Ронин в Хогвартсе (джен)

Июль в Хэмпстед-Гарден-Саберб выдался ленивым и жарким. Солнце, пробиваясь сквозь плотные шторы, рисовало на ковре пыльные дорожки, полные танцующих пылинок. С улицы, через приоткрытое окно, доносились далекий гул газонокосилки и смех играющих детей, но здесь, в комнате на втором этаже, царили прохлада и резкий запах ацетона.

Гермиона сидела на краю широкой кровати, поджав под себя ногу, и сосредоточенно наносила второй слой черного лака на мизинец. Кисточка подрагивала в пальцах — непривычное занятие. Черный цвет казался вызывающим, почти бунтарским, но именно этого ей сейчас и хотелось.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, не поднимая головы, — если ты снова начнешь уговаривать меня пойти на «Бэтмен навсегда», я применю Силенцио. Даже невербально.

Киран, стоявший у проигрывателя в углу комнаты, хмыкнул.

— Да ладно тебе, Грейнджер. Вэл Килмер в костюме летучей мыши — это круто! К тому же я вытерпел «Каспера». И даже сделал вид, что мне понравилось… а ты хлюпала носом в конце.

— Это трогательно! — возмутилась Гермиона, дуя на ногти. — И «Аполло 13» тебе понравился, не отрицай.

— Ну, космос — это интересно, — признал он, осторожно доставая виниловую пластинку из конверта. — Технологии, риск, холодный расчет. Почти как зельеварение, только без котлов.

Киран опустил иглу на дорожку. Раздался характерный уютный треск, а затем комнату наполнили первые, тягучие аккорды. Новая группа Placebo; пластинку Киран откопал в маленьком магазинчике в Сохо пару дней назад. Музыка странная, меланхоличная, немного сырая, но идеально подходт под настроение этого лета.

Гермиона огляделась, пока лак сох. Комната Кирана — необычное место. С одной стороны, всё та же спальня в богатом особняке на севере Лондона, знакомая ей с детства. Те же высокие потолки, то же большое окно с видом на ухоженный сад. Но детали изменились, словно комната выросла вместе с хозяином, сбросив детскую кожу.

Исчезли энциклопедии про динозавров и модели самолетов — их они когда-то клеили вместе. На полках теперь теснились книги с золотым тиснением на корешках: труды по истории магии, трактаты о тактике и — Гермиона обратила внимание — несколько томов по магловской философии.

Еще появился меч.

Он висел на стене над кроватью. Катана в черных лакированных ножнах. Гермиона помнила: пару недель назад, когда она впервые зашла сюда после возвращения из Хогвартса, Киран разрешил ей взять оружие в руки. Меч оказался неожиданно тяжелым и хищным. Когда она, подражая движениям из кино, попробовала сделать взмах, клинок рассек воздух с тихим, зловещим свистом. «Боевой, — сказал тогда Киран без улыбки. — Не зарежься, пожалуйста».

Сейчас меч казался просто частью интерьера, но Гермиона ловила себя на том, что взгляд то и дело возвращается к нему.

— Ну как? — спросила Гермиона, когда Киран обернулся, опираясь спиной на тумбу с проигрывателем. В простой белой футболке и домашних штанах, босой, с распущенными волосами, падавшими на лицо. Выглядел совершенно по-магловски, если не считать шрамов на руках.

Гермиона вытянула руку, растопырив пальцы. Черный глянец блестел на свету.

— Мрачновато, — честно оценил он, склонив голову набок. — Но тебе идет. Непривычно, правда. Обычно у тебя всё… очень правильно.

Гермиона фыркнула, вставая с кровати и подходя к высокому зеркалу на дверце шкафа.

— Надоело быть идеальной, — сказала она своему отражению. — «Мисс Грейнджер, застегните воротник», «Мисс Грейнджер, помогите товарищам с эссе». Лето для того и нужно, чтобы нарушать правила.

Из зеркала на неё смотрела девушка, мало похожая на старосту Гриффиндора. Потертые джинсы с распродажи, клетчатая рубашка, завязанная узлом на талии, растрепанные волосы, густо подведенные глаза и теперь вот — черные ногти.

— К тому же, — добавила она, поворачиваясь к Кирану, — мы идем в Камден-Таун. На Radiohead в одежде отличницы меня засмеют.

— Не соглашусь, — усмехнулся Киран. — Том Йорк точно оценил бы галстук Гриффиндора.

Билеты достала миссис Морган. Она, к радости Гермионы, осталась женщиной современной и понимающей, совсем не похожей на чопорных волшебниц древних родов. Узнав, что Киран и Гермиона хотят послушать популярную группу вживую, она просто вручила два билета и сказала не возвращаться слишком рано. Родители Гермионы, узнав, что она идет с Кираном, отпустили без лишних вопросов. Доверие к Моргану абсолютное, ведь маленький соседский мальчик вырос в спокойного и надежного парня без сомнительных привычек, да еще и с волшебной палочкой. Безопаснее друга для дочери не придумать.

— Сколько у нас времени? — спросила Гермиона, проверяя, высох ли лак.

— Еще час, — Киран кивнул на настенные часы. — Успеем выпить чаю. Или хочешь изменить английским традициям? Есть еще кола.

— Кола сойдет, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как внутри теплится приятное предвкушение вечера.

Они вышли на улицу, окутанную предзакатным золотом. Хэмпстед-Гарден-Саберб — воплощение респектабельности: аккуратно подстриженные живые изгороди, идеально вымытые автомобили на подъездных дорожках и тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

Гермиона чувствовала тяжесть волшебной палочки в заднем кармане джинсов. Странное ощущение — нести оружие волшебников среди ничего не подозревающих маглов. Перед выходом Киран молча протянул ей специальный кожаный чехол с креплением на предплечье — скрытый, удобный, явно сделанный на заказ, — но она отказалась. Ей казалось, что носить палочку как кинжал убийцы — уже чересчур.

— Зря, — заметил Киран, покосившись на то, как она поправляет рубашку, прикрывая карман. — Сядешь неудачно — сломаешь. Или выпадет в толпе.

— Не выпадет, — отмахнулась она, вдыхая запах цветущего жасмина. — Я наложила Приклеивающие чары.

Они шли по тротуару, и Гермиона ловила на себе косые взгляды прохожих. Пожилая леди с пуделем неодобрительно поджала губы, глядя на её черные ногти и рваные джинсы. Мужчина, поливающий газон, нахмурился, увидев длинные волосы Кирана и его тяжелые ботинки.

Гермиона невольно улыбнулась.

— Забавно, — сказала она. — Здесь мы выглядим как чужаки. Как хулиганы, нарушающие покой. А на Гриффиндоре — ровно наоборот, хулиганят все вокруг, но не мы.

— Это жизнь гайдзина, — коротко отозвался Киран. — Привыкай, Грейнджер. В этом есть своя прелесть.

Станция метро «Голдерс-Грин» встретила их прохладой и запахом озона, смешанного со старой пылью. Они спустились по эскалатору, ныряя из пасторального пригорода в чрево огромного города.

Поезд подошел почти сразу, с грохотом и визгом тормозов выплевывая пассажиров. Гермиона и Киран заскочили в вагон и устроились в конце, прислонившись к поручням. Здесь публика оказалась пестрее: уставшие клерки, туристы с картами и шумная компания молодежи.

Внимание Гермионы привлек одинокий парень, сидевший напротив. Бритый наголо, в тяжелых армейских ботинках, подвернутых джинсах и зеленом бомбере. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в другой конец вагона, где громко смеялась группа панков с разноцветными ирокезами и пестрыми куртками.

В его взгляде читалась смесь презрения, злости и странной, детской обиды. Он сжимал кулаки, но молчал. Их было шестеро.

Гермиона наклонилась к уху Кирана, стараясь перекричать стук колес.

— Напоминает волшебную Британию, не находишь? — шепнула она, кивнув на скинхеда. — Те же взгляды, та же агрессия к тем, кто отличается. Чистота крови, «правильный» вид… Только тут масштаб поменьше.

Она усмехнулась, но улыбка вышла невеселой.

— Похоже на Пожирателей. Когда они одни, без своей толпы и хозяина, они вот такие же. Злые и напуганные.

Парень в бомбере, словно почувствовав, что говорят о нем, резко повернул голову. Его глаза, маленькие и колючие, встретились с взглядом Гермионы. Он набычился, его лицо покраснело. Видимо, он решил, что эта парочка «неформалов» над ним насмехается.

Гермиона тут же отвела взгляд, делая вид, что изучает схему метрополитена над дверью.

Киран посмотрел на парня спокойно, хоть и без вызова. Как на лающую собаку за забором.

— В сравнении есть смысл, — ответил он Гермионе, когда гул поезда немного стих на перегоне. — Только аналогия неполная.

— Почему?

— Потому что у этого парня есть только кулаки и, может быть, нож в кармане, — Киран говорил тихо, глядя прямо перед собой. — А у Пожирателя в кармане: пистолет, огнемет, космический бластер и гранатомет — и всё в компактном деревянном корпусе. И проблемы от него гораздо масштабнее. Не стоит недооценивать страх, Гермиона. Крыса, загнанная в угол, кусает больнее всего. Особенно если эта крыса умеет взрывать и убивать простыми взмахами палочки.

Поезд начал тормозить. «Камден-Таун», — объявил механический голос.

Двери разъехались. Толпа панков, гремя цепями, вывалилась на перрон. Гермиона и Киран двинулись следом, вливаясь в людской поток. Скинхед остался сидеть, провожая их тяжелым взглядом исподлобья.

Камден встретил шумом, запахом жареной еды и благовоний. Вокруг стало больше ярких красок: люди с фиолетовыми волосами, в коже, в виниле, в рваных колготках. Все они, как разноцветные ручейки, стекались к выходу, направляясь в сторону клуба.

Гермиона поправила рубашку, проверяя палочку, и вдохнула воздух свободы. Здесь, в этом хаосе, она чувствовала себя на удивление спокойно.

Кентиш-Таун-роуд превратилась в бурлящую реку. Казалось, вся неформальная молодежь Лондона решила стечься в эту точку пространства и времени. Чем ближе они подходили к зданию «The Forum», тем плотнее становился поток людей в косухах, рваных джинсах и с волосами всех цветов радуги — от кислотно-зеленого до глубокого фиолетового.

Гермиона почувствовала легкий укол тревоги, когда толпа начала сжиматься вокруг них, но тут же машинально коснулась заднего кармана, ощутив твердое дерево волшебной палочки. Это успокаивало лучше любого талисмана. А потом она скосила глаза на Кирана.

Он шел рядом, высокий, в черной футболке и с распущенными волосами, скрывающими часть лица. Его шрамы на руках сейчас выглядели не как следы магических дуэлей или жестоких тренировок, а как нечто само собой разумеющееся для этого места. Здесь он свой.

И она своя.

Гермиона хмыкнула, поправляя фланелевую рубашку. Мысль о том, что отличница, староста Гриффиндора и «лучшая ученица курса» сейчас сливается с толпой фанатов альтернативного рока, казалась ей невероятно забавной. Никто не косился на неё, никто не шептался за спиной о «грязнокровках» или «заучках». Здесь она просто девушка, идущая на концерт.

У входа в клуб людская масса спрессовалась. Очередь двигалась рывками, кто-то толкался, кто-то громко смеялся, передавая друг другу банки с дешевым пивом.

Гермиона, боясь, что людской поток просто разделит их, вслепую нащупала ладонь Кирана. Его пальцы оказались сухими и теплыми.

Он вздрогнул едва заметно — но тут же перехватил её руку. Его хватка оказалась крепкой, уверенной. Киран чуть выдвинулся вперед, используя плечо как таран и настойчиво начал прокладывать им путь сквозь толпу, отсекая особо активных парней в тяжелых ботинках.

Внутри «Форума» темно и душно. Пахло сигаретным дымом, потом и разлитым пивом, но этот запах сейчас казался запахом свободы.

Зал гудел. Тысячи голосов сливались в единый рокот предвкушения. На сцене техники в черных футболках возились с проводами, настраивая аппаратуру.

Бум.

Пробный удар по бас-бочке отдался вибрацией прямо в грудной клетке Гермионы.

Вжиииу.

Взвизгнула электрогитара, подключаемая к усилителю.

Гермиона почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Воздух вибрировал от энергии — грубой, электрической, настоящей.

«Малфой бы упал здесь в обморок, — подумала она весело. — Да и Рон вряд ли бы понял. Для них музыка — это "Ведуньи" и волынки. А здесь... здесь совсем другая магия».

Ей вдруг остро захотелось, чтобы Джинни была здесь. Младшая Уизли с её огненным темпераментом точно оценила бы этот драйв. «Надо купить кассету, — мелькнула мысль. — The Bends. Привезу ей в Нору. В Хогвартсе плеер не заработает из-за магии, но у Артура в гараже наверняка можно что-то придумать с батарейками...»

Свет в зале резко погас.

Толпа взревела, подаваясь вперед единой волной.

Гермиона тоже шагнула к сцене, стараясь рассмотреть силуэты музыкантов в синем дыму прожекторов. Люди вокруг начали прыгать, толкаться, вскидывая руки вверх.

Внезапно она почувствовала тепло за спиной. Киран встал вплотную к ней, но не касаясь, создавая собой живой щит. Его руки уперлись в невидимый барьер толпы, ограждая её от давки, локтей и разгоряченных тел. Он там — надежный, молчаливый, её личная стена. Но когда Гермиона оглянулась, то увидела, что он не просто сторожит. Киран смотрел на сцену широко раскрытыми глазами, с жадным, почти детским восторгом, обычно спрятанным за маской безразличия.

На сцену вышел Том Йорк. Луч прожектора выхватил его лицо, гитарный рифф разрезал темноту, и всё остальное перестало существовать.

Солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, а жара уже навалилась на графство Девон, обещая к полудню превратить всё в раскаленную сковородку.

Обычно в такую рань в доме Уизли царила блаженная тишина. Даже садовые гномы досматривали сны в норах, а упырь на чердаке еще не начинал привычно завывать. Нормальные люди спали. Фред и Джордж наверняка видели десятый сон о новых взрывах, мама отдыхала перед кухонным марафоном, а папа храпел так, что стены вибрировали.

Рон Уизли нормальным человеком себя сейчас не чувствовал. Он чувствовал себя загнанной лошадью.

— Не отставай! — донесся до него бодрый, раздражающе ровный голос Джинни.

Рон поднял голову, смахивая пот, заливавший глаза. Легкие горели, в боку кололо, будто туда вонзили спицу, а ноги налились свинцом.

Впереди, легко перепрыгивая через выступающие корни старой яблони, неслась Джинни. Её рыжий хвост ритмично мотался из стороны в сторону. Она бежала так, словно гравитация на неё не действовала, — пружинисто, быстро, без видимых усилий. На футболке ни пятнышка от пота.

— Ведьма... — прохрипел Рон, спотыкаясь о кочку и чудом удерживая равновесие.

Он бежал. Уже больше месяца каждое утро, проклиная всё на свете и Кирана Моргана в особенности, он выползал из мягкой постели, натягивал старые кеды и выходил на пробежку.

Поначалу это казалось адом. Фред и Джордж, застукав их в первое утро, хохотали так, что перебудили всех кур. Они трансфигурировали кроссовки Рона в гигантские ласты, подсылали к нему заколдованные морковки и ехидно интересовались, не готовится ли он к карьере почтовой совы-пешехода.

Мама тоже не пришла в восторг.

«Рональд, это ненормально! — ворчала она, накладывая ему за завтраком тройную порцию каши, словно пытаясь восполнить потерянные калории. — Бегать кругами, как маглы! Всё влияние твоего Моргана! И Гермиона, небось, тоже руку приложила. Приличные волшебники по полям в шортах не носятся!»

Первую неделю Рон краснел, огрызался и хотел бросить. Ему было стыдно. Он чувствовал себя идиотом.

Но потом посмотрел на Джинни.

Сестра пропускала насмешки близнецов мимо ушей с ледяным спокойствием, которому позавидовал бы даже Снейп. Она просто продолжала бегать, а вечером, за сараем, где они расчистили пятачок вытоптанной земли, отрабатывала Редукто с такой яростью, что кора с деревьев осыпалась дождем.

И Рон решил: если младшая сестра может, то и он не сдастся. Он просто перестал отвечать на подколки. Близнецы, к его удивлению, быстро отстали, потеряв интерес к жертве, которая не реагирует.

Но самым большим шоком стал Перси.

Рон вспомнил тот вечер две недели назад. Он сидел на крыльце, пытаясь отдышаться после тренировки, когда из дома вышел Перси — всегда безупречный, застегнутый на все пуговицы, а теперь в старых спортивных штанах.

Рон напрягся, ожидая лекции о том, что «беготня позорит честь семьи и не соответствует стандартам Министерства».

Но Перси сел рядом, снял очки, протер их краем футболки и тихо спросил:

— Ты правда видел его, Рон? Сами-Знаете-Кого?

Рон кивнул, готовясь к спору. Но Перси не стал спорить. Он помолчал, глядя на закат, а потом сказал то, чего Рон никак не ожидал:

— В Министерстве сейчас бардак. Фадж боится собственной тени. Если я скажу вслух, что верю тебе, — меня уволят, Рон. Карьере конец. Но... я знаю, что ты не стал бы врать о таких вещах. Ты не Фред и не Джордж.

И он начал бегать с ними. Перси Уизли, староста, зануда и карьерист, каждое утро в шесть вставал рядом с Роном и Джинни. Он двигался неловко, быстро уставал, но владел отличной техникой заклинаний. Он показывал Рону, как ставить щит Протего Тоталум и как правильно держать кисть для обезоруживания.

Странное, но хорошее время. Рон впервые почувствовал, что у него есть старший брат, который не пытается воспитывать или высмеивать, а просто поддерживает.

А потом Перси уехал.

Собрал вещи, сухо попрощался с родителями и трансгрессировал в Лондон. Сказал, что хочет жить самостоятельно, поближе к работе. Рон знал: Перси бежит от атмосферы в «Норе», от слухов, от необходимости выбирать между семьей и карьерой. Но то, что он уехал именно сейчас, когда они только начали находить общий язык, — обидно до чертиков.

— Эй, мечтатель! — окрик Джинни вернул его в реальность.

Она уже стояла у старого сарая, где начинался их импровизированный полигон. Уперев руки в бока; грудь вздымалась ровно и спокойно.

— Ты сегодня еле ползешь, — заметила она беззлобно, но с ноткой превосходства. — Киран бы тебя уже заставил отжиматься на кулаках.

Рон добежал до неё и согнулся пополам, уперев руки в колени и жадно глотая воздух.

— Киран... — выдохнул он, пытаясь унять сердцебиение. — Киран — психопат. И ты... ты тоже психопатка.

Он поднял голову, глядя на сестру с искренним, хоть и слегка завистливым недоумением.

— Джинни, серьезно... В чем секрет? Мы едим одну мамину стряпню. У нас одни гены. Почему я умираю после второго круга, а ты выглядишь так, будто просто вышла прогуляться за цветочками?

Джинни усмехнулась, отбрасывая рыжую прядь со лба. В глазах мелькнул тот самый огонек, который Рон видел, когда она смотрела на манекен для заклинаний.

— Злость, Рон, — просто ответила она. — Я просто представляю, что убегаю от маминых нотаций. Очень мотивирует.

Она достала палочку из кармана шорт.

— Ладно, хватит болтать. Вставай в стойку. Сегодня отработаем Ступефай в движении. Если снова будешь мазать, я начну кидаться в тебя репейником.

Рон простонал, выпрямляясь. Легкие всё еще горели, но он достал палочку. День только начинался.

— Риктусемпра!

Серебристый луч прорезал утренний воздух, целя Рону прямо в грудь. Он среагировал не думая — тело само, опережая мысль, ушло в сторону, пропуская заклинание в дюйме от ребер.

— Протего! — рявкнул он, выставляя щит, о который тут же разбилось следующее, уже Жалящее.

Джинни не давала передышки. Она двигалась вокруг него рыжим вихрем, волосы метались яркой волной, а палочка порхала, выписывая сложные пируэты. Она атаковала с разных углов, меняла темп, то замедляясь, то взрываясь серией коротких, злых выпадов.

— Быстрее, Рон! — подначивала она, посылая в него сноп искр, чтобы сбить с толку. — Ты открываешься!

Рон скрипнул зубами, отбивая искры небрежным взмахом.

— Экспеллиармус!

Его ответный удар вышел на удивление чистым. Джинни пришлось резко присесть, уклоняясь, и красный луч срезал верхушку высокого лопуха за её спиной.

Рон почувствовал странное, пьянящее удовлетворение. Еще месяц назад он бы уже валялся на земле, запутавшись в собственных ногах. А сейчас... Сейчас палочка лежала в руке как влитая. Заклинания, раньше требовавшие сосредоточения и четкого проговаривания, теперь вылетали интуитивно, повинуясь лишь желанию ударить.

Он начал чувствовать ритм боя. Это походило на странный танец или ту магловскую игру в пинг-понг, о которой рассказывала Гермиона. Удар — блок — уклон — ответ.

— Таранталлегра! — выкрикнула Джинни, выпрыгивая из-за куста крыжовника.

— Фините! — Рон погасил луч в полёте и тут же послал в ответ Ватноножное проклятие.

Они кружили по вытоптанному пятачку еще минут двадцать, пока солнце окончательно не поднялось над садом, заливая всё вокруг нестерпимым зноем.

— Всё, тайм-аут! — выдохнула Джинни, опуская палочку. Она смахнула пот со лба тыльной стороной ладони и улыбнулась — шальной улыбкой. — Неплохо, братишка. Ты меня почти достал пару раз.

Рон, тяжело опираясь руками о колени, только кивнул. Он промок насквозь, футболка прилипла к спине, но внутри, сквозь усталость, пробивалась гордость. Уроки Кирана и настойчивость Джинни давали плоды.

— Домой! — скомандовала Джинни и вдруг сорвалась с места. — Кто последний в душ — тот чистит картошку!

— Эй! — возмутился Рон, глядя на её удаляющуюся спину. — Это нечестно! Ты легче!

Он даже не попытался бежать. Сил на спринт уже не осталось.

Рон поплелся к дому шагом, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. «Нора» встретила его прохладой и запахом жареного бекона. Джинни уже прогрохотала по лестнице на второй этаж, и через секунду сверху хлопнула дверь ванной.

Рон вздохнул и свернул на кухню. Ему нужна вода. Много воды.

В кухне царил привычный управляемый хаос. Миссис Уизли стояла у плиты, дирижируя волшебной палочкой, как заправский маэстро. Вокруг неё в воздухе вальсировали ножи, шинкуя морковь, кастрюля с картошкой сама собой подпрыгивала на конфорке, а щетка яростно надраивала сковороду в раковине.

— О, Ронни, — Молли обернулась, заметив сына, припавшего к кувшину с водой. — Ты весь мокрый, дорогой. Опять вы с Джинни носитесь по жаре? Смотрите, получите солнечный удар.

— Мы тренируемся, мам, — отмахнулся Рон, вытирая губы рукавом. — Надо держать форму.

Он плюхнулся на стул, собираясь с духом задать вопрос, мучивший его уже неделю.

— Слушай, мам... Насчет Гарри и Гермионы. И Кирана. Может, всё-таки пригласим их? Гарри там у Дурслей с ума сходит, я уверен. А Гермиона с Кираном могли бы...

— Рон, — перебила миссис Уизли. Её голос вдруг стал серьезным, а палочка замерла, и ножи с легким звоном упали на разделочную доску.

Она повернулась к нему, вытирая руки о передник.

— Я как раз хотела поговорить с тобой. Пришло письмо от профессора Дамблдора.

Рон встрепенулся.

— От Дамблдора? Что он пишет? Можно звать Гарри?

— Нет, Рон. — Молли покачала головой, и в её глазах мелькнула тревога. — Письмо о другом. Нам придется переехать. В ближайшие дни.

— Переехать? — Рон поперхнулся воздухом. — Куда? Зачем? Из «Норы»?

— Ненадолго, — успокоила мать, но её тон не терпел возражений. — Это дела Ор... взрослые дела. Дамблдор считает, что здесь оставаться небезопасно, да и Артуру нужно быть ближе к... штабу.

Рон нахмурился. Штаб. Орден. Тайны. Опять его держат за ребенка.

— Ладно, — буркнул он. — Переедем так переедем. Но тогда я напишу ребятам, объясню, почему мы пропали. А то они подумают, что мы их игнорируем. Гарри и так...

— Нет! — резко оборвала Молли.

Рон удивленно уставился на мать. Обычно она не повышала голос без причины (если это не касалось проделок близнецов).

— Никаких писем, Рональд, — сказала она строго, возвращаясь к плите, но спина оставалась напряженной. — Дамблдор предельно ясен. Переписку нужно ограничить. Сов могут перехватить.

— Но я могу послать Сычика! Он маленький, его никто не заметит!

— Дело не в сове! — Молли нервно звякнула крышкой кастрюли. — Гарри... Гарри пока не должен ничего знать. Для его же безопасности. Дамблдор считает, что ему лучше оставаться в неведении относительно происходящего.

— В неведении?! — Рон вскочил со стула. — Мам, мы вместе видели Волдеморта! После такого скрывать что-то — это... это вообще...

— Не произноси это имя! — вскрикнула миссис Уизли. — И не спорь с директором, Рон! Ему виднее. А что касается твоих... других друзей...

Она запнулась, подбирая слова, и Рон сразу понял, о ком речь.

— Гермиону мы, возможно, пригласим позже, когда обустроимся, — сказала она сухо. — А вот насчет мальчика Морганов... Рон, я не хочу, чтобы ты ему писал. И уж тем более рассказывал, где мы будем.

— Почему? — Рон почувствовал, как внутри закипает злость. — Киран вообще-то мне жизнь спас!

— Это не отменяет того, кто его семья, Рон! — отрезала Молли. — Морганы — темный род. Его дед... Ох, ты не знаешь, что творил его дед. Дамблдор не доверяет им, и я тоже. Мы не можем рисковать безопасностью штаба ради твоей школьной дружбы.

— Дамблдор не доверяет? — переспросил Рон с горечью. — А Киран говорил, что мы спаслись не благодаря Дамблдору. И знаешь, мам... он прав.

— Марш в свою комнату! — лицо миссис Уизли пошло красными пятнами. — И начинай собирать вещи. Возьми только самое необходимое. И чтобы я не видела никаких писем!

Рон хотел огрызнуться, но понял: бесполезно. Стена «авторитета Дамблдора» — непробиваемая, как шкура дракона. Он с шумом отодвинул стул и вылетел из кухни, топая так, что старая лестница жалобно заскрипела.

На верхней площадке он едва не столкнулся с Джинни.

Она вышла из ванной — розовая, распаренная, с полотенцем вокруг шеи. Увидев перекошенное лицо брата, фыркнула:

— Чего такой кислый? Не дуйся, ванная свободна. Воды я тебе оставила, честно.

— Дело не в ванной, — мрачно бросил Рон, проходя мимо неё к своей двери. — Мы переезжаем. И писать Гарри нельзя.

Джинни замерла, перестав вытирать волосы.

— Что?

Рон коротко, в двух словах пересказал разговор с матерью: переезд в какой-то штаб, запрет на переписку, паранойя насчет Моргана и «Дамблдор знает лучше».

По мере его рассказа улыбка сползала с лица Джинни, сменяясь жестким, холодным выражением, делавшим её удивительно похожей на Кирана перед боем.

— Значит, Гарри опять запирают в чулане, — тихо сказала она. — А Моргана записывают в предатели только за фамилию. Потрясающе.

Она швырнула полотенце на перила.

— Ладно. Если они хотят играть в молчанку — пусть играют. Но я это так не оставлю.

— Ты тоже идешь собирать вещи? — спросил Рон, пнув дверной косяк.

— Иду, — кивнула Джинни, и её глаза сузились. — Но только потому, что хочу посмотреть на этот их «штаб». И понять, как оттуда можно связаться с нашими. Не знаю, как ты, Рон, а я не собираюсь бросать Гарри и Кирана только потому, что взрослые решили поиграть в шпионов.

Рон посмотрел на сестру и улыбнулся.

— Я в деле, — сказал он. — Мы же спецназ.

Литтл-Уингинг плавился под июльским солнцем, как и Лондон, как и деревенька Оттери-Сент-Кэтчпоул в Девоне — жара везде одинакова и беспощадна. Асфальт на Тисовой улице стал липким, газоны пожелтели, а в воздухе висела душная, пыльная тишина, нарушаемая лишь жужжанием газонокосилок.

Для Гарри это лето ощущалось как тюремное заключение в одиночной камере.

Письма не приходили. Рон и Джинни молчали, словно в рот воды набрали, присылая лишь короткие, ничего не значащие записки с совами. Единственной ниточкой, связывающей Гарри с реальностью, стал телефон в коридоре.

Он звонил, когда Дурсли уезжали за покупками или Вернон на работе. Голос Гермионы в трубке звучал взволнованно и радостно, голос Кирана — спокойно и иронично. Они рассказывали о Лондоне, кинотеатрах, концертах; ходили на «Аполло-13», спорили о музыке, гуляли по набережной Темзы.

— Приезжай, Поттер, — говорил Киран в прошлый раз. — Серьезно. Можешь занимать гостевую спальню хоть до сентября, никаких проблем!

Гарри хотел. Мерлин, как же он хотел плюнуть на всё, собрать чемодан и сбежать туда, где его понимают и не нужно прятать палочку.

Но он оставался.

Потому что он слышал их.

Хлопки. Резкие, сухие звуки, похожие на выстрелы, иногда раздававшиеся то на соседней улице, то прямо под окнами. Гарри выглядывал в окно, сжимая палочку, но видел только пустую улицу или кошку миссис Фигг.

Слежка.

Он не знал, кто это — Пожиратели, выжидающие момент для удара, или люди Дамблдора, охраняющие его. Но паранойя, поселившаяся в нем после кладбища, шептала: «Не подставляй друзей. Если за тобой хвост, ты приведешь его прямо к ним в дом. Сиди тихо».

И он сидел. Тосковал, злился и слушал, как в гараже гулко ухает боксерская груша.

Дадли изменился. Диета и школа «Смелтингс» сделали свое дело: жир превратился в мышцы. Теперь он не просто толстый — огромный и опасный. Вернон, гордый вполне реальными успехами сына в джентльменском спорте, повесил в гараже тяжелый кожаный мешок.

Бух. Бух. Бух.

Гарри стоял у двери гаража, слушая этот ритм. Раньше он бы посмеялся над кузеном, поддразнил бы его или пригрозил превратить в поросенка. Но сейчас... после того, как он видел смерть в лицо, детские обиды казались мелкими, недостойными внимания.

Он толкнул дверь.

Дадли, в одних спортивных шортах, молотил грушу. Спина мокрая, кулаки в потрепанных перчатках врезались в кожу мешка с пугающей силой.

Гарри кашлянул.

Дадли замер, удерживая мешок рукой. Он тяжело дышал, развернувшись к Гарри всем корпусом. Лицо красное, волосы прилипли ко лбу.

— Чего тебе? — буркнул он, не вынимая капы изо рта, отчего слова прозвучали невнятно.

Гарри прислонился плечом к косяку, сунув руки в карманы джинсов, ставших ему велики.

— Я хотел спросить, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Ты знаешь какой-нибудь зал? Не школьный. Где можно... позаниматься. Недорого и без лишних вопросов.

Дадли выплюнул капу в перчатку. Его маленькие глазки сузились, изучая кузена.

— Ты? — он хмыкнул, и в этом звуке больше недоверия, чем насмешки. — Зал? Это шутка такая? Решил подкачаться, палочка стала слишком тяжелой?

— Не шутка, — Гарри выдержал его взгляд.

— Зачем тебе это? — Дадли вытер лоб предплечьем. — У тебя же есть... эта штука. Твоя магия. Ты же можешь просто взорвать всех к чертям. Зачем тебе потеть в зале?

Гарри почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Дадли никогда не поймет. Никто из них не поймет.

Он уже хотел развернуться и уйти, но слова прорвались сами собой. Ему требовалось выговориться. Хоть кому-то, кто не будет смотреть на него как на героя или жертву.

— Эта штука не всегда помогает, Дадли, — жестко сказал Гарри. Он шагнул вперед, вынимая руки из карманов. — Палочка — это хорошо. Но бывают ситуации, когда ты не можешь до неё дотянуться.

Он задрал рукав футболки, показывая длинный бледный шрам на предплечье — след от ножа Хвоста.

— Меня пытались убить месяц назад, Дадли. Не понарошку, не в игре. По-настоящему. Меня привязали к могильному камню и резали как свинью, огромным острым, мать его, ножом! Палочку отобрали. И я ничего не мог сделать, потому что оказался слишком слаб, чтобы разорвать веревки или выбить этот чертов нож.

Лицо Дадли вытянулось. Он смотрел на шрам, потом на лицо Гарри. Привычная наглая ухмылка исчезла, сменившись чем-то похожим на шок.

— Убить? — переспросил он глухо.

— Да, — Гарри горько усмехнулся. — Турнир Трех Волшебников. Драконы, русалки... Я понял одно: если я хочу выжить в следующий раз, одной магии мало. Мне нужно стать сильнее. Физически.

Он замолчал, ожидая смеха. Ожидая, что Дадли скажет: «Так тебе и надо, урод».

Но Дадли молчал. Он смотрел на Гарри так, словно видел его впервые. Не тощего очкарика, которого можно гонять по парку с дружками, а кого-то, кто побывал на грани смерти и вернулся. В его взгляде мелькнуло уважение — то примитивное, грубое уважение силы к силе, понятное Дадли Дурслю.

— Драконы? — наконец спросил он. — Реальные?

— Огнедышащие, — кивнул Гарри. — Пятьдесят футов в длину.

Дадли присвистнул. Он снял перчатки, бросил их на верстак и подошел к кузену ближе.

— Слушай... — он почесал затылок. — Есть место. Клуб, куда я хожу. В центре, в подвале средней школы. Там тренер нормальный, Большой Фил.

— Это дорого? — спросил Гарри. Золото у него водилось, но обменять его на фунты здесь негде. А Косой переулок слишком далеко, чтоб просто прошвырнуться туда вечером.

— Я поговорю с ним, — отмахнулся Дадли. — Скажу, что ты мой кузен. Что тебе надо подкачаться. Он пустит. Будешь ходить по вечерам, когда основная группа расходится. Там есть штанги, гири, мешки.

Гарри удивленно моргнул. Такого он не ожидал.

— И... — Дадли замялся, глядя в пол, потом снова на Гарри. — Я могу показать пару приемов. Как стоять, как бить. Ты легкий, тебе надо двигаться, иначе тебя снесут.

— Ты... серьезно? — Гарри смотрел на него с недоверием.

— Ну, ты же хочешь стать реально сильнее? — буркнул Дадли, снова становясь похожим на прежнего себя. — Тем более, если ты начнешь ходить в зал, папа, может, перестанет орать, что ты бездельник.

Гарри медленно протянул руку.

— Спасибо, Дадли. Я ценю это.

Дадли посмотрел на его ладонь, потом крепко пожал её своей огромной лапищей.

— Ага.

Гарри кивнул и развернулся к выходу, чувствуя, как с плеч свалилась часть груза. Он уже взялся за ручку двери, когда Дадли окликнул его:

— Эй, Поттер!

Гарри обернулся.

— Зайди ко мне в комнату. Возьми старые перчатки, они в шкафу валяются. И бинты найди.

Дадли снова натянул перчатки и встал в стойку перед грушей.

— Я закончу через двадцать минут. Приходи. Покажу, как мотать руки, чтобы не сломать пальцы. Это тебе не волшебство, тут уметь надо.

— Хорошо, — кивнул Гарри. — Приду.

_________________________________________________________________________

Следующий вечер начался с тяжелого стука в дверь.

Гарри, пытавшийся зашнуровать старые, но еще крепкие кроссовки, вздрогнул. Рефлексы, отточенные последним годом, никуда не делись — рука сама дернулась к карману, где лежала палочка.

— Поттер, ты там уснул? — голос Дадли звучал приглушенно из-за двери. — Мы опоздаем. Фил не любит ждать.

Гарри выдохнул, разжимая пальцы на древке, и открыл дверь.

Дадли стоял в коридоре, уже полностью экипированный: широкие спортивные штаны, майка, открывающая мощные плечи, спортивная сумка. Он окинул Гарри критическим взглядом.

— М-да, — протянул он, скептически разглядывая серую футболку, висевшую на Гарри как парус на мачте в штиль. — Я думал, ты подрос. Но мои старые шмотки всё равно будто мешок.

— Выбора нет, — буркнул Гарри, одергивая край безразмерных шорт, державшихся только благодаря туго затянутому шнурку. — Моя школьная форма для этого не подходит.

— Ладно, сойдет, — махнул рукой Дадли. — Главное, чтобы не мешало двигаться. Пойдем!

Спортзал располагался в подвале старого кирпичного здания на окраине Литтл-Уингинга, там, где аккуратные домики уступали место гаражным кооперативам и складам. Вывески не нашлось — только тяжелая металлическая дверь, разрисованная граффити.

Едва они спустились по бетонным ступеням, в нос ударил густой, концентрированный запах: смесь старого пота, дешевого дезодоранта, сырости и холодного железа.

Зал оказался именно таким, каким его представлял Гарри: низкие потолки с маленькими, зарешеченными окнами под самым верхом, тусклый свет ламп в проволочных абажурах. В дальнем углу возвышался ринг с потертыми канатами, вдоль стен висели тяжелые боксерские мешки, замотанные скотчем, а справа громоздились стойки с железом — штангами, блинами и гирями.

Здесь пахло тяжелой работой.

— Здорово, Дурсль! — окликнул их мужчина, сидевший на скамье у входа и читающий спортивный журнал с измятой обложкой.

Это Большой Фил, он же мистер Филипп Бакли. Гарри сразу понял, почему его так назвали. Тренер оказался огромным. Не жирным, как Вернон, а массивным, словно вытесанным из цельного куска скалы. На нем синяя, видавшая виды олимпийка Lonsdale, трещавшая на широкой груди. Из рукавов торчали мощные предплечья, густо поросшие черными волосами, а кулаки напоминали пивные кружки. Лицо мясистое, с небольшим вторым подбородком, но глаза смотрели цепко и умно.

— Здравствуйте, тренер, — Дадли кивнул, и в его голосе прозвучало уважение, которого он никогда не выказывал учителям в школе. — Это мой кузен. Гарри. Я говорил про него.

Фил медленно поднялся. Он возвышался над Гарри, отбрасывая тень.

— Так-так, — пробасил он, оглядывая тощую фигуру Гарри в мешковатой одежде. — Значит, это и есть тот парень, которому надо «подкачаться»? Выглядит так, будто его ветром сдует, если открыть форточку.

— Он жилистый, — вступился Дадли. — И быстрый.

— Быстрый — это хорошо, — хмыкнул Фил. — А чего раньше не приходил? Живете же вместе. Враждовали?

— Я учусь... в закрытой школе, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Для мальчиков. В Шотландии. Бываю здесь только летом.

— А, интернат, — понимающе кивнул тренер, и его взгляд стал жестче. — Знаю я такие места. Дисциплина, форма, и куча парней, которым некуда девать энергию. Задирают?

Гарри на секунду замялся. «Задирают» — это слишком мягкое слово для того, что делали Малфой или Пожиратели. Но для легенды это подходило идеально.

— Бывает, — уклончиво сказал он. — Хочу научиться давать сдачи.

— Правильный настрой, — одобрил Фил. — Ладно, Поттер. Посмотрим, из чего ты сделан. Разминка! Бег по кругу, колени выше!

Следующий час Гарри запомнил надолго.

Сначала легко. Когда Фил скомандовал отработку передвижений — «челнок», уходы в сторону, разрывы дистанции, — Гарри почувствовал себя в своей стихии.

— Ноги не скрещивай! — рявкал Фил. — Легче! Ты не слон, ты должен порхать!

Гарри двигался. Уроки Кирана не прошли даром. Месяцы дуэлей, где приходилось уворачиваться от проклятий, летящих со всех сторон, научили его контролировать тело. Он скользил по рингу, менял направления, уходил нырками.

