О Дивный Новый Сосед! (гет)

Осень внесла много новшеств в жизнь в доме 394а по Косому переулку.

Воодушевлённые и полные надежд Роза и Хьюго уехали в Хогвартс. Министерство выдало разрешение на отправку в школу тем, кому было почти одиннадцать. Предложение, от которого не отказаться.

Разлучённая с детьми Гермиона едва успела задуматься о том, чтобы погрузиться в экзистенциальный кризис, как через несколько недель осени в доме стало лишь на одного ребёнка меньше. Её старшими помощниками — и почему-то это ощущалось как неожиданность — стали Витольд и Хельга. Для них такой уровень ответственности тоже был внове, и ведьма иногда замечала застывшие выражения на их лицах.

Появившийся младенец дольше прочих оставался безымянным. Вынужденный принять ответственность Люциус Малфой медлил дать своё решение, как будто что-то могло измениться. Ребёнок появился на свет с каштановыми волосами, лежащими вполне приличными прядями в противовес обычному младенческому пушку. Он был голубоглаз, что пока мало о чём говорило, как и аккуратный нос и пухлые губы. Гермиона философски была рада тому, что он не мулат, что исключало Забини, и не будет носить фамилию Маклаггена, даже если имеет на это основания. В святого Мунго были возможности сделать что-то вроде ДНК-теста, но коль скоро Лорд постановил, что её пара Малфой, от Грейнджер требовалось предоставить основания для подобной меры. Едва ли было бы приятно мяться, рассказывая о «разгуле Грейнджер» перед волшебниками, которые неустанно ухаживали за ней, обеспечивая максимальный комфорт по личному распоряжению Лорда. У неё даже была отдельная палата, несмотря на загруженность клиники, а её детям на время была предоставлена круглосуточная няня, и не из Уизли.

Гермиона протянула так долго, что опомнилась уже дома, в царстве пелёнок и молочной смеси, отмахнувшись от мысли об установлении отцовства, чтобы хотя бы в своём признании правды оставаться стойкой и честной, как старая добрая гриффиндорка Грейнджер, воспитанница строгой и прямолинейной МакГонагалл. В топку.

Где-то между четвёртым кормлением, приготовлением рагу на обед и стиркой — хорошо, что Витольд был достаточно серьёзным, чтобы учителя маггловской школы позволяли ему забирать младших, а Хельга достаточно невозмутимой, чтобы справляться с поделками из осенних листьев без семейной тяги к перфекционизму — пришёл маленький коричневый конверт. Обычно Гермиона получала такие на работе, но сегодня смотрела на него расширившимися глазами посреди своей кухни, пока её дети осознающе притихли на своих местах за столом. Кто-то слишком сильно сжал карандаш, у кого-то из волос торчал пучок какой-то сорной травы, кто-то опасливо прижимал к животу самое дорогое в виде справочника «Сто запрещённых», а кто-то обтекал жидковатым пюре из овощей, которым вынужден был кормить себя самостоятельно, что, к сожалению, не улучшало вкус.

— Открой уже, — поторопила Иоланда, из года в год воспринимающая происходящее со всё большим хладнокровием.

Легко ей говорить… впрочем, и вправду не следует забывать, что девочка мала, и едва ли для неё всё видится так же, как её задолбанной матери.

Гермиона посмотрела на конверт, который держала обеими руками, будто он был настолько тяжёлым…

Что ж. Очередное послание от Лорда. Да, он был настолько пафосен и театрален, что слал почтой не письма, а людей, и каждый человек был зашифрованным посланием в его общении с миссис Реддл. Любой из.

Рон Уизли означал, что надо бояться своих желаний — они могут исполниться.

Грег Гойл был знаком принятия в волшебное сообщество, тем, кто вывел её из круга принадлежности Ордену, к которому она чувствовала себя единственно причастной.

Макнейр подтвердил, что она была наказана всё это время, улучшая гены неодарённых интеллектуально.

Крам означал, что ей не сбежать из Англии и от Лорда. Что ей не захотят помочь.

Без сомнений, Снейп и Лестрейндж были поощрением…

— Мама, — голос Хельги вывел Гермиону из задумчивости. Она дёрнула конверт, почти оторвав плотный клапан непослушными пальцами. Проигнорировала текст, выцепив имя. Потом прочитала текст, чтобы исключить недопонимание. Она обязана была сказать напряжённым детям.

— Мистер Малфой.

Витольд пожал расслабившимися плечами, Хельга отвернулась к своей аппликации, которую можно было бы легко улучшить, но Грейнджер старалась не смотреть и не сообщать ценных наблюдений, оставив в покое психику ребёнка, Иоланда села за стол.

— Сейчас Хьюго бы сказал, что мистера Малфоя переводят на домашний арест, — после паузы, пока Гермиона спасала рагу, заметил Эйлин.

— А ты соскучился? — Иоланда не самым приятным образом улыбнулась брату. В такие моменты она выглядела слишком ведьмой.

Эйлин не купился на провокацию:

— Я могу относиться к нему как угодно, но не могу отрицать, что его внимание к новостям было оправдано, и когда его нет дома, на это следует обратить внимание кому-то другому… К делу. Мистер Малфой может означать любого из двух. И кое-кто мог бы сделать вид, что не понимает намёка… или пойти путём наименьшего сопротивления и выдать нам какую-то комнату в мэноре и забыть о проблеме…

— Но? — нахмурилась Хельга.

В дверь громко постучали.

Гермиона не стала останавливать детей, когда они потянулись за ней в прихожую. С ними она чувствовала себя увереннее.

На пороге стояли авроры, смутно знакомые в лицо, но не по именам. Вероятно, они учились после неё. В глаза сильнее бросался сжатый их плечами волшебник. Точнее, им бы хотелось, чтобы он не выглядел настолько хозяином положения. Возможно, ближе к Азкабану им это удавалось, но в Косом плечи арестанта расправились и теперь казалось, что он заявился в компании двух миньонов-приспешников, несмотря на кандалы на запястьях.

Взгляд источал презрение и превосходство из-под сведённых к переносице бровей.

— Мадам… — коснулся виска аврор слева. — Доставили по месту отбывания. Принимайте…

Малфой не стал ждать продолжения спектакля, а просто прошёл в маленькую прихожую, впихнув внутрь стоящую на пути ведьму.

Другой аврор крякнул, и пока первый зачитывал список ограничений, снял магические наручники и проверил ограничивающий магию браслет на лодыжке.

Дети отшатывались с пути Пожирателя, как волны перед айсбергом. Авроры ещё что-то говорили, вновь об ответственности, что-то об осторожности и заботе органов правопорядка о населении… Гермиона побежала на кухню, не дослушав.

Картинка не совпадала с нарисованной воображением. Засучив рукава, Малфой отмывал руки жидким мылом. Гермиона подвисла и запоздало осознала, что авроры ушли. Волшебник с неодобрительно перекошенным физиономией располагался у торца стола, лицом к двери.

До сих пор высокородный блондин молчал, и можно было представить, что он ей выдаст, как только почувствует свободу.

— Вам известно о существовании скатертей? — Малфой смотрел как Снейп на ученика, не приготовившего урок.

— Она в стирке, — Гермиона решила не шокировать невольного сожителя и приглядеться, прежде чем выбрать стратегию поведения. Скатерть валялась в стирке уже не первый месяц, а всё спасибо отсутствию современной маггловской техники. Приходилось стирать магией, а это требовало концентрации воли и сосредоточенности, чего Грейнджер сильно не хватало во время беременности.

— Ваше варево сгорело.

— Подгорело чуть-чуть, — признала Гермиона с лёгким кивком. — Будете есть? Или только чаю попьёте?

Малфой покосился на сражающихся с зелёной смесью из банок Каспия и Марко и понял, что баловать в этом доме не станут. Оскорбления в отношении еды сразу прекратились.

— У вас нет эльфа? — осторожно спросил слизеринец.

— Ваш наследник, — с той же аккуратностью начала Гермиона, чувствуя себя так, будто исполняет сложный светский ритуал на званом приёме, — обещал выделить мне помощника, если я рожу светловолосого ребёнка…

Люциус постучал пальцами по не застеленной скатертью столешнице, вдумываясь в формулировку.

Люлька стояла на кухне, в тихом углу. Гермиона левитировала её за собой по дому, не задумываясь. Навык закрепился давно до автоматизма, так было спокойнее за ребёнка.

Младенец не был светловолосым, хотя и носил самую белобрысую фамилию в волшебном мире.

Глаза мужчины и женщины встретились. Гермиона кивнула на Марко. Взгляд Малфоя осветился пониманием.

— Напомните Драко об обещании. И скажите, что я велю ему устроить всё в короткие сроки.

Гермиона никогда не представляла себя в роли владелицы эльфа. Сначала не позволяли идеалы, потом не слишком располагающая к излишествам зарплата. Да, она была вполне приличной. В одиночестве на неё можно было бы позволить себе ежегодный отдых за границей, но вместе с окладом росло количество несовершеннолетних в документах Грейнджер. Они играли общими игрушками, донашивали одежду друг друга, но сколько же уходило просто на еду!

А теперь ещё этот оглоед! Заявивший между прочим, что у него нет свободных денег!

Малфой презрительно косился на купленные у магглов товары, но каким-то непостижимым образом все эти мелочи жизни, вроде чипсов, хлопьев и конфет, стали быстрее заканчиваться.

Гермиона стала находить длинные светлые волосы в постели и ванне, и впервые задумалась о том, как легко этому хвостатому дамскому угоднику было дурачить жену.

Пожиратель, осуждённый совсем не за то, за что следовало бы, постоянно раздавал указания и при этом никогда не называл её по имени. Только ведьмой.

— Ведьма, помой мою чашку.

Чашка с надписью «BOSS» принадлежала Хьюго, но ради мира в доме Гермиона просто выполняла сказанное.

Когда Грейнджер, занятая волосами девочек, отказалась поторопиться с приготовлением завтрака, Малфой перехватил незаплетённую косу Иоланды и всучил в руки ещё простоволосой Хельги, подтолкнув Гермиону к плите.

Ведьма наблюдала краем глаза, как пряди расползаются в непривычных руках дочери. Малфой заметил тоже. Через мгновение волосы Хельги оказались в руках Иоланды, а сам волшебник исправил её потрёпанную-порушенную косу.

Малфой как-то сделал так, чтобы сова доставляла «Пророк» к окну спальни Гермионы к его пробуждению.

— Ведьма! — произнёс первое слово Каспий.

— Бла! — радостно выкрикнул Марко, стукнув по своему столику ложкой.

Голубоглазый младенец в переносной люльке загадочно улыбнулся.

— Какой ты хороший… — с благоговением тянули руки дети.

Большой левый глаз застывшего столбом эльфа нервно подёргивался, но он продолжал стоять с заметным уклоном назад, позволяя дотронуться до себя кончиками пальцев. Висячие уши трепетали.

— Так, — Гермиона упёрла руки в бока. — Тинки! Ты отвечаешь за приготовление пищи, стирку, мытьё посуды. Посуду каждый относит после использования в раковину. За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем, — изобличающе показал Эйлин.

— Детка, не показывай пальцем, это некрасиво… так, что дальше? Прибираться в комнатах будут те, кто в этих комнатах живёт. Стирку приносить в ванную на первом этаже и тёмные и светлые вещи класть в соответствующую корзину… За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем.

— Комнаты общего пользования прибираю я, — не сбилась Гермиона. — За продуктами хожу я. Отвожу и забираю детей из сада при необходимости я… С Каспием и Марко играете вы, — ведьма неопределенно указала на четверых детей. — С малышом занимаюсь я.

— И с мистером Малфоем?

Люциус впервые проявил интерес, показав лицо из-за ширмы развёрнутой газеты. Бровь вопросительно и мрачно изогнулась.

— Просто при его нынешней нагрузке ему потребуется какое-то человеческое участие, чтобы не деградировать, — пожав плечами, пояснил Эйлин.

— Из-за меня у вас есть эльф! — возмутился Малфой. — Всё, что он делает, засчитывается, как моё участие!

— Люциус, ты придумал ребёнку имя? — сменила тему Гермиона, пока мужчина не разозлился.

— …возможно, назову в честь отца… — он снова закрылся развёрнутой газетой, так что были видны только части удерживающих кистей.

— Это приемлемо, — поторопила Грейнджер.

— Ему бы не понравилось…

— Кому?

— Отцу, разумеется!

— Мистер Малфой будет проверять ваши уроки, — припечатала Гермиона.

— Что?! — возмутился Пожиратель, хрустя разом смятой газетой. Потом прошёлся взглядом по лицам Витольда и Хельги — рассудив, что там проверять будет нечего, следом по Иоланде и Эйлину — полагая, что эти двое помощи никогда не попросят, и, кивнув своим мыслям, решил согласиться.

Первые два дня прошли в эйфории. Гермиона вместо того, чтобы засыпать на корзине с грязным бельём, приплясывала в гостиной. Малфой задумчиво провожал её крутящуюся и припевающую фигуру взглядом. Должно быть, прежде он был знаком только с консервативной культурой танца и никогда не видел смеси сальсы с твёрком и хип-хопом. Или не слышал попсовых песен из Штатов, использующих слово «детка» одновременно в низко-слэнговом и романтически нежном смысле для передачи состояния воодушевления.

— Тинки — ты прелесть! — произвольно вставляла Гермиона в лирический текст.

Эльф, явившийся при упоминании своего имени, стоял в углу комнаты с натянутой улыбкой, мечтая вернуться к делам из этого паноптикума обожания.

Гермиона же наоборот встала перед ним на колени, проникновенно взглянула в огромные глаза и, склонившись, прочувственно поцеловала в мордашку, вогнав в противоестественную краску.

Домовик остолбенело замер.

— Вообще-то, — уязвлённо протянул Люциус, — его работа засчитывается мне как хозяину…

Учитывая, что Малфой, хоть и спал с ней в одной постели, каждый раз отводил ей место на самом краешке, не скидывая на пол лишь из милости, невольно возникал вопрос о его собственнических комплексах, заставляющих ревновать к домовику… такому хорошенькому домовичку…

Гермиона гибко поднялась с пола, пересев к Люциусу на краешек кресла и посмотрела на него, провокационно выставив подбородок.

— Ведьма, — поморщился Люциус, созерцая её в новом ракурсе, — ты же не думаешь, что я позволю тебе прикасаться к себе после домовика…

Малфой не совсем успел договорить. Грейнджер медленно и смачно облизала губы и, встав, молча удалилась. Волшебник впал в прострацию. Там и пробыл несколько часов, пока Гермиона ходила туда-сюда, умывая младших мальчишек, прибираясь по мелочи, разбирая одежду и обувь в прихожей, накрывая на стол к обеду и возвращению старших детей из школы. Всё это время Люциус сидел и смотрел в одну точку. Там, где когда-то находились её губы.

Это забавляло до самого момента, как в дверь бойко постучали. Витольд обычно стучал тяжелее, но ведьма не обратила внимания на мелочь, распахнула дверь с широкой улыбкой.

Наверное, это можно было назвать рекурсией? За дверью стоял Малфой. Взгляд его оценивающе прошёлся по её скудной домашней одежде из майки и мягких шорт. Ну а чего дома одежду переводить?

На наглом лице наследника рода расцвела не менее наглая, но, надо отдать должное, белозубая улыбка.

— Встречай внуков, Грейнджер!

Гермиона не успела сформулировать вопрос, а вскоре в нём отпала необходимость.

— Забрала домовика, так что принимай, — заявил возмутительный слизеринец, впихнув ей в руки мальчика с натянутой на спине горбиком футболкой.

— У вас что, — затараторила Грейнджер, пока он совсем не ушёл, — один был?!

— Нет, — Драко обернулся. — Шесть.

Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы высказаться по поводу скудоумия, жадности, зазнайства и отсутствия совести, а так же об олигофрении, возникающей при их одновременном наличии…

— Одного теперь зовут Барти.

Грейнджер с щелчком захлопнула челюсти.

