Будет ласковый Снейп... (джен)

Будет ласковый дождь, будет запах земли,

Щебет юрких стрижей от зари до зари,

И ночные рулады лягушек в прудах,

И цветение слив в белопенных садах.

Огнегрудый комочек слетит на забор,

И малиновки трель выткет звонкий узор.

И никто, и никто не вспомянет войну —

Пережито-забыто, ворошить ни к чему.

И ни птица, ни ива слезы не прольёт,

Если сгинет с Земли человеческий род.

И весна… и весна встретит новый рассвет,

Не заметив, что нас уже нет.

Сара Тисдейл.

Проснулся он от запаха яичницы с беконом — с кухни тянуло ароматом, и оттуда же слышалось шкворчание жира. Он потянулся, пробуждаясь окончательно, поморщился от стрельнувшей в позвоночник боли, привычно почесал предплечье с выцветшим черепом. Столько лет прошло, следы от клейма увидишь, только если будешь знать, куда смотреть, а вот зудит проклятый Знак — то на непогоду, то на какую-то очередную неприятность. Как там говорил психолог — фантомные боли, кажется? Ну да, фантом развеялся, боли остались...

Снейп осторожно поднялся с постели, закрыл дверь, чтобы Молодой случайно не впёрся, и начал выполнять гимнастический комплекс, который ему выписал энергичный физиотерапевт ещё пару месяцев назад. Мальчишка был юн, полон задора и едва не подпрыгивал от желания поделиться своими знаниями, сразу напомнив одну такую гриффиндорку с копной непослушных волос. Наверное, из-за памяти мальчишку Снейп и не отправил сразу в эротическое путешествие, притворившись, что внимательно слушает наукообразную чушь.

Впрочем, довольно быстро оказалось, что массировать он умеет хорошо, и ради этого стоило потратить чуток времени на выслушивание новомодных теорий о здоровье, — ради массажа, который действительно снимал на несколько дней привычную старческую тяжесть с тела. К сожалению, тело Снейпа оказалось ещё одним доказательством того, что пребывание вдали от скоплений магической энергии быстро приводит тело волшебника к его немагическому состоянию, то есть ситуации, когда самые надёжные зелья перестают действовать. И оздоровительная гимнастика тут пришлась в самый раз.

Когда он вышел на кухню, Поттер уже сидел за столом. Молодой хмуро кивнул, приветствуя, торопливо дожевал тост, буркнул:

— Проголодался, пока готовил. Сил не было ждать.

Снейп кивнул в ответ, аккуратно опустился на стул, придвинул тарелку с завтраком. Действительно, выглядело всё аппетитно, пахло ещё круче, так что винить Поттера было не в чем. Старик махнул палочкой, перенёс чайник на стол, налил горячего настоя в чашку и принялся за еду — пока закончит, чай как раз успеет остыть до любимой температуры.

— Как спалось? — спросил он, когда покончил с колбаской. Эти все «смол токи», что так яростно он ненавидел в молодости, теперь, с приходом седины, морщин и запора, набрали интерес. Он неожиданно полюбил пустые разговоры ни о чём, которые давали возможность на время позабыть об одиночестве, понаблюдать за реакцией другого человека, которого можно было пусть на короткое время, но считать приятелем, и даже ощущать чувство безопасности и тепла.

Поттер был слишком молод для всего этого, а после того, как Патронус, отправленный в Нору, никого не нашёл, Поттер ещё больше осунулся. Пришлось незаметно подливать ему зелья, чтобы он не заработал преждевременную язву, или не угробил себя, вырвавшись из убежища до того, как угроза ослабнет.

— Хреново, — буркнул Поттер, ковыряя фасоль. Остальное он уже съел, — и яйца, и колбаски, и бекон, — так что поведение можно было объяснить тем, что голод утолён.

— Может, снотворного? У меня ещё осталось.

— А смысл? — поднял тоскливый взгляд Поттер. — Толку в этих таблетках?

— Мы ничего не знаем, — Снейп почувствовал, что опять начинает раздражаться, соединил подушечки пальцев, пустил по ним тёплый поток, — а ты который раз в отчаяние впадаешь. Не рано?

— Джинни с детьми уехала на континент, — упрямо продолжил Поттер, — о них я не беспокоюсь. Почти. Но Молли и Артур...

