Связи (джен)

— И как это прикажете понимать? — холодно спросила МакГонагалл, протягивая Филиппу Кроули полученный с вечерней совой свиток.

Кроули, лишь слегка привставший из кресла при её появлении, не понравился Минерве совершенно. Молодой, холёный, в магловском пиджаке, с показной небрежностью застёгнутом на одну пуговицу, и в таком отчаянно ярком галстуке, что у неё мгновенно зарябило в глазах. В обшитом деревом кабинете, сидя за массивным дубовым столом с магловской ручкой в руках, он казался пришлым кукушонком, по нелепой случайности залетевшим в интерьеры шестнадцатого века из мира глянцевых журналов, хромированных поверхностей и аляповатого пластика.

Прежде чем отправиться на встречу с новоиспечённым замминистра по вопросам образования, Минерва выяснила о Кроули достаточно, чтобы составить первое представление. Карьерист до мозга костей, амбициозен, умён, но слишком торопится оставить свой след в истории — опасное сочетание для политика, задумавшего перекроить систему британского магического образования на современный американский лад. Англичанин по рождению, полукровка, сын магловского дипломата и волшебницы, он вырос в обоих мирах, учился в Ильверморни, закончил школу практически с отличием — семь «Превосходно» по Зайцам⁽¹⁾из девяти — и написал две неплохие научные статьи о прикладной магии. Сторонник прогрессивного развития волшебного сообщества — как было сказано о нём в «Ежедневном пророке», или «ядовитая тентакула», как метко окрестила его Гризельда Марчбэнкс, сразу прозорливо посчитавшая, что с новым министерским чиновником им стоит держать ухо востро. И сейчас, спустя полгода после его появления в Министерстве, МакГонагалл жалела, что с недостаточным вниманием отнеслась к совету своей подруги.

— Это предписание, директор, — мельком взглянув на протянутый Минервой свиток и жестом предлагая ей стул, невозмутимо ответил ей Кроули. — Или, если хотите, это наш с вами маршрутный лист. Тот самый клубок Ариадны, что выведет наше образование из мрака отсталого средневековья к свету современных магических знаний.

— Что это за нелепая пафосная чушь?! — проигнорировав его вполне дружелюбный тон, едко спросила МакГонагалл. Она опустилась в кресло напротив — с прямой спиной и поджатыми губами, всем своим видом демонстрируя сдержанное и холодное неодобрение. Жизнь научила её держать лицо даже в самых скверных ситуациях, и сейчас, когда предстоящая школьная реформа словно Хогвартс-экспресс стремительно несла её к катастрофе, это умение оказалось для Минервы как нельзя кстати. — Ваш клубок бездумных решений, способен завести нас лишь в бахуки⁽²⁾, — ещё более жёстко произнесла она. — Надеюсь, вы поняли, о чём я, Кроули, потому что, боюсь, у этого ёмкого шотландского слова нет достаточно благозвучного перевода на язык Уитмена и Фроста, которым вы, по-видимо, привыкли изъясняться. Вы предлагаете мне в течение учебного года уволить большую часть моих преподавателей? Вы в своём уме? Как, по-вашему мнению, я должна подготовить студентов к сдаче экзаменов на уровень ЖАБА без учителя травологии или заклинаний? Или, может, преподавать зельеварение в Хогвартсе будет школьная медсестра?

— Я не предлагаю вам их просто уволить, — всё так же невозмутимо возразил Кроули. — Я предлагаю вам нанять новых. Давайте, Минерва, взглянем правде в глаза. Большинство ваших преподавателей — люди преклонного возраста, которым давно пора отправиться на заслуженный отдых, а не тратить собственные нервы, пытаясь чему-то научить детей.

— Они не пытаются учить детей, они делают это. И довольно неплохо, — возразила МакГонагалл.

— Полно, директор, я читал подробные отчёты генерального инспектора.

— Амбридж? — на мгновение Минерве почудилось, что она ослышалась. Кроули был человеком пришлым, приехавшим в Англию уже после войны, но он достаточно проработал в Министерстве, чтобы знать, что Амбридж, помимо факта её осуждения и последующего заключения в Азкабан, не была самой авторитетной фигурой в Хогвартсе.

