Возрождение (джен)

I

Осаму прикрыл глаза, приложил ладонь к груди. Сосредоточился. Далёкий от обычно медленного, спокойного ритм сердца был тихим свидетельством внутреннего возбуждения, что для простого человека не было чем-то странным, но для Осаму уже несколько дней подряд равнялось чуду.

Два долгих тяжёлых года прошло с его «побега» из Организации и ещё три месяца с момента как шеф Танэда наконец решил, что он достаточно не появлялся в криминальных сводках, чтобы новички мафии воспринимали Чёрного Призрака исключительно как устрашающую легенду, а СОДЭ сумело тщательно подчистить ему биографию. Осаму пробежался наискосок по своей новой личности — спасибо, что хоть имя оставили — внутренне поражаясь, как легко, оказывается, можно было обелить стоявшего по шею в чужой крови преступника до уровня безобидности обычного гражданского. Немного непутёвого, возможно, слегка придурковатого, но видевшего пистолет только в кино и считающего большой жестокостью самое обычное избиение. В общем, немного сумасбродный пацифист до мозга костей, балующийся решением запутанных логических задач, всей душой желающий принести пользу этому миру — вот он, новый Дазай Осаму, встречайте! Чуя точно покатился бы со смеху ещё на первых строках этого «досье», а Акутагава наверняка бы решил, что он замышляет что-то уж очень страшное и постарался бы не попадаться лишний раз на глаза чисто на всякий случай. Впрочем, Одасаку, возможно, показал бы большой палец вверх, и это хоть немного придавало уверенности.

Когда его представили новому работодателю, Фукудзава Юкичи оказался ровно таким, каким он видел его на фото сайта. Высокий, подтянутый, с широкими плечами и слишком ровной осанкой, выдававшими в нём искусного воина, но притом несколько усталым и, быть может, утратившим былую страсть. Позади него маячил мелкий мальчишка, ростом с Чую, но с невероятно пронзительными зелёными глазами, казалось, пытавшимися заглянуть под кожу и увидеть сердце. У Осаму засосало под ложечкой от этого взгляда. Вживую это ощущалось ещё более неприятно. Насмешкой мелькнула мысль, что вот так же другие видели его самого, когда он имел власть вершить чужие судьбы. Шеф Танэда охарактеризовал его как «в основном законопослушного» гражданина, намекнув, что некая связь с криминалом в прошлом всё же имелась, но очевидно, не настолько, чтобы отказывать ему в желании послужить стране и людям. Взгляд Фукузавы стал острее, внимательнее, а пацан за его спиной зачем-то достал из нагрудного кармана очки, надев их с таким видом, словно готовился вырвать чеку гранаты. Осаму нутром почуял, что действовать нужно было быстро.

— Для меня большая честь работать под началом Серебряного волка. Мой наставник и опекун отзывался о вас исключительно добрым словом и упомянул, что никогда не знал более надёжноготелохранителя. Подумал, что однажды эта информация всё равно может всплыть — наш мир тесен, как говорится — и будет лучше, если вы услышите об этом из моих уст.

Да, тогда он шокировал как Танэду, очевидно, решившего сохранить эту часть его биографии в тайне, так и Фукудзаву с его сопровождающим. Тем не менее Осаму не жалел о решении раскрыть карты. В тот момент не было лучшего выбора, как сделать это, потому что так он показал свою искренность и настрой на полном серьёзе отойти от дел мафии и найти своё место под солнцем. Ранпо-сан — тот мальчишка, на деле оказавшийся двадцатишестилетним приёмышем директора ВДА — жест оценил, и Фукудзаве Юкичи этого почему-то оказалось достаточно, чтобы дать Осаму испытательный срок.

Каким-то чудом его не выперли уже на следующий день.

Или через день.

Или даже ещё через парочку.

Посвящённых в тёмную тайну его прошлого оказалось не двое, как Осаму изначально планировал, а трое — Акико Ёсано, штатный доктор и эспер с чудесной способностью исцеления любой травмы, была включена в список исключений подобно Ранпо-сану, что повышало ставки в этой игре, но в то же время делало её интереснее. Получалось, что несведущим был только Куникида Доппо-кун — невероятно дотошный до мелочей планировщик всего и вся, — да парочка подростков, устроившихся в ВДА на подработку после уроков. До последних Осаму дела не было — с детьми у него как-то никогда не складывалось, Акутагавы не дадут соврать, — а вот потенциальный новый напарник заинтересовал. На вскидку тот был и не похож, и похож на Чую: высокий, с отвратительным зрением, если судить по прямоугольным очкам на носу, не впечатляющего телосложения (швырнуть через весь коридор вряд ли сможет) и с собранными в смешной топорощийся хвостик светлыми волосами, но вместе с тем такой же ответственный в работе (при правильном подходе наверняка удастся переложить на него часть своих бумаг), чуткий с детьми и, определённо, любитель поорать, если вдруг посмеют нарушить его планы. Учитывая, что никаких инструкций по поведению с этим человеком Фукудзава-сан не дал, Осаму рассудил, что тому тоже было интересно посмотреть на его игру в примерного гражданина. Такой расклад Осаму вполне устраивал.

Испытательный срок завершился вступительным экзаменом, который оказался обычной проверкой на самоотверженность и готовность помогать нуждающимся, замаскированный под очередное дело. Осаму почти сразу раскусил постановку, и единственным, что удержало его в лёгком напряжении, стало внеплановое появление бывшего ученика. Да, он успел смотаться из машины раньше, чем Акутагава заметил его, но был вынужден прятаться поблизости, чтобы в любой момент выскочить перед новым коллегой, защищая от смертоносных лент «Расёмона». Куникида оказался не из слабаков, но страсти в бою ему явно не хватало и Осаму уже видел, кто точно выйдет победителем. К счастью, мальчишка ограничился небольшой стычкой и не стал пытаться убить детектива, даже великодушно отпустил того, предупредив, чтобы не мешался под ногами мафии — кажется, Чуя вполне успешно справлялся с планом по перевоспитанию этого берсерка; Осаму отказался признавать, что испытал укол зависти. Как бы то ни было, экзамен он благополучно сдал, и Фукудзава-сан сухо, но без издёвки сообщил, что рад приветствовать его как полноценного члена ВДА. Ему выдали ключи от однушки в общежитии и сунули подписать контракт с агентством. Бумага не была лощёной, как при вступлении в мафию, на ней было куда меньше штампов и печатей и выглядела она не особо внушающей доверия, но Осаму, высунув кончик языка только чтобы позлить ребячеством Куникиду, похлопал себя по карманам и аккуратно поставил именную печать[1] там, где требовалось согласие нанимаемого работника. Когда он отнял пальцы от листка, его и директора инканы[2] вспыхнули бирюзовым маревом, приняв нормальный вид спустя несколько секунд.

В тот момент внутри Осаму что-то изменилось.

Поражённый, он не сразу сообразил, что текущая по венам прохлада стала как будто теплее, а спустя примерно минуту и вовсе исчезла. Как-то внезапно он утратил контроль над сердцебиением, которым прославился в стенах Организации, как-то вдруг в груди зажглось и растеклось по нервам горячей лавой что-то. Не страх — точно нет, Акутагава научил его этому чувству, — не тревога и не горечь сожаления. Это не было чем-то негативным. Скорее, напоминало доверчивое тепло, что он испытывал рядом с Чуей, но более... яркое, излучающее… волны радости? Возбуждение — пришло понимание. Обычное возбуждение нервной системы, накрывающее до и сразу после какого-нибудь важного дела или события. В его случае это была крохотная надежда на получение возможности контроля над собственной способностью.