Тепло согрело руки, успокоило сердце, от раздражения на бестолкового гриффиндорца начавшее было стучать интенсивнее, и Снейп просто пожал плечами вместо того, чтобы выдать язвительный комментарий.

— Поттер, мы даже в гибели Артура и Перси Уизли не можем быть уверены. А если они куда-то отправились, каждый по своим делам, и не попали под главный удар? Если они вместе с сотнями других жертв — обычных людей — сейчас лежат где-то в полевом лазарете? Живые, но без сознания и без палочек? Ответить на Патронус не могут, аппарировать не могут, — нам остаётся только ждать. Ещё только два, край — три дня, и можно будет заняться полноценными поисками.

Ему успел здорово надоесть этот разговор, который повторялся с первых часов после Удара...

Как обычно, Поттер аппарировал вечером после смены. Пока он вешал аврорскую мантию на привычный крючок, Снейп достал из холодильника пиво (обычное немецкое, купленное в магазинчике за углом, — волшебное у обоих давно вызывало только изжогу), и они прошли на задний дворик, откуда расстилался прекрасный вид на закатное небо.

После того, как заводик, на котором в своё время работал отец, помер стараниями Маргарет Тэтчер, жители городка стали разбегаться в поисках работы, и окрестности начали превращаться в трущобы. Снейпа это не беспокоило, — магглоотталкивающие чары действовали одинаково как на обычных работяг, так и на наркоманов. Однако пришла зелёная повестка, в стране проснулась любовь к экологии, и оказалось вдруг, что никому не нужные руины — это прекрасное место для новых «экологических» коттеджей. Пару улочек снесли, вместо почерневших от времени викторианских конур построили конуры новые, из пластмассы и стекла, а Снейп получил бесплатный вид на лесок за речкой да прекрасное зарево над вечерним Лондоном, когда наступает темнота. Вот полюбоваться на это зарево и приходил Поттер, чтобы помолчать, попить пива и успокоиться перед возвращением домой. Что-то у них там не ладилось с младшей Уизли, как догадывался Снейп.

В тот день они даже не успели глотнуть пива, — резко взвыли сирены, небо прочертила целая группа падающих звёзд, которые стали гаснуть где-то над Лондоном, а потом вдруг над столицей вспыхнул яркий свет, и на фоне чёрного ночного горизонта начал подниматься багровый гриб.

Снейп знал, что это за дрянь, потому что уже несколько месяцев по телевизору несли чушь про ядерный удар. Он вскочил, рванул Поттера за плечо (зазвенела выпавшая бутылка, брызгая пеной вокруг, закашлял подавившийся аврор), крикнул тому в распахнутые удивлённо глаза:

— Быстро вниз! За мной!

И метнулся по ступенькам, хлопая закрываемыми дверьми, — быстро, быстро, ещё быстрее!

Они скатились в подвал, и Снейп выхватил палочку:

— Протэго! Протэго максима!

А потом крикнул в непонимающее лицо:

— Поттер, на весь дом Протэго удержишь?!

— Да! — тот, наконец, собрался, перейдя в рабочий режим. — Сделаю! Протэго максима!

И тут, наконец, до них добралась ударная волна — пол заплясал, забился, больно ударяя в ноги припадочными спазмами, в доме затрещало, зазвенело, а потом всё покрыл ГУЛ И ГРОХОТ!

Несколько бесконечных мгновений они держали порядок среди бушующего хаоса, потом наступила тишина, и сквозь стук собственного сердца он услышал далёкое бибиканье автомобильной сигнализации. Уцелела, значит, долбанная жестянка!

От понимания безвыходности Снейпу захотелось разрыдаться, — отчаянно и в голос, так, как он не плакал ещё с того времени, как первый раз увидел Лили вместе с Поттером-старшим. Затряслись руки, затарахтело сердце, вдруг стало влажно в глазах, и чтобы не разнюниться перед глупым мальчишкой, он бросился в чулан, где среди забытого барахла лежала самая важная сейчас вещь.

— Вот, — выскочил он оттуда, уже вытерев глаза, — держи!

— Это что? — Поттер ещё ничего не понял. — Зачем она мне?