— Хм, — хмыкнул Фил, наблюдая, как Гарри ловко уходит от ленивого джеба Дадли. — А у парня есть база. Ноги хорошие. Танцор, что ли?

— Вроде того, — буркнул Гарри, вытирая пот. Дадли тут же прыснул, что-то фыркнув про балет.

Но когда дело дошло до ударов, все развалилось.

— Ты что делаешь? — Фил поморщился, глядя, как Гарри бьет по мешку. — Ты мух гоняешь или хочешь сломать противнику челюсть?

Гарри бил быстро, но легко. Он привык к палочке — инструменту, где важна точность движения кисти, а не сила всего тела. Его удары выходили стремительными, но почти невесомыми.

— Шлепки! — хохотнул Дадли, работавший на соседнем мешке. Звук его ударов напоминал выстрелы пушки. — Гарри, ты бьешь как девчонка. Вкладывай корпус!

— Я пытаюсь! — огрызнулся Гарри, чувствуя, как краснеет.

— Не рукой бей, — подошел Фил, положив тяжелую ладонь Гарри на поясницу. — Бей ногой. Импульс идет от пятки, через бедро, в спину и только потом в кулак. Вот так. Поверни корпус!

К концу тренировки руки Гарри дрожали, а костяшки пальцев, несмотря на бинты и перчатки, горели огнем. Но один раз — всего один — у него получилось. Он вкрутил бедро, как показывал тренер, и его кулак вошел в мешок с глухим, плотным звуком, оставив вмятину.

— Во, — кивнул Фил. — Уже похоже на что-то дельное. Ладно, хватит на сегодня.

Тренер серьезно посмотрел на Гарри и Дадли.

— Толк будет, — вынес он вердикт. — Двигаешься ты отлично, Поттер. С ударом поработаем. Короче так, парни. Я здесь не всегда, у меня уроки физкультуры в средней школе. Дам вам ключ. Можете приходить по вечерам, тягать железо, лупить мешки. Но с одним условием.

Он наставил на них палец-сардельку.

— Никаких спаррингов без меня. Друг другу морды не бить, носы не ломать. Увижу кровь на ринге — вышвырну обоих. Ясно?

— Ясно, тренер, — ответил Дадли.

— Спасибо, — кивнул Гарри.

Они вышли на улицу, когда сумерки уже сгустились над городом, окрашивая небо в фиолетовый цвет. Воздух после подвала казался невероятно свежим.

— Неплохо для первого раза, — бросил Дадли, закидывая сумку на плечо. Самая высокая похвала, какую Гарри слышал от него за всю жизнь.

— Спасибо, — усмехнулся Гарри.

На перекрестке Тисовой и Магнолиевой они разошлись. Дадли направился домой, бормоча что-то про протеиновый коктейль, а Гарри свернул к детской площадке.

Площадка пустовала. Старые качели со скрипом покачивались на ветру. Гарри сел на одну из них, оттолкнулся ногой от земли и начал медленно раскачиваться.

Скрип. Скрип.

Мышцы приятно ныли. Наконец он чувствовал не тоску, а физическую усталость, очищавшую голову. Но вместе с тем навалилось и одиночество.

Ему хотелось рассказать хоть кому-то.

Он представил лицо Рона, если бы тот узнал, что Гарри Поттер боксирует с Дадли Дурслем в магловском подвале. Рон бы вытаращил глаза и спросил, не наложили ли на Дадли Империус. Гермиона точно заговорила бы о том, что ему надо наладить отношения с Дурслями и это отличный шанс, еще и книгу по психологии процитировала бы. Киран бы одобрительно хмыкнул и сказал, что это полезнее, чем сидеть сиднем.

Гарри посмотрел на темнеющее небо, где зажигались первые звезды.

— Эй, команда, — прошептал он в пустоту. — Вы не поверите, что сегодня случилось...

Но никто не ответил.

Единственная возможность — завтрашний короткий звонок, если дядя Вернон уйдет на работу, а Гермиона окажется у телефона. Или письмо в Нору, на которое придет сухая отписка: «Круто, Гарри! У нас все хорошо, расскажу в сентябре».

Гарри оттолкнулся сильнее, взлетая еще выше. Ветер свистел в ушах, напоминая полеты на метле, но метлы рядом не оказалось. Остались только ржавые цепи магловской качели и огромное, звенящее молчание магического мира, который снова оставил его одного.

Зеленое пламя камина выплюнуло Рона на потертый ковер, подняв в воздух облако едкой пыли. Он закашлялся, отмахиваясь от сажи, попытался выпрямиться, но тут же споткнулся обо что-то и едва не упал.

— Мерлиновы кальсоны, — пробормотал он, восстанавливая равновесие. — Куда нас вообще занесло?

Рон огляделся. Помещение напоминало склеп, в котором когда-то жил очень богатый, но совершенно безумный аристократ. Высокие потолки терялись в тенях, стены обиты чем-то темным и, судя по запаху, начавшим портиться. По углам свисала паутина такой толщины, что из нее можно вязать свитера, а серебряная посуда в застекленных шкафах почернела от времени. Сквозь слой грязи и запустения проглядывала былая, тяжелая роскошь: резное дерево, бархат, позолота на рамах картин.

— Добро пожаловать, Рон.

Из полумрака выступила фигура. Сириус Блэк выглядел лучше, чем в пещере: чище, гладко выбрит, одет прилично. Но его глаза... В них светилась такая отчаянная, голодная радость при виде живого человека, что Рону стало не по себе.

— Сириус! — Рон пожал протянутую руку. Рукопожатие вышло слишком крепким, словно Блэк боялся, что гость сейчас растворится в воздухе. — Ну и местечко у тебя. Атмосферное.

— Фамильное гнездо, — криво усмехнулся Сириус, обводя рукой мрачную гостиную. — Мой личный филиал Азкабана, только с едой получше.

Камин за спиной Рона снова вспыхнул изумрудным огнем, и оттуда выскочила Джинни — ловко, в отличие от брата. Она тут же отряхнулась и с любопытством уставилась на люстру в форме змеи.

— Ого, — выдохнула она. — Жутковато. Привет, Сириус!

— Привет, Джинни. — Блэк улыбнулся ей, но улыбка тут же погасла, сменившись озабоченным выражением. Он приложил палец к губам. — Тссс... Идемте наверх. Только очень тихо. Старайтесь не шуметь в холле.

— Почему? — шепотом спросил Рон, чувствуя себя грабителем. — Там ловушки?

— Хуже, — мрачно ответил Сириус, приоткрывая дверь. — Там моя матушка.

Они вышли в длинный, узкий коридор, освещенный тусклыми газовыми рожками. Стены увешаны головами эльфов-домовиков. Рон постарался на них не смотреть, чтобы не расстаться с завтраком. Посередине висела огромная картина, завешенная тяжелыми, пыльными бархатными портьерами. От портрета исходило ощущение чего-то злобного, спящего, готового наброситься при малейшем шорохе.

Они крались мимо на цыпочках. Старый паркет предательски поскрипывал под ногами Рона, и каждый звук заставлял Сириуса морщиться, словно от зубной боли.

Наконец они добрались до лестницы и поднялись на второй этаж. Здесь дышалось легче. Сириус распахнул одну из дверей.

— Вот, — сказал он уже нормальным голосом. — Располагайтесь. Ваши комнаты. Джинни, ты в соседней, там поуютнее.

Комната оказалась огромной — раза в три больше его спальни в «Норе». Две кровати под балдахинами, резной шкаф, высокое окно, выходящее на площадь. Если убрать вековую пыль и выгнать докси из штор, здесь можно жить по-королевски.

— Неплохо, — признал Рон, бросая сундук на кровать. Пружины жалобно скрипнули.

Джинни, однако, не стала тратить время на осмотр интерьера. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Сириуса своим фирменным взглядом «не вешайте мне лапшу на уши».

— В чем смысл, Сириус? — спросила она прямо. — Зачем нас сюда перетащили? Чем мы можем помочь? И главное — когда можно написать Гарри?

При упоминании Гарри лицо Сириуса потемнело. Он прошел к окну и дернул штору, поднимая облако пыли.

— Гарри... — в его голосе прозвучало рычание. — Дамблдор считает, что Гарри пока нельзя перевозить сюда, настаивает на «защите крови». Якобы у маглов ему безопаснее.

Сириус с силой ударил кулаком по подоконнику.

— Я с этим не согласен! Категорически! Мальчик только что пережил ад, а его снова запирают с этими маглами! Но... пока что мои руки связаны. Придется еще немного подождать.

— Значит, мы здесь, а он останется там? — уточнил Рон, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на взрослых. — Отлично. Просто блеск.

— Ваша задача пока — быть в безопасности, — устало сказал Сириус, поворачиваясь к ним. — И помочь привести этот склеп в порядок. Теперь это штаб-квартира Ордена Феникса. Сюда будут приходить люди, будут собрания. Дом должен стать... жилым.

— Орден Феникса? — переспросил Рон. — Мама проговорилась, но толком ничего не объяснила. Что это?

— Организация, которую Дамблдор создал в прошлую войну, — пояснил Сириус. — Те, кто сражался с Волдемортом, когда Министерство прятало голову в песок. Сейчас мы собираем старый состав. И новых людей.

— Мы можем пригласить Гермиону? — спросила Джинни. — Она с ума сойдет от беспокойства.

— Разумеется, — кивнул Сириус. — Пишите ей. Пусть приезжает. Места хватит.

Рон потер затылок, чувствуя, как уши начинают гореть.

— Тут такое дело, Сириус... — протянул он. — Гермиона вряд ли приедет одна. Она сейчас... ну, они с Кираном Морганом как бы вместе. В смысле, они столько лет не виделись. И она не захочет его бросать.

Сириус напрягся. Его глаза сузились.

— Морган, — задумчиво протянул он. — Опять этот Морган.

— Мама его на дух не переносит, — честно предупредил Рон. — Если он появится здесь, будет скандал. Она считает, что он темный, опасный и вообще... из «этих».

— Твоя матушка — замечательная женщина, Рон, но иногда она бывает слишком... категоричной, — вздохнул Сириус. Он прошелся по комнате, явно борясь с собственными предубеждениями. — Я помню Иакова Моргана. Старый хитрый ублюдок. Но судить внука по деду...

Он остановился напротив Рона и посмотрел ему в глаза. Взгляд Блэка стал цепким, тяжелым.

— Расскажи мне, Рон. Всё. С самого начала. Не то, что вы мямлили в Больничном крыле для преподавателей. А как на самом деле. Что случилось на кладбище? Что сделал этот парень?

Сириус подался вперед.

— Мне нужно знать, можно ли ему доверять, Рон. Если Гермиона ему верит, если он близок к вам... я должен понимать, кого пускаю в дом. Морганы — это не шутки.

Рон вздохнул, усаживаясь на пыльное покрывало. Он вспомнил лицо Кирана, разбитое в кровь. Вспомнил, как тот бросился на Грюма-Крауча без палочки. Вспомнил его слова в поезде: «Спецотряд».

Еще полгода назад Рон с радостью поддержал бы сомнения Сириуса. Он ревновал, злился, считал Кирана выскочкой. Но после того, как они вместе смотрели в красные глаза чудовища...

— Ладно, — сказал Рон твердо. — Слушай. Всё началось с того, что Гарри исчез...

И он начал рассказывать. Старался не упускать ничего. Джинни удивленно расширила глаза — раньше Рон пытался ограждать сестру от особенно шокирующих подробностей.

_______________________________________________________________________

Дни в доме на площади Гриммо, 12 тянулись, как старая, липкая патока. Поначалу Рон надеялся, что «штаб-квартира» означает стратегические карты на стенах, планирование операций и чистку оружия, но реальность быстро спустила его с небес на пыльный, изъеденный молью ковер.

Вместо борьбы с Темным Лордом они боролись с плесенью.

— Еще один! — крикнул Джордж, ловко прыская из баллона в складки тяжелых бархатных штор.

Оттуда с яростным писком вывалился докси — маленькое, покрытое черной шерстью существо с острыми ядовитыми зубами. Фред тут же оглушил его, отправив в ведро.

— Пятьдесят два, — констатировал он с мрачным удовлетворением. — Рон, ты отстаешь. У тебя пока только укусов больше.

— Очень смешно, — буркнул Рон, потирая распухший палец и с отвращением выгребая из угла кучу подозрительной субстанции, напоминавшей сушеных лягушек. — Мы здесь как домашние эльфы, только без их магии.

Дом сопротивлялся уборке. Он словно живой организм, ненавидевший чистоту и свет. Портрет Вальбурги Блэк в холле начинал орать благим матом, стоило кому-то громко чихнуть, серебряная посуда пыталась укусить за пальцы, а в старинных мантиях в шкафах водилось такое, что даже Билл, пришедший помочь в выходной, предпочел сжечь их, не разбираясь.

Но самым раздражающим оказалось не это. Самым раздражающим стали Двери: скрипящие, хлопающие, будто живущие своей жизнью.

Взрослые постоянно появлялись и исчезали.

Нимфадора Тонкс — молодая аврор с короткими волосами, менявшими цвет от настроения — вносила в этот склеп хоть какое-то оживление: веселая, неуклюжая и постоянно роняла подставку для зонтов из ноги тролля, отчего Вальбурга снова начинала визжать про «грязнокровок и предателей».

Грюм — настоящий, хромающий и параноидальный — заходил редко, окидывая Рона и Джинни своим волшебным глазом так, будто подозревал, что они прячут Волдеморта в кармане. Отец выглядел уставшим и осунувшимся. А еще Наземникус Флетчер — мелкий жулик с бегающими глазами, от которого разило перегаром и старым табаком. Рон вообще не понимал, что этот тип делает в среде приближенных Дамблдора. Но хуже Флетчера только периодически приходящий Снейп.

И все они, стоило собраться вместе, удалялись в столовую или гостиную, плотно закрывали двери и накладывали Заглушающие чары.

— Опять, — прошипел Фред, глядя, как тяжелая дубовая дверь захлопнулась перед его носом. — Ну что за свинство?

— Это вызов, Дред, — ухмыльнулся Джордж, доставая из кармана длинный телесного цвета шнурок. — Испытаем Удлинители Ушей версии 2.0?

Близнецы воспринимали секретность Ордена как личное оскорбление и поле для экспериментов. Они часами возились с проводками и артефактами, пытаясь обойти защиту, пока Рон и Джинни драили полы.

Вечером того же дня кухня на первом этаже оказалась забита битком. Ужин готовили общими усилиями, и запах жареного мяса хоть немного перебивал вековую сырость.

За длинным столом сидели почти все: Артур, Молли, Люпин, Тонкс, Грюм и Сириус. Блэк во главе стола вертел в пальцах бокал с вином и выглядел мрачнее тучи.

— Кстати, — громко заявила миссис Уизли, накладывая всем картофельное пюре с такой силой, что ложка гнулась. — Мы получили ответ от Гермионы.

Рон замер с вилкой у рта.

— И? Она приедет?

— Она отказалась. — Молли поджала губы, и в ее голосе зазвенели обиженные нотки. — Вежливо, конечно. Написала, что очень благодарна за приглашение, но пока... пока не будет ясной информации о Гарри, она предпочитает оставаться в Лондоне. С друзьями.

Последнее слово она выделила так, словно это ругательство.

Джинни громко фыркнула, бросая вилку на тарелку.

— Не могу её винить, — сказала она резко. — С таким-то отношением. Мы зовем её в «безопасное место», но при этом требуем бросить Кирана и Гарри. Гермиона своих не бросает, мам. Она не предательница.

— Джиневра! — возмутилась Молли. — Никто не просит её быть предательницей! Мы просто пытаемся оградить её от дурного влияния! Девочка совсем испортилась за этот год. Стала упрямой, дерзкой... Это всё этот Морган и его... методы.

— Девочка выросла, Молли, — лениво протянул Сириус, не поднимая глаз от бокала. — Это нормально. В пятнадцать лет люди имеют право выбирать, с кем им дружить и где жить.

Лицо миссис Уизли пошло красными пятнами.

— Не тебе меня учить воспитанию детей, Сириус Блэк! — вспыхнула она. — Ты, может, и считаешь себя взрослым, но ведешь себя так, будто Хогвартс закончился вчера! Этот твой бунт... Ты поощряешь их непослушание!

— Я поощряю их способность думать! — рявкнул Сириус, с грохотом ставя бокал на стол. Вино выплеснулось на скатерть, как кровь. — Эти дети прошли через ад, Молли! Они видели то, что многим взрослым и не снилось. А ты пытаешься запихнуть их обратно в манеж и дать соску!

— Старших надо слушать! — голос Молли сорвался на крик. — Мы опытнее! Мы знаем, как лучше! Дамблдор...

— Дамблдора не было на кладбище! — оборвал её Сириус, и его глаза сверкнули опасным огнем. — Там оказались они. И выжили они потому, что умели огрызаться, а не слушаться!

За столом повисла тяжелая тишина. Люпин устало потер переносицу, Артур уткнулся в тарелку, стараясь стать невидимым, а Тонкс неловко дернула рукой и опрокинула свой бокал.

Джинни пнула Рона под столом ногой.

Рон поднял глаза. Сестра смотрела на него выразительно, кивая головой в сторону двери: «Валим отсюда».

Он кивнул. Сил слушать этот скандал в пятый раз за неделю уже не осталось.

— Спасибо, было очень вкусно, — буркнул он, вставая из-за стола под аккомпанемент продолжающейся перепалки Молли и Сириуса.

Они выскользнули из кухни и быстро поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж, в комнату Рона.

Едва дверь закрылась, отсекая крики снизу, Джинни прислонилась к ней спиной и выдохнула.

— Цирк с гиппогрифами, — констатировала она. — Взрослые делят власть, а мы сидим в клетке.

Она прошла к окну и дернула пыльную штору, глядя на ночной Лондон. Её лицо в лунном свете выглядело решительным и жестким.

— Рон, — сказала она, не оборачиваясь. — Я так больше не могу. Мы ничего не знаем. Гарри там один, Гермиона с Кираном что-то делают, а мы тут докси гоняем.

— И что ты предлагаешь? — Рон плюхнулся на кровать, чувствуя себя бесполезным. — Мама следит за каждым шагом. Письма проверяют.

Джинни повернулась. В её карих глазах плясали те самые искорки, которые появлялись у неё перед тем, как она запускала в него особо изощренное проклятие на тренировке.

— Кажется, у меня есть идея, — медленно произнесла она, и уголок её рта пополз вверх. — Если дракон не идет к волшебнику... то я хочу навестить испорченную и наглую молодежь, не умеющую слушать старших.

— Ты хочешь сбежать? — Рон вытаращил глаза. — Из штаб-квартиры Ордена? Мордред с ним, ты хочешь сбежать от мамы? Это еще страшнее!

— Не сбежать, Рон. А совершить тактический маневр, — поправила она, доставая из кармана мантии что-то маленькое и блестящее. Галлеон. — Я тут приберегла кое-что важное для связи. Мы пару дней общаемся с Гермионой с помощью Протеевых чар. А еще прихватила карту Лондона из папиного сарая еще перед прибытием сюда.

Она энергично тряхнула волосами.

— И, знаешь, да... Я собираюсь сбежать. И мне очень нужна твоя помощь, братец.

Гермиона сидела в плетеном кресле на заднем дворе, поджав ногу, и рассеянно водила кончиком пера по строчкам учебника за пятый курс. «Продвинутая трансфигурация» обычно захватывала её с головой, но сегодня слова скользили мимо сознания, не оставляя следа.

Лето неслось с пугающей скоростью — плотное, насыщенное, полное солнца, лондонских улиц, гитарных риффов из проигрывателя Кирана и долгих разговоров. Но чем ярче и нормальнее становились её дни, тем острее Гермиона чувствовала тяжелую, удушливую вину.

Гарри всё еще сидит в одиночестве на Тисовой улице.

Гермиона с раздражением захлопнула толстый том. На столике рядом лежало письмо от миссис Уизли, доставленное незнакомой серой совой пару дней назад. Послание пропитано такой параноидальной секретностью и снисходительностью, что у Гермионы до сих пор сводило челюсти при одном воспоминании. Молли предлагала ей в скором времени прибыть «в очень надежное место», адрес которого сообщат позже, и ни в коем случае никому об этом не говорить. Но главное крылось в приписках: «Не пиши Гарри ничего важного, деточка, это для его же блага» и «Постарайся не рассказывать лишнего Моргану, в такие времена мы не можем быть ни в ком уверены».

Деточка.

Гермиона сжала кулаки. Старшие Уизли, да и Дамблдор, продолжали обращаться с ними как с неразумными детьми, которые случайно совершили глупость, а не выжили в схватке с Пожирателями и воскресшим Темным Лордом. Из всех взрослых только Сириус не пытался строить из себя всезнающего и всемогущего родителя. Но мистер Блэк давно не писал лично.

Именно глухое, нарастающее раздражение на взрослых заставило Гермиону еще в начале июля взяться за модернизацию Протеевых чар. Обычного нагревания монеты не хватало. Она провела несколько бессонных ночей, обложившись справочниками по нумерологии и сложным чарам связи, пока не добилась своего.

Гермиона сунула руку в карман джинсов и достала фальшивый галлеон. На ребре монеты, там, где обычно чеканился серийный номер гоблина, тускло мерцали крошечные буквы: «ПЫЛЬ. СКУКА. ВЗРОСЛЫЕ МОЛЧАТ».

Джинни. Младшая Уизли регулярно оставляла такие короткие послания. Монеты позволяли менять цифры и буквы по краям, синхронизируя текст на всех четырех заколдованных галлеонах или отдельных — на выбор. Сообщения Джинни полны яда: они сидят в каком-то мрачном доме, целыми днями выгребают вековую грязь, а взрослые запираются в отдельной комнате, запрещая им даже заикаться о Гарри.

Гермиона провела большим пальцем по прохладному металлу. Чудовищно несправедливо. Гарри — тот, кто смотрел в красные глаза Волдеморта. Он эпицентр новой войны и заслуживал правды больше, чем кто-либо другой.

А вместо этого он сидел взаперти, пока она... Гермиона вздохнула, бросив взгляд на стопку писем на подоконнике. Одно — от Виктора Крама. Болгарский чемпион оказался на удивление интересным собеседником в переписке: рассказывал о тренировках, расспрашивал о её делах, не давил и ничего не требовал. Их общение оставалось легким и по-настоящему дружеским. У неё есть и Киран, с которым можно часами бродить по Камдену, обсуждать книги или просто молчать, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

Гермионе казалось, что она эгоистично забрала себе весь позитив и свет этого лета, оставив Гарри захлебываться в кошмарах в одиночку. Ей было до тошноты совестно.

Они с Кираном несколько раз звонили ему. Приглашали приехать в Лондон, сходить в кино или просто посидеть в парке. Киран абсолютно серьезно предложил поселить Гарри в одной из гостевых спален их замка на сколько потребуется, пообещав, что отец поднимет мощные щиты и ни один Пожиратель не прорвется.

Но Гарри отказывался. В его голосе, искаженном телефонной связью, звучало явное, горькое сожаление, но он каждый раз находил отговорки.

Гермиона, в последнее время много читавшая не только по магии, но и по психологии, подозревала страшное. Дело не только в Дурслях или запретах Дамблдора. У Гарри — ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство. После того как опасный, но понятный школьный лабиринт оказался смертельной мышеловкой, а драгоценный Кубок — порталом на кладбище, Гарри просто перестал доверять открытому миру. Любой выход на улицу, любая неконтролируемая среда теперь подсознательно казались ему потенциальной засадой. Каким бы ненавистным ни был дом родственников, мозг Гарри воспринимал эти четыре стены как единственное предсказуемое укрытие.

Гермиона спрятала монету обратно в карман и потерла виски. Так больше не могло продолжаться. Тридцать первое июля неумолимо приближалось. День рождения Гарри.

Она не могла позволить ему провести этот день, глядя в потолок чулана или слушая удары Дадли по боксерской груше. Нужно придумать что-то. Вытащить его из скорлупы, показать, что мир за пределами Тисовой улицы не состоит исключительно из предательств, лжепрофессоров и смертельных проклятий.

Шумный, залитый солнцем Лондон жил привычной суетой. На летней террасе небольшого кафе, удачно спрятавшегося в тени раскидистых платанов недалеко от Ковент-Гарден, Гермиона задумчиво помешивала трубочкой кубики льда в высоком стакане с лимонадом. На фоне беззаботно щебечущих за соседними столиками людей её мысли казались слишком тяжелыми, чужеродными для этого светлого дня.

— Это просто какой-то феерический идиотизм, Киран, — негромко произнесла она, глядя, как капля влаги медленно скользит по стеклу. — И чудовищная несправедливость. Они заперли его там, как... как радиоактивный артефакт. Никаких писем, никаких новостей. «Для его же блага». Как будто неведение способно защитить.

Киран сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку плетеного стула. Перед ним стояла чашка черного кофе, к которой он даже не притронулся. В темных очках и легкой рубашке с закатанными рукавами он выглядел как обычный лондонский студент — если не приглядываться к сетке тонких белесых шрамов на предплечьях.

— Дамблдор играет в свою игру на большой доске, — спокойно отозвался он. — А для стратегов пешки иногда должны просто стоять на месте и ждать своего хода. Проблема в том, что Поттер — не пешка. И долго он там не высидит.

Гермиона тяжело вздохнула, подперев щеку рукой.

— Скоро его день рождения. Тридцать первое июля. — Она покрутила трубочку. — Я всю голову сломала, что ему подарить, чтобы хоть немного порадовать. Книга по Защите? Слишком напоминает о школе. Метла у него и так лучшая. Всё бы отдала, чтобы устроить ему нормальную вечеринку. С пиццей, музыкой, вдали от его невыносимых родственников. Но он не приедет в Лондон, Киран. Я же слышу по голосу. Он боится открытых пространств.

Киран чуть сдвинул темные очки на нос, глядя на неё поверх стекол внимательными темными глазами.

— А давай сами к нему поедем? — вдруг предложил он.

Гермиона замерла, так и не донеся стакан до губ. Мысль ощущалась хулиганской. Шла вразрез со всеми негласными правилами безопасности Дамблдора, нарушала изоляцию и вообще попахивала откровенным бунтом.

Но до чего же привлекательной она была.

— Поехать в Литтл-Уингинг? Самим? — переспросила она, чувствуя, как на губах помимо воли расцветает улыбка.

— А почему нет? — Киран пожал плечами, делая наконец глоток остывшего кофе. — Ты знаешь, где именно он живет? Бывала у него?

— Нет, ни разу. — Гермиона покачала головой. — Знаю только адрес: Тисовая улица, дом четыре. Но Литтл-Уингинг — типичный спальный пригород Суррея. Совершенно крошечный. Найти там нужный дом точно не будет проблемой.

— Вот и отлично, — резюмировал Киран, словно утверждая план военной операции. — Возьмем подарки. Тортом обзаведемся уже на месте, в какой-нибудь местной кондитерской, чтобы не испортился в электричке. Просто ввалимся к нему и нормально проведем день. А если всё пойдет хорошо... заберем Поттера и рванем обратно в Лондон. Если ему не придется тащиться через город одному, а мы будем прикрывать его со всех сторон, его паранойя может и отступить.

Гермиона уже открыла рот, чтобы горячо поддержать эту безумную и прекрасную идею, как вдруг ткань джинсов на правом бедре ощутимо припекло.

Она ойкнула, рефлекторно дернувшись, и быстро сунула руку в карман. Металл зачарованного галлеона обжигал пальцы. Гермиона вытащила монету и положила её на стол, прикрыв ладонью от случайных магловских взглядов.

На ребре монеты, быстро сменяя друг друга, выстраивались крошечные буквы:

«ДОСТАЛИ. ХОЧУ СБЕЖАТЬ. КАК НАЙТИ ВАС В ЛОНДОНЕ?»

Гермиона смотрела на монету, и вдруг из груди вырвался короткий смешок. Она представила себе эту картину до ужаса живо. Вот они идут по вылизанным улочкам Литтл-Уингинга: вечно собранный, похожий на наемника Киран Морган; вырвавшаяся из-под гиперопеки, пылающая праведным гневом рыжая Джинни Уизли; и сама Гермиона. Они садятся в местном кафетерии, надевают на головы дурацкие картонные колпачки на резиночках, ставят перед ошарашенным Гарри торт с горящими свечами и нестройно поют «Happy Birthday to You».

Смешок перешел в хихиканье. Гермиона прижала ладонь ко рту, но остановиться уже не могла. Нервное напряжение, обида за Гарри, гнев на взрослых — всё это вдруг выплеснулось в приступе искреннего, до слез, смеха от абсурдности того, что они собирались провернуть.

Киран вопросительно приподнял бровь, наблюдая за тем, как отличница Гриффиндора трясется от истерического смеха.

— Что там? — спросил он, кивнув на монету.

Гермиона, наконец отсмеявшись и утерев выступившие слезы, сдвинула галлеон поближе к нему.

— Как тебе идея, — произнесла она, всё еще улыбаясь, — провести младшей Уизли экскурсию в магловский мир?

Киран прочитал надпись на ребре монеты. Невозмутимо пожал плечами.

— Почему бы и нет? Она толковая. И, в отличие от брата, не будет спрашивать у кассира в метро, сколько проезд стоит в сиклях. Не будет выглядеть дико. Вытаскивай её.

Тридцатое июля наступило внезапно, и им срочно требовалось выбрать подарок для Гарри — чем и занимались уже который час. Витрины Оксфорд-стрит слепили глаза солнечными бликами, а ноги уже начинали побаливать.

Гермиона шла сквозь пеструю толпу покупателей, чувствуя, как от напряжения начинает ныть затылок. Выбор идеального подарка превратился в настоящую миссию. Ей категорически не хотелось дарить ничего магического — никаких книг по Защите от Темных искусств, никаких вредноскопов или зачарованных амулетов. Всего этого с лихвой хватало в его жизни, полной смертельных опасностей и врагов.

Хотелось подарить ему что-то сугубо магловское. Что-то теплое, нормальное, не вызывающее ассоциаций с лабиринтом, кладбищем или зелеными вспышками. То, что напомнит Гарри: помимо войны, существует простой мир, где подростки слушают музыку, носят удобные вещи и просто живут.

Но ничего не подходило. Они обошли уже три книжных и с десяток магазинов одежды, однако Гермиона отклоняла один вариант за другим.

Киран шел рядом, нагруженный парой пакетов с её предыдущими, не относящимися к Гарри покупками. Он двигался сквозь толпу с грацией хищника, плавно огибая зазевавшихся туристов, но Гермиона прекрасно видела: он откровенно страдает. Для парня, привыкшего к жесткой дисциплине и многочасовым медитациям, бессмысленное блуждание по торговым центрам казалось изощренной пыткой. Однако он молчал, стоически снося её придирки к качеству хлопка на футболках или к дизайну магловских наручных часов.

— Слушай, — Киран остановился у витрины спортивного магазина, разглядывая выставленные на подиуме кроссовки. — Может, просто возьмем ему хорошую беговую обувь? Амортизация, фиксация голеностопа. Поттер жаловался, что ему тяжело двигаться. Если он начнет бегать или пойдет в тот зал, о котором я говорил, хорошая обувь сбережет ему суставы. Практично и полезно.

Гермиона с сожалением вздохнула.

— Идея отличная, Киран. Но есть одна проблема. Понятия не имею, какой у него размер ноги.

Киран удивленно приподнял бровь.

— Вы же дружите четыре года.

— Да, но ты хоть раз видел его в нормальной, подобранной по размеру одежде? — Гермиона развела руками. — В школе он носит стандартные мантии и форменные ботинки, которые покупают без нас. А летом или в выходные тонет в безразмерных обносках кузена. На глаз определить его реальный размер обуви — лотерея. Если кроссовки будут жать, он из вежливости промолчит и сотрет ноги в кровь.

Киран смерил витрину тяжелым взглядом, словно кроссовки лично виноваты в непрактичности гардероба Гарри Поттера, и коротко кивнул.

— Логично. Тогда, может, хороший тактический нож? — совершенно серьезно предложил он. — Магловская сталь. Легко спрятать в ботинок или под рукав. Если палочку снова выбьют...

— Киран, нет! — Гермиона в ужасе округлила глаза. — Никакого холодного оружия! Это день рождения, а не экипировка перед высадкой в тыл врага! Надо порадовать Гарри, а не напоминать, что его в любой момент могут убить!

Она потерла лоб, чувствуя, как подступает легкая паника. Времени почти не оставалось. Согласно её безупречно выверенному плану, одобренному родителями, вечером они должны сесть на электричку до Суррея. Гермиона заранее забронировала два номера в маленьком, ничем не примечательном отеле формата «Bed & Breakfast» на окраине Литтл-Уингинга. Они собирались переночевать там, а рано утром, пока Гарри никуда не ушел, заявиться на Тисовую улицу с поздравлениями и тортом. План идеален логистически, но проваливался на стадии подарка.

Спустя еще час бесплодных поисков, когда Гермиону уже откровенно шатало от усталости, она сдалась.

Они спрятались от жары за стеклянными дверями «Макдональдса». Ледяной воздух кондиционера обдал благословенной прохладой. Заняв столик у окна, они сгрузили пакеты на соседний стул.

Гермиона вытянула гудящие ноги под столом, с наслаждением втягивая через трубочку ледяную колу, пока Киран методично расправлялся с двойным чизбургером и картошкой фри.

— Знаешь, Грейнджер, — произнес Киран, откладывая салфетку и глядя на нее с выражением светлой обреченности. — Я пережил много странных испытаний. Но должен признать: ходить с тобой по магазинам — это самый изматывающий опыт в жизни. Ты можешь заставить сомневаться буквально во всем.

Гермиона фыркнула, едва не поперхнувшись колой.

— О, поверь, ты не первый, кто мне это говорит, — хихикнула она, болтая льдом в стакане. — Даже мама с папой с детства терпеть не могли ходить со мной за покупками. Особенно в книжные. Я могла зависнуть у стеллажей на часы, выбирая между двумя изданиями одной энциклопедии, а папа в это время скучал в кресле у кассы.

Она подперла подбородок рукой и посмотрела на Кирана с лукавой, победоносной улыбкой.

— Но если уж ты решил вернуться из своей суровой Японии в Лондон, то теперь никуда не денешься. Родители с радостью передали эти полномочия тебе. Так что теперь это твоя почетная обязанность, Морган. Терпи.

Киран посмотрел на нее несколько секунд, затем театрально тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку.

— Как скажешь, — произнес он с деланной покорностью. — Буду ходить с тобой по этим лабиринтам столько, сколько прикажешь. Приказы не обсуждаются.

_________________________________________________________________________

Спустя еще пару часов изнурительных поисков идеальный набор для Гарри наконец сложился.

Первым в пакет отправился качественный комплект по уходу за очками: жесткий, противоударный футляр, специальный очищающий спрей и стопка мягких салфеток из микрофибры.

— У него вечно очки то в копоти, то в отпечатках пальцев, то склеены скотчем, — аргументировала Гермиона, расплачиваясь на кассе. — Пусть хоть в магловском мире видит ясно и не щурится.

Затем они набрели на магазин часов. Выбор пал на массивные, черные «Касио» — тяжелые, водонепроницаемые и ударопрочные. Гермиона вдруг вспомнила, что до второго испытания с озером Гарри носил старые наручные часы, но после купания в ледяной воде они окончательно умерли, и с тех пор его запястье пустовало. Эти же часы выглядели так, словно могли пережить прямое попадание бладжера или зубы венгерской хвостороги.

Финальным штрихом стал кассетный плеер. К нему Киран, уже с явным энтузиазмом, подобрал несколько кассет: свежий альбом Radiohead, Oasis и Nirvana. «То, что нужно, чтобы заглушить неприятные мысли, я проверял», — отметил он, разглядывая обложки.

Когда они оплатили последнюю покупку, на лице Кирана отразилось такое безмерное, всеобъемлющее облегчение, что Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась прямо посреди торгового центра.

Но расслабляться некогда. Время неумолимо поджимало. Они забрали из камеры хранения на вокзале Ватерлоо заранее собранные рюкзаки и бегом бросились к нужной платформе, лавируя в потоке вечерних пассажиров.

Двери пригородной электрички с шипением захлопнулись ровно в тот момент, когда они ввалились в тамбур, тяжело дыша.

Гермиона рухнула на жесткое сиденье у окна, прижимая к груди рюкзак с подарками. За стеклом медленно поплыли серые лондонские платформы, сменяясь кирпичными стенами и переплетениями проводов.

Она смотрела на мелькающие пейзажи, и только сейчас до неё наконец дошло: они действительно это делают. До последней секунды, пока поезд не дернулся и не покатился вперед, где-то в глубине души ей казалось, что всё это — лишь смелая фантазия. Что в последний момент сработает её внутренний ограничитель, голос отличницы напомнит о запретах Дамблдора, и они послушно повернут назад.

Но они ехали.

В животе запорхали бабочки от дикой смеси волнения и восторга. Гермиона вдруг почувствовала себя так, словно только что украла у Филча ключи от всех кабинетов Хогвартса. Это шалость поистине в духе Фреда и Джорджа Уизли — тщательно спланированная, наглая и абсолютно нелегальная.

Киран, устроившийся на сиденье напротив, внимательно наблюдал за ней. Заметив, как блестят её глаза в полумраке вагона, а на губах играет едва сдерживаемая улыбка, он тихо хмыкнул.

— А ты, оказывается, настоящий бунтарь, Грейнджер, — протянул он с легкой, дразнящей усмешкой, вытягивая ноги в проход. — Просто очень хорошо маскировалась всё это время под значками старосты и стопками пергаментов.

Гермиона ничуть не смутилась. Откинула со лба растрепавшуюся прядь и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри разгорается упрямый гриффиндорский огонь.

— Правила существуют для того, чтобы поддерживать порядок, Киран, — ответила она совершенно серьезно, хотя в её голосе звенел азарт. — Но если правила становятся глупыми, а главное — вредными для тех, кого я люблю... значит, их можно и нужно нарушать.

Киран посмотрел на неё с нескрываемым уважением и кивнул, откидываясь на спинку сиденья.

Колеса электрички мерно стучали на стыках, ритмично отсчитывая мили. Поезд уносил их всё дальше от душного Лондона в сгущающиеся сумерки Суррея.

Киран наблюдал за происходящим с философским спокойствием человека, давно усвоившего: если стихийное бедствие началось, лучше просто переждать. Гермиона Грейнджер в состоянии праведного гнева относилась именно к категории стихийных бедствий.

Она стояла у стойки регистрации крошечного отеля типа «В&В» недалеко от вокзала Литтл-Уингинга и методично, загибая пальцы и хмурясь, отчитывала администратора, приводя в пример разнообразные законы и правила отеля. Причина катастрофы оказалась банальной: вместо двух забронированных одноместных номеров в системе числился только один.

Парень за стойкой — чуть старше школьника, в мятой форменной рубашке с пятном от кетчупа и с торчащими немытыми волосами — взирал на бушующую Гермиону с достойной уважения флегматичностью. Выслушав грозную тираду о качестве сервиса и простой человеческой порядочности, он медленно моргнул и бесцветным голосом спросил:

— Так вы будете заселяться или нет?

Гермиона шумно выдохнула, словно из неё разом выпустили весь воздух, и безнадежно уронила плечи.

— Будем, — мрачно вздохнула она, вытаскивая кошелек.

Отельчик оказался под стать сервису: узкие коридоры, скрипучие половицы и едва ли десяток дверей на этаж. Номер больше напоминал обувную коробку.

Киран занес рюкзаки и огляделся. Помещение крайне скромное: облезлый шкаф, шаткий столик у окна, крошечная дверь, ведущая в совмещенный санузел, и двуспальная кровать, занимавшая процентов восемьдесят всего полезного пространства. Никаких мягких кресел или дополнительных диванчиков.

Они синхронно остановились посреди комнаты и задумчиво уставились на кровать.

Киран бросил рюкзак на стул.

— Лягу на полу, — предложил он, прикидывая, хватит ли толщины свернутой куртки, чтобы не застудить почки на сквозняке. После Махотокоро сон на твердых поверхностях его не пугал.