— Куникида-кун, — ему срочно нужно было проверить своё предложение, и он обратился к единственному эсперу в поле зрения, который идеально подходил на роль объекта испытания. — Давай, создай что-нибудь из своего прекрасного блокнота!

— Что? О чём ты? — не понял его энтузиазма тот. Скрестил руки на груди, возмущённо поджал губы. — Зачем мне тратить страницы на твою прихоть, особенно если ты сам не знаешь, чего хочешь?

— Потому что мне очень надо кое-что проверить, конечно же! — всплеснул руками Осаму, словно не понимал, как его требование может не быть очевидно. — Хорошо, пусть это будет какой-нибудь брелок слизняка или рыбы, мне всё равно, просто сделай это.

Лицо Куникиды искривились в мыслительном процессе. Осаму не нужно было углубляться в черты его личности или характера чтобы понять, что тот пытался найти какое-то более сильное обоснование чем чужая прихоть, но помощь пришла откуда не ждали: Ранпо-сан достал из-за щеки разноцветный леденец, покрутил им, ловя солнечные лучи на сладкой поверхности, и бросил как будто безразлично:

— Сделай это.

Руки Куникиды повисли вдоль тела, глаза за очками удивлённо распахнулись шире. Детектив моргнул, явно не понимая, почему второй после директора человек агентства решил потакнуть глупым желаниям новичка, но спорить не стал. Только вытащил из-за пазухи маленький блокнот, раскрыл его и, горестно вздохнув, что-то написал. С тихим, но уверенным бормотанием: «Поэзия Доппо», словно ему было пять лет и он только учился призывать способность, резким движением вырвал страницу. Осаму заворожённо наблюдал, как из сверкающего золотистым маревом листа показался небольшой брелок в виде беленького слизняка с тёмно-серой полосой вдоль спины. Он подхватил брелок прежде чем его создатель успел коснуться его, ожидая, что тот растворится в светло-голубом сиянии.

Ничего не произошло.

Маскот Чуи по-прежнему лежал в его ладони, пялясь своими вытянутыми на отростках глазами и как будто насмехался.

Моргнув, Осаму переключил внимание на приоткрывшего в недоумении рот, но продолжавшего что-то создавать из вырванной страницы Куникиду. Прежде чем отдал отчёт своим действиям, положил ладонь ему плечо, прошептав под нос название собственной способности. Яркая светло-голубая вспышка залила своим светом весь офис.

— Что за?! Дазай!

Ор нового коллеги Осаму оставил без внимания, во все глаза пялясь на не закончивший формирование из-за вмешательства извне брелок рыбки. Брелок двух трети рыбки, если точнее. Хвост у бедняги отсутствовал, причём так, словно его оторвали живьём, а не просто забыли сделать.

— Идиот! Зачем полез, когда я не закончил! Если тебе нужен был второй брелок, мог сказать сразу, а не прерывать меня посреди его создания!

— Нет, Куникида-кун, мне был нужен именно такой. — Осаму дал губам волю, позволив тем растянуться удивительно широко, сформировав донельзя довольную улыбку.

Кажется, дело выгорело.

Заново привыкнуть к реальным, бурлящим внутри, перемешивающимся и полностью зависящим от той или иной ситуации эмоциям должно было быть легче, но для Осаму почему-то ощущалось наоборот. Не знающий наверняка своих коллег, он не мог быть уверенным, как те отреагируют на некоторые его слова или действия и порой ощущал себя словно посреди минного поля. Нужно было быть осторожным, если он хотел сохранить своё членство в этой шараге, и умение быстро снимать и надевать подходящие маски очень пригодилось.

Для начала, Куникида Доппо.

Этот парень был у Осаму целью номер один, потому как именно через отношения с ним ему предстояло доказать директору и остальным посвящённым свою безобидность. Путём наблюдения во время испытательного срока, а также прислушивания к собственным ощущениям и перечитывания украдкой книг по психологии, Осаму пришёл к выводу, что спрятаться от слишком внимательных глаз наставника — ох, это слово даже в мыслях казалось таким неправильным — вполне успешно можно было под маской полезного идиота. То есть, быть нужным в расследованиях — а иначе зачем бы им держать его здесь? — но в то же время отпускать как можно чаще забавные комментарии и пускаться в пространные рассуждения о какой-нибудь немыслимой ерунде. Даже Мори-сан признавал, что у него настоящий талант к клоунаде, так что замылить глаза ни о чём ни догадывающемуся коллеге было не сложно.

Осаму тихо медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

Это был уже третий день с момента, как он стал официальным членом ВДА и способность директора Фукудзавы активировалась и на нём, но реакция собственного организма на самые обычные слова, действия и взгляды новых коллег всё ещё оставалась несколько чрезмерной.

Ту-дум.

Ту-дум.

Ту-дум.

За эти несколько минут воспоминаний сердце ничуть не успокоилось, продолжая толкаться куда-то в рёбра и в подушечки пальцев над ними. Он не слышал самого звука, но отчётливо чувствовал, как самый главный орган его тела выполнял работу по перекачке крови и одновременно пытался справиться с волнением.

Для него это оставалось непривычным.

Чёрный Призрак не испытывал волнения, страха или сомнений.

Но Чёрный Призрак канул в небытие. Погиб, самоуничтожился, разбился на сотню неровных осколков, собрать которые не предоставлялось возможным уже никому. Он отказался от прозвища, которым гордился в своё время, полный решимости вернуть себе человечность и начать жизнь с метаморфического чистого листа. В мире света, в котором существовал его спаситель; в мире без насилия, криков и крови... Впрочем, работа любого детектива так или иначе была сопряжена с рисками и смертями — хотя бы как часть расследований, в чём Осаму убедился за время испытательного срока — так что совсем кардинально его картина мира измениться не должна была.

И тем не менее...

— Доброго всем утречка! — Осаму с громким приветствием и широкой улыбкой толкнул дверь в офис, тотчас привлекая внимание немногочисленных коллег. — Погодка сегодня чудесная, да, Куникида-кун? Надеюсь, ты включил в свой утренний график пункт любования солнцем? А ты, Ранпо-кун, уже заходил в то открывшееся кафе на углу квартала? Ах, оттуда доносился чудесный аромат свежей выпечки!

Осаму картинно приложил тыльную сторону запястья ко лбу, пару раз мотнул головой из стороны в сторону и почти вприпрыжку оказался у отведённого ему рабочего стола.

— Дазай! — Судя по тону, приставленный ему наставник уже успел выйти из себя. Осаму блаженно прикрыл глаза, настраиваясь на поток возмущения в свой адрес. — Ты опоздал на семь минут и двадцать одну секунду! Из-за тебя мы отстаём от расписания на шесть минут и сорок секунд, так что, будь добр, не валяй дурака, а начинай работать уже сейчас.