— Не тебе, нам, — Снейп аккуратно забрал пластмассовую коробочку из рук непонятливого волшебника, передвинул ползунок, включая аппарат, и в подвале послышалось сухое потрескивание — щёлк, щёлк, щёлк.

— Это дозиметр, Поттер.

— И что он дозирует? — парень глянул на мокрую от пива рубашку, скривился. — Количество пролитого пива?

Снейп хлопнул себя по лицу:

— Мерлин, дай мне сил... Он показывает уровень радиации! Надеюсь, тебе не надо объяснять, что такое атомная бомба?

И тут Поттера проняло — он побледнел, покраснел, хрипло прошептал:

— Уизли!!

И бросился наверх, в квартиру, явно собираясь выйти наружу.

— Ступефай!

Снейп подскочил к упавшему гриффиндорцу, выхватил палочку из ослабевших рук, прорычал прямо в лицо:

— Ты что, сдохнуть хочешь, кретин?! Там сейчас ад! Трое суток нельзя носа высовывать!

Поттер не слушал, — наполовину оглушённый, он вяло, но упорно ворочался, пытаясь подняться и забрать волшебную палочку. Снейп в конце концов плюнул, сказал, успокаиваясь:

— Отключись!

Тело уснувшего бедолаги он перенёс на диван, а сам пристроился на полу, постелив старую тёплую овчину, которую купил на блошином рынке у каких-то не то цыган, не то болгар, Мордред их там, балканских жителей, разберёт, и которая оказалась настолько удобной, приятной и тёплой, что он до сих пор не смог заставить себя выкинуть уже вытертую шкуру.

Наверху потрескивало, временами что-то гудело, грохотало, далеко завывала сирена, и по звукам было ясно, что город умирает с большой неохотой. За свой дом он был уверен, потому что поддавшись паранойе, уже два месяца готовил старую берлогу к чему-то ужасному — укреплял стены и крышу, накладывал, пусть и с перерывами на отдых, чары, заменил жалюзи на окнах и полностью заложил большинство отверстий наружу, оставив только внешнюю иллюзию, чтобы случайному наблюдателю не бросался в глаза мрачный кирпичный куб. И теперь его старания оправдали себя — стены не потрескались, крышу не сорвало, и счётчик не тарахтел заполошно, как показывали в телевизоре, а спокойно отсчитывал заряженные частицы. Осталось только убедиться, что и остальные советы окажутся правильными — если Поттер не помешает.

Поэтому он поудобнее опёрся на стену и приготовился ждать пробуждения Молодого, — всё-таки действующий аврор должен быстро справиться с таким простеньким колдовством.

Довольно скоро тот засопел, заворочался, и вскочил, словно пружина, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

— Я отдам тебе палочку, — сказал Снейп, — только пообещай, что выслушаешь меня. Клянусь.

Поттер несколько секунд сверлил бывшего зельевара злобным взглядом, потом выдохнул, опустился на диван.

— Хорошо, выслушаю.

— Тогда держи, — палочка взлетела из-за стола, легла рядом с рукой, которая тут же судорожно на ней сжалась.

Поттер заметно расслабился, но глаза не смягчились, оставаясь по прежнему настороженными и колючими (Снейп невольно поёжился, представив, каким Поттер бывает на работе). Тот помолчал, потом произнёс:

— Я тебя слушаю.

— На Лондон сбросили как минимум одну атомную бомбу. Это значит, что на улице сейчас дикая радиация, от которой у волшебников нет защиты.

— Я знаю.

Снейп криво ухмыльнулся:

— Не думал, что ты просто хотел покончить с собой, выскочив на улицу. Тогда прости, что задержал, двери открыты.

— Ты чего, издеваешься, старый придурок?! — неожиданно рявкнул Поттер, багровея на глазах. — У меня там семья погибает!

— И ты хочешь сдохнуть раньше, чем в этом убедишься?! — рассвирепел неожиданно для себя старый зельевар. — Кретин, ты даже до Норы своей аппарировать не успеешь, сдохнешь в полёте! Или на пороге свалишься блюющим кровью умертвием — классный подарок своей так называемой семье, да? Повторяю — сейчас на улице смерть, от которой защиты нет! Там радиация, от которой ничего не спасает, безграмотный ты придурок! Ни заклятия, ни зелья — проверял лично!

