О Дивный Новый Сосед! (гет)

Осень внесла много новшеств в жизнь в доме 394а по Косому переулку.

Воодушевлённые и полные надежд Роза и Хьюго уехали в Хогвартс. Министерство выдало разрешение на отправку в школу тем, кому было почти одиннадцать. Предложение, от которого не отказаться.

Разлучённая с детьми Гермиона едва успела задуматься о том, чтобы погрузиться в экзистенциальный кризис, как через несколько недель осени в доме стало лишь на одного ребёнка меньше. Её старшими помощниками — и почему-то это ощущалось как неожиданность — стали Витольд и Хельга. Для них такой уровень ответственности тоже был внове, и ведьма иногда замечала застывшие выражения на их лицах.

Появившийся младенец дольше прочих оставался безымянным. Вынужденный принять ответственность Люциус Малфой медлил дать своё решение, как будто что-то могло измениться. Ребёнок появился на свет с каштановыми волосами, лежащими вполне приличными прядями в противовес обычному младенческому пушку. Он был голубоглаз, что пока мало о чём говорило, как и аккуратный нос и пухлые губы. Гермиона философски была рада тому, что он не мулат, что исключало Забини, и не будет носить фамилию Маклаггена, даже если имеет на это основания. В святого Мунго были возможности сделать что-то вроде ДНК-теста, но коль скоро Лорд постановил, что её пара Малфой, от Грейнджер требовалось предоставить основания для подобной меры. Едва ли было бы приятно мяться, рассказывая о «разгуле Грейнджер» перед волшебниками, которые неустанно ухаживали за ней, обеспечивая максимальный комфорт по личному распоряжению Лорда. У неё даже была отдельная палата, несмотря на загруженность клиники, а её детям на время была предоставлена круглосуточная няня, и не из Уизли.

Гермиона протянула так долго, что опомнилась уже дома, в царстве пелёнок и молочной смеси, отмахнувшись от мысли об установлении отцовства, чтобы хотя бы в своём признании правды оставаться стойкой и честной, как старая добрая гриффиндорка Грейнджер, воспитанница строгой и прямолинейной МакГонагалл. В топку.

Где-то между четвёртым кормлением, приготовлением рагу на обед и стиркой — хорошо, что Витольд был достаточно серьёзным, чтобы учителя маггловской школы позволяли ему забирать младших, а Хельга достаточно невозмутимой, чтобы справляться с поделками из осенних листьев без семейной тяги к перфекционизму — пришёл маленький коричневый конверт. Обычно Гермиона получала такие на работе, но сегодня смотрела на него расширившимися глазами посреди своей кухни, пока её дети осознающе притихли на своих местах за столом. Кто-то слишком сильно сжал карандаш, у кого-то из волос торчал пучок какой-то сорной травы, кто-то опасливо прижимал к животу самое дорогое в виде справочника «Сто запрещённых», а кто-то обтекал жидковатым пюре из овощей, которым вынужден был кормить себя самостоятельно, что, к сожалению, не улучшало вкус.

— Открой уже, — поторопила Иоланда, из года в год воспринимающая происходящее со всё большим хладнокровием.

Легко ей говорить… впрочем, и вправду не следует забывать, что девочка мала, и едва ли для неё всё видится так же, как её задолбанной матери.

Гермиона посмотрела на конверт, который держала обеими руками, будто он был настолько тяжёлым…

Что ж. Очередное послание от Лорда. Да, он был настолько пафосен и театрален, что слал почтой не письма, а людей, и каждый человек был зашифрованным посланием в его общении с миссис Реддл. Любой из.

Рон Уизли означал, что надо бояться своих желаний — они могут исполниться.

Грег Гойл был знаком принятия в волшебное сообщество, тем, кто вывел её из круга принадлежности Ордену, к которому она чувствовала себя единственно причастной.

Макнейр подтвердил, что она была наказана всё это время, улучшая гены неодарённых интеллектуально.

Крам означал, что ей не сбежать из Англии и от Лорда. Что ей не захотят помочь.

Без сомнений, Снейп и Лестрейндж были поощрением…

— Мама, — голос Хельги вывел Гермиону из задумчивости. Она дёрнула конверт, почти оторвав плотный клапан непослушными пальцами. Проигнорировала текст, выцепив имя. Потом прочитала текст, чтобы исключить недопонимание. Она обязана была сказать напряжённым детям.