Да, за что Чуе точно стоило отдать должное, так это за то что тот никогда не зацикливался на секундах и не составлял строгие и вообще какие бы то ни было расписания.

— Куникида-кун, — Осаму сложил кончики пальцев. — будешь так часто хмуриться — раньше времени заработаешь морщины и в свои тридцать будешь выглядеть на все шестьдесят.

Куникида шумно вдохнул и выдохнул через нос.

— Мне двадцать два. — в его голосе послышалась сталь.

— Господи, правда?! — Осаму обхватил щёки ладонями и приоткрыл рот, вполне успешно спародировав знаменитый «Ужас», давно уже ставший мемом. — Никогда бы не подумал! Вот видишь, из-за нервов ты уже теряешь свою молодость, а что будет дальше?

Хлопок руки по столу почти заставил его заткнуться. Почти, потому что с Чуей у него было слишком много практики и гораздо больше опасных знаков, а раздражать нового коллегу оказалось на удивление весело. Ведомый непонятными идеалами, искренне верящий, что все вокруг говорят только правду, если нет весомых причин для лжи, тот вёлся буквально на всё, а после потешно возмущался, что его выставили дураком. За время знакомства Осаму успел скормить бедняге байки про несуществующие праздники и традиции, а также уверить, что может лишиться сознания, если не съест в день хотя бы одну банку консервированных крабов, так как у него редкий синдром дефицита витамина Кра. Куникида — наивная добрая душа — исправно покупал ему на свои кровные заветные баночки целых восемь дней, пока сказку не развенчала поинтересовавшаяся причиной такой резкой любви к морепродуктам Йосано. Осаму тогда спасла стопка документов, которые он с самым сосредоточенным видом принялся разбирать, уловив завязавшийся между коллегами разговор.

— Хватит мне зубы заговаривать, начинай уже работать. — процедил Куникида, сдерживаясь, чтобы снова не сорваться в крик — слишком шумное поведение на работе шло вразрез с его идеалами — после чего едва слышно буркнул себе под нос: — и я нормально выгляжу.

Осаму не был бы собой, если бы пропустил столь удобный для поддразнивания повод.

— Ты же знаешь, что отрицание — просто первая из пяти стадий принятия, да? — он проскользнул к своему столу, горестно вздохнул, увидев ровненько, словно под линеечку сложенную стопку папок и листов — серьёзно, у этого агентства не было такой большой нагрузки, откуда столько документов?! — практически плюхнулся в кресло, отчего то, скрипнув колёсиками, отъехало на пару метров до лёгкого столкновения со стеной. Ручка в руке Куникиды жалобно треснула, свидетельствуя о достигнутой точки кипения своего хозяина. Осаму закинул руки за голову, крутанулся вокруг своей оси. Как-то скрывать, что откровенно наслаждается чужой реакцией он не собирался и улыбнулся ещё шире: — Серьёзно, для меня настоящая загадка, как при такой жёсткой самодисциплине ты ещё не сжался как сушёный кальмар.

Несчастная ручка разломалась на две части, щедро полив чернилами уничтожившую её руку. Куникида демонстративно не обратил на это внимания.

— А для меня загадка, зачем директор вообще тебя нанял, ты же даже с момента становления официальным сотрудником ни хрена не делаешь! — таки сорвался на крик Куникида. На искажённом злостью лице заходили желваки, и Осаму аж залюбовался. В мафии ему этого не хватало: Чуя, поняв, что ненароком доставляет напарнику удовольствие, принялся по возможности контролировать свою мимику (но не кулаки), и играть ему на нервах стало больше болезненно, чем приятно, но, в тех редких случаях, когда удавалось вывести его особо сильно, он срывал джекпот. Новый коллега же пока не был закалён и полностью закрывал ему потребность в подначиваниях. -Наверняка с прошлой работы вышвырнули за шкирку, потому что толку от тебя жирный ноль!

— Как жестоко, Куникида-кун! — скорчив обиженную рожицу прохныкал Осаму. — И нет, просто на предыдущей работе мой напарник вечно бил меня буквально ни за что…

— Я его понимаю!

— …И моя тонкая душевная организация в итоге не выдержала, и пришлось уволиться. — закончил Осаму, словно его и не прерывали. А потом поднял указательный палец вверх и почти что засиял: — Но как очень хороший напарник я оставил ему прощальный подарок и заложил в машину взрывчатку!

В офисе повисла звенящая тишина.

Куникида резко забыл про своё возмущение, неприлично широко раскрыв рот и уставившись на Осаму странным взглядом, в котором смешались недоверие и опасение, а Ранпо-сан, хоть и не прекратил грызть шоколадный батончик, скосил на него внимательный взгляд, очевидно, уже прикидывая возможные последствия такого «подарка». Осаму приподнял уголки губ. Он не вдавался в подробности своего прошлого, намекнув только, что состоял в рядах Портовой мафии, теперь же, когда его официально приняли в ряды блюстителей порядка, казалось правильным пролить на это чуть больше света. Чисто на всякий случай, потому что жизнь — штука довольно непредсказуемая. Зелёные глаза сверкнули не то что бы шокированным, но определённо удивлённым пониманием, и Осаму коротко моргнул в молчаливом подтверждении.

— Да шучу я, Куникида-кун! — засмеялся, хлопнув себя по колену. — Ты меня за преступника что ли держишь, что ведёшься на такое?

— Уж в преступном мире с таким характером ты бы точно не задержался! — огрызнулся тот, разом забыв любые сомнения.

II

Год официальной работы в ВДА пролетел на удивление быстро, Осаму даже не успел толком потосковать по прежней жизни. График загруженности был несравненно легче, чем в Организации, но вместе с тем появился привкус чего-то нового, ранее недоступного. Ночь стала временем сна и отдыха, день — полным задач. Знакомые как свои пять пальцев закоулки и тропы перестали быть привычными маршрутами, и пришлось приучить себя ходить преимущественно ровно, не шмыгая в тень при первой подвернувшейся возможности. Больше не было нужды быть незаметным. Наоборот, он должен был «блистать», чтобы привлечь к агентству возможных клиентов дабы и людям помочь и на хлеб насущный заработать. К слову, зарплата теперь была…

— Куникида-кун, на мне снова повис долг, дашь денег? — растянувшись по рабочему столу простонал Осаму, придав лицу наиболее жалобное выражение.

Спина напарника напряглась, до слуха донёсся тяжёлый вздох сквозь зубы.

— Издеваешься, Дазай?! — резко развернулся Куникида, от души хлопнув по столу увесистой папкой с закрытыми делами. — Четыре дня только как аванс пришёл! Ты совсем не умеешь планировать бюджет?!

— Я не виноват, что с этой зарплаты даже не поешь нормально, — развёл руками Осаму и, поняв, что ещё один такой комментарий и придётся забыть про небольшую халяву, поспешил оправдаться: — Я покупал угощение своей собаке, смилуйся, Куникидушка.

Лицо напарника приняло недоверчивое выражение.

— У тебя нет собаки.

— Да, есть. — не согласился Осаму.

— Ты их боишься до усрачки!

