Языковой барьер (гет)

— Селезнева, вы можете делать всё, что вам угодно, но тройки от меня вы не получите. Неучам в этом институте не место!

Герман Сергеевич даже не поднял головы. Он продолжал размашисто подписывать какие-то бланки, полностью игнорируя замершую перед его столом девушку.

Ира сжалась в комочек, чувствуя, как внутри всё немеет от стыда. Это была её третья пересдача ненавистного английского. Третья попытка доказать человеку, которого студенты за глаза называли исключительно «немцем», что она имеет право здесь учиться. Что бы Ира ни делала, как бы судорожно ни зазубривала эти бесконечные таблицы неправильных глаголов и хитросплетения времён — в голове оставался лишь звенящий вакуум. При этом Селезнева никогда не была лентяйкой. Она оставалась сознательной, образцовой студенткой: всегда сдавала домашние задания, прилежно строчила дополнительные упражнения. Но иностранные языки явно не входили в список её сильных сторон.

Она до последнего верила в чудо. Надеялась, что Герман Сергеевич — пусть поворчит, пусть в очередной раз пристыдит её перед всей аудиторией — но пожалеет самую добросовестную студентку курса и поставит заветное «удовлетворительно».

Чуда не случилось. Спустя полчаса Ира уже стояла в кабинете декана.

— Не расстраивайся ты так, Селезнева, — бодро проговорил Алексей Михайлович, усердно отводя взгляд в окно, словно пейзаж за стеклом интересовал его больше, чем судьба отчисленной первокурсницы. — На следующий год поступай снова. Выучишь ты свой английский, куда деться.

Девушка молча кивнула. Сил на споры или слёзы просто не осталось. Выйдя в пустой коридор, она обессиленно опустилась на жесткую скамейку напротив двери.«Что же теперь делать?» — паника запоздалым эхом отозвалась в груди.

У Иры не было тыла. Родителей она не знала — мать отказалась от неё ещё в роддоме. До двенадцати лет девочку растила и воспитывала единственная родная душа, бабушка, но после её ухода Ира попала в детский дом. Именно там она окончательно поняла, что пробивать дорогу в жизни придётся самостоятельно. Наперекор всему она окончила школу с отличием и поступила на бюджет на журналистику, о которой грезила с детства. И вот теперь — финиш. Из комнаты в студенческом общежитии её выселят если не сегодня, то завтра утром. Идти было решительно некуда. Нужно было срочно искать работу, и, желательно, такую, где над головой будет хоть какая-то крыша.

Определив для себя эту приземлённую цель, Ира вернулась в общежитие, наспех скидала вещи в сумку и уже через полчаса сидела на скамейке в ближайшем парке, судорожно перелистывая мятую газету с объявлениями. «Так, посмотрим, — тихонько размышляла она, сдувая со лба непослушную прядь. — Что тут у нас? Кассир… Для этого нужно пройти платные курсы, на которые у меня нет ни денег, ни времени. Секретарь? Требуют оконченное высшее образование, которого у меня теперь никогда не будет. Гувернантка? Да кто ж меня со школьным аттестатом к ребёнку подпустит?».

Она отложила газету и устало потерла виски. Боже, какой невыносимо тяжелый день. Поняв, что на голодный желудок и в состоянии стресса решение не придёт, Ира потянулась и поспешила найти самую дешёвую гостиницу на окраине, отложив поиски до утра.

* * *

На следующий день, переборов гордость, Ирина направилась в городскую службу занятости.

Душное, пропахшее старой бумагой помещение было до отказа забито подростками, желавшими получить хоть какую-нибудь подработку на период летних каникул. Девушка послушно заняла очередь. Только часа через два толпа наконец рассосалась, и Ира смогла подойти к нужному столу.

Женщина, сидевшая за кучей папок, мазанула по ней усталым, раздражённым взглядом и сердито пробормотала что-то себе под нос. Ира сделала вид, что не заметила этого приёма, и вежливо протянула своё скромное резюме.

— Так… — протянула женщина, изучая листок уже более придирчиво. — Ирина Михайловна Селезнева? Да, вижу. Факультет журналистики? И за что же тебя выгнали с первого курса?

Ира инстинктивно вжала голову в плечи под этим рентгеновским взглядом и тихо выдавила:

— Английский. Завалила пересдачу.

— Прогуляла, небось, с парнями-то по клубам? — хмыкнула тетка, даже не пытаясь скрыть скепсис.

После такого несправедливого обвинения Ира мгновенно встрепенулась. Обида придала ей смелости, и она звонко отчеканила:

— Нет. Я учила. Днями и ночами учила!

— Да все вы учите, — ничуть не смутилась чиновница. — А потом кто на панель идёт, а кто ко мне прибегает.

Девушка открыла рот, готовая высказать всё, что думает о местном уровне сервиса и тактичности, но тетка остановила её резким взмахом руки.

— Ладно, сиди, болезная. Сейчас посмотрю, что у нас из свежего есть.

Дама быстренько застучала пухлыми пальцами по клавиатуре. Через пару минут она оторвала взгляд от мерцающего монитора и удивленно выдохнула.