— Не нужно впадать в крайности, Киран, — тут же оборвала его Гермиона, сбросив сумку на край матраса. Она смерила кровать оценивающим взглядом. — Она достаточно широкая. Места нам двоим вполне хватит. Мы же современные люди, разместимся как-нибудь.

Киран осторожно кивнул, решив не спорить. Соседство Гермионы на широкой кровати — не что-то пугающее, если девушку это не смущает, его тем более.

— Я первая в душ! — заявила Гермиона, выуживая из рюкзака свернутые в рулон вещи, и скрылась за узкой дверью.

Вскоре за стеной зашумели старые трубы, и раздался плеск воды. Киран присел на край кровати, прислушиваясь к звукам тихого магловского пригорода за окном. Спустя десять минут шум воды стих, а еще через минуту из-за двери раздался возмущенный голос Гермионы:

— Киран! Отвернись к окну, пожалуйста!

— Что случилось? — он послушно развернулся спиной к ванной, уставившись на тусклый фонарь, освещающий пустую улицу.

— Здесь тесновато для переодевания! — донеслось из-за двери вместе со скрипом петель. — Это вообще больше похоже на чулан для швабр, чем на ванную комнату! Не представляю, как ты тут поместишься!

Киран послушно смотрел в окно. В стекле тускло отражалась комната за спиной, но он честно сфокусировал взгляд на улице, где абсолютно ничего не происходило. Позади раздалось приглушенное чертыхание, глухой стук — судя по звуку, Гермиона прыгала на одной ноге, пытаясь натянуть штаны и периодически задевая дверной косяк и хлипкий шкаф. Это ощущалось настолько нелепо и уютно, что Киран прикусил губу, сдерживая смех.

— Всё, можешь оборачиваться, — провозгласил с облегчением голос из-за спины.

Киран так и сделал. Гермиона стояла перед ним в широкой футболке серого цвета и клетчатых пижамных штанах. Из-за влажности её волосы распушились еще сильнее обычного, превратившись в настоящее каштановое облако, обрамляющее покрасневшее от пара лицо. Гермиона неловко развела руки, будто говоря — вот такая я в домашнем виде.

— Предлагаю лечь пораньше, — сказала девушка, забираясь на свою половину кровати и подтягивая одеяло. — Нам придется проснуться еще до рассвета. Хочу найти дом Гарри спокойно, без спешки, и поздравить первыми, пока Дурсли не испортили ему утро.

— Согласен, — Киран подхватил свои вещи и направился к освободившейся двери.

Нырнув в ванную, он понял, что Гермиона ничуть не преувеличивала. Помещение не просто узкое — еще и издевательски низкое. Кирану пришлось пригнуться, чтобы не задевать макушкой сероватый потолок. Судя по расположению труб и кривизне стен, эту душевую явно переоборудовали из какого-то технического закутка.

Он помылся и переоделся максимально быстро. Выбираясь из этого тесного, душного пенала обратно в комнату, Киран почувствовал явное облегчение, хотя клаустрофобией никогда в жизни не страдал.

— Я закрыла глаза! — прокричала Гермиона, услышав, видимо, как прекратила течь вода.

Она лежала под одеялом, плотно прижав ладони к лицу.

— Не подсматриваю, будь спокоен!

Киран, уже одетый в спортивные штаны и футболку, подошел к кровати.

— Можешь открывать. Я всё, — сказал он, устраиваясь на своей половине.

Лег осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, и отодвинулся к самому краю, оставляя между ними почтительное расстояние. Матрас все равно предательски застонал, и Киран поморщился.

Гермиона убрала руки от лица и несколько секунд задумчиво смотрела в потолок.

— Знаешь... — протянула она с тревогой. — Я люблю смотреть криминальные телепрограммы. Там говорится, что в таких вот дешевых придорожных отелях частенько случаются всякие неприятные истории. Забредают грабители, насильники. Или серийные убийцы...

Киран скосил на неё взгляд, приподняв бровь. В любви к тру-крайму он подругу раньше не подозревал.

— Стоит, наверное, поставить стул под дверь, — продолжила Гермиона, нервно поправляя край одеяла. — Или подпереть чем-нибудь. Для безопасности.

— Не беспокойся, Грейнджер, — мягко отозвался Киран. — Я сплю очень чутко. Ни один маньяк не пройдет.

Сам он в этот момент размышлял, что было бы совсем не лишним накинуть на хлипкую дверь пару Запирающих и Охранных чар. Это заняло бы секунду. Но рисковать не стоило: они находились в густонаселенном магловском районе, и любой всплеск магии мог привлечь внимание Надзора, а следом — и Министерства. Проблемы с законом перед завтрашней операцией им не нужны.

— Ну, ладно... — пробормотала Гермиона, уже зевая. День, полный беготни по магазинам и переездов, давал о себе знать. — Спокойной ночи, Киран.

Она отвернулась к стене и, к удивлению Кирана, заснула почти мгновенно — дыхание стало ровным и глубоким буквально через пять минут.

Киран полежал еще немного, вслушиваясь в тишину отеля. Где-то на первом этаже хлопнула дверь. На улице взвизгнули тормоза машины. Обычные звуки. Ничего угрожающего.

Но выкинуть слова Гермионы из головы оказалось не так просто. Он безмолвно чертыхнулся.

Тихо, чтобы не разбудить девушку, Киран выскользнул из кровати. Бесшумно, как тень, пересек комнату в темноте, подхватил тяжелый деревянный стул и аккуратно вклинил его спинку под ручку входной двери. Проверил на прочность — конструкция сидела намертво.

— Серийные убийцы, ага, — едва слышно проворчал он.

Убедившись, что безопасность обеспечена, Киран так же бесшумно вернулся обратно, забрался на свой край кровати, закрыл глаза и, наконец, позволил себе заснуть.

Проснулся Киран от непривычного ощущения тяжести. Сквозь узкую щель в бесцветных дешевых шторах уже пробивался тонкий луч утреннего света, разрезая полумрак тесной комнатушки. Киран медленно открыл глаза и констатировал факт: их вчерашний договор о строгом соблюдении дистанции на двуспальной кровати потерпел сокрушительное фиаско.

Гермиона спала беспокойно. Подушка сиротливо валялась на полу, а сама она за ночь преодолела разделявшее их пространство и теперь использовала Кирана в качестве большого, удобного плюшевого мишки. Одна её рука по-хозяйски лежала поперек его груди, нога оказалась закинута на его бедро, а копна густых, непослушных волос щекотала лицо. Гермиона тихо и совершенно мирно сопела ему прямо в ухо.

Киран замер, стараясь даже дышать реже. Паранойя, не позволявшая крепко засыпать в любых незнакомых, да и знакомых местах, на этот раз промолчала. Будить Грейнджер совершенно не хотелось. Во-первых, она гарантированно умрет от неловкости. Во-вторых... эта ситуация показалась Кирану невероятно уютной. Тепло, мирно и мягко.

Он решил просто прикрыть глаза еще на пару минут. Дать ей возможность проснуться первой, осознать произошедшее и тихонько ретироваться на свою половину кровати, сохранив лицо.

План был идеален, но провалился уже через минуту.

Гермиона внезапно заворочалась, резко втянула воздух сквозь зубы и зашипела:

— Ой... Мордредов галлеон!

Она судорожно полезла в карман пижамных штанов, и в этот самый момент её мозг, видимо, окончательно проснулся.

Гермиона ойкнула во второй раз — теперь уже совсем с другой интонацией. Она отдернула руку и ногу так стремительно, словно обожглась, и, смешно путаясь в одеяле, отползла на самый край кровати.

— Киран! О боже, прости... — забормотала она сбивчиво, её лицо в бледном утреннем свете мгновенно залила густая краска. — Я... я ужасно сплю на новом месте, вечно верчусь... Прости, пожалуйста, я не хотела...

Киран открыл глаза. Видеть всезнающую, всегда собранную Гермиону Грейнджер такой растерянной и пунцовой забавно, но он решил пощадить её гордость. Никаких ухмылок, никаких шуток.

— Что там с монетой? — ровным, чуть хриплым со сна голосом спросил он, кивком указывая на её зажатый кулак и полностью игнорируя инцидент с объятиями.

Гермиона осеклась. На лице мелькнуло явное облегчение.

— Это Джинни, — она разжала пальцы, вглядываясь в нагретый металл фальшивого галеона. Брови её тут же сошлись на переносице. — Пишет, что они с Роном сбежали от миссис Уизли.

Киран сел на кровати, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна.

— Напиши ей, пусть немедленно ловят «Ночной рыцарь» и двигают прямо по адресу Поттера, — быстро скомандовал он. — Автобус довезет быстрее, чем мы дойдем пешком. Встретимся на месте.

Гермиона потянулась к прикроватной тумбочке за палочкой. Прикоснувшись кончиком к монете, быстро вывела ответное послание, а затем поморщилась, потирая бедро через ткань пижамы.

— Жжется невероятно, — пожаловалась она, всё ещё немного смущенно избегая его взгляда. — Спросонья вообще показалось, что меня кто-то поджег заклятием.

Сбросив оцепенение, она резко вскочила с кровати. Смущение испарилось, уступив место привычной, кипучей энергии Грейнджер, у которой появился план действий.

— Так, закрывай глаза, Киран! Быстро переоденусь, и выходим. Если поторопимся, может, даже успеем где-нибудь выпить кофе перед тем, как заявиться к Дурслям.

Киран послушно отвернулся к окну, отодвигая край пыльной шторы. Улица пуста и залита утренним светом, ни одной живой души, только припаркованные у обочин одинаковые автомобили и ровно подстриженные газоны.

— Сомневаюсь, Грейнджер, — хмыкнул он, разглядывая сонные кирпичные домики. — В такую рань кофе здесь нам предложат разве что на ближайшей бензоколонке. Это тебе не Лондон.

Сборы заняли от силы десять минут. Покидая отель, Гермиона на прощание одарила парня за стойкой регистрации таким уничижительным, полным праведного негодования взглядом, что у того могла воспламениться рубашка. Но администратор лишь меланхолично зевнул. Гермиона возмущенно выдохнула и толкнула дверь.

Утро в Литтл-Уингинге встретило их прохладой и звенящей тишиной. Городок словно сошел с рекламного проспекта идеальной пригородной жизни: аккуратные, выстроенные по линеечке домики, так же идеально выстриженные газоны, блестящие кузовы семейных автомобилей. Всё настолько правильное, одинаковое и безликое, что вызывало тревогу.

Они неторопливо шагали по тротуару, вглядываясь в таблички на перекрестках.

— Можешь себе представить, каково это — расти в таком месте? — тихо спросила Гермиона, оглядывая стерильно-чистую улицу. — Когда ты совсем один. Тебе некуда пойти, негде спрятаться, а в таком крошечном городке даже познакомиться толком не с кем. Ты всегда на виду, но при этом никому не нужен.

Киран промолчал. Перед его внутренним взором на секунду вспыхнули воспоминания: холодные нефритовые стены Махотокоро, идеальная симметрия коридоров, вежливые, выверенные до миллиметра поклоны японских сокурсников, за которыми скрывалась стена абсолютного, ледяного отторжения. Быть невидимкой в толпе людей, которые подчеркнуто тебя не замечают.

Он зябко повел плечами, отгоняя фантомный холод, но вслух ответил совершенно другое.

— Судя по тому, что ты рассказывала про детство Поттера, — ровным голосом произнес Киран, — проблема здесь не в архитектуре и не в самом городе. Проблема в его родственниках. И, в первую очередь, в том, кто вообще решил его сюда отправить. Худшее детство для ребенка придумать сложно.

Гермиона остановилась на секунду. Её голос прозвучал без привычного осуждения — этой темы они касались не впервые.

— Опять ты про Дамблдора?

— Не критикую, — отозвался Киран. — Логика там явно была. Защита крови матери, изоляция от славы, всё понимаю. Но о последствиях для маленького мальчика, которого ненавидят просто за то, что он есть… Об этом Великий и Светлый явно не подумал. Гарри просто не мог вырасти без травм.

Гермиона вздохнула, поправляя лямку рюкзака.

— Киран, вряд ли Альбус Дамблдор когда-либо всерьез интересовался психологией. Он великий волшебник, невероятно мудрый и опытный, но... нельзя быть идеальным во всем. В его картине мира магия всегда на первом месте.

Киран коротко фыркнул.

— Да уж куда там. Большую часть жизни Альбуса Дамблдора такой науки, как психология, вообще не существовало.

— Вообще-то, это неправда, — тут же вскинулась Гермиона. Проснулась та Грейнджер, с которой он подружился еще в глубоком детстве. — Психология как наука зарождалась как раз в то время, когда Дамблдор был подростком. Первые лаборатории появились в конце девятнадцатого века. А Зигмунд Фрейд и Карл Юнг писали свои фундаментальные работы, когда Дамблдор был еще относительно молод, так что он вполне мог застать...

Она осеклась.

Киран шел рядом, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на неё сверху вниз с уже почти не сдерживаемой улыбкой. Гермиона тут же слегка покраснела.

— А... — проворчала она, отворачиваясь и ускоряя шаг. — Ты шутишь. Да, поняла. Забудь.

Они прошли еще несколько кварталов в уютном, не напрягающем молчании. Солнце постепенно поднималось выше, обещая жаркий день. Улицы переплетались, домики становились совершенно неотличимы друг от друга, а нужной им Тисовой улицы всё не было.

— Признаю, — вздохнула наконец Гермиона, озираясь по сторонам. — Нам всё-таки стоило купить вчера карту Суррея на вокзале. Этот Литтл-Уингинг похож на лабиринт, такой одинаковый…

Киран согласно кивнул, сканируя взглядом окрестности.

Вдалеке, за рядами одинаковых кирпичных труб, показались верхушки деревьев. А еще через пару минут они вышли к небольшому парку с вытоптанными газонами и облупившимися качелями. На лавочках возле детской площадки, громко гогоча и звеня бутылками, сидела компания крупных, широкоплечих подростков.

Киран остановился, оценивающе оглядывая местную молодежь.

— Или, — предложил он с ухмылкой, — можно просто спросить дорогу у местных.

Подростки заметили их еще на подходе и синхронно повернули головы. Киран сразу понял, с кем они имеют дело. Здесь всё очевидно. Типичные короли спального района: широкие плечи, бритые затылки, спортивные костюмы от дешевых до явно фирменных, и скука во взгляде.

Когда они с Гермионой подошли ближе, разговоры на лавочках стихли. Парни уставились на незнакомцев оценивающе. Киран почти физически видел, как в их головах со скрипом проворачиваются шестеренки: стоит ли отпустить похабную шуточку в адрес девчонки или лучше не нарываться, учитывая тяжелый, немигающий взгляд и шрамы её спутника? Взвесив риски, местные хищники так ничего и не решили, просто уставившись на них в напряженном ожидании.

Киран уже собирался открыть рот, чтобы задать вопрос на максимально доступном им языке, но Гермиона перехватила инициативу.

Она шагнула вперед, расправила плечи и, включив ту самую безапелляционную интонацию строгой школьной учительницы, от которой обычно вздрагивал Рон, громко и четко спросила:

— Доброе утро. Не подскажете, как нам пройти на Тисовую улицу?

На лице одного из парней — самого крупного, светловолосого и на удивление мускулистого — вдруг проступило искреннее, почти комичное недоумение. Он заморгал, его насупленные брови поползли вверх.

— На Тисовую? — осторожно, басом уточнил он. — А... какой именно дом вам нужен?

— Дом номер четыре, — невозмутимо ответила Гермиона.

Светловолосый парень резко оглянулся на своих дружков, которые уже начали переглядываться с ухмылками. Вся его наглость мгновенно испарилась. Он суетливо поднялся со скамейки, отряхивая шорты.

— Э-э... парни, это, видимо, к моей тетке, — бросил он компании, стараясь звучать небрежно. — Провожу их и вернусь. Ждите здесь.

Он махнул Кирану и Гермионе, приглашая следовать за собой, и быстро зашагал по асфальтовой дорожке. Стоило им отойти на пару десятков ярдов, как парень словно сдулся. Его походка вразвалочку исчезла, плечи опустились, и вся аура местного альфа-самца растворилась без следа, уступив место неловкой настороженности.

Он постоянно оглядывался на них, пока наконец не выдержал и не спросил вполголоса, косясь на Кирана:

— Вы же к Гарри, да?

Гермиона прищурилась, внимательно изучая широкую спину и светлую макушку проводника.

— А ты, должно быть, Дадли? — догадалась она.

Парень тяжело вздохнул и кивнул.

— Он самый.

— Гермиона Грейнджер, — представилась она уже гораздо мягче. — А это Киран Морган. Мы друзья Гарри.

Киран поравнялся с Дадли и протянул ему руку. Кузен Поттера на секунду замялся, но ответил на рукопожатие. Хватка у него оказалась неожиданно крепкой. Киран мысленно поставил галочку: парень действительно тренируется, а не просто здоровый от природы.

Дадли шел рядом, переваривая информацию. Он то и дело бросал на них странные, пытливые взгляды, явно борясь с желанием задать вопрос. Наконец, когда они свернули на широкую аллею, высаженную аккуратными кустами, он решился.

— А вы из этих... — он понизил голос до драматического шепота. — Из Школы?

Слово «Школа» он произнес с такой интонацией, словно оно писалось исключительно с заглавной буквы и означало сверхсекретную базу пришельцев. Киран и Гермиона переглянулись. Киран удержал серьезное выражение лица, а Гермиона с трудом подавила смешок.

— Да, мы учимся вместе с Гарри, — подтвердила она.

Дадли выдохнул, и его лицо странным образом воодушевилось, хотя напряжение до конца не ушло.

— Надо же, — пробормотал он, разглядывая джинсы Гермионы и футболку Кирана. — А вы выглядите... нормально. Друзья Гарри никогда к нам не приезжали. Ну, днем, по крайней мере. Был один раз, пару лет назад... они прилетели посреди ночи на летающей развалюхе и увезли его. Отец тогда вообще с катушек слетел.

Дадли замялся, его уши покраснели. Ему явно стало стыдно и неловко об этом вспоминать.

— Он перед этим решетки к окну Гарри прикрутил, — добавил он, отводя взгляд. — Чтобы не сбежал. Глупо, конечно...

Киран почувствовал, как внутри шевельнулась холодная, темная злость. Решетки на окнах для живого человека. Он глубоко вдохнул, напоминая себе, что сейчас не время и не место воспитывать маглов, тем более что этот конкретный магл, кажется, начал кое-что осознавать.

— Вы же на его день рождения приехали? — поспешно перевел тему Дадли, явно желая замять скользкий разговор о решетках.

— Да, — кивнула Гермиона, поправляя рюкзак. — Хотим сделать сюрприз.

Дадли снова вздохнул, и в его голосе прозвучала искренняя, тяжелая неловкость.

— Только вы... не ждите многого от моих родителей. Они празднование устраивать точно не будут. Мама, может, испечет пирог, если повезет, а отец просто сделает вид, что этого дня не существует. Но я...

Он засунул руки в карманы шорт, выглядя при этом как огромный, смущенный медведь.

— Я приготовил для него перчатки. Свои запасные, но они почти новые. Гарри уже месяц регулярно занимается боксом у моего тренера. Мы в зал ходим.

Киран оживился.

— Правда? — он сделал шаг к Дадли. — Значит, он всё-таки пошел? И как тренер? Толковый? Какой у вас график тренировок? Базу ему уже поставили или пока только физуху гоняете?

Дадли удивленно уставился на Кирана, а затем расплылся в широкой, понимающей улыбке.

— Так это ты его надоумил?

— Я, — подтвердил Киран.

Сбоку послышался выразительный, тяжелый вздох. Гермиона закатила глаза к небу, всем своим видом демонстрируя, что мальчишки невыносимы независимо от того, есть у них магия или нет.

Но Дадли уже прорвало: будто бы в лице Кирана он увидел наконец родственную душу. Дурсль с воодушевлением начал рассказывать:

— Тренер у нас мировой, Большой Фил! Базу мы Гарри ставим. Ноги у него отлично работают, он верткий, зараза, попасть и правда тяжело. А вот над ударом еще работать и работать, массы не хватает, но он упертый...

Они свернули за угол, и Дадли, всё еще увлеченно рассказывая о преимуществах работы на тяжелом мешке, вдруг осекся. Он уставился куда-то вперед, в конец улицы.

— Мы пришли, это здесь, — сказал он, а затем с крайним недоумением указал пальцем. — Слушайте... а эти тоже из ваших?

Киран проследил за его взглядом.

Возле невысокой кирпичной ограды, у дома с идеально выстриженной лужайкой, стояли двое. Высокий, нескладный рыжеволосый парень и невысокая, спортивная девушка с такой же огненной шевелюрой.

И если девушка выглядела абсолютно естественно — в потертых голубых джинсах и легком кроп-топе, открывающем плоский живот и крепкие, тренированные плечи, — то парень рядом казался похож на плохо замаскированного пришельца. Рон был одет в мешковатые брюки, явно позаимствованные из старых запасов мистера Уизли, и дикой расцветки клетчатую рубашку. Но главное — он смотрел на окружающие их одинаковые домики, припаркованные машины и поливальные установки с таким выражением неконтролируемого ужаса и благоговения, словно его только что высадили на Марс без скафандра.

Джинни, заметив приближающуюся троицу, радостно заулыбалась и замахала рукой, одновременно дергая Рона за рукав, чтобы тот перестал пялиться на проезжающего мимо почтальона на велосипеде.

— Да, — Гермиона усмехнулась, глядя на ошарашенное лицо кузена Гарри. — Эти тоже из наших. Сейчас познакомим.

Утро на площади Гриммо, 12, всегда начиналось одинаково: со скрипа половиц и ощущения, что дом откровенно ненавидит своих жильцов.

Джинни сидела на краю застеленной кровати в комнате Рона и раздраженно затягивала шнурки на кроссовках. На ней — её любимые потертые джинсы и легкий кроп-топ, наряд, в котором миссис Уизли ни за что не выпустила бы её даже в сад Норы, не говоря уже о магловском Лондоне.

— Мы же договаривались, Рон, — прошипела Джинни, выпрямляясь и уперев руки в бока. — Ты должен остаться и прикрывать мой побег! Если мы исчезнем вдвоем, мама поднимет тревогу через час.

Рон, стоявший у пыльного зеркала, упрямо скрестил руки на груди.

— Иду с тобой, и это не обсуждается. Во-первых, я старший брат и не отпущу тебя одну шляться по магловскому городу. А во-вторых... я тоже хочу увидеть Гарри.

Джинни скептически изогнула бровь, с ног до головы оглядывая брата.

— Да неужели? — иронично протянула она. — А может, просто признаешься, что тебе до одури надоело сидеть в этом склепе и выковыривать мертвых пикси из штор?

Лицо Рона скисло. Он тяжело вздохнул, опуская плечи и признавая поражение.

— И это тоже. Я тут с ума сойду. Взрослые опять заперлись внизу. «Орденские дела, детям нельзя». Тьфу!

Джинни снова окинула его взглядом, и чувство неправильности кольнуло её особенно сильно. Сама она выглядела вполне по-магловски, но вот Рон... Для маскировки он выудил из старых запасов отца невероятно мешковатые брюки грязно-коричневого цвета и клетчатую рубашку такой дикой, вырвиглазной расцветки, что от неё рябило в глазах. Этот образ кричал: «я волшебник, который видел маглов только на картинках», но переодевать его времени уже не осталось. Джинни понадеялась, что окружающие не станут к ним особо приглядываться и всё пройдет нормально.

Они притихли, прислушиваясь. План прост и надежен: дождаться окончания утреннего совещания и начала традиционного скандала. Молли Уизли и Сириус Блэк в последнее время не могли находиться в одном помещении дольше десяти минут, чтобы не сцепиться. Как только внизу начнут орать и бить посуду, можно будет незаметно выскользнуть.

Хлоп!

Воздух в центре комнаты сжался, и с оглушительным треском из ниоткуда материализовались две коренастые фигуры.

— Мерлиновы кальсоны! — Рон отшатнулся, едва не свалив стул.

Фред и Джордж, синхронно ухмыляясь, оглядели заговорщиков.

— Куда это мы намылились? — весело поинтересовался Фред, прислонившись к шкафу.

— Ограбление банка? Побег из Азкабана? Или просто тайное свидание с магловским Лондоном? — подхватил Джордж.

Рон побледнел так, что веснушки стали казаться почти черными.

— Вы... мама знает?! — в панике выдохнул он. — Если вы здесь, значит, все остальные тоже в курсе?

Близнецы переглянулись и рассмеялись, ничуть не заботясь о конспирации.

— Расслабься, братишка, — отмахнулся Фред. — Матушка сейчас слишком занята тем, что рассказывает Сириусу, как неправильно он живет.

— А Сириус, держу пари, и сам бы с радостью рванул с вами куда подальше, — добавил Джордж, крутя в пальцах какую-то подозрительную блестящую конфету. — Если бы не авроры, которые всё еще ищут его по всей Британии, его бы в этом доме давно след простыл.

Джинни сузила глаза.

— И что вам нужно? Пришли сдать нас, чтобы выслужиться?

— Обижаешь, сестренка, — Фред картинно прижал руку к сердцу. — Мы пришли предложить свои услуги. Прикроем ваш отход.

— Зачем вам это? — с подозрением спросил Рон.

— Во-первых, потому что это гарантированно выбесит маму, когда она узнает, а это всегда весело, — честно признался Джордж. — А во-вторых, мы тут тоже изнываем от скуки. Да, мы разрабатываем новые Забастовочные завтраки и это помогает убить время, но дом настолько унылый, что даже взрыв-хлопушки отсыревают. Любой бунт в этих стенах должен быть поддержан!

Снизу донесся крик миссис Уизли — приглушенный перекрытиями, но отчетливый: «...ты ведешь себя безответственно!». Следом громыхнул баритон Сириуса, отвечающего что-то резкое.

Близнецы оживились.

— О, началось, — констатировал Фред. — Второй раунд. Самое время, ребята.

— Валите, — кивнул Джордж, подталкивая Рона к двери. — Если матушка хватится, мы наврем, что вы героически отправились на четвертый этаж выводить плотоядную плесень из дальних спален. Туда она еще пару часов не сунется.

Джинни почувствовала, как по венам побежал горячий, колючий адреналин. Приятное волнение — предвкушение свободы, нарушения правил и встречи с друзьями — вытеснило все сомнения.

Она кивнула братьям, схватила Рона за рукав его нелепой рубашки и потянула в коридор.

Переходы старого дома казались бесконечными. Они крались на цыпочках, стараясь слиться с тенями и не дышать. Каждый скрип половицы отдавался ударом сердца в горле. Внизу бушевала буря — голоса матери и Сириуса эхом разносились по мрачному холлу.

Они прокрались мимо тяжелых бархатных портьер, за которыми спала портретная Вальбурга Блэк. Эти десять шагов показались Джинни самым долгим испытанием в её жизни. Одно неосторожное движение, портрет проснется, начнет визжать про предателей крови — и побег сорван.

Но они проскользнули как призраки.

Джинни вцепилась в холодную металлическую ручку входной двери. Замок поддался с тихим, маслянистым щелчком. Она потянула на себя тяжелую створку. В щель ворвался жаркий, пыльный, живой воздух утреннего Лондона — шум машин, крики птиц и запах свободы. Джинни выскользнула на крыльцо, Рон протиснулся следом, и дверь за их спинами бесшумно закрылась.

Тихий утренний Лондон встретил их гулом машин и спешащими по своим делам людьми. Сбежав по истертым каменным ступеням, Джинни с опаской оглядела площадь. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она уверена, что прохожие тут же начнут пялиться на них, показывать пальцами или, того хуже, вызовут полицию, увидев Рона. Он выглядел как сбежавший из цирка клоун, попытавшийся замаскироваться под магловского фермера.

Но Лондону абсолютно всё равно.

Мимо пронеслась женщина в строгом костюме. Следом прошагал мужчина в рваных джинсах и с цветным ирокезом. На их фоне Рон казался не таким уж странным, скорее просто человеком с плохим вкусом.

Они быстрыми перебежками миновали площадь, завернули за угол, прошли еще одну улицу и, наконец, остановились в тени кирпичной арки.

Джинни прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, и вдруг прыснула. Рон, глядя на неё, тоже не выдержал. Нервный неконтролируемый смех вырвался наружу. У них получилось. Они просто вышли за дверь главной штаб-квартиры Ордена Феникса, и никто их не остановил!

— Мерлинова борода, как же легко, — Рон вытер выступившие от смеха слезы, но тут же посерьезнел. Оглянувшись на снующую по улице толпу, он спросил: — Ну и что дальше? Мы на свободе. Куда теперь?

На секунду Джинни даже растерялась. Опьяняющее чувство свободы, которого они были лишены последние недели, сбивало с толку. Но она тут же взяла себя в руки, выудила из кармана джинсов фальшивый галлеон и крепко сжала его в ладони.

— Сейчас узнаем, — сказала она, концентрируясь на монете и посылая короткий импульс: «Мы сбежали. Где вы?».

Ожидание казалось бесконечным. Джинни переступала с ноги на ногу, глядя на тусклое золото в ладони. Прошла минута. Затем еще одна. «А вдруг Гермиона спит? Или они потеряли монету?» — закрались панические мысли.

Но вдруг галлеон ощутимо нагрелся, обжигая кожу. Джинни быстро поднесла его к глазам. На ребре вспыхнули новые буквы: «ЛИТТЛ-УИНГИНГ. АДРЕС ГАРРИ. ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.»

— Они направляются к Гарри! — радостно выдохнула Джинни, пряча монету. — Нам нужен «Ночной рыцарь». Поймаешь?

Рон понимающе кивнул. Он шагнул к краю тротуара, огляделся, чтобы убедиться, что поблизости нет зевак, и резко взмахнул палочкой.

БАХ!

Звук такой, словно прямо на улице взорвалась пушка. Джинни инстинктивно зажмурилась. Из ниоткуда, взвизгнув тормозами в дюйме от тротуара, материализовался гигантский трехэтажный автобус ядовито-фиолетового цвета. На его боку золотыми буквами выведено: «Ночной рыцарь».

Двери с шипением разъехались, и на подножку выскочил щуплый, прыщавый парень в фиолетовой униформе. Его уши торчали в стороны, а на лице блуждала дурацкая, но приветливая ухмылка.

— Добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь» — экстренный транспорт для попавших в беду волшебников и ведьм! — заученно оттараторил он, взмахнув билетами. — Меня зовут Стэнли Шанпайк, и я буду вашим кондуктором этим... О, привет! Вы куда?

— В Литтл-Уингинг, Суррей, — быстро сказала Джинни, запрыгивая на подножку. — Улица Тисовая.

— Литтл-Уингинг... — протянул Стэн, почесывая за ухом. — Это одиннадцать сиклей с носа. А если накинете до тринадцати, получите чашку отличного горячего шоколада и грелку на случай, если замерзнете!

— Тринадцать сиклей?! За этот гроб на колесах? — возмутился Рон. — Обойдемся без шоколада.

Он со вздохом принялся выгребать из карманов нелепых штанов горсть серебра, отсчитывая монеты.

Утром автобус почти пустовал. Вместо сидений здесь стояли настоящие кровати с латунными спинками, застеленные несвежим бельем. Джинни и Рон, стараясь не упасть, поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж и уселись на соседние кровати. Автобус подозрительно подрагивал, даже не сдвинувшись пока с места.

Стэн Шанпайк поднялся следом, пересчитывая сикли. Он подошел, прищурился и начал с явным любопытством разглядывать их лица и огненно-рыжие волосы.

— Слушайте... — протянул он, накручивая на палец цепочку от компостера. — А вы часом не из Уизли будете? Уж больно похожи.

Рон, только что устроившийся на пружинном матрасе, мгновенно напрягся.

— Нет, — отрезал он чуть грубее, чем следовало. — Неужели ты думаешь, что в Британии больше нет рыжих волшебников?

Стэнли пожал плечами, ничуть не обидевшись на резкость.

— Да как знаете. Просто спросил. Трогай, Эрни! — крикнул он куда-то вниз и постучал по потолку.

БАХ!

Автобус сорвался с места так резко, что Джинни отбросило на подушки, а её желудок, казалось, подпрыгнул и застрял где-то в районе горла.

За окном всё смазалось в единую серо-коричневую полосу. Дома, мусорные баки и фонарные столбы буквально отпрыгивали в стороны, уступая дорогу фиолетовому монстру, несущемуся по улицам Лондона и нарушавшему все законы физики и здравого смысла. Кровать Джинни отчаянно заскользила по деревянному полу, с грохотом врезавшись в стену.

Она с трудом приподнялась, цепляясь за латунную спинку. Рон на соседней кровати уже приобрел отчетливый зеленоватый оттенок, вцепившись побелевшими пальцами в одеяло.

«И за это издевательство мы еще и платим», — с тошнотой подумала Джинни, зажмуриваясь, когда автобус заложил немыслимый вираж, объезжая встречный грузовик.

Летать на метле в тысячу раз приятнее. Там ты чувствуешь ветер, ловишь потоки воздуха и, главное, сам управляешь полетом. Здесь же ты просто багаж, болтающийся внутри металлической коробки, и остается лишь надеяться, что тебя не вывернет наизнанку до того, как они доберутся до Гарри.

Поездка, казавшаяся бесконечной пыткой, оборвалась так же внезапно, как и началась. Автобус с грохотом впечатался всеми колесами в асфальт и замер как вкопанный.

— Приехали! Литтл-Уингинг! — бодро возвестил Стэнли Шанпайк, всё с той же неизменной улыбкой на прыщавом лице.

Глядя на то, как легко кондуктор балансирует в проходе автобуса, секунду назад совершавшего немыслимые виражи, Джинни мимолетно подумала, что из него вышел бы великолепный игрок в квиддич. С такой координацией ему цены бы не было на позиции ловца.

Они с Роном, пошатываясь и стараясь не делать резких движений, спустились по лестнице и вывалились на залитый солнцем тротуар. За их спинами раздался очередной пушечный выстрел, и фиолетовый монстр растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах жженой резины.

Джинни огляделась.

Место казалось странным. Слишком правильным. Улица состояла из абсолютно одинаковых кирпичных домиков-коробочек, перед каждым зеленела выстриженная под линейку лужайка. Никаких кривых башенок, никаких пристроек, никаких хаотичных огородов, как в Норе. Небо над головой выглядело выцветшим, почти прозрачным от удушающей жары, и вокруг стояла душная сонная тишина. Это однообразие дезориентировало хуже любого оглушающего заклятия.

Рон тоже растерянно крутил головой, явно не понимая, куда идти в этом лабиринте клонированной архитектуры. И, вероятно, они простояли бы так еще очень долго, если бы Джинни не заметила знакомые фигуры чуть дальше по улице.

Она прищурилась от яркого солнца. У невысокой кирпичной ограды стояли трое. Одним из них оказался крупный, широкоплечий блондин. Он что-то с жаром рассказывал высокому парню с темными волосами и при этом активно жестикулировал, то и дело делая короткие, резкие выпады, изображая удары по невидимому противнику.

Рядом с ними стояла девушка. Джинни моргнула, присматриваясь.

Гермиона выглядела так, словно сбежала с постера «Ведуний». Глаза густо подведены темным карандашом, на ногах — такие же потертые джинсы, как у самой Джинни, поверх черной футболки небрежно накинута клетчатая рубашка. Киран рядом с ней, в темных очках и тяжелых ботинках, отлично смотрелся бы на сцене.

«Я могла бы пройти мимо и даже не узнать их», — с явным восхищением подумала Джинни.

Она энергично замахала. Гермиона тут же заметила её, просияла улыбкой, помахала в ответ и что-то сказала блондину, указывая на них.

Спустя полминуты они уже стояли лицом к лицу.

— Вы всё-таки выбрались! — Гермиона бросилась обнимать Джинни, а затем и Рона. От неё пахло сладким парфюмом. — Знакомьтесь. Это Дадли, кузен Гарри.

Рон, до этого момента выглядевший просто растерянным, мгновенно нахмурился. Он прекрасно помнил бесчисленные рассказы Гарри о своем кузене — избалованном, жестоком хулигане, превращавшем жизнь друга в ад. Рон инстинктивно сжал кулаки, готовясь защищать территорию.

Но Дадли не выглядел ни высокомерным, ни враждебным. Наоборот, он смотрел на Рона и Джинни с нескрываемым, почти детским благоговением.

— Вы тоже... ну, волшебники? — восторженно, с придыханием спросил он, разглядывая дикую рубашку Рона так, словно королевская мантия.

Этот искренний восторг сработал безотказно. Вся враждебность Рона мгновенно испарилась. Он приосанился, расправил плечи и, напустив на себя вид бывалого, повидавшего жизнь мага, снисходительно кивнул.

— Вроде того, — ответил он тоном старого приятеля и первым протянул руку. — Рон Уизли. А это сестра, Джинни.

Дадли с готовностью пожал его руку, расплываясь в широкой улыбке.

— Здорово, — искренне сказал он. — Дадли. Слушайте, ну и денек сегодня. Придется, видимо, представить вас маме.

Он нервно хохотнул, почесав затылок.

— Хорошо еще, что отец уехал на работу, иначе его бы точно удар хватил от такого количества... ну, ваших. Идемте.

Дадли махнул рукой и уверенно направился к калитке ближайшего, точно такого же, как и все остальные, аккуратного домика под номером четыре.

Дом номер четыре по Тисовой улице выглядел так же стерильно и безлико, как и весь городок. Джинни переступила порог, стараясь ступать как можно мягче, боясь оставить следы на безупречно чистом коврике в прихожей.

После хаоса «Норы» и мрачного великолепия площади Гриммо этот дом казался ей музеем, где всё расставлено по линейке, а жить по-настоящему строго воспрещается. Она с любопытством вертела головой, впитывая каждую деталь магловского быта, и изо всех сил старалась не выглядеть как деревенщина, впервые попавшая в большой город.

Из кухни в коридор вышла женщина. Высокая, очень худая, с неестественно длинной шеей и светлыми волосами, уложенными волосок к волоску. Увидев толпу подростков, заполнивших её идеальную прихожую, Петуния Дурсль застыла со стопкой свежих полотенец в руках. Её лицо мгновенно побледнело, а губы превратились в тонкую, дрожащую нитку. Казалось, она вот-вот упадет в обморок или начнет кричать.

— Мам, всё в порядке, — поспешно выступил вперед Дадли, своим широким телом словно закрывая их от гнева матери. — Это... ну, это друзья Гарри. Из его школы. Они приехали поздравить.

Миссис Дурсль перевела шокированный, затравленный взгляд с черных волос Кирана на яркую рыжину Рона и Джинни, а затем на Гермиону. Она судорожно сглотнула и коротко, деревянно кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Гермиона.

Когда Дадли представил их, Джинни, отчаянно желая произвести хорошее впечатление, сделала неуклюжий, глубокий книксен — как учили тетушки на старых семейных праздниках.

Сбоку раздалось приглушенное фырканье — Гермиона поспешно зажала рот ладонью, пытаясь скрыть смех. Киран тактично отвернулся, рассматривая узор на обоях, а Рон просто вытаращил на сестру глаза.

Петуния моргнула, явно сбитая с толку таким старомодным проявлением вежливости со стороны «ненормальных». Инстинкты безупречной домохозяйки взяли верх над паникой.

— Э-э... да. Доброе утро, — её голос дрожал, но она сжала челюсти. — Проходите в гостиную. Я... заварю чай. Гарри сейчас нет. Он ушел на пробежку сразу же после Дадлика. Должен скоро вернуться.

— Позвольте вам помочь, миссис Дурсль! — Гермиона тут же шагнула к тете Гарри, включая всю свою магловскую обаятельность. — Мы так внезапно вторглись, но это всё ради сюрприза, вы же понимаете…

Петуния, явно не привыкшая к тому, чтобы гости-волшебники предлагали помощь с заварником, а не взрывали гостиную, слабо кивнула, и они вдвоем скрылись за кухонной дверью под успокаивающий голос Гермионы.

Оставшиеся прошли в гостиную. Здесь тоже царил идеальный порядок: кресла в чехлах, кружевные салфеточки, ряды фотографий Дадли на каминной полке.

— Присаживайтесь, — Дадли плюхнулся на большой диван, будто чувствуя себя неловко в роли хозяина для такой странной компании. — Вы как вообще добрались? У вас же... ну, каникулы?