— Мистер Малфой.

Витольд пожал расслабившимися плечами, Хельга отвернулась к своей аппликации, которую можно было бы легко улучшить, но Грейнджер старалась не смотреть и не сообщать ценных наблюдений, оставив в покое психику ребёнка, Иоланда села за стол.

— Сейчас Хьюго бы сказал, что мистера Малфоя переводят на домашний арест, — после паузы, пока Гермиона спасала рагу, заметил Эйлин.

— А ты соскучился? — Иоланда не самым приятным образом улыбнулась брату. В такие моменты она выглядела слишком ведьмой.

Эйлин не купился на провокацию:

— Я могу относиться к нему как угодно, но не могу отрицать, что его внимание к новостям было оправдано, и когда его нет дома, на это следует обратить внимание кому-то другому… К делу. Мистер Малфой может означать любого из двух. И кое-кто мог бы сделать вид, что не понимает намёка… или пойти путём наименьшего сопротивления и выдать нам какую-то комнату в мэноре и забыть о проблеме…

— Но? — нахмурилась Хельга.

В дверь громко постучали.

Гермиона не стала останавливать детей, когда они потянулись за ней в прихожую. С ними она чувствовала себя увереннее.

На пороге стояли авроры, смутно знакомые в лицо, но не по именам. Вероятно, они учились после неё. В глаза сильнее бросался сжатый их плечами волшебник. Точнее, им бы хотелось, чтобы он не выглядел настолько хозяином положения. Возможно, ближе к Азкабану им это удавалось, но в Косом плечи арестанта расправились и теперь казалось, что он заявился в компании двух миньонов-приспешников, несмотря на кандалы на запястьях.

Взгляд источал презрение и превосходство из-под сведённых к переносице бровей.

— Мадам… — коснулся виска аврор слева. — Доставили по месту отбывания. Принимайте…

Малфой не стал ждать продолжения спектакля, а просто прошёл в маленькую прихожую, впихнув внутрь стоящую на пути ведьму.

Другой аврор крякнул, и пока первый зачитывал список ограничений, снял магические наручники и проверил ограничивающий магию браслет на лодыжке.

Дети отшатывались с пути Пожирателя, как волны перед айсбергом. Авроры ещё что-то говорили, вновь об ответственности, что-то об осторожности и заботе органов правопорядка о населении… Гермиона побежала на кухню, не дослушав.

Картинка не совпадала с нарисованной воображением. Засучив рукава, Малфой отмывал руки жидким мылом. Гермиона подвисла и запоздало осознала, что авроры ушли. Волшебник с неодобрительно перекошенным физиономией располагался у торца стола, лицом к двери.

До сих пор высокородный блондин молчал, и можно было представить, что он ей выдаст, как только почувствует свободу.

— Вам известно о существовании скатертей? — Малфой смотрел как Снейп на ученика, не приготовившего урок.

— Она в стирке, — Гермиона решила не шокировать невольного сожителя и приглядеться, прежде чем выбрать стратегию поведения. Скатерть валялась в стирке уже не первый месяц, а всё спасибо отсутствию современной маггловской техники. Приходилось стирать магией, а это требовало концентрации воли и сосредоточенности, чего Грейнджер сильно не хватало во время беременности.

— Ваше варево сгорело.

— Подгорело чуть-чуть, — признала Гермиона с лёгким кивком. — Будете есть? Или только чаю попьёте?

Малфой покосился на сражающихся с зелёной смесью из банок Каспия и Марко и понял, что баловать в этом доме не станут. Оскорбления в отношении еды сразу прекратились.

— У вас нет эльфа? — осторожно спросил слизеринец.

— Ваш наследник, — с той же аккуратностью начала Гермиона, чувствуя себя так, будто исполняет сложный светский ритуал на званом приёме, — обещал выделить мне помощника, если я рожу светловолосого ребёнка…

Люциус постучал пальцами по не застеленной скатертью столешнице, вдумываясь в формулировку.

Люлька стояла на кухне, в тихом углу. Гермиона левитировала её за собой по дому, не задумываясь. Навык закрепился давно до автоматизма, так было спокойнее за ребёнка.