— Второго пришлось отдать в Мунго. Помогать целителям устраивать быт мамочек. Третьего, — Драко снова блеснул саркастической улыбкой, — Уизли — в конце концов, как бы они справлялись с доброй тысячей детей? Четвёртый отправился в Хогвартс в этом году — сама понимаешь, количество учеников возросло. Тинки теперь тут у вас…

— Ещё один остался! — уличила Гермиона.

— О, — глумливо скорчил печальную гримаску Драко, — он старенький.

Гермионе Грейнджер было жалко всех. А в данный момент более всего себя…

Драко знал, что она не повесит добрый десяток мальчишек-пятилеток на старенького эльфа. И мальчик, которого она когда-то уже держала на руках, с такой надеждой вцепился в её ногу, тараща снизу вверх ясные серые глаза…

Материнский инстинкт Гермионы отправил к собачим мерлинам все рациональные «но». Голова вообще не участвовала, когда она поймала за руки несколько диковато отбившихся насупленных детей и завела в дом, громко хлопнув дверью. С той стороны донёсся сатанинский хохот слизеринца.

Новый шок вывел старшего Малфоя из предыдущего.

— Я знаю, какую домашнюю обязанность я возьму на себя, — вдруг сообщил глава чистокровного рода. — Я буду открывать дверь…

Однако приступить к новой обязанности Люциус не успел. Гермиона то ли не закрыла дверь, то ли слишком сильно хлопнула, а там с замком уже что-то было…

В гостиную молча прошли четверо, должные вернуться из школы.

Витольд медленно оглядел столпившихся между матерью и мрачным Люциусом детей.

— Вы когда успели?!

**

— Ну и что ты натворила? — строго спрашивал Люциус, сидя рядом за накрытым скатертью столом. Теперь грязной, потому что кто-то из мальчишек пролил сок, а кто-то соус. — Как ты их прокормишь?

— Люциус! — возмутилась Гермиона. Даже хотела хлопнуть по руке, но он перехватил её кисть сильной горячей ладонью. — Это твои дети!

— Я не несу за них финансовой ответственности! — волшебник отбросил её руку, как использованную салфетку. — Если бы нужно было принимать их в дом и обеспечивать, я бы никогда в это не ввязался! С меня довольно дотаций на социальные программы Министерства!

Разругались вдрызг.

Воистину настоящую скупость могут продемонстрировать лишь настоящие богачи! Гермиона заставила себя не обращать внимания на скептические и сочувствующие взгляды детей и рассуждать взросло.

Во-первых, она взяла стопку пергамента, который натащила потихоньку с работы, собирая Розу в школу. Немножко осталось. И написала письма женщинам, которые, судя по всему, были мамами мальчиков. Их всё-таки была не дюжина, просто так говорилось. Понятно было, что Снейп довёл свой эксперимент до конца. Где-то были плохо определяемые Водолей и Стрелец. Как известно, Близнецы были у сестёр Патил, а Дева у Лавгуд. Гермиона подозревала, что знает, у кого Весы. Но тех же рыб было двое, что оставляло Грейнджер ответственной за восьмерых мальчишек-ровесников. Немного запущенных и диковатых после равнодушного отношения Драко.

— Всё-таки козёл твой наследник, — бросила Гермиона, забив на тот факт, что ссора закончилась решением не разговаривать друг с другом. — Какого чёрта он обещал мне домовика, если у вас их, по сути, не осталось?

Малфой вздохнул, не отрывая взгляда от газеты, но тоже не стал зацикливаться на обиженном молчании.

— Он может элементарно купить ещё… к тому же, не думаю, что он действительно ожидал от тебя исполнения условия… в конце концов, мы просто поймали его на слове…

— Хорёк!

— Прошу прощения? — не понял Люциус.

— Это я так ругаюсь, — не стала давать всей предыстории Гермиона. — Дети, понимаете, и всё такое…

— Главное, чтобы не вошло в привычку, — скептически отметил Малфой, расправляя газету.

**

— Люциус! Это твой шанс!

— Не надо мне таких шансов! — открестился волшебник. Газеты была дочитана, и, цепляясь за соломинку, Малфой схватил учебник математики Иоланды. Девочка открыла рот, чтобы возмутиться поверх своей тарелки с гренками, но взвесив ситуацию, передумала и вернулась к завтраку.

Тем временем глаза Люциуса знатно округлились. Гермиона, вынужденная сдерживать хаос за столом, не давая малфоятам таскать друг у друга еду, швыряться приборами и разливать молоко и чай, заглянула ему за плечо, заметив как шестёрка съела знак дроби.

— Не любишь математику, Иоланда? — ровно поинтересовался Малфой, резко вспомнив имя, прежде ему не дававшееся.

— Почему? — удивилась маленькая, но очень тёмная ведьма поверх кружки с молоком. — Мне всё нравится.

— Вот! Можешь позаниматься с ними математикой!

— Пусть Витольд занимается, — резко вспомнил ещё одно имя Малфой, избавляясь от компрометирующего учебника.

— Но мне надо выйти из дома! Будь ты, наконец, человеком!

— Куда тебе надо? — без особого интереса осведомился Люциус, раскладывая по этикету долетевшие под руку приборы.

— За продуктами очевидно! Даже эльф не может приготовить из ничего!..

— Не надо лекций, — поморщился чистокровный сноб. — Можешь идти.

Раскрасневшаяся Гермиона закрыла рот, готовый выдать убедительную, давящую на совесть речь.

— Правда? Вы справитесь?

— Да, иди, — Люциус был абсолютно спокоен и убедителен.

— Я недолго… — пообещала Гермиона, нацепляя туфли.

— Да-да.

Малфой дождался, когда за озабоченной ведьмой закроется дверь с перекошенным замком. Четверо полугрейнджеров настороженно смотрели на него, что-то подозревая. Восемь полумалфоев из астрологического зоопарка воспользовались свободной половиной минуты, чтобы сделать всё то, что до этого не давала ведьма.

— Тинки! Закрой их всех в комнате с наименьшим количеством вещей. Всё ценное убери в другую комнату.

Через минуту, наполненную громкими хлопками аппараций, в кухне, одновременно являющейся столовой, остались только умеренно раздражающие дети Грейнджер.

«Ежедневный Пророк» был уже прочитан, потому мужчина просто сел на единственный стул со спинкой и засёк время, выясняя, сколько, по мнению ведьмы, длится «недолго». Полугрейнджеры застыли за столом, даже не смаргивая, но Малфоя было трудно смутить вниманием. Какого Мерлина эту ведьму понесло в магазин в выходной?

— Потому что кончились продукты, — вдруг заявил Снейпёныш.

И Малфой поднял окклюменционные щиты.

В дверь постучали. Действительно, очень быстро. Люциус подскочил и отправился открывать, не подумав, что ведьме незачем стучать в свою дверь.

— А-а-а! — заорал мужской голос. К сожалению поспешивших к месту происшествия детей, кричал не надменный Малфой, а едва не сверзившийся с крыльца от неожиданности Грег Гойл.

— Грегори, — протянул, ничуть не расстроенный и не удивлённый Люциус, хозяйски облокачиваясь на косяк. — Весьма удачно, что ты зашёл… принеси-ка мне огденского. Я, видишь ли, под домашним арестом.

— Да, мистер Малфой… — судя по скорости улепётывающей фигуры, Гойл был рад убраться с любым довеском поручения, лишь бы избежать светской встречи.

Настроение Люциуса улучшилось, и он вернулся на кухню в приятном предвкушении… Где эта ведьма? Следить за порядком в её доме было утомительно, Малфой чуял первые предвестники мигрени. Маг помассировал виски.

Когда Люциус поднял смеженные веки, на него осуждающе смотрел Витольд. Малфой неприятственно изогнул бровь и попробовал убраться с направления взгляда мрачного мальчишки. Ничего не вышло. Смиряясь с чужой навязчивостью с помощью тяжёлого вздоха, мужчина произнёс:

— Что?

— Вы могли отправить Гойла в кафе за готовым обедом на всех.

Люциус откинулся на спинку единственного на кухне стула. Изучил внезапно ставший интересным объект, выдающиеся волевые черты лица, твёрдость позы.

— Грегори мог почувствовать себя использованным…

— Надо было разрешить ему купить пива для себя.

Малфой посмотрел на старшего полугрейнджера снова. Что-то крутилось такое в голове.

— Я не встречал твоего отца раньше?

— Может быть. Его имя Крам.

Люциус хмыкнул.

— А я думал на кого-то со Слизерина… Но ничего… Грегори молодой, здоровый. Сходит ещё раз.

**

Гермиона вывалилась в Косой мало не в мыле. После победы Лорда Министерство взяло под такой контроль расширяющие чары, что лучше сразу в Святого Экриздиса, чем оформлять разрешение. Времени, которое можно было проводить в маггловской части, едва хватало, чтобы пронестись по супермаркету в режиме бесноватой, да ещё приходилось кидаться Конфундусом на кассе, чтобы не зависнуть на штрафное время в очереди.

Продавец была медлительная. Грейнджер притоптывала в нетерпении ногой, отсчитывая оставшиеся минуты, отчего казалось, что вредная девица действует ещё медленнее, да и улыбка эта кривая на лице вынуждала думать, что делается всё отнюдь не случайно. Ведьма расталкивала продукты по пакетам, как придётся, осознавая, что угловатые тяжёлые баулы ещё придётся дотащить до Дырявого Котла. Там, за дверью паба, барьер отпустит, и в её голове перестанут въедливо тикать невидимые часы.

Когда она шагнула в Косой, руки мало не отваливались. Гермиона бы продумала всё получше, и договорилась бы с Витольдом, чтобы после школы они с Хельгой забегали за самым тяжёлым, покупая поштучно каждый день… но детей резко стало в два раза больше, продукты просто кончились, а в выходные уже несовершеннолетним нельзя было показываться в маггловском Лондоне. Точнее, там надо было оформлять разрешение на экскурсию или что-то в этом роде…

— Грег! — обрадовалась Гермиона, сияя искренней улыбкой. Лёгкое левитационное быстро выветривалось, а палочка натирала спину за поясом джинсов, вне доступа занятых рук. Но у Гойла тоже оказались заняты руки. Характерные свёртки при его ловкости могли легко оказаться на земле. Гермиона догадывалась, куда он идёт.

Открыв им дверь, Люциус хмыкнул, оценив с головы до ног нагруженного пакетами Гойла, но не торопясь уступить место в дверях.

Гермиона фыркнула, закатывая глаза.

— Я дома! — прокричала ведьма прямо в лицо заносчивому аристократу.

Оглушённый Малфой невольно отступил, даже забыв поморщиться на манеры вынужденной сожительницы, только вполне простонародно вставил палец в ушную раковину и потряс.

Грейнджер с тройкой поставленных друг на друга контейнеров с закусками метнулась на кухню, считая детей по головам и сгружая вещи на стол и гарнитур.

— Люциус! Ты мог выпустить Марко и Каспиана из стульчиков?!... А где остальные?..

Гермиона перехватила с Гойла прочие вещи, которые он мог уронить, и передала Витольду. Малфой невозмутимо терзал Грега немигающим взглядом, снисходительным и насмешливым, отчего бедный затюканный здоровяк Гойл поджимал челюсти и краснел пятнами.

Группка пятилеток-блондинов пронеслась по лестнице.

— А эти откуда? — от удивления Грег даже забыл о смущении перед старшим мужчиной.

— Это с Люциусом, — убедившись, что все живы, Гермиона поспешила помочь Тинки разложить покупки.

— А-а, понятно, — что-то понял Грег, и поспешно потопал за Гермионой, находя комфорт в её обществе, как дети, повсюду цепляющиеся за мать.

— Мама здесь, — улыбнулась Гермиона и, склонившись, поцеловала.

— У тебя новый? — Гойл с ноткой ревности проследил за её поклоном к люльке. — От кого?

— Он Малфой.

Услышанное Гойлу не понравилось, он надолго замолчал. Потом Гермиона заметила в его руке бутылку пива.

— Грег? Не позволяй им собой манипулировать…

— Это же мистер Малфой, — буркнул Гойл, опустив лицо.

— Грег, — Гермиона сочла нужным на мгновение отложить дела. — Ты взрослый самостоятельный мужчина, а он просто отец твоего однокурсника. Вы даже не общались после школы. Ты ничего не должен для него делать.

Гойл улыбнулся. Без обычной неловкости поднялся из-за стола и привлёк к себе ведьму, наклоняясь, чтобы поцеловать в губы.

— Это что ещё такое? — вознегодовал появившийся на кухне Малфой. — А ну пошёл вон, мальчишка!

Гермионе оставалось только неодобрительно вздыхать в поспешно скрывшуюся в дверях спину. Уж будь она такой здоровой, обеспеченной и чистокровной, она бы!.. Хотя воображать такое ничем не лучше, чем представлять себя замужем за Малфоем, Уизли или даже Поттером. Жизнь — она не фантазия. В ней добро не побеждает, только потому что оно добро…

— Малыш… пожалуйста!

Люциус обернулся на шум. Ведьма немного неестественно лежала на полу, над ней стоял с глупым видом ребёнок в одних носках.

— Ну и что это такое?.. взрослая женщина…

Малфой закатил глаза, но поднялся из-за стола. Грейнджер лежала странно, будто сидела на корточках перед тем, как повалиться вперёд, но мышцы почему-то и не подумали смягчаться. Люциус немного склонился, отметив закаченные белки глаз и скапливающуюся у рта белую пену.

— Ви-то-ольд! — протянул Люциус.

Дальше Пожиратель и опомниться не успел, как в доме появился Тёмный Лорд, стенающий «миссис Реддл!» Грейнджер уволокли на носилках в Мунго, и сначала Лорд провалил вместе с ней, из-за чего Люциус не сразу осознал тяжесть ситуации.

Полугрейнджеры и полумалфои рыдали и переворачивали дом соответственно, когда Лорд вернулся снова.

— Люциус…

Малфой не вздрогнул, оставшись с прямой спиной на лучшем стуле в узкой кухне Грейнджер.

Фигура хищно скалящегося Лорда выступила из беззвучного смерча, растаявшего в воздухе.

— Миссис Реддл ужалил скорпион. К сожалению…

Люциус хотел бы остаться невозмутимым, как надлежало надменному бесчувственному аристократу. Но если Грейнджер больше нет… он может вернуться в Азкабан. Или ещё хуже — остаться с её детьми. И детьми Драко…

Перспективы, одна другой хуже, заставили его побледнеть и застыть.

— …ей придётся провести какое-то время в Мунго…

Малфой выдохнул.

— Присмотри пока за детьми. Особенно за малышами, маленькими Реддлами…

Люциус сглотнул.

**

— Тинки, — волшебник серьёзно встал перед трясущимся эльфом, заговорив как с равным волшебником, — помнишь, что миссис Реддл сказала тебе об обязанностях?

— Д-да-а…

— Помнишь, что, она сказала, будет делать она?

— Д-ха-а-а…

— Вот теперь ты будешь делать и то, и другое, — с улыбкой закруглил речь Малфой.

— Миссис Реддл так меня любила! — высоким голосом заблажил эльф, сорвавшись в беспорядочные сопливые рыдания. Он даже имел наглость забыть, что Малфой строжайше запретил сморкаться в наволочки.

Люциус поморщился. Он почти уговорил себя заняться самообразованием и почитать трактат за двадцать тысяч галлеонов, который как-то видел в тонких лапках Снейпёныша, но тут постучали в дверь.

На Лорде была клетчатая тирольская шляпа и маскарадный нос с очками.

— С кем имею честь? — решил спросить Пожиратель.

— Мистер Грейнджер.

Люциус пожал протянутую когтистую длань. Трогать Лорда было не заведено, никто кроме Беллы и не стремился. Пожатие оказалось уверенным и, что называется, «живым». Что само по себе было удивительно.

— Так значит, Волшебница Гермиона не магглорожденная? — чтобы поддержать разговор, предположил Малфой, гадая о причине выбора псевдонима.

Лорд посмотрел странно и двинулся внутрь дома. Малфой не стал препятствовать. Некоторую вольность маскарад Лорда допускал, но лучше не зарываться.

