Седьмая башня. Тайна, которую скрыл Хогвартс (джен)

Хогвартс никогда не спал.

Даже глубокой ночью он продолжал жить своей собственной жизнью.

Где-то тихо скрипели лестницы, словно переговаривались между собой. За толстыми стенами шелестели гобелены, а старые портреты, убедившись, что ученики давно разошлись по спальням, начинали обсуждать события прошедшего дня.

После войны прошло четыре года.

Замок восстановили почти полностью.

Разбитые башни поднялись вновь, Большой зал сиял так же величественно, как прежде, а следы последней битвы сохранились лишь в памяти тех, кто пережил её.

Однако некоторые шрамы невозможно было убрать ни одной магией.

Гарри Поттер редко приезжал в Хогвартс.

Работа в Аврорате занимала почти всё время, но приглашения директора он никогда не отклонял.

Сегодня был именно такой случай.

Минерва Макгонагалл встретила его в своём кабинете с необычайно серьёзным выражением лица.

Она даже не предложила чаю.

— Спасибо, что приехал так быстро, Гарри.

— Ваше письмо выглядело… тревожным.

Макгонагалл медленно подошла к окну.

За стеклом висел густой туман.

Такой плотный, что невозможно было разглядеть даже ближайшую башню.

— За последние три недели произошло восемь необъяснимых случаев.

— Каких?

— Ученики начали теряться.

Гарри нахмурился.

— Теряться?

— Они исчезают на несколько минут… иногда на несколько часов… а потом возвращаются и не могут объяснить, где были.

— Им стирали память?

— Нет.

— Тогда что?

Макгонагалл долго молчала.

— Они утверждают, что ходили по коридорам, которых больше никто не видит.

Через час Гарри уже осматривал школу вместе с Гермионой.

Она прибыла из Министерства почти одновременно с ним.

— Ты думаешь, это остаточная магия войны?

— Хотелось бы.

Она раскрыла толстую папку.

Внутри лежали десятки детских рисунков.

На всех было изображено одно и то же.

Высокая башня.

С узкими окнами.

И огромными часами наверху.

— Все дети рисуют её одинаково, — сказала Гермиона.

— Но такой башни нет.

— Именно.

Позже вечером Гарри решил пройтись по замку один.

Ночь была необычайно тихой.

Даже Пивз не устраивал своих привычных безобразий.

Проходя мимо старого класса трансфигурации, Гарри неожиданно услышал шаги.

Совсем рядом.

Он резко обернулся.

Коридор оказался пуст.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Но шаги продолжались.

Теперь уже за его спиной.

Он выхватил палочку.

— Люмос.

Тёплый свет осветил стены.

Никого.

И всё же ощущение чужого присутствия не исчезало.

Внезапно одна из каменных плит под ногами едва заметно дрогнула.

Гарри присел.

На идеально гладком полу проступила тонкая серебристая линия.

Она медленно разрасталась, складываясь в незнакомый символ.

Через несколько секунд знак исчез.

Будто его никогда и не было.

На следующее утро Гермиона сидела в библиотеке, окружённая стопками древних книг.

— Нашла хоть что-нибудь?

Она подняла усталые глаза.

— Нет.

И именно это меня пугает.

— Почему?

— В истории Хогвартса невозможно полностью скрыть существование целой башни.

— Значит, её никогда не было.

Гермиона покачала головой.

— Или наоборот…

Она открыла старый архитектурный план школы.

Пергамент пожелтел настолько, что казался сделанным из тонкой древесной коры.

— Посмотри внимательно.

Гарри наклонился.

Башен действительно было шесть.

Но…

Между Восточной и Астрономической оставалось странное пустое пространство.

Слишком большое.

Будто художник намеренно оставил там свободное место.

— Здесь что-то должно быть.

— Да.

— Но почему ничего не нарисовано?

Гермиона тихо произнесла:

— Потому что это место… вырезали.

Тем же вечером в Хогвартс неожиданно прибыл Драко Малфой.

Работая консультантом в отделе древних артефактов Министерства, он редко покидал Лондон без серьёзной причины.

Макгонагалл встретила его без особой теплоты.

— Надеюсь, вы приехали не ради экскурсии.

— Боюсь, профессор, всё гораздо хуже.

Он положил на стол длинный деревянный футляр.

Открыл крышку.

Внутри лежал старинный бронзовый ключ.

Он был почти чёрным от времени.

На его головке была выгравирована башня.

