О Дивный Новый Сосед! (гет)

Осень внесла много новшеств в жизнь в доме 394а по Косому переулку.

Воодушевлённые и полные надежд Роза и Хьюго уехали в Хогвартс. Министерство выдало разрешение на отправку в школу тем, кому было почти одиннадцать. Предложение, от которого не отказаться.

Разлучённая с детьми Гермиона едва успела задуматься о том, чтобы погрузиться в экзистенциальный кризис, как через несколько недель осени в доме стало лишь на одного ребёнка меньше. Её старшими помощниками — и почему-то это ощущалось как неожиданность — стали Витольд и Хельга. Для них такой уровень ответственности тоже был внове, и ведьма иногда замечала застывшие выражения на их лицах.

Появившийся младенец дольше прочих оставался безымянным. Вынужденный принять ответственность Люциус Малфой медлил дать своё решение, как будто что-то могло измениться. Ребёнок появился на свет с каштановыми волосами, лежащими вполне приличными прядями в противовес обычному младенческому пушку. Он был голубоглаз, что пока мало о чём говорило, как и аккуратный нос и пухлые губы. Гермиона философски была рада тому, что он не мулат, что исключало Забини, и не будет носить фамилию Маклаггена, даже если имеет на это основания. В святого Мунго были возможности сделать что-то вроде ДНК-теста, но коль скоро Лорд постановил, что её пара Малфой, от Грейнджер требовалось предоставить основания для подобной меры. Едва ли было бы приятно мяться, рассказывая о «разгуле Грейнджер» перед волшебниками, которые неустанно ухаживали за ней, обеспечивая максимальный комфорт по личному распоряжению Лорда. У неё даже была отдельная палата, несмотря на загруженность клиники, а её детям на время была предоставлена круглосуточная няня, и не из Уизли.

Гермиона протянула так долго, что опомнилась уже дома, в царстве пелёнок и молочной смеси, отмахнувшись от мысли об установлении отцовства, чтобы хотя бы в своём признании правды оставаться стойкой и честной, как старая добрая гриффиндорка Грейнджер, воспитанница строгой и прямолинейной МакГонагалл. В топку.

Где-то между четвёртым кормлением, приготовлением рагу на обед и стиркой — хорошо, что Витольд был достаточно серьёзным, чтобы учителя маггловской школы позволяли ему забирать младших, а Хельга достаточно невозмутимой, чтобы справляться с поделками из осенних листьев без семейной тяги к перфекционизму — пришёл маленький коричневый конверт. Обычно Гермиона получала такие на работе, но сегодня смотрела на него расширившимися глазами посреди своей кухни, пока её дети осознающе притихли на своих местах за столом. Кто-то слишком сильно сжал карандаш, у кого-то из волос торчал пучок какой-то сорной травы, кто-то опасливо прижимал к животу самое дорогое в виде справочника «Сто запрещённых», а кто-то обтекал жидковатым пюре из овощей, которым вынужден был кормить себя самостоятельно, что, к сожалению, не улучшало вкус.

— Открой уже, — поторопила Иоланда, из года в год воспринимающая происходящее со всё большим хладнокровием.

Легко ей говорить… впрочем, и вправду не следует забывать, что девочка мала, и едва ли для неё всё видится так же, как её задолбанной матери.

Гермиона посмотрела на конверт, который держала обеими руками, будто он был настолько тяжёлым…

Что ж. Очередное послание от Лорда. Да, он был настолько пафосен и театрален, что слал почтой не письма, а людей, и каждый человек был зашифрованным посланием в его общении с миссис Реддл. Любой из.

Рон Уизли означал, что надо бояться своих желаний — они могут исполниться.

Грег Гойл был знаком принятия в волшебное сообщество, тем, кто вывел её из круга принадлежности Ордену, к которому она чувствовала себя единственно причастной.

Макнейр подтвердил, что она была наказана всё это время, улучшая гены неодарённых интеллектуально.

Крам означал, что ей не сбежать из Англии и от Лорда. Что ей не захотят помочь.

Без сомнений, Снейп и Лестрейндж были поощрением…

— Мама, — голос Хельги вывел Гермиону из задумчивости. Она дёрнула конверт, почти оторвав плотный клапан непослушными пальцами. Проигнорировала текст, выцепив имя. Потом прочитала текст, чтобы исключить недопонимание. Она обязана была сказать напряжённым детям.

— Мистер Малфой.

Витольд пожал расслабившимися плечами, Хельга отвернулась к своей аппликации, которую можно было бы легко улучшить, но Грейнджер старалась не смотреть и не сообщать ценных наблюдений, оставив в покое психику ребёнка, Иоланда села за стол.

— Сейчас Хьюго бы сказал, что мистера Малфоя переводят на домашний арест, — после паузы, пока Гермиона спасала рагу, заметил Эйлин.

— А ты соскучился? — Иоланда не самым приятным образом улыбнулась брату. В такие моменты она выглядела слишком ведьмой.

Эйлин не купился на провокацию:

— Я могу относиться к нему как угодно, но не могу отрицать, что его внимание к новостям было оправдано, и когда его нет дома, на это следует обратить внимание кому-то другому… К делу. Мистер Малфой может означать любого из двух. И кое-кто мог бы сделать вид, что не понимает намёка… или пойти путём наименьшего сопротивления и выдать нам какую-то комнату в мэноре и забыть о проблеме…

— Но? — нахмурилась Хельга.