— Во-первых, — сев прямо, надулся он, — не боюсь и не до усрачки. Это вообще грубый оборот и не престало культурному детективу так выражаться, особенно при детях, — махнув рукой, указал на что-то мастерящему в уголке офиса четырнадцатилетнего Кенджи. — Во-вторых, у меня правда есть пёс: маленький рыжий чихуахуа, очень громкий и порой злобный до ужаса, но всё равно милый. Просто в силу обстоятельств живём мы с ним порознь. В-третьих, ему исполнялось двадцать три годика, уже совсем старичок, можешь поверить? Не мог же я как хороший хозяин проигнорировать такую дату! Пришлось помучиться с выбором лучших косточек, а те, оказалось, стоят как крыло самолёта, поэтому в кафе я пришёл уже на мели и как повезло, что милая официантка согласилась записать счёт в долг.

Не нужно было знать тонкости психологии, чтобы найти у человека точки давления, и у Куникиды Доппо одной из таких была доброта. Он мог сколько угодно кричать и возмущаться, но, когда дело касалось, непосредственно, дела, часто уступал, а порой и помогал в ущерб самому себе. Видимо, это был один из его идеалов, и Осаму не собирался делать вид, что не рад такому удобному характеру нового напарника. Вот и сейчас тот заметно сдулся, наверняка нарисовав в своём воображении старенького, едва передвигающегося и почти слепого мелкого пёсика, единственной радостью жизни которого были вкусные угощения и время с любимым хозяином. К горлу подступил нервный смешок: если бы Чуя узнал про этот разговор, никакая анонимная бутылка дорогого вина с нарисованным от руки слизняком с бородой и в шляпе на этикетке не спасло бы от жестокой расправы: шутки про собак тот ненавидел даже больше чем про свой рост.

— Ладно уж, — прервал мысли тяжело вздохнувший Куникида, — сколько тебе надо?

— О, совсем немного, всего лишь… — радостно встрепенулся Осаму, одними губами назвав желаемую сумму.

Напарник захлопнул бумажник с просто оглушительным щелчком, сверкнул стёклами очков словно карманными молниями.

— Дазай… — ледяные нотки в голосе явно не сулили ничего хорошего, но Осаму лишь шире улыбнулся, уже имея догадки, что сейчас будет. -Ты же сказал, что у тебя долг только по кафе, так какого хрена… — плечи напарника дрогнули, рот открылся, вдыхая в лёгкие как можно больше воздуха. — Какого хрена ты просишь одолжить тебе трёхмесячную зарплату?!

Осаму стойко выдержал оглушительный крик, блаженно прикрыв глаза. Да, именно такую реакцию он и представлял. Внутри взыграл азарт вперемешку с искренним весельем, растёкся по венам и ударил серотонином в мозг.

— Я же сказал, что собачье угощение стоило как крыло самолёта, а мне ведь не только долг отдать, но и как-то ещё жить и платить за общежитие надо, — проканючил он. — Я так счастлив, что директор именно тебя сделал моим напарником: ты такой хороший, такой щедрый! Прямо мистер идеал!

Дёргающаяся бровь Куникиды и сжатые на бумажнике до побелевших костяшек пальцы выдавали весь его внутренний конфликт.

— У меня нет сейчас такой суммы, — наконец сдался тот.

— Оу, как жаль. — Осаму сложил брови домиком и едва ли не нижнюю губу выпятил, пародируя детей. — Ну тогда хотя бы одну десятую, чтобы на мне долг в кафе не висел?

— Держи. — Куникида вытащил и протянул несколько купюр, что моментально исчезли в бумажнике Осаму.

— Спасибо, партнёр! — он довольно хлопнул того по спине. — И ещё купишь мне пару тройку консервированных крабов, ладно?

— Что? — Куникида вновь выпрямился как палка, возмущённо засопел. — С какой стати?!

— То есть, хочешь оставить товарища голодным? — Осаму приложил ладони к щекам, после картинно опустил в район живота. — Не ожидал от тебя. От кого угодно тут, но не от тебя… — Горестно вздохнул. Тряхнул головой и решительно распрямил плечи. — Ладно, постою у магазина с протянутой рукой, может, кто смилуется и подаст на пропитание бедному детективу, что мне, привыкать что ли?

— Ладно, гад, только не позорь агентство!

Ранпо-сан откусил слишком большой кусок пончика, демонстративно не замечая творящегося у него под носом вымогательства, но Осаму был готов поклясться, что губы того ежесекундно боролись с лезущей на них улыбкой.

* * *

Архив ВДА оказался больше, чем можно было ожидать, и располагался в здании местного отделения полиции, куда Осаму даже будучи законопослушным гражданином, практически коллегой стражей правопорядка, желал заходить как можно реже. Тем не менее закрытых дел у агентства оказалось достаточно, чтобы последняя толстая полка шкафа начала грозиться перестать вмещать папки, вследствие чего было принято решение сдать дела последних трёх лет в архив, освободив тем самым место для новых. Осаму вздыхал и картинно вытирал со лба несуществующий пот, показывая в основном Куникиде как сильно устал бегать туда-сюда с первого этажа на четвёртый с такой тяжестью в руках, всячески намекая, что не прочь передать напарнику бо́льшую часть порученной работы, но тот оставался чёрствым сухарём, искренне верящим, что Осаму просто ломает комедию. И да, пусть оно так и было, но всё равно было немного обидно. Хотя, Чуя бы уже давно запустил в него какой-нибудь особо толстой папкой под аккомпанемент отборных ругательств, так что Куникида в некотором смысле был даже благороден в своём тихом раздражении. И всё-таки несмотря на довольно большое помещение, места для новых папок в архиве явно было маловато. Потому что, как оказалось, складировались тут не только ВДА, но и работающие с ним полицейские отделы.

— Объясните мне кто-нибудь, зачем дублировать дела? Это такая схема отмывки казённых денег? Если да, то слишком очевидная, на мой взгляд. — Кряхтя, Осаму попытался впихнуть парочку относительно тонких папок в просвет между очень толстыми, но те заартачились примерно на полпути. Выглядело это откровенно некрасиво, а ещё привлекало лишнее внимание, поэтому он решил вытащить их, но те как будто успели намертво прирасти что к самой полке, что к своим «собратьям». — Сволочь! — с чувством прокомментировал Осаму. — Давай! Вылезай же!

Он несколько раз дёрнул вверенные ему дела, ничего не добился и безвольной тряпочкой сполз на пол, продолжая держаться пальцами за картонные корешки.

— Если решил так их разжалобить, то у меня для тебя плохие новости. — Куникида, закончивший расставлять свои папки по алфавиту, срокам окончания и толщине бросил на него скептичный взгляд.

Осаму поднял на него раздражённый взгляд.

— Тогда, Куникида-кун, может покажешь глупому мне, как правильно распихивать эти папки? Наверняка ты пользуешься у них гораздо бо́льшим авторитетом.

— Согласно моим исследованиям, лучше всего человек усваивает материал, учась на собственных ошибках. — Куникида поправил пальцем съехавшие на кончик носа очки, а Осаму про себя восхитился, как легко и, главное, незаметно для окружающих его наставник-напарник мог, оказывается, показать неприличный жест. Последние три дня спихивания на него своих бумаг, а также выклянчивание денег принесли свои плоды. Не самые приятные, разумеется, но тем не менее... Похоже, даже их идеалист вполне мог пойти наперекор собственным принципам, если его сильно достать — Осаму решил, что на всякий случай запомнит эту деталь характера.