Не шесть.

Семь.

— Где вы его нашли? — спросил Гарри.

— В поместье Малфоев.

— Почему раньше никто о нём не знал?

Драко усмехнулся.

— Потому что он лежал внутри стены.

Комната погрузилась в молчание.

— Внутри стены? — переспросила Гермиона.

— Домовые эльфы случайно разрушили часть старой кладки. За ней оказался тайник. Кроме ключа там была записка.

— Что в ней?

Драко достал сложенный пополам клочок пергамента.

Чернила почти выцвели.

Он медленно прочитал:

— «Если башня снова появится — не открывайте её двери. Замок ещё помнит, почему мы её спрятали.»

Ночью Гарри долго не мог уснуть.

Он вновь достал Карту Мародёров.

Старая привычка осталась ещё со школьных времён.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость.

По пергаменту побежали знакомые чёрные линии.

Появились спальни.

Большой зал.

Кабинеты.

Лестницы.

Точки с именами.

Гарри уже собирался убрать карту, когда она вдруг дрогнула.

Чернила начали расползаться сами собой.

Будто невидимая рука рисовала прямо у него на глазах.

Между двумя башнями медленно проступили очертания новой.

Высокой.

Узкой.

Никогда прежде не существовавшей.

Над ней появилась единственная подпись.

Седьмая башня.

Сердце Гарри пропустило удар.

Он быстро поднял взгляд на окно.

Туман исчез.

В свете полной луны вдали, за крышами Хогвартса, возвышалась тонкая башня с огромными неподвижными часами.

Она была абсолютно реальной.

Но ещё утром её там не было.

И в этот момент часы сделали первый удар.

Хотя их стрелки навсегда застыли на полночь.

Первый удар часов эхом прокатился по всему Хогвартсу.

Он был глухим.

Словно донёсся не снаружи, а из глубины самого замка.

Гарри подбежал к окну.

Башня никуда не исчезла.

Она стояла между Астрономической и Восточной башнями, словно находилась там всегда.

Высокая, сложенная из тёмного камня, она резко отличалась от остальных построек Хогвартса. Её стены были покрыты тонкими серебристыми прожилками, похожими на молнии, а огромный циферблат над главным балконом не имел ни цифр, ни привычных делений. Только две длинные стрелки, застывшие на полуночи.

Внезапно одна из них едва заметно дрогнула.

Затем вторая.

И снова всё замерло.

— Не может быть… — прошептал Гарри.

Он снова взглянул на Карту Мародёров.

Точки с именами учеников двигались по своим спальням, несколько преподавателей ещё не спали…

Но возле новой башни не было никого.

Совсем никого.

Словно карта не могла определить тех, кто находился рядом с ней.

Утром весь Хогвартс гудел, как потревоженный улей.

Ученики возбуждённо переговаривались между собой.

— Ты видел новую башню?

— Она всегда здесь была?

— Нет, я клянусь!

— Мой брат говорит, что её не было ещё вчера вечером!

Некоторые первокурсники были уверены, что взрослые просто решили подшутить над ними.

Старшекурсники же выглядели растерянными.

Даже призраки.

Почти Безголовый Ник медленно проплыл через стену Большого зала и остановился возле Макгонагалл.

— Простите, директор…

Она подняла взгляд.

— Да, Николас?

— Боюсь… я не помню.

— Чего именно?

Призрак нахмурился.

— Я прожил в Хогвартсе больше пятисот лет. Но никак не могу понять… была ли эта башня раньше.

В Большом зале стало тихо.

Если даже призраки не могли доверять собственной памяти…

Это означало, что произошло нечто куда более опасное, чем простое магическое явление.

После завтрака Гарри, Гермиона, Драко и Макгонагалл отправились к основанию новой башни.

По мере приближения становилось всё холоднее.

На траве лежал иней.

Хотя солнце уже поднялось высоко.

Башня казалась выше, чем издалека.

Её стены не имели ни одного шва.

Будто она была выточена из единого камня.

— Здесь нет входа, — заметил Гарри, обходя её по кругу.

— Есть, — спокойно ответил Драко.

Он остановился возле абсолютно гладкой стены.

Достал бронзовый ключ.

Как только металл оказался рядом с камнем, поверхность башни пошла кругами, словно вода.

Появилась высокая дубовая дверь.

Старая.

Потрескавшаяся.

Украшенная семью серебряными звёздами.

