Исключение (джен)

Приступ оказался сильнее предыдущих. Сначала перед глазами поплыли красные пятна, потом в виски будто загнали по раскалённому гвоздю, а под конец меня скрутило так, что пришлось опереться ладонью о бетон. Несколько секунд я просто стоял, стиснув зубы, и ждал, пока тело снова вспомнит, кто здесь главный.

Вдох. Выдох.

Кажется, стоило немного отдохнуть от постоянной беготни.

Я уселся на краю крыши, закурил и положил на колени свой «Лексингтон» — Shellkit. Пистолет был собран и перебран столько раз, что я мог разобрать его с закрытыми глазами. Новый компенсатор, облегчённый затвор, подогнанная под мою ладонь рукоять. Ничего особенного, если верить оружейным каталогам. Но каталоги не держали его в руках и не знали, сколько раз эта пушка вытаскивала меня из дерьма.

Я извлёк магазин, проверил патронник и принялся привычно осматривать механизм. Механическая возня успокаивала лучше таблеток Виктора и хотя бы не давала побочных эффектов.

Воздух рядом дрогнул. Джонни появился без приглашения — как всегда, вовремя лишь по собственному мнению.

— Ты меня напугал, вообще-то. Думал, ты решил отчалить.

Он оглядел меня, затем перевёл взгляд на разобранный пистолет и скривился.

— Опять ты перебираешь своё дерьмо? Не устал его постоянно дорабатывать, когда вокруг полно пушек получше?

— Нет, я ещё здесь. И да, отъебись, Джонни. Меня это успокаивает.

— Это пока. Если хочешь с кем-то попрощаться, звони сейчас.

Я замер с затвором в руке и посмотрел на него.

— Что, хочешь сказать, всё пойдёт по худшему сценарию?

— Нет, но это в любом случае будет большой риск. И если у нас не получится… — Он ненадолго замолчал, словно сам не хотел заканчивать эту мысль. — Короче, чё будем сиськи мять, звони давай, если есть кому. Колёса подождут.

Риск.

За последние недели я слышал это слово так часто, что оно почти потеряло смысл. Риск был в каждом заказе, в каждой встрече с фиксером, в каждом переулке Найт-Сити. Риск проснуться однажды утром и обнаружить, что Джонни отвоевал у меня ещё кусок тела. Риск не проснуться вообще.

Мне действительно было кому позвонить. Виктору. Мисти. Маме Уэллс. Панам. Риверу. Керри. Можно было сказать им что-нибудь важное, правильное, такое, что говорят перед последним заданием.

Вот только я никогда не умел прощаться.

Стоило подумать об этом, как память подкинула мне другое лицо. Широкая улыбка, золотые импланты, тяжёлая ладонь на моём плече и голос человека, который верил в нас двоих сильнее, чем я когда-либо верил в себя.

Джеки.

И вместе с его именем перед глазами возник тот вечер, когда всё только начиналось.

— Но завтра это закончится! Нас ждёт «Посмертие»! Ха-ха-ха, да.

Джеки был в своём обычном состоянии — воодушевлённом на все два метра роста и добрую сотню килограммов веса. Он говорил о «Посмертии» так, будто нас уже вписали в историю Найт-Сити, хотя мы пока всего лишь получили приглашение от Декстера ДеШона.

Я тоже был навеселе. Несколько кружек «Брозефа», выпитых перед встречей, сделали своё дело, но полностью заглушить мой скептицизм не смогли.

— Хм, надо же, мы, считай, в высшей лиге.

— Выше неё ничего нет, чумба. Мы это заслужили, брат. Готов пить шампанское? Хе-хе-хе… Пошли!

Я пошёл за ним. А что мне ещё оставалось? Когда Джеки видел впереди мечту, остановить его могла разве что бетонная стена. И то лишь на время, пока он не найдёт машину потяжелее.

У входа нас встретил Эммерик. Огромный даже по меркам вышибал, он смерил нас взглядом, связался с Дексом и сообщил, что тот пока занят. Нам предложили подождать у бара.

