Он остановился перед портретом и несколько секунд просто смотрел на него.

— Добрый вечер, отец.

— Добрый вечер, сын, — кивнул в приветствии портрет.

— Только что завершилась церемония прощания. Все прошло достойно.

— Спасибо.

Ни один не решался заговорить первым.

Драко отвел взгляд, затем скрестил руки на груди.

— Мы так и не поговорили.

— Да... Не поговорили.

Люциус замолчал.

Столько раз за последние дни он представлял этот разговор. Казалось, найдет нужные слова сразу.

Не нашел.

— Я ждал тебя. Все эти годы.

Драко опустился в кресло напротив портрета.

— А я тебя.

— Я не мог прийти первым. Ты отрекся от меня, — Драко вскинул голову.

Он сидел так близко, что Люциус разглядел седину в его светлых волосах.

— У меня не было выбора. По крайней мере, я так думал, — твердо ответил Люциус. — Ты не имел права...

— У меня прекрасная жена и чудесные дети. Я бы сделал этот выбор снова.

Люциус сжал губы.

— Значит, ты ни о чем не жалеешь.

— Нет.

— Даже о том, что потерял семью?

— Я ее не потерял.

Люциус нахмурился.

— Ты отказался от своего имени.

— Нет. Это ты отказался от сына.

Драко поднялся и прошелся по библиотеке. Люциус молча наблюдал за ним.

— Отец, я не хочу ссориться. Особенно в такой день. Все это случилось очень давно.

— Ты все еще считаешь, что любовь важнее долга?

— Да, отец.

— Тогда зачем ты пришел?

Драко подошел к портрету, не сводя глаз с отца. Он глубоко вдохнул.

— Потому что я любил и тебя, и маму. Я не хотел выбирать.

Люциус долго смотрел на сына.

— Упрям, как истинный Малфой.

— Сочту за комплимент, — усмехнулся сын. — Мне пора.

Он уже сделал шаг к двери, когда за спиной прозвучало:

— Драко.

Сын обернулся.

— Я тоже любил тебя. И скучал.

Несколько секунд Драко просто смотрел на отца. Потом кивнул и вышел.

* * *

Часы монотонно отсчитывали удар за ударом.

Люциус вздрогнул и резко открыл глаза.

Бом-м-м...

Часы смолкли, отсчитав положенное время.

Подняв руку, он поднес ее к лицу, пошевелил пальцами. Поднял взгляд.

Перед ним была библиотека. Письменный стол. Камин. Высокие окна.

Люциус медленно выдохнул. Кресло за письменным столом пустовало. Он сам сидел на диване, а не был заперт в портрете.

Тонкая рука с отвратительно пахнущей склянкой настойчиво тыкалась ему в нос.

— Барнаби?

— Уоллес, сэр. Барнаби был моим отцом.

Домовик съежился под строгим взглядом хозяина.

— Что... произошло?

Люциус потер виски. Голова раскалывалась, словно после двух бутылок огневиски.

— Простите, сэр...

— Говори!

Уоллес вздрогнул.

— Вам это было нужно. Знать. Самому увидеть. Простите...

Люциус откинулся на спинку дивана.

— Что именно ты сделал?

— Показал будущее, сэр.

— Ты это умеешь?

— Отчасти, сэр. Когда оно почти неизбежно.

Люциус долго смотрел на домовика.

— Хорошо. Ступай.

Домовик засеменил к двери.

— Уоллес, подожди.

Люциус помотал головой, стряхивая остатки наваждения.

— Ты можешь заходить в библиотеку и любую другую комнату без приказа. В разумных пределах.

Домовик удивленно поднял глаза.

— Понимаю, сэр.

— И... принеси мне пригласительный от моего сына. Надо кое-что уточнить. И приготовиться.

Он на мгновение замолчал.

— После обеда ты мне понадобишься.

— Да, сэр, — домовик не смог скрыть улыбки. — Будет исполнено, сэр.

* * *

Люциус аппарировал к дому сына за полчаса до начала церемонии. Одернув и без того безупречную мантию, он шагнул на крыльцо. Машинально коснулся внутреннего кармана — подарок молодоженам был на месте.

Дверь распахнулась еще до того, как Люциус успел постучать.

