Исключение (джен)

Приступ оказался сильнее предыдущих. Сначала перед глазами поплыли красные пятна, потом в виски будто загнали по раскалённому гвоздю, а под конец меня скрутило так, что пришлось опереться ладонью о бетон. Несколько секунд я просто стоял, стиснув зубы, и ждал, пока тело снова вспомнит, кто здесь главный.

Вдох. Выдох.

Кажется, стоило немного отдохнуть от постоянной беготни.

Я уселся на краю крыши, закурил и положил на колени свой «Лексингтон» — Shellkit. Пистолет был собран и перебран столько раз, что я мог разобрать его с закрытыми глазами. Новый компенсатор, облегчённый затвор, подогнанная под мою ладонь рукоять. Ничего особенного, если верить оружейным каталогам. Но каталоги не держали его в руках и не знали, сколько раз эта пушка вытаскивала меня из дерьма.

Я извлёк магазин, проверил патронник и принялся привычно осматривать механизм. Механическая возня успокаивала лучше таблеток Виктора и хотя бы не давала побочных эффектов.

Воздух рядом дрогнул. Джонни появился без приглашения — как всегда, вовремя лишь по собственному мнению.

— Ты меня напугал, вообще-то. Думал, ты решил отчалить.

Он оглядел меня, затем перевёл взгляд на разобранный пистолет и скривился.

— Опять ты перебираешь своё дерьмо? Не устал его постоянно дорабатывать, когда вокруг полно пушек получше?

— Нет, я ещё здесь. И да, отъебись, Джонни. Меня это успокаивает.

— Это пока. Если хочешь с кем-то попрощаться, звони сейчас.

Я замер с затвором в руке и посмотрел на него.

— Что, хочешь сказать, всё пойдёт по худшему сценарию?

— Нет, но это в любом случае будет большой риск. И если у нас не получится… — Он ненадолго замолчал, словно сам не хотел заканчивать эту мысль. — Короче, чё будем сиськи мять, звони давай, если есть кому. Колёса подождут.

Риск.

За последние недели я слышал это слово так часто, что оно почти потеряло смысл. Риск был в каждом заказе, в каждой встрече с фиксером, в каждом переулке Найт-Сити. Риск проснуться однажды утром и обнаружить, что Джонни отвоевал у меня ещё кусок тела. Риск не проснуться вообще.

Мне действительно было кому позвонить. Виктору. Мисти. Маме Уэллс. Панам. Риверу. Керри. Можно было сказать им что-нибудь важное, правильное, такое, что говорят перед последним заданием.

Вот только я никогда не умел прощаться.

Стоило подумать об этом, как память подкинула мне другое лицо. Широкая улыбка, золотые импланты, тяжёлая ладонь на моём плече и голос человека, который верил в нас двоих сильнее, чем я когда-либо верил в себя.

Джеки.

И вместе с его именем перед глазами возник тот вечер, когда всё только начиналось.

— Но завтра это закончится! Нас ждёт «Посмертие»! Ха-ха-ха, да.

Джеки был в своём обычном состоянии — воодушевлённом на все два метра роста и добрую сотню килограммов веса. Он говорил о «Посмертии» так, будто нас уже вписали в историю Найт-Сити, хотя мы пока всего лишь получили приглашение от Декстера ДеШона.

Я тоже был навеселе. Несколько кружек «Брозефа», выпитых перед встречей, сделали своё дело, но полностью заглушить мой скептицизм не смогли.

— Хм, надо же, мы, считай, в высшей лиге.

— Выше неё ничего нет, чумба. Мы это заслужили, брат. Готов пить шампанское? Хе-хе-хе… Пошли!

Я пошёл за ним. А что мне ещё оставалось? Когда Джеки видел впереди мечту, остановить его могла разве что бетонная стена. И то лишь на время, пока он не найдёт машину потяжелее.

У входа нас встретил Эммерик. Огромный даже по меркам вышибал, он смерил нас взглядом, связался с Дексом и сообщил, что тот пока занят. Нам предложили подождать у бара.

Джеки только этого и хотел.

Мы спустились внутрь, и я сразу понял, почему он столько говорил об этом месте. «Посмертие» не было похоже на обычный клуб. Здесь не пытались впечатлить дешёвым неоном, громкой рекламой или полуголыми танцовщицами. Это место уже знало себе цену. Бывший морг, ставший главным пристанищем наёмников города. Вполне в духе Найт-Сити: сначала тебе наливают, потом кладут в ящик.

Джеки остановился и медленно оглядел зал.

— Вот оно… Сердце Найт-Сити! Бьётся прямо в этих стенах. Слышишь? Ты представляешь? Сьюзан Форрест, Боа-Боа, может, даже Морган Блэкхенд… Сидели на этих стульях и спали на этой самой стойке.

В его глазах было столько детского восторга, что я не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, ладно, чумба. Ты меня убедил. Только хватит надрачивать на мебель.

Мы устроились у стойки. Пока ждали бармена, Джеки успел показать мне Бестию и прочитать короткую лекцию о том, почему она была лучшим фиксером города ещё тогда, когда Декс пешком под стол ходил. Я слушал вполуха. Гораздо интереснее было разглядывать людей вокруг.

Каждый второй здесь выглядел так, будто мог убить нас обоих ещё до того, как мы успели бы потянуться за оружием. Каждый первый был уверен, что именно так всё и произойдёт.

Наконец перед нами остановилась барменша и опёрлась руками о стойку.

— Что будете?

Я кивнул на Джеки.

— Ты заказывай.

— Две «Текилы олд фешенд» с каплей пива и чили.

— То есть два «Джонни Сильверхенда».

— Точно, детка.

— Кое-кто сделал всю домашку.

— А мою сожрала собака, — вставил я.

На самом деле я просто не знал местных правил. Жизнь кочевника хорошо учила разбираться в моторах, оружии, маршрутах и людях, которые собирались тебя обмануть. А вот изучать коктейльные карты клубов, куда я всё равно не рассчитывал попасть, мне раньше в голову не приходило.

Барменша принялась смешивать напитки.

— У нас традиция, называем напитки в честь завсегдатаев.

— Интересно, что нужно сделать, чтобы в твою честь назвали коктейль?

— Отдать концы. Так, чтобы весь город о тебе говорил. Желательно на задании.

— А-а, херасе, какая красивая традиция! — восхитился Джеки.

Перед нами появились два стакана. Я взял свой и посмотрел сквозь янтарную жидкость на огни за стойкой.

— За Найт-Сити!

— И за «Посмертие»! Ха-ха!

Мы выпили. Текила обожгла горло, следом пришла горечь пива и острота чили. Странный коктейль. Такой же нескладный и злой, как город, в котором его придумали.

Я снова посмотрел на стакан.

— Смерть — небольшая плата за то, чтобы стать легендой.

Слова прозвучали красиво. Тогда я ещё не понимал, насколько они были глупыми.

Джеки понимал лучше.

— Сначала поживи как легенда. А смерть… Это так. Просто финальный аккорд.

Он повернулся к барменше, уже полностью захваченный новой идеей.

— Кстати, меня зовут Джеки Уэллс. Хочешь, свой рецепт продиктую?

— Хм… Давай.

— Сто граммов водки со льдом, сок лайма, имбирное пиво и, главное… капельку любви.

— Ха-ха-ха. Окей, я запомню.