Гермиона судорожно вдохнула.

— Значит… записка не лгала.

Драко не спешил вставлять ключ.

— Мне это совсем не нравится.

— Тогда не открывай, — сказал Гарри.

— Думаешь, если мы уйдём, башня исчезнет?

Никто не ответил.

Все понимали: слишком поздно делать вид, будто ничего не происходит.

Ключ медленно повернулся в замке.

Раздался тяжёлый щелчок.

Дверь открылась сама.

Изнутри пахнуло холодным воздухом.

И старой бумагой.

Очень старой.

Они вошли.

Первое, что поразило Гарри, — тишина.

Не обычная.

Полная.

Он не слышал собственного дыхания.

Даже шаги словно исчезли.

Перед ними уходила вверх винтовая лестница.

Но вместо окон стены освещали сотни крошечных серебристых огоньков.

Они плавали в воздухе, точно светлячки.

— Люмос, — произнёс Гарри.

Палочка не загорелась.

— Магия не работает? — удивилась Гермиона.

Она попробовала ещё несколько заклинаний.

Безрезультатно.

— Нет…

Она коснулась стены.

— Просто башня не позволяет использовать чужую магию.

— Тогда чем она освещена?

В ответ один из серебряных огоньков медленно подплыл к Гермионе.

Повис перед её лицом.

И вдруг превратился в воспоминание.

Совсем короткое.

Маленькая девочка впервые получает письмо из Хогвартса.

Она смеётся.

Обнимает родителей.

Картинка исчезла.

Огонёк снова стал светом.

Гермиона поражённо посмотрела ему вслед.

— Это…

— Чьи-то воспоминания, — тихо сказал Драко.

Они начали подниматься.

Этаж за этажом.

Каждый был совершенно пуст.

Никакой мебели.

Никаких дверей.

Лишь стены, покрытые тысячами серебристых линий.

— Здесь будто никогда никто не жил, — произнёс Гарри.

— Или наоборот, — ответила Гермиона. — Здесь было слишком много людей.

Она провела пальцами по одной из линий.

Та вспыхнула.

Перед ними возникла призрачная фигура молодого волшебника.

Совсем мальчишки.

Он улыбался.

Потом растворился.

Следом появились ещё двое.

Потом ещё.

Вся лестница вдруг наполнилась прозрачными силуэтами учеников разных эпох.

Кто-то был одет по моде XVII века.

Кто-то — почти современно.

Некоторые смеялись.

Другие торопились на уроки.

Они проходили сквозь Гарри и его друзей, даже не замечая их.

— Это память башни… — прошептала Гермиона.

— Она хранит каждого, кто здесь когда-либо был.

Внезапно все призрачные фигуры одновременно остановились.

Медленно повернули головы.

И посмотрели прямо на Гарри.

Улыбки исчезли.

По спине пробежал холод.

Один за другим призраки начали произносить одну и ту же фразу.

— Он вернулся…

— Он вернулся…

— Наконец…

Эхо множилось, пока не заполнило всю лестницу.

Затем всё исчезло.

Словно ничего и не было.

Добравшись до самого верха, они оказались перед круглым залом.

В центре стоял высокий постамент.

На нём лежала книга.

Толстая.

В переплёте из белой кожи.

Без названия.

Без замка.

Гарри осторожно подошёл ближе.

Книга раскрылась сама.

Страницы начали быстро перелистываться.

Сотни.

Тысячи.

И вдруг остановились.

На абсолютно чистом листе.

Затем прямо у них на глазах появились слова.

Словно их писал невидимый человек.

"Если ты читаешь эти строки, значит, башня вновь открылась."

Следующая строка возникла медленнее.

"Если башня открылась, значит, Совет семерых потерпел неудачу."

Гермиона нахмурилась.

— Совет… семерых?

О такой организации никто никогда не упоминал.

Появилась ещё одна строка.

"История была переписана."

В комнате стало холоднее.

Чернила продолжали двигаться.

"Из памяти мира исчез не только человек."

Последняя фраза появилась так медленно, будто книга сомневалась, стоит ли её показывать.

Когда слова закончили складываться, Гарри почувствовал, как сердце забилось быстрее.

"Исчез целый факультет."

Наступила мёртвая тишина.

Рон, который только что догнал друзей и вошёл в зал, недоверчиво рассмеялся.

— Простите… что?

Гермиона медленно подняла взгляд от книги.

— В Хогвартсе… когда-то было не четыре факультета.