Показательно вздохнув, он отряхнул руки о штаны, упёр ладони в поясницу и слегка прогнулся, потягивая мышцы. Приятного хруста, извещающего, что позвонки встали как надо не послышалось, но всё равно стало приятнее. Сложив пальцы в замок, несколько раз сжав их, с мрачной решимостью на лице снова ухватился за застрявшие папки. Резко дёрнул.

— Ой-ёй!

Столкновение с полом было быстрым, громким и довольно болезненным из-за выложенной плитки. Шипя, Осаму потёр бедро, на которое пришлась основная часть удара, про себя порадовался, что оно оказалось не тем, какое два года назад было заковано в гипс, недовольно осмотрелся. Увиденное не порадовало. Похоже, сработал закон репки из одной из прочитанных им на досуге русской сказки, и, сдавшиеся от частых рывков папки вылетели разом, утянув за собой ещё несколько старых. То ли от времени, то ли от удара многие раскрылись, саморасшились, и листы и файлы их разметались по всему входу в архив, перемешались, безмолвно взывая вернуть их на места. Осаму сместил ноги, подобрал под себя, старательно не обращая внимания на тяжёлое дыхание разъярённого позади Куникиды принялся убирать беспорядок. То ли натренированный в Организации, то ли просто подгоняемый странным желанием показать, что не такой уж и бестолковый, но он удивительно быстро отыскивал фрагменты одного и того же дела и очень скоро масштаб случившейся катастрофы заметно уменьшился.

— Хм? — Один файл привлёк внимание. Осаму искривил бровь и на всякий случай потёр глаза, но увиденное точно не было результатом переутомления. Подросток Чуя на прикреплённой скрепкой фотографии с отдельно увеличенным изображением лица был гораздо бледнее и худее, но всё равно узнаваем. Осаму моргнул, скользнул взглядом по напечатанным строчкам дела. — О-о-о! — проникновенно протянул, заставив дёрнуться Куникиду и привлекая внимание как раз зашедшего с очередной стопкой Ранпо-сана. — А я слышал про эту банду трущобных беспризорников, там вроде лидер какой-то суперкрутой эспер?

Играть комедию стоило до конца и с чувством, поэтому напрямую поинтересоваться, откуда у ВДА почти мини-досье на его бывшего напарника Осаму не мог. Бедный Куникида бы загремел в неотложку с сердечным приступом, а кроме него никто не стал бы развлекать его своими реакциями, кормить на халяву и, пусть и ворча и обзываясь, делать за него документы. Ранпо-сан с хлопком положил свои папки на мелкий столик, заинтересованно сверкнул глазами и подошёл ближе. Приподнявшись на носки, заглянул в документ.

— Ты на него смотришь. Это Король «Овец». — хмыкнул, без сомнений, уже поняв, что он точно это знает,но всё равно подыграв. Частью души Осаму даже жаль стало наивного Куникиду, которого был не прочь проводить за нос даже его собственный коллега и негласный начальник. — Здесь ему лет тринадцать или четырнадцать, если не ошибаюсь. ВДА тогда только-только встало на ноги и заработало авторитет. Я помню это дело: водители начали жаловаться, что какой-то мальчишка кидается им под колёса и, пока они в панике выбегают посмотреть, живой ли этот дурак, кто-то успевает забрать из бумажника в машине все деньги.

— Дураками, получается, были они сами, — пробормотал себе под нос Осаму.

— Да. — кивнул Ранпо-сан. — Схема хоть и не новая, но всё равно рабочая. Как мы успели выяснить, он периодически делал так и раньше, но в тот год банде пришлось особенно нелегко из-за погодных условий, и чтобы выжить, «Овцы» всё чаще стали проворачивать такое. По правде, не думаю, что полиция обратилась бы к нам, если бы один из потерпевших не сообщил о странном алом сиянии вокруг сбитого им ребёнка.

— И чем всё закончилось? — не мог не поинтересоваться Осаму.

— Наверняка негодяя поймали и сдали в исправительное учреждение, а остальных членов банды определили в интернат. — Поправив очки, присоединился к разговору Куникида, уперев кулаки в бока и неодобрительно покачав головой. — Тринадцать лет, а уже преступник, подумать только.

— Он пытался прокормить себя и других детей, — искривив бровь заступился за Чую Осаму, неожиданно для себя почувствовав недовольство. Его новый напарник вырос в любящей семье и знать не знал, как выживают те, кому некуда податься, так что не имел права судить.

— Сирота или нет, всё равно должна быть хоть какая-то совесть. — отрезал Куникида.

Осаму сжал челюсть, впервые понадеявшись, что истинные эмоции не отразились у него на лице. Язык так и чесался как-то прокомментировать это слишком утопичное суждение.

— Ну, вреда он и его прихвостни никому не причинили, разве что в довесок к деньгам, если были, пакеты с продуктами утаскивали. Машины выбирали дорогие, чтобы точно не забрать у людей последнее, так что... — Ранпо-сан вытащил из кармана брюк леденец и, развернув фантик, радостно сунул в рот. — В любом случае, дело осталось незавершённым.

— Как так?!

— В смысле?

Осаму переглянулся с возмущённо раскрывшим рот Куникидой и едва не фыркнул. В принципе, он понимал, что предположения напарника ошибочны, раз уж Чуя оставался в трущобах до самой их встречи, но всё равно было очень забавно наблюдать, как у того рушилась непоколебимая уверенность в том что любой правонарушитель обязательно будет наказан. Раздражение уступило место веселью. Впрочем, показывать, что рад такому исходу было нельзя.

Ранпо-сан хрустнул леденцом, безразлично пожал плечами:

— За пару дней до планируемой операции по захвату Короля «Овец» в агентство пришёл один полицейский и очень просил оставить ребёнка в покое. Сказал, что знает его и убедит больше так не делать. Директор согласился, и дело было приостановлено за неимением доказательств причастности эспера.

Удивление Осаму впервые совпало со степенью удивления Куникиды.

Вот это точно было неожиданностью. Конечно, он никогда не интересовался подробностями жизни Чуи до его вступления в мафию, но автоматически предполагал, что о таком-то тот точно бы рассказал. Хотя бы в тот день, когда сам Осаму раскрыл ему все карты, сообщив предполагаемое место новой работы. С другой стороны, Чуя отреагировал вполне спокойно, словно сама мысль о сотрудничестве с органами не сильно его тревожила. Кажется, партнёр весьма хорошо умел хранить тайны, когда те касались чего-то по-настоящему для него важного.

— И что в итоге, у него получилось? — взяв принесённые Ранпо-саном папки поинтересовался Куникида, даже не потрудившись скрыть из голоса скептизм.

Ранпо-сан снова пожал плечами.

— Жалобы прекратились.

Осаму словно кипятком обдало. Чуя не имел привычки слушаться кого угодно, ставя под сомнения любые авторитеты и подчиняясь только тем немногим, кого выбирал сам. Мысль, что в своё время над ним имел власть какой-то полицейский поистине шокировала. И, на самом деле, объясняла ряд странных для беспризорника моральных установок. Куникида поджал губы, мимикой выражая, что думает по этому поводу, а Ранпо-сан, очевидно, решил сделать Осаму контрольный в голову:

— Я так понимаю, он планировал забрать мальчишку с улицы и взять под опеку, но вот получилось у него или та же Портовая мафия успела сделать это раньше... — он не закончил предложение, да это и не требовалось, но Осаму едва не прибило знающим, несколько разочарованным взглядом зелёных глаз и только умение тщательно контролировать свою мимику спасло от возможных вопросов со стороны Куникиды.