— А где дети? — серьёзно спросил Лорд, оглядевшись в пустой гостиной Грейнджер, центральным элементом которой был раздолбанный диван, держащийся единым целым на честном слове и ещё благодаря тому, что сверху его придавливало жёсткое покрывало.

— Наверху, — у Люциуса появилось подозрение, что «мистер Грейнджер» явился с проверкой. После происшествия с ведьмой Малфою велено было смотреть за детьми, и маскарад понадобился господину, чтобы не убить преданного слугу сразу, ибо Тёмный Лорд не мог позволить себе попустительство…

Лорд уполз на второй этаж, где вскоре успешно обнаружил сыновей Драко. Чтобы это выяснить, не требовалось идти следом — будто ларец Пандоры распахнулся и выпустил на свет все печали человеческие. Вместе с шумом, разрушением и казнями египетскими.

Доползя до середины лестницы вниз, Лорд по-черепашьи повернул голову:

— Это не те…

— Ещё на кухне, — подсказал Малфой. Лорд деловито прополз в указанном направлении.

— Люциус-с! — гневно прошипел голос.

Малфой вздохнул. Придётся идти.

Красные глаза не попали в фокус нарисованных карих радужек и знакомо впились в защищённое окклюменцией сознание.

— Ребёнок мокрый!

На кухне, где и оставила мать, лежал в люльке безымянный младенец. Люциус вроде и помнил, что он там, но почему-то вчера это совсем вылетело у него из головы. Он даже вроде и ужаснулся про себя, что не распорядился на его счёт, но…

— Тинки! — со всем доступным возмущением выдохнул Малфой. — Как ты мог?!

— Тинки? — заинтересовался Лорд, заглянув под стол, где между частыми ножками табуреток дрожал домовик.

Пока Волдеморт наклонялся, уставший от плача ребёнок оставался в его воскового цвета больших когтистых ладонях. Немея от собственной самоотверженности, Малфой перехватил мальчика, даже что-то припомнив о поддержке головы.

— Что? — отреагировал Лорд. — Ах да… Где остальные маленькие Реддлы? Побольше.

— В Саду.

— А самые большие? — никак не мог добиться желаемого Волдеморт.

— В Хогвартсе.

Лорд выдохнул и покачал замаскированной головой, сжимая двумя пальцами переносицу ненастоящего носа.

— А средние?

— Сегодня понедельник.

— Ага… — Лорд задумался. Что-то неразборчиво забормотал про инструкцию. — Люциус! Не стой столбом! Займись, наконец, маленьким Реддлом! Бедный мальчик! Чья ещё мать могла заработать укус скорпиона в собственном доме!

Будь Гермиона дома, Малфой обязательно бы уложил обделавшегося мальчишку в центр обеденного стола, помыл над посудой и вытер бы кухонным полотенцем. Под взглядом Лорда Пожиратель без насмешливого вызова — Мерлин упаси! — молча отправился в ванну на первом этаже. У него было некоторое представление о том, что требовалось сделать, потому что он краем глаза видел, как управлялась мать. Но зрелище было не настолько приятным, чтобы обращать внимание на детали. Разлепить застёжки на боках получилось, как и убрать срамное изобретение магглов подальше, а вот где взять ещё одну такую штуку, мужчина не представлял. Грейнджер всегда извлекала их откуда-то будто из воздуха. Сейчас Малфою бы тоже не помешали средние Реддлы. Когда они унеслись в школу, он даже чему-то радовался, хотя они ему никогда и не мешали и не навязывались.

Пришлось ограничиться заворачиванием вымытого ребёнка в розовое полотенце, висевшее на крючке.

— У вас нет зелёного?..

Люциус почти подпрыгнул. Оказалось, Лорд всё время стоял на расстоянии шага.

— Боюсь, что нет.

— Очень жаль.

— Средние Реддлы будут ближе к трём, — перебил тему Малфой и отправился обратно на кухню. Где-то там была порошковая субстанция, из которой Грейнджер делала корм для своего мелкого. Про себя Малфой ни на секунду не заблуждался, считая мальчишку своим. Нет, пусть кто-то другой верит, что мелкий паразит пошёл в мать…

— Это очень поздно… — бормотал Лорд. — Преступник может скрыться.

— Преступник? — напрягся Малфой, одной рукой ворочая и переставляя коробки в навесном шкафу. Потом он вспомнил о люльке, которую Грейнджер по привычке поставила в углу кухни.

— Это элементарно!.. но мне нужен помощник, чтобы рассказать, почему… Тинки!

Малфой содрогнулся вслед за истерящим эльфом. Допустим, самого ничтожного домовика не жалко, но если слугу заберут, Люциус останется наедине с… сколько там у Грейнджер детей? И всё бы опять не так страшно, но Снейпёныш может отравить, а Лестрейндж отправить в инферно… и вообще Малфой был не настолько ужасным человеком, чтобы мучить голодом младенца…

— Тинки! — полыхнули огнём глаза Лорда.

Малфой смирился с судьбой.

— А-а-а! — заверещал эльф, ломанувшись из кухни.

Степенная манера Лорда двигаться, едва поднимая ноги, канула в Лету. Осознав серьёзность положения, Малфой быстро обнаружил нужную ёмкость и забился в угол к люльке, читая инструкцию.

Звонко звякнуло стекло, послышался дробный частый топот, посыпались мелкие лёгкие предметы. Потом задели что-то крупное, и от нового грохота Малфой от неожиданности подпрыгнул. Люциус не переживал об имуществе, так как втайне подозревал, что Грейнджер собирала обстановку где-то на свалке Лютного, и не поднимал тему только ради собственного спокойствия — если эта невозможная ведьма невозмутимо заявит, что притащила свой диван… нет, Люциус не хотел об этом думать…

Эльф вперёд Лорда заложил петлю, пытаясь сбить погоню на кухне. Волдеморт влетел под стол следом, круша крупным некротическим костяком плотно наставленные табуретки.

— А-а-а!!! — верещал перепуганный домовик, пойманный за тонкую щиколотку.

Лорд едва успел поправить шляпу на скользком затылке, перехватывая маленькое извивающееся тело в застиранной наволочке.

— Так… — Волдеморт отпыхнулся. — Мы… с моим помощником Тинки… обыскали помещение… скорпионов здесь нет…

— Спасибо, — поблагодарил Малфой.

Лорд с достоинством кивнул и провалил из кухни с эльфом, втянув несчастную тварюшку в свою аппарацию.

Люциус сначала разобрался с кормёжкой мелкого. Потом убедился, что эльф ничего не приготовил. Нашёл серьёзный запас продукта, который Грейнджер очень уважала. Ещё одна проблема была решена. Сейчас Малфой готов был похвалить ведьму за её лень, жаль, что её тут не было…

Конечно, если бы была, Грейнджер бы многое выслушала от него нехвалебного о дурацких несъедобных сосисках и своей лени приготовить нечто приемлемое. Он вообще не понимал, зачем она снова натащила шесть фунтов этого сомнительного мясного продукта, когда он уже предоставил ей эльфа…

Малфой собрал в мусор разломанные Лордом и Тинки табуретки, тумбу для обуви, разбитые пузырьки с зельями ядрёных цветов и пахнущими не менее ядрёно, закапанный их смесью коврик (для ванной, судя по размерам), швабру и заодно особенно линялую и бесящую футболку Грейнджер, предварительно попытавшись промокнуть ей зелёно-фиолетовое пятно, с которым не справился коврик. С сорванной гардиной было сложнее. По части ремонта Люциус был нулём без палочки и умел только выкидывать. Гардина висела на одном креплении, но потом в гостиную с воплями внеслись полукровки Драко, и она окончательно рухнула, перестав отчасти оскорблять глаз видом неустроенности. Малфой задвинул её под диван вместе со рваной безвкусной шторой.

Люциус почувствовал, что проголодался, когда с улицы стали разноситься непотребные звуки. Волшебник сделал себе сэндвич, решив, не заморачиваться с сосисками, развёл смесь для младенца, любопытно глядящего из приподнятой люльки, а рёв всё не замолкал. По правилам домашнего ареста Малфою не позволялось выходить, но он решил грозно выступить в проёме и отчитать нарушителей спокойствия…

Обратно Люциус вернулся с двумя мальчишками Грейнджер. Видимо, средние полугрейнджеры сдали их в сад Уизли только на полдня. Малфой намеревался провести со старшими из средних воспитательную беседу, хорошо, что Грейнджер этого не увидит. Пока отдыхает в Мунго.

…паршивцы вернулись поздно, плетя что-то о предрождественской ярмарке. Ещё позже вернулся Лорд, измученный Тинки висел через его плечо. Уши поникли как два крыла. Кожистых крыла дохлой серой летучей мыши.

— Итак… — уронив хнычущего эльфа, Волдеморт сложил перед собой пальцы домиком. — Вам, наверное, интересно, зачем я вас здесь собрал…

— Да, — одиноко буркнул Драко.

Остальные сидели за собственным столом вокруг самой большой кастрюли Грейнджер, на две трети наполненной сосисками. Была надежда, что за двадцать минут кипячения они сварились — в конце концов, Люциус был хорош в зельеварении. Тинки успел куда-то забиться, пропав с глаз.

— Люциус… что ты знаешь о происхождении этих детей?

— Это сыновья Драко, появившиеся в результате программы по увеличению магического населения, — осторожно начал Малфой, торопливо накладывая себе сосиски. Оказалось, в больших семьях долгие разговоры являются причиной голода. Немудрено, что Грейнджер до сих пор не поправилась, она всегда последней садилась за стол. — Кроме того, Снейп с помощью зелий внёс некоторые поправки в их гены…

— Очень хорошо, — похвалил Лорд. — То есть, ты не несёшь юридической ответственности за этих детей?

— Нет, мой… мистер Грейнджер.

— Что ж… — Лорд низко опустил лицо, отчего его накладной нос отвис на дужках грубых чёрных очков. — Драко Люциус Малфой!

Прижатый теснотой к гарнитуру Драко вздрогнул, отчего в раковине звякнула посуда с завтрака.

— …в результате ненамеренного применения яда один из ваших генно-модифицированных сыновей подверг опасности жизнь приёмной матери… многодетной матери несовершеннолетних детей. В виду того, что сам отравитель слишком мал, чтобы отвечать за свой проступок, вы отправитесь на исправление в Святого Экриздиса!

— Может, обойдёмся штрафом? — пролепетал побледневший Драко.

— И штраф, — принимающе кивнул Лорд. — Руди!

Лестрейнджи будто возникли из воздуха. Люциус довольно хладнокровно наблюдал за тем, как волокут его кричащего чистокровного сына, думая, что в Азкабане будет затруднительно проматывать наследство.

— Привет, пап! — помахала рукой Иоланда.

Рудольфус попытался улыбнуться. Драко был жидок против жилистых братьев, поэтому особо напрягаться им не приходилось.

— Поздоровайся с дядей…

— Привет, Рабастан! — помахала и ему улыбающаяся маленькая ведьма.

Лорд воткнул вилку в сосиску на тарелке Люциуса. Малфой не посмел шевельнуться.

— Кх-кхах!.. — самый тёмный маг современности кашлял так, что с него чудом не слетала маскировка. — Это… не мёртвые… животные… кх-ха-хах!..

**

— Дражайшая миссис Реддл! — Волдеморт встречал её у неё дома, подняв в руке бокал с каким-то тёмным зельем. Некоторые женщины имеют обыкновение держать посуду на все случаи. Так вот, у Гермионы в генотипе ничего такого не было, как и в буфете с посудой. Самой странной залётной вещью там когда-то был подарок от Волшебницы Долорес.

У Гермионы ещё не отошла правая сторона лица, и она старалась не выпускать эмоции, чтобы её проблемка не сильно бросалась в глаза. Люциус стоял чуть в стороне от Лорда, вид его был невозмутим, и ведьма безуспешно пыталась прочесть по его внешнему виду, насколько всё плохо.

— Поздравляю вас с почти выздоровлением! Целитель велел вам две недели соблюдать постельный режим.

Либо на чердаке завёлся упырь, либо Малфой стонал, не размыкая рта.

**

— Мистер Малфой!

— Ну и что ты там сотворила? — Люциус брезгливо и, чего греха таить, опасливо наклонился над раковиной. Слив булькал, выплёвывал тёмную жижу, и очевидно не сливал.

— Это не я, — мрачно буркнула Иоланда. — А ваши волосы…

— Ты предлагаешь их вытаскивать? — заподозрил Люциус. Конечно, ничем подобным он прежде не занимался, а о засорившихся раковинах слышал только когда-то в Хогвартсе, где случались и более странные вещи, при всей своей парадоксальности не вызывая удивления ни у кого, кроме магглорожденных.

— Надо спросить маму.

— Ну и почему я-то это должен делать?

Однако паршивка уже ускакала.

Грейнджер прохлаждалась на постельном режиме. Люциус бы заставил её пошевеливаться, если бы не был уверен, что будет заложен Лорду при первой возможности — которая не заставит себя ждать. Всегда что-то происходит, и сам дьявол ищет применение праздным рукам…

Ведьма лежала на постели в позе звезды с закрытыми глазами, и можно было бы подумать, что она бессовестно спит, если бы её рот не изрекал сказки Барда Биддля. Гороскоп сидел вокруг кровати, коленями на ковриках, локтями учредившись в мягком матрасе. В люльке дремал безымянный младенец. Дети были вялыми — одно из лучших вложений денег. Пришлось только заключить письменный договор с Витольдом, что мелкий Крам-полугрейнджер не станет болтать матери, какой дядя Люциус щедрый, заплатил за полгода усиленных тренировок карате на всех восьмерых и бассейн. Грейнджер философски приняла, что детей отдали куда-то на занятия, не запариваясь подробностями.

— Ведьма! Дай мне свою палочку!

— Тебе нельзя по условиям досрочного освобождения. Мы же не хотим, чтобы ты снова попал в Экриздиса, — она улыбнулась.

И на сей раз Люциус склонен был поверить, что она искренне не хочет от него избавиться.

— Сейчас ванную затопит…

— В тумбочке под раковиной стоит серая бутылка. На ней написано Антизасор. Вылей треть от общего объёма.

Ядовитая маггловская смесь сработала. Раковина сыто булькнула и срыгнула затхлым запахом. Люциус когда-то был неплох в зельеварении. Он потянулся собрать каплю с открытого едко-пахнущего горлышка, чтобы разгадать вещество — в конце концов, что там магглы могли придумать, что у них нет?...

— Не попади на кожу! — Сонорусом передала Грейнджер. — Разъест.

Отшатнувшийся от бутылки Малфой внутренне поблагодарил свою счастливую звезду, что сожительствующая ведьма не имела мотива мстить, по крайней мере, пока не вставала с кровати, и за её детьми некому больше было присмотреть.

Когда Тинки готовил полугрейнджерам после школы чай и к ним присоединялись полумалфои, Малфой читал Грейнджер её почту. Рядом оставался только безымянный младенец, в это время обычно мирно дремлющий. Ведьме не хотелось, чтобы дети узнали из писем какие-нибудь гадости, Люциус же с нетерпением чего-то такого ждал, удовлетворяя потребность в злободневном светском общении.

— Коричневый конверт, — тасуя новую порцию писем, сообщил Пожиратель, устроившись спиной на своей подушке. Он с первого дня спал в этой постели — не идти же ему на этот убитый ужасный диван в проходной гостиной? Спал, но совершенно без интима. Возмутительная ведьма воспринимала как должное отсутствие внимания с его стороны.

— Что там? — поторопила Грейнджер, не открывая глаз.

— Рабастан Лестрейндж.

— Тебе придётся ночевать на диване, — притворно вздохнула ведьма.