— На волшебном автобусе, — ответил Рон, опускаясь на край кресла и с опаской поглядывая на кружевную салфетку под локтем. — Жуткая штука, если честно. А вы тут... ну, нормально живете. Чисто так.

Его взгляд быстро заскользил по комнате и остановился на тумбе под телевизором. Рон, унаследовавший от отца страсть ко всему магловскому, не мог сдержать любопытства.

— А это что за ящики? — он указал на черное стекло и странные коробки с кнопками. — Какое-то устройство для связи?

Дадли проследил за его взглядом и усмехнулся, почувствовав себя увереннее на своей территории.

— Это телевизор. Показывает разные программы, фильмы, новости. Под ним видеомагнитофон, чтобы эти фильмы крутить с кассет. А вот это, — он с гордостью похлопал по плоской серой коробке, — приставка Sega Saturn. Новая. Папа подарил за победу в турнире.

Увидев непонимающие лица Рона и Джинни, Дадли потянулся к пульту.

— Сейчас покажу. Можно даже сыграть, пока ждем Гарри.

Экран вспыхнул. Джинни во все глаза уставилась на стекло, внутри которого внезапно появились яркие, цветные, движущиеся картинки. Дадли вставил провод, взял в руки джойстик, и на экране замелькали фигурки бойцов. Рон аж подался вперед, забыв о всякой осторожности, завороженно наблюдая за тем, как Дадли управляет нарисованным человечком, нажимая на кнопки.

Джинни поймала себя на том, что и сама не может оторвать взгляд от этой магловской магии.

Дверь приоткрылась. В гостиную вошли миссис Дурсль и Гермиона. В руках они несли подносы с изящными фарфоровыми чашками, блюда с печеньем и аккуратными кексиками.

Атмосфера в комнате начала неуловимо меняться. Петуния разливала чай, украдкой наблюдая за гостями. Женщина, видимо, только сейчас поверила, что у нее в доме сидят не мифические чудовища, а обычные подростки. Они не крушили дом, не превращали мебель в животных, не сыпали искрами из палочек. Напротив — вели себя настолько прилично, насколько могли. И, кажется, Петуния начала понемногу расслабляться, смирившись с их присутствием.

Прошло еще минут двадцать, когда в прихожей громко хлопнула входная дверь.

Раздался тяжелый стук кроссовок — кто-то явно пытался быстро проскользнуть мимо гостиной сразу наверх, к лестнице.

— Гарри! — окликнула Петуния. Её голос прозвучал строго, но без привычного визгливого раздражения. Скорее, как у нормальной тети. — Зайди в гостиную. К тебе пришли.

Шаги в коридоре замерли. Повисла настороженная пауза.

— Кто пришел? — голос Гарри звучал глухо, напряженно и очень подозрительно.

Джинни представила, как он сейчас, наверное, судорожно нащупывает палочку в кармане, ожидая увидеть в гостиной Фаджа или отряд Пожирателей.

Дверь медленно приоткрылась.

Гарри стоял на пороге. В мокрой от пота серой футболке, тяжело дыша и сжимая в руке палочку.

Его взгляд скользнул по комнате. Он увидел Рона с джойстиком в руках. Джинни с чашкой чая на кресле. Кирана, невозмутимо жующего печенье. Гермиону, сидящую рядом с Петунией Дурсль. И кузена Дадли, который улыбался ему с дивана.

Челюсть Гарри Поттера в буквальном смысле отвисла. Он моргнул один раз, второй, но Джинни не спешила исчезать, как странный сон. Глаза его стали размером с галеоны. Он открыл рот, но не смог издать ни звука.

В сгустившейся, почти звенящей тишине раздался голос Гермионы. Он прозвучал непривычно тонко, словно она тоже немного ошалела от сюрреализма происходящего:

— Эмм... с днем рождения, Гарри!

Гарри бежал.

Не так, как раньше — когда он удирал от Дадли и его банды, петляя по переулкам, подгоняемый улюлюканьем за спиной. Теперь он бежал, чтобы удрать от самого себя. Лето на Тисовой улице всегда ощущалось как тягучее, душное ожидание, но на этот раз он нашел способ заставить тишину в голове замолчать. Физическое изнеможение.

Когда легкие горят, а сердце колотится где-то в горле, гул в голове затихает. Пророчества, шрамы, возвращение Волдеморта — всё это отступает перед простым и понятным требованием организма: «Дыши».

Он подсел на это чувство, так похожее на полет. Только здесь не метла, а его собственные кроссовки, бьющие по асфальту в монотонном ритме, и пот, застилающий глаза. Боль в мышцах являлась честной, предсказуемой и, как ни странно, успокаивающей. Когда наутро после тяжелой тренировки Гарри с трудом спускался по лестнице, ломота в теле служила якорем, удерживающим в реальности.

В спортзале, куда он теперь приходил регулярно, пахло старым железом, тальком и чужим упорством. Большой Фил поначалу поглядывал на него со скепсисом. Но Гарри пахал. Не задавал лишних вопросов, не жаловался на жару и послушно исправлял хват на штанге, когда Фил ворчал над ухом: «Спину ровно, Поттер». Фил иногда давал короткие советы, поправлял технику, и Гарри оказался благодарен за эту суровую, лишенную сантиментов опеку. Здесь он не Избранный — он просто тощий парень, который очень хочет стать сильнее.

Гарри даже начал всерьез подумывать заглянуть в Гринготтс. Нужно обменять немного галлеонов на фунты: Дадли как-то рассказывал о протеиновых коктейлях, утверждая, что со спортивным питанием мышцы восстанавливаются вдвое быстрее. Если это поможет ему проводить в зале больше времени и меньше — в плену своих кошмаров, то оно стоит каждого сикля.

Тридцать первого июля Гарри проснулся задолго до того, как будильник успел издать первый писк. Ему исполнилось пятнадцать. Никаких праздничных возгласов в доме не предвиделось, и его это вполне устраивало.

Он бесшумно соскользнул с кровати. Дядя Вернон и тетя Петуния еще спали, и по дому разносился лишь мерный храп. Гарри привычно натянул спортивные шорты и поношенную футболку, которая теперь сидела на плечах чуть плотнее, чем в начале лета.

Он сел на край кровати и туго зашнуровал кроссовки. Личный ритуал. С каждым узлом он словно затягивал корсет вокруг своей постоянной тревоги.

Выскользнув из дома, Гарри окунулся в утреннюю прохладу. Жаре еще предстояло войти в полную силу и раскалить сонный Литтл-Уингинг добела, но сейчас воздух стоял свежий и чистый. Гарри сделал глубокий вдох, ощущая привычный азарт в груди.

Первые несколько сотен метров он бежал медленно, разогреваясь, слушая, как просыпается тело. Наверняка совы вскоре принесут письма от Рона, Гермионы, Сириуса. Но сейчас это не так важно, как дышать ровно и поддерживать темп.

Сегодня его день рождения. И он проведет его так, как научился за это лето: в движении, в борьбе с самим собой, там, где тишина внутри становится заслуженной наградой за пот и усталость.

Гарри прибавил темп, и Тисовая улица осталась позади. Спустя полчаса, когда пульс в висках стал напоминать удары молота, он замедлил шаг. Легкие горели, но это приятное жжение. Он забрался далеко на окраину Литтл-Уингинга: здесь асфальт сменялся пыльными обочинами, впереди расстилались выжженные солнцем поля, а где-то вдалеке монотонно гудела междугородняя трасса.

Гарри остановился, упершись ладонями в колени и жадно вдыхая. Тишина окраины казалась абсолютной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков.

Внезапно по загривку пробежал холод.

Это не сквозняк — воздух оставался неподвижным и душным. Резкий, болезненный укол интуиции, словно кто-то невидимый приставил нож к его лопаткам. Гарри резко выпрямился, оглядываясь. Пустота.

И тут на него навалилось это.

Тяжелая, липкая волна грусти накрыла с головой, мгновенно вымывая всё удовлетворение от тренировки. Она быстро переросла в глубокую тоску. Мысли, черные и горькие, потекли густым потоком: он один. Он всегда был один. Его заперли в этом стерильном городке, пока мир волшебников жил своей жизнью. Друзья? Рон и Гермиона наверняка сейчас смеются и радуются лету, а о нем вспоминают лишь тогда, когда нужно написать обязательную строчку в письме. Сириус... Сириусу не нужен проблемный крестник, ему нужна собственная свобода.

Гарри зажмурился, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Но тренированный за лето мозг выставил барьер. «Это не мои мысли», — пронеслось в сознании. Слишком внезапно. Слишком концентрированно.

Вокруг стало ощутимо холоднее. Трава под ногами словно подернулась инеем, хотя июльское солнце стояло прямо над головой.

Гарри молниеносно выхватил палочку из-за пояса шорт, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов.

— Экспекто... — начал он, ожидая увидеть рваные черные балахоны дементоров.

Но на поляне пусто. Никаких чудовищ. Никакого тумана.

Спустя несколько секунд ледяное ощущение начало медленно отступать, забирая с собой навязанную тоску. Гарри стоял, тяжело дыша и не опуская палочку. Сердце колотилось в горле. «Переутомление? — подумал он, вытирая липкий пот со лба. — Фил предупреждал, что нельзя пахать на такой жаре...»

Он решил не рисковать и отправился обратно. Теперь он не бежал — двигался быстрым, осторожным шагом, постоянно озираясь на тени.

Добравшись до Тисовой улицы, Гарри юркнул за калитку дома номер четыре. Он надеялся незаметно проскользнуть наверх, принять душ и обдумать случившееся, но едва коснулся дверной ручки, голос тети Петунии заставил его замереть.

— Гарри? Это ты? — её голос звучал странно. Напряженно. Почти испуганно. — Зайди в гостиную.

Гарри снова выхватил палочку, прижал её к бедру, скрывая за складками шорт, и бесшумно двинулся по коридору. Он ожидал увидеть Пожирателей смерти, Филча с миссис Норрис или, на худой конец, разгневанного дядю Вернона.

Но реальность оказалась куда безумнее.

Гарри замер в дверном проеме, едва не выронив палочку от изумления.

В гостиной на всегда идеально чистом диване Дурслей сидели Гермиона, Джинни и Киран. Перед ними на кофейном столике дымился чайный сервиз тети Петунии, из которого она разрешала пить только по самым торжественным случаям. Гермиона выглядела подчеркнуто вежливой, Киран с невозмутимым видом держал чашку, а Джинни с явным удовольствием дожевывала сахарный кексик. Тетя Петуния сидела в кресле напротив, излучая нечто среднее между вежливой гостеприимностью и хтоническим ужасом.

Но самым диким оказался угол комнаты. Там, перед телевизором, Рон Уизли и Дадли Дурсль азартно резались в приставку.

— Да куда ты жмешь, рыжий! — ворчал Дадли, не отрываясь от экрана. — Слева заходи!

— Сам вижу! — вопил в ответ Рон, неистово терзая джойстик. — Эта штука просто не работает!

Гарри стоял, не в силах пошевелиться. Сюрреалистичность картины зашкаливала.

— С днем рождения, Гарри! — Гермиона первой заметила его и вскочила, просияв улыбкой.

Это стало сигналом. Немая сцена, длившаяся вечность, лопнула. Тетя Петуния, увидев палочку в руках племянника, издала тихий звук, похожий на всхлип, и поспешно вышла на кухню. Рон бросил геймпад — отчего Дадли возмущенно взревел — и вместе с остальными кинулся к Гарри.

— Мы решили, что хватит с тебя писем, приятель! — Рон с размаху хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног.

Гарри почувствовал, как его стискивают в объятиях, трясут за руку и что-то кричат все одновременно. Шоковое оцепенение начало таять, сменяясь захлестнувшей волной облегчения. Одиночество, которое он чувствовал на окраине города, окончательно рассыпалось в прах.

— Вы... вы как здесь... — выдавил Гарри, глядя на улыбающегося Кирана.

— На поезде, — спокойно ответил Морган, кивнув на окно. — Твоя тетя не очень обрадовалась, но Гермиона умеет быть убедительной.

Гарри посмотрел на друзей, на улыбающегося Дадли, и наконец лето по-настоящему рассмеялся. Пятнадцатилетие начиналось просто великолепно.

Вручение подарков проходило в нереальной, почти сказочной атмосфере. Дадли, заметно краснея и избегая прямого взгляда, протянул Гарри увесистый сверток. Внутри — новенькие боксерские перчатки из качественной кожи.

— Вот, — буркнул кузен. — Фил сказал, что ты делаешь успехи, но махать общими перчатками в зале негигиенично. Тебе нужно свое снаряжение. Личное.

Гарри ошеломленно коснулся гладкой поверхности кожи. Первый подарок от Дадли за всю жизнь, который не был сломанным или обносками.

— Спасибо, Дад. Правда, спасибо.

Гермиона и Киран вручили небольшие, но явно ценные коробочки, а Рон с Джинни передали традиционный набор из «Сладкого королевства» и что-то, завернутое в фирменную бумагу близнецов, что подозрительно тикало.

— Слушайте, — Дадли, кажется, окончательно осмелел. — Раз сегодня такой день, пойдемте поедим бургеров. В центре открыли отличное место. Я угощаю. А то вы, наверное, думаете, что наш город — это только скучные лужайки и одинаковые заборы.

Гарри про себя отметил, что Дадли попал в точку — Литтл-Уингинг именно таким и является, но вслух лишь улыбнулся и согласился.

— Дайте пять минут, только переоденусь.

Он пулей взлетел на второй этаж, успев на ходу услышать, как Дадли крикнул в сторону кухни: «Мам, мы с ребятами пойдем поедим бургеров!». Голос тети Петунии отозвался почти мгновенно, и в нем слышалось такое облегчение, будто из её дома только что вынесли тикающую бомбу: «Идите, конечно, милый! Веселитесь!».

Спустя десять минут вся компания, воодушевленная и шумная, вышла на крыльцо дома номер четыре. Гарри застегивал куртку, когда внезапно почувствовал, как воздух вокруг застыл. Прямо у калитки стояли трое.

Гарри узнал Люпина сразу — тот выглядел еще более усталым и потрепанным, чем в их последнюю встречу. Рядом с ним стоял невысокий, неопрятный волшебник с бегающими глазками, от которого даже на расстоянии разило табаком и чем-то кислым. Третьей оказалась молодая женщина с короткими волосами цвета жевательной резинки и милой, но застывшей в напряжении улыбкой.

— Римус? — Гарри сделал шаг вперед, сначала обрадовавшись, но тут же осекся, увидев их лица.

— Тонкс! Наземникус! — возмущенно воскликнул Рон.

Люпин улыбнулся своей привычной грустной улыбкой, но глаза его оставались холодными. Он кивнул Гарри, а затем обвел взглядом остальных ребят.

— Здравствуй, Гарри. С днем рождения. Но, боюсь, празднование придется прервать.

Он перевел взгляд на Гермиону и Уизли.

— Рон, Джинни, вы должны немедленно вернуться в особняк. Гермиона, ты можешь пойти с ними. Гарри, тебе нужно вернуться в дом и запереть дверь.

Люпин посмотрел на Кирана.

— А вам, молодой человек, лучше уехать к своей семье.

Тон Римуса оставался мягким, но в нем звучал непререкаемый приказ — так говорят с детьми, которые заигрались в опасном месте.

— Что? — Гарри нахмурился. — Римус, это мои друзья. Мы просто идем поесть бургеров. В чем проблема?

— Ситуация изменилась, Гарри, — Люпин сделал шаг к калитке. — Это решение Дамблдора. Ему лучше знать, как обеспечить твою безопасность.

В ту же секунду Киран и Джинни, стоявшие по бокам от Гарри, синхронно выхватили палочки. Гарри даже не успел заметить, как это произошло — просто два неуловимых движения, и палочки уже смотрят на незваных гостей.

— Может, вы нас еще и заставить хотите? — резко бросила Джинни, прищурившись. Её лицо сейчас пугающе напоминало миссис Уизли в ярости.

— Гарри, это ради твоего же блага! — Тонкс тоже достала палочку, но держала её опущенной. — Не усложняй. Твоя мама, Рон, просто вне себя от того, что вы сбежали.

Гарри почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.

— Моя безопасность? Или мое одиночество? — он тоже вытащил палочку. Гермиона, помедлив секунду, последовала его примеру. Рон замер в нерешительности, глядя то на Люпина, то на друзей.

— Это не обсуждается, — голос Люпина стал жестче. Он поднял палочку. — Гарри, зайди в дом.

Внезапно за спиной Гарри раздался звонкий, сухой хлопок аппарации. Воздух словно вздрогнул. Гарри инстинктивно отшатнулся, разворачиваясь.

В паре шагов от них стояла девушка. Темные вьющиеся волосы, выше плеч, искрящиеся смехом глаза, которые сейчас с интересом изучали Люпина. Миниатюрная, едва ли выше Джинни, но от неё исходила такая волна спокойной, хищной уверенности, что Наземникус невольно попятился.

На девушке — свободные штаны в стиле милитари, черный кроп-топ и накинутый сверху жакет. В руке она небрежно вертела палочку.

— Здравствуй, братик, — произнесла она. Голос глубокий, рокочущий — так могла бы заговорить кошка, если бы вдруг превратилась в человека. Она подошла к Кирану и по-хозяйски оперлась локтем о его плечо, лениво глядя на Люпина. — Обижают?

Люпин медленно поднял палочку выше. Его лицо из усталого превратилось в предельно настороженное.

— Вы кто?

Девушка лишь наклонила голову набок, и её глаза блеснули.

— Саманта Морган. И я очень не люблю, когда моим родственникам указывают, где им обедать. Особенно люди в таких... поношенных мантиях. Киран, ты не знакомил меня со своими друзьями из дома престарелых.

Воздух на Тисовой улице буквально зазвенел от напряжения. Дадли, замерший в дверях дома, во все глаза смотрел на происходящее, кажется, окончательно осознав, что мир его кузена куда опаснее, чем любые разборки в спортзале.

Эссекс, побережье. Конец июля

Запах гниющих водорослей, соли и разлитого мазута въедался в поры. Ночь над доками Эссекса — беззвёздная, плотная, укрытая низкими облаками, тусклый свет портовых фонарей едва разгонял тьму.

Саманта Морган сидела в тени за штабелем деревянных паллет, прижавшись спиной к холодному бетону. Она до хруста в костяшках сжимала палочку — гладкое, тёмное дерево казалось единственным источником тепла в этом сыром, промозглом месте. Сердце колотилось о рёбра так сильно, что Саманте казалось — этот звук выдаст их с головой.

Она огляделась.

Их всего семеро. Никаких развевающихся мантий, никаких остроконечных шляп. Люди, рассредоточенные по периметру запущенного частного склада, носили чёрную тактическую одежду, разгрузочные жилеты и приборы ночного видения. Это личная гвардия клана Морганов. Сквибы из побочных ветвей семьи и маглы-наёмники, за плечами которых — Ирак, Фолкленды и Французский Иностранный легион. Волшебный мир презирал таких, как они, считая мусором. Морганы же платили им золотом и делали из них идеальных убийц магов. Зачем тратить годы на изучение смертельных проклятий, если пуля калибра 5.56 пробивает голову чистокровного сноба быстрее, чем тот успеет сказать «Протего»?

Справа от Саманты, сливаясь с тенью металлической балки, сидел Адам Брукс. Глава службы безопасности. Сквиб. Ему за пятьдесят, коротко стриженные волосы давно поседели, а лицо напоминало высеченную из камня маску. Брукс не сводил глаз с прицела штурмовой винтовки с глушителем.

Он покосился на Саманту, и в его взгляде читалось привычное, плохо скрываемое недовольство. Брукс знал её с пелёнок. Для него она всё ещё оставалась маленькой девочкой, которой не место на грязной силовой операции. Но Саманта настояла. Отец позволил ей присоединиться. Ей двадцать, Хогвартс остался позади, и она понимала: если даже младшенький Киран уже умудрился понюхать крови то тут, то там, ей и подавно пора набираться реального опыта. Она Морган. А Морганы не отсиживаются в замках, когда идёт бизнес.

Внизу, у самой кромки воды, кипела работа.

К старому бетонному пирсу пришвартовался неприметный, но явно мощный катер. Пятеро смуглых, крепко сбитых парней — судя по татуировкам, наёмники с юга — споро таскали с палубы тяжёлые, туго набитые спортивные сумки. Они заносили их внутрь огромного, ржавого морского контейнера, стоящего у стены склада.

Саманта знала, что контейнер — лишь иллюзия. На него наложили мощнейшие чары Незримого расширения, превращавшие железную коробку во вместительное, защищённое хранилище.

Это точка семьи Селвин. Древний род, чистокровные до мозга костей, верные сторонники идей Волдеморта. Служба безопасности Морганов вела эту логистическую цепь три месяца. Селвины использовали склад для перевалки контрабандных зелий, редких ингредиентов и, самое главное, грязной магловской наличности, которую потом отмывали через подставные фирмы в крупных городах Британии.

С возвращением Тёмного Лорда Селвины, очевидно, начали наращивать ресурсы для войны.

Отец, лорд Морган, принял решение быстро и прагматично. Уничтожить склад, забрать наличность в качестве компенсации за моральный ущерб и изрядно побесить конкурентов, заодно лишив их части бюджета. Ничего личного. Просто политика и бизнес.

— Заканчивают, — прохрипел Брукс в микрофон гарнитуры, едва шевеля губами.

Саманта видела, как двое парней внизу бросили последние сумки и один из них, видимо, старший, достал волшебную палочку, чтобы наложить на контейнер запирающие чары. Идеальный момент. Они расслаблены, считая, что скрыты от чужих глаз.

Брукс медленно перевёл ствол винтовки левее, беря на мушку старшего. Затем снова бросил короткий взгляд на Саманту.

— Готова, леди Саманта? — тихо, почти беззвучно спросил он. В голосе ни насмешки, только спокойная суровость командира.

Саманта сглотнула вязкую слюну, чувствуя вкус адреналина, и крепче перехватила палочку. Её задача — контроль периметра и поддержка, лезть в пекло запрещено. Щиты и антиаппарационные чары, если кто-то из целей окажется волшебником — что практически исключено.

Она кивнула. Резко, уверенно.

Брукс удовлетворённо моргнул, возвращая взгляд в прицел. Его палец плавно лёг на спусковой крючок.

— Вперёд, — скомандовал он в гарнитуру.

Ночь взорвалась.

Тишину доков разорвал не грохот, а серия сухих, резких хлопков — звук работающих глушителей.

Первый наёмник рухнул на бетон как подкошенный, так и не успев ничего понять. Второй охранник дёрнулся, схватился за пробитое плечо и с криком повалился за металлические бочки.

— Анти-Аппарейт! — выкрикнула Саманта, вскидывая палочку и выплёскивая магию широкой, невидимой сетью, накрывающей весь пирс.

Свет фонарей мигнул. Бойцы Брукса, словно чёрные тени, беззвучно скользнули из своих укрытий вниз, беря контейнер в клещи.

Наёмники Селвинов оказались не просто портовыми грузчиками. Пережив первые секунды шока и потерю старшего, уцелевшие боевики огрызнулись шквальным огнём.

Тишину ночи разорвал оглушительный треск автоматов. Свинец ударил по бетонным опорам и деревянным паллетам, высекая снопы искр и осыпая Саманту каменной крошкой. Воздух мгновенно наполнился едким, кислым запахом сгоревшего пороха.

Саманта пригнулась, инстинктивно вжимая голову в плечи под визгом пуль, пролетающих всего в нескольких дюймах над головой. Адреналин ударил в кровь горячей, пьянящей волной.

— Прикрываю! — рявкнул Брукс в гарнитуру, и его винтовка снова зашлась сухим, ритмичным кашлем.

Саманта сорвалась с места. Короткая перебежка, скольжение за ржавый остов старого крана, перекат. Взгляд выхватил во тьме вспышку дульного пламени: один из наёмников, укрывшись за бочками, поливал огнём позицию Брукса.

Она не стала тратить время на сложные проклятия. Выпад из-за укрытия, жёсткий взмах палочкой:

— Депульсо!

Сгусток кинетической энергии ударил наёмника в грудь с силой несущегося грузовика. Мужчину оторвало от земли и швырнуло назад. Раздался глухой, влажный звук удара тела о рифлёную сталь контейнера, хруст ломающихся костей, и боевик сполз на бетон бесформенной кучей. Он больше не поднимется.

Слева мелькнула ещё одна тень. Саманта развернулась на каблуках, посылая невербальный Ступефай. Красный луч врезался прямо в лицо бегущему человеку, опрокинув его навзничь.

Перестрелка закончилась так же стремительно, как и началась. Грамотное планирование и холодный профессионализм людей Брукса не оставили людям Селвинов ни единого шанса. Огневые точки противника подавлены за считанные минуты.

Над доками повисла звенящая тишина, в которой слышалось только тяжёлое дыхание и плеск воды о сваи пирса.

— Чисто, — доложил один из бойцов по рации. — Периметр под контролем.

Саманта медленно опустила палочку и вышла из-за крана. Колени дрожали, а на губах помимо воли расползалась нервная улыбка. Внутри всё вибрировало от перенапряжения. Она сделала это. Она не запаниковала.

Брукс стоял у открытых створок магически расширенного контейнера и открывал молнии на тяжёлых спортивных сумках. Саманта подошла ближе, заглядывая внутрь. В тусклом свете тактических фонарей матово блестели туго стянутые пачки банкнот. Десятки сумок, набитых грязной магловской наличностью, которая должна была пойти на подкуп, оружие и тёмные артефакты для сторонников Волдеморта.

— Неплохой улов, — хрипло констатировал Брукс. Он обернулся к Саманте и, к её огромному удивлению, уголки жёстких губ чуть дрогнули. Он сдержанно кивнул. — Вы отлично себя проявили, леди Саманта. Резко и без лишних движений. Ваш отец будет доволен.

Похвала от старого сквиба, который видел больше смертей, чем некоторые авроры, стоила дороже любого ордена Мерлина.

— Спасибо, Адам, — выдохнула она, чувствуя, как колотится пульс в висках.

Небо на востоке начало приобретать бледно-серый, свинцовый оттенок. Приближался рассвет.

— Транспорт на точку, живо! — скомандовал Брукс в микрофон. — Грузим товар и уходим. Время пошло.

Он снова посмотрел на Саманту.

— Периметр мы держим, а трястись в фургоне с грузом вам ни к чему. Аппарируйте на перевалочную базу. Мы будем там через час.

Саманта не стала спорить. Она убрала палочку в кобуру на бедре, сосредоточилась на образе небольшого кирпичного дома на окраине и с тихим хлопком растворилась в утреннем тумане.

Появившись в гостиной безопасного дома, Саманта первым делом рухнула на диван. Отходняк накатил с неотвратимостью цунами. Начала бить мелкая, противная дрожь, в ушах всё ещё стоял визг рикошетирующих пуль. Она заставила себя подняться, стянула пропахшую порохом и портовой гнилью куртку и отправилась в ванную.

Горячий душ смыл пот и напряжение, возвращая телу лёгкость, а разуму — холодную расчётливость Морганов.

Спустя час за окном раздался хруст гравия. Саманта, уже переодетая в чистые джинсы и тёмно-зелёный свитер крупной вязки, выглянула в окно. Во двор, поднимая пыль, вкатились два тонированных чёрных внедорожника.

Бойцы Брукса, уставшие, но довольные, выгружали из чёрных внедорожников тяжёлые сумки с наличностью Селвинов. Операция прошла безупречно. Саманта глубоко вдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение ночи, и потянулась за кофе, который один из наёмников оставил на капоте.

И в этот момент её запястье обожгло.

Саманта резко отдёрнула руку, едва не опрокинув картонный стаканчик. На правом запястье туго сидел браслет из крупных матовых бусин чёрного агата. Сейчас одна из них — центральная — пульсировала жаром, словно крошечный уголёк, прожигая кожу сквозь тонкую ткань рукава.

Она выругалась сквозь зубы.

Этот артефакт отец и дядя создали сразу после того, как Киран умудрился вляпаться в историю с воскрешением Тёмного Лорда на кладбище. Каждая бусина привязана к крови члена семьи. Жжение означало только одно: младший братец снова нашёл неприятности на свою дурную голову. И судя по тому, как яростно пульсировал камень, неприятности серьёзные.

Из головной машины выбрался Адам Брукс. Он снял тактические очки и вопросительно посмотрел на девушку, заметив её перекошенное лицо.

— Что-то с Кираном, — быстро бросила Саманта, на ходу выхватывая палочку из кобуры. — Мой артефакт сработал. Мне нужно к нему, прямо сейчас.

Брукс не стал задавать лишних вопросов. Он лишь кивнул, его лицо снова превратилось в каменную маску командира.

— Здесь всё под контролем, леди Саманта. Я сам доложу лорду Арику. Удачи.

Саманта закрыла глаза, абстрагируясь от шума моторов и голосов наёмников. Она сосредоточилась на магическом следе, который связывал её браслет с серебряной подвеской-вороном на шее брата. Поймав этот тонкий, вибрирующий вектор, она крутнулась на месте, пронзая пространство.

Хлоп.

Её выбросило на идеально ровный, залитый солнцем газон в каком-то до тошноты правильном магловском городке.

Саманта тут же ушла в полуприсед, готовая выставлять щиты, но заклинаний не последовало. Вместо этого перед ней развернулась крайне любопытная и напряжённая мизансцена.

На фоне одинаковых кирпичных домиков стояли две группы волшебников, явно готовые вцепиться друг другу в глотки.

С одной стороны — её оболтус-брат, растрёпанная Гермиона Грейнджер, знаменитый Гарри Поттер и парочка рыжих Уизли. Подростки сбились в кучу, щетинясь выставленными палочками, как загнанные в угол ежи.

С другой стороны наседали взрослые. Саманта узнала потрёпанного, покрытого шрамами Римуса Люпина, молодую ведьму с ярко-розовыми волосами и ещё одного волшебника крайне маргинального вида. Орден Феникса.

Они пытались загнать Поттера в дом за его спиной, а Уизли и Грейнджер утащить с собой. Дети отчаянно сопротивлялись.

Саманта медленно выпрямилась. Стук её тяжёлых ботинок по асфальтовой дорожке заставил всех обернуться.

Гермиона округлила глаза — надо же, запомнила ещё с испытания у озера, умница. Саманта поймала её взгляд, едва заметно подмигнула и качнула головой: «Спокойно. Не сейчас».

Краем глаза она заметила, как Поттер и высокий рыжий парень уставились на неё. В их взглядах читалась смесь опасения и подросткового восхищения, с которым парни обычно смотрят на опасных, уверенных в себе девушек старше их. Саманта мысленно усмехнулась — это немного льстит, но сейчас у неё дела поважнее.

Она быстро оценила диспозицию. Взрослые маги, увешанные благородными идеями, силой давили на подростков, которые всего месяц назад смотрели в глаза смерти. Такое отношение к Кирану — пусть он и вёл себя часто как невыносимый идиот — и к Гермионе, которая Саманте искренне нравилась, мгновенно вызвало в ней холодную, высокомерную злость Морганов.

Саманта растянула губы в самой сладкой и одновременно гадкой улыбке, на какую способна, и посмотрела прямо на Римуса Люпина.

— Доброе утро, господа, — её голос, спокойный и властный, разрезал напряжённую тишину. — Какая... очаровательная суета. Но если здесь настолько нездоровая обстановка, то я, пожалуй, забираю брата.

Она сделала паузу, наслаждаясь вытянувшимися лицами орденцев, и добавила:

— А также приглашаю мисс Грейнджер и мистера Поттера погостить в замке Морганов. Разумеется, если на то есть их желание.

Люпин побледнел. Розововолосая ведьма ошарашенно открыла рот.

— Послушайте, мисс Морган... — начал Люпин, делая шаг вперёд и примирительно поднимая руки. — Вы не понимаете ситуации. Гарри нельзя покидать этот дом. Защита крови...

— Оставьте эти сказки для Визенгамота, мистер Люпин, — нагло оборвала его Саманта, вздёрнув подбородок. — Я не вижу здесь никаких нарушений. Мои гости достаточно взрослые, чтоб принимать подобные решения. Всё абсолютно добровольно. Никакого похищения.

Не дав им времени на новые возражения, она резко хлопнула в ладоши.

— Тилли! Бинки! Хок!

Воздух взорвался тройным хлопком. На асфальте перед Самантой появились три домашних эльфа в строгих чёрных ливреях с серебряным гербом Морганов. Старый Хок почтительно поклонился, опираясь на трость.

— Перенесите меня и моих гостей в замок, — приказала Саманта.

— Я тоже пойду с вами! — раздался звонкий девичий голосок.

Младшая Уизли, рыжая девчонка с пылающим от гнева лицом, шагнула ближе.

— Возьмёте и меня, пожалуйста?

Её высокий брат поперхнулся воздухом, явно ошалев от такой наглости. Саманта же про себя довольно усмехнулась. Видимо, Орден довёл девчонку до ручки своей гиперопекой.

— Разумеется, — милостиво кивнула Саманта.

Затем она повернулась к членам Ордена, которые уже начали перехватывать палочки поудобнее. В её голосе зазвенел металл.

— Я, Саманта Морган, гарантирую безопасность гостей на территории нашего клана. Если у Дамблдора или у вас есть претензии — присылайте кого-то из взрослых, с радостью примем.

Гермиона, не теряя ни секунды, схватила рыжую девчонку за руку, подтаскивая её к эльфам.

Гарри, который всё это время стоял с выражением полного ошеломления на лице, вдруг обернулся к крыльцу. Там, застыв соляным столбом и вытаращив глаза на появившихся из ниоткуда ушастых существ, стоял светловолосый крепыш-магл.

— Пока, Дадли! — махнул ему рукой Гарри, и на его лице впервые мелькнула искренняя, хулиганская улыбка. — Увидимся на Рождество! Спасибо за подарок!

Магл только судорожно сглотнул.

Саманта перевела взгляд на высокого рыжего парня, который застыл, разрываясь между сестрой и орденцами.

— Ты с нами? — спросила она, вскинув бровь.

Тот замялся.

— Рон, ради Мерлина! — взвизгнула розововолосая ведьма. — Молли же с ума сойдёт!

— Рон, останься, — скомандовала рыжая девчонка брату. — Успокой маму. Скажи, что всё нормально. Мы вернёмся все вместе чуть позже.

Саманта не стала ждать, пока они передумают. Она шагнула к Кирану и крепко, до синяков, вцепилась ему в предплечье.

Тилли, Бинки и Хок уже коснулись одежды Гарри, Гермионы и девчонки Уизли. Раздался мягкий хлопок, и эльфийская аппарация бережно унесла троицу прочь.

Саманта же, понимая, что эльфийское перемещение слишком комфортно, решила преподать брату урок. Он опять заставил её нервничать. Он опять влез в разборки. Пусть страдает.

Она крутнулась на месте, вкладывая в человеческую аппарацию максимум резкости. Пространство сжалось, сдавливая их со всех сторон, словно в железных тисках.

— Эй, Сэм, какого Мор... — только и успел протестующе выкрикнуть Киран, прежде чем их обоих с громким хлопком вышвырнуло из удушливо-правильного Литтл-Уингинга прямо во внутренний двор замка Морганов.

Мир смазался в тошнотворную карусель, уши заложило от перепада давления, желудок перевернулся. В следующую секунду под ногами вместо ровного асфальта пригорода оказался грубый камень.

Гермиона шумно выдохнула, запоздало разжимая пальцы и отпуская руку Джинни. Ошалело огляделась.

Удушливая жара Суррея исчезла, сменившись резкой прохладой. Воздух пах иначе — солью, мокрым камнем и йодом. Сквозь толщу стен доносился мерный гул разбивающихся о скалы волн.

Они стояли посреди просторного внутреннего двора самого настоящего средневекового замка. Гермиона задрала голову. Вокруг высились крепостные стены из тёмного гранита. Прямо по курсу темнела арка массивных ворот, створки окованы железом, а над ними хищно скалились зубья поднятой решётки.

Это не стилизация и не причуда архитектора. Настоящая цитадель.

Резкий хлопок аппарации заставил её вздрогнуть.

Рядом материализовалась Саманта, крепко державшая Кирана под руку. Едва ноги коснулись камня, Киран вырвал локоть, согнулся пополам и упёрся руками в колени, тяжело дыша с присвистом. Он побледнел как полотно и боролся с приступом жесточайшей тошноты.

— Какого... Мордреда... — прохрипел он, не поднимая головы. — Я мог бы... нормально перенестись... с эльфами.

Саманта невозмутимо поправила воротник жакета. Наклонилась к брату, и её тёмные глаза грозно сверкнули.

— Заставишь волноваться ещё раз, братец, — проворковала она, — и будешь у меня аппарировать по всей Британии целый день. Пока наизнанку не вывернет. Усвоил?!

Не дожидаясь ответа от по-прежнему тяжело дышащего Кирана, Саманта выпрямилась, театрально развела руками, словно хозяйка на приёме, и её губы тронула уверенная полуулыбка.

— Добро пожаловать в Морган Мэнор.

Гермиона смотрела на неё, и в голове вдруг щёлкнул невидимый тумблер.

Февраль. Ледяной ветер у Чёрного озера. Второе испытание. Высокая девушка в дорогой тёплой мантии сунула ей в руки флакон с обжигающим согревающим зельем, когда Виктор вытащил её из воды.

«Профессор Снейп сварил его для тебя. Пей, не бойся».

Она и тогда такой казалась — милой, заботливой, но со сталью в глазах.

Для Гермионы события последних десяти минут неслись вскачь. Появление Гарри, явление Люпина, дерзкий демарш Саманты... На языке вертелись десятки вопросов, но разум кричал: сейчас не время для допросов. Сначала нужно понять обстановку и перевести дух.

Она повернулась к пожилому эльфу в ливрее, всё ещё стоявшему рядом в ожидании распоряжений.

— Спасибо вам большое, — вежливо сказала Гермиона, слегка склонив голову.

Старый Хок удивлённо моргнул огромными глазами-блюдцами, а затем поклонился так низко, что нос едва не коснулся брусчатки.

— Хок всегда рад помочь мисс Грейнджер, — проскрипел он. — Гостье хозяйки Саманты и хозяина Кирана всегда рады в Мэноре.

— Пойдём внутрь, пока вы не замёрзли, — пригласила Саманта, указывая на высокие двойные двери, ведущие в донжон. — Это Уэльс, климат тут не такой ласковый, как в Лондоне.

Они двинулись по каменным коридорам. Гермиона с жадным любопытством крутила головой. Жилище Морганов странно напоминало Хогвартс — те же сводчатые потолки, гобелены и рыцарские доспехи в нишах, — но куда более миниатюрное и современное. В коридорах не гуляли сквозняки, а вместо чадящих факелов стены освещали стилизованные под старину электрические бра.

Они свернули в Южное крыло.

— Ваши спальни здесь, — сказала Саманта, шагая по мягкому ковру, глушащему шаги. — Эльфы приготовят комнаты через минуту.

Гермиона краем глаза посмотрела на Джинни. Куда-то испарилась дерзкая девчонка, заявившая профессору Люпину, что уходит с незнакомыми людьми. Сейчас младшая Уизли шла, зябко обхватив себя за плечи, и испуганно озиралась по сторонам. Адреналин схлынул, оставив осознание: она только что сбежала от родителей в замок тёмного чистокровного рода, о котором её властная мать отзывалась с содроганием.

Джинни оробела.

— Саманта, — Гермиона шагнула ближе к хозяйке. — А можно нам с Джинни одну спальню на двоих? Нам... так будет удобнее.

Саманта бросила понимающий взгляд на рыжую девочку и пожала плечами.

— Без проблем. Комнаты просторные.

Спустя минуту они остановились у тяжёлой дубовой двери с бронзовой ручкой. Саманта толкнула её, делая приглашающий жест.

— Располагайтесь. Здесь есть электричество, нормальный свет и горячая вода. В крыле с жилыми комнатами мы стараемся колдовать поменьше, чтобы не ломать технику. Отдыхайте. Скоро обед.

Она развернулась к парням. Киран уже выглядел лучше, хотя всё ещё тёр виски.