Джеки только этого и хотел.

Мы спустились внутрь, и я сразу понял, почему он столько говорил об этом месте. «Посмертие» не было похоже на обычный клуб. Здесь не пытались впечатлить дешёвым неоном, громкой рекламой или полуголыми танцовщицами. Это место уже знало себе цену. Бывший морг, ставший главным пристанищем наёмников города. Вполне в духе Найт-Сити: сначала тебе наливают, потом кладут в ящик.

Джеки остановился и медленно оглядел зал.

— Вот оно… Сердце Найт-Сити! Бьётся прямо в этих стенах. Слышишь? Ты представляешь? Сьюзан Форрест, Боа-Боа, может, даже Морган Блэкхенд… Сидели на этих стульях и спали на этой самой стойке.

В его глазах было столько детского восторга, что я не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, ладно, чумба. Ты меня убедил. Только хватит надрачивать на мебель.

Мы устроились у стойки. Пока ждали бармена, Джеки успел показать мне Бестию и прочитать короткую лекцию о том, почему она была лучшим фиксером города ещё тогда, когда Декс пешком под стол ходил. Я слушал вполуха. Гораздо интереснее было разглядывать людей вокруг.

Каждый второй здесь выглядел так, будто мог убить нас обоих ещё до того, как мы успели бы потянуться за оружием. Каждый первый был уверен, что именно так всё и произойдёт.

Наконец перед нами остановилась барменша и опёрлась руками о стойку.

— Что будете?

Я кивнул на Джеки.

— Ты заказывай.

— Две «Текилы олд фешенд» с каплей пива и чили.

— То есть два «Джонни Сильверхенда».

— Точно, детка.

— Кое-кто сделал всю домашку.

— А мою сожрала собака, — вставил я.

На самом деле я просто не знал местных правил. Жизнь кочевника хорошо учила разбираться в моторах, оружии, маршрутах и людях, которые собирались тебя обмануть. А вот изучать коктейльные карты клубов, куда я всё равно не рассчитывал попасть, мне раньше в голову не приходило.

Барменша принялась смешивать напитки.

— У нас традиция, называем напитки в честь завсегдатаев.

— Интересно, что нужно сделать, чтобы в твою честь назвали коктейль?

— Отдать концы. Так, чтобы весь город о тебе говорил. Желательно на задании.

— А-а, херасе, какая красивая традиция! — восхитился Джеки.

Перед нами появились два стакана. Я взял свой и посмотрел сквозь янтарную жидкость на огни за стойкой.

— За Найт-Сити!

— И за «Посмертие»! Ха-ха!

Мы выпили. Текила обожгла горло, следом пришла горечь пива и острота чили. Странный коктейль. Такой же нескладный и злой, как город, в котором его придумали.

Я снова посмотрел на стакан.

— Смерть — небольшая плата за то, чтобы стать легендой.

Слова прозвучали красиво. Тогда я ещё не понимал, насколько они были глупыми.

Джеки понимал лучше.

— Сначала поживи как легенда. А смерть… Это так. Просто финальный аккорд.

Он повернулся к барменше, уже полностью захваченный новой идеей.

— Кстати, меня зовут Джеки Уэллс. Хочешь, свой рецепт продиктую?

— Хм… Давай.

— Сто граммов водки со льдом, сок лайма, имбирное пиво и, главное… капельку любви.

— Ха-ха-ха. Окей, я запомню.

Клэр перевела взгляд на меня.

— А твой рецепт?

Я покрутил пустой стакан в пальцах. Разговор о собственном посмертном коктейле показался мне сомнительным способом провести первый вечер в «Посмертии».

— Я бы предпочёл никогда не оказаться в меню. Но если уж прижмёт: сорок граммов текилы репосадо, двадцать — кофейного ликёра, сок лайма и две-три капли имбирного биттера.

Клэр кивнула. По её глазам я понял, что рецепт она действительно запомнила.

Тогда это казалось забавным.