— Добро пожаловать, мистер Малфой, — с почтительным поклоном произнес дворецкий. — Позвольте проводить вас в сад.

— Одну минуту.

Опираясь на трость, Люциус свернул к гостиной и остановился на пороге. Малый герб Малфоев висел над камином. Он едва заметно кивнул и вернулся к ожидавшему его дворецкому.

Теперь можно идти.

— Дедушка?

Люциус обернулся.

Скорпиус быстро сбежал по лестнице, едва не перескочив последние ступени.

— Ты все-таки приехал.

— А ты сомневался?

— Немного.

Скорпиус подошел вплотную и вдруг обнял его так крепко, что Люциус невольно качнулся.

— Полегче, — проворчал он, опираясь на трость. — Мне уже восемьдесят.

Скорпиус тут же отпустил его и смущенно улыбнулся.

— Прости. Просто... я очень хотел, чтобы ты был здесь.

Люциус посмотрел на него несколько секунд.

— Я здесь.

— Тогда идем.

Они вышли в сад.

Молодая женщина, разговаривавшая с кем-то из гостей, первой заметила их. Она извинилась и подошла ближе.

— Дедушка Люциус?

— Роза.

Она слегка склонила голову.

— Рада познакомиться.

— Взаимно.

— Пойду скажу папе, что ты пришел.

— Не стоит.

Люциус уже смотрел мимо нее.

Драко стоял у самой арки, увитой белыми глициниями. Он разговаривал с кем-то из гостей, но, почувствовав взгляд, поднял голову.

Разговор оборвался сам собой.

Несколько секунд никто из них не двигался.

Драко извинился перед собеседником и направился к отцу.

Люциус не сделал ни шага навстречу.

Остановившись совсем рядом, Драко негромко произнес:

— Здравствуй, отец.

— Здравствуй, Драко.

Люциус молча переложил трость в левую руку и протянул правую. Драко смотрел на нее всего мгновение, потом крепко сжал его ладонь.

— Рад, что ты пришел.

— Я тоже.

Драко отпустил его руку.

— Спасибо, что приехал.

— Знал, что меня ждут.

— Ты прав. Позволь проводить тебя к твоему месту.

Церемония началась под негромкую музыку. Голоса жениха и невесты звучали спокойно и уверенно, сменяясь улыбками, короткими взглядами и тихим смехом гостей. Когда Скорпиус и Лили обменялись кольцами, сад взорвался аплодисментами, а кто-то даже не стал скрывать слез.

Впервые за долгие годы Люциусу не хотелось возвращаться в пустой Малфой-мэнор. Хотелось еще немного побыть среди гостей. Этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.

Он не заметил, как Скорпиус подошел к нему, поэтому вздрогнул, услышав голос:

— Дед, позволь представить тебе мою жену. Лили Луна Малфой, в девичестве Поттер.

Люциус усмехнулся про себя. Прошло каких-то тридцать лет, и Малфои породнились с Поттерами.

Скорпиус перевел взгляд на жену — его глаза светились.

— Лили, позволь представить тебе моего деда, Люциуса Малфоя.

Лили улыбнулась.

— Очень рада познакомиться с вами, мистер Малфой.

— Взаимно, миссис Малфой.

— Вот вы где...

Люциус обернулся. К ним приближалась Гермиона. Встретиться с ней оказалось страшнее, чем с сыном.

Она подошла к ним спокойная и уверенная, напомнив ему... Нарциссу.

— Здравствуйте, Люциус.

Он встретил ее взгляд и коротко кивнул.

— Здравствуйте, Гермиона.

— Я рада, что вы приехали.

— Не мог пропустить свадьбу собственного внука.

Позади послышались шаги.

— Простите, что прерываю, — Драко остановился рядом. — Нас уже ждут для общего снимка.

Люциус кивнул.

Драко вопросительно посмотрел на Гермиону. Та едва заметно улыбнулась, подавшись к мужу.

Люциус взял трость.

— Поговорим потом. У нас еще много времени.

Драко ответил не сразу, но в его глазах появилась улыбка.

— Да. У нас еще много времени.

Они вместе направились к гостям. Люциус не пытался поспевать за молодыми, шел в своем темпе.

Кажется, он все сделал правильно. Он был на своем месте.