Ронин в Хогвартсе (джен)

Июль в Хэмпстед-Гарден-Саберб выдался ленивым и жарким. Солнце, пробиваясь сквозь плотные шторы, рисовало на ковре пыльные дорожки, полные танцующих пылинок. С улицы, через приоткрытое окно, доносились далекий гул газонокосилки и смех играющих детей, но здесь, в комнате на втором этаже, царили прохлада и резкий запах ацетона.

Гермиона сидела на краю широкой кровати, поджав под себя ногу, и сосредоточенно наносила второй слой черного лака на мизинец. Кисточка подрагивала в пальцах — непривычное занятие. Черный цвет казался вызывающим, почти бунтарским, но именно этого ей сейчас и хотелось.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, не поднимая головы, — если ты снова начнешь уговаривать меня пойти на «Бэтмен навсегда», я применю Силенцио. Даже невербально.

Киран, стоявший у проигрывателя в углу комнаты, хмыкнул.

— Да ладно тебе, Грейнджер. Вэл Килмер в костюме летучей мыши — это круто! К тому же я вытерпел «Каспера». И даже сделал вид, что мне понравилось… а ты хлюпала носом в конце.

— Это трогательно! — возмутилась Гермиона, дуя на ногти. — И «Аполло 13» тебе понравился, не отрицай.

— Ну, космос — это интересно, — признал он, осторожно доставая виниловую пластинку из конверта. — Технологии, риск, холодный расчет. Почти как зельеварение, только без котлов.

Киран опустил иглу на дорожку. Раздался характерный уютный треск, а затем комнату наполнили первые, тягучие аккорды. Новая группа Placebo; пластинку Киран откопал в маленьком магазинчике в Сохо пару дней назад. Музыка странная, меланхоличная, немного сырая, но идеально подходт под настроение этого лета.

Гермиона огляделась, пока лак сох. Комната Кирана — необычное место. С одной стороны, всё та же спальня в богатом особняке на севере Лондона, знакомая ей с детства. Те же высокие потолки, то же большое окно с видом на ухоженный сад. Но детали изменились, словно комната выросла вместе с хозяином, сбросив детскую кожу.

Исчезли энциклопедии про динозавров и модели самолетов — их они когда-то клеили вместе. На полках теперь теснились книги с золотым тиснением на корешках: труды по истории магии, трактаты о тактике и — Гермиона обратила внимание — несколько томов по магловской философии.

Еще появился меч.

Он висел на стене над кроватью. Катана в черных лакированных ножнах. Гермиона помнила: пару недель назад, когда она впервые зашла сюда после возвращения из Хогвартса, Киран разрешил ей взять оружие в руки. Меч оказался неожиданно тяжелым и хищным. Когда она, подражая движениям из кино, попробовала сделать взмах, клинок рассек воздух с тихим, зловещим свистом. «Боевой, — сказал тогда Киран без улыбки. — Не зарежься, пожалуйста».

Сейчас меч казался просто частью интерьера, но Гермиона ловила себя на том, что взгляд то и дело возвращается к нему.

— Ну как? — спросила Гермиона, когда Киран обернулся, опираясь спиной на тумбу с проигрывателем. В простой белой футболке и домашних штанах, босой, с распущенными волосами, падавшими на лицо. Выглядел совершенно по-магловски, если не считать шрамов на руках.

Гермиона вытянула руку, растопырив пальцы. Черный глянец блестел на свету.

— Мрачновато, — честно оценил он, склонив голову набок. — Но тебе идет. Непривычно, правда. Обычно у тебя всё… очень правильно.

Гермиона фыркнула, вставая с кровати и подходя к высокому зеркалу на дверце шкафа.

— Надоело быть идеальной, — сказала она своему отражению. — «Мисс Грейнджер, застегните воротник», «Мисс Грейнджер, помогите товарищам с эссе». Лето для того и нужно, чтобы нарушать правила.

Из зеркала на неё смотрела девушка, мало похожая на старосту Гриффиндора. Потертые джинсы с распродажи, клетчатая рубашка, завязанная узлом на талии, растрепанные волосы, густо подведенные глаза и теперь вот — черные ногти.

— К тому же, — добавила она, поворачиваясь к Кирану, — мы идем в Камден-Таун. На Radiohead в одежде отличницы меня засмеют.

— Не соглашусь, — усмехнулся Киран. — Том Йорк точно оценил бы галстук Гриффиндора.