— На себе, змей носатый?!

— На крысах, Гриффиндорский меч тебе в зад! Целый выводок угробил без толку! Ни одна, сука, вещь не спасает, всё волшебство к троллям!

— У меня там друзья! Которых у тебя нет!!

Снейп вздрогнул, как от пощёчины, почувствовал, как немеет лицо и в груди появляется ледяная пустота. Он усмехнулся, как смог, протолкнул сквозь непослушные губы:

— Да, ты прав, — друзей у меня нет...

Тут сквозь стену подвала просочилась серебристая выдра, Поттер замер с невысказанным проклятием, и оба уставились на Патронуса.

— Гарри, — сказала выдра голосом Гермионы, — Рон погиб!

Она неровно вздохнула, продолжила прерывающимся голосом:

— На Косой аллее сейчас ужас, «Дырявого котла» нет — прямо сквозь него удар прошёл. А Рон был в магазине...

Было слышно, как Гермиона плачет:

— Гарри, если ты где-то в помещении, не выходи на улицу как минимум три дня, иначе погибнешь! Радиация тебя убьёт! Подожди три дня, и только после этого можешь что-то делать!

Выдра вытерла глаза, продолжила чуть спокойнее:

— За меня не беспокойся, мне повезло, — была с детьми за городом, сейчас мы в безопасности. Когда можно будет выйти из убежища, я попробую созвониться с Джинни, у меня есть такая возможность...

— Откуда? — прошептал Поттер. — Как?

Снейп не удержался:

— И действительно, откуда у одного из главных лиц Министерства такая возможность? Может, от маггловских знакомых из Форин-оффис?

— Гарри... — продолжила выдра, — ...что с Молли и Артуром, я не знаю, отправленный в Нору Патронус вернулся ни с чем. Но это ещё ничего не значит, Гарри! Потерпи три дня, прошу тебя! Хоть ты у меня останься живой, пожалуйста!

— Гермиона, со мной всё в порядке, — Гарри встал, чтобы выдра увидела его целиком. — Я был в гостях у Снейпа, когда всё случилось. Мы вместе с ним живы и здоровы. Я подожду три дня, потом тебе отправлю Патронус. Держись!

Серебристая выдра растаяла в воздухе, Поттер тяжело осел на диван, спрятал лицо в ладонях.

— Извини за то, что я сказал... — буркнул он после молчания. — Я правда очень испугался...

Снейп вздохнул, неохотно выдавил:

— А ты прости за удар в спину. Боялся, что руками не смогу удержать, вот и...

Поттер вздохнул в ответ, потёр лицо, посмотрел в глаза Снейпу уже привычным внимательным взглядом:

— Только мне надо будет придумать занятие, а то я с ума тут сойду. Может, зелья сварим какие?

Снейп задохнулся в священном ужасе, вскочил с пола:

— Нет! В лабораторию ни ногой!

Потом перевёл дух, криво усмехнулся:

— Но занятие тебе я найду, не беспокойся...

И вот уже два дня Поттер с утра до вечера разгребал Снейповы «сокровища», которые за много лет успели собраться в дальних чуланах его уютного домашнего подземелья. Вначале Поттер, обалдевший от величины доморощенных катакомб, даже предположил наличие камер для узников, но хлама там действительно насобиралось много, и далеко не всё из него стоило выбрасывать — например, среди старых мешков с просроченным сырьём нашлись флакончики с соком белоглазки, из которых ещё можно было сварить хорошее средство от внутреннего кровотечения (которое случается при сильном облучении, Снейп хорошо помнил кадры из фильма).

Так что фантазии об узниках подземелья быстро исчезли из шуток, а им на смену пришло удивление, — сколько, оказывается, полезного можно найти в мусоре, если хорошо поискать. Заодно удалось повздыхать о том, как бы сейчас пригодился домовой эльф, если бы не абсолютно немагическое место, куда скрылся бывший Пожиратель и директор Хогвартса по совместительству.