Младенец не был светловолосым, хотя и носил самую белобрысую фамилию в волшебном мире.

Глаза мужчины и женщины встретились. Гермиона кивнула на Марко. Взгляд Малфоя осветился пониманием.

— Напомните Драко об обещании. И скажите, что я велю ему устроить всё в короткие сроки.

Гермиона никогда не представляла себя в роли владелицы эльфа. Сначала не позволяли идеалы, потом не слишком располагающая к излишествам зарплата. Да, она была вполне приличной. В одиночестве на неё можно было бы позволить себе ежегодный отдых за границей, но вместе с окладом росло количество несовершеннолетних в документах Грейнджер. Они играли общими игрушками, донашивали одежду друг друга, но сколько же уходило просто на еду!

А теперь ещё этот оглоед! Заявивший между прочим, что у него нет свободных денег!

Малфой презрительно косился на купленные у магглов товары, но каким-то непостижимым образом все эти мелочи жизни, вроде чипсов, хлопьев и конфет, стали быстрее заканчиваться.

Гермиона стала находить длинные светлые волосы в постели и ванне, и впервые задумалась о том, как легко этому хвостатому дамскому угоднику было дурачить жену.

Пожиратель, осуждённый совсем не за то, за что следовало бы, постоянно раздавал указания и при этом никогда не называл её по имени. Только ведьмой.

— Ведьма, помой мою чашку.

Чашка с надписью «BOSS» принадлежала Хьюго, но ради мира в доме Гермиона просто выполняла сказанное.

Когда Грейнджер, занятая волосами девочек, отказалась поторопиться с приготовлением завтрака, Малфой перехватил незаплетённую косу Иоланды и всучил в руки ещё простоволосой Хельги, подтолкнув Гермиону к плите.

Ведьма наблюдала краем глаза, как пряди расползаются в непривычных руках дочери. Малфой заметил тоже. Через мгновение волосы Хельги оказались в руках Иоланды, а сам волшебник исправил её потрёпанную-порушенную косу.

Малфой как-то сделал так, чтобы сова доставляла «Пророк» к окну спальни Гермионы к его пробуждению.

— Ведьма! — произнёс первое слово Каспий.

— Бла! — радостно выкрикнул Марко, стукнув по своему столику ложкой.

Голубоглазый младенец в переносной люльке загадочно улыбнулся.

— Какой ты хороший… — с благоговением тянули руки дети.

Большой левый глаз застывшего столбом эльфа нервно подёргивался, но он продолжал стоять с заметным уклоном назад, позволяя дотронуться до себя кончиками пальцев. Висячие уши трепетали.

— Так, — Гермиона упёрла руки в бока. — Тинки! Ты отвечаешь за приготовление пищи, стирку, мытьё посуды. Посуду каждый относит после использования в раковину. За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем, — изобличающе показал Эйлин.

— Детка, не показывай пальцем, это некрасиво… так, что дальше? Прибираться в комнатах будут те, кто в этих комнатах живёт. Стирку приносить в ванную на первом этаже и тёмные и светлые вещи класть в соответствующую корзину… За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем.

— Комнаты общего пользования прибираю я, — не сбилась Гермиона. — За продуктами хожу я. Отвожу и забираю детей из сада при необходимости я… С Каспием и Марко играете вы, — ведьма неопределенно указала на четверых детей. — С малышом занимаюсь я.

— И с мистером Малфоем?

Люциус впервые проявил интерес, показав лицо из-за ширмы развёрнутой газеты. Бровь вопросительно и мрачно изогнулась.

— Просто при его нынешней нагрузке ему потребуется какое-то человеческое участие, чтобы не деградировать, — пожав плечами, пояснил Эйлин.

— Из-за меня у вас есть эльф! — возмутился Малфой. — Всё, что он делает, засчитывается, как моё участие!

— Люциус, ты придумал ребёнку имя? — сменила тему Гермиона, пока мужчина не разозлился.

— …возможно, назову в честь отца… — он снова закрылся развёрнутой газетой, так что были видны только части удерживающих кистей.

— Это приемлемо, — поторопила Грейнджер.

— Ему бы не понравилось…

— Кому?

— Отцу, разумеется!