Клэр перевела взгляд на меня.

— А твой рецепт?

Я покрутил пустой стакан в пальцах. Разговор о собственном посмертном коктейле показался мне сомнительным способом провести первый вечер в «Посмертии».

— Я бы предпочёл никогда не оказаться в меню. Но если уж прижмёт: сорок граммов текилы репосадо, двадцать — кофейного ликёра, сок лайма и две-три капли имбирного биттера.

Клэр кивнула. По её глазам я понял, что рецепт она действительно запомнила.

Тогда это казалось забавным.

Теперь в меню был напиток имени Джеки Уэллса.

Воспоминание исчезло так же резко, как появилось. Снова была крыша, ветер, гул города внизу и пистолет у меня в руках. Сигарета успела догореть почти до фильтра.

Боль от потери не ушла. Она просто стала другой. Раньше рвала изнутри, не позволяя нормально вдохнуть. Теперь тлела где-то глубоко, напоминая о себе всякий раз, когда я слышал знакомую шутку, видел пару друзей за барной стойкой или заходил в «Посмертие».

Я вставил магазин в рукоять, передёрнул затвор и сплюнул окурок с крыши.

— Нет. Прощаться — это не в моём стиле.

— Ну, дело твоё. Долго мы с тобой сюда добирались, да? Только подумай: мы начали, блядь, на сраной помойке.

— А потом ты пытался меня убить.

— Во-во. И не говори. А теперь я пытаюсь спасти твою шкуру.

В этом был весь Джонни. Мёртвый рокер, террорист, энграмма в моей голове и единственный человек, который точно знал, что со мной происходит. Когда-то мы мечтали избавиться друг от друга. Теперь сидели на крыше и выбирали, каким способом вместе полезем в пасть «Арасаке».

Я посмотрел на список контактов. Стоило выбрать имя — и кто-то из близких пришёл бы на помощь. В этом я не сомневался. Вот только вслед за каждым именем воображение услужливо рисовало труп.

Панам. Митч. Сол. Бестия.

Я уже видел, как умирает Джеки. Второй раз проходить через то же самое не хотелось.

— Джонни, я… не хочу видеть гибель друзей.

Признание вырвалось раньше, чем я успел его обдумать. Обычно такие вещи я держал при себе. В Найт-Сити откровенность часто обходилась дороже хорошего импланта.

Джонни не стал смеяться.

— Я понимаю, тяжело решить, кого из друзей послать на смерть. Поэтому хорошо, что у тебя есть друг, который уже мёртв.

Он сделал короткую паузу, довольно усмехнулся и продолжил:

— И он был бы рад начать с тобой этот самоубийственный поход. Ты, я и Арасака-тауэр. Звучит, конечно, как припевы в песнях Керри, но я тебе обещаю, всё будет заебись.

Я посмотрел на него. Джонни выглядел так, словно только что предложил сходить за выпивкой, а не штурмовать самое защищённое здание Найт-Сити вдвоём. Хотя технически идти предстояло мне одному. От него полагались ценные советы, язвительные комментарии и периодические требования сделать всё совсем иначе.

Безумие.

Значит, шансы у нас всё-таки были.

— А что? Ты уже придумал какой-то план?

— «План»? Ты меня с Бестией не перепутал? Я хочу, чтобы ты взял самый крутой ствол, какой найдёшь, вошёл в башню с главного входа и пробился на нижние этажи. Если Ханако не врёт, «Микоси» находится глубоко под землёй. Надо просто найти нужный лифт.

Я несколько секунд ждал продолжения. Его не последовало.

Войти через главный вход. Перестрелять охрану. Найти лифт. Спуститься в «Микоси».

План был настолько идиотским, что «Арасака» вполне могла оказаться к нему не готова.

— Да, такой вариант мне нравится. Лучше умирать в перестрелке, с оружием в руках. И не пизди на мой ствол.

Джонни демонстративно посмотрел на Shellkit.

— Возьми мой «Малориан».

Я хмыкнул и убрал «Лексингтон» в кобуру. В одном он был прав: если я собирался с главного входа объявить войну крупнейшей корпорации мира, экономить на калибре было уже поздно.

Я поднялся. После приступа ноги всё ещё слегка дрожали, но это уже не имело значения. Внизу ждали таблетки, оружие и последняя дорога к Арасака-тауэр. Никаких кочевников. Никакой Бестии. Никого, чью смерть мне потом пришлось бы носить с собой.

Только я, Джонни у меня в голове и целая корпорация между нами и «Микоси».

Что ж.

Бывало и хуже.

«Галена» довезла меня до точки старта на удивление быстро. Всю дорогу двигатель надрывался так, будто под капотом сидел умирающий пылесос, но машина не заглохла, не развалилась и даже не попыталась убить меня на повороте. Для бюджетного ведра от «Тортон» — уже достижение. Кажется, у неё даже работали тормоза, хотя проверять это без крайней необходимости я не собирался.

Джонни почему-то называл её «Купри Кинема». Почему? Хуй его знает. Очередной стариковский прикол из времён, когда рок ещё не окончательно превратился в рекламу энергетиков. Первые пару раз я пытался добиться от него объяснения, потом понял, что оно того не стоит.

Я припарковался неподалёку от Арасака-тауэр, заглушил мотор и несколько секунд сидел, положив руки на руль.

Вот и всё.

Никаких хитрых путей через технические тоннели. Никакой группы поддержки. Никакого запасного плана на случай, если основной полетит к чертям. Только пара стволов, дека, несколько боевых стимуляторов и мёртвый рокер в голове.

Я вышел из машины и посмотрел на башню. Она поднималась над площадью, огромная, чёрная и до отвращения уверенная в собственной неуязвимости. Вокруг сновали машины, прохожие спешили по своим делам, на фасадах переливалась корпоративная реклама. Обычный вечер в Найт-Сити. Никто ещё не знал, что через несколько минут здесь начнётся война.

От этой мысли стало почти весело.

У входа в Арасака-тауэр нас встретил спокойный голос искина:

— Добро пожаловать в Арасака-тауэр.

— Напоминаем, что в здание запрещено проносить оружие и опасные вещества.

Я невольно усмехнулся. На мне висело столько оружия, боеприпасов и запрещённого софта, что за одно только пересечение порога мне полагалось несколько пожизненных сроков. Хорошо, что я не собирался здесь задерживаться. Искин мог бы просто сказать: «Ви, это про тебя» — получилось бы короче.

Джонни возник рядом, окинул взглядом вестибюль и ухмыльнулся.

— Ну что, сыграем в две тысячи двадцать третий.

— Осторожно, они у себя дома. У них есть планы перехвата на все случаи жизни.

— Ты как, держишься?

Я уже подключался к ближайшей точке доступа. Перед глазами раскрылся интерфейс деки, поверх реального мира легли строки кода, маршруты соединений и метки устройств. Сеть башни ощетинилась защитными протоколами. Красивыми, дорогими и очень злыми. Почти как здешние администраторы, только эти хотя бы не назначали совещания.

— Не пизди под руку. Я пытаюсь пробить их ЛЁД.

Первая стенка защиты выдержала меньше секунды. Вторая оказалась хитрее: поддельный узел, ловушка и сторожевой демон, способный зажарить мозг неосторожному раннеру. Я пустил ложный запрос, заставил демона броситься за приманкой и проскользнул в освободившийся канал.