— А мы пойдём дальше, — Саманта с лукавой усмешкой посмотрела на Гарри. — Ну что, Поттер? Остановишься в комнате Кирана или ты достаточно гриффиндорец и не боишься спать один среди страшных Морганов?

Гермиона уже не слышала, что пробормотал Гарри в ответ — она закрыла дверь, отсекая голоса в коридоре.

Комната оказалась приятной. Просторная, светлая, выдержанная в спокойных бежевых и серых тонах. Никакого зловещего бордо или ядовито-зелёного. Здесь — две большие кровати с белоснежным бельём, современный шкаф-купе и изящный письменный стол. Гермиону забавляло это сочетание: стрельчатые окна с каменными подоконниками и торшер из ИКЕИ в углу.

Она заглянула в приоткрытую дверь ванной и удовлетворённо хмыкнула: блестящая плитка, огромная душевая кабина, большая ванна и набор пушистых полотенец. По уровню комфорта это тянуло на номер в хорошем пятизвёздочном отеле. Никакого сходства с сырыми подземельями Слизерина, рисовавшимися воображением при упоминании тёмных семей.

Гермиона вернулась в комнату. Джинни стояла посреди пушистого ковра, не решаясь сесть. Она смотрела на Гермиону, и в её широко распахнутых карих глазах плескалась смесь ужаса и истерического веселья.

Она сглотнула и тихо произнесла:

— Миона... Что я натворила? Мама же меня убьёт!

Джинни зажала рот обеими ладонями, но плечи затряслись. Истерический смешок, зародившийся где-то в животе, рвался наружу, смешиваясь с паникой и остаточным адреналином. Она плюхнулась на край кровати и наконец рассмеялась — громко, нервно, до выступивших слёз.

— Мерлинова борода, Миона... — пролепетала она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Я же просто сбежала из самой таинственной штаб-квартиры в Британии! Заявила Ордену Феникса, что они могут катиться к троллям, прыгнула к незнакомым эльфам и оказалась... где? В логове тёмного клана!

Гермиона, в отличие от подруги, чувствовала себя на удивление расслабленно. Скинув кроссовки, она забралась с ногами на кровать, откинулась на мягкие подушки и с наслаждением потянулась. Напряжение лондонского утра отпустило.

— Ты оказалась в очень комфортабельном гостевом номере, Джинни, — с улыбкой поправила она. — Поверь, никто нас здесь в жертву приносить не собирается.

— Легко тебе говорить, — Джинни обхватила себя руками, словно пытаясь удержать разлетающиеся мысли. — У меня просто крышу сорвало. Последние недели — это какой-то кошмар. «Туда не ходи», «Гарри не пиши», «Уши не грей». Они обращались со мной и Роном, как с несмышлёными младенцами! А ещё эти постоянные намёки мамы... Мол, Киран опасен, а ты, Гермиона, сбилась с пути истинного. Я так устала от этого вранья и секретов, что когда увидела, как Саманта взяла и заткнула Люпина... я даже не думала. Захотела оказаться там, где не так уныло и лицемерно.

Гермиона сочувственно кивнула.

— И ты всё сделала правильно. Выдыхай, Джинни. Морганы — не монстры. Я давно знаю маму Кирана. Она чудесная, современная женщина, слушает магловскую музыку и разбирается в технике. А Саманту ты видела сама. Резкая, да. Но она же позаботилась обо мне ещё на Турнире, заставила Снейпа сварить согревающие зелья. Даже представить не могу, как ей это удалось. Впрочем, не вполне понимаю, что она там забыла…

Гермиона задумчиво обвела взглядом светлую комнату.

— Мне кажется, вся эта их «тёмная репутация» сильно утрирована. Люди боятся того, чего не понимают, а Морганы слишком независимые. Ну и слегка пафосные, не без этого. В реальности люди редко оказываются такими, какими их рисуют сплетни.

Слова Гермионы, её спокойный тон и светлая, безопасная обстановка комнаты сделали дело. Джинни перестала дрожать. Она глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела на подругу уже осмысленнее.

— Ладно, — сказала она, убирая рыжую прядь за ухо. — Допустим, мы в безопасности. Что нам теперь делать? Какой план? Мы будем шпионить? Искать информацию про Сама-Знаешь-Кого?

Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась.

— Джинни, мы не заброшены в тыл врага! — сквозь смех ответила она. — План прост. Сначала пойдём на обед. Потом познакомимся с семьёй. Потом, может быть, погуляем по замку или спустимся к морю с Гарри и Кираном. Отдохнём.

— Просто... отдыхать? — недоверчиво переспросила младшая Уизли.

— Именно. Набираться сил перед учебным годом, — Гермиона лукаво прищурилась. — В конце концов, самое страшное впереди — не Тёмный Лорд и не ритуалы Морганов. Самое страшное — встреча с твоей мамой, когда вернёмся.

Джинни ощутимо вздрогнула и нервно сглотнула.

— Ой, не напоминай. Она пришлёт такой Громовещатель, что даже стены этого замка задрожат.

Гермиона поудобнее устроилась на подушках, скрестив руки на груди.

— Кстати об этом, — она постаралась, чтобы в голосе звучало академическое любопытство. — Расскажи-ка, как давно меня окрестили «врагом светлых сил»? И как долго этот ваш Орден коллективно меня осуждает?

Джинни хихикнула, почувствовав себя увереннее в роли шпионки-информатора.

— Ну, не коллективно. Далеко не все. Сириус, например, всецело на твоей стороне. Они с мамой ругаются из-за этого каждый день. Он считает, что мы молодцы. Но в целом... да. Мама продвигает мысль, что ты «попала под дурное влияние тёмного рода». Что Киран чуть ли не очаровал тебя какой-то чёрной магией, и поэтому ты отказалась приехать в штаб.

Гермиона рассмеялась. Мысль о том, что Киран, стоически терпевший многочасовые походы по магловским торговым центрам, таская её пакеты, очаровывал её «тёмной магией», показалась забавной.

Но смех быстро утих. Она зацепилась за маленькую несостыковку.

«Чем глупее и абсурднее мысль, тем легче людям в неё поверить», — подумала она.

Ей стало не до смеха. Зачем это нужно? Зачем миссис Уизли — или тем, кто вкладывал эти мысли в её голову — стравливать их? Зачем вбивать клин между Роном, Гарри, ею и Кираном? Они вместе многое пережили. Логично было бы держать их вместе, расспрашивать, поддерживать.

Но вместо этого их искусственно разделяли. Гарри заперли у маглов, Рона и Джинни в штабе, её саму пытались оторвать от Моргана, выставляя его врагом. Разделяй и властвуй?

Гермиона нахмурилась, глядя в окно. Это выходит за рамки гиперопеки. Больше похоже на политику и серьёзные попытки рассорить группу друзей, сложившуюся за прошлый год.

От тревожных мыслей её отвлёк тихий стук в дверь.

— Войдите, — отозвалась Гермиона, садясь прямо.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился старый эльф Хок. Он почтительно поклонился.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс Грейнджер, мисс Уизли. Хозяева просили передать, что обед подадут через полчаса в Малой столовой. Хок с радостью сопроводит вас, когда будете готовы.

Эльф щёлкнул длинными пальцами, и на изящном кресле у окна появились две стопки аккуратно сложенной одежды.

— Хозяйка Саманта также просила передать это. В Уэльсе погода переменчива, а каменные стены замка хранят холод. Эти вещи удобнее для здешнего климата, нежели ваши лёгкие наряды.

— Спасибо большое, Хок, — поблагодарила Гермиона.

Джинни, как только за эльфом закрылась дверь, подскочила к креслу и развернула верхнюю вещь. Это оказался мягкий, красивый свитер из тончайшей шерсти.

— Ничего себе, — пробормотала она, прикладывая свитер к себе и глядя в зеркало. — Если это «тёмное влияние», то, пожалуй, я готова поддаться ему хотя бы ненадолго.

Малая столовая оказалась очередным разрывом шаблона. После монументальных крепостных стен и тяжёлых дубовых дверей Гермиона ожидала увидеть дубовый стол, освещённый факелами, и жареного кабана на вертеле.

Вместо этого они оказались в уютном помещении с большими окнами, выходящими на море. Современная, удобная мебель из светлого дерева гармонично вписывалась в старинную архитектуру, под потолком лился мягкий свет, а из невидимых колонок играла тихая джазовая музыка.

Но ещё больше Гермиону удивил обед, уже расставляемый проворными эльфами. Это не тяжёлая стряпня миссис Уизли с её пирогами и подливками и не изысканные блюда. На элегантных фарфоровых тарелках красовался тартар из тунца с кубиками спелого авокадо, салат со свежим инжиром, карамелизованными орехами и козьим сыром. В качестве основного блюда подавались стейки из лосося с диким рисом и хрустящей спаржей. Рядом выстроились кувшины со свежевыжатыми соками, ледяной водой и кофейники, источающие горьковатый, бодрящий аромат.

— Гермиона, дорогая!

От окна к ним шагнула Элеонора Морган. Мать Кирана и Саманты выглядела безупречно: строгие брюки, кашемировая водолазка цвета слоновой кости и аккуратно уложенные тёмные волосы. Она радостно, по-родственному обняла Гермиону, окутав её лёгким ароматом дорогого парфюма.

— Я так счастлива видеть тебя здесь, — тепло произнесла Элеонора, отстраняясь и с улыбкой глядя на девушку. — Давно хотела пригласить вас в это поместье. Лорда Арика, к сожалению, сейчас нет, его задержали дела клана, но он вернётся завтра к ужину и будет рад познакомиться.

Джинни, стоявшая чуть позади, неуверенно переступила с ноги на ногу. Вспоминая о провале с книксеном у Дурслей, она решила действовать строго по этикету магической Британии. Выпрямила спину, подняла подбородок и произнесла:

— Леди Морган, позвольте представиться. Джиневра Уиз...

— О, брось, милая, отбросим церемонии! — Элеонора рассмеялась, прерывая на полуслове. Шагнула к опешившей Джинни и по-дружески пожала ей руку, а затем повернулась к подошедшему вместе с Кираном Гарри и точно так же, без пафоса, пожала руку и ему. — Для вас я просто Элеонора. Никаких «леди» и реверансов в этой комнате, договорились? Садитесь, пожалуйста, вы, должно быть, проголодались после всех этих... приключений.

Они послушно расселись за круглым столом. Эльфы бесшумно наполнили бокалы.

Гермиона взяла вилку, механически подцепив кусочек инжира, но мысли её занимала хозяйка дома. Элеонора вела себя как простая и радушная женщина. Улыбалась, передавала Гарри соус, шутила с Самантой.

Но Гермионе не давала покоя одна деталь.

Всякий раз, когда Элеонора тянулась за бокалом воды, свет падал на её руки. Тонкие, аристократичные пальцы унизаны старинными серебряными кольцами с рунами, от которых веяло древней магией. И этот взгляд... Какими бы тёплыми ни казались слова, тёмные глаза Элеоноры оставались холодными и цепкими. Она сканировала Гарри, считывала язык тела Джинни, оценивала реакцию Гермионы.

Гермиона никогда не считала миссис Морган простушкой, хоть та и пыталась казаться таковой. Даже в магловском районе Лондона Элеонора казалась необычной женщиной. А теперь, на своей территории, в сердце древней цитадели, диссонанс между образом обычной матери однокурсника и ледяным, расчётливым взглядом очевиден.

«Для кого этот спектакль? — задумалась Гермиона, медленно жуя. — Чтобы не смущать Гарри и Джинни, которые и так на взводе? Чтобы мы расслабились и почувствовали себя в безопасности? Или за этим кроется что-то ещё?»

Тем временем разговор за столом тёк легко и непринуждённо. Элеонора тактично не касалась темы Тёмного Лорда или турнира, расспрашивая о школьных предметах и планах на выбор профессий.

Саманта, сидевшая напротив брата, с аппетитом резала лосось и беззлобно поддевала Кирана.

— Мам, ты бы видела лицо Люпина, — с усмешкой рассказывала она, изящно взмахнув вилкой. — Чуть инфаркт не получил! А Киран отличился — пытался вырваться из парной аппарации. Кого мы воспитали? Никакого уважения к старшим сёстрам.

Киран только мрачно зыркнул на сестру, проворчав, что на гигантских альбатросах над бушующим морем летать приятнее, чем аппарировать с Самантой.

Элеонора издала фальшивый смешок, промокнув губы салфеткой.

— Тебе повезло, что Люпин решил не обострять, дочь. Римусу ты не соперница, не забывай. Кстати, я уже имела удовольствие узнать версию событий Ордена, — спокойно произнесла она, заставив Гарри и Джинни напряжённо замереть. — Альбус Дамблдор прислал письмо, едва вы успели прибыть. Выглядел крайне взволнованным.

Джинни побледнела, выронив вилку.

— И... что вы ему ответили? — осторожно спросил Гарри, будто ожидая, что сейчас в столовую ворвутся авроры.

— То, что и должна была, — Элеонора безмятежно улыбнулась, отпивая кофе. — Я уверила директора, что вы в безопасности, наслаждаетесь морским воздухом и гостеприимством нашей семьи. И что через несколько дней, когда отдохнёте, мы в целости и сохранности лично доставим вас домой. Так что расслабьтесь, дети.

Обед завершился подачей тающего во рту чизкейка с ягодным соусом. Гермиона сделала маленький глоток кофе, чувствуя, как тепло напитка вымывает из тела остатки утреннего адреналина. Напряжение, кажется, отпустило даже Джинни и Гарри, которые наконец выдохнули.

Киран, отодвинув пустую десертную тарелку, прочистил горло. Он поёрзал на стуле, чувствуя себя не в тарелке в непривычной роли радушного лорда-хозяина. В драке с лже-Грюмом или в магловском метро он выглядел куда органичнее, чем за этим изысканным столом.

— В общем, — начал он, смущённо потирая шею и избегая насмешливого взгляда Саманты, — если вы доели, я могу показать замок.

Он обвёл взглядом Гарри, Джинни и Гермиону.

— Предупреждаю сразу: у нас тут нет вычурной эстетики и золотых павлинов на лужайках, как у Малфоев, — Гарри и Джинни презрительно скривились. — Замок строился как крепость, а не как дворец для приёмов. Зато у нас есть огромная библиотека, удобный полигон для практики заклинаний и стрельбы... ну, и зачарованные горячие источники на нижнем ярусе. С панорамным видом на море.

Гарри, заметно оттаявший и переставший ждать удара в спину от каждого эльфа, лукаво прищурился.

— Полигон и источники — это звучит отлично, — хмыкнул он, откидываясь на спинку стула. — Но библиотеку ты назвал первой. Это хитрый план, Морган? Хочешь оставить там Гермиону, чтобы мы могли спокойно пойти развлекаться без контроля и нравоучений?

Джинни прыснула в чашку с соком, а Киран лишь неопределённо повёл плечом, не подтверждая, но и не отрицая обвинение.

Гермиона промокнула губы салфеткой и посмотрела на Гарри с невозмутимым достоинством.

— Я бы нисколько не возражала, — спокойно парировала она. — В древних чистокровных библиотеках хранятся фолианты, которые в Хогвартсе давно перенесли в Запретную секцию или уничтожили. Оставить меня там стало бы самым гостеприимным поступком из всех возможных.

Гарри покачал головой, и на его лице появилась широкая улыбка.

— Знаете, — произнёс он, оглядывая светлую столовую и суровые каменные стены за окном. — Это самый странный день рождения в моей жизни. А мне, поверьте, есть с чем сравнивать. Думал, что переплюнуть тот день, когда Хагрид выломал дверь в хижине на скале и вручил помятый торт на одиннадцатилетие, уже невозможно. Но побег от Люпина с помощью эльфов-домовиков в средневековый замок берёт первый приз.

— О, торт мы тебе тоже организуем, Поттер, не сомневайся, — отозвался Киран. — Раз уж наша изначальная затея поесть бургеров и спеть идиотскую песню с треском провалилась, то отпраздновать по-другому нам точно никто не запретит.

Гермиона просияла, Гарри улыбался. Они вместе, в безопасности, и впереди ещё несколько недель лета.

Она поставила чашку на блюдце, подалась вперёд и, стараясь сделать голос равнодушным, спросила:

— Это звучит чудесно, Киран. Но сначала мы всё-таки посмотрим библиотеку, да?

Гарри не выдержал и фыркнул, пытаясь скрыть смех, а следом за ним рассмеялись и остальные.

Холодный утренний свет, пробивающийся сквозь узкие стрельчатые окна, коснулся лица. Гарри открыл глаза — соседняя кровать пустовала, уже заправленная. Кирана в комнате не оказалось.

Гарри потянулся, закинув руки за голову. Вчера, когда Саманта спросила, не боится ли он спать один в замке Морганов, Гарри отказался от отдельной гостевой спальни вовсе не из страха перед тёмными коридорами. Просто какой смысл приезжать к друзьям, если нельзя болтать до глубокой ночи, перекидываясь ленивыми фразами с соседней кровати, пока сон не сморит обоих?

Он оглядел комнату Кирана. Просторная, удобная, но нежилая. Утилитарная. Вдоль стен — полки с книгами, у окна — массивный письменный стол, рядом — пара строгих шкафов с одеждой, на тумбочке — кассетный магнитофон и ровные ряды кассет. Всё. Никаких постеров любимых квиддичных команд, никакого творческого беспорядка, сломанных перьев или фантиков, придающих комнате уютный хаос.

Впрочем, вчера Киран сам объяснил эту пустоту. Он признался, что бывает в замке редко, предпочитая с детства проводить время в лондонском доме. Его мать была маглорождённой — и, как выяснилось, Морганы не делали из этого тайны. Отчасти из-за кровного статуса хозяйки клан держался особняком от других старых чистокровных семей, крайне редко участвуя в их снобистских приёмах. Зато это дало Кирану и Саманте возможность с рождения видеть мир с двух сторон, легко переключаясь между древней магией и магловским метро.

Гарри сел на кровати и невольно улыбнулся, вспомнив, как закончился вчерашний день.

До библиотеки, к огромному разочарованию Гермионы, они так и не дошли. Зато спустились к зачарованным горячим источникам. Правда, пришлось отправить эльфов в Лондон и «Нору», чтобы те незаметно принесли для Гермионы и Джинни купальники, но ожидание того стоило.

Источники оказались вырубленной в скале каменной чашей под открытым небом. Они находились на самом краю крутого утёса, а далеко внизу с глухим, первобытным рёвом разбивались о чёрные камни тяжёлые волны Ирландского моря. Контраст невероятный: обжигающе-горячая, бурлящая вода согревала тело, а лицо овевал ледяной ночной ветер, приносящий солёные брызги.

Они просидели в этой воде до глубокой ночи. Ели принесённый эльфами шоколадный торт, смеялись так, что эхо разносилось над морем, и разговаривали. Наконец-то говорили по-настоящему.

Джинни в подробностях, не стесняясь в выражениях, рассказала о том, что происходило на площади Гриммо. Об удушливой паранойе Ордена, о тотальном запрете на переписку, о том, как миссис Уизли перехватывала любую информацию.

Слушая её возмущённый голос под шум прибоя, Гарри поймал себя на неприятной, колючей мысли. Весь этот месяц на Тисовой улице он медленно, но верно копил в себе обиду. Злился на Рона и Джинни за их молчание. А редкие, короткие телефонные звонки Гермионы и Кирана, рассказывающих о походах в кино и прогулках по Ковент-Гарден, с одной стороны, были спасательным кругом, а с другой — только подпитывали глухую, жгучую зависть. Ему казалось, что жизнь продолжается, а его просто выкинули на обочину, заперев в чулане с собственными кошмарами. В какой-то момент он даже начал хуже относиться к друзьям в своей голове, считая их предателями.

Но вчера, сидя в горячей воде и глядя на уставшие, но счастливые лица своей команды, Гарри здраво поразмыслил и понял, насколько был неправ. Никто о нём не забывал. Джинни и Рон были такими же пленниками, как и он, только в другой клетке. А Гермиона и Киран не просто гуляли — они буквально сорвались за ним, перессорились с Орденом и организовали целую спасательную операцию, только чтобы вытащить его из этого болота. Причин винить их у него не было. Было только чувство огромной, тёплой благодарности.

Потянувшись так, что хрустнули позвонки, Гарри выбрался из-под одеяла.

Солнце уже поднялось достаточно высоко. Зная привычки Кирана, искать его в библиотеке или на кухне было бессмысленно. Гарри натянул джинсы и футболку, мысленно прокладывая маршрут. На вчерашней беглой экскурсии Киран показывал направление к тренировочному полигону. Туда они так и не дошли, свернув к источникам, но дорогу Гарри запомнил.

Он толкнул дверь спальни и вышел в каменный коридор.

Замок Морганов оказался настоящим лабиринтом, но, немного поплутав по гулким коридорам, Гарри почувствовал прохладный сквозняк, который и вывел его к нужным дверям.

Толкнув тяжёлую створку, он оказался на утреннем воздухе, у подножия внутренней крепостной стены. Тренировочный полигон располагался под открытым небом и поражал размерами. Вдалеке, метрах в пятидесяти от входа, виднелся ряд потрёпанных мишеней, испещрённых глубокими подпалинами и странными круглыми отверстиями, а за ними возвышался земляной вал, призванный улавливать шальные заклинания.

Но внимание Гарри привлекло другое.

Справа к стене лепилась деревянная пристройка. Её дверь была распахнута. Внутри, в полумраке, на ржавой цепи покачивалась одинокая лампочка, отбрасывая тусклый жёлтый свет на сложенные друг на друга деревянные ящики армейского образца. А на стенах тускло поблёскивал металл.

Гарри подошёл ближе, и его брови поползли вверх. Рядом с длинными боевыми мечами и катанами на стойках аккуратно, с любовью были развешаны вполне современные магловские винтовки и пистолеты. От пристройки тянуло оружейной смазкой. Огнестрельное оружие в доме древнего магического рода — это ломало все стереотипы о чистокровных волшебниках, которые Гарри успел усвоить.

Он перевёл взгляд на площадку.

Киран был там. Одетый в простые серые спортивные штаны и чёрную футболку, он двигался по покрытой росой траве абсолютно беззвучно. С неизменной палочкой в руках. Он перетекал из стойки в стойку, словно в гипнотическом трансе. Резкий выпад, молниеносный уклон, стремительный удар, снова скольжение. Его бой с тенью завораживал своей смертоносной, хищной грацией. Киран не замечал ничего вокруг, полностью растворившись в движении.

Гарри стоял, заворожённо наблюдая за этой странной, лишённой магии тренировкой, когда совсем близко, прямо за спиной, раздался спокойный мужской голос:

— Гарри Поттер, я полагаю?

Рефлексы, вбитые месяцами паранойи и турниром, сработали безупречно. Гарри резко крутнулся на месте, опуская руку к карману с палочкой.

Перед ним стоял мужчина. Ростом чуть выше среднего, жилистый, сухощавый. Высокий лоб, седые виски, контрастирующие с тёмными коротко стриженными волосами, длинный прямой нос. На впалых щеках темнела щетина. Одет он был в нечто среднее между современной военной формой и костюмом для фехтования: плотная матовая ткань тёмных тонов облегала фигуру, не стесняя движений, а высокий воротник скрывал шею.

От мужчины не исходило агрессии, но его тёмные, цепкие глаза изучали Гарри с профессиональным интересом хищника.

— Не нужно тянуться за палочкой, мистер Поттер. Вы в гостях и в безопасности. — Лёгкая усмешка тронула губы мужчины. Он протянул руку. — Ульрик Морган. Дядя вашего сокурсника.

Гарри выдохнул, заставляя себя расслабить плечи, и ответил на рукопожатие. Ладонь Ульрика была сухой, твёрдой и сплошь покрытой мозолями.

— Рад знакомству, сэр.

Ульрик выпустил его руку и перевёл взгляд на площадку, где Киран продолжал свой танец, так и не заметив их появления. Дядя наблюдал за племянником несколько секунд, скрестив руки на груди.

— Всё ещё истязает себя каждое утро? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от тренирующегося парня.

Гарри на секунду замялся. Вопрос прозвучал просто, но он не был уверен, что именно хочет услышать этот человек с холодными глазами — осуждение или похвалу? Помня, что Киран не слишком любил распространяться о своих привычках, Гарри решил ответить честно.

— Да, сэр, — сказал он. — Каждое утро. Со временем… к нему даже несколько учеников присоединились. Тренировались вместе в свободное время.

Ульрик медленно, одобрительно кивнул.

— Вот как, — пробормотал он, и уголок его рта снова дёрнулся в усмешке.

Ульрик поправил манжеты куртки и, не сказав больше ни слова, шагнул мимо Гарри на покрытую росой траву полигона, направляясь к ничего не подозревающему Кирану.

Киран остановился резко, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его танец оборвался, грудь тяжело вздымалась. Заметив приближающегося Ульрика, он скользнул рукой к поясу, пряча палочку, из которой за всю тренировку не выпустил ни единого заклинания.

— Доброе утро, дядя Ульрик.

— Оставь церемонии, Киран, мы же свои люди. — Голос Ульрика звучал нарочито дружелюбно, но Гарри, стоя поодаль, ясно видел, как холодно поблёскивают его тёмные глаза. Ульрик сделал пару шагов по мокрой от росы траве, разминая плечи. — Составишь компанию старику? Разомнёмся перед завтраком?

На лице Кирана мелькнула растерянность, челюсти сжались. Было очевидно, что спарринг с дядей — последнее, чего ему сейчас хотелось. Он уже открыл рот, вероятно, чтобы сослаться на гостей или усталость, но Ульрик опередил.

— Мне вот интересно… ты уже стал быстрее Тристана, или так и останешься вечно вторым?

Воздух на полигоне словно застыл.

Для Гарри имя «Тристан» ничего не значило, но реакция Кирана была стремительной. Вся его вежливая отстранённость испарилась в долю секунды. Лицо побледнело, а в глазах вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость.

Рука Кирана метнулась к поясу. Это было молниеносно — Гарри даже не успел моргнуть, как чёрная палочка уже смотрела в грудь Ульрика.

Но старший Морган был готов. Несмотря на седину и возраст, он двигался с пугающей, нечеловеческой скоростью.

— Ступефай! — два безмолвных заклинания, ярко-алое и бледно-красное, сорвались с палочек одновременно и с оглушительным треском столкнулись посередине поляны, осыпав траву искрами.

Киран бросился в атаку. Он двигался остервенело, зло. Лучи проклятий срывались с палочки один за другим, сливаясь в сплошной поток света.

Гарри отшатнулся, инстинктивно выхватывая свою палочку из кармана джинсов. Сердце колотилось в горле. Это не походило на тренировку. Это походило на попытку убить друг друга.

Но Ульрик не отступал. Он скользил между лучами с грацией призрака, отбивая заклинания короткими, скупыми движениями кисти. Его лицо оставалось пугающе спокойным.

Резкий взмах руки Ульрика — и красная вспышка Экспеллиармуса пробила защиту Кирана. Чёрная палочка вырвалась из пальцев парня и, кувыркаясь, отлетела далеко в траву.

Обезоруженный Киран не остановился. С искажённым от злости лицом он выбросил пустую руку вперёд, будто пытаясь сотворить беспалочковый Экспеллиармус. Гарри видел, как от напряжения на шее Кирана вздулись вены, но в следующий момент палочка в пальцах Ульрика отчётливо дёрнулась, всё же оставшись в руке хозяина.

Ульрик усмехнулся и послал в племянника связывающее заклятие.

Луч прошёл над головой Кирана — тот резко пригнулся, уходя под чары, и рванул вперёд, сокращая дистанцию. Классический магловский проход в ноги. Киран врезался плечом в бёдра дяди, пытаясь свалить его на землю.

Но Ульрик ждал и этого.

Вместо того чтобы сопротивляться, он использовал инерцию Кирана. Мужчина жёстко перехватил племянника за одежду, развернулся на пятках и с силой перекинул его через спину.

Киран с глухим стуком рухнул на траву, выбив из лёгких воздух. Едва Ульрик наклонился, Киран молниеносно вскинул длинные ноги, накидывая их на шею дяди и пытаясь взять того в удушающий захват.

Это был грязный, уличный бой. Ульрик захрипел, когда бёдра Кирана сомкнулись на его горле. Опытный боец, он не стал пытаться разорвать захват руками. Он резко сместил центр тяжести, выскользнул из «треугольника» вбок и, освободив правую руку, нанёс три коротких, мощных удара кулаком прямо в лицо Кирана.

Хрясь. Хрясь. Хрясь.

Глухой звук разнёсся по полигону. Киран обмяк, его руки бессильно упали на траву.

Гарри стоял, вцепившись в палочку до побеления костяшек. В голове билась паническая мысль: «Надо вмешаться! Надо остановить его!» Но ноги словно приросли к земле. Он просто не понимал правил этой безумной семьи.

Но бой уже закончился.

Ульрик поднялся. Отряхнул колени, привычным жестом поправил воротник куртки и посмотрел на лежащего на земле племянника.

— Неплохо, — ровным голосом произнёс он, словно они только что закончили партию в шахматы. — Уже гораздо лучше. Даже беспалочковая почти удаётся. Но эмоции… Киран, однажды они станут причиной твоей смерти.

Ульрик отвернулся. Проходя мимо застывшего статуей Гарри, он вежливо кивнул, словно ничего не произошло, и неспешным шагом направился в сторону замка.

Как только спина старшего Моргана скрылась за аркой, Гарри сорвался с места.

— Киран! — он подбежал к другу, падая на колени на мокрую траву, и протянул руку. — Ты как?!

Киран с трудом сфокусировал взгляд. Схватился за протянутую ладонь Гарри и, тяжело кряхтя, сел. Из разбитого носа густо текла кровь, заливая подбородок и пачкая чёрную футболку. Левая скула уже стремительно наливалась багровым синяком.

Киран мрачно вытер кровь тыльной стороной ладони, размазав её по щеке, и сплюнул в траву.

— Знаешь, — тихо сказал Гарри, всё ещё с шоком глядя на последствия их разминки, — я начинаю думать, что проблемы с сумасшедшими родственниками есть не только у меня.

Киран замер на секунду, а затем неопределённо махнул окровавленной рукой.

— А, — пробормотал он так, будто ему только что наступили на ногу в автобусе, а не избили до полусмерти. — Обычное утро. У дяди Ульрика… своеобразный характер.

Он снова вытер нос, поморщившись от боли, и вдруг поднял глаза на Гарри. Кровь всё ещё текла, но на его разбитых губах медленно расплылась кривая, почти маниакальная ухмылка.

— Слушай, Поттер… — хрипло сказал он, кивнув в сторону деревянной пристройки с арсеналом. — Не хочешь немного пострелять?

Утро Гермиона встретила в самом приятном месте в мире.

Пока Джинни, вымотанная вчерашними потрясениями и горячими источниками, ещё сладко спала, уткнувшись носом в подушку и разметав по кровати рыжие волосы, Гермиона уже бодрствовала. Спустившись на первый этаж, она попросила встретившегося эльфа показать дорогу, и тот с радостью проводил её в святая святых замка.

И теперь Гермиона сидела, глубоко утонув в мягком, обитом изумрудным бархатом кресле, и чувствовала себя счастливой.

Библиотека Морганов не поражала циклопическими масштабами, как школьное хранилище мадам Пинс, где стеллажи уходили в бесконечную темноту сводов. Она была камерной, но невероятно уютной и светлой. Высокие окна пропускали мягкий утренний свет, в лучах которого лениво кружились золотистые пылинки. Всё здесь продумано до мелочей: от удобных лестниц на бесшумных колёсиках, позволяющих легко добраться до верхних полок, до мягкого, не режущего глаза электрического освещения над читальными столиками.

Но главным сокровищем, которое покоилось на коленях Гермионы, был каталог.

Массивный, с переплётом из тёмной кожи, журнал, который услужливый эльф подал ей вместе с чашкой чая. Открыв его, Гермиона едва не застонала от восторга. Каталог был составлен с безупречной педантичностью. Никакого хаотичного магического поиска, когда книги сами перелетают с полки на полку. Здесь всё строго структурировано: разделы и категории, внутри — авторы в алфавитном порядке, а напротив каждого названия аккуратным почерком выведен номер стеллажа и полки. Идеально. Просто невероятно удобно.

Она с благоговением водила пальцем по строчкам. Трактаты по углублённой истории магии, о которых профессор Бинс даже не упоминал. Фолианты по древним чарам. Теория пространственных искажений. И никаких верёвок, замков или шипящих предупреждений. Никакой Запретной секции — бери и читай.

Гермиона отпила глоток чая и взяла с серебряного подноса, который эльфы бесшумно обновляли каждые полчаса, тёплое печенье с кусочками шоколада.

Она откинулась на спинку кресла и невольно хмыкнула. Если эти «коварные и тёмные» Морганы задались целью купить её с потрохами, то они выбрали самое смертоносное оружие из всех возможных. Библиотека с идеальным каталогом и безлимитным чаем. Главное — сохранить лицо и не дать Саманте или Кирану понять, что на этом этапе гриффиндорская крепость уже дала трещину и готова капитулировать.

Лёгкий хлопок прервал её размышления.

Рядом с креслом появилась молодая эльфийка в чистой чёрной наволочке с гербом. Гермиона узнала её — кажется, Саманта называла эльфушку Тилли.

— Прошу прощения, что отрываю мисс Грейнджер от чтения, — эльфийка вежливо поклонилась, теребя длинные уши. — Но хозяин Киран просил передать, что остальные гости уже проснулись и собираются на полигоне у северной стены. Если мисс Грейнджер тоже желает пострелять, Тилли с радостью проводит её туда.

— Пострелять? — Гермиона приподняла бровь. Идея сменить фолианты на шумную активность казалась кощунственной, но любопытство взяло верх. В конце концов, надо было проверить, не покалечили ли мальчишки друг друга в её отсутствие.

Она бросила тоскливый взгляд на открытый каталог, заложила страницу шёлковым ляссе и со вздохом захлопнула обложку.

— Хорошо, Тилли, веди, — Гермиона поднялась с кресла, поправляя джинсы. — Книги никуда от меня не убегут.

Она пообещала себе, что расставание будет недолгим, и после обеда она вернётся к разделу с древними рунами.

Следуя за семенящей эльфийкой, Гермиона вышла на просторный, огороженный земляными валами полигон. Джинни уже была там, переминаясь с ноги на ногу, рядом стоял Гарри. Чуть поодаль — Киран.

Гермиона бросила на него взгляд и нахмурилась. На чёрной футболке виднелись свежие, ещё не до конца потемневшие пятна крови, а на скуле наливался синяк. Она уже открыла рот, чтобы возмущённо поинтересоваться, какого Мордреда эти двое успели устроить потасовку до завтрака, но вовремя прикусила язык.

Она заметила, что на полигоне они не одни.

Перед подростками стоял крупный мужчина. Явно за пятьдесят, короткий ёжик седых волос контрастировал с обветренным, жёстким лицом. Одет подчёркнуто утилитарно: плотные тактические штаны цвета хаки и облегающая чёрная футболка, сквозь которую угадывалась мощная мускулатура. В руках мужчина держал штурмовую винтовку, что-то негромко, но веско объясняя Гарри и Джинни и указывая на затвор.

Гермиона замерла, заинтригованная. Настоящее огнестрельное оружие.

Услышав хруст гравия, мужчина обернулся. Заметив её, опустил ствол винтовки и чуть заметно улыбнулся.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — голос у него оказался глубоким и хрипловатым. — Как вам библиотека? Каталог не разочаровал?

Щёки Гермионы вспыхнули. Гарри и Джинни синхронно хмыкнули, безуспешно пытаясь скрыть смешки за кашлем. Гермиона собиралась возмущённо спросить, откуда он знает, чем она занималась последние два часа, но одёрнула себя. Домашние эльфы. Если в замке идеальный порядок, значит, и система докладов работает как часы.

Мужчина не стал развивать шутку, сжалившись над её смущением. Он перекинул винтовку на ремень за спину и сделал шаг навстречу.

— Адам Брукс, — представился он, не протягивая руки. — Глава службы безопасности лорда Моргана. Пришёл проследить, чтобы вы, господа волшебники, не застрелили друг друга в порыве энтузиазма.

Его цепкий, оценивающий взгляд остановился на Гермионе.

— У вас есть опыт обращения с огнестрельным оружием, мисс Грейнджер?

— Я много читала о принципах его работы, — честно ответила Гермиона, расправляя плечи. — Баллистика, устройство механизмов. Но на практике… нет. Никогда не держала в руках.

Брукс удовлетворённо кивнул, словно такой ответ устраивал его больше, чем подростковая бравада.

— Читать — это отлично. Но практика не терпит суеты, — его тон стал сухим и деловым. — Запомните базовые правила, пока мы не начали. Первое: никогда не направлять оружие на людей, даже если вы уверены, что оно разряжено. Второе: всегда лично проверять, пуст ли магазин и патронник, когда берёте ствол в руки. Третье: считать любое оружие заряженным и готовым к выстрелу. И четвёртое: стрелять и снимать с предохранителя только по моей команде. Вопросы?

Подростки синхронно помотали головами.

Брукс почесал коротко стриженный затылок и повернулся к Кирану.

— С чего начнём? — спросил он так, словно советовался с равным. — Гладкоствольное или сразу дадим им почувствовать отдачу?

Киран, молча наблюдавший за происходящим, пожал плечами, не обращая внимания на кровь на футболке.

— Эксперт здесь вы, Адам. Но я бы начал с короткоствола.

Брукс кивнул и жестом велел Кирану следовать за ним. Они скрылись в деревянной пристройке, прилепившейся к крепостной стене. Оттуда донёсся лязг металла, щелчки открываемых кейсов, и спустя минуту оба вернулись.

В руках Брукса и Кирана тускло поблёскивала оружейная сталь.

Они подошли к длинному деревянному столу, установленному перед огневым рубежом, и Брукс начал раскладывать пистолеты.

— Итак, — Брукс указал на крайний слева пистолет, массивный и внушающий уважение. — Browning Hi-Power. Девять миллиметров, классика, тяжёлый, но отдача мягкая. Это для вас, мисс Грейнджер.

Гермиона сглотнула, глядя на воронёный металл.

— Посередине — SIG Sauer P226, — Брукс сдвинул второй пистолет в сторону Гарри. — Надёжный и простой, испортить надо ещё постараться. Поттер, это ваш инструмент на сегодня.

Затем он положил на стол последний пистолет, заметно уступающий в габаритах двум предыдущим, и кивнул Джинни.

— А вам, мисс Уизли, достаётся Beretta 84. Калибр поменьше — 9 на 17 миллиметров. Для вашей комплекции отдача будет в самый раз.

Джинни, с горящими глазами наблюдавшая за арсеналом, возмущённо нахмурилась, уперев руки в бока.

— Эй! — звонко выдала она, переводя взгляд с изящной «Беретты» на тяжёлый «ЗИГ Зауэр» Гарри. — Почему у меня пистолет меньше, чем у него? Я, между прочим, в дуэлях не хуже, а летаю даже лучше!

Брукс даже не улыбнулся, хотя в его глазах мелькнули смешинки.

— Потому что физику не обманешь магией, мисс Уизли. Учитесь контролировать отдачу малого калибра, прежде чем ломать запястья взрослыми игрушками. Берите оружие. Стволом вниз.

Гермиона шагнула к столу. Она протянула руку и обхватила рукоять «Браунинга». Пистолет оказался неожиданно тяжёлым, холодная сталь пугающе оттягивала ладонь. Это было совсем не похоже на лёгкую, изящную древесину волшебной палочки, которая отзывалась на внутреннюю энергию. Эта вещь была создана из чистого расчёта и механики, она несла в себе грубую, неотвратимую магловскую смерть.

Киран, вставший неподалёку, поймал её напряжённый взгляд. Он коротко, ободряюще кивнул ей и указал на линию огневого рубежа, отсыпанную белым гравием.

Гермиона сделала глубокий вдох. Осознавать себя ведьмой, стоящей с магловским пистолетом на тренировочном полигоне в Уэльсе, пока Тёмный Лорд собирает армию, было сюрреалистично. Но вместе с тем — до дрожи увлекательно.

Она крепче сжала рифлёную рукоять «Браунинга» и шагнула к белой линии.