Люциус отбросил на пол листок со своей фамилией. Прежде он уже предлагал ей Аргуса Филча, Блейза Забини и даже Чарли Уизли. Реакция ведьмы всегда была одинаковой. Несмотря на то, что готовность женщины променять его буквально на кого угодно другого, вызывала неприятные уколы самолюбию, Малфой не знал, зачем продолжает поддразнивать её. Прежде она ещё, услышав имя нового мнимого партнёра, интересовалась, не примут ли тогда Люциуса обратно в Азкабан, что тоже звучало не самым приятным образом, будто он продукт с вышедшим сроком годности…

— От какой-то Гензель Морсдон.

— Это из астрологических! — оживилась Грейнджер, с закрытыми глазами поймав его запястье.

Пожиратель скептически посмотрел на цепкую ладошку, но ведьма не отстала, продолжая по-детски улыбаться.

Малфой развернул сложенный втрое листок. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать с обычного в таких случаях приветствия, но его не было.

«Грейнджер, забудь об этой затее. Я приехала в эту страну, родила мальчика от богача, а потом выяснила, что в этом забытом Мерлином захолустье магического мира не только не платят алименты, но ещё и проводят уродующие эксперименты на детях. Когда девочки предложили вернуть брак изготовителю, я ещё сомневалась, зная, насколько Драко не способен о ком-либо заботиться… но когда за дело принялась ты, никаких сомнений не осталось. Всего доброго, Грейнджер.»

— Малфой! — возмущённо вскрикнула ведьма.

— Я не выдумал ни слова! — ответно возмутился волшебник. — Неужели ты думаешь, что я отказался бы вернуть любого из них матерям?

Ведьма пыхтела, отчего ноздри её маленького носа гневно раздувались. Ладошка сильнее сжалась на запястье Люциуса.

**

Люциус открыл дверь.

На Лорде была красная аврорская мантия с белой оторочкой и вязаная красная шапочка с белым помпоном.

— С кем имею честь? — на всякий случай осведомился Малфой.

— Мы с вами знакомы, — раздражённо буркнул Лорд.

— Простите, у меня широкий круг знакомств…

— Мистер Грейнджер!

— Ах, конечно, простите! Я не узнал вас без очков.

— Я бы хотел видеть миссис Реддл, — Волдеморт всё ещё переминался за порогом, и Малфой наслаждался каждой минутой, что не пускал его в дом.

— К сожалению, она не здорова и не принимает… Я чем-то ещё могу вам помочь?

— Да, Люциус, — чуть прошипел Лорд. — Не мешай пройти!

Малфой решил более не искушать судьбу.

— Погодите! — вскричала Грейнджер, карабкаясь к изголовью постели — лишь бы подальше от незваного гостя, с маниакальной улыбкой возникшего в дверях. — У меня режим! Мне целитель велел!

— Вам была положена только одна неделя, — Лорд навалился сверху, накрыв большой мантией всю кровать. — Я специально сказал про две, чтобы никто не догадался! Корнелиус отравлен! Преступник надеется избежать наказания! Пришло время примерить маскировку, миссис Реддл!

Гермиона подумала, что неспроста Волдеморт заявился без своего носа. Представила себя в нём. Нет, конечно, с ней случались вещи тупее: вот, например, когда она игнорировала Гарри по просьбе Дамблдора. Или когда с таким убогим планом отправилась в Министерство. Дважды. Или в Гринготтс в личине Беллы — как неудобно было потом перед Рудольфусом, хотя он ни словом не попрекнул…

— Вы будете моим эльфом! — радостно оповестил Лорд.

— Барти? — наморщила лоб Гермиона.

— Их вроде по-другому звали… — задумался Волдеморт. — Но как вам будет угодно!

Люциус с сомнением наблюдал, как Лорд перерыл шкаф Грейнджер, вывалив половину на пол, а потом диктатор Магической Британии и магглорожденная ведьма, оба в сомнительном виде, вышли за дверь. Малфой ждал день, два… Но Лорду с его патетической театральщиной надо было дотянуть до утра после Рождества. По крайней мере, они притащили мешок с подарками.

— А тот, что подписан Джеймсу, для кого? — деловито осведомлялись полугрейнджеры.

— Надо открыть, чтобы определиться, — сонно бормотала ведьма, как-то ухитряясь отвечать, несмотря на то, что опять валялась в позе звезды, только теперь уже раскинув конечности по убитому дивану. И в полосатом красно-зелёном костюме эльфа. Малфой не мог решить, идёт ей или нет.

Каким-то образом ведьма умудрилась подготовить подарки к Рождеству, несмотря на то, что выпала из обоймы значительно раньше даты. Дети возились на полу, под наколдованной ёлкой, кресло занял благостно сложивший руки на животе Лорд в той же аврорской мантии и вязаной шапочке.

Люциус тоже получил подарок. Серо-голубая рубашка была дешёвой, но была правильного размера, а ещё новой, и Малфой, поджав челюсти, не выкинул подарок, ведь из одежды у него было лишь то, в чём его задержали.

Лорд одобрительно наблюдал, как дети хвалятся друг другу конфетами, распаковывают полосатые леденцовые трости, вытаскивают из обёрточной бумаги книги и одежду, маленькие сувениры от некоторых наиболее внимательных отцов и более крупные и богатые реквизированные коробки с блестящими профессионально оформленными бантами.

Когда переполох улёгся, Лорд с предвкушением сверкнул углями глаз:

— А мне?

Грейнджер распахнула глаза, как воскрешённый инфернал. Последующие минуты ознаменовались хаотичной беготнёй по дому и торопливым лепетом, что вот сейчас хорошо спрятанный подарок найдётся.

Малфой наблюдал за чужой суетой с аристократической невозмутимостью. Ни Лорд, ни ведьма никогда не узнают, насколько он выпал из образа, оставшись наедине с несоциализированными малолетками. Никто не узнает. Детям не хватит красноречия.

— Это мне? — Лорд развернул большие ладони по сторонам от пугающего лица, напоминая некое специфическое магическое растение. — Право, не стоило, миссис Реддл, я знаю, как непросто вам пришлось в связи с отравлением… и сколько беготни было с последним делом…

Когтистые пальцы крутили небольшой флакончик. Изучивший всю косметичку Грейнджер Малфой узнал тональный крем.

— Спасибо, миссис Реддл… вы так предусмотрительны… а вам ведь не терпится заняться новым делом, не так ли?

Смех Лорда пробирал до нутра. Закалённый Люциус не дрогнул, продолжая чужим стоять в стороне, ближе к прихожей.

— Люциус, — довольный Лорд, поймал его взгляд. — Что ты мне приготовил?

Малфой держал безымянного младенца. Возможно, ведьма подумала, что он взял её мелкого в заложники, так как засуетилась по новой, не дожидаясь бедственных знаков о помощи.

— Я… и искала подарок Люциуса, — затараторила она. — Свой-то я знала, где лежит… Куда же ты его спрятал, Люциус?.. ума не приложу…

— О-о, — протянул Лорд, принимая бутылку.

Она нашла огневиски. Она отдала Лорду его огневиски!

Люциус не знал, что он испытывал сейчас: облегчение или всё-таки возмущение. Возможно ли чувствовать их одновременно?

— Люциус, не стоило…

Малфой был более чем согласен.

— …не стоило дарить крепкий алкоголь — это же вредно…

— Простите, мой… мистер Грейнджер, — Люциус потянулся забрать бутылку. Как говорится, на нет — суда нет. Одно дело не получить подарок, и другое — от него отказаться…

— Нет-нет, — Волдеморт прижал подарок к груди, — я не могу оскорбить тебя отказом… однако больше не держи алкоголь в этом доме — ни детям, ни миссис Реддл не должно попасться это вещество…

Малфоя бесило, что ведьму не задевало его безразличие. Теперь ситуация задевала его. Он мог поклясться, что Грейнджер не притворялась, а именно ничего не чувствовала в отношении его подначек. И из-за этого начинал чувствовать он.

В конце концов, со всем этим легко разобраться!

Люциус навалился на расслабленно лежащую ведьму. Возмутительная девица — хотя какая она девица! — не соизволила поднять веки. Готовый разозлиться — уж дальше некуда! Так им пренебрегать! — мужчина неожиданно ощутил мягкие ладони на напряжённых плечах.

Ведьма не открыла глаза. Но приобняла его, деликатно вплела пальцы в пряди у него на затылке. Так делала только Нарцисса. Кажется. Если только очень давно.

Все считали, что они с Нарциссой очень похожи. Люциус не считал. В браке они были уважительны друг к другу, а большего ни одному из них не приходило в голову требовать.

…Ведьма ласково гладила его. Не успев задаться вопросом, что это значит, Люциус уснул.

Утром, когда сон стал чуток, Малфой оторвал голову от подушки, уловив возню в смежной ванной. Завёрнутая в полотенце по бедро Грейнджер, умытая и розовая от пара, сидела на бортике чаши и, уже чем-то намазанная, изучала бирку на пузырьке с зельем.

— Доброе утро, — молча наблюдавший за ней волшебник удостоился лишь мимолётного взгляда. Чего он терпеть не мог, так это пренебрежения, потому приблизился и навис над миниатюрной фигурой.

Неразбираемая смесь запахов, исходящая от её кожи, была приятной, хотя трудно было сказать, чем именно она пахнет из-за изобилия применённых средств. Кудрявые волосы были подколоты высоко, обнажая хрупкую шею и ключицы. Ведьма отставила почти полностью обнажённые ноги, вымазанные знакомым Малфою средством.

Он оглядел батарею пузырьков на невысоком стеллаже и легко определил один из самых больших флаконов.

— Прекрати! — ведьма ловко выхватила флакон у него из рук. — Тебе это не нужно!

Люциус смерил её высокомерным взглядом с поджатыми в нить губами, но ведьма опять не смотрела! А зелье для удаления волос куда-то спрятала при практически полном отсутствии одежды.

— Я хотел побриться!

— Брейся, — вредная Грейнджер кивнула на стаканчик на раковине, в котором торчала дешёвая безопасная бритва.

Малфой недовольно намазал воняющей ментолом пеной низ лица. Грейнджер утверждала, что купила его в Косом, но у Снейпа сроду не было тяги перебарщивать с пахучестью, когда в том не было необходимости… конечно, были зельевары классом пониже, но опять же флакон этот странный…

Люциус закончил умываться, но Грейнджер ещё копалась, высчитывая секунды и намазывания, капли и втирания, выясняя возможную реакцию на одновременное применение. Ведьма была так увлечена, что у Малфоя проснулось любопытство, а далее закономерно зачесались руки. Он потянул один пузырёк, потом другой, изучая возможные уязвимости сожительницы.

— Это что, маггловское? — удивился он. Конечно, стремление ведьмы к экономии не вызывало удивления. — Разве вас не снабжает сам Снейп?

Малфой был уверен, что драгоценные пузырьки этой ведьме по старому знакомству достаются даром.

— Я для него и купила… — пробормотала ведьма, с пристрастием изучая левую коленку.

В мозгах потомственного мага, который был в принципе неплох в зельеварении, защёлкали счёты из слоновой кости.

— …вы же не думали, что человек никогда не интересовавшийся косметикой, может в одночасье стать в её изготовлении непревзойдённым специалистом? Мне нельзя было варить зелья самой, поэтому когда-то я подала Северусу идею магически переосмыслить некоторые маггловские средства… Вы же знаете, как он любит втирать очки? Ему неплохо удались средства для лица и рук, с тех пор у нас заведено, что время от времени я покупаю что-то новое…

— Он вам обязан, — понимающе протянул Малфой, характерно выставив выбритый подбородок.

— А вы думали, что зелья достаются мне по большой любви? — ведьма усмехнулась его наивности, и в данный момент Люциус и сам признавал свою наивность. — Я в том числе ещё и экспериментальная группа. Зачастую, подопытная номер ноль… Только не воображайте, что сможете перехватить идею — у Снейпа талант, один на десять тысяч, к тому же с особой склонностью именно дорабатывать чужие идеи…

Гермиона не стала договаривать, что Снейпа нельзя взять в оборот, потому что его уже вовсю раскручивает Лорд, Малфой и сам докумекал, не дурак. Сегодня ведьму занимал совсем иной вопрос, и она не очень-то замечала, как волшебник посматривает на неё.

Не придавая значения повседневным делам и не реагируя на возмущённые выкрики от пренебрежённых домашних, ведьма позавтракала йогуртом без сахара и яблоком, оделась в простые, но новые вещи и направилась в больницу Святого Мунго.

У неё ничего не болело, но могло заболеть… и она ужасно боялась, что можно было определить по округлённым, широко распахнутым глазам со сквозящей из расширенных чёрных зрачков паникой.

— Что же, моя дорогая, приступим! — мужчина лучезарно улыбнулся.

Когда-то Гермиона имела глупость испытывать к нему нечто вроде первой влюблённости. Спустя два десятка лет это казалось особенно постыдным, учитывая, кем все они стали. В некотором роде облегчением служило то, что люди, которые могли выдать её хохмы ради, были ограничены в перемещениях.

Лорд был специфическим лидером. В первый год его официального правления магическая Британия только начала привыкать к его стилю и не знала, чего ждать от очередного приказа…

Вот, например, Акт Солидарности — оправдание и компенсация всем, кто пострадал от действий Поттера... Тогда Гермионе и в голову не пришло, а ведь она могла бы подать заявку и получила бы выплату…

Но сейчас не об этом. Грейнджер изо всех сил старалась отвлечься от беззастенчиво изучающего взгляда Златопуста Локонса, которого Лорд приказал не считать сумасшедшим, но по ряду причин оставил в Мунго. Функционально бывший писатель и преподаватель не мог ни колдовать, ни обслуживать себя, но что-то, что составляло глубинную суть его личности, никуда не делось — он умел следить за внешностью и выгодно её подчёркивать.

Сам он носил белый халат, и персонал называл его доктором. У него даже был планшет со шпаргалкой и медиковедьма, ведущая за ним запись назначений. Гермиона считала всё это чепухой, пока не была вынуждена явиться на первый обязательный сеанс.

Теперь она была в состоянии, близком к суеверному ужасу, а стояла в центре стерильной комнаты, как школьница перед экзаменационной комиссией. Только в футболке и трусах.

— Что ж, миссис Реддл! — да, редкая скудость имён в магической Британии позволила запомнить обращение даже кому-то с полностью стёртой памятью. — В целом…

Гермиона задержала дыхание.

— …не ужасно…

Гермиона выдохнула. Здесь ей оценки лучше получать не доводилось.

— …у вас небольшой целлюлит. Постарайтесь позволить себе, — Локонс глянул в шпаргалку на планшетке, — состав номер четыре мистера Снейпа. Далее… у вас немного дряблые плечи и характерная проблема в области талии… я назначаю вам следовать комплексу упражнений под системой мистера Реддла… О! Вы не родственники?

Грейнджер медленно вдохнула и выдохнула, собираясь говорить. Медиковедьма внимательно слушала. Она была полукровкой якобы, но Гермиона не сомневалась, что в этой комнате не могло быть случайных людей. Пусть Локонс работал из любви к искусству и щедро раздавал улыбки и автографы, он был неподкупен и непредвзят, работая без зарплаты и памяти. В назначенный срок здесь появлялась каждая миссис Реддл, не желающая оказаться в святого Экриздиса на исправлении. И медиковедьма, которую никто не знал по имени, за всеми внимательно слушала и вела свои записи…

Гермиона вдохнула и выдохнула снова. Не дождавшись ответа, Локонс вежливо улыбнулся и отвернулся в свою планшетку.

— Вы неплохо ухаживаете за своей кожей, но волосы в этом сезоне следует выпрямлять…

О нет…

— …при вашей миниатюрной комплекции у вас нет исключений по фасонам, хотя не рекомендовал бы вам максимальную длину и слишком объёмную одежду. Вашему цветотипу не рекомендован алый оттенок в одежде и косметике…

— Хорошо, — ведьма сочла нужным откликнуться на самое безобидное предписание.

— Сделайте что-нибудь с мозолями от туфель… рекомендую состав номер два от… мистера Снейпа!

После приёма Гермиона была несколько подавлена, но в то же время чувствовала облегчение. Как человек, прошедший медицинскую операцию.