Есть.

Мейнфрейм безопасности раскрылся передо мной огромной паутиной. Камеры, датчики движения, тревожные контуры, двери, турели, связь охраны — всё сходилось в нескольких управляющих узлах. Нужно было только убедить систему, что именно я теперь имел право отдавать команды.

— Надо найти главного охранника. У него должен быть при себе ключ доступа.

— Я помню. И, кажется, уже просил не пиздеть под руку.

Я зациклил камеры вестибюля, подменил данные датчиков и заблокировал сигнализацию. Затем добрался до турелей. Их контур был отделён от основной сети дополнительным шифрованием, но после ЛЁДа оно выглядело скорее досадной помехой, чем настоящей защитой.

Ещё один взлом.

Система распознала меня как дружественного оператора.

Слишком легко.

«Арасака» считалась одним из лидеров в области корпоративной безопасности. Её нетраннеры могли выследить человека через половину города, сжечь ему деку, мозг и заодно кофеварку. И всё же я стоял в их главной башне, а сеть уже медленно переходила под мой контроль. Либо я стал чертовски хорош, либо пароль от системы был «Saburo123». Второй вариант почему-то пугал сильнее.

Видимо, охота на киберпсихов и бесконечные заказы фиксеров всё-таки не прошли даром. Каждый раз, когда мне приходилось взламывать технику под пулями, я становился немного быстрее. Каждый раз, когда ошибка грозила превратить мозг в варёный фарш, — немного осторожнее.

Теперь оставалось проверить, достаточно ли этого для штурма Арасака-тауэр.

Я убрал интерфейс деки на второй план и шагнул к центральному входу.

Ну что ж.

Пора начинать представление.

Вестибюль. Стойка охраны. Двое у рамок, ещё трое дальше, возле лифтов. Корпоративная форма, импланты военного класса, оружие уже в руках. Они успели получить предупреждение, но ещё не понимали, что именно приближалось к ним через главный вход.

Я отправил команду.

Потолочные турели развернулись почти одновременно.

Крупный калибр загрохотал в замкнутом пространстве. Первого охранника разорвало пополам, второго отбросило на стойку. Броня остальных продержалась чуть дольше — ровно настолько, чтобы они успели осознать произошедшее. Мраморный пол окрасился кровью, по нему застучали куски хрома.

Я прошёл вперёд, удерживая деку в активном режиме.

Запрос.

Система подсветила цели за колоннами и декоративными панелями. Я выбрал ближайшего бойца и запустил «Киберпсихоз». Его оптика на мгновение вспыхнула красным. Корпорат дёрнулся, развернулся к своим и открыл огонь.

Следующему досталось «Заражение».

Потом ещё одному.

И ещё.

Код перескакивал между имплантами, перегружая прошивки и выжигая нервную систему. Охранники падали, стреляли друг в друга, пытались найти нетраннера, которого их собственные камеры отказывались показывать.

На секунду мне показалось, что всё действительно может пройти легко.

Именно в этот момент рядом с головой просвистела пуля.

Я бросился за колонну. Следом в мрамор врезалась очередь, осыпав меня белой крошкой. На интерфейсе не было ни одной новой метки.

Какого хуя?

Найт-Сити в очередной раз напомнил: стоило подумать, что всё идёт хорошо, и где-то автоматически взводился курок.

Я осторожно выглянул. Двое бойцов продвигались от бокового коридора, прикрывая друг друга. Запрос их не видел. Камеры тоже. Либо они использовали изолированный боевой контур, либо кто-то в службе безопасности «Арасаки» всё же получал зарплату не только за красивый корпоративный профиль.

Shellkit привычно лёг в ладонь. Откалиброванный, вычищенный до блеска и надёжный настолько, насколько вообще могла быть надёжной вещь в Найт-Сити.

Я выкатился из-за колонны.

Два выстрела. Два попадания. Два тела на полу.

Общий поток охраны даже не замедлился.

Из коридоров повалили новые отряды. Часть отображалась в сети, часть оставалась невидимой для деки. Я забрасывал первых скриптами, вторых встречал пулями. Перегрев. Замыкание. Отказ оружия. Выстрел. Ещё выстрел. Смена магазина.

Одна из гранат упала совсем рядом.

Я успел отбить её ногой и нырнуть за стойку. Взрыв разнёс декоративную панель, а осколки впились в броню.

Неплохие у «Арасаки» гранаты.

Дорогие.

Надо будет прихватить несколько, если выживу.

— Ты чего завис? Двигай! — рявкнул Джонни.

Словно у меня были другие планы.

Я выбрался из-за стойки, разогнался и активировал усиленные сухожилия. Первый прыжок поднял меня над линией огня, второй должен был перебросить на балкон. Должен был.

Вместо этого я вцепился руками в огромную люстру.

Синаптический ускоритель включился автоматически. Мир замедлился. Вспышки выстрелов превратились в ленивые языки пламени, пули потянулись по воздуху едва заметными полосами, а я получил несколько долгих субъективных секунд, чтобы спокойно оценить ситуацию.

Вывод оказался простым.

Я был в жопе.

— Ви, ты ебанутый? Мы не на концерте, — прокомментировал Джонни.

Справедливости ради, публика уже пыталась меня убить, а декорации разваливались. По рассказам Джонни, половина концертов «Самурая» проходила примерно так же.

— Блядь, а как иначе? Дека не видит этих ублюдков. Запросы уходят в ноль.

— Ну, значит, мы в жопе. Я говорил тебе установить сандевистан.

Опять он завёл старую песню.

— Ну блядь, началось. Я раннер, Джонни, а не штурмовик!

Я раскачался, отпустил люстру и в полёте выстрелил в ближайшего охранника. Приземление получилось хуже, чем хотелось бы: плечо встретилось с полом, из лёгких выбило воздух. Зато следующая очередь прошла выше.

Я перекатился, поднялся на колено и отправил в сеть новый запрос.

Метки вспыхнули одна за другой. Охрана, турели, двери, гражданские в дальних секторах — слишком много данных, слишком мало времени.

— Ви! Тот корпо — у него ключ доступа!

Я проследил за взглядом Джонни. Офицер в усиленной броне отступал к служебному коридору под прикрытием двух бойцов.

Сканирование.

Личный идентификатор. Командный доступ. Допуск к подземным уровням.

Да, он.

— Вижу!

Я сорвался с места. Очередь прошила пол за спиной. Разбег, подкат под линией огня, удар рукоятью в колено первого бойца. Пока тот падал, я всадил пулю снизу под бронепластину. Второму отправил «Отказ оружия» и не стал тратить на него время.

Офицер попытался выхватить пистолет.

Не успел.

Я врезался в него плечом, впечатал в стену и сорвал с разгрузки карту доступа. Затем толкнул обмякшее тело навстречу преследователям.

Ключ был у меня.

До лифта оставалось метров двадцать и не меньше десятка бойцов. Я выделил их всех разом и запустил подготовленную цепочку скриптов.

«Заражение».

«Перегрев».

«Киберпсихоз».

Код ударил по группе. Один охранник схватился за голову, другой рухнул на колени, у третьего задымились разъёмы на шее. Этого было достаточно.

Я прошмыгнул между корчившимися телами, добрался до лифта и приложил карту к считывателю. Индикатор сменился с красного на зелёный. Двери открылись. Хоть одна система в этой башне решила не спорить — уже неплохо.