— Мистер Малфой будет проверять ваши уроки, — припечатала Гермиона.

— Что?! — возмутился Пожиратель, хрустя разом смятой газетой. Потом прошёлся взглядом по лицам Витольда и Хельги — рассудив, что там проверять будет нечего, следом по Иоланде и Эйлину — полагая, что эти двое помощи никогда не попросят, и, кивнув своим мыслям, решил согласиться.

Первые два дня прошли в эйфории. Гермиона вместо того, чтобы засыпать на корзине с грязным бельём, приплясывала в гостиной. Малфой задумчиво провожал её крутящуюся и припевающую фигуру взглядом. Должно быть, прежде он был знаком только с консервативной культурой танца и никогда не видел смеси сальсы с твёрком и хип-хопом. Или не слышал попсовых песен из Штатов, использующих слово «детка» одновременно в низко-слэнговом и романтически нежном смысле для передачи состояния воодушевления.

— Тинки — ты прелесть! — произвольно вставляла Гермиона в лирический текст.

Эльф, явившийся при упоминании своего имени, стоял в углу комнаты с натянутой улыбкой, мечтая вернуться к делам из этого паноптикума обожания.

Гермиона же наоборот встала перед ним на колени, проникновенно взглянула в огромные глаза и, склонившись, прочувственно поцеловала в мордашку, вогнав в противоестественную краску.

Домовик остолбенело замер.

— Вообще-то, — уязвлённо протянул Люциус, — его работа засчитывается мне как хозяину…

Учитывая, что Малфой, хоть и спал с ней в одной постели, каждый раз отводил ей место на самом краешке, не скидывая на пол лишь из милости, невольно возникал вопрос о его собственнических комплексах, заставляющих ревновать к домовику… такому хорошенькому домовичку…

Гермиона гибко поднялась с пола, пересев к Люциусу на краешек кресла и посмотрела на него, провокационно выставив подбородок.

— Ведьма, — поморщился Люциус, созерцая её в новом ракурсе, — ты же не думаешь, что я позволю тебе прикасаться к себе после домовика…

Малфой не совсем успел договорить. Грейнджер медленно и смачно облизала губы и, встав, молча удалилась. Волшебник впал в прострацию. Там и пробыл несколько часов, пока Гермиона ходила туда-сюда, умывая младших мальчишек, прибираясь по мелочи, разбирая одежду и обувь в прихожей, накрывая на стол к обеду и возвращению старших детей из школы. Всё это время Люциус сидел и смотрел в одну точку. Там, где когда-то находились её губы.

Это забавляло до самого момента, как в дверь бойко постучали. Витольд обычно стучал тяжелее, но ведьма не обратила внимания на мелочь, распахнула дверь с широкой улыбкой.

Наверное, это можно было назвать рекурсией? За дверью стоял Малфой. Взгляд его оценивающе прошёлся по её скудной домашней одежде из майки и мягких шорт. Ну а чего дома одежду переводить?

На наглом лице наследника рода расцвела не менее наглая, но, надо отдать должное, белозубая улыбка.

— Встречай внуков, Грейнджер!

Гермиона не успела сформулировать вопрос, а вскоре в нём отпала необходимость.

— Забрала домовика, так что принимай, — заявил возмутительный слизеринец, впихнув ей в руки мальчика с натянутой на спине горбиком футболкой.

— У вас что, — затараторила Грейнджер, пока он совсем не ушёл, — один был?!

— Нет, — Драко обернулся. — Шесть.

Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы высказаться по поводу скудоумия, жадности, зазнайства и отсутствия совести, а так же об олигофрении, возникающей при их одновременном наличии…

— Одного теперь зовут Барти.

Грейнджер с щелчком захлопнула челюсти.

— Второго пришлось отдать в Мунго. Помогать целителям устраивать быт мамочек. Третьего, — Драко снова блеснул саркастической улыбкой, — Уизли — в конце концов, как бы они справлялись с доброй тысячей детей? Четвёртый отправился в Хогвартс в этом году — сама понимаешь, количество учеников возросло. Тинки теперь тут у вас…

— Ещё один остался! — уличила Гермиона.

— О, — глумливо скорчил печальную гримаску Драко, — он старенький.