Но винить в этом было некого — когда не вовремя появившиеся Поттер и Грейнджер вернули к жизни умирающего профессора зельеварения, он трусливо сбежал от всего волшебного мира, потому что сил на враньё больше не осталось. От одной только мысли о будущих допросах, расспросах и фальшивых лицах хотелось разорвать повязки, умело наложенные настырной гриффиндоркой. Нет, только бежать! Бежать туда, где его никто не найдёт! А где маги никогда не станут искать своего отщепенца? Конечно там, где магии нет!

Так что старый дом в Паучьем тупике пришёлся как раз кстати, потому что ближайший магический отзвук располагался достаточно далеко, в паре километров — тот самый дом, где Лили вместе с Петунией провели лучшие годы Снейповой жизни. И хотя родственники продали жильё каким-то магглам давным давно, эманации чародейства, сотворённого некогда его собственными руками, ещё можно было уловить.

А полумёртвый Снейп ловко укрылся в тени старого колдовства, на время полностью отказавшись от палочки. Теперь он совсем по другому понял мать...

Но время шло, организм старел, и появление Поттера, который его однажды снова нашёл, Снейп воспринял почти радостно, потому что, как неохотно признавался себе самому, добровольное изгнание привело его в тупик. Организм старел, тело дряхлело, когда-то длинные волосы редели так, что начала проглядывать предательская лысина (хорошо хоть спереди, то бишь от ума!), и даже память начала сдавать.

Единственное, что хорошего оказалось в старости — уменьшение душевной боли, которая мучила его столько лет. Теперь воспоминания о несчастливой любви, о предательстве и неисполненных обещаниях воспринимались куда как легче, и он даже набрался смелости сходить к старому дому Лили. На месте дома оказался разрытый котлован, куча строительного мусора да слабеющие эманации его волшебства, которые он заботливо усилил — по привычке скорее, чем по необходимости. А когда вернулся домой после пешей прогулки в несколько миль, уставший до крайности, то рухнул в кресло и провалился в сон без сновидений, да такой глубокий, что очнулся только утром, когда серело рассветное небо, а у соседей мусоровоз тарахтел контейнерами, забирая собранную за неделю дрянь. И благодаря этой прогулке в груди погасла застарелая боль...

После аврора Поттера в гости заявилась незваная Грейнджер, к этому времени успевшая занять серьёзную должность в Министерстве, и осталось только радоваться, что гиперактивные помощники никому больше не открыли, где можно найти постаревшего и подряхлевшего Ужаса Подземелий (например, чтобы вволю над ним поиздеваться).

После этой парочки жить без магии стало легче и даже веселее, в чём Снейп был вынужден признаться отражению в зеркале во время традиционного утреннего бритья. Отражение недовольно сморщилось, но согласилось, что со своим одиночеством он здорово перегнул палку, совершенно омаглившись за долгие годы пребывания в обычном мире. Научился ездить на велосипеде, завёл пару знакомых среди новых поселенцев, с которыми можно было перекинуться парой слов на утренней прогулке (специалиста по траволечению и народной медицине, каким он представлялся, всегда полезно послушать!), и даже стал отвечать улыбкой молодым продавщицам из польского магазинчика, где покупал вкуснейшую колбасу.

Главной неприятностью «маггловской» жизни было то, что волшебные силы его слабели, — так, словно где-то рядом открылась дырочка, сквозь которую магия утекала, как вода из кастрюли. А может, пришло время расплачиваться за бурную молодость и обязательства, которых он набрался тогда по локоть на каждой руке. Наверное, даже сам Гриндевальд таких издевательств над собственной магией не выдержал.

Иногда ему снилось даже, как призрачные обручи Непреложных обетов, клятв и долгов, что разноцветными кольцами стягивали руки в молодости, неожиданно проявляются во плоти, промораживая тело до самого сердца, как оживает вслед за этим давно умершее Клеймо, и освобождённая черепом змея словно удавка стягивает ему шею.. И тогда он просыпался в поту, жадно хватая воздух, пытаясь удержать тарахтящее сердце, что отчаянно рвалось из груди.

От всех этих кошмаров не помогали проверенные зелья, и даже прогулка на место угасшей любви, хотя притушила боль и принесла чувство облегчения, сны изменить не смогла. Каково же было удивление, когда он почувствовал облегчение после приёма таблеток, выписанных обычным человеческим мозгоправом, к которому его отправила настырная Гермиона!