Внутрь я ввалился уже под грохот новой автоматной очереди. Пули застучали по створкам, но те успели сомкнуться.

Тишина.

После канонады она показалась почти ненормальной.

Я прислонился спиной к стене кабины, перевёл дыхание и нажал кнопку самого нижнего доступного этажа. Лифт вздрогнул и пошёл вниз. Музыку не включили. Видимо, даже «Арасака» понимала, что дешёвый джаз сейчас будет уже перебором.

Джонни материализовался напротив. Сейчас он выглядел довольным.

— Две трети плана прошли успешно. Остался финал, Ви.

Я проверил магазин Shellkit и посмотрел на сменяющиеся цифры этажей.

— Да, Джонни. Финал.

Лифт уносил меня всё глубже под Арасака-тауэр. Цифры над дверью сменяли друг друга, а в кабине было так тихо, что я слышал собственное дыхание и едва заметный гул имплантов. Даже Джонни несколько секунд молчал. Видимо, пытался не спугнуть редкое событие — план пока ещё работал.

Он первым нарушил тишину:

— Скорее всего, внизу нас уже готовятся встретить по всем правилам.

Как будто я сам не знал.

На схеме сети под нами зажигались новые узлы. Камеры, турели, закрытые двери и целая россыпь сигналов охраны. «Арасака» стягивала людей к лифту. Если они собирались вручить мне цветы и подарочный набор фирменного сакэ, то подошли к организации встречи слишком серьёзно.

Джонни посмотрел на индикатор этажей и задумчиво произнёс:

— Начинаю думать, что план и в тот раз не был провальным.

М-да. На него явно накатила ностальгия. Ещё немного — и он начнёт рассказывать, как в две тысячи двадцать третьем трава была зеленее, корпораты честнее, а ядерные заряды делали на совесть.

Я проверил магазин Shellkit и дослал патрон в патронник.

— Раз уж нам всё равно выходить, так лучше под фейерверки.

Лифт остановился. Створки разошлись, открывая просторный коридор, залитый холодным белым светом. На стене напротив горела надпись, и Джонни тут же прочитал её вслух:

— «Зал сетевых операций». Похоже, отсюда можно контролировать всё здание.

— Подключим там твою девушку и посмотрим, что она устроит.

Он скривился, но спорить не стал. Вместо этого выглянул из кабины, словно его цифровую голову могла зацепить настоящая пуля.

— Тут, похоже, любят ебать в жопу без прелюдий. Готовься, Ви. Они наверняка засели в засаде. Сосредоточься. Ты лучше их, ты справишься. Давай, пошли!

— Ты сейчас меня подбодрить пытался или окончательно испортить настроение?

Ответа я не дождался. Двери лифта начали закрываться, и пришлось выставить ногу, чтобы они снова разошлись.

Двинулись.

Точнее, двинулся я. Джонни мог изображать участника штурма сколько угодно, но пули почему-то всегда летели только в меня.

Коридор выглядел пустым. Слишком пустым для здания, где пять минут назад выкосили половину смены охраны. Я запустил «Запрос»: камеры, две турели и несколько устройств. Ни одного человека.

— Никого.

— Конечно. Все ушли домой. Корпоративный баланс работы и личной жизни.

— С каких пор ты знаешь такие слова?

— Керри одно время ходил к психотерапевту. Нахватался всякой херни.

Первый выстрел пришёл справа. Я упал на колено, и пуля прошла над плечом. Одновременно открылась боковая дверь, выпуская в коридор бойцов «Арасаки».

Вот теперь всё стало привычно.

Ближайшему я отправил «Отказ оружия» и два выстрела из Shellkit. Второму перегрел импланты, остальных накрыл «Заражением». Код перескочил между нейроинтерфейсами, но закончить работу не успел.

— Красиво, — оценил Джонни. — А теперь пригнись.

Над головой ударила турель. Я рухнул за стойку, поймал её в сеть и сменил список дружественных целей. Через секунду тяжёлые очереди уже косили охрану.

Из бокового прохода показалась новая группа. «Киберпсихоз» заставил одного бойца открыть огонь по своим, «Замыкание» выключило ещё двоих вместе с освещением. Остальных добили турель и Shellkit.

Через минуту всё стихло. В воздухе пахло озоном и порохом, под потолком искрила проводка. Пульс зашкаливал, броня была повреждена, но в остальном я оставался почти здоров.

Если не считать умирающего мозга.

Но это уже хроническое.

За коридором открылся огромный зал с рядами серверных стоек и массивной скульптурой в центре.

Джонни огляделся и хмыкнул:

— Ха, такое ощущение, что мы в компьютерной игре.

Затем он указал за постамент:

— Эй! Иди-ка сюда! А мы не вот это ищем? Терминал. Взломать сможешь?

— Сейчас проверим.

Я подключился к пульту и быстро перехватил права администратора.

— Главный сервер, скорее всего, где-то под полом. Надо понять, как его поднять.

Механизм отозвался на команду. Панели разошлись, и из-под пола поднялся серверный блок.

— Я не эксперт, но это похоже на главный сервер башни.

— Интересно, что будет, если мы подключим к нему Альт.

— Да ебанёт всё, — предположил Джонни, обходя сервер. — Ну что… Я тут никаких слотов не вижу… Эх, Спайдер, как же тебя сейчас не хватает…

Я снял защитную крышку и нашёл сервисный разъём.

— Подключай. Мы нашли для Альт новый дом.

— Ну, надеюсь, ты не перехвалил свою бывшую…

Я вставил чип. По залу прокатилась волна помех, свет мигнул, а система безопасности перешла под чужой контроль.

Голос Альт прозвучал прямо в нейроинтерфейсе:

— Я здесь. Контроль над системой безопасности перехвачен. Враждебный персонал нейтрализован. Путь в «Микоси» открыт.

Сигналы оставшейся охраны один за другим погасли.

— Так… Ну и?..

— Скорее идите в «Микоси», пока нас опять не атаковали.

В виски внезапно ударила боль.

Я согнулся и опёрся рукой о сервер. Изображение перед глазами задвоилось, затем покрылось красными помехами. Горло свело, во рту появился металлический привкус.

Опять приступ.

Как же меня это остоебало.

Я вколол инжектор и несколько раз глубоко вдохнул. Боль отступала медленно, словно делала мне одолжение.

Джонни оказался рядом. На этот раз без шуток.

— Пойдём. Осталось ещё чуть-чуть. Мы видели это место во сне.

Я выпрямился. В дальнем конце зала открылась массивная дверь, за которой начинался спуск к «Микоси». Мы действительно уже бывали здесь — в спутанных воспоминаниях, кошмарах и чужих фрагментах прошлого.

Только теперь всё было по-настоящему.

Коридор вывел нас к герметичному шлюзу. За ним находился зал с резервуарами охлаждения и точкой доступа к ядру.

— Можешь открыть дверь?

Ответ Альт пришёл без задержки:

— В центре зала есть точка доступа. Найди её и подключись к ней. Затем погрузись в охладитель. Я буду тебя ждать.

— Понял, принял. Подключиться к смертельно опасной системе и залезть в промышленный холодильник.

Замки шлюза щёлкнули.

Дверь успела открыться лишь наполовину, когда сверху донёсся тяжёлый металлический удар. Потолочная конструкция прогнулась. Что-то огромное проломило перекрытие и обрушилось прямо на меня.