— А сколько?

Книга сама перевернула следующую страницу.

На ней были изображены семь гербов.

Три из них были полностью зачёркнуты густыми чёрными чернилами.

И в этот момент где-то далеко внизу башни снова ударили часы.

На этот раз — два раза.

И вместе со вторым ударом страницы книги начали стремительно темнеть, словно кто-то пытался стереть только что открывшуюся правду прямо у них на глазах.

Второй удар часов ещё долго звучал под сводами башни.

Чернила на страницах книги расползались, словно живые.

Слова исчезали прямо на глазах.

— Нет! — воскликнула Гермиона.

Она инстинктивно попыталась удержать страницы, но текст продолжал таять.

Через несколько секунд книга вновь стала совершенно пустой.

Будто никогда ничего не показывала.

— Она сама стирает записи? — тихо спросил Рон.

— Нет… — ответил Драко, не сводя взгляда с переплёта. — Кто-то стирает их прямо сейчас.

От этих слов всем стало не по себе.

Когда они вышли из башни, Хогвартс встретил их привычным шумом.

Ученики спешили на занятия.

Из открытых окон доносились голоса преподавателей.

Казалось, что ничего необычного не произошло.

Но Гарри сразу заметил одну странность.

Все проходили мимо башни.

Никто даже не смотрел в её сторону.

Будто её вовсе не существовало.

— Они её не видят? — спросил он.

Гермиона внимательно наблюдала за группой третьекурсников.

Один мальчик едва не столкнулся со стеной башни.

Но в последний момент неожиданно изменил направление, даже не подняв головы.

Словно сама магия отвела его в сторону.

— Нет… — прошептала она. — Они не замечают её.

— Но вчера замечали.

— Значит, башня сама выбирает, кому открыться.

Макгонагалл выслушала их молча.

Когда рассказ закончился, директор долго сидела неподвижно.

Потом подошла к старинному шкафу.

Из самого дальнего ящика она достала массивный серебряный ключ.

— Я надеялась, что никогда не воспользуюсь этим.

Она открыла небольшую дверь за своим письменным столом.

За ней оказалась узкая винтовая лестница, ведущая вниз.

— Следуйте за мной.

Лестница заканчивалась круглой комнатой.

Гарри никогда прежде её не видел.

По стенам тянулись книжные шкафы.

На полках стояли сотни старинных дневников.

Каждый был подписан именем одного из директоров Хогвартса.

Дамблдор.

Диппет.

Блэк.

Эверард.

Армандо.

Финеас Найджелус.

И многие другие.

— Это личные записи директоров, — объяснила Макгонагалл. — Они никогда не покидают этой комнаты.

Гермиона осторожно открыла дневник Дамблдора.

Почерк был хорошо знаком.

Несколько страниц рассказывали о восстановлении школы после первой войны.

Потом…

Она резко остановилась.

Словно наткнулась на что-то невозможное.

— Гарри…

Он подошёл ближе.

На одной странице было написано всего несколько строк.

"Сегодня я снова видел Седьмую башню."

Следующая запись:

"Она открылась впервые за двести лет."

Ещё ниже:

"Я не должен никому рассказывать о том, что увидел."

Дальше…

Страница была аккуратно вырезана.

Не вырвана.

Именно вырезана.

— Кто-то сделал это специально, — сказал Гарри.

Макгонагалл кивнула.

— Когда я впервые читала дневник после смерти Альбуса, этой страницы уже не было.

Они начали просматривать остальные записи.

И вскоре обнаружили нечто ещё более странное.

Практически каждый директор хоть раз упоминал Седьмую башню.

Но каждый раз текст заканчивался одинаково.

Вырезанной страницей.

Словно кто-то на протяжении столетий приходил сюда и удалял только самые важные записи.

— Это невозможно… — пробормотала Гермиона.

— Почему?

— Потому что комната защищена сильнейшими чарами.

— Значит, доступ был только у директоров.

— Или…

Она медленно закрыла книгу.

— Или у самого Хогвартса.

Поздним вечером Гарри снова достал Карту Мародёров.

На этот раз он искал только одно место.

Седьмую башню.

Она по-прежнему была обозначена.

Но теперь рядом с ней появилась ещё одна надпись.

Совсем маленькая.

Будто написанная другим почерком.

"Не доверяй памяти."

Гарри замер.

Он был абсолютно уверен…

Этой фразы раньше не было.