Теперь в меню был напиток имени Джеки Уэллса.

Воспоминание исчезло так же резко, как появилось. Снова была крыша, ветер, гул города внизу и пистолет у меня в руках. Сигарета успела догореть почти до фильтра.

Боль от потери не ушла. Она просто стала другой. Раньше рвала изнутри, не позволяя нормально вдохнуть. Теперь тлела где-то глубоко, напоминая о себе всякий раз, когда я слышал знакомую шутку, видел пару друзей за барной стойкой или заходил в «Посмертие».

Я вставил магазин в рукоять, передёрнул затвор и сплюнул окурок с крыши.

— Нет. Прощаться — это не в моём стиле.

— Ну, дело твоё. Долго мы с тобой сюда добирались, да? Только подумай: мы начали, блядь, на сраной помойке.

— А потом ты пытался меня убить.

— Во-во. И не говори. А теперь я пытаюсь спасти твою шкуру.

В этом был весь Джонни. Мёртвый рокер, террорист, энграмма в моей голове и единственный человек, который точно знал, что со мной происходит. Когда-то мы мечтали избавиться друг от друга. Теперь сидели на крыше и выбирали, каким способом вместе полезем в пасть «Арасаке».

Я посмотрел на список контактов. Стоило выбрать имя — и кто-то из близких пришёл бы на помощь. В этом я не сомневался. Вот только вслед за каждым именем воображение услужливо рисовало труп.

Панам. Митч. Сол. Бестия.

Я уже видел, как умирает Джеки. Второй раз проходить через то же самое не хотелось.

— Джонни, я… не хочу видеть гибель друзей.

Признание вырвалось раньше, чем я успел его обдумать. Обычно такие вещи я держал при себе. В Найт-Сити откровенность часто обходилась дороже хорошего импланта.

Джонни не стал смеяться.

— Я понимаю, тяжело решить, кого из друзей послать на смерть. Поэтому хорошо, что у тебя есть друг, который уже мёртв.

Он сделал короткую паузу, довольно усмехнулся и продолжил:

— И он был бы рад начать с тобой этот самоубийственный поход. Ты, я и Арасака-тауэр. Звучит, конечно, как припевы в песнях Керри, но я тебе обещаю, всё будет заебись.

Я посмотрел на него. Джонни выглядел так, словно только что предложил сходить за выпивкой, а не штурмовать самое защищённое здание Найт-Сити вдвоём. Хотя технически идти предстояло мне одному. От него полагались ценные советы, язвительные комментарии и периодические требования сделать всё совсем иначе.

Безумие.

Значит, шансы у нас всё-таки были.

— А что? Ты уже придумал какой-то план?

— «План»? Ты меня с Бестией не перепутал? Я хочу, чтобы ты взял самый крутой ствол, какой найдёшь, вошёл в башню с главного входа и пробился на нижние этажи. Если Ханако не врёт, «Микоси» находится глубоко под землёй. Надо просто найти нужный лифт.

Я несколько секунд ждал продолжения. Его не последовало.

Войти через главный вход. Перестрелять охрану. Найти лифт. Спуститься в «Микоси».

План был настолько идиотским, что «Арасака» вполне могла оказаться к нему не готова.

— Да, такой вариант мне нравится. Лучше умирать в перестрелке, с оружием в руках. И не пизди на мой ствол.

Джонни демонстративно посмотрел на Shellkit.

— Возьми мой «Малориан».

Я хмыкнул и убрал «Лексингтон» в кобуру. В одном он был прав: если я собирался с главного входа объявить войну крупнейшей корпорации мира, экономить на калибре было уже поздно.

Я поднялся. После приступа ноги всё ещё слегка дрожали, но это уже не имело значения. Внизу ждали таблетки, оружие и последняя дорога к Арасака-тауэр. Никаких кочевников. Никакой Бестии. Никого, чью смерть мне потом пришлось бы носить с собой.

Только я, Джонни у меня в голове и целая корпорация между нами и «Микоси».

Что ж.

Бывало и хуже.