Правда, он долго не поддавался её уговорам, бился как лев с её наукообразной белибердой, но когда госпожа Секретарь пригрозила раскрыть его тайну благодарным волшебникам, пришлось сходить к учёному светилу, имя которого всё равно ничего Снейпу не говорило. И тогда он в первый раз за много лет спал без сновидений. А потом даже нашёл в себе силы поблагодарить девчонку (то, что к этому времени она успела родить парочку спиногрызов, совершенно не изменило её фигуру, только морщин вокруг глаз добавило). Разумеется, сделал он это в тот самый момент, когда гостья пила чай, так что маленькая, но сладкая месть свершилась, а ошарашенная физиономия Поттера достойна была визита к ещё одному врачу, — тому самому физиотерапевту, который сначала умело массировал, а потом научил полезной гимнастике, убравшей утренние боли в спине.

В общем, если бы не постепенный переход в состояние дряхлого сквиба, жизнь была бы даже замечательной...

— А я вот что нашёл! — радостный возглас Поттера вырвал из размышлений, и Снейп дёрнулся от неожиданности, когда на стол хлопнулось корявое сооружение из радиоламп, проводов, кусков изогнутой жести и эбонита.

— Колдорадио... — процедил Снеп, разглядывая аппарат. Это была вещь, забранная Пожирателями на одном из последних рейдов ещё при Тёмном Лорде, так что приятных воспоминаний она не вызывала. Поэтому и сунул прибор подальше, чтобы на глаза не попадался. А Поттер нашёл. Значит, случится какая-то гадость, к Трелони не ходи.

— У Рона какое-то другое радио было, когда мы по лесам крестстражи искали, — озадаченно пробормотал Поттер, крутя артефакт в руках. — Мордредова задница, где оно включается?..

— Это самоделка, — выдавил Снейп. — Принимает лишь «Поттеровский дозор», включается на «Люмос», выключается на «Нокс».

— Люмос! — Поттер нетерпеливо махнул палочкой, подождал чуток, но аппарат не отреагировал на заклинание.

— Не включился!

Снейп вздохнул, и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу, — вроде и взрослый мужик Поттер, а как был гриффиндорцем, так до сих пор и остаётся.

— Ему нечем запитываться, мы с тобой далеко от магического мира.

— Точно! — Поттер ещё раз махнул палочкой, сосредоточился, продолжая удерживать радио в центре потока волшебства, и лампа тускло засветилась. Что-то тихо загудело внутри аппарата, закрутилась изогнутая жестянка, потом замерла, уставившись куда-то в угол, и сквозь шипение и хрип помех в тишине комнаты зазвучало:

— ...Коуксворт, Коуктаун, восточные окраины Лондона остаются зоной повышенной опасности. Радиация слабеет, но ещё два — три дня лучше оставаться в укрытии. В Хогсмиде и Хогвартсе спокойно, однако роза ветров показывает, что через несколько дней уровень радиации поднимется и у них, приготовьтесь заранее. Напоминаем, что в заражённых районах при выходе на улицу в первую очередь надо беречься от пыли, поэтому обязательным набором для каждого мага остаются Воздушный пузырь и пылеотталкивающие чары на одежду. Не пейте воду из рек, держитесь подальше от участков с оплавленной землёй! А теперь продолжаем называть имена тех, кто погиб...

Поттер наклонился ближе к радио, чтобы не упустить ни слова, но в первых фамилиях Снейп не услышал ни одной знакомой, поэтому тяжело поднялся, и отправился в подвал за Укрепляющим зельем — после сеанса радио Поттеру придётся восстановить силы.

Уже возвращаясь с флакончиком в руках, на ступеньках он услышал:

— Следующая передача будет в три часа пополудни. Мы будем читать главы из маггловской инструкции по выживанию в ядерной войне. Не пропустите — это может спасти вашу жизнь!

Снейп пожал плечами, сомневаясь, что когда-то знакомые снобы из чистокровных поймут хоть что-то из такого чтива, но голос продолжил:

— Друзья, в наше убежище проникают подпочвенные воды, и уровень радиации неуклонно повышается. Если у вас есть Кроветворное, Противорвотное, Укрепляющее зелья, и вы можете передвигаться по поверхности, пожалуйста, привезите нам сколько можете! Наш адрес...