На следующее утро Гермиона почти бегом ворвалась в кабинет Макгонагалл.

— Нашла!

Она бросила на стол толстую книгу.

— Что это?

— Каталог всех выпускников Хогвартса.

Рон непонимающе пожал плечами.

— И что?

— Посмотри внимательно.

Она раскрыла книгу.

Каждый год был разделён на четыре списка.

Гриффиндор.

Слизерин.

Пуффендуй.

Когтевран.

Всё выглядело совершенно обычно.

Но затем Гермиона показала последнюю страницу.

Там находилась статистика.

Количество учеников за всю историю школы.

Она быстро сделала несколько вычислений.

— Что получается? — спросил Гарри.

— Числа не сходятся.

— В каком смысле?

— Согласно спискам факультетов, за тысячу лет Хогвартс окончили примерно двадцать четыре тысячи учеников.

Она перевернула страницу.

— А вот официальный реестр Министерства утверждает…

Гермиона глубоко вдохнула.

— Что выпускников было почти тридцать тысяч.

В комнате повисла тишина.

— Разница… — прошептал Рон.

— Почти шесть тысяч человек.

— Их просто забыли внести?

— Шесть тысяч? За тысячу лет?

Гермиона медленно покачала головой.

— Нет.

Их…

Стерли.

Тем же вечером Луна Лавгуд неожиданно попросила Гарри встретиться с ней у Чёрного озера.

Она стояла на берегу, глядя на гладкую воду.

— Ты ведь тоже чувствуешь?

— Что именно?

— Замок стал грустным.

Гарри удивлённо посмотрел на неё.

— Грустным?

— Да.

Луна улыбнулась своей привычной спокойной улыбкой.

— Хогвартс похож на человека, который очень долго пытался что-то забыть.

Она опустилась на колени.

Провела рукой по воде.

— Иногда память исчезает не потому, что её украли.

— А почему?

— Потому что боль слишком сильная.

Несколько секунд они молчали.

Затем Луна вдруг тихо сказала:

— Сегодня башня разговаривала со мной.

Гарри резко повернулся.

— Что?

— Она попросила найти мальчика с серебряными глазами.

— Серебряными?

— Да.

Она нахмурилась.

— Но самое странное…

— Что?

Луна посмотрела ему прямо в глаза.

— Она назвала его последним старостой Пятого факультета.

В ту же ночь, далеко наверху, в Седьмой башне, книга открылась сама.

Её страницы быстро перелистнулись.

На последнем листе медленно проступило имя.

Одно-единственное.

«Кассиан Морвейн»

Чернила ещё не успели высохнуть, когда по странице прошла глубокая трещина.

Словно кто-то невидимый попытался уничтожить это имя.

Но на этот раз…

У него не получилось.

Имя осталось.

И где-то в глубине башни раздался тихий, почти человеческий голос:

— Он начинает вспоминать…

Утро выдалось необычайно ясным.

После нескольких недель густого тумана небо над Хогвартсом наконец стало чистым. Башни замка золотились в лучах восходящего солнца, а Чёрное озеро казалось спокойнее обычного.

Но ощущение тревоги не исчезло.

Оно лишь стало сильнее.

Гарри почти не спал.

Имя, появившееся в книге прошлой ночью, не выходило у него из головы.

Кассиан Морвейн.

Он никогда не слышал его раньше.

И всё же было странное чувство, будто это имя должно было быть знакомо каждому волшебнику.

— Мы должны найти хоть какое-нибудь упоминание, — сказала Гермиона, раскладывая на столе десятки книг.

Библиотека превратилась в настоящий исследовательский штаб.

Рон принёс старые школьные реестры.

Драко — несколько семейных архивов Малфоев.

Луна молча перебирала пожелтевшие карты замка.

Прошёл почти час.

Ничего.

Имени не существовало.

Ни в одной книге.

Ни в одном документе.

Будто человека никогда не было.

— Это невозможно, — вздохнул Рон. — Даже если его стёрли из школьных записей, он должен был где-то упоминаться.

— Именно, — ответила Гермиона. — Любой волшебник оставляет следы. Семья. Дом. Министерство. Газеты. Что-нибудь обязательно остаётся.

— Но не в этом случае, — тихо произнесла Луна.

Все посмотрели на неё.

Она держала в руках старую карту окрестностей Хогвартса.

— Здесь тоже что-то исчезло.

На карте, датированной XIII веком, рядом с замком была нарисована небольшая деревня.