Когда она торопливо двигалась по вестибюлю, уже улавливая свободный воздух улицы, из бокового коридора, ведущего к каминам, вышли Лорд и Лонгботтом. Гермиона отшатнулась в другую сторону, ударившись о серый куб постамента, но что куда важней, успев вовремя спрятаться за огромным спатифиллумом.

— Вам надо выбрать, — спокойно говорил Лорд, заложив руки за спину.

Медперсонал вежливо тихо здоровался, но не выглядел шокированным явлением. Надо сказать, Гермиона с некоторым тщеславием полагала, что лицезреет Волдеморта чаще рядового волшебника. Реакция сотрудников Мунго говорила об ином.

— Нельзя ли провести эксперимент на ком-то… — горячился Невилл, но от беспомощности, идейной и физической, осекался и тяжко вздыхал.

— На ком? — задал встречный вопрос Лорд. Да, сегодня он был собран, спокоен и сдержан, выдавая способность к адекватности. — Поймать волшебников сходных потенциалов и в соответствующем состоянии здоровья, неустановленное время подвергать действию непростительного… а потом проверить?

Лонгботтом выдал очередной душераздирающий вздох. Он ничего не видел вокруг, Лорд же читал с его лица. Бывший однокурсник тяжело двинулся с места. Волдеморт пошёл за ним. И продолжения разговора Гермиона не услышала, а в сущности и знать не хотела. Довольно с неё…

**

Обязательный визит в Мунго развязывал руки в смысле выбора средства передвижения и потраченного времени — в рамках одного дня, конечно. Но это было значительно больше, чем можно было рассчитывать в обычное время. Грейнджер собиралась пройтись пешком по Лондону, заглядывая в магазины по пути, приобрести кое-что для детей и что-нибудь вкусное, чего было не сыскать в ближайшем к Косому супермаркете. Мысли её омрачались только тем, что ей этого вкусного будет нельзя… ещё и с волосами придётся что-то делать!

— Маленькая мышка… допрыгалась?

Желудок Гермионы решил считать себя нервным центром организма и обвалился, оставив после себя тянущее гадостное ощущение внутри. Только то, что на ноги ничего не брякнулось, заставляло думать, что он ещё внутри.

Ведьма прижала к груди пожитки и зажмурилась, вовлечённая в чужую могущественную аппарацию.

Опомнилась она лёжа на жёсткой брусчатке, с трудом осознавая, где находится. Вокруг было мрачно, а камни под боком холодили тело. Мёрзлая сырость недолго оставалась приоритетным ощущением — будто сам позвонок прошило глубинным тяжёлым грохотом. Он был столь интенсивен, что мозг не отличал его от боли. Казалось, свело челюсти. И Гермиона запоздало поняла, что сильно зажмурилась. Открыть глаза удалось усилием воли.

Ведьма закашлялась от тяжёлой, дерущей горло пыли. Рядом пришло в движение что-то противоестественно огромное. Где-то над облаком пыли разносился искренний, захлёбывающийся восторгом смех…

Кто-то узнавал о происшествии со страниц газет. Гермионе не повезло быть очевидицей. Поводом якобы стал отчёт Аврората по статистике тяжких преступлений, совершённых с применением магии.

Люциус недоверчиво поднял на неё взгляд от серого газетного листка. На колдофото из брусчатки мрачной площади с натугой тяжело возносился не менее мрачный дом. Облетали крошки плитки и черепицы. На крыше угадывалась высокая тёмная фигура.

С победы Лорда Статут о секретности был значительно переписан, но диктатор проявил невиданное великодушие и выдал реквизицию дома и выдворение из страны за забавный розыгрыш с воздушными шариками, который многие магглы посчитали рекламной акцией какой-нибудь кинокомпании…

За шарики были приняты как сам дом, так и дутые цветные пузыри, вылетавшие из палочки Лорда, пока он патетически хохотал, стоя на крыше.

Малфой ещё раз изучил прыгающую на фоне фигурку с гривой волос ниже… кхм, несколько ниже пояса. Сейчас они лежали не так уж гладко, взбившись над влажным лбом. Фитнес-заклинание Лорда только-только отпустило ведьму, и теперь она с детской непосредственностью растянулась на полу между гостиной и кухней, рискуя подставиться под, так сказать, топот маленьких ножек. У детей по расписанию как раз был всплеск активности перед сном. С гороскопом носился маленький улыбчивый Каспиан Нотт. Более подходящий по возрасту Эйлин Снейп лишь презрительно фыркал поверх трактата за двадцать тысяч галлеонов. По наблюдениям Малфоя, снейпёныш был близок к цитированию книжки наизусть, но всё медлил расстаться с сокровищем и вернуть его владельцу.

— Разве вы не говорили, что Фаджа тогда под Рождество на самом деле никто не травил? — уточнил Малфой.

— Не травил… — выдохнула загнанная Грейнджер.

Пожиратель впервые наблюдал действие фитнес-проклятья Лорда. Грейнджер глотала зелья, будто не планировала дожить до завтра. Что касается упражнений, назначенных Локонсом, ей приходилось себя заставлять, и то ли сегодня она не выполнила план до конца, то ли где-то схалтурила. Проклятье Лорда признавали очень тонким механизмом. На чистокровных его накладывали за дополнительную плату, а сама формула хранилась в секрете и обеспечивала современному Министерству немалый процент прибыли. Лорда финансы интересовали поскольку-постольку, он творил по вдохновению, а не из жажды наживы, но инициированные им программы требовали спонсирования. Те же, Дневной Рыцарь или Большой Принц, субсидированные средства передвижения для женщин в положении и маленьких детей… На Грейнджер в рамках Программы увеличения магической популяции проклятие, заставляющее делать упражнения, наложили бесплатно, но, кажется, она не была рада.

Попутно восхитившись своим благородством, Люциус переложил ведьму с пола на этот её ужасный диван, сам устроившись на кресле.

С трудом выпрямленные волосы ведьмы всё настойчивее и по нарастающей собирались волнами — будто морской штиль будоражил прибой. Ведьма захныкала, осознавая, что несколько часов трудов неумолимо обращались прахом.

Малфой без сочувствия мотнул своей идеальной гривой, с самодовольством отмечая, что жест не прошёл незамеченным. Ведьма купила ему маггловский шампунь, и надо сказать, он ему подошёл. То, что волшебник оценил подарок, не значило, что он упустит шанс указать на своё превосходство. Особенно кому-то, кто столь насмешливо относился к этому несомненному превосходству.

— Люциус… — ведьма приманила сумку из прихожей и вынула оттуда листок сложенного пополам пергамента. — Не мог бы ты подписать?..

Малфой изучил короткое обращение, прежде чем ответить:

— Я подумаю… Лорд официально привлёк Фаджа за уклонение от налогов?

— У него дом почти как ваш! — возмутилась раскинувшаяся на ужасном диване ведьма. Похоже, её весьма удручала невозможность проговорить происшествие с кем-то достаточно взрослым и понимающим. — Лорд велел Фаджу выплатить всё добровольно, без привлечения…

— А потом он получил отчёт по тяжким преступлениям. Скажите — каким порядком они исчисляются?

— В пределах десятка, — фыркнула Грейнджер. — Население не так велико, да и Лорда все…

«Боятся» — легко читалось в опущенной фразе. Да, Лорда так боялись, что не осмеливались совершать что-то радикальное. Само понятие тяжких преступлений пережило переосмысление, от убийств скатившись к шантажу и укрывательству от налогов. Малфой был в курсе давней нечистоплотности Фаджа. Неудивительно, что Лорд воспользовался первой возможностью устроить своё «расследование», и уже не удивляло, что «понятой» выступила Грейнджер с её патологической и широко известной тягой к справедливости.

— И что, — Малфой вернулся к разговору после короткого размышления, — он посчитал отчёт Аврората достаточной причиной для выдворения Поттера вместе с семьёй в Штаты? Вы расстроены?

Ведьма пренебрежительно фыркнула.

— По его мнению, само существование Гарри стимулирует преступность… Пускай способ несколько экстравагантен, предполагаю, что так лучше для них обоих… подпишите, пожалуйста, что вам, жалко?

Грейнджер на сей раз села, подогнув под себя ноги, и снова подала свою бумажку, в которой заявлялось в канцелярской форме, что нижеподписавшиеся не считают, что кудрявость негативно сказывается на её привлекательности. Могла бы и догадаться, что он не захочет быть не первым подписавшимся! Когда она вообще умудрилась пересечься с Лестрейнджем и Гойлом?! А со Снейпом?! Она же летала с Лордом через океан на крыше дома Поттера!

Малфой сложил пальцы в замок:

— Уговорите меня.

Ведьма недобро сузила глаза. Кудри её взвились с прежней неусмирённой экспрессией.

— Это… просто нелепо… у меня нет суммы, которая могла бы быть вам интересна…

— Предложите что-то другое, — Люциус едва не фыркнул, к удивлению своему услышав, что она предполагала заинтересовать его деньгами. Чтобы купить его понадобились бы все сокровища короны.

Фыркнула ведьма.

— Вы не можете говорить это серьёзно… Что я могу вам предложить? Средство для укладки? Испечь пирог из консервированных персиков?

Невозможная ведьма! Почему она даже не задумалась пригласить его в спальню?! Люциус был так возмущён, что вынужденно скрыл перекошенное лицо за разворотом газеты.

**

Прокрутив про себя прежний монолог про незаслуженное пренебрежение, Малфой снова красноречиво прижал ведьму в кровати.

Его приставания запустили какие-то странные механизмы в теле странной ведьмы. Вместо того чтобы краснеть и сбиваться с дыхания, она по-кошачьи вытянулась, расслабилась и заснула. И даже осознание её двухсуточного приключения не развеивало неприятного осадка. Ещё немного и Люциус просто мог усомниться в собственной привлекательности!

**

Грейнджер как заведённая качала пресс. Потом прыгала со скакалкой. Потом поднимала маленькие гантельки на вытянутых руках. И так по кругу.

Люциус сам приготовил на завтрак чай, насыпал по тарелкам хлопья, рассадил детей и ждал, когда вызвавшая интерес женщина оценит его старания.

— Неужели дневная норма содержит такое количество упражнений? — скептически поинтересовался он.

— Нет, — пропыхтела Грейнджер. — Там есть такая фишка — в момент, когда добьёшься нужных параметров, проклятие сразу снимается… даже если эффект не продержится… в обратном случае оно может держаться всю ж-жизнь, а-а-а!!!

Ведьма прорычала так зверски, в очередной раз поднимая корпус с пола, что за столом вздрогнули.

— Если ты надорвёшься, я не буду воспитывать твоих детей, — чувствуя себя ничтожно недооценённым, Люциус схватил газету, к которой не успел толком притронуться из-за дурацкой идеи угодить этой чудовищной Грейнджер…

— Спасибо, Люциус, — на плече сжалась маленькая ладошка, виска коснулись чуть влажные мягкие губы.

Для столь незначительного поцелуя Малфой испытал слишком значительный внутренний переворот. Когда Грейнджер без удовольствия приступила к завтраку из йогурта и зелёного яблока, на лице его можно было наблюдать отстранённо холодное выражение, транслирующее разочарование. Малфой был недоволен. Разумеется, не самим собой! Его возмущало новообретённое отношение к Грейнджер, как в пошлом романе или в статьях, последнее время, как с цепи сорвавшись, склоняющих на все лады стокгольмский синдром… Какого чёрта?! Всё ещё доступно было получить всё, удовлетворить нехарактерную тягу и разочароваться в очередной раз!

Ведьма унеслась на пробежку.

— Предписания Локонса выполняются по приоритетной шкале, — сообщил Витольд, убирая со стола вместо неугомонной матери. — Когда выполняешь одно предписание, можно не выполнять другое.

— И что? — повёл бровью Малфой.

— Можно не распрямлять волосы, — пояснила Хельга.

Малфой не любил, когда на него давят, даже когда давление было мягким. Этот короткий разговор сработал отрицательно, теперь волшебник ещё меньше был склонен подписывать неинтересующую бумажку, которую Грейнджер непонятно куда и кому ещё собиралась предъявлять.

**

— Просто блеск… — страшнее, чем во время упражнений, ведьму заставляла рычать цена на зелье для ухода за волосами. По иронии судьбы средство было разработано кем-то из предков недавно насильственно эмигрировавшего Поттера. И когда ведьма поминала его до седьмого колена, вокруг сверкали искры дикой магии…

— Сколько вам ещё осталось заниматься? — фирменно глянув свысока, уточнил Малфой.

— Откуда я знаю! — ведьма простёрла руки к небу, отчего мягкая майка обрисовала грудь. — Я проверяю старыми джинсами! Надеюсь, для меня не заложили более строгие параметры!

С этим полуодетая ведьма сорвалась на пробежку, хотя часом ранее стонала, что не может шевелиться.

* * *

Малфой более не был склонен отступать обстоятельствам. Больше она не уснёт в его руках! Дети не смутят и не собьют его с цели, даже если окружат со всех сторон и для надёжности обвиняюще укажут пальцами…

— Миссис Реддл? Я стучал, но никто не открыл… беспокойство вынудило меня проникнуть в дом… Миссис Реддл, отпустите, наконец, мистера Малфоя.

Взъерошенная и кудрявая Грейнджер выбилась из скованных будто судорогой рук мужчины. Надо сказать, на появление Лорда она отреагировала прозаичнее самого Пожирателя, едва ли удивившись. Она подхватила сумочку и, бросив на Малфоя не предвещающий хорошего взгляд, поспешила покинуть дом.

**

Двумя сутками позже. Подвал «Горбин и Бёркс».

— Как вы могли не знать об этом подвале?! — не сдерживалась Грейнджер. Раньше приключения с Лордом не включали риска для здоровья, и как бы громко изначально ни звучало преступление, можно было рассчитывать, что прихотью Волдеморта всё исчерпается. Никто не посмеет по-настоящему вступить в конфронтацию.

После традиционного поиска темномагической контрабанды в Детском саду Уизли они пришли сюда, и, что нехарактерно, даже эту контрабанду нашли…

После чего прохиндей Горбин куда-то увёз искомые артефакты, а вот они вторые сутки куковали взаперти в темноте без воды и еды. И без палочек.

— Зачем вы отдали ему палочку?!

— Он попросил…

Гермиона сжала виски пальцами. У неё девять детей. Нельзя чтобы вот сейчас у неё отошёл тромб…

Уизли не может покидать парк. Поттер в Америке. Драко в Азкабане. Люциус… пусть ворчит, но детей не бросит. Своеобразный луч света в тёмной царстве…

Гермиона в который раз огляделась во мгле и затряслась от нервного смеха. В этот момент будто лопнул невидимый крючок — а в такой темноте всё было невидимым — невидимого корсета. Ведьма сначала растерялась и насторожилась, а потом…

— Ура!

Она даже чуть подпрыгнула — фитнес-проклятье слетело.

Радостная весть оживила замерший и застопорившийся мыслительный процесс.

— Не могли бы вы призвать кого-то через метку, чтобы нас выпустили?

— Да, конечно…

Через мерлиновы пять минут дверь открыл Рудольфус Лестрейндж. Снятие фитнес-проклятья абсолютно лишило ведьму желания ругаться. Она просто вышла, немного спотыкаясь сослепу. Проморгалась, привыкая к свету горящих люмосов. Кроме братьев Лестрейнджей в основном зале лавки оказалось изрядно народу. Между ними едва можно было пройти, и все, кроме Рудольфуса и Рабастана носили отличительные плащи и маски. Горбина держали за все подвижные части тела. Он был в подходящей кондиции для чистосердечного признания.

Гермиона развернулась на месте, вперив пристальный взгляд в Лорда, который просто не мог забыть собственную фишку.

— Не благодарите, — с апломбом заявил Волдеморт.

— Не буду, — пообещала Гермиона. — И раз уж мы тут все собрались…

**

Неизвестно где пропадавшая двое суток ведьма не изволила выслушать, как Люциус был ей недоволен. Едва переступив порог, она вгрызлась в яблоко. В последние дни она утверждала, что возненавидела яблоки. Изменчивость, имя тебе — женщина!