Снейп почувствовал, как холодеет спина — он уже знал, что рвота при облучении всегда очень опасный знак.

— У нас женщины и дети, мы надеемся на вашу помощь!

Радио замолчало, а он развернулся и отправился вниз.

Когда с парой флакончиков Снейп вышел на кухню, Поттер сидел, уставившись на молчащее радио. Потом он поднял глаза, прошептал:

— Трое из моего отдела погибли... Такие замечательные ребята! И ещё Эрна из секретариата, только на прошлой смене со мной флиртовала, чертовка...

— Пей, — Снейп поставил перед ним пузырьки.

— Что это? — равнодушно спросил Поттер.

— Укрепляющее, — магическое донорство даром не проходит, — и мой рецепт для капилляров, чтобы кровью не истечь. Ты ведь не хочешь плакать кровью, когда выйдешь наверх?

— Уже представляю их вкус, — недовольно буркнул Поттер, и потянулся к флаконам. Выпил первый, передёрнулся, а после второго поднял удивлённые глаза:

— Какой-то знакомый вкус. Ты на какой основе его делал?

— На Живой смерти, конечно, — вздохнул Снейп. — Мне придётся уйти, а если тебя не нейтрализовать, увяжешься за мной и умрёшь. Ни Джинни мне этого не простит, ни Гермиона. Вторую я боюсь даже сильнее, — она ведь и на том свете меня достанет...

Поттер упал лицом на стол, и Снейп сноровисто перетащил его под стену. Под голову сунул подушечку-думку с кресла, тело прикрыл любимой овчиной, а сам бросился вниз, к запасам зелий, где лежали упаковки антирада, приобретённые совсем недавно у одного ушлого интенданта из новых соседей. Он и дозиметр у него же приобрёл, и ещё кое-что полезное — у армии не убудет, а ему пригодится.

Всё это оказалось нужным теперь: спальный мешок, полевой тент-палатка, костровой набор и, главное, аптечки для солдат. Он оставил одну коробку с медикаментами возле Поттера, быстро настрочил краткую инструкцию, что тому следует делать, когда очнётся после зелья, положил её так, чтобы она сразу попала на глаза, а сам взял в руки карту окрестностей.

Адрес, который сообщили ведущие, он нашёл быстро, — до него, судя по цифрам, было меньше сотни километров по прямой, и на метле он долетел бы за пару часов неторопливого лёта. Но сейчас позволить себе метлу он уже не мог, сил на весь путь не хватило бы, а ведь надо считаться ещё и с тем, что на дороге могут попасться люди неадекватные, сошедшие с ума, которых лишь Ступефай остановит. Поэтому бывший профессор зельеварения сунул карту в рюкзак, накинул мантию с защитными чарами, натянул противогаз (работает не хуже Пузыря, но магических сил не тратит), и пошёл к выходу, где стоял в маленькой каморке его велосипед.

Ехать придётся долго, как минимум два дня по разрушенным дорогам и остаткам поселений, значит, дозу он получит смертельную. Может, и к лучшему, — больше таблеток достанется детям, которые сейчас облучаются в том убежище. Он своё пожил, и чем глубже проникала старость в дряхлеющее тело, тем отчаяннее не хотелось превращаться в настоящего сквиба, каким стала, к примеру, его мать перед смертью.

Гермиона, в которой всё ещё не погас гриффиндорский пыл, пробовала несколько раз намекнуть ему, что геройский директор Хогвартса нужен волшебному обществу в любом виде, и даже полная потеря волшебства не помешает окружить заслуженного героя войны с Волдемортом заботой с уважением, но Снейпу от всех этих благоглупостей лишь становилось ещё более тошно. Он ведь не просто так сварил Живую смерть, он ведь уже серьёзно подумывал, когда уйти к Лили.

Но теперь надо было выполнить последнее задание — попытаться спасти хоть немного жизней, дать им хоть слабый, но реальный шанс остаться в живых. И если для этого придётся потом умереть, значит, это достойная цена за все те грехи, что он натворил. И может, хотя бы за это и спасённого Поттера Лили его простит?

Он застегнул воротник, поправил седельные сумки на велосипеде и толкнул выходную дверь...