— Смэшер!

Я отскочить не успел.

Металлическая рука схватила меня поперёк корпуса и впечатала в пол. Броня хрустнула, из лёгких вышибло воздух. Надо мной нависло лицо, в котором человеческого осталось меньше, чем в моей машине.

— Кусок мяса. Я тебя помню, сука.

— Сука!

Я упёрся ногами в его корпус и попытался вырваться. Бесполезно. Смэшер поднял меня одной рукой и швырнул через зал.

Я активировал усиленные сухожилия в момент удара о стену, оттолкнулся и ушёл в сторону. Кулак Смэшера пробил бетон там, где секунду назад была моя голова.

В интерфейсе вспыхнуло сообщение Альт:

— В их защите появилась брешь. Дорога к ядру открыта, но времени у нас немного.

Смэшер развернул встроенный пулемёт.

Я бросился за колонну. Очередь прошила её насквозь, осыпав меня каменной крошкой. Сканирование выдало длинный список имплантов, брони и вооружения. Уязвимостей система почти не нашла.

Почти.

Ракетная установка на плече была связана с модулем наведения. Я попытался внедрить «Отказ оружия», но защита отбросила скрипт и едва не выжгла мне половину оперативной памяти.

Смэшер выпустил ракету. Я перехватил сигнал наведения и в последний момент сместил метку цели. Снаряд ушёл вправо и взорвал одну из турелей «Арасаки».

— Косоглазый, что ли? — крикнул я из-за укрытия.

Ответом стала вторая ракета.

Юмор он явно не ценил.

Я побежал, чувствуя, как синаптический ускоритель растягивает секунды. Ни разу не пожалел, что взломал этот имплант. По умолчанию он ускорял восприятие, когда меня обнаруживал противник, но несколько строк кода позволили включать эффект по щелчку пальцев. Ракета проплыла рядом. Я нырнул под неё, отправил Смэшеру «Замыкание» и сразу следом — «Перегрев».

Защита поглотила большую часть удара, но на его корпусе погасли несколько пластин. Этого хватило. Я всадил туда остаток магазина.

Смэшер пошатнулся.

И рассмеялся.

— Мне кажется, или ему нравится? — спросил я.

— Не флиртуй. Он не в твоём вкусе.

Тяжёлая фигура сорвалась с места неожиданно быстро. Я едва успел уйти от удара. Металлический кулак зацепил плечо, развернул меня и бросил на пол. Пистолет вылетел из руки.

Я активировал оптическую маскировку и исчез из его поля зрения. Одновременно подключился к уцелевшим системам зала. Две турели ещё отвечали. Я снял блокировку, развернул их и открыл огонь.

Смэшер прикрыл голову рукой. Броня выдерживала, но каждый удар крупного калибра отбрасывал его назад.

Я подхватил Shellkit, сменил магазин и навёлся на повреждённый участок корпуса.

Выстрел.

Ещё один.

Смэшер разнёс первую турель ракетой. Вторую вырвал из креплений голыми руками.

Я уже закончил новый скрипт.

«Киберпсихоз» на нём не сработал бы — для этого требовалась психика, а не набор боевых протоколов и застарелая ненависть. Поэтому я направил весь доступный ресурс деки в двигательные контуры.

На долю секунды его левая нога заблокировалась.

Мне хватило.

Я прыгнул, оттолкнулся от колонны и оказался у него за спиной. Пистолет упёрся в щель между бронепластинами.

Семь выстрелов подряд.

Смэшер рухнул на колено. Из пробитого корпуса посыпались искры, движения стали рваными. Он ещё пытался поднять оружие, но система наведения уже не слушалась.

Я обошёл его и посмотрел в искалеченное металлическое лицо.

— Привет тебе от Джонни Сильверхенда.

— Ты издеваешься или что?

Джонни стоял рядом и смотрел на старого врага без обычной усмешки.

— Согласен с предыдущим оратором. Просто добей его.

Я нажал на спуск.

После выстрела стало тихо.

Несколько секунд я просто стоял над Смэшером и ждал, что он снова пошевелится. Не пошевелился.

— Не знаю, как… но у нас получилось.

— Альт? Ты здесь?

Её голос вернулся сразу:

— Точка доступа находится перед тобой. Подключись к ней, войди в Сеть и найди меня на той стороне.

Я доковылял до центра зала. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, левое плечо почти не двигалось, а индикаторы имплантов дружно советовали обратиться к врачу. Очень полезная рекомендация на нижнем уровне вражеской башни.

Охладитель уже заполнялся ледяной жидкостью.

Я посмотрел на Джонни. Впервые за долгое время он не знал, что сказать.

— Я не знаю, кто вернётся из этого киберзаплыва, так что скажу спасибо сейчас.

Он коротко кивнул.

— Увидимся на той стороне.

Я подключил кабель к точке доступа и шагнул в охладитель.

Холод сомкнулся над головой.

Сначала был голос.

Спокойный, ровный и совершенно неуместный. Альт читала стихи так, словно мы не только что взломали «Микоси» и перебили всю охрану вместе со Смэшером, а пришли на литературный вечер.

«Пойдём же мы с тобой вперед,»

«По улочкам, где нас под небом вечер ждёт,»

«Что распластался, как под наркозом пациент…»

«По улочкам наполовину молчаливым,»

«Дешёвые ночлежки, где никогда не спят,»

«И кабаки с опилками, что под ногой шуршат…»

«Улочки, что тянутся, как роковой момент»

«В тоскливом споре, где твой оппонент»

«Готовится тебя сразить, задав вопрос…»

«Только не спрашивай какой…»

«Уже уходим мы с тобой».

На мой вкус, и слог, и смысл были хуйнёй полной. Возможно, для стихотворения, написанного почти двести лет назад, это считалось классикой. В любом случае спорить с всесильным искином о поэзии я не собирался. У всех свои недостатки. Джонни, например, считал себя хорошим певцом.

Постепенно вокруг проступила Сеть.

Под ногами тянулся чёрный мост, составленный из света и обрывков кода. По обе стороны не было ничего — только бесконечная темнота, исполосованная красными линиями. Вдалеке поднимался световой столб, похожий на портал из какого-то дешёвого аниме. Я даже ждал, что оттуда вылезет гигантский робот и предложит спасти мир силой дружбы.

Никто не вылез.

Пришлось идти самому.

Первые шаги давались странно. Я не чувствовал ни веса тела, ни поверхности под ногами, но привычка упрямо заставляла переставлять несуществующие конечности. Мост не становился ближе к концу. Световой столб не рос. Всё вокруг будто застыло, оставив движение исключительно для моего успокоения.

А собственно, почему я вообще должен был идти?

Тела у меня больше не было. Мышц, сухожилий и гравитации — тоже. Вся эта прогулка являлась лишь имитацией, которую сознание придумало, чтобы окончательно не ебануться.

Я посмотрел на подножие лестницы впереди и представил себя там.

Мир на мгновение рассыпался.

Не рывок и не телепортация в привычном смысле. Скорее секундное расщепление на отдельные строки кода и сборка уже в нужной точке. Никакого сопротивления воздуха, перегрузки или привычного толчка имплантов.

Удобно.

Жаль, в реальности так было нельзя. Половина заказов закончилась бы раньше, чем фиксер успел договорить.