Гермиона подняла тяжёлый пистолет, выровняла мушку в прорези целика, как показывал Брукс, и положила палец на спусковой крючок. Металл холодил кожу. Она зажмурилась на секунду и с силой потянула спуск.

БАХ!

Выстрел разорвал утреннюю тишину с такой яростью, что Гермиона вздрогнула всем телом. Отдача резко дёрнула ствол вверх, больно ударив в ладонь и отдавшись вибрацией в запястьях. Звук оказался настолько оглушающим, что в первую секунду ей захотелось просто разжать непослушные пальцы и выронить эту жуткую, лязгающую железяку на гравий.

Но рядом тут же оказался Киран.

— Не сжимай рукоять так, будто пытаешься её задушить, — его голос прозвучал над самым ухом — ровный, спокойный, пробивающийся сквозь звон в голове.

Он встал чуть позади и сбоку. Его горячая ладонь легла поверх её рук, мягко, но уверенно корректируя хват.

— Расслабь плечи. Задержи дыхание на выдохе. И не дёргай спусковой крючок — нажимай плавно, только первой фалангой, — объяснял Киран, направляя её запястья. — Никакого напряжения, никаких рывков. Оружие должно стать продолжением руки. Попробуй ещё раз.

Гермиона кивнула. Она глубоко вдохнула солёный морской воздух, смешанный с едким запахом сгоревшего пороха, и медленно выдохнула. Расслабила сведённые судорогой плечи. Плавно потянула спуск.

БАХ!

В этот раз отдача была ожидаемой, пистолет мягко подпрыгнул и вернулся на линию прицеливания. Далеко впереди, на крафтовой бумаге мишени, появилось крошечное отверстие. Далеко от центрального круга, но уверенно в пределах силуэта.

— Отличная корректировка, — одобрительно прогудел Брукс, наблюдая за ними со скрещёнными на груди руками. — Для волшебника парень говорит по делу.

Джинни, до этого с опаской разглядывавшая свою «Беретту», резко вскинула голову. Оглушительный грохот заставил её поморщиться, но слова безопасника зацепили внимание.

— Для волшебника? — с любопытством переспросила она, глядя на Брукса. — А вы разве не… из наших?

— Я сквиб, мисс Уизли, — ответил Брукс.

В его низком голосе не было ни капли привычного стыда, горечи или неполноценности, с которыми обычно говорили о своём статусе лишённые магии дети из волшебных семей. Это прозвучало скорее как констатация преимущества, чем недостатка.

Брукс хлопнул в ладоши, обрывая разговоры.

— А теперь все на рубеж! Поттер, Уизли, занимайте позиции по бокам от мисс Грейнджер. Стволы строго в сторону мишеней!

Гарри шагнул вправо. Гермиона скосила на него глаза и с удивлением заметила на лице друга широкую, азартную ухмылку. Выросший в магловском мире и насмотревшийся боевиков, Гарри прекрасно понимал, что держит в руках, и процесс его явно захватывал. Джинни же, вставшая слева, смотрела на свой изящный пистолет с неподдельным ужасом. Для чистокровной волшебницы, выросшей в «Норе», этот кусок механики был чем-то абсолютно чужеродным. Тем не менее, она вцепилась в рукоять так крепко, что костяшки побелели.

Киран, убедившись, что Гермиона стоит правильно, рысцой метнулся обратно к арсеналу. Вернулся он уже со своим оружием.

Брукс иронично хмыкнул, глядя на матово-чёрный пистолет в его руках.

— Опять Glock 17? Не изменяешь себе, Киран?

— Мне он нравится, — тот пожал плечами. Он встал с краю шеренги, отточенным движением вогнал магазин в рукоять и с сухим металлическим щелчком передёрнул затвор.

Брукс окинул взглядом выстроившуюся четвёрку.

— Снять с предохранителей! — скомандовал он, и его голос эхом отлетел от каменных стен. — По готовности… Огонь!

И утренний воздух над полигоном взорвался оглушительным, яростным и беспорядочным грохотом свинца.

К вечеру второго дня Джинни поймала себя на том, что больше не вздрагивает от каждого шороха: слова Гермионы о том, что здесь безопасно, перестали быть просто словами и Морган Мэнор уже не казался вражеской территорией.

К этому месту удивительно легко привыкнуть. Особенно Гермионе. Вечно собранная, застёгнутая на все пуговицы отличница этим летом выглядела расслабленной и явно получала от внезапного отдыха удовольствие. Днями она пропадала в библиотеке, зарывшись в каталоги, а вечера они проводили вместе: отмокали в горячих источниках под шум прибоя или заваливались в отдельную гостиную с огромным магловским телевизором, где Киран методично скармливал видеомагнитофону кассеты с фильмами.

Да и стрельба, к лёгкому ужасу и одновременно дикому восторгу Джинни, не ограничилась одним разом.

Магловское оружие было странным. Оно казалось примитивным, невероятно громким и грубым куском железа по сравнению с изящной, тёплой древесиной волшебной палочки. Но в то же время — пугающе грозным. Джинни раз за разом всаживала магазин своей «Беретты» в бумажную мишень, глотая едкий запах пороха, и понимала одну простую, леденящую кровь вещь.

Свинец был быстрее магии.

Любое, даже самое быстрое невербальное заклинание имело цвет и форму. Ты видишь вспышку на конце палочки противника, полёт луча, и у тебя есть доли секунды, чтобы разорвать дистанцию или поставить щит. Но после нажатия на спусковой крючок магловского пистолета… успеваешь заметить лишь короткую вспышку пламени и сизый дымок над стволом. А маленькие кусочки металла впиваются в цель быстрее, чем мозг успевает это осознать.

Она даже попыталась обсудить это с Гарри, пока они снаряжали магазины патронами.

— Как думаешь, — тихо спросила она, взвешивая в руке тяжёлый кусочек свинца, — обычное «Протего» выдержит выстрел в упор? Скорость-то огромная, но хватит ли пуле силы…

Ответить Гарри не успел. Адам Брукс, казалось, вырос прямо из-под земли за их спинами.

— Даже не вздумайте, — его голос прозвучал тихо, но с такой угрозой, что очередной патрон едва не выскользнул из пальцев Джинни.

Безопасник навис над ними, буравя подростков тяжёлым взглядом.

— Я запрещаю даже думать о подобных экспериментах на моём полигоне. Оружие — это не магическая игрушка, с ним не шутят. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Узнаю, что вы пытались проверить прочность своих щитов свинцом, — заставлю отжиматься на гравии, пока вы не забудете, как вас зовут. И мне плевать, что вы гости Кирана. Усвоили?

Джинни изо всех сил сделала вид, что ей невыносимо стыдно за свою легкомысленность, опустила глаза и покорно закивала. Хотя, глядя в спину уходящему Бруксу, она совсем не была уверена, что старый наёмник поверил в её раскаяние.

Утром одного из следующих дней Джинни, сдавшись под напором Гермионы, отправилась с ней в библиотеку. Подруга клятвенно заверяла, что нашла там секцию с великолепными книгами по боевым чарам, которых нет в Хогвартсе, и что они смогут так обогнать школьную программу, что на уроках Флитвика будут зевать от скуки. Этот аргумент сработал безотказно.

Библиотека встретила их тишиной и запахом старой бумаги. Джинни устроилась в глубоком кресле, скрестив ноги, и с удивлением обнаружила, что древний фолиант по невербальным щитовым чарам написан понятным, живым языком, без лишней воды.

Она перелистывала хрупкую пергаментную страницу, когда тяжёлая дубовая дверь бесшумно приоткрылась.

В библиотеку вошла Саманта. На ней были простые чёрные брюки и лёгкий джемпер, но Джинни инстинктивно подобралась.

Сестра Кирана вызывала у неё странные чувства. Саманта была миниатюрной, едва ли выше самой Джинни, с молодым, красивым лицом, и на первый взгляд казалась совершенно безобидной милой девушкой. Но Джинни, выросшая с шестью братьями и научившаяся быстро замечать угрозу, видела и другое. Саманта двигалась бесшумно и быстро, а её расслабленная поза скорее напоминала сжатую пружину, постоянно готовую к действию.

— Доброе утро, книжные черви, — Саманта лукаво улыбнулась, опираясь бедром о край читального стола, за которым сидела Гермиона. — Пришла вытаскивать вас из мира академических знаний в суровую реальность.

Гермиона с сожалением закрыла книгу, заложив её пальцем.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — Саманта скрестила руки на груди. — Отец наконец-то соизволил закончить дела в Японии. Лорд Морган прибывает сегодня к вечеру. И он будет не один. Намечается полуофициальный ужин с гостями клана.

Джинни нервно сглотнула, захлопнув фолиант. Одно дело — общаться с Кираном, Самантой и их радушной матерью. И совсем другое — предстать перед главой древнего рода, о котором ходило столько пугающих слухов.

— А это значит, — Саманта перевела взгляд с Гермионы на Джинни, и её глаза азартно блеснули, — что ваши потёртые джинсы и клетчатые рубашки на вечер придётся отложить. Подберём вам симпатичные платья.

Судя по тону старшей сестры Кирана, рейд по гардеробным казался ей крайне увлекательным приключением.

Быстро преодолев сопротивление, Саманта втолкнула их в просторную комнату, больше напоминавшую элитный лондонский бутик, чем часть средневекового замка.

Джинни с тихим вздохом опустилась на бархатный диванчик, во все глаза разглядывая царство шёлка, шифона и кружева. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды вешалок с платьями: от строгой, закрытой классики до пышных бальных нарядов и откровенно смелых, облегающих фасонов. В центре комнаты возвышался массивный трельяж из ростовых зеркал, залитый мягким светом ламп.

Саманта потёрла руки в предвкушении. В её тёмных глазах плясал хищный азарт, с которым полководцы обычно оглядывают поле предстоящей битвы.

— Так, — протянула она, окидывая девушек оценивающим взглядом. — Начнём с тебя, Грейнджер. Вставай к зеркалу.

Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, но послушно встала перед трельяжем. Саманта начала ходить вокруг неё кругами. Учитывая разницу в росте, миниатюрной наследнице Морган приходилось смотреть на Гермиону чуть снизу вверх, но это не умаляло её властности. Она хмурилась, щурилась, будто мысленно примеряя разные образы, и задумчиво цокала языком.

Наконец Саманта удовлетворённо кивнула себе, нырнула в недра гардеробной и торжественно извлекла вешалку с платьем. Это был наряд из плотного тёмно-синего бархата с узкими, облегающими рукавами и элегантным вырезом-лодочкой. Никаких лишних деталей, только благородная текстура и глубокий цвет.

— Вот оно, — безапелляционно заявила Саманта, прикладывая вешалку к Гермионе. — Тебе должно подойти идеально. Снимай свои джинсы.

Гермиона смущённо передёрнула плечами и воровато оглянулась на дверь.

— Прямо здесь? Может, я лучше в ванную…

— Брось, Грейнджер, — Саманта закатила глаза. — Мы же девочки, тут все свои. К тому же вы только вчера плескались в горячих источниках в купальниках вместе с моим братом и Поттером. Чего тут стесняться?

Гермиона тяжело вздохнула, признавая поражение, и стянула через голову просторную клетчатую рубашку.

Сидя на диванчике, Джинни вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Без привычной школьной мантии, без тяжёлой сумки с книгами и мешковатой магловской одежды Гермиона казалась совсем маленькой и худой. Тонкие руки, острые ключицы… Обычно она давила интеллектом так, что казалась огромной и грозной. А сейчас перед зеркалом стояла просто девчонка, которой явно неуютно.

Но стоило тяжёлому синему бархату скользнуть по её фигуре, как всё изменилось.

Саманта ловко застегнула платье на спине и одёрнула подол. Платье село как влитое. Плотная ткань подчеркнула тонкую талию, а вырез-лодочка изящно открыл линию шеи и ключиц. Гермиона инстинктивно выпрямила спину, её подбородок взлетел вверх, и от прежней неловкости не осталось и следа. Теперь в зеркале отражалась молодая аристократка — строгая, элегантная и до невозможности красивая.

Саманта, встав позади Гермионы на цыпочки, быстро собрала непослушную копну каштановых волос. Ловкими движениями скрутила их в высокий, небрежно-изысканный пучок, закрепив парой шпилек.

— Вот видишь? — самодовольно произнесла Саманта, глядя на их отражения. — Тебе очень идёт! Тёмно-синий идеально оттеняет твои глаза и волосы. Строго, но с характером. То, что нужно для ужина с лордом Морганом.

Гермиона смотрела на себя широко распахнутыми глазами. Её губы дрогнули, а затем растянулись в неуверенной, но искренне восхищённой улыбке. Увиденное впечатлило её саму.

— Ну, что скажешь, Уизли? — Саманта обернулась к дивану.

Джинни, забыв о собственных страхах, улыбнулась во весь рот.

— Миона, это потрясающе, — искренне сказала она. — Ты просто прекрасна.

Саманта издала торжествующий смешок и перевела взгляд на сидящую Джинни.

— Отлично. А теперь твоя очередь, рыжая. Поднимайся, с тобой мы тоже сотворим что-нибудь интересное.

Джинни замялась. Одно дело — с азартом наблюдать, как преображается Гермиона, и совсем другое — самой оказаться под прицелом цепкого взгляда Саманты. Выросшая в доме с шестью братьями, Джинни привыкла к донашиванию старых свитеров и безразмерным джинсам, а её представления о моде обычно заканчивались выбором между чистой футболкой и красивой.

Но, поймав ободряющую улыбку Гермионы, Джинни выдохнула и шагнула к зеркалам. В конце концов, это Морган Мэнор. Если уж она сбежала из-под носа у Молли Уизли, то бояться примерки платья было смешно. Смущение уступило место любопытству: происходящее всё больше напоминало захватывающее девчоночье приключение, которого в «Норе» ей всегда не хватало.

Саманта тем временем нырнула вглубь гардеробной, перебирая вешалки с тихим шелестом.

— Так, рыжая, — её голос донёсся из-за стойки с вечерними нарядами. — У тебя отличная спортивная фигура. Широкая спина, развёрнутые красивые плечи — сразу видно, что с метлы не слезаешь. Прятать мышцы глухими воротниками или пышными рукавами — преступление против эстетики. Нам нужно это оттенить.

Она торжествующе вынырнула, держа платье из глубокого изумрудного шёлка. Оно держалось на двух тончайших, почти невидимых бретельках и выглядело так просто, что Джинни даже немного разочаровалась. Никаких корсетов, никаких кружев.

— Изумрудный? — с сомнением протянула Джинни. — Я буду похожа на слизеринку…

— Ты будешь похожа на лесной пожар, — отрезала Саманта. — Забудь про школьные галстуки, Уизли. Надень это.

И стоило Саманте помочь ей облачиться в наряд, как сомнения испарились.

Джинни ахнула. Ткань оказалась прохладной и невесомой, скользнула по телу, словно струящаяся вода, мягко очерчивая фигуру. Изумрудный цвет сыграл с её внешностью шутку в самом лучшем смысле: он заставил веснушки казаться милой особенностью, а огненно-рыжие волосы на фоне зелёного шёлка вспыхнули настоящим, ярчайшим пламенем.

Она робко подошла к трельяжу, не веря собственным глазам. Из зеркала на неё смотрела не девчонка-сорванец, гоняющая садовых гномов, а уверенная, яркая девушка.

Саманта встала сбоку, критически оглядывая результат. Уверенным жестом поправила бретельку на плече Джинни, разгладила невидимую складку на талии и удовлетворённо кивнула.

— Идеально. Обе просто прекрасны, — с искренним одобрением резюмировала Саманта, переводя взгляд с Гермионы на Джинни и обратно. — Выглядите как настоящие леди. Породистые, элегантные и знающие себе цену.

Она присела на спинку бархатного диванчика, закинув ногу на ногу, и заговорила совсем другим тоном. Из него исчезла командирская сталь, уступив место дружелюбной, ироничной интонации старшей сестры.

— Запомните, девочки, — Саманта обвела их внимательным взглядом. — Красивые платья надо привыкать носить. И чем раньше вы этому научитесь, тем лучше. Для умной волшебницы внешность, уверенность в себе и умение держаться — это оружие, ничуть не менее грозное, чем палочка.

Джинни заинтересованно повернулась к ней.

— Люди всегда судят по обёртке, — продолжила Саманта с холодной улыбкой. — Правильно подобранный образ обезоруживает противника ещё до того, как вы произнесёте первое заклинание. Вы можете заставить кого угодно слушать вас, просто войдя в комнату с правильной осанкой. Но овладеть этим оружием бывает даже тяжелее, чем выучить Высшие чары. Магию можно отработать на полигоне, а вот чувство собственного достоинства придётся взращивать в себе годами.

Слушая, Джинни поймала себя на мысли, что Саманта Морган ей отчаянно нравится. В ней не было ни капли высокомерия, которое Джинни ожидала встретить у аристократки. Вместо этого перед ней сидела умная, сильная и на удивление заботливая девушка. На фоне этого простого, уютного момента все параноидальные предостережения мамы о «тёмном влиянии» и «опасном клане» казались Джинни нелепыми, пыльными предрассудками, не имеющими ничего общего с реальностью.

Саманта легко спрыгнула с диванчика, подошла к Гермионе и, взяв её под руку, подвела к Джинни, поставив обеих по центру огромного трельяжа.

Сама встала позади них, положив ладони им на плечи. Три совершенно разные девушки отразились в зеркале, залитые мягким светом ламп.

— А теперь посмотрите на себя очень внимательно, — негромко, но веско сказала Саманта, встречаясь с ними взглядом через отражение. — Посмотрите и запомните это ощущение. Запомните, каково это — видеть себя красивыми, сильными, идеальными.

Она легко сжала их плечи и лукаво подмигнула отражению Джинни.

— Потому что бархат и шёлк — это дело десятое, девочки. Платье можно снять, порвать или испачкать. Но это ощущение уверенности, этот стержень внутри — он должен оставаться с вами всегда, даже если на вас надет драный мешок из-под картошки. Поняли?

Джинни переглянулась с Гермионой. В глазах подруги читалось то же тёплое, радостное понимание. Они синхронно кивнули.

Атмосфера в гардеробной была наполнена лёгким, искрящимся предвкушением предстоящего вечера, и Джинни вдруг подумала, что семейный ужин с лордом Морганом — это не так уж и страшно. Главное — держать спину прямо.

* * *

Друзья, все еще крайне интересно услышать ваши мнения по прочитанному: можно ругать за технические неточности, давать фидбек. Текст вполне вероятно будет проходить еще этап доработок.

Также предлагайте похожие фики в специальную форму под текстом! Это всегда интересно, я читаю все, что вы отмечаете там или предлагаете в комменатриях!

Ближе к вечеру атмосфера в Морган Мэноре изменилась. Замок словно подобрался, стряхнув утреннюю расслабленность. Шаги домовых эльфов в коридорах стали быстрее, откуда-то снизу доносились приглушённые хлопки аппарации, а воздух наполнился напряжённым, почти осязаемым ожиданием.

Гарри сидел в кресле у окна, лениво листая магловский журнал про рок-музыку, который нашёл на столе Кирана, когда посреди комнаты с тихим хлопком материализовался старый Хок.

Эльф почтительно поклонился, едва не метнув ушами по ковру.

— Лорд Морган прибывает вскоре, — скрипучим, торжественным голосом возвестил он. — Хозяйка Элеонора просила передать, что вечером состоится полуофициальный ужин. Ожидаются гости клана. Хозяину Кирану и мистеру Поттеру надлежит спуститься в Большую столовую в парадных мантиях.

Сказав это, эльф поклонился ещё раз и растворился в воздухе, оставив парней переваривать новость.

Киран, лежавший на кровати с книгой по боевой магии, издал тяжёлый, полный вселенской скорби стон и захлопнул фолиант.

— Полуофициальный ужин, — мрачно повторил он, садясь и потирая лицо руками. — Ненавижу. Лучше бы ещё пару раундов с дядей Ульриком провёл.

Он нехотя поднялся и подошёл к массивному платяному шкафу. Распахнув створки, Киран несколько минут недовольно гремел вешалками, перебирая ткани, пока не выудил два чехла. Один бросил на кровать, второй протянул Гарри.

Гарри расстегнул молнию и достал мантию. Она была превосходного качества, из плотного матового шёлка, идеально скроенная, но абсолютно, бескомпромиссно чёрная, лишь с едва заметной серебряной вышивкой по вороту.

— Мрачновато, не находишь? — хмыкнул Гарри, прикидывая мантию на себя. — У вас в семье вообще признают другие цвета? Мы на ужин идём или на похороны?

Киран стянул футболку и скривился, вытаскивая из чехла шёлковую рубашку с жёстким воротником.

— Тёмные тона — это классика, Поттер. Меньше привлекает внимание и не так пачкается. К тому же вся эта парадная одежда в любом случае ощущается как гроб. Ни вздохнуть нормально, ни повернуться, ни руку поднять. Одно неловкое движение — и помнётся, потеряет «приличный вид», мама потом всю плешь проест. И это независимо от цвета и фасона.

Гарри усмехнулся, вспоминая собственный опыт с парадными мантиями.

— До Святочного бала в прошлом году я вообще в таких мероприятиях не участвовал, — признался он, застёгивая пуговицы. — У Дурслей меня обычно запирали в чулане, когда приходили гости. Так что для меня это всё ещё в новинку.

— Поверь, это интересно только первые несколько раз, — кисло отозвался Киран, завязывая строгий тёмный галстук. — А потом все званые вечера превращаются в сплошную снобскую тягомотину. Фальшивые улыбки, завуалированные оскорбления, обсуждение родословных. Особенно если это ужины с Малфоями.

Гарри замер, так и не дотянув руку до рукава мантии.

— С кем? — переспросил он, надеясь, что ослышался.

— С Малфоями, — спокойно повторил Киран, поправляя манжеты. — Когда нам было по семь лет, Драко был сносным. По крайней мере, умел проигрывать в плюй-камни без истерик. Но потом Люциус начал лепить из него свою копию. Теперь с ним невозможно находиться в одной комнате дольше пяти минут — начинает транслировать чистокровный бред, как папочка.

Гарри смотрел на Кирана с таким ошеломлением, что тот, поймав взгляд в зеркале, не выдержал и тихо рассмеялся.

— Поттер, закрой рот, а то пикси залетит. Магическая Британия — это большая деревня. Ты думал, мы живём в вакууме? Если ты из древнего рода, не получится избегать всех, кто тебе неприятен. Приходится улыбаться и передавать пудинг.

— Я всё понимаю, — выдавил Гарри, пытаясь уложить в голове образ маленького Малфоя, мирно играющего с Кираном, — но Малфои? Они же… ну, ты знаешь.

— Знаю, — безразлично пожал плечами Киран. — Но мне скучно с большинством чистокровных, независимо от того, на какой стороне они стоят. Думаешь, светлые семьи чем-то сильно отличаются? Августа Лонгботтом на таких приёмах часто бывает ничуть не лучше Люциуса Малфоя. Та же спесь, те же разговоры о традициях и правильном воспитании, только под другим соусом.

Гарри подошёл к зеркалу. Услышать, как строгую, но справедливую бабушку Невилла ставят в один ряд с Люциусом Малфоем, было странно, но в словах Кирана была определённая логика. Политика, видимо, слишком утомила младшего Моргана с детства, и разницы, с определённого ракурса, уже не видать.

Гарри вздохнул и взял расчёску, предприняв очередную, заведомо обречённую на провал попытку усмирить вихор на затылке. Волосы упрямо топорщились в разные стороны.

— Тебе часто приходится так наряжаться? — спросил Гарри, ожесточённо приглаживая чёлку. — Ну, ради ужинов с отцом?

Лицо Кирана в зеркале неуловимо изменилось. Лёгкая ирония пропала, уступив место глухому, скрытому раздражению. Он чуть поморщился, застёгивая последнюю пуговицу на мантии.

— Ужин с отцом — это вообще крайне редкое событие, — сухо ответил он. — Мы видимся нечасто. У него слишком много дел клана, и всё это… — Киран сделал неопределённый, раздражённый жест рукой, обводя комнату, замок и всё, что за его пределами. — Сплошная политика. Встречи, договоры, альянсы. Для семьи времени почти не остаётся.

Гарри опустил расчёску, понимающе кивнув. Он вдруг осознал, что у них с Кираном общего гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. У обоих не было нормальной, простой семьи, где можно было бы просто посидеть за ужином и обсудить прошедший день без оглядки на статус или угрозу смерти.

— В магловском Лондоне проще, да? — тихо спросил Гарри.

Киран посмотрел на него. В его тёмных глазах вспыхнула безоговорочная искренность.

— Гораздо проще, Гарри, — горячо согласился он. — Там ты просто человек в толпе: идёшь по улице, пьёшь колу и живёшь как хочешь, а не как должен.

* * *

Большая столовая кардинально отличалась от того светлого, уютного помещения, где они обедали последние дни. Здесь всё дышало древностью и монументальностью. Тёмные тона, высокие сводчатые потолки, теряющиеся в тенях, длинный стол из массивного морёного дуба и тяжёлые гобелены на стенах. Пространство освещалось не современными лампами, а множеством парящих под потолком свечей в кованых канделябрах, что делало комнату похожей на миниатюрную копию Большого зала Хогвартса.

Гарри и Киран спустились заранее. Зал пустовал, если не считать снующих вокруг полунакрытого стола эльфов-домовиков и высокого мужчины в тёмной, безупречно скроенной мантии, стоявшего у камина.

Гарри сразу заметил его сходство с Ульриком Морганом. Они явно не были близнецами, но черты лица выдавали родных братьев. Однако этот мужчина выглядел выше, шире в плечах и куда более властным. Его тёмные волосы, в отличие от седого ёжика Ульрика, были зачёсаны назад, а аккуратная тёмная бородка придавала лицу аристократическую жёсткость.

Киран подошёл первым.

— Здравствуй, отец, — произнёс он, остановившись в паре шагов.

Лорд Арик Морган обернулся. Он протянул руку, и они с Кираном обменялись крепким, но сухим деловым рукопожатием. Вслед за этим последовало короткое, неловкое похлопывание по плечам — так приветствуют друг друга люди, связанные скорее обязательствами, чем тёплыми чувствами, и явно не привыкшие находиться наедине.

Затем тёмные глаза лорда Моргана переместились на Гарри.

— А это, должно быть, наш почётный гость, — голос у него был глубоким, ровным и бархатистым.

Гарри шагнул вперёд, представляясь, и мужчина с вежливой улыбкой пожал ему руку.

— Арик Морган. Рад наконец встретиться лично, Гарри. Сожалею, что неотложные дела клана не позволили мне появиться раньше и поприветствовать вас должным образом.

Слова звучали безупречно, но Гарри, чьи инстинкты за последний год обострились до предела, отчётливо видел: ни особой радости, ни сожаления на лице этого человека нет. Зато его взгляд… Тёмные глаза лорда Моргана были невероятно цепкими, они смотрели не просто на Гарри, а словно пытались прорваться сквозь череп прямо в мысли, препарировать их и разложить по полочкам. Поттеру стало неуютно, и он отвёл взгляд.

Его спас звук шагов.

В высокие двери столовой вошли три девушки. Гарри обернулся и в прямом смысле слова уронил челюсть.

Он узнал их не сразу. Да, он видел Гермиону и Джинни при полном параде на Святочном балу, но это было лишь раз, в суматохе школьного праздника. Сейчас эффект оказался ничуть не меньшим.

Гермиона выглядела поразительно в строгом, закрытом платье из тёмно-синего бархата, которое подчёркивало осанку. Волосы, обычно непослушной копной спадающие на плечи, были убраны в высокую изысканную причёску, открывая тонкую линию шеи. Джинни шла рядом, словно яркая вспышка, — в струящемся, невесомом изумрудном платье, её огненно-рыжие волосы свободно рассыпались по плечам, обрамляя лицо. А замыкала процессию Саманта в элегантном чёрном платье до колен, двигаясь с такой грацией, будто родилась на подиуме.

— Эээ… привет! — Джинни неловко улыбнулась, поймав ошарашенный взгляд Гарри, и неуверенно помахала рукой.

Девушки подошли ближе к камину. Лорд Морган чуть склонил голову, отвешивая гостьям безукоризненные дежурные комплименты, после чего девушки вернулись обратно.

Саманта тут же с довольной ухмылкой повернулась к брату, который так и застыл, разглядывая Гермиону. Его рука, поправлявшая манжет, так и осталась висеть в воздухе. Он смотрел на Гермиону, словно видел её впервые, и на его лице на секунду отразилось обезоруживающее восхищение.

— Смотри, братец, что значит хорошее влияние, — поддела она Кирана, слегка толкнув его локтем. — А то ты со своим вечным магловским гранжем и драными джинсами совсем чувство прекрасного потерял. Посмотри на Грейнджер. Вот теперь она выглядит как настоящая леди, как и должна.

Киран недовольно нахмурился, явно собираясь огрызнуться, но Гарри вовремя прочистил горло.

— Вы… вы все выглядите прекрасно, — искренне сказал он, переводя взгляд с Гермионы на Джинни.

Щёки младшей Уизли покрылись лёгким румянцем, и она смущённо, но довольно улыбнулась, поправляя выбившуюся рыжую прядь.

Разговор прервал гулкий стук открывающихся дверей.

Гарри обернулся. В столовую, в сопровождении уже знакомого ему Ульрика Моргана, входила ещё одна семья. Мужчина и женщина держались с той самой небрежной, прохладной уверенностью, которая отличала старую аристократию. За ними следовали две девушки примерно одного с Гарри возраста.

Вся семья казалась вылепленной по единому шаблону: привлекательные, худощавые, со светлыми волосами и чуть надменным, скучающим выражением на породистых лицах.

Гарри прищурился, и сердце на мгновение сбилось с ритма. В одной из девушек, окидывающих столовую холодным, безразличным взглядом голубых глаз, он безошибочно узнал Дафну Гринграсс.

* * *

Чета Гринграссов вошла в столовую с той неспешной, плавной грацией, которая выдавала людей, привыкших к тому, что их всегда ждут. Лорд Гринграсс, высокий блондин с холодным, проницательным взглядом, и его супруга, выглядящая скорее как старшая сестра своих дочерей, обменялись с лордом Морганом серией в высшей степени официальных, безупречно вежливых приветствий.

За длинным дубовым столом все рассаживались согласно невидимой, но жёсткой иерархии. Взрослые — лорд Арик, Ульрик, Элеонора и старшие Гринграссы — заняли места ближе к камину. Дафна и её младшая сестра, на вид лет двенадцати, опустились на стулья с высокой спинкой на противоположном, «молодёжном» конце стола, оказавшись в опасной близости от гриффиндорской компании.

Дафна накинула на себя привычную маску независимой, слегка высокомерной Ледяной Королевы, идеально держала спину и изящно расправила салфетку на коленях. Но Гарри, сидевший наискосок, слишком хорошо научился читать людей за последний год. Он замечал, как Дафна то и дело постреливает быстрыми, острыми взглядами то на него, то на преобразившуюся Гермиону, то на напряжённую Джинни. Ей явно до одури было интересно, каким образом гриффиндорцы вообще оказались за столом в цитадели Морганов. Но спросить напрямую гордость не позволяла.

Её младшая сестра, хоть и была похожа на Дафну как две капли воды — те же светлые волосы и тонкие черты лица, — держала ледяную маску куда хуже. Девочка то и дело откровенно пялилась на шрам Гарри, пока Дафна не одёрнула её лёгким, предупреждающим толчком локтя под столом.

Когда подали горячее, над столом повис негромкий, тягучий разговор взрослых. Гарри молча резал мясо, прислушиваясь. Никто не произносил имён, но смысл был ясен.

— Политическая обстановка становится… скажем так, излишне динамичной, Арик, — произнёс лорд Гринграсс, аккуратно отпивая вино. — Боюсь, эти внезапные колебания могут создать определённые проблемы в наших логистических цепочках. Рынок не любит резких потрясений.

— Колебания всегда открывают новые возможности для тех, кто умеет ждать, — бархатисто, с лёгкой улыбкой ответил лорд Морган. — Главное — вовремя укреплять периметр и не делать необдуманных инвестиций в сомнительные предприятия.

Гарри жевал, чувствуя, как кусок застревает в горле. «Политическая обстановка». «Возможные проблемы». Они говорили о возвращении Волдеморта. Говорили об этом так, словно речь шла о падении акций на бирже, а не о безумце, который убивает людей ради развлечения.

Внезапно лорд Гринграсс повернул голову, словно только сейчас заметив присутствие Гарри за столом. Его голубые глаза сфокусировались на Поттере.

— Ах, мистер Поттер, — произнёс он с вежливой полуулыбкой, заставив разговоры на мгновение стихнуть. — Должен признаться, я так и не имел возможности поздравить вас лично. Блестящая победа в Турнире Трёх Волшебников. Дафна отзывалась о вашем выступлении, особенно на первом испытании с драконом, весьма лестно.

Гарри на секунду замер с вилкой в руке. Он скосил глаза на Дафну. Идеальная фарфоровая бледность слизеринки дала трещину — её щёки предательски вспыхнули ярким румянцем. Она резко опустила глаза в тарелку, сжав губы, но тут же взяла себя в руки, вернув лицу привычное безразличие.

— Благодарю вас, сэр, — сдержанно, стараясь звучать как можно ровнее, ответил Гарри. — Мне во многом повезло.

Лорд Гринграсс понимающе склонил голову, явно оценив отсутствие мальчишеской хвастливости, и снова повернулся к Арику Моргану.

Остаток ужина Гарри провёл как на иголках. Еда была вкусной, но аппетит пропал. Вести непринуждённую светскую беседу под прицелом взглядов этих умных, опасных людей, каждое слово которых имело двойное дно, совершенно не тянуло.

Видимо, напряжение, повисшее на их краю стола, стало слишком очевидным. Лорд Морган, отложив приборы, окинул молодёжь внимательным взглядом и чуть заметно усмехнулся.

— Киран, — обратился он к сыну. — Вечер сегодня на удивление тёплый. Почему бы тебе не проводить наших юных гостей на террасу? Боюсь, наши скучные разговоры о делах окончательно нагонят на них тоску.

Гарри выдохнул так сильно, что едва не сдул свечу перед собой.

Киран, обрадованный предлогом сбежать, немедленно поднялся, коротко кивнув отцу. Гермиона, Джинни и Гарри с готовностью последовали его примеру.

Они вышли из столовой в прохладный коридор. Киран уверенно повёл их мимо портретов и рыцарских доспехов, толкнул тяжёлые стеклянные двери и выпустил компанию наружу.

Просторная деревянная терраса нависала над чёрной бездной. С моря дул сильный, прохладный ветер, принося с собой запах соли и свободы. Далеко внизу с глухим, первобытным рёвом разбивались о скалы тяжёлые волны.

Гарри стоял у деревянных перил, вцепившись в них обеими руками, и подставлял лицо холодному, порывистому ветру. После удушливой, пропитанной скрытыми смыслами атмосферы столовой этот воздух казался живой водой.

Сзади раздался стук каблуков по доскам террасы. Гарри обернулся и с удивлением понял, что они вышли не одни. Сёстры Гринграсс последовали за ними, покинув общество взрослых.

Едва тяжёлые стеклянные двери закрылись, отсекая гул голосов из замка, Дафна шумно выдохнула. Её идеально прямая спина чуть расслабилась, а ледяная маска на лице дала трещину, уступив место человеческой, усталой улыбке.

— Хвала Салазару, — произнесла она, подходя к перилам и не заботясь о том, что ветер треплет её идеально уложенные светлые волосы. — Как же я рада сбежать сюда.

— Как и на каждом подобном ужине, — хмыкнул Киран, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди.

Дафна фыркнула в ответ, обменявшись с ним коротким, понимающим взглядом старых знакомых по несчастью. Затем повернулась к застывшим в лёгком недоумении гриффиндоркам. Спесь окончательно исчезла из её голоса.

— Добрый вечер. Грейнджер, Уизли, — Дафна вежливо, но без прежнего высокомерия кивнула им. — Признаться честно, совершенно не ожидала увидеть вас здесь.

Гермиона, мгновенно перестроившись, ответила с приветливой, спокойной улыбкой:

— Поверь, для нас это не меньшая неожиданность.

Дафна скользнула взглядом по её наряду и одобрительно цокнула языком.

— Великолепное платье. Отличный крой.

— Заслуга Саманты, — призналась Гермиона, чуть смущённо поправив бархатный рукав.

Гарри наблюдал за этим светским обменом любезностями с чувством глубокого когнитивного диссонанса. Слизеринская Ледяная Королева и гриффиндорская всезнайка мирно обсуждали платья на террасе тёмного замка. Это выглядело настолько противоестественно, что ломало всю привычную картину школьного мира, в котором факультеты годами враждовали из-за цвета галстуков.

Спохватившись, Дафна положила руку на плечо младшей сестры, которая всё это время во все глаза пялилась на Гарри.

— Ах да, манеры. Знакомьтесь, это Астория. Она на втором курсе.

Астория, чьё лицо стремительно заливал румянец, вдруг выпалила звонким, восхищённым голосом:

— Гарри! Мы с девочками болели за тебя на Турнире! Особенно на испытании с драконом, это было…

— Тори! — Дафна выразительно шикнула на сестру, тоже слегка порозовев, и чувствительно ущипнула её за локоть. — Держи себя в руках.

Гарри не выдержал. Искренность девочки была такой заразительной, что он широко улыбнулся.

— Спасибо, Астория. Мне приятно это слышать.

Улыбка Гарри окончательно разрядила обстановку. Но Дафна, опершись локтями о перила и глядя в чёрную бездну моря, вдруг посерьёзнела. В её голосе зазвучали тревожные, взрослые нотки.

— Если отбросить светские беседы… — Дафна понизила голос, хотя подслушать их здесь мог только ветер. — Мой отец уверен, что Тёмный Лорд вернулся. Хоть он пока и не заявил о себе громко, но в определённых кругах уже началось движение. Люди нервничают.

Киран выпрямился. Его лицо стало жёстким.

— Твой отец не ошибается, Дафна. Том Риддл определённо вернулся. Как бы безумно это ни звучало, но мы с Гарри видели его своими глазами.

Дафна замерла. Её широко распахнутые голубые глаза метнулись от Кирана к Гарри, ища подтверждения. Гарри молча, тяжело кивнул.

И тут Дафна Гринграсс, образец чистокровного воспитания и слизеринского этикета, выдала такую грязную, многоэтажную и совершенно не девичью ругань, от которой покраснел бы даже портовый грузчик.

У Джинни отвисла челюсть. Гарри тоже опешил, уставившись на девушку во все глаза.

Дафна, заметив их реакцию, перевела дыхание и раздражённо вскинула подбородок.

— Что? — бросила она с вызовом.

— Просто… — Джинни неуверенно сглотнула. — Разве все слизеринцы не должны сейчас прыгать от радости и устраивать вечеринки? Ваша же сторона, вроде как, побеждает.

Дафна саркастично скривила губы и окинула младшую Уизли уничижительным взглядом.

— А разве на Гриффиндоре все не должны быть безрассудными и слабоумными? — ядовито парировала она. — Но у вас же на факультете есть Грейнджер и Морган. Стереотипы — это удел идиотов, Уизли.

Джинни возмущённо ахнула и упёрла руки в бока, готовая броситься в словесную перепалку, но Гарри не выдержал. Он громко фыркнул. Эта малость абсурдная логика пришлась ему по душе.

Услышав смех Гарри, Дафна смягчилась. Она устало потёрла переносицу.

— Послушайте, не все на Слизерине — поклонники сомнительных идей Пожирателей Смерти, — сказала она уже гораздо спокойнее. — Да, фанатиков вроде Малфоя или Нотта там хватает. Но многие семьи, включая нашу, предпочитают нейтралитет и бизнес. Война уничтожает рынки и убивает наследников. Нам этот маньяк не нужен.

Она вдруг повернулась к Кирану и, словно вспомнив весомый аргумент, обвинительно ткнула в него тонким пальцем:

— И вообще, если уж мы говорим о факультетах… Саманта закончила Слизерин! И ничего, вы же с ней общаетесь.

Киран невозмутимо пожал плечами.

— Это очень заметно, Дафна. Она та ещё язва.