Капли сока летели во все стороны. Одна стекала по подбородку. Толком не поздоровавшись, Грейнджер поскакала в свою комнату, с поистине ведьмовским бесстыдством раздеваясь перед последовавшим Люциусом. Она грызла яблоко и, обнажённая, стояла на коленях в чаше, регулируя температуру воды.

У Малфоя во рту стало сухо-сухо.

Ведьма улеглась самым раскрепощённым образом. Ничего подобного Люциус не представлял после школьных рассказов Драко об этой девчонке.

— О, кстати! — ведьма отбросила огрызок в раковину и потянулась к стопке беспорядочно сброшенных вещей, отыскивая сумочку, а из неё извлекая знакомый лист пергамента под заклинанием ламинации. Знакомый лист, подписанный всеми Пожирателями Смерти!

Так она развлекалась там на каком-то приёме Лорда, пока он сидел с её детьми! За кого она его принимала? За няньку? Где она вообще ночевала? С кем?! Люциус решительно потянул с себя рубашку.

Даже теперь ведьма продолжала действовать в духе эротического игнора. Люциус уже полностью разделся и медленно опустился к ней в ванну. Она только ноги подобрала, освобождая место.

Чёртова, чёртова ведьма! И откуда она взяла ещё одно яблоко?

Люциус поджал губы и потянулся, подтягивая девчонку на себя… Невыносимая Грейнджер восприняла движение как приглашение поспособствовать и тут же щедро намазала протянутую руку жидким мылом. Сама ведьма при намыливании — к сожалению, самостоятельном — стала такой скользкой, что её было совершенно невозможно ухватить и зафиксировать…

Опомнившись от очередного провала, Люциус обнаружил, что ведьма уже у него за спиной, бережно промывает ему волосы… с этим злом было просто невозможно бороться… Если она настолько не реагировала на него как на мужчину, она что… мыла его как ребёнка?!

**

— Северус, я тут разрулила два вопроса… немного не прямыми путями… так что желательно хотя бы подстраховаться зельями по остальному… проблемы с Локонсом, понимаешь… он ужасно принципиален… в профессиональных вопросах…

Гермиона и не знала, чего она так замялась, но с каждым её неуверенным словом, Снейп за письменным столом будто становился суровее и неприступнее. Выманить его удалось обещанием вернуть одолженный Эйлину трактат. Бедный ребёнок до сих пор ходил с мокрыми глазами, но уступил просьбе матери и условно не замеченному подзатыльнику старшего брата.

Снейп сидел за детским письменным столом, что не умоляло грозности его облика. Они уединились для разговора в комнате Витольда и Эйлина.

— Ради Малфоя стараешься? — чёрные глаза легилимента смотрели куда-то прямо в душу.

— Ой, что ты, — дурашливо отмахнулась Гермиона, — я для него что-то вроде элемента обстановки. Ты же знаешь, он здесь не по своей воле…

Подбородок зельевара сдвинулся на два градуса, что означало, что последние слова обладали потенциалом стать убедительными.

— Почему же он до сих пор ничего не придумал? — Снейп провёл пальцем по собственному подбородку, будто проверял качество утреннего бритья.

— Не хочет искушать судьбу, — Гермиона пожала плечами.

— Не будешь же ты утверждать, что вы не спите вместе?

Царь-вопрос ревнивого Северуса. Гермионе нечего было скрывать. Она бы и сознание открыла, но как покажешь то, чего нет?

— Его не привлекает моё тело. Ни во время, ни после беременности, — Грейнджер постаралась не звучать уязвлённо. Обычное женское неразборчивое тщеславие.

Снейп слегка расслабился. Процентов на шесть.

— В быту Люциус может быть редкостным козлом…

Рот тронула улыбка. В рамках жанра следовало согласиться и посмеяться.

— Справедливости ради, он выручил меня с детьми пару-тройку раз, когда мы с Гранмастером… ну, ты знаешь — воплощали его идеи… мне даже как-то показалось, что он специально для этого поместил Люциуса сюда… Кстати, какие идеи по ядовитым детям?

— А какие идеи? — Снейп изобразил недоумение, похоронив интересующую его тему где-то во внутренних закромах тёмной души, чтобы потом, оставшись наедине, сварить из неё декокт неясных обид и беспочвенной ревности… — Пускай живут…

— Я не в этом смысле! — вспыхнула Гермиона. — Как-то можно убрать яд?

— Я готов попробовать сцедить яд скорпиона, если угодно. Убрать совсем возможно — удалить железу хирургически, например. Но вредно для организма.

Гермиона вздохнула. В конечном итоге Драко оказался прав. Можно найти виноватых, но нельзя снять эффект вмешательства. В этом изначальный провал любой службы с полномочиями Аврората. Они действуют из положения проигравших и почти всегда слишком поздно…

Когда Северус поинтересовался, почему Эйлин плакал, у Грейнджер не осталось желания выдумывать что-то более презентабельное, чем правда.

Снейп молча оставил женщину одну в комнате. Выглянув в гостиную, Гермиона увидела, как он поднял своего мальчика на руки и заворковал своим тягучим завораживающим голосом. Эйлин приобнимал его вокруг шеи и несмело улыбался, всё ещё расстроенный. Зельевар что-то нашёл для него в глубоких карманах мантии, а потом поставил и ненадолго покинул дом. Вероятно, изъял зелья, которые Гермиона просила, из ближайшей аптеки. Хорошо, конечно. Понуренная ведьма машинально изучила инструкцию и приняла составы.

Люциус не сводил глаз со Снейпа, возящегося с уже забывшим про отобранный трактат Эйлином. Сыну досталась новая книга из Флориш и Блоттс, гостинец от Фортескью…

Гермиона даже через нахлынувшую удручённость готова была порадоваться за ребёнка… только не могла не заметить, как деликатно ушли остальные. Для которых у неё даже паршивой карамельки не завалялось, чтобы подбодрить.

В отчаянии от своей несостоятельности, беспомощности и никудышности как мать, Гермиона взялась печь печенье.

Люциус обратил внимание на непривычное для ведьмы занятие. Тинки сейчас стирал, и вообще необходимость ухаживать за двумя взрослыми и пятнадцатью детьми не оставляла ему времени на всякую блажь. Грейнджер регулярно приходилось помогать домовику с чем-нибудь, чаще всего она принимала на себя посуду и общую уборку, готовить не любила… и вот, вдруг когда Снейп притащился…

— Как мило, Северус, что ты навещаешь сына, — Люциус взялся за то, что давалось ему лучше и одновременно противнее всех — мягко стелить. Снейп напрягся, стоило прозвучать какой-то паре слов. — Он у тебя… какой?

Снейпу пришлось слегка помедлить, чтобы ответить в том тоне, который он считал подходящим:

— Эйлин мой единственный сын.

Улыбка бывшего слизеринского декана — то ещё зрелище. Люциус постарался не поёжиться, хотя вроде ничего такого в том и не было, кривоватая улыбка того, кто не привык улыбаться, вот и всё. Грейнджер на них не смотрела, размешивая что-то склизкое и непривлекательное в глубокой миске. Впрочем, пахла субстанция приятно. На внешний вид еды в этом доме Малфой привык обращать меньше внимания — не хотелось голодать после Азкабана.

— Не может ведь быть, что алгоритм не нашёл крови Принцев более приоритетную пару? — Люциус лениво обратил внимание на свои всё ещё безупречные ногти. Посещать профессионалов под домашним арестом он не мог, зато удалось достичь неплохих результатов с маникюрным набором Грейнджер. В отличие от средства для депиляции, пилки и ножницы ведьма от него не прятала. На что-то хватало здравого смысла.

— У меня есть дочь.

Снейп мог владеть какими угодно окклюменциями. Морда непроницаемым кирпичом уже выдавала, что тема ему неприятна. И Люциус расплылся в улыбке.

К Грейнджер подошла её угловатая дочь от Макнейра. Ведьме стало не до их разговора, они вместе загремели противенями, перемещая на них намешанное. Грохот не прогнал чувствующую себя неуютно летучую мышь. Снейп храбрился. Люциус хорошо знал его проблему социальной неловкости по приёмам, на которые приглашал его в числе приятелей.

— От кого? — тянул Люциус, поддерживая разговор топливом, которое было бы пока занятой ведьме не так интересно, как то, что ещё предстояло сказать.

— Профессор Вектор…

— Как зовут девочку? — Малфой был сама благожелательность, Снейп всё больше мрачнел.

— Эйлин…

Люциус медленно перевёл взгляд на присутствующего Эйлина, который пока не умел отключать эмоции. Малец порозовел, тёмные глаза сверкали.

— Мерлин с тобой, Северус, — театрально выдохнул Малфой, — я думал, ты проявишь больше воображения…

— Красивое имя… — беспомощно пробормотал Снейп, опустив глаза.

Пристыл он что ли к этой треклятой табуретке? Ну же, Северус, беги! Тебе ведь уже так неловко, что ты годами будешь вспоминать и переигрывать этот разговор с более остроумными репликами, которые растопчут воображаемого Малфоя в пыль!

— Ты, наверное, и для девочки такой заботливый отец? — Люциус воткнул палец в намеченную ранее ранку. Он искренне не считал себя ответственным за это, Снейп сам вынуждал его, выслуживаясь здесь перед ведьмой, которую «алгоритм» назначил Малфою. Даже если он достоверно знал, что она не интересна ему, Люциусу, он не имел права вот так перебивать на себя внимание! — Вы ведь, по сути, вместе живёте.

Эйлин тихо-претихо подавленно всхлипнул и сполз куда-то под стол, изображая непосредственность ребёнка, которой в нём отродясь не было. Через мгновение он забился куда-то к матери под фартук, прячась пока она мыла посуду.

— …тебя не заждались в Хогвартсе? Всё-таки директор…

Снейп подорвался с места. Закружил ведьму в отворотах мантии и впился в губы поцелуем, подлец! Люциус возмущённо проводил его взглядом, думая про себя, что так просто Нюниус теперь не отделается…

— Дети! Печенье готово! — прокричала Грейнджер, кажется, не обратив на уход Снейпа внимания. Настроение Люциуса не улучшилось, он представлял как она так же равнодушно примет его уход, больше расстроившись, что с ним уходит Тинки…

**

В темноте, обеспеченной отсутствием палочки, поднявшись в спальню, Малфой без предисловий лёг на ведьму.

Мягкие ладошки вцепились в плечи.

— Ты делаешь это из мести? — на ресницах блеснули прозрачные капельки слёз. Почти плачущая ведьма выглядела щемяще расстроенной и юной.

Люциус чуть сдвинулся, чтобы меньше придавливать её.

— Я делаю это, — он прижал её теснее, — потому что хочу тебя…

На данный момент правда была такова. Но кто поверит Малфою? Он не хотел делать ей больнее, когда ей уже было горько. Он хотел её вздорной, неугомонной…

Ведьма поцеловала его. Очень нежно. И погладила по спине. Малфой устроился между бёдер, занимаясь ей вдумчивей и неторопливей, чем любой за прошедшие годы.

— Нет… — она задыхалась, хватая воздух ртом. — Не надо… Люци…

Она ни разу не договорила его имя. Сначала так просто получалось, потом стало побочным развлечением, от которого Люциус неудержимо ухмылялся.

— Люци… не… надо… я так привяжусь… к тебе… а ты…

Когда-нибудь уйдёт. «Алгоритм» Лорда не будет постоянно наказывать. Лорд слишком умён для этого. Малфой покинет этот крохотный полунищий домишко, чтобы никогда не вернуться.

— Люци… пожалуйста…

Но он хотел получить её привязанность. Чтобы его неизбежный уход имел значение.

— Ты… сделаешь мне больно…

Она плакала, пытаясь уговорить его. И сама ласково отвечала на поцелуи.

**

Бывшая трудоголичка-гриффиндорка Грейнджер на сей раз проходила на работу около недели. Потом Малфой написал письмо в Министерство с просьбой перевести её на дистанционный график. Там что-то было про обстоятельства непреодолимой силы и ожидание шестнадцатого ребёнка. Гермиона не стала спорить. Беременность делала из неё больше созерцателя, чем беспощадного логика… хотя доля логики присутствовала.

Заскучавший без дела Малфой делал за неё практически всё, приходившее из Министерства по почте, она только читала результат, очень вскользь, перед тем, как поставить на документах свою подпись. Он даже ухитрился оформить ей какую-то льготу, позволившую не думать грустных мыслей по поводу сборов Витольда в Хогвартс. Хельгу пока не брали, и Гермионе казалось, что её пусть и гадкий, но не менее любимый утёнок, стала больше грустить. И не столько из-за того, что её не пригласили в школу, сколько из-за предстоящей разлуки с Витольдом, с которым маленькая ведьма была наиболее дружна. Гермиона знала, что не порадует среднюю дочь ни новым платьем, ни книгой… пришлось купить бейсбольную биту. Малфой явно не одобрил, но ничего не сказал, вернувшись к расчёту жалований домовиков и логистике переездов магглорожденных ведьм, получивших от алгоритма новое распределение.

До возвращения детей из школы Люциус предпочитал заниматься за аскетичным письменным столом Витольда. Тишина была в доме явлением редким, и эпицентр её полного отсутствия приходился на гостиную и смежную с ней кухню, так как Грейнджер совесть не позволяла отправить детей в сад, когда не приходилось присутствовать на работе.

Она стала чаще готовить что-нибудь на десерт, который сама неизменно не ела, соблюдая полупринудительную диету для беременных. К счастью, Витольд и Хельга вместе с Иоландой и Эйлином без вопросов ходили за покупками в маггловский супермаркет.

Когда в доме в очередной раз появился Лорд, Гермиона даже не сразу поняла, что он присутствует от собственного лица, без маскировки.

— Люциус-с, — характерно протянул он на конце. — А я уже намеревался попрекнуть миссис Реддл за переработки…

Дети пошли делать уроки, младшие угомонились на дневной сон, гороскоп пытался читать за кухонным столом под надзором готовящей пирог Гермионы.

Малфой мрачно откинулся на спинку единственного в кухне стула.

— Это проблема? — он снизу вверх изучил неестественное лицо Лорда.

— Нет, — даже не помучив паузой, откликнулся Волдеморт. — Я приятно удивлён… Разве не таким мы когда-то видели будущее?

Большая длань обвела стол, за которым сидели восемь белокурых детей. Трое с рогами, двое с жабрами, один с натянувшими челюсть клыками, ещё один с шелушащимися на щеках хитиновыми пластинками… Кажется, Люциусу впервые открылось, что он сидит во главе стола как отец семейства…

— …В магической Британии мир, — продолжал разоряться Лорд. — Мы заботимся о процветании и благополучии, ведьмы растят наших детей…

Малфой глянул на поджавшую губы Гермиону. В такие «счастливые» моменты ведьме особенно сильно хотелось что-то разбить и чем разрушительнее, тем лучше. В руках у неё была миска с жидким тестом, спорящая размерами с тазом, в котором стирал Тинки…

— Какой у тебя красивый почерк, Люциус! — вдруг вскричал Лорд, поднимая к багряным глазам пергамент. Дети за столом вздрогнули, не имея такой закалки, как взрослые. Похожие серые глазёнки настороженно следили за незваным гостем. — Так вот, — Волдеморт, нечутко к атмосфере недружелюбия, уселся за стол с напряжёнными Малфоями, — я давно вынашиваю один проект, но миссис Реддл просто безнадёжна…

Люциус и Гермиона очень похоже сузили глаза. Малфой менее всего хотел заменять вторую скрипку в приключениях так называемого «мистера Грейнджера», Гермиона до сих пор не могла не принимать близко к сердцу упрёки своим способностям.

— …деятельность по охране прав граждан магической Британии должна быть предана гласности, как ты считаешь? С другой стороны, нарушители и злоумышленники против наших гармонии и порядка должны знать, что у них нет шансов… словом, я хочу, чтобы ты изложил приключения одного талантливого детектива и его болтливой помощницы…

Гермиона надула губы, брякнув миской по столу.

