Седьмая башня. Тайна, которую скрыл Хогвартс (джен)

Хогвартс никогда не спал.

Даже глубокой ночью он продолжал жить своей собственной жизнью.

Где-то тихо скрипели лестницы, словно переговаривались между собой. За толстыми стенами шелестели гобелены, а старые портреты, убедившись, что ученики давно разошлись по спальням, начинали обсуждать события прошедшего дня.

После войны прошло четыре года.

Замок восстановили почти полностью.

Разбитые башни поднялись вновь, Большой зал сиял так же величественно, как прежде, а следы последней битвы сохранились лишь в памяти тех, кто пережил её.

Однако некоторые шрамы невозможно было убрать ни одной магией.

Гарри Поттер редко приезжал в Хогвартс.

Работа в Аврорате занимала почти всё время, но приглашения директора он никогда не отклонял.

Сегодня был именно такой случай.

Минерва Макгонагалл встретила его в своём кабинете с необычайно серьёзным выражением лица.

Она даже не предложила чаю.

— Спасибо, что приехал так быстро, Гарри.

— Ваше письмо выглядело… тревожным.

Макгонагалл медленно подошла к окну.

За стеклом висел густой туман.

Такой плотный, что невозможно было разглядеть даже ближайшую башню.

— За последние три недели произошло восемь необъяснимых случаев.

— Каких?

— Ученики начали теряться.

Гарри нахмурился.

— Теряться?

— Они исчезают на несколько минут… иногда на несколько часов… а потом возвращаются и не могут объяснить, где были.

— Им стирали память?

— Нет.

— Тогда что?

Макгонагалл долго молчала.

— Они утверждают, что ходили по коридорам, которых больше никто не видит.

Через час Гарри уже осматривал школу вместе с Гермионой.

Она прибыла из Министерства почти одновременно с ним.

— Ты думаешь, это остаточная магия войны?

— Хотелось бы.

Она раскрыла толстую папку.

Внутри лежали десятки детских рисунков.

На всех было изображено одно и то же.

Высокая башня.

С узкими окнами.

И огромными часами наверху.

— Все дети рисуют её одинаково, — сказала Гермиона.

— Но такой башни нет.

— Именно.

Позже вечером Гарри решил пройтись по замку один.

Ночь была необычайно тихой.

Даже Пивз не устраивал своих привычных безобразий.

Проходя мимо старого класса трансфигурации, Гарри неожиданно услышал шаги.

Совсем рядом.

Он резко обернулся.

Коридор оказался пуст.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Но шаги продолжались.

Теперь уже за его спиной.

Он выхватил палочку.

— Люмос.

Тёплый свет осветил стены.

Никого.

И всё же ощущение чужого присутствия не исчезало.

Внезапно одна из каменных плит под ногами едва заметно дрогнула.

Гарри присел.

На идеально гладком полу проступила тонкая серебристая линия.

Она медленно разрасталась, складываясь в незнакомый символ.

Через несколько секунд знак исчез.

Будто его никогда и не было.

На следующее утро Гермиона сидела в библиотеке, окружённая стопками древних книг.

— Нашла хоть что-нибудь?

Она подняла усталые глаза.

— Нет.

И именно это меня пугает.

— Почему?

— В истории Хогвартса невозможно полностью скрыть существование целой башни.

— Значит, её никогда не было.

Гермиона покачала головой.

— Или наоборот…

Она открыла старый архитектурный план школы.

Пергамент пожелтел настолько, что казался сделанным из тонкой древесной коры.

— Посмотри внимательно.

Гарри наклонился.

Башен действительно было шесть.

Но…

Между Восточной и Астрономической оставалось странное пустое пространство.

Слишком большое.

Будто художник намеренно оставил там свободное место.

— Здесь что-то должно быть.

— Да.

— Но почему ничего не нарисовано?

Гермиона тихо произнесла:

— Потому что это место… вырезали.

Тем же вечером в Хогвартс неожиданно прибыл Драко Малфой.

Работая консультантом в отделе древних артефактов Министерства, он редко покидал Лондон без серьёзной причины.

Макгонагалл встретила его без особой теплоты.

— Надеюсь, вы приехали не ради экскурсии.

— Боюсь, профессор, всё гораздо хуже.

Он положил на стол длинный деревянный футляр.

Открыл крышку.

Внутри лежал старинный бронзовый ключ.

Он был почти чёрным от времени.

На его головке была выгравирована башня.

Не шесть.

Семь.

— Где вы его нашли? — спросил Гарри.

— В поместье Малфоев.

— Почему раньше никто о нём не знал?

Драко усмехнулся.

— Потому что он лежал внутри стены.

Комната погрузилась в молчание.

— Внутри стены? — переспросила Гермиона.

— Домовые эльфы случайно разрушили часть старой кладки. За ней оказался тайник. Кроме ключа там была записка.

— Что в ней?

Драко достал сложенный пополам клочок пергамента.

Чернила почти выцвели.

Он медленно прочитал:

— «Если башня снова появится — не открывайте её двери. Замок ещё помнит, почему мы её спрятали.»

Ночью Гарри долго не мог уснуть.

Он вновь достал Карту Мародёров.

Старая привычка осталась ещё со школьных времён.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

По пергаменту побежали знакомые чёрные линии.

Появились спальни.

Большой зал.

Кабинеты.

Лестницы.

Точки с именами.

Гарри уже собирался убрать карту, когда она вдруг дрогнула.

Чернила начали расползаться сами собой.

Будто невидимая рука рисовала прямо у него на глазах.

Между двумя башнями медленно проступили очертания новой.

Высокой.

Узкой.

Никогда прежде не существовавшей.

Над ней появилась единственная подпись.

Седьмая башня.

Сердце Гарри пропустило удар.

Он быстро поднял взгляд на окно.

Туман исчез.

В свете полной луны вдали, за крышами Хогвартса, возвышалась тонкая башня с огромными неподвижными часами.

Она была абсолютно реальной.

Но ещё утром её там не было.

И в этот момент часы сделали первый удар.

Хотя их стрелки навсегда застыли на полночь.