Дафна рассмеялась. Она шагнула к Кирану и ощутимо ударила его кулаком в плечо.

Мир, который годами казался Гарри поделённым на красное и зелёное, будто бы начал понемногу распадаться и собираться в нечто новое.

Ветер с Ирландского моря трепал подол изумрудного платья, но Джинни почти не чувствовала холода. Стоять здесь, на деревянной террасе, и слушать, как Дафна Гринграсс обменивается колкостями с Кираном, было до странного уютно.

Джинни так и не успела накричать на слизеринку, и теперь, наблюдая за ней в неформальной обстановке, вынуждена была признать: Дафна оказалась вовсе не такой уж противной. Спесивая маска оказалась броней, под которой скрывалась острая на язык, саркастичная и умная девушка. Да и её младшая сестра стояла тихо, внимательно слушала старших и ни в каких гадостях замечена не была. Мир теперь казался немного сложнее, чем цвета факультетских галстуков.

За разговорами и шутками под мерный шум прибоя Джинни совершенно потеряла счёт времени. Поэтому она не сразу заметила старого эльфа, который безмолвной тенью возник у самых перил. Хок смиренно склонил лысую голову, ожидая, пока на него обратят внимание.

Первой повернула голову Гермиона.

— Хок? — спросила она, прерывая спор Кирана и Дафны о защитных чарах. — Что-то случилось?

Эльф поклонился так низко, что длинные уши почти коснулись пола.

— Хок просит прощения за вторжение. Мисс Уизли и мистера Поттера ожидают в Большой столовой. К ним прибыл гость.

Джинни удивлённо переглянулась с Гарри. Тот лишь неопределённо пожал плечами, приглаживая растрёпанные ветром волосы. Гость? Здесь, в неприступной цитадели Морганов?

— Я пойду с вами, — вызвалась Гермиона. В её голосе прорезалось напряжение.

— Остынь, Грейнджер, — протянула Дафна, изящным жестом поправляя светлую прядь. — Это лишнее. Вы находитесь в замке Морганов. Здесь вам стоит опасаться исключительно самих хозяев, а они вам зла, судя по всему, не желают. Идите, мы подождём здесь.

Со словами Гринграсс тяжело было поспорить. Джинни кивнула Гермионе и вместе с Гарри направилась обратно к тяжёлым стеклянным дверям.

Они прошли по слабо освещённому коридору, и, когда двери Большой столовой распахнулись, Джинни застыла на пороге, не веря собственным глазам.

Она ожидала увидеть авроров или хмурого Дамблдора. Но реальность оказалась ещё более странной.

За длинным дубовым столом, в окружении чистокровных лордов, одетых в безупречно скроенные, баснословно дорогие мантии, сидел её отец.

Артур Уизли выглядел уставшим. Его привычная, малость выцветшая и потёртая на локтях мантия разительно контрастировала с роскошью обстановки. Но, к удивлению Джинни, он не выглядел подавленным. Напротив, отец подался вперёд, его глаза горели энтузиазмом, и он вёл оживлённую беседу с лордом Морганом и лордом Гринграссом.

И, судя по долетавшим до дверей обрывкам фраз, чистокровные лорды с интересом обсуждали магловские автомобили.

— …совершенно удивительная механика работы двигателя внутреннего сгорания, — вещал Артур, воодушевлённо жестикулируя. — А если интегрировать в систему впрыска чары тишины, можно добиться бесшумного хода!

— И вы говорите, что способны наложить заклятие расширения на салон так, чтобы это не конфликтовало с магловской электроникой? — лорд Гринграсс задумчиво постукивал пальцем по краю хрустального бокала. — Это весьма заманчивая перспектива. Мистер Уизли, если я приобрету подобный… автомобиль, могу ли я рассчитывать на вашу консультацию по его модернизации?

— О, я буду рад! — просиял отец Джинни.

— В таком случае, Артур, я готов предоставить вам для экспериментов один из автомобилей из моего лондонского гаража, — бархатисто добавил лорд Морган, откидываясь в кресле. — При условии, что результаты ваших трудов останутся в нашем скромном автопарке. Разумеется, ваше время будет оплачено!

Джинни моргнула, не вполне веря тому, что видит.

Отец, наконец заметив застывших на пороге подростков, осёкся. Вся его увлечённость механикой улетучилась. Он поднялся из-за стола, окинул Джинни взглядом, и на его лице появилась тёплая, хоть и неловкая, виноватая улыбка.

Арик Морган тут же деликатно поднялся следом.

— Артур, полагаю, вам с детьми нужно поговорить приватно. Хок проводит вас в мой малый кабинет. Никто вас не побеспокоит.

— Благодарю вас, Арик, — отец признательно кивнул и, тяжело вздохнув, направился к ним.

Малый кабинет оказался небольшим уютным помещением с кожаными креслами и стеллажами, уставленными старинными фолиантами. Едва тяжёлая дверь закрылась, отсекая их от столовой, Артур Уизли шагнул вперёд и крепко прижал к себе Джинни. Затем отстранился и так же крепко, по-отцовски, обнял Гарри.

— Слава Мерлину, вы в порядке, — выдохнул он, устало опускаясь в кресло. Посмотрел снизу вверх и вдруг издал короткий нервный смешок. — Ну и переполох же вы устроили, сорванцы. Когда Молли поняла, что вы исчезли прямо из-под носа у Ордена… Ох. Пришлось Дамблдору лично прибыть на Гриммо, чтобы успокоить её и не дать разнести половину Лондона в поисках.

Джинни почувствовала, как краска стыда заливает щёки. Ей стало неловко. Она ждала криков, упрёков, наказаний, но отец сидел перед ней, измученный, и даже не пытался ругаться.

— Пап… — тихо начала она, опускаясь на край соседнего кресла. — Прости. Это было… очень эмоциональное решение. Я больше не могла там сидеть и слушать, как нам врут.

— Я понимаю, Джинни, — Артур понимающе, с лёгкой грустью улыбнулся. Откинувшись на спинку кресла, он перевёл взгляд на Гарри. — Гарри, послушай. У меня есть новости. Сириус… он просто сходит с ума от беспокойства. Он очень хотел бы увидеть тебя до того, как ты вернёшься в Хогвартс. Дамблдор дал согласие. Если вы не против, мы можем вернуться в штаб-квартиру.

При упоминании крестного лицо Гарри мгновенно преобразилось. Напряжение, державшее его весь вечер, спало, и он расплылся в широкой, искренней улыбке.

— Сириус? — с надеждой переспросил он, подаваясь вперёд. — Он тоже там?

— Да, Гарри. Он ждёт, — кивнул Артур.

Джинни нахмурилась. Она уловила кое-что, о чём отец явно хотел бы промолчать. Она крепко сжала предплечье Гарри, готового уже мчаться к Сириусу в любую секунду.

Джинни посмотрела отцу прямо в глаза. Артур попытался отвести взгляд, уходя от главного вопроса.

— Только мы двое? — прямо, без предисловий спросила Джинни. — Ты всё ещё предлагаешь оставить Гермиону и Кирана здесь?

Артур тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Джинни, послушай… Морганы кажутся на удивление приятными людьми. Лорд Арик действительно предложил мне щедрую сумму за консультации, и это… заманчивое сотрудничество. Но…

Отец замялся, подбирая слова.

— Но Гриммо — это штаб-квартира Ордена Феникса. А Киран — наследник Морганов. Многие члены Ордена категорически не оценят его присутствия. Это вызовет лишнее напряжение, которое нам сейчас ни к чему.

— Это неправильно, — голос Джинни прозвучал твёрдо, напряжение внутри ощущалось как натянутая тетива.

Артур бросил красноречивый взгляд на её дорогое, струящееся изумрудное платье. Это был лишь мимолётный взгляд, но Джинни всё поняла. Внутри неё словно взорвался котёл с зельем.

Ей хотелось кричать, топать ногами и разнести этот кабинет в щепки. Но она вспомнила совет Саманты перед зеркалом. Держать спину. Овладеть этим оружием. Она не хотела сейчас походить на свою мать, вечно решающую конфликты криком.

Джинни выпрямилась. Она говорила тихо, но в каждом слове звенел чистый металл.

— Если ты думаешь, пап, что меня купили этим шёлком или красивыми комнатами, то ты сильно ошибаешься, — чеканя слоги, произнесла она. — Я прекрасно понимаю, что я — Уизли. И я знаю, где моё место. Но в нашей семье никогда не было места интригам и предательству!

Она подалась вперёд.

— Я не готова отказываться от Гермионы. А Гермиона, очевидно, не откажется от Кирана. Если мы сейчас уйдём с тобой, оставив их за бортом, — это вобьёт клин между нами. Разрушит кое-что важное, что у нас осталось после турнира. И на это, пап, я не готова.

Она так глубоко ушла в свою речь, что даже не заметила, как её пальцы сжались на предплечье Гарри мёртвой хваткой. Только почувствовав, как он слегка вздрогнул, Джинни осознала, что, вероятно, уже оставила синяки на руке Поттера.

Она чуть разжала пальцы, но руку не убрала. И взгляда не отвела, продолжая твёрдо и непреклонно смотреть в глаза отца.

Тишина в малом кабинете стала почти осязаемой. Артур Уизли смотрел на дочь, и Джинни видела, как в нём борются долг перед Орденом и некая удовлетворённость, на грани с гордостью за правильно воспитанную дочь.

Наконец дипломатичность и напускная строгость разом осыпались с него. Артур тяжело, со свистом выдохнул, снял очки и устало потёр переносицу.

— Сириус так и сказал, — проворчал он себе под нос, но в тишине кабинета это прозвучало отчётливо. — Слово в слово.

Он водрузил очки обратно на нос и посмотрел на Джинни с лёгким осуждением.

— И, готов поспорить, Бродяга будет вами просто невыносимо гордиться. Вы ведь провернули всё именно в его стиле.

Артур покачал головой, словно всё ещё не веря, что его младшая дочь, его маленькая девочка, только что поставила ему ультиматум и выиграла.

— Ладно. Сдаюсь, — он поднял руки в примирительном жесте. — Приглашение распространяется на всех. Сириус и сам давно рвётся познакомиться с Кираном. Честно говоря, когда выяснилось, как именно вы сбежали с Гриммо, он был до неприличия доволен вашей выходкой. Молли там рвала и метала, а он ходил и ржал, будто ничего веселее в жизни не слышал.

Отец тяжело поднялся с кожаного кресла, одёргивая потёртую мантию.

— Идите, предупредите остальных и собирайте вещи, — скомандовал он уже деловым тоном. — А я пойду поговорю с Ариком. Забрать наследника Морганов в нашу… специфическую компанию — это вопрос, который требует официального согласования с главой семьи.

Артур тепло улыбнулся им на прощание и вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь.

Как только шаги отца стихли в коридоре, Джинни наконец позволила себе выдохнуть. Напряжение, державшее её спину прямой, как струна, исчезло. Она разжала пальцы, всё это время мёртвой хваткой впивавшиеся в руку Гарри.

Они переглянулись. Гарри, не говоря ни слова, выразительно потёр предплечье, на котором уже начали проступать красные следы от её ногтей.

— А нечего было уши развешивать, Поттер, — проворчала Джинни, пытаясь скрыть накатившую неловкость. Она поправила тонкую бретельку изумрудного платья и направилась к двери. — Стоит, улыбается. Понятно же было, что папа хитрит и пытается увести разговор в сторону. Взрослым только дай волю — они нас поодиночке расфасуют по безопасным углам, чтобы не путались под ногами.

Гарри лишь усмехнулся, продолжая растирать пострадавшую руку, но в его глазах Джинни не увидела ни капли обиды. Только понимание пополам с искренней благодарностью.

Они вышли из кабинета, направляясь обратно по тускло освещённым коридорам в сторону террасы, чтобы забрать Гермиону и Кирана. Стук её лёгких туфель по каменным плитам гулко разносился под сводами замка, но каждый шаг давался Джинни удивительно легко.

Она не просто накричала на отца или устроила подростковую истерику. Она заставила его считаться с их правилами. Она отстояла их право быть вместе — право на ту странную, спаянную общими тайнами и шрамами команду, которая образовалась после кладбища.

Это была маленькая, нигде не задокументированная, но абсолютно реальная победа. И Джинни чувствовала, как внутри, где-то под прохладным изумрудным шёлком, разгорается тёплое, ровное пламя уверенности в том, что она всё сделала правильно.

Изумрудное пламя камина взметнулось вверх, и Гермиона, сделав уверенный шаг вперёд, оказалась на потёртом ковре мрачноватого лондонского особняка. Запах морской соли и свежести, к которому она успела привыкнуть в Уэльсе, сменился тяжёлым ароматом вековой пыли, сырости и жжёного дерева.

Не успела толком отряхнуть сажу с подола синего платья, как на неё обрушились крепкие, удушливые объятия.

— Гермиона, девочка моя! Ох, слава Мерлину, вы добрались! — запричитала миссис Уизли, прижимая её к себе.

Гермиона явственно почувствовала разницу между этими объятиями и теми, что были в прошлом году. Не осталось прежней безусловной теплоты. Они ощущались… натужными. Отстранившись, Молли улыбнулась, но улыбка вышла напряжённой, словно приклеенной, а взгляд быстро и тревожно скользнул по лицу девушки, выискивая неведомые следы тёмного влияния.

К огромному облегчению Гермионы, в камине снова вспыхнуло пламя, и на ковёр вывалился Гарри. Миссис Уизли тут же ахнула и переключила всю свою бурную, суетливую заботу на него, принявшись отряхивать плечи и причитать о том, как он исхудал.

Гермиона сделала шаг назад, пользуясь моментом, чтобы осмотреться.

Дом на площади Гриммо, 12, производил гнетущее впечатление. Он явно помнил времена былой, надменной роскоши — об этом кричали потускневшая позолота на рамах, высокие потолки и остатки дорогого паркета. Но сейчас особняк выглядел потрёпанным, словно тяжелобольной пациент. Впрочем, Гермиона тут же заметила выскобленные до блеска участки пола, отмытые от вековой копоти плинтуса и собранную в углы паутину. «Рон и Джинни времени зря не теряли, — с уважением подумала она. — Действительно здорово поработали».

Очередной хлопок пламени возвестил о прибытии Кирана.

Он шагнул в гостиную и замер у края каминной решётки. Молли Уизли, оторвавшись от Гарри, смерила фигуру Моргана таким подозрительным взглядом, что воздух между ними можно было резать ножом.

Но тяжёлую паузу разрушил радостный, хриплый смех.

Из тёмного коридора стремительно вышел Сириус Блэк. Он всё ещё выглядел измождённым, но его глаза горели живым, неподдельным восторгом. Сириус сгрёб Гарри в охапку, хлопнув крестника по спине так, словно пытался избить, а не поприветствовать, а затем обернулся и заметил Гермиону.

Его взгляд скользнул по её изменившейся осанке, лёгкой ткани синего платья и непривычно дерзкому блеску в карих глазах. Лицо Сириуса расплылось в широкой, хулиганской улыбке.

— Ну надо же, — протянул он с откровенным удовольствием. — Я просто счастлив видеть, как самая правильная девочка Гриффиндора на глазах превращается в настоящего мародёра.

Гермиона с трудом сдержала улыбку. От кого угодно другого эта фраза прозвучала бы как упрёк, но из уст Сириуса Блэка это высшая похвала. Оказалось до одури приятно это слышать.

— А теперь, — Сириус повернулся к камину, — будь добра, представь меня официально. В человеческом облике мы, кажется, ещё не пересекались.

Гермиона шагнула вперёд, становясь между мужчинами.

— Сириус Блэк. А это — Киран Морган.

Она пожала плечами, словно это было самое обычное знакомство на школьном дворе, а не встреча беглого узника Азкабана и наследника тёмного клана в тайном штабе Ордена Феникса.

Сириус протянул руку. Киран ответил на рукопожатие.

— Спасибо, — вдруг произнёс Сириус, и его голос потерял всю привычную мальчишескую весёлость. Он заговорил вполголоса, чтобы не привлекать внимание Молли. — Спасибо, что вытащили Гарри из этого суррейского склепа. Я… я и сам бы с радостью это сделал. Разнёс бы там всё к чертям, если честно. Но в моём нынешнем положении я связан по рукам и ногам.

— Мы не могли поступить иначе, мистер Блэк, — ответил Морган. — Несправедливость необходимо пресекать. Особенно если она исходит от тех, кто называет себя её главными поборниками.

Сириус замер на секунду, вглядываясь в лицо парня. Затем его губы тронула понимающая, горькая усмешка, и он хлопнул Кирана по плечу.

— Называй меня Сириус, парень. Здесь титулы не в почёте.

Их разговор заглушил резко возросший шум. Из коридора донёсся возмущённый, звенящий голос Молли Уизли. Она наконец-то добралась до Джинни, которая появилась из камина последней, и теперь вовсю отчитывала дочь.

— …безответственно! Как ты могла?! И в каком виде ты явилась в приличный дом?! — доносились обрывки гневной тирады. Джинни что-то вяло, но упрямо бубнила в ответ, защищая то ли собственное право на изумрудный шелк, то ли на неудобные решения в целом.

Сириус бросил взгляд через плечо на разворачивающуюся семейную драму, иронично хмыкнул и покачал головой.

— Боюсь, тут сейчас станет слишком жарко, — шепнул он, подмигнув Гермионе.

Он сделал приглашающий жест и, стараясь не привлекать внимания бушующей миссис Уизли, повёл Гермиону, Кирана и Гарри за собой, к тёмной скрипучей лестнице, уводящей наверх.

Тёмная, узкая лестница жалобно и протяжно скрипела под их ногами, словно дом протестовал против каждого шага. Сириус уверенно вёл их на второй этаж, ловко огибая особенно гнилые половицы. Толкнув тяжёлую дверь в конце коридора, он пропустил Гермиону, Гарри и Кирана вперёд.

Комната оказалась ожидаемо мрачной, с высокими потолками и облупившимися обоями, но здесь хотя бы пахло свежим воздухом из приоткрытого окна.

Рон, сидевший на одной из скрипучих кроватей, при их появлении вскочил. На его вытянувшемся лице явное, искреннее облегчение забавно смешивалось с откровенной завистью.

— Наконец-то, — выдохнул он, раскинув руки. — Я уж думал, не доживу. Слава Мерлину, вы здесь. Теперь всё это концентрированное материнское осуждение равномерно распределится на нас всех, и мне больше не придётся впитывать его в одиночку!

Он всплеснул руками, выпрямил спину, надул щёки и, невероятно точно скопировав визгливые, панические интонации миссис Уизли, запричитал:

— «Как вы вообще додумались сделать подобное! Вы же могли погибнуть! Даже Фред и Джордж в свои худшие дни никогда не заставляли меня нервничать настолько сильно!»

В этот момент дверь за их спинами снова скрипнула, и в комнату проскользнула Джинни. Она выглядела слегка потрёпанной, но непобеждённой. Увидев брата, она закатила глаза.

— Я только что наслушалась этих криков внизу, Рональд, а теперь они звучат ещё и отсюда, — Джинни привалилась спиной к закрытой двери. — Знаешь, я начинаю думать, что мой боггарт изменился. Теперь это орущая Молли Уизли.

Рон возмущённо фыркнул, скрестив руки на груди.

— Больше благодарности, сестрёнка! Я пожертвовал собой, буквально бросился в пламя дракона, чтобы прикрыть твой побег. Могла бы и оценить страдания брата.

Гермиона, с трудом сдерживая улыбку, прошла вглубь комнаты. Смела пыль с края второй кровати, подобрала подол платья и села. Пружины под матрасом издали жалобный стон. Окинув взглядом собравшихся, она перешла к делу.

— Так вы расскажете нам, что здесь всё-таки происходит? — без тени улыбки спросила Гермиона.

Сириус и Рон переглянулись и, словно по команде, синхронно закатили глаза.

— Происходит то, что обычно, когда Министерство решает засунуть голову в песок, — мрачно ответил Сириус. Вся его былая весёлость испарилась. Он скрестил руки на груди, и в его ввалившихся глазах блеснул холодный огонь. — Волдеморт снова обрёл тело. Очевидно, что старые крысы, избежавшие Азкабана, уже начали сползаться к нему. Стоит ждать очень, очень серьёзных проблем.

Он обвёл подростков тяжёлым взглядом.

— Министерство категорически отказывается в это верить, Дамблдора готовы окрестить сумасшедшим. Их главная политика сейчас — «ничего не вижу, ничего не слышу». А значит, рассчитывать приходится только на свои силы. Те, кто противостоял Волдеморту в прошлую войну, тоже решили собраться. Орден Феникса — это основной противовес Пожирателям. Мы — единственные, кто сейчас реально готовится к удару.

Киран, прислонившись плечом к оконной раме, чуть склонил голову набок.

— Силы Света против Сил Тьмы? — уточнил он со скептической улыбкой.

Сириус хмыкнул. Скепсис в голосе Моргана от него не укрылся.

— Иронию понимаю, парень, но нет, — ответил Блэк, отталкиваясь от дверного косяка. — Никаких рыцарей в сияющих доспехах. Орден — это группа сильных, влиятельных и опытных волшебников, которые способны удержать ситуацию, когда всё снова начнёт рушиться. Это не сказка, это грязь и кровь. Кстати об этом… Что думают старшие Морганы о происходящем? Ты ведь поделился с родителями?

Все взгляды скрестились на Киране.

Тот небрежно сунул руки в карманы джинсов.

— В моих словах они не сомневались ни секунды, — ответил он. — И уж поверьте, никаких симпатий к фанатикам с метками на руках Морганы никогда не испытывали.

Он сделал паузу, обведя взглядом Сириуса и Гарри.

— Но разговоры — это лишь слова, — добавил Киран. — Если Орден действительно готовится к войне, вам нужна информация. Я предлагаю собрать наши воспоминания о том, что произошло на кладбище. Всю последовательность: ритуал, кто именно там был из Пожирателей, как они двигались, как реагировали. В конце учебного года никто из преподавателей этим не озаботился, а ведь это слишком важные данные. Дома я сразу слил воспоминания.

Гермиона мысленно восхитилась. Это казалось настолько логичным, что она даже разозлилась на себя, что не додумалась раньше. Воспоминания могут исказиться от стресса или просто времени, но Омут Памяти сохраняет всё до мельчайших деталей.

Сириус выпрямился. Его оценивающий взгляд, направленный на Кирана, изменился. Исчезли остатки настороженности.

— А у тебя грамотный подход к делу, Морган, — медленно произнёс Сириус. — Если ты реально готов заново пережить это дерьмо и поделиться им… Омут памяти в этом доме найдётся.

— Я тоже сдам воспоминания, — тут же твёрдо сказал Гарри, делая шаг вперёд. Его лицо было бледным, но решительным. — Я помню всё. Каждое слово, которое он сказал, как выглядел и что это было за место. Давайте сделаем это.

.

Август на площади Гриммо, 12, тянулся вязко и тяжело. Дамблдор категорически запретил Гарри покидать штаб-квартиру до отъезда в Хогвартс, так что старый особняк Блэков превратился для подростков в единственное доступное поле боя.

Они отвоёвывали дом комната за комнатой. Вытравливали ядовитых докси из тяжёлых бархатных штор, выжигали заклинаниями плотоядную плесень по углам и методично изгоняли боггартов, облюбовавших старинные письменные столы. Работа была грязной и монотонной, но занимала руки и отвлекала от тягостных мыслей.

Миссис Уизли, формально руководившая зачисткой, сменила тактику. Она перестала читать нотации, но напряжение никуда не ушло. Молли регулярно бросала на Кирана и Гермиону тяжёлые, неодобрительные взгляды, словно ожидала, что они в любой момент начнут проводить тёмные ритуалы прямо на кухонном столе. Гарри с кривой усмешкой заметил, что теперь таких же взглядов удостаивается и Джинни. Младшая Уизли, ушедшая в опалу, была официально зачислена матерью в ряды опасных бунтовщиков.

В один из таких дней Гарри, закончив возиться с проклятой шкатулкой на третьем этаже, спускался вниз в поисках Рона. Проходя мимо приоткрытой двери малой гостиной, он услышал голоса.

Один принадлежал Гермионе. Второй — сухой, скрипучий, похожий на скрежет камня о камень — Гарри не узнал.

Он осторожно заглянул в комнату, ожидая увидеть очередного опасного обитателя дома, и застыл на пороге.

В центре комнаты находилась Гермиона. Она опустилась на одно колено на пыльный паркет, чтобы быть на одном уровне с собеседником.

Перед ней стоял Кричер — древний домовой эльф Блэков. Сириус упоминал о нём вскользь, с брезгливостью утверждая, что годы одиночества в пустом доме окончательно свели существо с ума.

Кричер был невообразимо стар, его кожа висела складками, а из ушей торчали пучки седых волос. Однако старая, выцветшая наволочка с гербом Блэков, служившая ему одеждой, была безупречно выглажена. Кричер стоял прямо, держась с аристократическим достоинством.

Беседа, судя по всему, шла уже давно.

— …принять естественный порядок вещей, мисс, есть единственный надёжный щит для разума, — ровно проскрипел Кричер. — Хозяин Регулус это понимал. В его библиотеке оставалось много правильных книг. Кричер читал их в долгие, тихие годы, когда дом опустел.

Гарри моргнул, не веря своим ушам. Эльф цитировал философские трактаты.

— Но как ты примиряешь концепцию amor fati — любви к своей судьбе — с концепцией служения? — серьёзно, без тени своей обычной снисходительной жалости к домовикам спросила Гермиона. — Разве стоицизм не требует в первую очередь внутренней свободы?

— Свобода домового эльфа заключается в его долге, — ответил Кричер, и его огромные глаза блеснули холодным, рациональным светом. — Тело принадлежит Благородному Дому Блэков. Но разум… разум остаётся крепостью. Эпиктет был рабом. Марк Аврелий — императором. Оба пришли к одной истине, мисс. Внешние условия безразличны. Значение имеет лишь ваша реакция на них.

Гермиона медленно кивнула, во взгляде читался искренний интерес.

— То есть ты рассматриваешь приказы хозяев не как принуждение, а как внешнее обстоятельство, к которому ты должен применить свою добродетель?

— Именно так, — Кричер слегка склонил лысую голову. — Нынешний хозяин Сириус — это… весьма прискорбное обстоятельство. Скверная погода. Но это та погода, которую послал рок. Сопротивляться буре бессмысленно. Переносить её с достоинством, исполняя свой долг, — вот путь.

Гарри стоял в дверях, чувствуя, как мозг отказывается обрабатывать информацию. Древний полоумный домовой эльф обсуждал античный стоицизм с лучшей ученицей Гриффиндора, объясняя, как философски терпеть Сириуса Блэка.

Это было настолько сюрреалистично, что Гарри не нашёл в себе сил удивляться.

Он сделал шаг назад. Тихо, стараясь не скрипнуть петлями, закрыл за собой дверь, оставив стоика и гриффиндорку продолжать диспут.

Гарри развернулся и пошёл дальше по коридору. Ему срочно нужно было найти Рона. И, возможно, выпить очень крепкого чая.

.

Магловский Лондон гудел, переливаясь неоновыми вывесками и стоп-сигналами вечерних пробок. После стерильного, пропитанного канцелярской магией воздуха Министерства этот шумный, пропахший выхлопными газами и жареной картошкой город казался Тонкс лучшим местом на земле.

Она шагала по тротуару в любимых потёртых джинсах, стоптанных кедах и просторной фланелевой рубашке поверх топа. Волосы Тонкс сегодня были короткими и приглушённо-каштановыми — идеальный невыразительный цвет, который никто не запомнит в толпе. Рядом, мерно чеканя шаг, шёл Артур Уизли. Одет во вполне приличные, хоть и немного старомодные твидовые брюки и вельветовый пиджак. В таком виде они смотрелись как обычная студентка и уставший после смены преподаватель колледжа. Ни один прохожий даже не скользнул бы по ним взглядом.

Артур выглядел откровенно вымотанным. Под глазами залегли глубокие тени, а плечи опустились под тяжестью невидимого груза. Ему явно нужно было выговориться, и Тонкс была совершенно не против побыть слушателем. Несмотря на разницу в возрасте, она всегда уважала мистера Уизли. В отличие от многих старых семей, он был удивительно вменяемым, лишённым снобизма и всегда относился к ней по-доброму.

— Зайдём? — вдруг предложил Артур, кивнув на светящуюся красную вывеску сетевой кофейни «Costa Coffee» на углу.

Тонкс с готовностью кивнула.

Внутри пахло жареными зёрнами, молоком и сладкими сиропами. К лёгкому восхищению Тонкс, Артур подошёл к кассе абсолютно уверенно. Никакого стереотипного замешательства волшебника перед магловским меню или кассовым аппаратом. Он заказал большой американо для себя и латте с карамельным сиропом для неё, после чего уверенно отсчитал нужную сумму в фунтах, даже не взглянув на монеты. Тонкс улыбнулась про себя. Артур Уизли умел удивлять: за маской чудаковатого любителя штепселей скрывался человек, который ориентировался в магловском мире вполне достойно.

Забрав заказ, они вышли обратно в вечернюю прохладу. Некоторое время шли молча, согревая руки о стаканчики.

Наконец Артур сделал глоток чёрного кофе и издал долгий, тяжёлый вздох, в котором, казалось, скопилась усталость целого года.

Тонкс отпила латте и скосила на него глаза.

— Настолько устал, Артур? — негромко спросила она, нарушая тишину. — Всё достало?

Мистер Уизли криво, вымученно усмехнулся, глядя на проезжающий мимо двухэтажный автобус.

— Стало… сложновато, Тонкс, — осторожно подбирая слова, признался он. — Я всё понимаю. Дамблдор принял верное решение засунуть нас всех в эту штаб-квартиру. Безопасность прежде всего. Но… Мерлин милостивый, постоянно проводить время в мэноре Блэков — это невыносимо. Этот дом пропитан ядом. Он словно живой, и порой кажется, что он только и ждёт момента, чтобы попытаться нас убить. Это ужасно утомляет.

Тонкс понимающе хмыкнула. Её мать была из Блэков, и она прекрасно знала, насколько гнетущей может быть энергетика древнего рода. Но по ссутуленным плечам Артура было ясно, что дело не только в докси и кричащих портретах.

— Это же не всё, верно? — деликатно подтолкнула она.

Артур зажмурился на секунду, словно у него заболела голова.

— Нет. Не всё, — он вздохнул ещё тяжелее. — Молли… Молли начинает дурить от стресса. Я её не виню, она до смерти боится за детей. Но эта излишняя опека переходит все границы. Она пытается оградить их круг общения, запирает их, фильтрует каждое слово и держит без информации. А дети, естественно, протестуют. Перси всё равно, близнецы просто игнорируют её крики. Но Рон, а особенно Джинни… Они встали в позу.

Тонкс не удержалась и тихо фыркнула.

— Дерзкая она у вас. Сбежать из-под носа у Ордена, аппарировать с домовиками ведьмы, которую видишь впервые… Для этого надо иметь характер, Артур.

— Или не иметь мозгов, — мрачно отрезал мистер Уизли.

Тонкс деликатно промолчала, сделав вид, что увлечена своим кофе, хотя в глубине души была согласна с его оценкой. Поступок Джинни балансировал на тонкой грани между отчаянной смелостью и эталонным слабоумием.

— Мне не нравится, как развиваются события, — продолжил Артур, сминая пальцами край стаканчика. — Молли закусила удила, её успокоить невозможно. Дамблдор только добавляет паранойи своей секретностью. Странно ещё, что Джинни взбунтовалась только сейчас. А теперь ещё и Гермиона начала отдаляться от друзей. Девочка выросла.

Тонкс задумчиво прикусила край пластиковой крышечки.

— Вы думаете, всё из-за Морганов? — спросила она. — Считаете, они пытаются как-то подобраться к Гарри через ребят? И поэтому их сын так активно крутится рядом?

Артур замолк на несколько шагов. Свет фонаря выхватил глубокие морщины на его лбу.

— Это было бы слишком просто, Тонкс. Но нет. Морганы… — он поморщился, и в его голосе прорезалась новая нотка. — Морганы, конечно, ищут свою выгоду всегда и везде. Более циничных и прагматичных ублюдков в старых родах ещё поискать. Они хуже Малфоев.

Тонкс удивлённо подняла брови.

— Малфои — искренни, — пояснил Артур, заметив её взгляд. — У них есть их спесь, их извращённая идеология чистоты крови. Но Малфои предсказуемы в своём яде. А у Морганов идеологии нет. У них одна вера — прагматизм в абсолюте. Если им будет выгодно, они сравняют Малфой-мэнор с землёй, а на следующий день пожмут руку Люциусу над пепелищем.

Он отпил остывший кофе.

— Но с их младшим, с Кираном, что-то другое. Он не охаживает Гарри, не пытается влезть к нему в доверие. А вот рядом с Гермионой… — Артур покачал головой. — Рядом с ней он ведёт себя как сторожевой пёс. Я видел, как он на неё смотрит, это странно для подростка.

Тонкс не выдержала и хихикнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Артур, им по пятнадцать лет. Может, это просто первая любовь? Гормоны, романтика, всё такое?

Артур снова поморщился, и в его глазах мелькнула тревога.

— Я не знаю, любовь это или нет, Тонкс. Но глаза у этого парня… мёртвые. У детей не должно быть таких глаз. Сейчас Киран Морган стал частью ближнего круга моих младших, они доверяют ему. Но я не уверен, не опасен ли он для них сам по себе. Просто в силу того, кто он есть.

Тонкс перестала улыбаться. Она вспомнила тот короткий эпизод на лужайке в Литтл-Уингинге, когда Орден пытался задержать подростков.

— Знаете, я видела этого паренька тогда, всего несколько минут, — задумчиво протянула она. — Он выглядел… достаточно отчаянным. Хвататься за палочку, стоя перед Римусом и другими взрослыми волшебниками — это надо очень сильно в себя верить.

— Или просто иметь серьёзные проблемы с чувством самосохранения, — мрачно парировал Артур. Он повернул к ней голову. — Ты ведь слышала, что именно он сделал с Барти Краучем у стадиона?

— Слышала, — Тонкс кивнула. — Но, если честно, я думала, что половина этой истории изрядно приукрашена от шока. Пятнадцатилетний школьник избивает взрослого опытного Пожирателя в рукопашную? Звучит как байка.

— В том-то и дело, что это не байка, — глухо ответил Артур. — Свидетелей было достаточно. Северус уж точно не из любителей приукрашивать.

Они свернули на безлюдную, плохо освещённую улочку, ведущую к площади Гриммо. Тишина здесь казалась давящей.

— К чему я это всё, Тонкс, — Артур остановился у чугунной ограды, скомкав пустой стаканчик. — Этот младший Морган переселился на Гриммо. Притащился следом за Гермионой, как только она согласилась приехать в штаб. Дамблдор разрешил. Сириус в восторге. Молли пьёт успокоительные зелья вёдрами.

Артур посмотрел на молодую ведьму умоляющим, усталым взглядом.

— Тонкс, я прошу тебя. Пообщайся с ним. Пригляди немного за этой компанией. Ты моложе нас, ты не кажешься им занудной, ты носишь кеды и шутишь как молодёжь. Они отгородились от нас, но, может быть, ты сможешь влиться в их круг. Просто… направляй их хоть как-то, чтоб не натворили бед.

Тонкс посмотрела на измученное лицо Артура Уизли, на его поседевшие виски. Работа нянькой для трудных подростков с посттравматическим синдромом явно не входила в её должностные инструкции аврора, но отказать она не могла. Да и, честно говоря, этот мрачный мальчишка Морган уже успел её заинтриговать.

Она ободряюще улыбнулась и дурашливо отсалютовала полупустым стаканчиком.

— Сделаю всё, что в моих силах, мистер Уизли. Попробуем поиграть в шпионов. Пойдём.

* * *

Ближе к полуночи дом на площади Гриммо, 12, наконец погрузился в тяжёлую, пыльную тишину. Прекратились споры на кухне, портрет Вальбурги Блэк затих за своими бархатными портьерами, и только половицы привычно скрипели под ногами.

Тонкс тихо шла по коридору второго этажа, направляясь в выделенную гостевую спальню. Проходя мимо приоткрытой массивной двери библиотеки, она заметила тусклую полоску света, падающую на ковёр.

Она заглянула.

В глубоком кресле, вытянув длинные худые ноги, сидел Киран Морган. В свете единственной лампы профиль парня казался резким, хищным. На коленях лежал раскрытый массивный фолиант в тёмном переплёте — явно что-то из старых, сомнительных запасов семьи Блэк. Парень читал сосредоточенно, не шевелясь, полностью погрузившись в текст.

Тонкс прислонилась к стене, невольно вспоминая сегодняшний разговор с Артуром Уизли. Сама судьба подкидывала ей идеальный шанс выполнить просьбу Артура прямо сейчас — навести мосты и прощупать почву.

Тонкс вышла из тени и негромко, чтобы не напугать, постучала костяшками пальцев по дубовому дверному косяку.

Киран не вздрогнул. Он просто перевёл взгляд от страницы на дверь, и Тонкс заметила, как его правая рука неуловимо сместилась ближе к поясу, где наверняка спрятана палочка. Тёмные глаза сфокусировались на ней.

— Можно? — спросила она, непринуждённо засунув руки в карманы джинсов.

Киран пару секунд изучал её лицо, затем медленно, с лёгким шелестом закрыл фолиант и отложил его на низкий столик.

Тонкс переступила порог, стараясь не наступать на скрипучие участки паркета.

— Привет, — она остановилась в паре шагов от кресла, перекатываясь с пятки на носок. — Слушай, после той суматохи в Литтл-Уингинге нам так толком и не удалось поговорить. Хотела извиниться.

Киран вопросительно приподнял бровь, не меняя позы.

— За резкость, — пояснила Тонкс, пожимая плечами. — Римус — профессор Люпин — иногда слишком серьёзно и… радикально воспринимает всё, что касается безопасности Гарри. Ситуация была напряжённой, все на взводе. Но направлять на вас палочки было лишним. Мы перегнули палку.

Киран смотрел на неё ещё мгновение, а затем усмехнулся.

— Всё в порядке. Я могу это понять, — ответил тот равнодушно. — Рядом с вашим Избранным внезапно материализуется кто-то чужой, из семьи с плохой репутацией. Попытаться выгнать чужака — вполне логичная реакция.

Тонкс поморщилась. Слова ударили точно в цель: вроде не прямой упрёк, но нечто очень похожее.

— Логичная или нет, но это было свинством, — прямо ответила Тонкс, глядя ему в глаза. — И, знаешь… я уважаю то, что вы сделали. Вы сорвались к Гарри вопреки всем запретам и угрозам. Просто потому, что ему было плохо. Друзья именно так и должны поступать. Вы молодцы.

Киран замер. Рука, лежавшая на подлокотнике, чуть напряглась. Он смотрел на Тонкс так, словно она заговорила с ним на гоббледуке. Во взгляде проскользнуло вполне искреннее, нескрываемое недоумение.

— И… никакого осуждения? — спросил он, чуть прищурившись. — Никаких лекций о безответственности и подвергании Избранного смертельной опасности?

Тонкс широко, открыто улыбнулась.

— Никакого осуждения, — подтвердила она, качнув головой. Волосы, которые она в моменте сменила на длинные светлые, рассыпались по плечам. Она сделала шаг вперёд и протянула руку. — Кстати, мы так и не представлены по-человечески. Я Тонкс. Работаю в Аврорате. А ты — Киран Морган.

Киран посмотрел на неё, словно ища подвох, но всё же ответил на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвался он. И, отпуская её руку, с лёгким вопросительным наклоном головы добавил: — Просто Тонкс? Без имени?

Она хохотнула, пряча руки обратно в карманы.

— Да. Именно так. Моя матушка в приступе аристократического безумия назвала меня Нимфадорой. Я терпеть не могу это имя. Так что — просто Тонкс.

В глазах Кирана мелькнула искорка веселья, и напряжение чуть спало. Тонкс развернулась, собираясь уходить — первый контакт установлен, перегибать палку не стоило.

Уже взявшись за дверную ручку, она остановилась и обернулась. Её лицо стало серьёзным, а тон сменился на тихий, доверительный.