Билеты достала миссис Морган. Она, к радости Гермионы, осталась женщиной современной и понимающей, совсем не похожей на чопорных волшебниц древних родов. Узнав, что Киран и Гермиона хотят послушать популярную группу вживую, она просто вручила два билета и сказала не возвращаться слишком рано. Родители Гермионы, узнав, что она идет с Кираном, отпустили без лишних вопросов. Доверие к Моргану абсолютное, ведь маленький соседский мальчик вырос в спокойного и надежного парня без сомнительных привычек, да еще и с волшебной палочкой. Безопаснее друга для дочери не придумать.

— Сколько у нас времени? — спросила Гермиона, проверяя, высох ли лак.

— Еще час, — Киран кивнул на настенные часы. — Успеем выпить чаю. Или хочешь изменить английским традициям? Есть еще кола.

— Кола сойдет, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как внутри теплится приятное предвкушение вечера.

Они вышли на улицу, окутанную предзакатным золотом. Хэмпстед-Гарден-Саберб — воплощение респектабельности: аккуратно подстриженные живые изгороди, идеально вымытые автомобили на подъездных дорожках и тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

Гермиона чувствовала тяжесть волшебной палочки в заднем кармане джинсов. Странное ощущение — нести оружие волшебников среди ничего не подозревающих маглов. Перед выходом Киран молча протянул ей специальный кожаный чехол с креплением на предплечье — скрытый, удобный, явно сделанный на заказ, — но она отказалась. Ей казалось, что носить палочку как кинжал убийцы — уже чересчур.

— Зря, — заметил Киран, покосившись на то, как она поправляет рубашку, прикрывая карман. — Сядешь неудачно — сломаешь. Или выпадет в толпе.

— Не выпадет, — отмахнулась она, вдыхая запах цветущего жасмина. — Я наложила Приклеивающие чары.

Они шли по тротуару, и Гермиона ловила на себе косые взгляды прохожих. Пожилая леди с пуделем неодобрительно поджала губы, глядя на её черные ногти и рваные джинсы. Мужчина, поливающий газон, нахмурился, увидев длинные волосы Кирана и его тяжелые ботинки.

Гермиона невольно улыбнулась.

— Забавно, — сказала она. — Здесь мы выглядим как чужаки. Как хулиганы, нарушающие покой. А на Гриффиндоре — ровно наоборот, хулиганят все вокруг, но не мы.

— Это жизнь гайдзина, — коротко отозвался Киран. — Привыкай, Грейнджер. В этом есть своя прелесть.

Станция метро «Голдерс-Грин» встретила их прохладой и запахом озона, смешанного со старой пылью. Они спустились по эскалатору, ныряя из пасторального пригорода в чрево огромного города.

Поезд подошел почти сразу, с грохотом и визгом тормозов выплевывая пассажиров. Гермиона и Киран заскочили в вагон и устроились в конце, прислонившись к поручням. Здесь публика оказалась пестрее: уставшие клерки, туристы с картами и шумная компания молодежи.

Внимание Гермионы привлек одинокий парень, сидевший напротив. Бритый наголо, в тяжелых армейских ботинках, подвернутых джинсах и зеленом бомбере. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в другой конец вагона, где громко смеялась группа панков с разноцветными ирокезами и пестрыми куртками.

В его взгляде читалась смесь презрения, злости и странной, детской обиды. Он сжимал кулаки, но молчал. Их было шестеро.

Гермиона наклонилась к уху Кирана, стараясь перекричать стук колес.

— Напоминает волшебную Британию, не находишь? — шепнула она, кивнув на скинхеда. — Те же взгляды, та же агрессия к тем, кто отличается. Чистота крови, «правильный» вид… Только тут масштаб поменьше.

Она усмехнулась, но улыбка вышла невеселой.

— Похоже на Пожирателей. Когда они одни, без своей толпы и хозяина, они вот такие же. Злые и напуганные.

Парень в бомбере, словно почувствовав, что говорят о нем, резко повернул голову. Его глаза, маленькие и колючие, встретились с взглядом Гермионы. Он набычился, его лицо покраснело. Видимо, он решил, что эта парочка «неформалов» над ним насмехается.

Гермиона тут же отвела взгляд, делая вид, что изучает схему метрополитена над дверью.

Киран посмотрел на парня спокойно, хоть и без вызова. Как на лающую собаку за забором.

— В сравнении есть смысл, — ответил он Гермионе, когда гул поезда немного стих на перегоне. — Только аналогия неполная.

— Почему?

— Потому что у этого парня есть только кулаки и, может быть, нож в кармане, — Киран говорил тихо, глядя прямо перед собой. — А у Пожирателя в кармане: пистолет, огнемет, космический бластер и гранатомет — и всё в компактном деревянном корпусе. И проблемы от него гораздо масштабнее. Не стоит недооценивать страх, Гермиона. Крыса, загнанная в угол, кусает больнее всего. Особенно если эта крыса умеет взрывать и убивать простыми взмахами палочки.