Гермионе Грейнджер было жалко всех. А в данный момент более всего себя…

Драко знал, что она не повесит добрый десяток мальчишек-пятилеток на старенького эльфа. И мальчик, которого она когда-то уже держала на руках, с такой надеждой вцепился в её ногу, тараща снизу вверх ясные серые глаза…

Материнский инстинкт Гермионы отправил к собачим мерлинам все рациональные «но». Голова вообще не участвовала, когда она поймала за руки несколько диковато отбившихся насупленных детей и завела в дом, громко хлопнув дверью. С той стороны донёсся сатанинский хохот слизеринца.

Новый шок вывел старшего Малфоя из предыдущего.

— Я знаю, какую домашнюю обязанность я возьму на себя, — вдруг сообщил глава чистокровного рода. — Я буду открывать дверь…

Однако приступить к новой обязанности Люциус не успел. Гермиона то ли не закрыла дверь, то ли слишком сильно хлопнула, а там с замком уже что-то было…

В гостиную молча прошли четверо, должные вернуться из школы.

Витольд медленно оглядел столпившихся между матерью и мрачным Люциусом детей.

— Вы когда успели?!

**

— Ну и что ты натворила? — строго спрашивал Люциус, сидя рядом за накрытым скатертью столом. Теперь грязной, потому что кто-то из мальчишек пролил сок, а кто-то соус. — Как ты их прокормишь?

— Люциус! — возмутилась Гермиона. Даже хотела хлопнуть по руке, но он перехватил её кисть сильной горячей ладонью. — Это твои дети!

— Я не несу за них финансовой ответственности! — волшебник отбросил её руку, как использованную салфетку. — Если бы нужно было принимать их в дом и обеспечивать, я бы никогда в это не ввязался! С меня довольно дотаций на социальные программы Министерства!

Разругались вдрызг.

Воистину настоящую скупость могут продемонстрировать лишь настоящие богачи! Гермиона заставила себя не обращать внимания на скептические и сочувствующие взгляды детей и рассуждать взросло.

Во-первых, она взяла стопку пергамента, который натащила потихоньку с работы, собирая Розу в школу. Немножко осталось. И написала письма женщинам, которые, судя по всему, были мамами мальчиков. Их всё-таки была не дюжина, просто так говорилось. Понятно было, что Снейп довёл свой эксперимент до конца. Где-то были плохо определяемые Водолей и Стрелец. Как известно, Близнецы были у сестёр Патил, а Дева у Лавгуд. Гермиона подозревала, что знает, у кого Весы. Но тех же рыб было двое, что оставляло Грейнджер ответственной за восьмерых мальчишек-ровесников. Немного запущенных и диковатых после равнодушного отношения Драко.

— Всё-таки козёл твой наследник, — бросила Гермиона, забив на тот факт, что ссора закончилась решением не разговаривать друг с другом. — Какого чёрта он обещал мне домовика, если у вас их, по сути, не осталось?

Малфой вздохнул, не отрывая взгляда от газеты, но тоже не стал зацикливаться на обиженном молчании.

— Он может элементарно купить ещё… к тому же, не думаю, что он действительно ожидал от тебя исполнения условия… в конце концов, мы просто поймали его на слове…

— Хорёк!

— Прошу прощения? — не понял Люциус.

— Это я так ругаюсь, — не стала давать всей предыстории Гермиона. — Дети, понимаете, и всё такое…

— Главное, чтобы не вошло в привычку, — скептически отметил Малфой, расправляя газету.

**

— Люциус! Это твой шанс!

— Не надо мне таких шансов! — открестился волшебник. Газеты была дочитана, и, цепляясь за соломинку, Малфой схватил учебник математики Иоланды. Девочка открыла рот, чтобы возмутиться поверх своей тарелки с гренками, но взвесив ситуацию, передумала и вернулась к завтраку.

Тем временем глаза Люциуса знатно округлились. Гермиона, вынужденная сдерживать хаос за столом, не давая малфоятам таскать друг у друга еду, швыряться приборами и разливать молоко и чай, заглянула ему за плечо, заметив как шестёрка съела знак дроби.

— Не любишь математику, Иоланда? — ровно поинтересовался Малфой, резко вспомнив имя, прежде ему не дававшееся.

— Почему? — удивилась маленькая, но очень тёмная ведьма поверх кружки с молоком. — Мне всё нравится.