Название почти полностью выцвело.

Сохранились лишь две буквы.

"...вейн".

— Морвейн... — прошептал Драко.

Гермиона осторожно развернула ещё одну карту.

Потом третью.

На каждой деревня была.

А на более поздних картах исчезала.

Словно её никогда не существовало.

— Значит, стёрли не только человека, — сказал Гарри.

— Целое место, — закончила Гермиона.

В этот момент в библиотеку влетела школьная сова.

Она бросила перед Макгонагалл короткую записку.

Директор быстро пробежала её глазами.

Лицо побледнело.

— Что случилось?

— В Запретном лесу обнаружили древние руины.

— Какие руины?

— Те, которых вчера ещё не было.

Через двадцать минут они уже шли вслед за Хагридом.

Лес встретил их непривычной тишиной.

Даже кентавры не показывались.

— Не нравится мне это, — проворчал Хагрид. — Лес будто сам вас сюда ведёт.

Деревья постепенно расступились.

Перед ними открылась небольшая поляна.

Посреди неё возвышались остатки круглого здания.

Белый камень.

Разрушенные колонны.

И семь постаментов.

Шесть были пусты.

На седьмом стояла каменная фигура юноши.

Она почти не пострадала.

Высокий.

С длинными волосами.

В школьной мантии.

На груди — неизвестный герб.

Не лев.

Не орёл.

Не барсук.

Не змея.

На гербе сияла серебряная сова, расправившая крылья над полумесяцем.

— Вот это да... — прошептал Рон.

Гарри подошёл ближе.

У подножия статуи были высечены слова.

Но половина букв оказалась стёрта.

Осталось лишь:

"...последний староста..."

И ещё ниже:

"...пожертвовал памятью..."

Гермиона осторожно коснулась камня.

В тот же миг статуя ожила.

Не полностью.

Лишь глаза.

Они медленно открылись.

Серебристые.

Совсем как говорила Луна.

— Назовите себя, — произнёс спокойный мужской голос.

Все одновременно подняли палочки.

— Гарри Поттер.

— Гермиона Грейнджер.

— Рон Уизли.

— Драко Малфой.

— Луна Лавгуд.

Статуя внимательно посмотрела на каждого.

Затем перевела взгляд на Гарри.

— Поттер…

Она словно вспоминала.

— Значит…

Ты действительно пришёл.

— Ты знаешь меня?

— Нет.

Она грустно улыбнулась.

— Но тот, кто создал меня, верил, что однажды придёт человек с этим именем.

Статуя медленно подняла каменную руку.

На ладони вспыхнул серебряный свет.

В воздухе возникло изображение древнего Хогвартса.

Но это был совсем другой замок.

Над ним возвышались семь башен.

Во дворе ученики носили мантии пяти разных цветов.

— Это невозможно... — прошептала Гермиона.

— Это прошлое, — ответила статуя.

— Кто такой Кассиан Морвейн?

Долгое молчание.

— Последний староста Пятого факультета.

— Почему о нём никто не знает?

Лицо статуи стало печальным.

— Потому что он сам этого захотел.

Все одновременно замерли.

— Что?

— Он добровольно позволил стереть своё имя.

Перед ними начали появляться картины прошлого.

Юный волшебник.

Тот самый.

Кассиан.

Он смеялся вместе с друзьями.

Спорил с преподавателями.

Помогал первокурсникам.

Потом…

Небо почернело.

Над замком появилась огромная трещина.

Из неё вырывалась странная серебряная магия.

Не тёмная.

Но чужая.

Она уничтожала всё, к чему прикасалась.

— Что это? — спросил Гарри.

— Разлом памяти.

— Я никогда о таком не слышал.

— Потому что после того дня никто уже не должен был помнить.

Изображение изменилось.

Кассиан стоял перед пятью основателями Хогвартса.

Они спорили.

Громко.

Эмоционально.

Наконец юноша сделал шаг вперёд.

И произнёс слова, которые эхом разнеслись по поляне.

— Если эта магия питается воспоминаниями, пусть заберёт мои.

Серебряный свет вспыхнул ослепительно ярко.

Все изображения исчезли.

Статуя снова застыла.

Лишь через несколько секунд её голос прозвучал вновь.

— Он отдал не только собственную память.

Он позволил миру забыть всё, что было связано с ним.

Свой факультет.

Своих учеников.

Свой дом.

Даже деревню, где родился.