— Значит так, Ирина. Есть тут одна неплохая вакансия, буквально только что упала. Одному человеку срочно нужна домработница. Из требований: женщина без вредных привычек, чистоплотная, порядочная. Знаешь, глядя на тебя... я решила, что ты подходишь. По крайней мере, взгляд у тебя ещё неиспорченный.

Ира удивленно уставилась на женщину. Минуту назад та казалась ей сущим исчадием ада, а теперь за её спиной едва ли не прорезались ангельские крылья.

— Я согласна! — выпалила девушка, цепляясь за этот шанс как за спасательный круг.

— Еще бы ты была несогласной, — хмыкнула чиновница, распечатывая квитанцию. — Вот, держи адрес. Иди прямо сейчас. Я сама ему наберу и предупрежу, что от нас девочка едет. Удачи тебе, Ирина.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — прощебетала Ира и, бережно сжав в кулаке заветную бумажку с адресом, выскочила на улицу.

Работодатель — некий господин Замескин Г. С. — проживал на другом конце города. Ире пришлось пожертвовать последними наличными на автобус. Почти сорок минут в душном салоне, и вот она уже стоит на коврике перед массивной дверью нужной квартиры, судорожно выдыхая и нажимая на кнопку звонка.

Изнутри сразу послышались бодрые, уверенные шаги. Ира замерла, натянув лямку сумки до боли в пальцах. По дороге она пыталась представить своего будущего нанимателя: рисовался то грузный, ворчливый старик, то строгий одинокий инвалид на костылях, которому тяжело убирать квартиру… Но реальность оказалась куда изощреннее.

Дверь распахнулась, явив Ире хозяина квартиры. На пороге стоял её личный, персональный кошмар.

Герман Сергеевич застыл, ошеломлённо разглядывая гостью.

В свои тридцать два года Герман Замескин успел добиться многого, чем втайне гордился. Блестяще окончил институт, защитил аспирантуру, закрепился на кафедре английского языка. Ко всему прочему, он серьёзно занимался плаванием и держал себя в отличной форме. Бытовых дел он искренне не любил, да и времени на них катастрофически не хватало — в последнее время он плотно увяз в репетиторстве. Именно поэтому он и решил нанять помощницу: чтобы кто-то стирал, гладил и готовил, пока сам он зарабатывает деньги. Ради этого он даже готов был выделить работнице отдельную комнату в своей просторной пятикомнатной квартире.

Когда ему позвонили из службы занятости и пообещали прислать «аккуратную, тихую женщину», он ожидал увидеть скромную пенсионерку. Но никак не свою собственную студентку.

«Бывшую студентку», — мысленно поправил себя мужчина, заметив, как побледнело лицо девушки. Для неё эта встреча явно тоже стала шоком.

— Ну… здравствуй, Селезнева, — прокашлявшись, произнёс Герман. Он отступил на шаг вглубь просторного, погружённого в полумрак коридора и сделал приглашающий жест рукой.

Ира потопталась на пороге, но решила: раз сразу не выставили за дверь — надо идти. Терять ей всё равно было нечего.

Они прошли в гостиную. Комната поражала масштабами и безупречным, почти стерильным порядком. Герман Сергеевич указал ей на глубокий кожаный диван, а сам устроился в кресле напротив, скрестив пальцы на коленях.

— Ну и что мы делать будем, а, Селезнева? — спросил он с едва заметной, чисто профессорской усмешкой. — Ты готовить-то вообще умеешь?

— Умею. Я всё умею, — тихо, но твёрдо произнесла Ира, хотя по привычке всё же вжала голову в плечи.

— Ну, положим, далеко не всё, — насмешливо парировал преподаватель, намекая на её познания в лингвистике. — Меня-то хоть не отравишь своими кулинарными изысками?

— Не отравлю, — буркнула девушка под нос. А затем, набравшись смелости, прямо взглянула на своего недавнего врага: — А вы… вы что, действительно меня берёте?

Мужчина снова усмехнулся, покачав головой.

— Ну, у меня выбора особо нет, если честно. Во-первых, боюсь даже представить, кого мне пришлют из этой конторы взамен. А во-вторых… пусть лучше в доме будет кто-то знакомый. Ладно, Селезнева. Жильё у тебя, как я понимаю, отсутствует? Так, ясно, можешь не отвечать. Ничего страшного, я выделю тебе комнату. Давай сюда свои бумаги, подпишу.

Он протянул руку. Ира торопливо передала ему папку, покоившуюся на коленях. Размашистым движением, оставив на листе замысловатую закорючку вместо подписи, Герман отложил документы на журнальный столик.

— Ирина, крайняя комната по коридору — твоя. Можешь располагаться. К обязанностям приступаешь немедленно: готовка, стирка, глажка, уборка и закупки по списку. Поняла в общих чертах?

— Да, конечно, — девушка поднялась, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает понемногу отпускать, уступая место банальному облегчению. — Я могу идти обустраиваться?

Мужчина кивнул, внимательно провожая взглядом свою новую домработницу.

«Мда… тяжело же нам придётся. Ну, да ладно», — подумал Герман Сергеевич и направился на кухню, гадая, во что выльется эта безумная авантюра.