«Меня сюда силком затащил, а сам удочки сматываешь?!»

Мелькнувшие на краю памяти невинные слова приобрели гораздо более глубокий смысл, и к горлу подступила тошнота.

III

Накаджима Ацуши оказался настоящим подарком Небес.

Юный, не знающий доброго отношения и оттого тянущийся к первому, проявившему к нему хоть какую-то благосклонность, немного робкий и по-детски наивный, несмотря на перенесённые испытания. Он напоминал Осаму Акутагаву, только в отличие от того не потерял веру в добро и не заковал сердце в броню в попытках обеспечить собственное выживание. Хотя, возможно, так случилось только потому что Ацуши отвечал только за себя, не имея дополнительной нагрузки в виде младшей сестры и других детей, которые бы смотрели на него как на единственного гаранта безопасности.

А ещё этот пацан умудрился до восемнадцати лет как-то проморгать собственное ежемесячное превращение в Тигра, да.

Осаму улыбнулся своим мыслям и вернул внимание пытающемуся освоить премудрости современных технологий новому подопечному, который как будто даже прикасаться к клавиатуре ноутбука опасался. Боялся, что ненароком призовёт способность и разломает всё, не иначе. Стоящий над душой Куникида, уже минут двадцать подряд душнящий про необходимость правильного заполнения супер-важных протоколов и отчётов, без конца тыкающий ручкой то в экран ноутбука, то в бесконечное количество папок на столе не только не способствовал появлению уверенности, но и, без сомнений, отбивал у мальчишки всё желание работать. Осаму лениво вытянул над головой руки, потянулся. Мелькнула и сразу же спряталась мысль намекнуть напарнику, что таким подходом он только затюкает нежного Ацуши и тот сбежит раньше, чем проработает хотя бы год.

— Ты, ленивая задница, может для разнообразия присоединишься, а? — Куникида не иначе как подслушал его мимолётный порыв и смерил уничтожающим взглядом, от которого Осаму чисто инстинктивно принял сидячее положение: конечно, диван в офисе был восхитительно мягкий и лежать на нём было одно удовольствие, но смерть от руки напарника не была его мечтой.

— Неужели Куникида-кун признал, что учительские способности у него ограничены математикой? — сложил ладони Осаму, состроив максимально невинное выражение лица, ловко увернулся от пущенной в его сторону ручки. — Да и меткости тебе не занимать, смотрю, — оскалился в довольной усмешке.

Если бы они были в манге или аниме, из носа или ушей Куникиды точно бы покатил пар злости.

— Я специально промахнулся, чтобы ты без глаза не остался. — максимально строго отрезал тот.

— Конечно-конечно. — с таким же серьёзным видом кивнул Осаму. Без глаза, да? Он не мог не признать про себя, что это было бы невероятно символично, учитывая его страсть в прошлом заматывать правый бинтами. Ацуши за спиной Куникиды искривил брови домиком, беспомощно перевёл взгляд с одного коллеги на другого и наконец поднял глаза к потолку, видимо, в немой молитве о мире и взаимопонимании.

Куникида, впрочем, успокаиваться не спешил, хоть и старался не дышать в сторону Осаму метаморфическим пламенем.

— Ты. — вытянув руку, указал он пальцем. — Почти два года мне нервы мотаешь, займись хоть раз чем-то действительно полезным. Сам вызвался перед директором стать наставником пацану, а в итоге всё объясняю и показываю ему только я.

На Ацуши стало жалко смотреть. Мальчишка съёжился, словно хотел слиться с рабочим креслом, опустил глаза в пол и принялся нервно ковырять заусеницы на пальцах. В который раз Осаму увидел вместо него Акутагаву в минуты неуверенности и страха. Они действительно были похожи. Осаму незаметно проглотил вставшую слюну, смачивая пересохшее от воспоминаний горло. Ацуши нервничал и едва не трясся потому что слишком сильны были его воспоминания о детском доме и садисте-директоре и чисто психологически он боялся повторения пережитого кошмара, Акутагава же проявлял такую реакцию каждый раз, стоило Осаму хоть немного нахмуриться в его сторону. Он действительно облажался с первым учеником, да?Тогда он считал такое поведение проявлением уважения и даже гордился собой. Теперь понял, что стал воплощением ужаса тому, кому должен был помогать, кого должен был учить и защищать. Конечно, он не был заботливой мамочкой подобно Чуе и, что греха таить, ему и теперь доставляло удовольствие наблюдать за чужими метаниями, так что подтирать Ацуши сопельки и тратить часы, показывая по сто раз одно и то же он точно не собирался, но…

— Давай, Ацуши-кун, добрый наставник Осаму Дазай сейчас научит тебя всем премудростям работы в агентстве! — Осаму вальяжно сполз с дивана, с невероятно самодовольным и самоуверенным видом отодвинул затихшего Куникиду и подошёл к мальчишке, вся фигурка которого как будто немного расслабилась. Похоже, это наивное уже не совсем дитя совершенно не чуяло в нём угрозы несмотря на тигриную форму способности. Ну, тем лучше.

Он мог попробовать (и действительно намеревался сделать это) другой, более цивильный подход к воспитанию нового подопечного.

Осаму опёрся ладонью о стол, слегка сгорбился, чтобы нормально видеть экран.

— Для начала, покажи мне, чему наш идеальный Куникида-кун успел научить тебя, чтобы я понял от чего плясать дальше.

Если всё получится, этот мальчишка будет вести себя с ним максимально раскрепощённо, а послушание будет обусловлено не страхом, а настоящим уважением и, быть может, даже ученической привязанностью, но, конечно, ни в коем разе не одержимостью похвалы, как то вышло с Акутагавой.

— Да, конечно! — Ацуши аккуратно, немного медленно щёлкнул мышкой, открыл одну из программ агентства, проделал ряд простейших манипуляций, которыми, судя по радостным искоркам в глазах, невероятно гордился. Осаму подавил смешок, сохранив заинтересованное выражение лица. Учитывая, что мальчишка никогда прежде не имел дел с электроникой покруче кнопочного телефона с единственной работающей функцией — звонками — для него это действительно был прогресс.

Осаму кивнул и уже хотел пуститься в долгие объяснения дальнейших необходимых действий, когда память услужливо подсунула как выжидающие, полные щенячьей тоски и надежды глаза Акутагавы, так и недоумевающее лицо Чуи, спрашивающего, что должно сдохнуть в лесу, чтобы он удостоил ученика хотя бы парой добрых слов в ответ на его старания.

— Молодец, Ацущи-кун, самые важные действия ты уже освоил, теперь перейдём к некоторым нюансам.