— Вот! Можешь позаниматься с ними математикой!

— Пусть Витольд занимается, — резко вспомнил ещё одно имя Малфой, избавляясь от компрометирующего учебника.

— Но мне надо выйти из дома! Будь ты, наконец, человеком!

— Куда тебе надо? — без особого интереса осведомился Люциус, раскладывая по этикету долетевшие под руку приборы.

— За продуктами очевидно! Даже эльф не может приготовить из ничего!..

— Не надо лекций, — поморщился чистокровный сноб. — Можешь идти.

Раскрасневшаяся Гермиона закрыла рот, готовый выдать убедительную, давящую на совесть речь.

— Правда? Вы справитесь?

— Да, иди, — Люциус был абсолютно спокоен и убедителен.

— Я недолго… — пообещала Гермиона, нацепляя туфли.

— Да-да.

Малфой дождался, когда за озабоченной ведьмой закроется дверь с перекошенным замком. Четверо полугрейнджеров настороженно смотрели на него, что-то подозревая. Восемь полумалфоев из астрологического зоопарка воспользовались свободной половиной минуты, чтобы сделать всё то, что до этого не давала ведьма.

— Тинки! Закрой их всех в комнате с наименьшим количеством вещей. Всё ценное убери в другую комнату.

Через минуту, наполненную громкими хлопками аппараций, в кухне, одновременно являющейся столовой, остались только умеренно раздражающие дети Грейнджер.

«Ежедневный Пророк» был уже прочитан, потому мужчина просто сел на единственный стул со спинкой и засёк время, выясняя, сколько, по мнению ведьмы, длится «недолго». Полугрейнджеры застыли за столом, даже не смаргивая, но Малфоя было трудно смутить вниманием. Какого Мерлина эту ведьму понесло в магазин в выходной?

— Потому что кончились продукты, — вдруг заявил Снейпёныш.

И Малфой поднял окклюменционные щиты.

В дверь постучали. Действительно, очень быстро. Люциус подскочил и отправился открывать, не подумав, что ведьме незачем стучать в свою дверь.

— А-а-а! — заорал мужской голос. К сожалению поспешивших к месту происшествия детей, кричал не надменный Малфой, а едва не сверзившийся с крыльца от неожиданности Грег Гойл.

— Грегори, — протянул, ничуть не расстроенный и не удивлённый Люциус, хозяйски облокачиваясь на косяк. — Весьма удачно, что ты зашёл… принеси-ка мне огденского. Я, видишь ли, под домашним арестом.

— Да, мистер Малфой… — судя по скорости улепётывающей фигуры, Гойл был рад убраться с любым довеском поручения, лишь бы избежать светской встречи.

Настроение Люциуса улучшилось, и он вернулся на кухню в приятном предвкушении… Где эта ведьма? Следить за порядком в её доме было утомительно, Малфой чуял первые предвестники мигрени. Маг помассировал виски.

Когда Люциус поднял смеженные веки, на него осуждающе смотрел Витольд. Малфой неприятственно изогнул бровь и попробовал убраться с направления взгляда мрачного мальчишки. Ничего не вышло. Смиряясь с чужой навязчивостью с помощью тяжёлого вздоха, мужчина произнёс:

— Что?

— Вы могли отправить Гойла в кафе за готовым обедом на всех.

Люциус откинулся на спинку единственного на кухне стула. Изучил внезапно ставший интересным объект, выдающиеся волевые черты лица, твёрдость позы.

— Грегори мог почувствовать себя использованным…

— Надо было разрешить ему купить пива для себя.

Малфой посмотрел на старшего полугрейнджера снова. Что-то крутилось такое в голове.

— Я не встречал твоего отца раньше?

— Может быть. Его имя Крам.

Люциус хмыкнул.

— А я думал на кого-то со Слизерина… Но ничего… Грегори молодой, здоровый. Сходит ещё раз.

**

Гермиона вывалилась в Косой мало не в мыле. После победы Лорда Министерство взяло под такой контроль расширяющие чары, что лучше сразу в Святого Экриздиса, чем оформлять разрешение. Времени, которое можно было проводить в маггловской части, едва хватало, чтобы пронестись по супермаркету в режиме бесноватой, да ещё приходилось кидаться Конфундусом на кассе, чтобы не зависнуть на штрафное время в очереди.