Именно поэтому разлом был запечатан.

— Значит... — медленно произнесла Гермиона. — Он спас Хогвартс ценой собственного существования в истории.

— Да.

В этот момент земля под ногами содрогнулась.

Из глубины леса донёсся знакомый звук.

Бой часов.

Три удара.

Но теперь они звучали иначе.

Тревожно.

Будто предупреждали об опасности.

Небо над башней внезапно потемнело.

По её стенам побежали серебряные трещины.

Драко резко поднял голову.

— Что-то происходит.

Статуя впервые за всё время выглядела испуганной.

— Нет...

— Что случилось?

— Он проснулся.

— Кто?

Каменное лицо повернулось в сторону Хогвартса.

— Тот…

Кто когда-то заставил Кассиана исчезнуть.

На вершине Седьмой башни появилась высокая фигура в длинном тёмном плаще.

Лица было не разглядеть.

Но даже с такого расстояния ощущалась её магия.

Древняя.

Тяжёлая.

И знакомая.

Незнакомец медленно поднял голову.

И посмотрел прямо на Гарри.

Хотя между ними были километры.

В следующее мгновение в сознании Гарри прозвучал холодный голос:

— Ты уже слишком много вспомнил, Поттер.

И вся Седьмая башня погрузилась во тьму.

Голос исчез так же внезапно, как и появился.

Но Гарри ещё долго не мог сделать вдох.

Казалось, ледяной шёпот незнакомца продолжал звучать где-то в глубине сознания.

— Гарри!

Гермиона схватила его за плечо.

— Ты меня слышишь?

Он моргнул.

Перед глазами всё плыло.

— Да...

— Что произошло?

Несколько секунд Гарри молчал.

Потом тихо ответил:

— Он говорил со мной.

Драко резко повернулся в сторону башни.

— Что именно?

— Сказал… что я вспомнил слишком много.

Наступила тишина.

Даже ветер в Запретном лесу стих.

Статуя Кассиана больше не двигалась.

Серебристый свет в её глазах почти угас.

Но прежде чем погаснуть окончательно, она прошептала:

— Торопитесь…

Башня долго не выдержит…

Камень вновь стал холодным.

Молчаливым.

Обычной статуей.

Они почти бегом возвращались к Хогвартсу.

Но чем ближе подходили к замку, тем отчётливее замечали перемены.

Некоторые окна исчезли.

На их месте были гладкие стены.

Длинная галерея второго этажа стала короче почти вдвое.

Несколько лестниц больше не вели туда, куда вели раньше.

— Замок меняется... — прошептал Рон.

— Нет, — тихо сказала Гермиона.

— Тогда что?

— Он становится таким…

Каким был после того, как часть его истории стёрли.

Ученики тоже чувствовали неладное.

По коридорам прокатывались испуганные разговоры.

— Где кабинет истории магии?

— Он же всегда был здесь!

— Куда исчез портрет?

— Почему никто не помнит профессора, который преподавал вчера?

Мелкие детали исчезали одна за другой.

Память словно рассыпалась.

В директорском кабинете Макгонагалл ждала их стоя.

Её лицо было непривычно бледным.

— Есть новости.

— Какие?

Она молча протянула Гарри письмо.

Конверт оказался пустым.

Без адреса.

Без печати.

Внутри лежал всего один лист.

На нём было написано:

Не ищите Кассиана.

История уже сделала свой выбор.

Если он вернётся — исчезнете вы.

Подписи не было.

Но внизу страницы виднелся тот же символ, который Гарри видел на полу Седьмой башни.

Круг.

И семь расходящихся лучей.

— Кто бы ни писал это письмо, он существует до сих пор, — сказал Драко.

— Или существовал, — поправила Гермиона. — Мы имеем дело с магией памяти. Здесь время может работать иначе.

Гарри подошёл к окну.

Седьмая башня всё ещё возвышалась над замком.

Но теперь она выглядела иначе.

По её стенам медленно ползли тёмные трещины.

Словно что-то пыталось выбраться наружу.

В тот же вечер они снова поднялись в башню.

На этот раз лестница выглядела совсем иначе.

Серебряные огоньки исчезли.

Вместо них в воздухе кружился серый пепел.

Он оседал на ступенях, но не касался пола, растворяясь прежде, чем успевал лечь.

На верхнем этаже их ждала книга.

Она уже была открыта.

Но теперь страницы не пустовали.

Они были заполнены именами.