— Слушай, Киран. Я знаю, что этот дом — то ещё испытание для нервов. Стены давят, взрослые параноят, а миссис Уизли, при всём уважении к ней, может свести с ума своими нотациями и подозрениями. Если вас здесь достанут слишком сильно — а это почти гарантированно произойдёт… — Тонкс сделала паузу. — Перед тем как планировать очередной побег или драку, просто подойди и поговори со мной. Хорошо?

Киран не перебивал, внимательно слушая.

— Поверь, я смогу понять. И, возможно, смогу как-то помочь сгладить углы, — она тепло, без грамма фальши улыбнулась ему. — Мы тебе не враги, Киран. Правда.

Лицо парня дрогнуло. На какую-то долю секунды непроницаемая маска дала трещину, и Тонкс увидела обычного уставшего подростка.

Он медленно, но вполне твёрдо кивнул.

— Я услышал. Спасибо… Тонкс.

— Спокойной ночи, Морган, — она отсалютовала двумя пальцами и вышла в тёмный коридор.

Тонкс удовлетворённо хмыкнула. Операция прошла более чем успешно. И, вспоминая взгляд тёмных глаз Кирана, она мысленно ответила Артуру Уизли: «У него не мёртвые глаза, Артур. Он просто грустный и одинокий».

Рев перегруженных гитар и хриплый, надрывный вокал бились в ушах, вытесняя липкую серую тишину старого дома. Сириус Блэк сидел в полумраке, откинув голову на спинку кресла, и зло постукивал пальцами по подлокотнику.

Когда Гарри робко протянул ему этот чёрный пластиковый прямоугольник — магловский кассетный плеер, подарок Гермионы и Кирана, — Сириус отнёсся к затее со скепсисом. Магловская техника в доме Блэков? Вальбургу бы удар хватил во второй раз. Но крестник показал, как нажимать кнопки, и оставил несколько кассет.

В первый же вечер, нацепив наушники, Сириус понял, что пропал.

«Nirvana», «Oasis», тяжёлый вязкий мрак «Alice in Chains» и пульсирующая чистая ярость «Rage Against the Machine». Эта музыка не имела ничего общего со скукотой, что крутили порой по волшебному радио. Она была грязной, честной и рвала нервы в клочья. Она дарила Сириусу те самые новые, острые ощущения, которых ему отчаянно не хватало. В этом магловском шуме было больше жизни, чем во всех комнатах на площади Гриммо вместе взятых.

Сириус был человеком действия. Гриффиндорцем до мозга костей. Его натура требовала бежать, сражаться, рисковать шеей, чувствовать ветер в волосах. А вместо этого он гнил заживо.

Да, новые жильцы — Уизли, Гермиона, этот колючий мальчишка Морган, сам Гарри — вдохнули в особняк немного жизни. Дом наполнился голосами, запахом еды и топотом ног. Но для Сириуса это всё равно была тюрьма. Не Азкабан, здесь не было дементоров, высасывающих душу, но чувство, что его держат на коротком поводке, запертым в ненавистных стенах детства, он воспринимал болезненно, почти физически.

Несмотря на все логичные уговоры Дамблдора о том, что «так надо», что «снаружи опасно», Сириус чувствовал, что балансирует на грани того, чтобы впасть в настоящее разрушительное бешенство и просто выйти за дверь с палочкой наголо.

С неохотным вздохом он стянул наушники, обрывая гитарное соло, и положил плеер на стол. Музыка исчезла. Навалилась реальность.

Он находился в столовой. За длинным столом собрался основной костяк Ордена. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом озона и старой магии — посреди стола, отбрасывая на лица холодные серебристые блики, стоял Омут памяти.

Они только что закончили просмотр. Дважды. Сначала воспоминания Гарри, затем — Кирана Моргана. Кладбище. Котёл. И то, что из него выползло.

Во главе стола сидел Альбус Дамблдор. Его длинные узловатые пальцы были сцеплены в замок, а пронзительные голубые глаза сверкали над половинками очков в свете Омута. Директор был очень высок и худ, но Сириус, глядя на него сейчас, вдруг поймал себя на мысли, что в молодости Альбус, должно быть, обладал могучим телосложением. Под старостью и мягкими мантиями всё ещё угадывался стальной, несгибаемый стержень.

Дамблдор был седым стариком, любящим лимонные дольки и странные шутки, но сейчас от него исходила такая аура первобытной мощи, что Сириус испытывал подсознательный трепет. Волшебное мастерство Альбуса было легендой, и Блэк ясно ощущал: если бы старик захотел, он мог бы стереть в порошок всех присутствующих за считанные мгновения, даже не изменив позы.

Именно поэтому Сириус верил ему. Но это доверие не унимало жгучего раздражения от собственного бессилия.

— Долго мне ещё здесь сидеть, Альбус? — хрипло нарушил тишину Сириус. Вопрос прозвучал резче, чем он планировал. — Сидеть, не высовываясь, пока дети принимают на себя проклятия? Я схожу с ума в этом склепе!

Дамблдор медленно перевёл на него взгляд. Его глаза оставались спокойными, как глубокая вода.

— А как ты сам видишь ситуацию, Сириус? — ответил директор вопросом на вопрос, и его голос был тихим, но заполнил всю комнату. — Каковы твои перспективы снаружи, если Министерство и практически каждый аврор в Британии разыскивают тебя с приказом применять чуть ли не Непростительные? А что дальше? Поцелуй дементора.

— Ну, вообще-то, не каждый аврор… — неожиданно раздался звонкий голос.

Это была Тонкс. Она сидела с краю стола, её волосы сегодня были мышино-серого цвета, отражая общую мрачность момента.

Едва слова слетели с её губ, как она осеклась. Магический, ярко-синий глаз Грюма с пугающей скоростью развернулся в её сторону, уставившись немигающим взглядом. Сириус мрачно покосился на племянницу, а Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. Под тяжестью этих трёх взглядов молодая волшебница стушевалась и виновато вжала голову в плечи.

— Единственное, что мы можем сейчас сделать, чтобы изменить статус Блэка, — проворчал Аластор Грюм, тяжело опираясь руками о стол, — это выкрасть Питера Петтигрю. Притащить эту крысу за хвост прямо в атриум Министерства и бросить к ногам Фаджа. Но…

Грюм ткнул узловатым пальцем в сторону каменной чаши.

— Но, судя по тому, что мы только что видели, Петтигрю теперь не отходит от своего хозяина. Он присутствовал при воскрешении Тёмного Лорда. Где они сейчас — понять невозможно. А ещё, скажем прямо… воскрешение это прошло, мягко говоря, не вполне удачно.

— Неудачно? — Сириус фыркнул. Он почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Кривой, злой и какой-то слишком нервной. Сириус осознавал, что со стороны выглядит сейчас почти так же безумно, как на колдографии из Азкабана, но не мог остановиться. — Аластор, «неудачно» — это когда зелье выкипает. А то, что выползло из котла… это жалкий освежёванный уродец, который не мог даже стоять на ногах. Это ошибка природы.

— И всё же эта ошибка обладает сознанием и волей Тома Реддла, — с тяжёлым вздохом произнёс Дамблдор.

Директор расцепил пальцы и провёл ладонью по длинной бороде. В глазах читалась глубокая, вековая печаль.

— Том… он совсем обезумел, если решился на подобное, — негромко сказал Дамблдор, размышляя вслух, словно находился в полном одиночестве в своём кабинете. — В молодости он был невероятно разумным. Холодным, харизматичным, блестящим манипулятором. Он умел очаровывать и вести за собой людей. Но то, что мы видим сейчас в этом Омуте… это нечто за гранью рационального. Это шаг в абсолютную тьму.

Дамблдор замолчал на мгновение, глядя на кружащуюся в чаше серебряную дымку.

— Я не вполне понимаю, что это за ритуал, — продолжил он, и от его тона по спинам присутствующих пробежал холодок. — Хоть и представляю, из каких древних, запретных текстов он был взят. Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Но… этот ритуал не должен был сработать так. В нём нет логики. Есть нарушение фундаментальных законов магии. Тот факт, что Том выжил в этой форме, пугает меня больше всего. Нам нужно больше информации. Мы не понимаем до конца, с чем именно столкнулись.

Дамблдор поднял голову и посмотрел прямо на Сириуса.

— И именно поэтому, Сириус, нам нужно действовать предельно аккуратно. Никаких резких движений. Никаких необдуманных вылазок.

Слово «аккуратно» полоснуло Сириуса по нервам, как ржавый нож. Внутри всё взвилось на дыбы. Ему до одури захотелось ударить кулаком по дубовому столу, закричать, что пока они «аккуратничают», эти дети — Гарри, Рон, Джинни, Гермиона, Морган — дерутся насмерть и получают новые шрамы. Что они теряют время, сидя в этом пропахшем нафталином доме!

Сириус вскинул голову. Его серые глаза с вызовом, полные упрямства Блэков, встретились с взглядом Дамблдора.

Он хотел сказать решительное «нет». Хотел послать их всех к Мордреду.

Но Дамблдор смотрел на него. Спокойно. Не мигая. В этой бесконечной ледяной синеве за стёклами очков-половинок крылась такая бездна знания, ответственности и подавляющей, сокрушительной силы, что порыв Сириуса натолкнулся на неё и разбился вдребезги.

Сириус стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Грудь тяжело поднялась и опустилась. Он продержался несколько секунд, борясь с собственным естеством, но… не выдержал.

Первым отведя взгляд, Блэк сглотнул вязкую слюну и молча опустил глаза в столешницу, признавая своё поражение перед этим пугающим стариком.

До отправления «Хогвартс-экспресса» оставалась ровно неделя.

С каждым днем воздух на площади Гриммо, 12, становился все гуще, темнее и будто бы совсем непригодным для вдоха. Гарри сидел на широком деревянном подоконнике в спальне, прижавшись лбом к прохладному, мутному от вековой пыли стеклу, и безучастно разглядывал мокрый серый фасад дома напротив. Мелкий дождь размывал очертания чужих окон.

Он всегда думал, что после темного чулана под лестницей у Дурслей и целого лета за решетками в Литтл-Уингинге его тело выработало стойкий иммунитет к любой тесноте. Казалось, он способен выжить и не сойти с ума вообще в любых четырех стенах. Но этот особняк пробирал до костей совсем иначе.

Здесь не было тесноты чулана, зато в избытке хватало тяжелой, липкой магии, которая десятилетиями въедалась в гниющие гобелены, в рассыхающийся паркет и засаленный бархат портьер. Стены нависали над головой, давили на плечи, а сквозняки приносили запах мышиного помета и сырого камня. Воздух пропитался нервными шепотками взрослых за запертыми дверями и тем особым сортом паранойи, от которого постоянно дергаются пальцы, желая нащупать палочку в кармане. Ночами же к этому добавлялось шарканье Кричера. Старый домовик бесшумной тенью слонялся по темным лестницам, перебирал в узловатых пальцах семейное серебро и бубнил под нос целые пассажи из Марка Аврелия и Сенеки, рассуждая о тленности бытия и неизбежном превращении всего сущего в прах. И это невозмутимое бормотание пугало куда сильнее, чем если бы эльф просто брызгал слюной и сыпал проклятиями в адрес гостей.

Гарри повел затекшими плечами, прислушиваясь к глухим шагам на нижнем этаже.

Ему было до одури жаль Сириуса. Крестный метался по особняку, как запертый в клетке волк. Но каждый раз, когда чувство несправедливости грозило захлестнуть Гарри с головой, он напоминал себе главное: Сириус здесь.

Он жив. Он не гниёт заживо в ледяном карцере Азкабана, не питается сырыми крысами в пещере возле Хогсмида и не скрывается в грязных магловских трущобах, вздрагивая от каждой полицейской сирены. У него есть крыша над головой, горячая еда и люди, которым он небезразличен. Пусть даже эта крыша и пытается методично свести его с ума.

Младшие Уизли, привыкшие к свободе и простору, были готовы взвыть от тоски. Постоянные запреты миссис Уизли, пытавшейся контролировать каждый шаг и не пускавшей даже на порог, только подливали масла в огонь.

Разряжали обстановку только Киран и Гермиона.

Как оказалось, на них параноидальные правила Ордена и истерики Молли не действовали. Либо Моргана эти запреты волновали в последнюю очередь, а запрещать что-либо напрямую миссис Уизли ему просто не могла. Периодически они в компании Тонкс — которая всегда рада сбежать от унылых штабных дежурств под предлогом «присмотра за подростками» — мотались в магловский Лондон.

Возвращались неизменно с триумфом. Тонкс со смехом вываливалась из камина, а за ней появлялись Киран и Гермиона, нагруженные шуршащими пакетами. Они таскали на Гриммо магловский фастфуд: остывшую пиццу, картошку фри, гамбургеры в промасленной бумаге и блоки кока-колы. Запах бургеров и кетчупа на древней кухне Блэков казался кощунством, но именно эти моменты возвращали дом к жизни. Сириус, уплетая чизбургер, начинал улыбаться, Рон забывал о вечном ворчании матери, а Джинни с азартом расспрашивала Тонкс о работе.

Но помогало это не слишком. Эффект от магловской еды и новых кассет быстро выветривался, и дом снова погружался в мрачное ожидание.

Дни уходили один за другим, приближая сентябрь.

Гарри спрыгнул с подоконника и прошёлся по комнате. С одной стороны, он ждал начала занятий. Хотел вернуться в Хогвартс, к привычной рутине, к огромным светлым залам, к урокам — ко всему тому, что составляло его настоящую жизнь.

Но с другой стороны… мысль о том, что придётся собрать чемодан, сесть в поезд и оставить крестного здесь, подтачивала радость ядовитым червем. Гарри чувствовал себя предателем. Он уедет в шотландские горы, к друзьям и магии, а Сириус останется один на один с безумным эльфом, портретом визжащей матери и четырьмя стенами, которые с каждым днём сжимаются всё сильнее. От этого осознания приближающийся отъезд казался не освобождением, а почти предательством.

Утро отъезда обернулось форменным бедламом.

Коридоры сотрясались от грохота обитых медью сундуков, хлопанья дверей и окриков. В воздухе, опасно кренясь, левитировали клетки с совами, связки пергаментов и чьи-то недовязанные носки.

— Рональд! Если ты опять забудешь плащ, клянусь, я пришлю тебе громовещатель прямо за завтраком в Большом зале! — звенел снизу голос миссис Уизли, легко перекрывая завывания потревоженной Вальбурги.

— Фред! Джордж! Не смейте! — надрывалась на площадке Гермиона, едва увернувшись от огромного кованого чемодана, который близнецы вздумали лихо сплавить вниз по лестнице, попутно прикручивая к ручке какую-то подозрительно шипящую хлопушку. — Вы снесёте перила! И если это заденет Криволапика…

Гарри, уже спустивший вещи в прихожую, стоял у стены, стараясь не путаться под ногами. Внезапно чья-то рука легла ему на плечо.

Он обернулся. Сириус, одетый в простую тёмную рубашку, кивком указал в сторону полутемной гостиной. Гарри послушно шагнул за ним, скрываясь от бедлама в коридоре.

Как только они оказались в относительной тишине, Сириус сунул руку в карман и вытащил небольшой плоский предмет, завёрнутый в плотную ткань.

— Держи, Гарри, — крестный вложил свёрток ему в ладонь. Пальцы Сириуса были холодными. — Разверни.

Гарри откинул ткань. Внутри оказалось небольшое потёртое карманное зеркальце. Стекло чуть мутное, в царапинах, но целое. Гарри вопросительно поднял глаза на Блэка.

— Камины в Хогвартсе наверняка будут прослушивать, — быстро заговорил Сириус. — А шифровать сообщения в письмах, делая вид, что мы обсуждаем погоду или породы собак, — пустая трата времени. Эта штука надёжна. Это двустороннее зеркало. Второе у меня. Назовёшь моё имя, и мы сможем говорить напрямую.

Сириус криво усмехнулся, пытаясь скрыть за иронией тоску.

— Если, конечно, у тебя появится желание тратить время на болтовню со стариком-крестным.

Слова полоснули Гарри по сердцу. Он сжал холодное стекло в руке и, не раздумывая, шагнул вперёд, крепко обнимая Сириуса. Крестный на мгновение замер, явно не ожидая такого порыва, но тут же порывисто обнял его в ответ.

— Я буду говорить с тобой постоянно, — горячо пообещал Гарри, уткнувшись в плечо Сириуса. Чувство вины за то, что он уезжает, оставляя крестного в этом склепе, было удушающим, но он заставил себя звучать уверенно. — И мы найдём способ оправдать тебя, Крестный! Ты не будешь сидеть здесь вечно. Обещаю.

Сириус хрипло выдохнул и похлопал его по спине.

— Иди, Сохатик. А то Молли сейчас начнёт суетиться по-настоящему.

Едва Гарри переступил порог дома, как лёгкие жадно втянули лондонский воздух. Запах бензина, сырого асфальта и утренней прохлады ударил в голову, как огневиски. Выход на улицу после недель в пропахшем гнилью особняке ощущался как физическое освобождение.

Но насладиться моментом не дали.

— Живо! Живо! Не стоять на открытом месте! — рявкнул Аластор Грюм, материализовавшись из тени крыльца. Его волшебный глаз бешено вращался, сканируя пустую площадь и окна соседних домов. — По машинам!

Вдоль тротуара выстроилась колонна из трёх неприметных тусклых автомобилей министерского образца. Это была инициатива Грюма — доставить их до вокзала Кингс-Кросс под присмотром и с эскортом. Гарри казалось это перебором, но и Молли, и старый аврор были непреклонны. «Тёмный Лорд вернулся, Поттер! — прорычал Грюм ещё за завтраком. — Постоянная бдительность теперь не просто слова! Враг может ударить в любую секунду!»

Погрузка проходила так, словно они находились под обстрелом.

Водители у машин выглядели странно: явно волшебники, которые очень старались сойти за маглов, но переборщили, нацепив старомодные клетчатые кепки и твидовые костюмы из семидесятых. Они молчали, нервно поглядывая по сторонам, и торопливо распахивали дверцы.

Гарри подхватил клетку с Хедвиг и нырнул в средний автомобиль, пока Грюм подгонял остальных. В голове билась мысль: неужели Пожиратели Смерти могут напасть прямо здесь, посреди магловского Лондона, среди красных двухэтажных автобусов и спешащих на работу клерков? Эти два мира казались Гарри настолько несовместимыми, что представить чёрные мантии на фоне светофоров было невозможно.

Или, подумал он, устраиваясь на сиденье, его паранойя просто отступает. Когда вокруг суетятся Фред и Джордж, когда Рон ворчит, а Джинни пихает его локтем, отвоёвывая место, страх притупляется.

Он огляделся. Автомобиль снаружи выглядел как обычный тесный седан, но внутри были наложены мощнейшие чары Незримого расширения. Салон напоминал просторную карету с широкими кожаными диванами. Гарри, Рон, близнецы и Джинни разместились без давки, даже сбросив сундуки под ноги.

Хлопнули двери.

Водитель, не проронив ни слова, ударил по газам. Машина резко, с визгом покрышек сорвалась с места, встраиваясь в поток. Гарри посмотрел на зеркало заднего вида: костяшки пальцев водителя, вцепившихся в руль, побелели. Он напряжённо крутил головой и вёл колонну сквозь лондонский трафик так стремительно, словно погоня уже дышала им в затылок.

Хогвартс-Экспресс только набирал ход, вырываясь из дождливого марева лондонских окраин на открытые пространства. Мерный перестук колёс заполнял купе слизеринцев, но атмосфера внутри оставалась напряжённой.

Драко Малфой сидел у окна, поправляя манжеты сшитой на заказ рубашки. На груди поблёскивал серебряный значок старосты — символ власти, которой он всегда жаждал. Рядом, занимая половину купе, теснились Крэбб и Гойл, напоминающие двух каменных троллей в школьной форме. С другой стороны устроилась Пэнси Паркинсон, то и дело поглядывая на него с обожанием, а напротив расположились Блейз Забини, разглядывающий пейзаж за окном, Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, уткнувшаяся в толстый том по продвинутым зельям.

Драко обвёл компанию взглядом. Это его свита. Его аудитория. И для них у него были новости.

— Отец рассказывал, — начал Драко, понизив голос до заговорщического полушепота.

Взгляды сосредоточились на нём.

— Дамблдор сейчас мечется по Министерству, как ошпаренный гиппогриф. Пытается аккуратно, через своих людей, пропихнуть эту нелепую мыслишку о том, что Тёмный Лорд якобы вернулся.

Драко усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья.

— Фадж в панике, но Дамблдора сейчас поднимают на смех. «Ежедневный пророк» готов разорвать его в клочья, стоит только дать отмашку. И мой отец, разумеется, поддерживает эту политику. Пусть старик станет выжившим из ума в глазах общественности.

Крэбб и Гойл синхронно гоготнули, Пэнси улыбнулась.

Но Драко не собирался на этом останавливаться. Он подался вперёд, положив локти на колени, и обвёл слушателей торжествующим взглядом.

— Но знаете, что самое смешное?

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь повисшей в купе тишиной. Только стук колёс: тудук-тудук, тудук-тудук.

— Самое смешное то, — почти беззвучно произнёс Драко, и его серые глаза хищно блеснули, — что он действительно вернулся.

Он откинулся на спинку, ожидая реакции. Драко предвкушал злые ухмылки. Ожидал увидеть в глазах слизеринской элиты азарт надвигающейся бури, осознание того, что их сторона наконец выходит из тени, чтобы забрать власть.

Но реакция оказалась не той.

Блейз Забини нахмурился, перестав смотреть в окно, и его пальцы замерли на обивке сиденья. Теодор Нотт опустил взгляд, его лицо стало непроницаемым и жёстким. А Дафна Гринграсс, даже не подняв глаз от книги, отчётливо поморщилась, словно у неё разом заболели все зубы.

В купе повисла тягучая тишина. Никакого триумфа. Никакой радости. Только сомнения. Для наследников нейтральных семей реальная война не была поводом для праздника.

Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение. Они что, трусы? Они не понимают, какая сила теперь за ними стоит?

Его взгляд зацепился за брезгливую морщинку на переносице Дафны, и Малфой решил ударить туда.

— Что, Гринграсс? — ядовито растягивая слова, спросил он. — Сморщилась так, будто глотнула зелья из слизней. Снюхалась с гриффиндорцами через Моргана? Эти любители маглов уже успели отупить тебя так же, как и его?

Дафна замерла. Она медленно, с убийственным спокойствием заложила страницу шёлковым ляссе и закрыла книгу. Подняв свои холодные прозрачно-голубые глаза на Драко, она чуть склонила голову набок.

— А вдруг снюхалась, Малфой? — иронично протянула она. — Может, мне прямо сейчас пойти в их купе и рассказать Моргану, как ты тут сидишь и поносишь его за спиной?

Драко на секунду опешил. Само предположение было настолько диким — Ледяная Королева Слизерина, бегущая жаловаться полуяпонскому выскочке из Гриффиндора, — что он не сразу нашёлся, что ответить.

Пэнси, сидевшая рядом, не выдержала и звонко хихикнула, представив эту картину. Но, поймав взбешённый взгляд Драко, тут же осеклась и вжала голову в плечи.

Малфой сузил глаза, чувствуя, как краска гнева приливает к скулам. Он терпеть не мог, когда над ним насмехались, особенно на его территории.

— Думаешь, я его боюсь? — с вызовом процедил Драко, глядя в глаза Дафне.

Слизеринка выдержала его взгляд. Ирония исчезла с её лица, уступив место спокойствию.

— Думаю, что нет, — ровно ответила Дафна.

Она не сказала больше ни слова. Но в этой звенящей тишине, в её тяжёлом, сочувствующем взгляде повисло непроизнесённое: «И зря».

Дафна молча открыла книгу и уткнулась в текст, словно Драко перестал существовать.

Малфой сжал челюсти. Внутри всё клокотало от желания выхватить палочку или сказать резкую гадость, чтобы оставить последнее слово за собой, но ситуацию спасла Пэнси.

Она торопливо вскочила с сиденья, поправляя мантию и блестящий значок старосты на груди.

— Драко, — ворковала она, беря его под руку, — пойдём пройдёмся по поезду? Надо патрулировать. Мы же старосты, в конце концов. Должны насаждать правильные ценности и следить за порядком.

Драко с шумом выдохнул, позволяя увлечь себя к двери. Он бросил презрительный взгляд на уткнувшуюся в книгу Дафну и хмыкнул, глядя на Пэнси.

— Ты просто хочешь покошмарить первачков, Паркинсон, — протянул он с привычной ухмылкой.

Пэнси кокетливо улыбнулась, даже не пытаясь отрицать.

— Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — промурлыкала она.

Драко рывком отодвинул дверь купе, и они вышли в шумный коридор Хогвартс-Экспресса.

Сквозняк остудил пылающие от гнева щёки.

Шагая по узкому проходу мимо купе, Драко Малфой мысленно ругал себя за несдержанность. Зря он вспылил. Сорваться на Дафну, позволить эмоциям взять верх над расчётливостью — это была глупая, гриффиндорская ошибка. Наследник рода Малфоев должен держать лицо в любой ситуации, особенно сейчас, когда ставки так высоки.

Рядом, цокая каблучками, семенила Пэнси. В отличие от Драко, она находилась в состоянии безоблачного восторга. Статус старосты опьянял её.

— Эй, ты! Да, ты, с пятном на мантии! — Пэнси резко затормозила, хищно нависнув над сжавшимся второкурсником с Пуффендуя. — Нечего бегать по поезду! И поправь одежду, ты выглядишь как пугало, а не как ученик приличной школы. Ещё раз увижу — сниму баллы!

Мальчишка пискнул и юркнул в ближайшее купе. Пэнси самодовольно поправила значок на груди и обернулась к Драко, ожидая похвалы.

Малфой лишь вяло скривил губы в подобии улыбки. Ему было скучно.

Он шёл и думал о том, что скоро все эти блестящие значки, школьные правила и факультетские баллы не будут стоить ровным счётом ничего. Мир меняется. Люциус не рассказывал ему всего, ограничиваясь туманными намёками. Драко отчаянно блефовал перед сокурсниками, делая вид, что посвящён во все планы Тёмного Лорда, но знал не больше их.

Однако Драко не дурак. Не обязательно носить фамилию Грейнджер, чтобы уметь шевелить мозгами и складывать факты. Отец стал пропадать по ночам, в Мэноре появились странные пугающие люди, а атмосфера в доме пропиталась липким страхом. Война уже на пороге, и школьные патрули казались на фоне этого жалкой детской игрой.

За этими мыслями Драко не заметил, как они свернули за угол и едва не врезались в препятствие.

— Смотри, куда… — начала было Пэнси, но осеклась, скривив губы.

Дорогу им преградила другая пара старост.

Малфой остановился, холодно окидывая взглядом стоящих перед ним гриффиндорцев. Уизли выглядел как нелепое чучело в школьной мантии, которая сидела на нём вкривь и вкось. Но Драко не мог не отметить, что за лето рыжий предатель крови вымахал ввысь и раздался в плечах. «Будет продолжать расти в таком темпе, — ядовито подумал Малфой, — скоро станет похож на горного тролля не только интеллектом, но и внешне».

Он перевёл взгляд левее, на Грейнджер, готовясь выплюнуть отработанную хлёсткую колкость.

Но слова застряли в горле.

Драко прищурился. Перед ним стояла всё та же девчонка-заучка. Та же нелепая копна непослушных волос, та же угловатая фигура, лишённая изящных изгибов чистокровных леди. Но что-то изменилось.

Изменилась осанка. Исчезла та вечная напряжённая сутулость девочки, которая таскает на спине пудовый рюкзак с книгами и пытается всем доказать свою значимость. Грейнджер стояла прямо, расслабленно, а её карие глаза смотрели на Драко без привычного раздражения или страха. В этом цепком спокойном взгляде читалась такая абсолютная уверенность в себе, что колкость не пришла на ум. Настроение острить пропало даже у него в голове.

К тому же он вспомнил прошлогодний разговор. Он ведь дал слово Моргану не задевать его ненаглядную Грейнджер публично. Драко, конечно, не обещал изменить к ней своё отношение, но Малфой обязан держать слово. По крайней мере, пока это выгодно.

Пауза затянулась. Воздух в тесном коридоре стал плотнее.

Уизли нахмурил брови, его большие кулаки сжались, и он чуть подался вперёд, готовясь к драке. «Что вполне соответствует его тролльему интеллекту», — мысленно констатировал Драко.

Продолжать эти гляделки было бессмысленно. Малфой вздёрнул подбородок, накинул на лицо маску арктического холода и едва заметно кивнул.

— Грейнджер. Уизли, — бросил он ровным, лишённым интонаций голосом.

Он схватил Пэнси за локоть и потянул за собой, протискиваясь мимо застывших гриффиндорцев дальше по коридору.

Он уже сделал несколько шагов, когда в спину ему прилетел тихий голос Гермионы:

— Привет и тебе, Драко.

Малфой едва не споткнулся на ровном месте. Он нахмурился, глядя прямо перед собой. Это было немыслимо. Никакого «Малфой», никакой издёвки. И самое ужасное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, под слоями аристократического воспитания и самоконтроля, Драко с раздражением признался себе: услышать это от неё приятно.

Перед его внутренним взором непрошеной колдографией вспыхнул образ. Эта ироничная полуулыбка, спокойные карие глаза, узкие бёдра, обтянутые маггловскими джинсами, худые прямые ноги.

Мерлин всемогущий, что за бред? — Драко мысленно отвесил себе оплеуху. С какой стати он анализирует фигуру этой магловской выскочки?

Стряхнув с себя это нелепое наваждение, Драко выкинул лохматую Грейнджер из головы и вернулся к своим обязанностям старосты Слизерина — наводить леденящий ужас на первачков.

Гермиона, сверкая начищенным значком старосты, решительно утащила за собой Рона — патрулировать вагоны. Уизли выглядел так, будто шёл на эшафот, но сопротивляться не посмел. Джинни, коротко махнув им на прощание, растворилась в толпе школьников, отправившись на поиски сокурсниц.

В коридоре повисла осязаемая неловкость.

Киран посмотрел на Гарри. Тот переминался с ноги на ногу. Они отлично понимали друг друга на тренировочном полигоне, могли часами молча отрабатывать связки заклинаний или жёстко спарринговать, но светская беседа не была их сильной стороной. Обычно тон задавала Гермиона, шутил Рон, а паузы заполняла Джинни. Оставшись вдвоём, оба не могли завязать разговор.

— Пойдём… эм… поищем свободное купе, — предложил Гарри, берясь за ручку чемодана.

Киран облегчённо кивнул. По лицу Гарри было видно, что он испытал то же самое.

Они двинулись по узкому проходу, лавируя между стайками суетящихся младшекурсников и изредка кивая знакомым. Поезд постепенно набирал ход. Гарри шёл впереди, методично заглядывая за стеклянные двери. Возле одной из них он вдруг замер.

Киран, остановившийся в шаге позади, увидел профиль Поттера. На лицо Гарри медленно наползла дурацкая блаженная улыбка.

— Привет. У тебя свободно? — спросил Гарри, приоткрыв дверь, а затем обернулся и махнул рукой.

Киран шагнул внутрь и мысленно поморщился.

На сиденье у окна сидела симпатичная девушка с тонкими азиатскими чертами. Память услужливо подкинула имя: Чоу Чанг. Спутница Гарри на Святочном балу.

Внутри шевельнулось глухое раздражение. Киран рассчитывал на пустое купе и тишину. За прошлый год он привык к их маленькой сплочённой группе, но любые новые знакомства всё ещё ощущались как нечто утомительное.

Пока Гарри с энтузиазмом расспрашивал девушку о том, как прошло её лето, Киран достал палочку.

— Вингардиум Левиоса, — вполголоса бросил он.

Чемодан плавно взмыл в воздух и глухо опустился на багажную полку. Киран сел напротив, вытянув ноги и пытаясь не выглядеть мрачным, хотя чувствовал себя именно так.

Гарри, наконец вспомнив о манерах, спохватился:

— Ой, извини. Чоу, это Киран Морган. Киран, это Чоу Чанг.

Киран вежливо кивнул, пробормотав дежурное приветствие, и протянул руку. Чоу ответила на рукопожатие. На вид она была не выше Джинни, но её маленькая ладонь оказалась неожиданно жёсткой, а пальцы — цепкими. Ловец команды Рейвенкло — вспомнил Киран, мысленно отмечая, что девушка крепкая физически.

У Чоу были тёмные внимательные глаза и приятная улыбка с ямочками на щеках. Она окинула Кирана быстрым оценивающим взглядом. Киран ответил тем же. Играть в гляделки стало неловко через пару секунд. Он отвернулся к окну, предоставив Поттеру и Чанг возможность общаться.

Разговор крутился вокруг квиддича и каникул. Киран кожей чувствовал скованность в их позах и голосах. Его присутствие мешало. Оставшись наедине, эти двое наверняка нашли бы более интересные и личные темы для беседы. Быть третьим лишним не хотелось.

Выждав для приличия ещё минуту, он поднялся.

— Извините. Чуть пройдусь по коридору, разомну ноги, — бросил он и, не дожидаясь ответа, вышел из купе, плотно прикрыв за собой дверь.

В коридоре было прохладнее. Киран прислонился плечом к стеклу, глядя, как серые лондонские пригороды за окном постепенно сменяются размытыми полосами зеленеющих полей. Поезд мерно стучал на стыках.

— Здравствуй, Киран Морган.

Голос раздался прямо за спиной — лёгкий и певучий.

Киран обернулся.

Перед ним стояла девочка с небольшим чемоданчиком. Очень светлые, почти белые волосы спадали на плечи небрежными распущенными прядями. Она чуть склонила голову набок, и вместе со слегка выпуклыми немигающими глазами это придавало ей сходство с совой. В ушах покачивались ярко-оранжевые серьги в форме редисок.

— Хорошо выглядишь, — безмятежно продолжила Луна Лавгуд, разглядывая его лицо. — Будто нашёл свой душевный покой.

Киран почувствовал, как на губах сама собой появляется усмешка.

— Привет, Луна. Ты тоже отлично выглядишь, — ответил он. — Но до душевного покоя мне ещё далеко.

Луна медленно кивнула, словно именно этот ответ и подтверждал её внутреннюю теорию.

— Везде занято, — сообщила она, обведя взглядом пустой коридор. — У вас есть место?

— Вроде как да, — Киран кивнул на стеклянную дверь купе.

Луна сделала шаг ближе, заглянула через стекло внутрь. Там Гарри что-то увлечённо рассказывал улыбающейся Чоу. Девочка перевела большие глаза обратно на Кирана.

— Пойдём со мной, пожалуйста, — серьёзно попросила она. — Я ощущаю, что они будут не рады гостям, но мои ноги уже устали стоять. Давай разделим эту ненависть на двоих.

Киран не смог сдержать улыбку и кивнул.

Он взялся за ручку и откатил дверь в сторону. Луна, придерживая чемоданчик, изобразила изящный книксен и шагнула в купе.

* * *

Спустя час купе окончательно превратилось в тесный шумный балаган. Возвращение Рона с Гермионой, а следом и ворвавшейся Джинни уничтожило остатки интимной атмосферы, которая, возможно, начала зародиться, пока Киран гулял.

На Гарри и Чоу было жалко смотреть. Чанг оказалась зажата у окна, натянув на лицо вежливую, но вымученную улыбку. Поттер ерзал на сиденье, сгорая от неловкости за шумную гурьбу друзей, но понятия не имел, как исправить ситуацию.

— Нет, вы просто подумайте! — Рон возмущённо размахивал надкушенной шоколадной лягушкой, а крошки летели во все стороны. — Малфой — староста! Они что, не могли найти на Слизерине кого-то поприличнее? Дали власть хорьку…

Чоу пыталась то ли вжаться в стенку, то ли пройти сквозь неё в соседнее купе. Джинни, сидящая напротив, бросала на ловца Рейвенкло тяжёлые недружелюбные взгляды. Киран усмехнулся про себя: выглядит, будто китаянка забрела в стаю волков.

Гермиона в этот хаос вписываться не стала. Она протиснулась на сиденье рядом с Кираном, молча выудила из сумки толстый том и отключилась от реальности. Поезд дёрнулся на стрелке, и её тёплый бок уютно прижался к нему. Киран не стал отодвигаться.

Он поднял глаза и перехватил взгляд Луны.

Девочка что-то читала, игнорируя возмущения Рона. Поймав взгляд Кирана, она чуть склонила светлую голову и одними губами, с убийственной иронией на лице проговорила: «Душевное спокойствие». Затем безмятежно подняла странный кислотно-пёстрый журнал с заголовком «Придира» и углубилась в чтение.

В такой атмосфере они и доехали до конца маршрута.

Когда за окном замелькали тусклые огни станции Хогсмид, а состав начал замедлять ход, Чоу издала едва слышный, но искренний вздох облегчения.

Едва поезд остановился, она первой выскользнула в коридор, торопливо прощаясь. Поттер проводил её грустным взглядом. Вся остальная гурьба, гремя чемоданами и переговариваясь, повалила следом, вливаясь в прохладный шотландский вечер.

Толпа студентов густой рекой текла по тёмной платформе Хогсмида к ожидающим каретам.

Киран шёл чуть позади, окидывая взглядом шеренгу повозок. Фестралы. Скелетообразные, обтянутые чёрной кожей туловища, кожистые крылья, белые глаза без зрачков. Летом поиски в библиотеке Мэнора ничего не дали, и он озадачил этим Гермиону. Подруга, как всегда, докопалась до сути и уже подробно рассказала Кирану про этих странных существ, которых видит только тот, кто узрел смерть.

Киран наблюдал за толпой. Подавляющее большинство студентов проходило мимо, видя лишь пустые оглобли. Но изредка то один, то другой ученик бросал на существ быстрый тяжёлый взгляд, прежде чем поспешно забраться внутрь.

Они подошли к свободной карете. Ближайший фестрал повернул жутковатую морду, шумно втянул ноздрями влажный воздух и потянулся к Кирану. Тот не отстранился. Задумчиво протянув руку, он провёл ладонью по морде зверя — гладкой и ледяной, как мокрый камень.

И тут же почувствовал на себе взгляды.

Гарри и Рон застыли в шаге от него, уставившись на Кирана с недоумением. Киран мысленно чертыхнулся, запоздало осознав, как это выглядит со стороны: он стоит в темноте и нежно поглаживает пустоту. Но парни промолчали. Джинни, шедшая следом, ткнула Рона локтем под рёбра и что-то быстро зашептала ему на ухо.

Гермиона подошла ближе. Она напряжённо всматривалась в пространство перед каретой.

— Они здесь? — тихо спросила она.

Она неуверенно протянула руку вперёд. Киран перехватил её ладонь, мягко направляя пальцы прямо к носу фестрала. Гермиона стала осторожно поглаживать зверя, пусть и не видя его, но доверившись Кирану. Фестрал фыркнул, обдав их тёплым воздухом, и смешно шевельнул ушами, явно наслаждаясь лаской, как обычная лошадь.

— Это странно… — прошептала Гермиона, но на её лице не было ни капли страха. Только чистый детский восторг.

Джинни махнула им рукой и отправилась вместе с Луной в компании двух девушек с четвёртого курса. Остальные забрались внутрь пахнущей сыростью и старой кожей повозки.

Дверца хлопнула. Карета с резким рывком тронулась с места.

Рон долго смотрел в тёмное окно на пустые оглобли, а затем перевёл тяжёлый взгляд на друзей.

— То есть вы хотите сказать, что всё это время нас от станции возили невидимые потусторонние кони?

Киран и Гермиона синхронно кивнули.

Гермиона тут же выпрямилась, принимая вид академика, читающего лекцию.

— Об этом нет ни единого упоминания даже в «Истории Хогвартса», Рон. Когда летом Киран поднял эту тему, мне пришлось перерыть массу литературы и заказать специфические книги по тёмной фауне, чтобы разобраться в их природе…

Рон показательно, с тяжёлым вздохом закатил глаза к небу.

Киран лишь откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Карета подпрыгивала на ухабах, старые рессоры ритмично скрипели, а над всем этим ровно и уверенно звучал голос Гермионы. И слушать её было уютно и приятно.