У лестницы меня уже ждал Джонни. Вокруг него постепенно собиралась знакомая барная стойка «Посмертия». Красные огни, бутылки на полках, потёртая поверхность — Сеть воспроизводила всё достаточно точно, но место всё равно казалось декорацией. Ни запахов, ни фоновой музыки, ни голосов наёмников. Только мы двое в пустой копии клуба.

Я положил ладонь ему на плечо. Прикосновение ощущалось почти настоящим.

— Получилось, Джонни. У меня всё-таки получилось.

Джонни окинул меня взглядом и усмехнулся.

— У нас был отличный план, и ты его выполнил. Ты клёвый, Ви.

— О, да ладно? Мне не послышалось? Ну-ка, повтори, пожалуйста.

— Уши мыть надо чаще, балбес, — ухмыльнулся рокер.

Вот теперь это точно был Джонни. Похвала без последующего оскорбления могла означать серьёзное повреждение энграммы.

Мы переместились за барную стойку. Я ещё не до конца привык к тому, что здесь достаточно было представить нужное место. Джонни, судя по виду, освоился быстрее. Впрочем, он провёл в цифровом виде пятьдесят лет. Должна же от этого быть хоть какая-нибудь польза.

Я оглядел пустой зал.

— Ну, когда начнём?

— Ты что, до сих пор не понял?

— Чего? Ты о чём сейчас?

— Альт нас уже разделила. Она врубила «Душегуб», как только ты подключился к «Микоси».

Несколько секунд я просто смотрел на него.

Разделила.

Значит, всё, что я сейчас видел и чувствовал, принадлежало не моему мозгу. Мозг остался в охладителе вместе с изломанным телом, а здесь стояла копия. Энграмма Ви. Конструкт, собранный из воспоминаний, привычек и уверенности в том, что он всё ещё человек.

Охуенно.

Стоило пройти через половину Найт-Сити, чтобы в итоге стать таким же цифровым призраком, как Джонни.

— Твоя баба времени не теряла.

— Я не его баба.

Голос Альт возник из ниоткуда. В следующую секунду появилась и она сама — неподвижная фигура, сотканная из красного света. Ни выражения лица, ни интонации. Разговор с ней всё больше напоминал попытку спорить с терминалом оплаты.

— Жаль. Джонни пошло бы на пользу, если бы вы были вместе.

— И это говорит такой же конструкт, который сидит в тюрьме «Арасаки», — не оставил подколку без ответа Джонни.

Я перевёл взгляд с него на Альт.

— В смысле? Я что, тоже теперь энграмма?

— Ага, как и я. Ещё шутки будут?

Желание шутить куда-то исчезло. Я посмотрел на собственные руки. Внешне обычные, но стоило сосредоточиться, как сквозь кожу проступали строки кода. Теперь понятно, почему ничего не болело. Боль осталась в теле, а тело — на другой стороне.

Я посмотрел на красное пространство вокруг.

— Значит, всё кончено. Ты выполнила своё обещание.

— Я не приняла во внимание только один аспект.

После этой фразы внутри стало холоднее, хотя никакого «внутри» у меня уже не было.

Джонни тоже перестал улыбаться.

— Альт. Какой?

— При таких операциях тело — ключевой фактор. Реконфигурация ДНК шла слишком долго. Агрессивные препараты осложнили процесс, и иммунная система начала атаковать нейроны.

Я слушал её и уже понимал, к чему всё шло. Корпораты, реликвия, таблетки, приступы — все успели откусить от моего организма по куску. Оставалось узнать, сколько именно мне оставили.

— Блядь, давай сразу к делу!

— Ты умрёшь вскоре после того, как я скопирую конструкт в твоё тело. Этого уже ничто не изменит. Тебе осталось полгода. Может, немного больше.

Я ожидал почувствовать страх, злость или хотя бы отчаяние. Вместо этого в голове было пусто. Наверное, организм приберегал эмоции на потом. Или у энграмм тоже существовала защита от перегрузки.

— Ну охренеть.

— Это что, шутка такая?

Джонни смотрел не на меня, а на Альт. В его голосе звучало больше злости, чем в моём. На секунду захотелось обвинить их обоих. Решить, что они договорились за моей спиной и с самого начала собирались отдать тело Джонни.

Но он выглядел таким же ошарашенным.

Я заставил себя спросить:

— Вопрос. Тело отторгнет конструкт Джонни?

— Нет. Они совместимы. Это его тело.

Вот и ответ.

Реликвия не просто пыталась меня убить. Она уже переписала организм под Джонни. Для моей энграммы тело стало чужим, для его — идеальным носителем.

— Всё, Альт, хватит. Нам с Ви надо поговорить.

Красная фигура не исчезла, но замолчала. Наверное, для искина это считалось проявлением такта.

Я опёрся локтями о стойку. Разумеется, в опоре не было никакой необходимости. Просто хотелось сделать хоть что-то человеческое.

— Ну охренеть. Всё было зря. Всё было бесполезно. Я больше не могу. Я устал.

— Круто, значит, действуем по плану. Я ухожу с Альт в ёбаное ничто, а ты забираешь тело.

Он произнёс это слишком быстро. Будто заранее подготовил ответ и теперь боялся дать мне время подумать.

— И куда Альт может тебя увести?

— За Чёрный заслон, чтобы стать её частью. Не знаю, что это значит.

— И что там, за Чёрным заслоном?

— Если я окончательно не слечу с катушек, меня там уже никто не достанет.

Хорошая перспектива. Стать частью искина, исчезнуть за Чёрным заслоном и надеяться, что когда-нибудь не превратишься в набор чужих функций.

Впрочем, мои варианты выглядели не намного лучше.

— Может, побудешь конструктом, пока мы ищем другое решение?

— Другое решение требует договариваться с «Арасакой». Я пас.

Здесь я был с ним полностью согласен. После штурма башни просить корпорацию о помощи было примерно так же разумно, как лечить огнестрельное ранение вторым выстрелом.

Я повернулся к Альт.

— Неужели нет другого пути?

— Повторюсь. Джонни может забрать твоё тело, а ты можешь пойти со мной.

— Я имел в виду не это. Разве не может быть… типа… счастливый конец для всех?

— Для всех? То есть и для таких, как мы? Не в этом городе.

Ответ Джонни прозвучал без издёвки. Обычная констатация факта. Найт-Сити никогда не раздавал счастливые финалы бесплатно. Обычно он не раздавал их вообще.

— По крайней мере, у тебя есть выбор. Ты заслужил его своим упорством.

Пространство вокруг изменилось. Барная стойка растворилась, бутылки и стены рассыпались красной пылью. Снова появились мост и колодец — два пути, между которыми мне предлагалось выбрать.

Альт указала на мост:

— Мост ведёт глубже в киберпространство. Если ты перейдёшь его, то навсегда утратишь связь с телом.

Затем её взгляд переместился к колодцу.

— Обратный путь к телу проходит через этот колодец.

Всё просто.

Колодец возвращал меня в тело. Полгода жизни, возможно, чуть больше. Несколько месяцев поисков, приступов и медленного отказа организма.

Мост оставлял тело Джонни, а меня уводил за Чёрный заслон. Возможно, навсегда. Возможно, до первой встречи с тем, что жило на той стороне.

Я посмотрел на рокера.