Радостный блеск в глазах подопечного усилился, губы сперва робко, но уже через несколько секунд уверенно растянулись в счастливой улыбке. Мальчишка едва ли не засветился изнутри, а Осаму с удивлением осознал, что хвалить кого-то вовсе не так тяжело и унизительно, как ему всё время казалось. Ацуши немного поёрзал, поудобнее усаживаясь в кресле, поднял на него выжидающий взгляд, полностью готовый внимать новым знаниям. Осаму отзеркалил его довольную улыбку, игриво подмигнул и чуть ли не лёг локтями на стол, скрестив лодыжки.

— Итак, первым делом щёлкаешь мышкой вот сюда, а потом…

Полтора часа объяснений, указаний и упражнений на запоминание определённых последовательностей пролетели вполне быстро, пусть последние минут двадцать терпение Осаму и держалось на остатках энтузиазма и полном решимости выражении лица Ацуши. Вообще мальчишка оказался вполне смышлёным и схватывал не то что бы на лету, но и не тормозил. Да, пару тройку раз запутывался в действиях, но в итоге вспоминал как правильно и пытался всё исправить. Старался.

Осаму периодически впивался ногтями в ладони, подавляя желание дать ему затрещину или наорать за очередную ошибку.

Заставлял губы кривиться в ободряющей улыбке и говорил Ацуши, что тот делает прекрасные успехи и нет нужды так переживать.

Это было непросто.

Перебороть самого себя, свои привычки было непросто.

А потом они наконец закончили с составлением подробного отчёта одного из недавних дел, и воздух вокруг стал легче. Напряжённые мышцы спины и шеи расслабились, даря Осаму чувство облегчения, мозг радостно поставил невидимую галочку в таком же невидимом пункте «провести достойный урок» и захотелось то ли съесть чего-то сладкого, то ли выпить чего покрепче. К сожалению, ВДА не обладало такими средствами, чтобы позволить сотрудникам закупать и пить на рабочем месте элитный виски или хотя бы коньяк, так что пришлось ограничиться шоколадным батончиком из запасов Ранпо-сана, что тот с нескрываемым неудовольствием таки дал ему в награду за успешное начало обучения нового члена.

Осаму отогнал мысль, что набросился на выклянченное угощение подобно бродячему псу на кусок мяса, и с довольной ухмылкой прямо рукавом рубашки вытер рот от остатков шоколада. Видевший это возмутительное преступление против опрятности Куникуда забавно скривился и уже открыл рот, чтобы, без сомнений, прочесть ему длинную нудную лекцию, когда в дверь постучали и в офис заглянула молодая девушка в брючном костюме и слишком прямой осанкой.

— Извините, это я звонила по поводу расследования.

Осаму не понадобилось много времени, чтобы разглядеть в ней новичка Организации. Слишком точная, словно отрепетированная речь, слишком сосредоточенный для обычного гражданского взгляд, слишком спокойная реакция на его нелепый подкат и последующее недовольство Куникиды. Она не дрогнула, когда он чуть ли не отлетел к двери, лишь едва заметно искривила бровь, не показала и намёка на испуг или волнение при упоминании названия Организации. Кто бы ни был её прямым начальником, прежде чем выпускать девочку на явно первое самостоятельное задание, ему следовало озаботиться её артистичной подготовкой.

Осаму тихо вздохнул.

Два долгих года «на дне» и полтора работы в агентстве он анализировал и просчитывал возможные поводы для встречи с бывшими коллегами и подчинёнными, а теперь те первыми сделали ход.

Не из-за него, явно нет.

Хотя бы потому что Мори-сан — он знал точно — на всякий случай оставил его должность вакантной несмотря на наличие подходящих кандидатов.

Они дали о себе знать из-за Ацуши. Вернее, из-за его способности за которую кто-то ушлый из-за границы предложил награду в семь миллиардов йен. Лёгкие деньги, от которых глупо отказываться — Осаму и сам бы не упустил возможности укрепить финансовое положение Организации таким образом.

— Шкет, эта работёнка для тебя. — вынес вердикт Куникида после быстрого обсуждения дела без присутствия заказчика, и Осаму, уже надевший наушники чтобы быть в курсе развития ситуации — крохотный жучок так удачно скользнул в карман пиджака девушки, когда они мило говорили — непроизвольно отодвинул их и прислушался. Брови нахмурились сами собой, но перечить как будто не было причины: со стороны всё и правда казалось весьма невинно и безопасно.

Ацуши вдохновлён не оказался. Округлил глаза, скорчил вусмерть перепуганное лицо и умоляюще обернулся на Осаму в поисках поддержки.

Куникида всё тем же безапелляционным тоном поставил ему в пару Танизаки и указал Осаму на гору документации на его столе, разобрать которую он обещал ещё в начале прошлой недели, но так и не сделал и четверти. Прокрастинация таки вышла ему боком.

За четверть часа относительной тишины в эфире, не считая обыкновенного разговора Ацуши и Танизаки с клиентом, пока они шли к нейтральной территории неподалёку от порта, Осаму успел закрыть три из двадцати поставленные задачи и даже принялся за четвёртую, когда в наушниках чётко прозвучало имя бывшего ученика. С уважительным суффиксом и некоторым придыханием в голосе.

Не потрудившись как-то объяснить своё поведение, он выскочил из офиса под возмущённый окрик Куникиды и, немного запыхавшись с непривычки, используя «теневые» проходы чтобы быстрее добраться до нужного места, успел как раз к моменту, когда полностью обратившийся в тигра Ацуши был готов сделать прыжок в сторону ощетинившего «Расёмоном» и явно нацеленным насадить его на ленты как кусок мяса на шампур Акутагавы.

— Ла-а-адно, достаточно!

Осаму умудрился выскочить как раз между двумя своими учениками, дав добро загудевшей под кожей способности залить тёмный переулок нежно-голубым светом, вернув обоих мальчишек в нормальное состояние. Ацуши плюхнулся лицом в асфальт, уже в моменте обратного превращения потерявший сознание, а Акутагава, пусть и выглядел ошеломлённым и даже недоверчивым первые секунды, на удивление быстро вернул самообладание.

— Дазай. — сухо констатировал факт.

Осаму улыбнулся ему, скользнул взглядом по ровной осанке и с лёгким удивлением отметил, что ран Акутагаве, похоже, удалось избежать. То ли поднаторел в рукопашной схватке, то ли отточил щит «Расёмона», то ли просто наконец осознал, что иногда лучше отступить и увернуться, чем стоять напролом и после восстанавливаться в больнице. Что бы там ни было причиной, Чуя явно с ним времени не терял. Хорошо. Осаму присел на корточки перед не спешащим приходить в сознание Ацуши, потыкал его пальцем в щеку, проныв какой-то бред про то что ему не хватит сил унести и его, и ещё Танизаки, когда в тишине переулка раздался ни с чем не спутываемый щелок предохранителя.

— Не надо, Хигучи, он тебе не по зубам. — спокойно остановил девушку Акутагава и, пожалуй, это было самым ярким свидетельством, что мальчишка в самом деле изменился. Прошлый он нашинковал бы на месте любого, будь то враг или союзник, посмевшего наставить на Осаму оружие, а нынешний лишь сардонически усмехнулся, не соизволив даже пошевелиться. — Дазай, — и снова этот спокойный, сухой тон и обращение равного к равному, лишённое даже уважительного суффикса. — Этот раунд за тобой, но Портовая мафия получит Тигра.