— Да, Амбридж, — подтвердил Кроули. — Давайте абстрагируемся от её неудачных политических взглядов, и сразу станет понятно, что по сути она права. Первая половина вашего преподавательского состава стара, как король Лир, а квалификация второй половины вызывает откровенные сомнения... — Кроули взял со стола свиток и, быстро отыскав взглядом нужные цифры, прочитал: — Профессор Спраут — шестьдесят четыре года, профессор Флитвик — шестьдесят пять, профессор Бабблинг — шестьдесят два, профессор Граббли-Дёрг — семьдесят пять, Хагрид — семьдесят четыре, профессор Слизнорт — сто двадцать четыре года. Мне продолжать?

— Вы забыли упомянуть и моё имя! — сухо произнесла Минерва, чувствуя, как под маской холодной сдержанности, которую она поклялась держать на лице до конца этой неприятной встречи, её начинает охватывать гнев.

— Ну что вы, Минерва, о вас речи не идёт, — заверил он её, растягивая губы в улыбке, делавшей его похожим на политика с предвыборных плакатов, таким же фальшиво любезным и сладко обаятельным. — Вы как директор Хогвартса просто незаменимы, чего я отнюдь не могу сказать о прочих ваших преподавателях. Дамблдор десятилетиями занимался кумовством, нанимая учителей не из-за их квалификации, а преследуя исключительно личные цели: Трелони получила место из-за пророчества о Тёмном лорде, Снейп — потому что Дамблдору нужен был шпион, а Хагрид и вовсе лишь потому, что был предан вашей школе.

— Дамблдор готовился к войне, — сдержанно возразила ему Минерва.

— И победил в ней, — охотно согласился Кроули. — Во многом благодаря не лучшим для школы решениям, наглядно доказав, что был прекрасным стратегом, умевшим предвидеть будущее. Вот только война, директор, давно закончилась. Прошло пять лет, и это достаточно большой срок, чтобы понять, что даже в мирное время Хогвартс не желает меняться. Ваша школа застряла в девятнадцатом веке, и все современные методы волшебного образования, которыми давно уже пользуются в Ильверморни или Махотокоро, в Хогвартсе с надменным презрением предпочитают не замечать. Признайте, Минерва, вашей школе просто необходима свежая кровь — молодые преподаватели, готовые экспериментировать и не боящиеся рисковать. Весь мир уже давно изучает магическое программирование, и лишь в Хогвартсе по-прежнему преподают нумерологию так, словно это простое гадание на числах. В Ильверморни учат скрещивать магические растения и выводить новые виды, а в Хогвартсе всё ещё пересаживают мандрагоры и выдавливают гной бубентуберов. И иногда мне кажется, что вы боитесь высунуть из панциря даже палец, так вас пугает современный мир.

— Не путайте божий дар с яичницей! — теряя терпение, возмутилась Минерва. — В Хогвартсе преподают достаточное количество сложных наук, но если не научить детей основам работы с опасными растениями и уважительному, а подчас и настороженному отношению к магии, то взрослая особь, которую они однажды — ради эксперимента — попытаются с кем-нибудь скрестить, может откусить им не только палец, но и голову.

— Вы пугаете детей неизведанными знаниями, Минерва, и при этом боитесь их сами, а ведь только исследования и смелые эксперименты двигают науку вперёд. Вы должны подталкивать своих студентов к самостоятельному познанию, манить их тайнами, обещая им место в истории и на страницах учебников, пробуждать в них желание оставить после себя след или, в конце концов, хотя бы просто обязаны научить их не бояться рисковать. Взгляните на маглов: несмотря на всё наше волшебство, мы безнадёжно от них отстали, и всё потому, что наш консерватизм и слепое следование традициям закладываются в нас ещё в школе. Большинство наших учебников написаны век назад, а в Ильверморни учебная литература переиздаётся каждый год, ведь, в отличие от Британии, в Америке помнят, что книгопечатание изобретено ещё в пятнадцатом веке, и не боятся им пользоваться. Именно поэтому я считаю, что образовательная реформа нужна нам, как воздух. Даже больше, чем отмена статута о секретности, о котором так много сейчас говорят.