Когда-то он ворвался в мою голову, пытался забрать контроль и едва не довёл меня до самоубийства. Потом спасал, прикрывал, давал советы, раздражал и постепенно стал человеком, которому я доверял больше, чем хотел признавать.

В «Пистис Софии» он попросил последний шанс. Я его дал.

Теперь пришло время выполнить обещание.

— Как я сказал тогда, в «Пистис Софии», так мы и сделаем. Тело остаётся тебе, Джонни.

Я повернулся к мосту.

— Что, придавило чувством вины? Настолько, что щас ляжешь и сдохнешь?

— Хватит. Перестань.

— Задрал лапки кверху, хотя должен сражаться. Так боишься убить меня, что сам готов откинуться.

Я продолжал идти. Джонни появился впереди, пытаясь преградить дорогу, но я прошёл сквозь его цифровую фигуру.

— Это моё решение.

— Ты, конечно, хороший друг, но мозгов тебе явно не хватает. За это время их точно не прибавилось.

Я остановился и обернулся.

— Ты просил последний шанс, — сказал я. — Помнишь?

— Помню.

— Вот он.

— Я просил шанс исправить отношения, а не забрать твою жизнь.

— Жизнь — это не тело.

Красивые слова. Возможно, такая же хуйня, как стихи Альт. Но сейчас мне хотелось в них верить.

Джонни обхватил себя руками. Редкий жест для человека, который обычно пытался занимать как можно больше пространства.

— Да я… Я боюсь, Ви. За тебя.

Вот теперь он действительно выбил у меня почву из-под ног. За всё время нашего знакомства Джонни признавался во многом: в ненависти, ошибках, сожалениях. Но только не в страхе.

— Ты хороший друг, Джонни.

Он отвёл взгляд.

— Хуёвый у тебя вкус в друзьях.

— После Джеки планка была высокой. Пришлось брать, что осталось.

— Мудак.

— Сам такой.

Мы коротко рассмеялись, но смех быстро оборвался. Впереди меня ждал мост, за спиной — колодец и тело, которое уже перестало быть моим.

Я сделал ещё шаг.

— Прощай, Джонни.

Он долго молчал. Потом всё-таки посмотрел на меня.

— Прощай, Ви.

Я пошёл по мосту.

С каждым шагом связь с телом становилась слабее. Сначала исчезло далёкое ощущение холода, затем боль в рёбрах и тяжесть повреждённого плеча. Последним пропало сердцебиение — медленное, упрямое, уже принадлежавшее не мне.

Я не обернулся.

Тело оставалось Джонни.

Пространство вокруг окончательно перестало походить на «Микоси».

Красные башни данных рушились, распадались на бесконечные волны света и через мгновение собирались заново. Чужие голоса сливались в монотонный гул. За ним ощущалось нечто одновременно огромное и невероятно далёкое. Не человек, не программа и даже не сознание в привычном смысле.

Альт Каннингем.

Она стояла передо мной в человеческом облике, но я уже понимал: это всего лишь интерфейс. Удобная маска для разговора с существом, которое привыкло видеть лица.

— Ты получил желаемое, — сказала Альт. — Теперь ты последуешь за мной.

— И стану частью тебя.

Вопросом это не было.

— Граница между отдельным сознанием и совокупностью сознаний не имеет значения за Чёрным заслоном.

— Для тебя — может быть.

— Ты боишься прекращения существования.

Констатация факта. Причём не совсем верная.

— Я уже умер. Не впечатлило. Я боюсь другого: перестать осознавать себя. Потерять мысли, воспоминания и всё то, что делает меня мной.

Потоки данных стекались к Альт со всех сторон. Чем дольше я смотрел, тем хуже человеческий образ скрывал её настоящую сущность. За знакомым лицом проступала огромная структура: фрагменты энграмм, чужие воспоминания, миллионы связанных процессов.

Альт больше не была человеком. Пятьдесят лет по эту сторону Сети изменили её сильнее, чем любой имплант мог изменить тело. Возможно, где-то внутри ещё оставались воспоминания настоящей Альт Каннингем и отголоски её эмоций. Иначе она никак не отреагировала бы на Джонни во время нашей первой встречи.

Но воспоминание о человеке ещё не делало её человеком.

— Ты всё ещё считаешь себя человеком, — произнесла она.

— Было бы странно, если бы я передумал за пару часов.

— Время здесь не имеет значения.

— Для тебя. А я пока ещё считаю его по старинке.

Если бы у меня оставалось тело, я бы пожал плечами. Цифровая копия послушно воспроизвела движение. Полезная функция. Можно изображать спокойствие даже тогда, когда собеседник способен разобрать тебя на байты раньше, чем закончишь предложение.

Красные башни продолжали разрушаться и восстанавливаться. На мгновение вместо женского силуэта я увидел нечто бесконечное: потоки кода, соединённые с тысячами других потоков, фрагменты лиц, голоса, обрывки чужих жизней. Всё двигалось вместе и подчинялось логике, которую я не мог понять.

— Если для тебя отдельная личность ничего не значит, зачем вообще говорить со мной?

— Человеческая форма взаимодействия позволяет сократить время обработки информации.

— Значит, я всё ещё достаточно человек, чтобы тебе было проще надеть знакомое лицо.

— Это не доказательство человечности.

— Зато доказательство того, что ты понимаешь разницу между мной и остальными.

Альт замолчала.

Не знаю, сколько длилась пауза. Здесь между двумя словами могли пройти секунды, годы или несколько тактов процессора. Оставалось надеяться, что она задумалась, а не зависла.

— Разница существует, — наконец ответила она. — Но она не имеет практической ценности.

— Тогда я дам ей ценность.

Её лицо снова стало чётким. Похоже, для следующей части разговора маска всё-таки требовалась.

— У тебя отсутствуют ресурсы для заключения сделки.

— А ты всё равно слушаешь.

— Я анализирую вероятность появления новых данных.

— Вот именно.

Вокруг нас тянулся бесконечный поток данных. Альт могла поглотить меня в любой момент, разобрать память и присоединить остатки личности к собственной структуре. Она получила бы всё, что успел записать «Душегуб».

Почти всё.

— Ты можешь поглотить меня, — сказал я. — Получишь воспоминания, ощущения, навыки. Полный архив моих сомнительных решений.

— Верно.

— Но уничтожишь независимого наблюдателя.

— Твоя структура продолжит существовать внутри меня.

— Как строка в чужом коде. Ты будешь решать, где заканчиваются мои мысли и начинаются твои. Это уже не независимость.

— Различие несущественно.

— Тогда почему мы всё ещё разговариваем?

Ответа не последовало.

Хорошо. Значит, я ещё не окончательно проиграл.

— Во время штурма я видел кое-что странное.

— Твои воспоминания доступны мне.

— Тогда покажи.

Перед нами возник коридор Арасака-тауэр.

Два оперативника продвигались под огнём. Камеры их не отмечали. «Запрос» проходил сквозь цели так, словно передо мной вообще никого не было.

— Они использовали изолированный контур, — сказала Альт. — Их нейроинтерфейсы не были подключены к основной сети башни.

— Это я понял. Смотри дальше.

Воспоминание продолжилось.

Пуля вошла первому бойцу под ключицу. Тело дёрнулось, но оружие даже не опустилось. Ни попытки спрятаться, ни реакции на боль. Второй переступил через напарника и продолжил двигаться тем же ровным шагом.