Тысячами имён.

Некоторые медленно исчезали.

Другие появлялись вновь.

Гермиона осторожно перевернула страницу.

— Это...

— Все ученики Хогвартса, — сказал Драко.

— Нет.

Она указала на строчку.

— Посмотри.

Гарри прочитал имя.

Фред Уизли.

Через мгновение оно исчезло.

Рон побледнел.

— Нет...

Имя снова появилось.

Потом вновь исчезло.

— Книга пытается вспомнить, — прошептала Гермиона.

— Или забыть, — добавил Гарри.

В центре зала стояло большое зеркало.

Они были уверены, что раньше его здесь не было.

Высокая серебряная рама была украшена теми же семью звёздами, что и дверь башни.

Гарри подошёл первым.

В отражении он увидел себя.

Но...

Не одного.

Позади стоял юноша примерно его возраста.

Тёмные волосы.

Серебристые глаза.

На груди — герб с совой.

Кассиан.

Он ничего не говорил.

Лишь медленно поднял руку и коснулся поверхности зеркала с другой стороны.

Гарри сделал то же самое.

Как только его пальцы приблизились к стеклу, отражение ожило.

Зеркальная гладь стала прозрачной.

И голос Кассиана прозвучал так ясно, словно он находился рядом.

— Если ты видишь меня…

Значит, печать почти разрушена.

— Кто ты на самом деле? — спросил Гарри.

Юноша грустно улыбнулся.

— Просто ученик.

Когда-то я верил, что память сильнее времени.

Оказалось…

Время всегда побеждает.

— Нет, — возразил Гарри.

— Тогда почему никто меня не помнит?

На этот вопрос у Гарри не нашлось ответа.

Кассиан продолжил:

— Тот, кого вы встретили, не человек.

Он никогда им не был.

Когда создавался Хогвартс, основатели понимали, что память замка станет слишком сильной.

Каждая радость.

Каждая трагедия.

Каждая смерть.

Всё оставалось внутри его стен.

Поэтому была создана магия, которая должна была хранить только то, что действительно важно.

Хранитель Памяти.

— А потом? — спросила Гермиона.

— Со временем он изменился.

Он решил, что лучший способ защитить память…

Это уничтожить её.

В этот момент зеркало треснуло.

По поверхности побежали серебряные молнии.

Кассиан резко обернулся.

На его лице впервые появился страх.

— Он уже здесь.

В комнате стало темно.

Все свечи одновременно погасли.

Из дальнего угла зала медленно выступила высокая фигура.

Лицо скрывал глубокий капюшон.

Видны были лишь глаза.

Серебряные.

Такие же, как у Кассиана.

Но холодные.

Совершенно пустые.

— Ты всё-таки решил вернуться, — спокойно произнёс незнакомец.

Его голос звучал одновременно со всех сторон.

— Кассиан Морвейн.

Юноша в зеркале посмотрел прямо на него.

— Нет.

Я лишь хотел, чтобы меня снова вспомнили.

— Люди забывают.

Так устроен мир.

— Но не ты заставляешь их забывать.

Фигура медленно повернулась к Гарри.

— Гарри Поттер.

Ты однажды уже победил смерть.

Не пытайся победить забвение.

Это невозможно.

Гарри крепче сжал палочку.

— Тогда почему ты боишься, что мы вспомним правду?

Впервые за всё время Хранитель не ответил.

Лишь медленно поднял руку.

И вся башня содрогнулась.

Стены покрылись трещинами.

Часы наверху начали бить сами собой.

Четыре…

Пять…

Шесть…

С каждым ударом каменная кладка осыпалась всё сильнее.

Книга захлопнулась.

Зеркало разлетелось на тысячи серебряных осколков.

А перед тем как исчезнуть, Кассиан успел произнести всего одну фразу:

— Ищите Сердце Хогвартса. Только оно способно вернуть утраченную память…

Осколки зеркала вспыхнули ослепительным светом.

Когда сияние исчезло, Хранитель тоже пропал.

В зале остались только Гарри, Гермиона, Рон, Драко и Луна.

И один-единственный предмет на полу.

Маленький серебряный значок.

На нём была изображена сова с расправленными крыльями.

На обороте сияла надпись:

«Lux Memoriae» — «Свет памяти».

Гарри поднял значок.

И в ту же секунду где-то в глубине замка открылась тяжёлая каменная дверь, которую не открывали уже тысячу лет.