**

— Так, значит, ты сидела с Лордом в подвале в Горбине и Берксе …

— А ты думал, мы были на вечеринке Пожирателей? — фыркнула ведьма, устраиваясь у мужчины под боком.

Малфой не стал отвечать, что так и думал.

Утром Люциус задержал Гермиону в постели, и после приятного времяпрепровождения повёл расспрос на давно волнующую тему:

— Ты целовалась с Гойлом? А с Уизли?

— Конечно, — ведьма ласково гладила его по обнажённой спине.

— С Макнейром?

— Нет…

Люциус склонился, целуя мягкие губы.

В дверь с претензией постучали. Малфой нахмурился, но вернулся к поцелую.

Стук угрожал проломить невесть какую крепкую дверь.

Волшебник со вздохом дотянулся до брюк, накинул на голые плечи рубашку. Нежащаяся в постели ведьма ласково коснулась его пояса ладонью.

Люциус без спешки спускался к дрожащей от бухающих ударов двери. Эльф накормил детей завтраком, и те в большинстве отбыли, кто в школу, кто на тренировку. Тинки негромко булькал на кухне посудой. Каспиан и Марко возились с кубиками на ковре в гостиной.

Пожиратель потянул на себя ручку, собираясь высказать бесцеремонной скотине, которая прервала их с ведьмой…

— Здравствуй, отец!

**

Кто-то мог подумать (например, обычный круг общения Малфоя), что он нашёл странное применение своим талантам, возясь с работой увлёкшей (несомненно, мимолётно) ведьмы. На самом деле, в глубоко внутреннем дискурсе Люциус полагал своё якобы наказание весьма выгодным финансово предприятием. Деньги его фамилии без дураков были вложены в дело, в этом он не покривил душой перед ведьмой. Малфой старался не держать лишнего «на руках». Помещённый в Экриздиса чистокровный наследник был тем самым радикально ограничен от мотовства, а это само по себе было выигрышно, поскольку Люциус считал, что мать его безобразно разбаловала, не привив никакого понимания сдержанности…

Посылая мысленный салют врагам и многочисленным завистникам, Малфой мог бы гневно прошипеть, что каким бы он ни был по их мнению, двуличным, льстивым, лицемерным, коварным, самовлюблённым — имея представление о собственном достоинстве, он никогда не смог бы жить за счёт женщины. Поэтому он с готовностью принял рабочие обязанности ведьмы и не отказывался от дополнительной работы, когда приходила какая-нибудь заискивающая записка из Министерства.

Драко ел. Заедал жаркое хлебом, не гнушался вчерашним пирогом Грейнджер. Та с неясной тревогой поглядывала на него от гарнитура, освободив готовящего Тинки от наливания чая.

Драко перевели на домашний арест. Без Лорда, конечно, не обошлось. Люциус гадал, что это значит…

— Думала ли ты, Грейнджер, — Драко ухмыльнулся, попросту доедая хлеб со сладким чаем, — когда никому не давала ответить на уроке, что будешь вынашивать мне братьев?

Гермиона поджала губы под издевательским взглядом Драко. Малфой-младший рассмеялся.

Почти четверть века Люциус терпеть не мог, когда наследник болтается без дела, однако доверить часть отчётов Грейнджер он ему, зная пакостный Блэковский характер, не мог.

— Драко, помой раковину. Я буду в спальне мальчиков…

— Пошло звучит, папа! — заржал наследник, напрашиваясь на умаляющий достоинство подзатыльник.

Люциус сдержался и пошёл, куда собирался.

Через двадцать минут всех обитателей дома собрал устрашающий грохот. Драко разбил фаянсовую раковину в ванной на первом этаже.

— Упс, — сказал самый младший Пожиратель гвардии Лорда и издевательски ухмыльнулся, показывая, насколько случайным вышел данный случай.

— Останешься без обеда, — холодно предупредил Люциус. Он старался не смотреть на ведьму, чувствуя унижение из-за поведения сына и из-за самой необходимости выдумывать наказание.

— Мамочка меня покормит, — нагло заявил Драко, щипнув ведьму за грудь через мягкую футболку.

**

Вечером, проигнорировав постель на диване, Драко ввалился в единственную взрослую спальню. Люциус успел лишь коснуться ведьмы губами, когда матрас придавило посторонней тяжестью, и наследник беспардонно полез Гермионе под ночную рубашку.

— Что это вы тут делаете с моим братцем? Почему меня не позвали? — посторонние ладони обхватили округлый живот под тяжелеющей грудью.

— Драко, выйди из комнаты, — с усилием выговорил Люциус.

— Брось, отец… здесь нет мелких паразитов, — Драко зубами стянул лямку с плеча ведьмы и прикусил кожу. — Для кого ты стараешься?

Ночнушка совсем сбилась. Чужие руки ухватили обнажившуюся грудь.

— Выйди, Драко! — угрожающе процедил Люциус, сдерживаясь, чтобы не отдёрнуть ведьму. Молодой мужчина так вцепился в неё, что неизбежно оцарапал бы или ушиб.

— Давай покажем этой ведьме… — не слышал наследник, терзая ртом тонкую шею. Гермиона всхлипывала. — Как раньше…

— Драко! Иди к себе на диван!

Наследник содрогнулся, так что дёрнулась вся кровать.

— Ты его видел?! Отец! На нём будто кто-то умер! Я ни за что не буду там спать! Клянусь, она его со свалки притащила!

Перемотанная беспорядочно скрутившейся вокруг тела рубашкой, даже в таком положении, облапанная, облизанная и искусанная, ведьма не смогла промолчать:

— Ничего подобного!

Грядущее откровение без шуток устрашало. Брезгливость была у Малфоев в крови, ещё чуть-чуть и жизнь в этом доме станет мучительным испытанием…

— Не хочу знать… — Люциус сжал челюсти, чтобы перенести её признание.

— Он здесь и стоял!

Если на взгляд Малфоя это и было лучше, чем на взять мебель на помойке, то лишь чуточку.

Ведьма почувствовала настроение мужчин и насупилась, сложив руки под провокационно торчащей грудью.

Люциус сглотнул сухой глоткой. И встретился с тоскливым взглядом Драко.

— Ты тоже расхотел?.. Я спать.

Люциус ничего не расхотел. Растрёпанная желанная ведьма лежала обиженная, вжатая в чужие объятия. Другим мужчиной был его сын.

**

— Свари кофе, Грейнджер, — Драко хлопнул ведьму по ягодице.

— Веди себя прилично! — подпрыгнувшая от неожиданности, Гермиона смерила его холодным взглядом.

— Зачем? Это не доставляет удовольствия…

Драко выхватил у Люциуса внутренний лист Пророка.

— Ещё чуть-чуть, мой дорогой, — вкрадчиво отметил Малфой-старший, — и я срежу углы.

— Что? — не понял Драко.

— Перепишу наследство на Скорпиуса.

— И тебя устроит, что Гринграссы выставят меня из дома? Твоего сына?.. Кстати, кто из вас Скорпиус?

Один из гороскопа поднял руку. Драко гадливо вздёрнул верхнюю губу, отметив хитиновые чешуи на щеках ребёнка.

— Не подходи ко мне, — предупредил папаша, угрожающе выставив палец.

— Малфой! — возмутилась Гермиона. — Как ты можешь?!

Драко резко вздёрнулся с табуретки, мешающей хозяйке и эльфу ходить по кухне. Длинный палец несколько раз неприятно стукнул по аккуратному носу ведьмы:

— Не. Лезь. Не. В своё. Дело. Грейнджер!

Люциус хотел что-то сказать, но прежде чем выдал хотя бы звук, в его самого вздорного сына с разгону влетел рождённый под знаком Тельца.

Драко перегнулся в противоестественную для позвоночника сторону, тяжело осев на раковину локтями. Глаза его выкатились на лоб, рот хватанул воздух, но не смог протолкнуть его в лёгкие. Малфой-младший резко согнулся в другую сторону, сжимаясь вокруг отшибленного места. Молодой мужчина тонко взвыл и закашлялся.

— Ох, детка, ты цел?! — бросилась на колени перепуганная Гермиона. Арестус встряхнул головой и улыбнулся неповторимой улыбкой с отсутствующим впереди зубом. Драко ползал рядом, издавая странные сдавленные звуки. — Люциус! Вдруг у него сотрясение?!

— Не думаю… — выдавил волшебник.

— Вдруг что-то с позвоночником?! Я в Мунго! Если придут какие-нибудь проверяющие, скажи, что я повезла ребёнка к врачу!

**

Проверяющие действительно не поленились посетить дом и поинтересоваться, где ведьма. Потом прибыли авроры.

— Вы по поводу отсутствия миссис Реддл? — удивился Малфой. — Я уже сообщил надзорной службе, что ей пришлось везти ребёнка в Мунго. К сожалению, она ещё…

— Нет, мистер Малфой, — признал его смутно знакомый молодой аврор. — Мы здесь не из-за миссис Реддл.

— Что ж… как вы видите, я соблюдаю условия домашнего ареста. Даже не смог помочь женщине доставить ребёнка в больницу…

— Нет, мистер Малфой. Нас вызвали по поводу воплей, доносящихся из вашего дома.

— Это не мой дом, — автоматически открестился Люциус. — Вопит мой сын… Дети играли… один из моих… кхм… внуков случайно влетел в моего сына… мальчика проверят в Мунго, а сын… ему, я полагаю, не нужна помощь целителя…

Когда ухмыляющиеся авроры захотели лично осмотреть пострадавшего, Малфой счёл за лучшее проводить их. Было смутное ощущение, что двое скалящихся парней откуда-то неплохо знакомы с Драко. Смешки старательно подавлялись. Драко, едва разогнувшись, попытался уползти и даже прекратил своё любимое занятие — вопить, привлекая внимание. Авроры придушенно гигикали добрые двадцать минут, пока забившийся под стол Драко пытался совладать с болью и унижением.

— Эрни? — раздался высокий голос ведьмы. — Дин? Вы из-за меня приехали? Экстренная ситуация, я имела право!

— Всё в порядке, Гермиона…

Дееспособному Малфою совсем не понравилось, как по-свойски чужаки обнимали его ведьму.

— Надеюсь, ты не с этим недоразумением? — кивнул на скрытого столом Драко темнокожий парень.

— Нет, — ведьма качнула головой.

Мистер Малфой представительно приосанился, ожидая, что сейчас как спутника назовут его… но на него никто не посмотрел.

— Пойду, поблагодарю соседей за бдительность, — бросил светлокожий аврор и, не выдержав, прыснул перед тем, как удалиться.

— Как ребёнок? — совершенно фамильярно выспрашивал чернокожий.

— В полном порядке, — Грейнджер будто только теперь осознала, что всё обошлось. Как-то вся обмякла и расслабилась. — Вон, уже бегает с братьями.

— Ну-ну, не волнуйся, — возмутительный тип чмокнул ведьму в волосы у виска. От наблюдения Люциуса не укрылось, что она едва обратила на жест внимание.

Когда посторонние ушли, Малфой выждал ещё какое-то время. Ведьма снова увлеклась какими-то делами, выговорив гороскопу больше так не рисковать своими маленькими рожками.

— У тебя что-то с ним было?

— С кем?

Малфою казалось, что вопрос его прозвучал излишне громко и патетично, несмотря на то, что Драко ещё драматично поскуливал под столом, но ведьма едва обратила внимание, помогая Тинки приготовить начинку для задуманного на ужин блюда.

— С этим аврором.

— Это мой однокурсник, Дин Томас. Мы учились вместе.

— Я спросил другое.

Ведьма отпрянула от рабочей столешницы, приблизилась с женской тягучестью, гипнотизируя особой медлительностью движений и склонилась к уху Люциуса, завешивая их обоих чащей кудрявых пружинок.

— Я не спала с ним, — обожгло ухо. И острые зубки быстро тяпнули за мочку.

Радовало, что сегодня Драко не хватило ни прыти, ни пакостливости, чтобы дотащить себя с разваливающегося дивана в их спальню.

**

В июле после экзаменов приехали старшие дети ведьмы. Атмосфера в доме изменилась. Гороскоп по-особому притих, выжидая, что им принесут новые лица.

К счастью, старшие дети не слишком навязчиво пошли в отцов. Глядя на одну и на другого, Люциус не вспоминал Уизли или Гойла. Конечно, Роза была огненно-рыжей. Ярче несообразительного и ленивого бывшего ведьмы. Осыпанная веснушками, как конфетти. Типичная ведьмовская масть. Хьюго был крупным мальчишкой, но не с двумя левыми ногами и с вполне конкретным логическим мышлением и осмысленным взглядом.

— Будьте добры отдать мне газету, когда закончите, — по-мужски представившись и поздоровавшись заявил он Малфою-старшему, пока Драко делал вид, что пристаёт к Розе.

— Да знаешь, бывает такое, что мужчин тянет к тем, кто годится им в дочери, — попробовал уколоть отца пакостник.

Люциус фыркнул. Невидаль, тоже мне…

— Мама, ты уже в отпуске? — деловито поинтересовалась Роза, наблюдая за работой Тинки. Проходившая мимо угловатая Хельга была перехвачена тонкими руками, тоже покрытыми веснушками, усажена и ловко перезаплетена, отчего стала выглядеть по крайней мере прилично, если не привлекательно. — Хельга, я очень аккуратно носила мантию, но она стала мне коротка. Возьмёшь себе?

— Да, — Макнейрова девчонка пожала плечами, не видя проблемы в том, чтобы донашивать старую вещь. Люциус лично был слишком брезглив для такого… Хотя наверняка между мужскими и женскими вещами тут была существенная разница.

Раздражителей вокруг оказалось изрядно, и сосредоточиться на чтении было слишком трудно.

— Уступлю тебе возможность ознакомиться первым, — мужчина передал газету Хьюго, предвкушая, что тому будет так же трудно сконцентрироваться на статьях, но мальчишка коротко поблагодарил и основательно взялся за серые печатные листы. Кажется, у него была прививка от местного шума.

— …нет, дорогая, — отвечала дочери пекущая блинчики Гермиона. — Мистер Малфой делает всё по работе, я занимаюсь домом и мальчишками.

Роза с диковатым изяществом плюхнулась на табурет рядом с Люциусом.

— Очень благородно с вашей стороны, мистер Малфой!

Пожиратель посмотрел на яркое девичье лицо. Наконец-то кто-то оценил.

— Я вас зауважала.

Не то чтобы Малфой зависел от чужого одобрения… Но получить его было приятно.

Роза уже энергично сорвалась посмотреть на биту Хельги, нелепо обклеенную какими-то глупыми маггловскими сердечками и мордочками. Драко не к месту отпустил в сторону старшей девчонки сальный намёк и щипнул… попытался.

После удара ниже пояса от Арестуса Драко долго вопил. После того, как Хельга срубила его битой по хребту, было совершенно тихо.

Люциус поморщился.

— Ведьма, помоги мне…

Грейнджер быстро откликнулась, магией перетаскивая Драко на диван, потом на кровать. Она выдала Люциусу приводящие в сознание зелья и сделала холодный компресс, чтобы приложить к затылку Драко… Но на сей раз без помощи целителей не обошлось. Драко пришлось провести пару дней в Мунго, после чего он вернулся невыносимый, как всегда, когда считал себя очень больным.

Люциусу оставалось только вздыхать, пока Грейнджер пристраивала детей, чтобы без помех позаботиться о его наследнике. Старших удалось разместить по знакомым в Косом, младших согласилась взять лишь Лавгуд. У Гермионы было несколько причин избегать вешать такую заботу на кого бы то ни было и ещё на три больше на Луну. Но выбора не было.

— Грейнджер, мне плохо… — из-под век страдающего волшебника выглядывали закаченные белки глаз. — Мне нужно…

Ведьма склонилась ближе, пытаясь уловить неуслышанное… но Драко с подростковой озабоченностью запустил руку в декольте домашнего платья, за что получил подзатыльник и ещё больше разорался.

— Не ходи ты к нему, — принял решение Люциус, которому не удавалось избавиться от скверной для кожи привычки хмуриться с того памятного удара.