Поезд начал тормозить. «Камден-Таун», — объявил механический голос.

Двери разъехались. Толпа панков, гремя цепями, вывалилась на перрон. Гермиона и Киран двинулись следом, вливаясь в людской поток. Скинхед остался сидеть, провожая их тяжелым взглядом исподлобья.

Камден встретил шумом, запахом жареной еды и благовоний. Вокруг стало больше ярких красок: люди с фиолетовыми волосами, в коже, в виниле, в рваных колготках. Все они, как разноцветные ручейки, стекались к выходу, направляясь в сторону клуба.

Гермиона поправила рубашку, проверяя палочку, и вдохнула воздух свободы. Здесь, в этом хаосе, она чувствовала себя на удивление спокойно.

Кентиш-Таун-роуд превратилась в бурлящую реку. Казалось, вся неформальная молодежь Лондона решила стечься в эту точку пространства и времени. Чем ближе они подходили к зданию «The Forum», тем плотнее становился поток людей в косухах, рваных джинсах и с волосами всех цветов радуги — от кислотно-зеленого до глубокого фиолетового.

Гермиона почувствовала легкий укол тревоги, когда толпа начала сжиматься вокруг них, но тут же машинально коснулась заднего кармана, ощутив твердое дерево волшебной палочки. Это успокаивало лучше любого талисмана. А потом она скосила глаза на Кирана.

Он шел рядом, высокий, в черной футболке и с распущенными волосами, скрывающими часть лица. Его шрамы на руках сейчас выглядели не как следы магических дуэлей или жестоких тренировок, а как нечто само собой разумеющееся для этого места. Здесь он свой.

И она своя.

Гермиона хмыкнула, поправляя фланелевую рубашку. Мысль о том, что отличница, староста Гриффиндора и «лучшая ученица курса» сейчас сливается с толпой фанатов альтернативного рока, казалась ей невероятно забавной. Никто не косился на неё, никто не шептался за спиной о «грязнокровках» или «заучках». Здесь она просто девушка, идущая на концерт.

У входа в клуб людская масса спрессовалась. Очередь двигалась рывками, кто-то толкался, кто-то громко смеялся, передавая друг другу банки с дешевым пивом.

Гермиона, боясь, что людской поток просто разделит их, вслепую нащупала ладонь Кирана. Его пальцы оказались сухими и теплыми.

Он вздрогнул едва заметно — но тут же перехватил её руку. Его хватка оказалась крепкой, уверенной. Киран чуть выдвинулся вперед, используя плечо как таран и настойчиво начал прокладывать им путь сквозь толпу, отсекая особо активных парней в тяжелых ботинках.

Внутри «Форума» темно и душно. Пахло сигаретным дымом, потом и разлитым пивом, но этот запах сейчас казался запахом свободы.

Зал гудел. Тысячи голосов сливались в единый рокот предвкушения. На сцене техники в черных футболках возились с проводами, настраивая аппаратуру.

Бум.

Пробный удар по бас-бочке отдался вибрацией прямо в грудной клетке Гермионы.

Вжиииу.

Взвизгнула электрогитара, подключаемая к усилителю.

Гермиона почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Воздух вибрировал от энергии — грубой, электрической, настоящей.

«Малфой бы упал здесь в обморок, — подумала она весело. — Да и Рон вряд ли бы понял. Для них музыка — это "Ведуньи" и волынки. А здесь... здесь совсем другая магия».

Ей вдруг остро захотелось, чтобы Джинни была здесь. Младшая Уизли с её огненным темпераментом точно оценила бы этот драйв. «Надо купить кассету, — мелькнула мысль. — The Bends. Привезу ей в Нору. В Хогвартсе плеер не заработает из-за магии, но у Артура в гараже наверняка можно что-то придумать с батарейками...»

Свет в зале резко погас.

Толпа взревела, подаваясь вперед единой волной.

Гермиона тоже шагнула к сцене, стараясь рассмотреть силуэты музыкантов в синем дыму прожекторов. Люди вокруг начали прыгать, толкаться, вскидывая руки вверх.

Внезапно она почувствовала тепло за спиной. Киран встал вплотную к ней, но не касаясь, создавая собой живой щит. Его руки уперлись в невидимый барьер толпы, ограждая её от давки, локтей и разгоряченных тел. Он там — надежный, молчаливый, её личная стена. Но когда Гермиона оглянулась, то увидела, что он не просто сторожит. Киран смотрел на сцену широко раскрытыми глазами, с жадным, почти детским восторгом, обычно спрятанным за маской безразличия.

На сцену вышел Том Йорк. Луч прожектора выхватил его лицо, гитарный рифф разрезал темноту, и всё остальное перестало существовать.