— Они шли как куклы. Не как солдаты и даже не как киберпсихи. Будто кто-то просто двигал тела вперёд.

— Ты не знаешь природу их поведения.

— Не знаю.

— Тогда эта информация не имеет ценности.

— Если бы не имела, ты бы уже перестала её анализировать.

Изображение застыло на лице оперативника.

Пустой взгляд. Никакого страха, злости или боли. Только выполнение команды.

— «Арасака» спрятала их от собственной системы, — продолжил я. — Их не видели камеры, запросы и боевой контур. Они находились внутри главной башни, но для её сети не существовали.

— Это может быть мерой защиты от нетраннеров.

— Может. А если они защищали не себя от Сети, а Сеть — от того, что находилось внутри них?

Звучало не слишком убедительно. Возможно, я собирал сделку из обрывков только потому, что альтернативой было растворение в Альт. Но она продолжала изучать остановленное воспоминание.

Пока этого хватало.

— Даже если в оперативниках находилось что-то необычное, я могу извлечь воспоминания без твоего участия.

— Извлечь — да. Но после моего поглощения ты получишь только собственную интерпретацию этих данных.

— Интерпретация человеческих воспоминаний не представляет сложности.

— Тогда ты должна знать, почему я обратил на них внимание ещё до того, как увидел результаты сканирования.

Коридор ожил. Выстрел, попадание, механически точное движение вперёд.

Я помнил не только события. Помнил собственное ощущение — что-то неправильное, замеченное раньше, чем мозг успел подобрать объяснение. Так бывает, когда смотришь на почти человеческое лицо и внезапно понимаешь, что моргает оно слишком редко.

— Память — не запись с камеры. Ты увидишь движения, импланты и сигналы. Но ценность не только в них. Я заметил несоответствие, не имея данных и не понимая причины.

— Субъективное восприятие ненадёжно.

— Зато иногда оно замечает то, что пропускает система.

— Ты переоцениваешь человеческую интуицию.

— А ты недооцениваешь её, потому что давно перестала быть человеком.

Пространство вокруг содрогнулось. Красная волна прошла сквозь башни и рассыпала несколько из них в пыль.

Кажется, попал.

— Твои слова не усиливают твою позицию.

— Зато они честные.

— Честность также не имеет значения.

— Тогда перейдём к выгоде.

Я заставил воспоминание исчезнуть. Альт не стала возвращать его.

Хороший знак.

Или мне просто позволили так считать.

— Поглотишь меня сейчас — получишь ещё одну энграмму, несколько удачных скриптов и слишком много воспоминаний о людях, которых ты не знаешь. Оставишь отдельным — получишь объект наблюдения, которого больше ни у кого нет.

— Твоё сознание содержит уникальный опыт сосуществования с другой энграммой.

— Именно.

Джонни прожил в моей голове достаточно долго, чтобы граница между нами начала стираться. Его воспоминания просачивались в мои. Мои реакции менялись под его влиянием. Иногда я не понимал, кому принадлежала мысль, пока он не начинал орать, что точно не ему.

Но мы не слились.

Не до конца.

Я оставался собой. Джонни оставался Джонни. Мы спорили, бесили друг друга, иногда понимали всё без слов — и всё равно были двумя отдельными сознаниями в одном мозге.

— Биочип перестроил моё тело под Джонни, но не смог полностью стереть меня.

— Процесс был близок к завершению.

— Но не завершился.

— Из-за вмешательства и повреждений системы.

— Называй как хочешь. Результат один: две личности находились в одном носителе и не стали одной.

Человеческое лицо Альт снова собралось из красных линий. Теперь она смотрела прямо на меня.

— Ты полагаешь, что это доказывает возможность сохранить автономность после перехода за Чёрный заслон.

— Нет. Я полагаю, что это достаточно редкий случай, чтобы не уничтожать его сразу.

— Я не уничтожу тебя.

— Ты включишь меня в себя. Для эксперимента разница огромна. Поглотишь объект наблюдения — и останешься без объекта наблюдения.

На этот раз пауза продлилась дольше.

Я старался не думать о том, что для Альт весь разговор мог быть секундной симуляцией. Возможно, она уже просчитала сотни вариантов и просто ждала, когда я дойду до нужного вывода. А возможно, ещё в первой фразе решила меня поглотить и теперь развлекалась.

Оптимизм никогда не был моей сильной стороной.

— Оставь меня отдельным, — сказал я. — Не навсегда. Дай время.

— Для какой цели?

— Изучить то, что произошло со мной и Джонни. Разобраться с оперативниками. Понять, почему они не существовали для сети и почему двигались так, будто внутри никого не было.

— Ты не обладаешь необходимыми вычислительными возможностями.

— Поэтому мне нужна твоя помощь.

— Ты предлагаешь предоставить ресурсы для исследования информации, которую я могу получить самостоятельно.

— Нет. Предлагаю сотрудничество. Ты видишь структуру, я понимаю человека. Ты можешь разобрать сигнал на миллионы частей, но я знаю, как выглядит тот, кто боится, злится или пытается выжить. В тех солдатах не было ничего из этого.

— Это не доказывает внешнее управление.

— Согласен. Поэтому и надо выяснить.

— И что получишь ты?

— Останусь собой.

— Временно.

— Для начала хватит.

Где-то за пределами этого пространства двигалось нечто огромное. Я ощущал его так же, как человек чувствует приближение грозы: ещё ничего не видно, но воздух уже давит на кожу.

Альт повернулась в ту сторону.

— Автономное существование за Чёрным заслоном опасно.

— Моя жизнь в Найт-Сити тоже была не курортом.

— Существа за пределами заслона способны уничтожить твою структуру до того, как ты осознаешь нападение.

— Значит, спрячь меня.

— Это потребует ресурсов.

— Считай инвестицией.

Её взгляд вернулся ко мне.

— Ты используешь коммерческую модель для описания собственного существования.

— Пять минут назад я штурмовал штаб-квартиру крупнейшей корпорации мира с пистолетом и мёртвым террористом в голове. Дай мне скидку на формулировки.

— Допустим, я сохраню твою структуру отдельно.

Я промолчал. Рано радоваться, особенно когда собеседник начинает предложение со слова «допустим».

— На каких условиях?

— Ты предоставишь полный доступ к воспоминаниям о взаимодействии с биочипом, Джонни Сильверхендом и оперативниками, встреченными во время штурма.

— Добровольный доступ.

— Ограничения снизят эффективность анализа.

— А отсутствие ограничений превратит меня в материал для вскрытия. Если изменишь мою структуру, эксперимент потеряет смысл.

— Ты уже являешься цифровой структурой.

— А ты всё ещё уходишь от ответа.

Красное пространство снова пришло в движение.

Альт молчала достаточно долго, чтобы я начал сомневаться, существую ли ещё отдельно. Вдруг разговор уже закончился, а я просто не заметил момента, когда стал частью неё?

Затем она произнесла:

— Доступ будет осуществляться с твоего согласия. Твоя автономность сохранится на период анализа.

Это ещё не было спасением. Альт могла понимать слово «период» совсем не так, как я, а договор с искином за Чёрным заслоном вряд ли предусматривал возможность подать апелляцию.

Но я всё ещё мыслил собственными мыслями.

Вокруг моей энграммы возник тонкий контур света, отделяя её от потоков Альт. Первая граница. Возможно, временная, но моя.

Для начала хватит.