Провидицы (джен)

— Многим известна своя судьба от рожденья до смерти, боги уж точно знают её наперёд. Три старухи, ткущие пряжу истории, как умный аэд, заучили всю песнь до конца. Ты не уйдёшь от неё, сын мой несчастный, как бы ни болела душа моя и сердце, но ножницы Атропос уже занеслись над твоею нитью, осталось недолго тебе, храбрейший боец из ахейцев. Фетида молвила тихо, наклонившись над сыном. Одной рукой проводя по волосам его светлым и длинным, другой же держа Ахиллесову длань. На щеке его твёрдой, обгоревшей от солнца, капля слезы прокатилась и упала на грудь. Он веки закрыл, зажмурился и, вздохнув глубоко, ответил Фетиде, маме своей.

— Сам я знаю, что скоро паду от меткой стрелы Аполлона, но что остаётся делать мне, мама? Не могу я так просто оставить Патрокла неотомщённым, словно убитым зазря и без толку. Гектор, наследник Приама, будет побит и низложен, чувствую я и над ним не крепка тетива.

Так и лежал до утра на коленях у матери нимфы, ожидая, когда колесница Аполлона взойдёт на востоке, осветив поле боя.

Вечером тем же в покоях принцессы Кассандры Гектор сидел у кровати сестрицы.

— Дорогая сестра, я пришёл, как ты и просила.

Кассандра вздохнула и тихо сказала: — Брат мой, не стоит бороться тебе с Ахиллесом, боги начертали, что первым погибнешь ты… В схватке этой неравной ты не выйдешь живым! Умоляю, отмени поединок! Твоя смерть приближает Трои погибель, да и я, и Приам, и жена и дети твои не хотим горевать по тебе! Хмуро главу склонивши, отвечал сестре храбрый войн, убийца Патрокла.

— Аполлон говорил и мне и тебе, что мой брат поразит Ахиллеса, также он говорил, что Одиссей, что хитёр не в насмешку, Трою разрушит, не оставив ни камня, что суждено, то случится, и погибну я завтра, что ж, пусть будет так, ведь когда-то я вновь повстречаюсь на поле с Ахиллом, и тогда же опять я умру, так уж лучше в честном бою я паду от меча. Но я буду бороться, даже если и смысла не будет, я продолжу сражаться, ведь зачем мне тогда на Земле оставаться? Кассандра-провидица молчала и искала в небе ответа, как спасти её брата, но небо молчало. Она положила свою ладонь поверх братской, прошептала ему несколько нежных слов и обняла на прощанье. Утром завтрашним бой, на котором ей суждено смотреть со стен высоких, как ахейский боец её брата низложит, провезёт под ногами троянскими Гектора тело и оставит себе, чтобы гнев воспевали богини. Ей никак не спасти ни брата, ни Приама, ни Трою, и уж точно никак не спасти и себя…