Продавец была медлительная. Грейнджер притоптывала в нетерпении ногой, отсчитывая оставшиеся минуты, отчего казалось, что вредная девица действует ещё медленнее, да и улыбка эта кривая на лице вынуждала думать, что делается всё отнюдь не случайно. Ведьма расталкивала продукты по пакетам, как придётся, осознавая, что угловатые тяжёлые баулы ещё придётся дотащить до Дырявого Котла. Там, за дверью паба, барьер отпустит, и в её голове перестанут въедливо тикать невидимые часы.

Когда она шагнула в Косой, руки мало не отваливались. Гермиона бы продумала всё получше, и договорилась бы с Витольдом, чтобы после школы они с Хельгой забегали за самым тяжёлым, покупая поштучно каждый день… но детей резко стало в два раза больше, продукты просто кончились, а в выходные уже несовершеннолетним нельзя было показываться в маггловском Лондоне. Точнее, там надо было оформлять разрешение на экскурсию или что-то в этом роде…

— Грег! — обрадовалась Гермиона, сияя искренней улыбкой. Лёгкое левитационное быстро выветривалось, а палочка натирала спину за поясом джинсов, вне доступа занятых рук. Но у Гойла тоже оказались заняты руки. Характерные свёртки при его ловкости могли легко оказаться на земле. Гермиона догадывалась, куда он идёт.

Открыв им дверь, Люциус хмыкнул, оценив с головы до ног нагруженного пакетами Гойла, но не торопясь уступить место в дверях.

Гермиона фыркнула, закатывая глаза.

— Я дома! — прокричала ведьма прямо в лицо заносчивому аристократу.

Оглушённый Малфой невольно отступил, даже забыв поморщиться на манеры вынужденной сожительницы, только вполне простонародно вставил палец в ушную раковину и потряс.

Грейнджер с тройкой поставленных друг на друга контейнеров с закусками метнулась на кухню, считая детей по головам и сгружая вещи на стол и гарнитур.

— Люциус! Ты мог выпустить Марко и Каспиана из стульчиков?!... А где остальные?..

Гермиона перехватила с Гойла прочие вещи, которые он мог уронить, и передала Витольду. Малфой невозмутимо терзал Грега немигающим взглядом, снисходительным и насмешливым, отчего бедный затюканный здоровяк Гойл поджимал челюсти и краснел пятнами.

Группка пятилеток-блондинов пронеслась по лестнице.

— А эти откуда? — от удивления Грег даже забыл о смущении перед старшим мужчиной.

— Это с Люциусом, — убедившись, что все живы, Гермиона поспешила помочь Тинки разложить покупки.

— А-а, понятно, — что-то понял Грег, и поспешно потопал за Гермионой, находя комфорт в её обществе, как дети, повсюду цепляющиеся за мать.

— Мама здесь, — улыбнулась Гермиона и, склонившись, поцеловала.

— У тебя новый? — Гойл с ноткой ревности проследил за её поклоном к люльке. — От кого?

— Он Малфой.

Услышанное Гойлу не понравилось, он надолго замолчал. Потом Гермиона заметила в его руке бутылку пива.

— Грег? Не позволяй им собой манипулировать…

— Это же мистер Малфой, — буркнул Гойл, опустив лицо.

— Грег, — Гермиона сочла нужным на мгновение отложить дела. — Ты взрослый самостоятельный мужчина, а он просто отец твоего однокурсника. Вы даже не общались после школы. Ты ничего не должен для него делать.

Гойл улыбнулся. Без обычной неловкости поднялся из-за стола и привлёк к себе ведьму, наклоняясь, чтобы поцеловать в губы.

— Это что ещё такое? — вознегодовал появившийся на кухне Малфой. — А ну пошёл вон, мальчишка!

Гермионе оставалось только неодобрительно вздыхать в поспешно скрывшуюся в дверях спину. Уж будь она такой здоровой, обеспеченной и чистокровной, она бы!.. Хотя воображать такое ничем не лучше, чем представлять себя замужем за Малфоем, Уизли или даже Поттером. Жизнь — она не фантазия. В ней добро не побеждает, только потому что оно добро…