Осаму обернулся с безразличным видом, впервые прилагая столько усилий чтобы ненароком не показать, как на самом деле его это задело. Казалось таким неправильным, что бывший ученик позволял себе с ним панибратничать и при том не выглядел ни на йоту виноватым. Либо Чуя оказался даже слишком хорошим психологом, что сумел кардинально перекроить его восприятие за ничтожные пару лет, либо обида Акутагавы на его тихий уход оказалась куда сильнее, чем он предполагал.

— Зачем он вам? — нужно было подтвердить свои предположения.

— Всё просто: на чёрном рынке за него предлагают семь миллиардов йен. Организация получит эти деньги. Мы ещё наведаемся в ваше агентство. — Мальчишка говорил чётко, ровно, чисто по делу. Его глаза смотрели прямо в его и не было в них и намёка на то раболепие, что всегда присутствовало ранее. Да, такие перемены в бывшем ученике Осаму были точно не по душе, пусть какой-то частью сознания он и понимал, что оно к лучшему.

— Значит, бросаешь нам вызов? — он надменно усмехнулся. — Ну что ж, попробуй. Если кишка не тонка, конечно, — не смог не съязвить по старой привычке.

Акутагава на укол внешне никак не отреагировал, а вот девушка, Хигучи, если он правильно расслышал, влезла в их беседу, заведя разговор о высоком: о ничтожности детективного агентства, о мощи Организации, о том, что у них слаженная система, которую никому ещё не удавалось, да и не удастся одолеть. Осаму слушал её не перебивая, иногда бросал взгляды на бывшего ученика, но тот не спешил одёргивать подчинённую — или же она была ему напарницей? — лишь едва уловимо сдвинулся вперёд, словно готовый, если понадобится, вступить в рукопашную. Защищал её? Или же просто внутри сгорал от желания набить Осаму морду, если выражаться словами Чуи? Уверенности в перевесе одной из версий не было, но, зная Акутагаву, Осаму мог предположить, что ближе всё-таки второе, так как привязанности мальчишке хоть и не были чужды, но проявлял он их очень специфически, а вот явное недовольство бывшим наставником точно имелось.

— Да-да, — наконец устал от долгой речи Осаму. — Я прекрасно осведомлён о величии Портовой мафии.

— Ну конечно, — хмыкнув, подал голос Акутагава, и в этот раз Осаму безошибочно расслышал злые нотки. — Было бы странно, если бы ты не знал этого, Дазай. Ты ведь, как никак, был одним из Исполнителей в своё время.

Дежурная улыбка доброго детектива сменилась более острой, почти хищной. В кругах Организации не в правилах было напрямую говорить о по тем или иным причинам продолжающим ходить по земле предателям, и то, что Акутагава вот так легко выболтал эту информацию перед этой девушкой не было хорошим ходом. Брови Хигучи свелись к переносице, она явно не могла взять в толк, почему её начальник до сих пор говорил с предателем такого уровня, не делая никаких попыток захвата. Впрочем, снова раскрывать рот она явно побоялась. Хоть что-то.

— Идём, Хигучи, возвращаемся в штаб-квартиру. — Акутагава устало выдохнул, лениво развернулся и сделал несколько шагов. Девушка, помедлив несколько секунд, последовала за ним, держась боком и готовая в любой момент пальнуть в Осаму из пистолета. Может, она была кем-то вроде телохранителя? Чуя вполне мог приставить к мальчишке такового, учитывая, каким безрассудным тот порой бывал.

— Передавай привет Чуе, Акутагава-кун! — подняв ладонь на уровень груди, помахал Осаму, сладко улыбнувшись.

Акутагава замер, спина его напряглась, но буквально через мгновение он обернулся, словно Осаму не сказал ничего странного.

— Накахара-сан сейчас в заграничной командировке, вернётся где-то к концу недели. Можете сами с ним встретиться, но он точно запустит вас головой в ближайшую стену и это минимум.

Осаму захотелось рассмеяться. Всё-таки надолго его бывшего ученика не хватило, и старые привычки вернулись в тот миг, когда речь зашла о более личном. Да, говорил он по-прежнему сухо и спокойно, демонстративно-отчуждённо и безразлично, но уже без панибратского «ты», пусть и без так привычного «Дазай-сан». Было неприятно признавать, но это согрело душу. Осаму неопределённо хмыкнул, махнул рукой и ухватил за локоть по-прежнему лежащего и не подающего признаков прихода в себя Ацуши, закинул его на плечо, поднялся.

Обернулся.

Акутагава несколько долгих мгновений смотрел на висящего Ацуши, потом сместил взгляд на приобнимающую его в поддержке руку Осаму, судя по едва заметному движению мышц горла, хмыкнул себе под нос и резко развернулся. Чеканным, размеренным шагом продолжил путь вглубь тёмного переулка, ведущего как будто бы в тупик, а на деле — в один из многочисленных секретных тоннелей Организации. Хигучи последовала за ним, до самого конца не выпуская Осаму из виду, демонстративно сжимая в пальцах оружие.

Осаму постоял на месте ещё некоторое время, прежде чем с тяжёлым вздохом поправил Ацуши на плече поудобнее и вытащил из кармана брюк кнопочный телефон, заведённый специально для работы в ВДА. Отыскал нужный контакт, лениво нажал кнопку вызова.

— Дазай, жопа ты бинтованная! — раздалось буквально после первого гудка, и Осаму почти поверил, что Куникида нашёл где-то список ругательств Чуи по отношению к напарнику. — Куда свалил, гадёныш! У нас работы тут…

— Ацуши и Танизаки-кун ранены. Стычка с Портовой мафией, похоже. Я успел подхватить их и спрятаться, но не уверен, надолго ли.

— Что? Ты это серьёзно?

— Абсолютно. Я вызываю поддержку, Куникида-кун.

Напарник мгновенно переключился в режим ответственного детектива, уточняя степень тяжести травм и местоположение коллег, рявкнул сидеть в укрытии и не высовываться и пообещал принестись к ним уже через девять минут и сорок две секунды. Осаму не был так силён в поминутных планах, но даже он понял, что такое время наверняка включает в себя нарушение ПДД если хотя бы один светофор переключит сигнал на красный.

— Ну, Ацуши-кун, как тебе первая встреча с будущим напарником? — Осаму осторожно опустил бессознательного мальчишку на землю, соорудив из своего плаща что-то вроде подушки под голову. — У меня большие планы на вас двоих, знаешь? Постарайся подружиться с ним, хоть это, конечно, будет очень непросто: иногда Акутагава-кун такой зануда.

Осаму вернулся к лежащему навзничь в своей крови такому же бессознательному Танизаки, перетянул того ближе к Ацуши, чтобы информация, скормленная им Куникиде, не расходилась с реальностью. Выпрямился. Он не лукавил, говоря Чуе, что хотел бы сформировать новый «Двойной Чёрный», который в перспективе стал бы прекрасной им заменой.

Оставалось только понять, как убедить мальчишек не смотреть друг на друга как на врага народа и заставить работать сообща.

Впрочем, кое-какие идеи в его голове уже начали формироваться.

---

[1] В Японии вместо подписи используют маленькие печати «Ханко» с вырезанными на них именами и фамилиями владельца.

[2] Инкан — оттиск, который печать оставляет на бумаге.