Теперь им двоим приходилось тесниться на ужасном диване, пока Драко оправлялся на единственной большой кровати в доме.

Приходившие каждый день старшие дети лишь качали головами, а Гермиона, через три дня забравшая младших от Лавгуд, запоздало обнаружила, что гороскоп стал больше…

Лавгуд с нирваническим спокойствием дважды приезжала за дочерью на 394а по Косому переулку, но всякий раз отправленная домой девочка с двумя крысиными косичками и отстранённым взглядом в какой-то момент обнаруживалась среди единокровных братьев. Установив неизбежное, Луна с тем же выражением лица привезла небольшой чемодан с миниатюрной одеждой безумных расцветок. На просьбу забрать дочь, она пожала плечами и увела девочку за руку, отказавшись, тем не менее, забрать чемодан. Через три часа девочка обнаружилась за столом с братьями.

— Северус-с, — нетерпимо просвистел согласными Люциус. Нет, Снейпу теперь точно не отделаться лёгким словесным спаррингом…

— А… — Гермиона почесала пальцем под собранными кудрями, — а табуретка-то откуда взялась?

— Может, у Лавгудов пропала, — пожал плечами Люциус.

— Ужасно любопытно! — восхищался Лорд, прискакавший на загадку, как тля на салат. Дети сбивались и перестраивались, настороженные его вниманием.

— С вашей стороны не очень этично так к этому относиться, — хмуро отметила бесстрашная Роза, свесив длинные ноги с подоконника под давно сорванной гардиной.

— Мой интерес сугубо научный, я ничего плохого не имею в виду, — почему-то Лорд чувствовал потребность оправдаться перед рыжей маленькой девчонкой… — На какой факультет вас распределили, юная мисс? Я помню, что вас привлекала служба в Аврорате.

— У вас хорошая память, — признала Роза с кивком. — Рейвенкло. Я попросилась. Профессор Флитвик подкупает компетентностью.

— Я очень доволен… — Лорд блеснул кровавым глазом, — то есть, замечательное взвешенное решение… а вы, юноша?

— Слизерин, — ответил Хьюго. — Я пошёл, куда сказала Шляпа.

— Прекрасно-прекрасно, — улыбка Лорда напоминала оскаленную в агонии посмертную гримасу. — Как вам в целом? Расписание, нагрузка, преподаватели?

— Слизнорт засыпает на практике, — сдала Роза, болтая голой ногой. — Чувствую, мне нужно подтянуть зелья. От Трелони почему-то пахнет спиртом. Флитвик отменил занятия Дуэльного клуба, потому что ему нужно это время на проверку эссе, а директор, который мог бы выступить спарринг-партнёром, не выходит из лаборатории. Привидения целыми днями таскаются к нему с посланиями от деканов, но он почти не выходит… Говорили — хотя я сама не видела — что как-то во время седьмого за день занятия по Трансфигурации МакГонагалл вдруг превратилась в кошку и с воплем сбежала в Запретный лес. Профессора всю ночь аукали по лесу с люмосами, даже директор к ним присоединился… а на следующий день у всех были только Прорицания, чаю и кофе все обпились так, что некоторые до сих пор их видеть не могут… У Хагрида передохли перекормленные флоббер-черви и один гипогриф…

— Миссис Реддл! — Лорд, до этого внимательно кивавший, впился в Грейнджер горящими глазами.

Ведьма поёжилась от скверного предчувствия.

— Скорее в путь!

На Лорде невесть откуда появились его очки с носом и шляпа. Малфой задумался, как от него требуется реагировать не смену личностей предводителя в дальнейшем. Уместно ли будет и дальше считать его «мистером Грейнджером» или после нынешнего переоблачения он будет выглядеть недалёким, если не будет узнавать в нём Лорда? Насколько же проще гриффиндорцам, превозносящим свою безыскусную правду…

Лорд увлёк Гермиону из дома, не дав сменить домашнюю одежду и даже тапочки.

— Ну и зачем вы подали ему идею? — неодобрительно осведомился Люциус у старших полугрейнджеров.

Роза дёрнула остреньким плечом.

— Очевидно, что он искал повод. Пусть лучше идут выяснять, что случилось с питомцами Хагрида. Так мы хотя бы знаем, где они.

Люциус хмыкнул.

— Куда вы идёте, мисс?

Роза оглянулась с лестницы.

— Издеваться над вашим наследником.

В прямоте и сознательном вызове рыжей определённо было что-то привлекательное.

— Только не обижайте его… слишком сильно, — Люциус выразительно посмотрел в глаза девочки.

**

Трансфигурация была запрещена как наказание. Иначе бы Драко Малфой навсегда стал забавным белым и пушистым зверьком.

«- …надо спрятать его. Чтобы Лонгботтом поискал…

Поттер с видом человека, которому некуда отступать, влезает на метлу.

— Профессор обещала отчислить того, кто взлетит, — перехватила древко Гермиона. — Пускай летит…

И Поттер в кои-то веки слушает.

— Мистер Малфой! — гневно приближалась МакГонагалл. — Потрудитесь объяснить!

— Мой отец…

— Даже ваш отец не должен потворствовать безответственности, которая могла стоить вам жизни!»

Потом в этом замечательном сне весь курс сопровождал Драко, пока он складывал вещи в слизеринской комнате, неразборчиво бормоча всякие гнусности под нос. Потом весь Хогвартс отправлял его на поезде в Лондон. Хагрид махал большим клетчатым платком.

Гермиона сладко потянулась. Тело стало тяжёлым, требовалось его чаще разминать. Твёрдая рука Люциуса огладила бедро. Наглая ладонь Драко влезла дальше.

— Люциус! Выгони его!

— Палочка у тебя.

— И что, интересно, я могу против него применить?!

— Что тогда ты от меня хочешь? Я никогда не поднимал на него руку и не собираюсь начинать.

— Оно и видно…

— Отец! — капризно надулся Драко. — Она хочет, чтобы ты меня бил!

— Драко, оставь нас наедине. Мы поговорим.

— Ну конечно, — Малфой-младший осклабился. — Так же, как вы «говорили» вчера в кладовой, ванной и, слегка задержавшись перед завтраком, в спальне. Не-е-ет, я предпочту поучаствовать в «обсуждении». И на правах взрослого! А не мальчишки, которым вы тут меня выставляете!

— Тогда веди себя как взрослый, — резонно выдвинул требование Люциус, зеркально сев в постели.

Гермионе было неловко лежать между ними обнажённым беззащитным барьером. Она тихонько накрыла грудь ладонями.

Руки разных мужчин пресекли её попытку.

— Ты готов притащить эту развесёлую бабёнку в дом предков?! — выпалил Драко.

— Не мели ерунды! — скривился Люциус.

У Грейнджер ёкнуло под сердцем. Она никогда и не планировала… но почему они так грубо…

Гермиона наблюдала за упаковкой чемоданов из кресла, бездумно поглаживая живот. Она собиралась посадить трёх старших в такси у Дырявого Котла. Если озаботиться написанием заявления, можно было получить разрешение проводить детей на вокзале, но Гермиона чувствовала, что это было бы плохим решением. Она даже впервые за десять лет написала Краму, пытаясь как-то подстраховать троицу — всё-таки взрослый человек, который может своим присутствием внушить спокойствие… но на письмо не пришло ответа. Наверное, потерялось в фанатской почте.

Ведьма вздохнула. Взгляд невольно зацепился за до сих пор не названного малыша. Кудрявый шатен уже самостоятельно сидел на ковре с белобрысым отнюдь не причине Малфоев Марко, катая лошадку на колёсиках. На мать поднялись синие глаза, маленькие губки сложились в улыбку. Вот же Люциус упёрся! Да понятно, что не его сын! Да, непонятно чей… Но почему так трудно дать уже наконец имя?!

Мужчина читал газету. Время было неподходящее, но то самое подходящее миновало почти год назад! Гермиона не могла найти положения, чтобы комфортно стоять, сидеть или лежать. Ей всё и везде было неудобно. И всё достало!

— Люциус!

Мужчина удивлённо и предостерегающе поднял брови.

— Что за тон, ведьма?

— Ведьма! — радостно повторил любимое слово Каспиан.

— Скоро родится ребёнок.

Малфой оценил размеры её живота, наталкивающие на вполне предсказуемые выводы.

— И-и?

— Ты ещё не дал имя предыдущему!

— Называть должен отец.

— И-и? — претенциозно спародировала его Гермиона.

Драко заржал.

— Не видишь дальше своего носа, Грейнджер! Уже все поняли, чей это мелкий!

Гнусный слизеринец всегда следил, чтобы держаться как можно дальше от Скорпиуса с хитиновыми пластинками на щеках. Фишка была в том, что когда мальчикам давали имена, никто, включая самого Драко, не помышлял об их свойствах…

Драко оттолкнул с дороги ребёнка, направляясь к обсуждаемому малышу, но не дойдя пары шагов всхрипнул и завалился лицом вперёд, к счастью, рухнув мимо детей.

— Люциус! — пронзительно вскрикнула ведьма. — Он толкнул Титуса!

— Драко! — отец вскочил, роняя газету и стул, и бросился к распростёртому на полу телу.

Пришлось перехватить заказанное детям такси, чтобы отвезти ужаленного Драко в Мунго. Водитель многое выслушал от Люциуса, пока лавировал по улицам в обход лондонских пробок.

— Чёртовы магглы!

Скрепя сердце, Гермиона выдала водителю достаточно приличные чаевые.

Малфой ногой открыл дверь, таща на себе Драко, как рядового Райана.

— Лучшего целителя!

Гермиона бежала следом по вестибюлю, краснея за обоих. На нервной почве Люциус перешёл в режим Хозяин Мира и ругал и понукал всех почём зря. Ведьма надеялась, что персонал достаточно закалён, чтобы не принимать всё, что кричат перепуганные родственники больных. Или, по крайней мере, не мстить.

— Целитель Сметвик! — крикнула Гермиона. — С Драко то же, что было со мной! Нужна сыворотка от яда скорпиона!

**

— Это случайность…

— Помолчи, ведьма, — Люциус лишь недавно перестал носиться перед палатой, в которой находился Драко. В Мунго сложно было найти сотрудника, не выслушавшего его мнение о себе. Досталось и пациентам, которые, бледнея, узнавали Пожирателя ближнего круга Лорда и разбегались кто куда в надежде, что он их не запомнит. Некоторые вовсе предпочли покинуть больницу.

Гермионе грозил штраф, если она не отбрешется необходимостью своего присутствия в Мунго. Больше всего удручало, что мерзкий слизеринец так и не рассказал…

— Люциус?

— Я же просил!

— А если я рожаю?! — возмутилась ведьма.

— Ты рожаешь?

Ведьма прислушалась к внутреннему миру.

— Нет… посижу пока… Люциус, что он собирался сказать? Чего я не вижу?

Малфой низко опустил голову между свешенных почти до пола рук.

— Тебе лучше не знать…

— Я не могу… я не могу так!

— Тогда слушай, — мужчина поднял ожесточившиеся глаза и заговорил озлобленной скороговоркой: — Знающим людям более чем очевидно, чьего ребёнка ты выносила и выдала за моего! Чтобы ты понимала — это не только оскорбительно, но ещё и опасно!..

— Люциус-с…

— Мой Лорд…

— Вот чёрт! — вознегодовала опять не услышавшая главного Гермиона.

— Что это с вами, миссис Реддл? — холодно осведомился подплывший Волдеморт.

— Я расстроена…

— Понимаю, — кивнув, принял Лорд. — Очередное происшествие в вашем доме… Вы сегодня превысили норму пребывания в немагическом ареале.

Гермиона понурилась.

— …что, впрочем, не идёт ни в какое сравнение с нарушением домашнего ареста Люциуса.

Люциус буквально окаменел от напряжения, спастически стиснув челюсть.

— Тем не менее, я склонен наложить вето на наложение обычного взыскания. Всё-таки ситуация неординарная… во избежание рецидива, Люциус, ты должен заняться воспитанием внуков. Вынужден признать, что Драко не имеет к этому таланта. Думаю, в Малфой-мэноре тебе будет удобнее этим заниматься, а Драко быстрее поправится в привычной обстановке…

— Да, мой Лорд, — слегка поклонился Малфой.

— Или… — Волдеморт поднял брови. — Может, ты бы предпочёл не разлучаться со своей ведьмой?

Волшебник и ведьма с подозрением переглянулись.

— …в самом деле, я не стану препятствовать! — Лорд даже отступил на шажок, дав больше пространства.

— Люциус? — Гермиона с надеждой заглянула в серые глаза.

Люциус вздохнул.

— В этом вечная проблема таких, как ты. Вы думаете, что всё изучили… но всегда упускаете суть. Драко мой сын. И он остаётся самым дорогим, что у меня есть.

Гермиона стояла в одиночестве, опустив глаза и убеждая себя поплакать позже.

— Ну, чудесно, — равнодушно констатировал Лорд. Он уже что-то жевал. Как зритель кинотеатра попкорн. Как посетитель Коллизея поданный приказом августа хлеб... — Тогда, миссис Реддл, мне надо с вами кое о чём пошептаться…

— Секунду, — сипло выдала Гермиона, сверля отвернувшегося Малфоя покрасневшими глазами. — Немедленно дай имя моему ребёнку!

— Мерлин, Грейнджер! Мне сейчас не до этого!

— Вы слышали, — Гермиона указала пальцем прямо на Лорда. — Он только что сказал, как назвать моего мальчика.

Рот Волдеморта растянула улыбка.

Снейп старался не показывать так и рвущегося наружу самодовольства.

— Ну что? Разве я не предупреждал тебя?

Гермиона не стала давать предсказуемых ответов.

Только наивный и глупый мог надеяться, что Малфой не предаст, и только ленивый бы не предупредил на месте Снейпа.

Сильные тёплые руки в чёрном сомкнулись вокруг, заключая в объятия, пахнущие горькими травами, из которых готовятся детские лекарства.

— Знаю, тебе сейчас не нужны поучения…

Нынешний директор склонился, мягко целуя её в губы.

— Не думал, что Лорд пришлёт тебя… Я рад…

— Он сказал, что иначе придётся платить штраф за то, что дети не приступили вовремя к занятиям. Получилось, что я виновата, что они не попали вовремя на поезд.

Снейп изучил её лицо.

— Тебя расстроило, что пришлось переехать?

— Нет, — Гермиона глубоко выдохнула. Дом она сдала Самер и Дорис, напоследок попросив лишь не спалить его. Там даже не оказалось чего-то, что ей было бы жаль увидеть уничтоженным.

— Замечательно! — Северус улыбнулся, продолжая разглядывать её, как редкий дорогой ингредиент. — У нас нехватка преподавателей, работа отвлечёт тебя от неудачных отношений…

Снейп лично повёл её по коридору. После прибытия Гермиона была занята детьми и багажом, так что пропустила ужин, на котором принято представлять новых членов преподавательского состава. Сегодня уже требовалось приступить к работе, и Грейнджер не собиралась направо и налево напрашиваться на особое отношение. Ей не хотелось, чтобы её ненавидели ещё и за это.

— Знаешь, — она смогла изобразить не особо весёлую улыбку, — всегда мечтала о Хогвартсе, в котором нет Малфоев…

В коридоре было темновато. Северус галантно открыл перед ней дверь в аудиторию, и она вошла, надолго замолчав.

— Разрешите представить, — выручал Снейп, избегая смотреть ей в глаза, — Профессор Реддл… Вы будете часто заниматься под её началом, так как ваш курс ей доверили наши опытные преподаватели Зелий, Защиты от Тёмных Искусств, Трансфигурации, Древних Рун и Арифмантики… На Травологию, Уход за магическими существами, Прорицания, Астрологию и Полёты вы будете ходить к прежним Профессорам.

Снейп чуть нервно оглянулся на Гермиону, умудрившись, снова не встретиться глазами, но выяснить, что она всё ещё не готова говорить.

— Теперь, молодые люди, попрошу вас представиться новому Профессору…

На Гермиону смотрели десятки одинаковых серых глаз…