В дверь громко постучали.

Гермиона не стала останавливать детей, когда они потянулись за ней в прихожую. С ними она чувствовала себя увереннее.

На пороге стояли авроры, смутно знакомые в лицо, но не по именам. Вероятно, они учились после неё. В глаза сильнее бросался сжатый их плечами волшебник. Точнее, им бы хотелось, чтобы он не выглядел настолько хозяином положения. Возможно, ближе к Азкабану им это удавалось, но в Косом плечи арестанта расправились и теперь казалось, что он заявился в компании двух миньонов-приспешников, несмотря на кандалы на запястьях.

Взгляд источал презрение и превосходство из-под сведённых к переносице бровей.

— Мадам… — коснулся виска аврор слева. — Доставили по месту отбывания. Принимайте…

Малфой не стал ждать продолжения спектакля, а просто прошёл в маленькую прихожую, впихнув внутрь стоящую на пути ведьму.

Другой аврор крякнул, и пока первый зачитывал список ограничений, снял магические наручники и проверил ограничивающий магию браслет на лодыжке.

Дети отшатывались с пути Пожирателя, как волны перед айсбергом. Авроры ещё что-то говорили, вновь об ответственности, что-то об осторожности и заботе органов правопорядка о населении… Гермиона побежала на кухню, не дослушав.

Картинка не совпадала с нарисованной воображением. Засучив рукава, Малфой отмывал руки жидким мылом. Гермиона подвисла и запоздало осознала, что авроры ушли. Волшебник с неодобрительно перекошенным физиономией располагался у торца стола, лицом к двери.

До сих пор высокородный блондин молчал, и можно было представить, что он ей выдаст, как только почувствует свободу.

— Вам известно о существовании скатертей? — Малфой смотрел как Снейп на ученика, не приготовившего урок.

— Она в стирке, — Гермиона решила не шокировать невольного сожителя и приглядеться, прежде чем выбрать стратегию поведения. Скатерть валялась в стирке уже не первый месяц, а всё спасибо отсутствию современной маггловской техники. Приходилось стирать магией, а это требовало концентрации воли и сосредоточенности, чего Грейнджер сильно не хватало во время беременности.

— Ваше варево сгорело.

— Подгорело чуть-чуть, — признала Гермиона с лёгким кивком. — Будете есть? Или только чаю попьёте?

Малфой покосился на сражающихся с зелёной смесью из банок Каспия и Марко и понял, что баловать в этом доме не станут. Оскорбления в отношении еды сразу прекратились.

— У вас нет эльфа? — осторожно спросил слизеринец.

— Ваш наследник, — с той же аккуратностью начала Гермиона, чувствуя себя так, будто исполняет сложный светский ритуал на званом приёме, — обещал выделить мне помощника, если я рожу светловолосого ребёнка…

Люциус постучал пальцами по не застеленной скатертью столешнице, вдумываясь в формулировку.

Люлька стояла на кухне, в тихом углу. Гермиона левитировала её за собой по дому, не задумываясь. Навык закрепился давно до автоматизма, так было спокойнее за ребёнка.

Младенец не был светловолосым, хотя и носил самую белобрысую фамилию в волшебном мире.

Глаза мужчины и женщины встретились. Гермиона кивнула на Марко. Взгляд Малфоя осветился пониманием.

— Напомните Драко об обещании. И скажите, что я велю ему устроить всё в короткие сроки.

Гермиона никогда не представляла себя в роли владелицы эльфа. Сначала не позволяли идеалы, потом не слишком располагающая к излишествам зарплата. Да, она была вполне приличной. В одиночестве на неё можно было бы позволить себе ежегодный отдых за границей, но вместе с окладом росло количество несовершеннолетних в документах Грейнджер. Они играли общими игрушками, донашивали одежду друг друга, но сколько же уходило просто на еду!

А теперь ещё этот оглоед! Заявивший между прочим, что у него нет свободных денег!

Малфой презрительно косился на купленные у магглов товары, но каким-то непостижимым образом все эти мелочи жизни, вроде чипсов, хлопьев и конфет, стали быстрее заканчиваться.

Гермиона стала находить длинные светлые волосы в постели и ванне, и впервые задумалась о том, как легко этому хвостатому дамскому угоднику было дурачить жену.

Пожиратель, осуждённый совсем не за то, за что следовало бы, постоянно раздавал указания и при этом никогда не называл её по имени. Только ведьмой.

— Ведьма, помой мою чашку.

Чашка с надписью «BOSS» принадлежала Хьюго, но ради мира в доме Гермиона просто выполняла сказанное.

Когда Грейнджер, занятая волосами девочек, отказалась поторопиться с приготовлением завтрака, Малфой перехватил незаплетённую косу Иоланды и всучил в руки ещё простоволосой Хельги, подтолкнув Гермиону к плите.

Ведьма наблюдала краем глаза, как пряди расползаются в непривычных руках дочери. Малфой заметил тоже. Через мгновение волосы Хельги оказались в руках Иоланды, а сам волшебник исправил её потрёпанную-порушенную косу.

Малфой как-то сделал так, чтобы сова доставляла «Пророк» к окну спальни Гермионы к его пробуждению.

— Ведьма! — произнёс первое слово Каспий.

— Бла! — радостно выкрикнул Марко, стукнув по своему столику ложкой.

Голубоглазый младенец в переносной люльке загадочно улыбнулся.