— Мы могли бы ввести в Хогвартсе систему наставничества для молодых преподавателей, — невольно сдавая позиции, сказала Минерва. Глупо было упираться в очевидном, школе и правда нужны были новые учителя. Но Кроули, то ли по своей природе не способный довольствоваться малым, то ли просто не желающий идти на компромисс, лишь отрицательно покачал головой.

— Нет, директор, — произнёс он. — Ваша старая гвардия, ваши наставники мгновенно задавят своим авторитетом молодых учителей, и те и пискнуть не успеют, как их заставят играть по старым правилам. Если не предоставить амбициозной молодёжи свободу, если лишить их возможности чувствовать себя новыми хозяевами Хогвартса — вся наша образовательная реформа со скоростью снитча вылетит в трубу.

— Вы и правда считаете, что стоит уволить пару учителей, и желающие преподавать в Хогвартсе выстроятся к нам в очередь? — спросила Минерва, всё больше сомневаясь в способности Кроули реально оценивать происходящее.

— А почему нет? В отличие от должности профессора защиты от Тёмных искусств, остальные должности у вас не прокляты. К тому же Министерство готово повысить молодым преподавателям зарплату. Я не безумен, Минерва, и не предлагаю уволить всех преподавателей разом. Начнём постепенную ротацию, заменяя одного преподавателя за другим, и к концу года получим вполне состоятельный педагогический состав школы. А начать я предлагаю, — Кроули вновь сверился с бумагами, — с профессора Спраут. На мой взгляд, прекрасный кандидат. Я слышал, у неё есть маленькие внуки, а значит, на пенсии она точно не будет скучать. К тому же травологию как профильный предмет выбирают лишь тринадцать процентов учеников — меньше приходится лишь на долю магловедения и ухода за магическими существами. А значит, статистически это один из самых малозначимых предметов для школы.

— Вы желаете лишить меня сразу и опытного преподавателя травологии, и декана в одном лице и при этом считаете, что я дам на это своё согласие? — не веря собственным ушам, возмутилась Минерва. — Вы знаете, что в Хогвартсе более трёх акров теплиц, до отказа забитых опасными растениями? Вы рассчитываете, что молодой преподаватель справится не только с учебной нагрузкой, но и с деканством, и с работой в теплицах, и при этом уверены, что в промежутках между проверкой домашних работ и выращиванием ингредиентов для уроков зельеварения у него останется свободное время ещё и на эти ваши современные эксперименты с магией? Видимо, вы плохо себе представляете, что такое работа в школе, Кроули, и тем более, что такое работа в Хогвартсе. Это вам не бухгалтерские курсы, где уместно принимать решения, основываясь на статистике. Это магическая школа. Здесь нужно передавать знания и опыт под чутким контролем старших наставников. Если оторваться от традиций и истоков, потерять преемственность и бережное отношение к древним знаниям, если смотреть только вперёд, не оглядываясь назад, если думать только о собственных амбициях и желать недостижимого, можно натворить столько бед, что последствия могут оказаться ужасающими!

— Вы «человек-нет», Минерва. Это не конструктивно, — сказал Кроули, всем своим видом давая понять, что он честно пытался донести до неё свою позицию, видимо, выполняя просьбу совета, и в том, что он в этом так и не преуспел, абсолютно нет его вины. — Я уважаю ваше мнение, директор, — добавил он, — и ваши заслуги перед школой, но всё равно решение о проведении реформ в Хогвартсе будет принято на предстоящем заседании Совета Попечителей, хотите вы этого или нет. Школа требует обновления во всех смыслах этого слова. Так что вам просто стоит принять это и морально подготовиться.

1) H.A.R.E.s (произносится как «зайцы», от англ. Hares) — это обязательные выпускные экзамены самого высокого уровня в школе чародейства и волшебства Ильверморни. Их сдают все семикурсники перед окончанием учёбы. Аналог ЖАБА в Хогвартсе.

Вернуться к тексту

2) «Bahookie» — шотландский сленговый термин, который означает «задница».

Вернуться к тексту