Кто хочет жить вечно? (джен)

Не все проклятия получается уничтожить, некоторые удается лишь заморозить, и дальше за ними нужен глаз да глаз. У банка Гринготтс было свое проклятие, оно походило на перевернутую молнию, которая прошила заднюю стену здания и застыла, скованная защитными заклинаниями. Но кривые линии продолжали тянуться к сердцу банка, и каждому новому заклинателю приходилось обламывать им когти. И, конечно, каждый мечтал стать тем самым героем, который развеет Гризельду. Да, как и все недобитые проклятия, гринготтское получило собственное имя. И оно ему, во всяком случае, по мнению Билла Уизли, совершенно не подходило. Билл по молодости тоже мечтал одолеть Зедди. Тридцать лет спустя он мог проследить свое взросление, вспоминая, как менялось его отношение. Сейчас он считал, что Зедди нужно сохранить, потому никто лучше нее не научит юных оболтусов пониманию магии, не раскроет суть единства и борьбы хаоса и порядка.

Билл изучал кусок стены на третьем уровне, здесь проклятие ближе всего подходило к поверхности. Специальный ультралучевой люмус высвечивал едва заметные серебристые прожилки в толщине кладки. В начале карьеры Билл пользовался очками, которые делали проклятие еще более четким, но сейчас обходился опытом и интуицией. «Да, Зедди нужно подстричь», — подумал он, с тихим удовольствием предвкушая, как возьмет свой старый добрый набор магических линз... Воздействовать на проклятие напрямую было нельзя, палочка испускала слишком плотный поток, а работа предстояла филигранная, поэтому требовалось сначала рассеять, а потом пересобрать заклинание в тонкий-тонкий луч. Так вот, он возьмет линзы, спустится на четвертый ярус и проведет несколько упоительных часов, обманывая, усыпляя, оттесняя магию, которая была старше его на три сотни лет. Вдалеке прогрохотала вагонетка. Они возвращались.

— До скорой встречи, Зедди, — прошептал Билл.

Он вышел к рельсам, как раз когда вагонетка затормозила. Лопоухий гоблин выскочил на платформу и шустро распахнул дверцу. Чарли неуклюже выбрался и закинул на плечи тяжелые сумки. За последний год брат раздобрел, Билл все никак не мог привыкнуть к его круглому щекастому лицу.

— Спасибо, Горкрак, можешь отогнать вагонетку на базу. Наверх мы выберемся сами.

— Да, мастер Билл.

Гоблин запрыгнул обратно, рванул рычаг и стартанул так, будто за ним гналась вся Дикая охота.

— А паренек ваш — лихач, — с одобрительной усмешкой проронил Чарли.

— Ага.

Горкрак был более жизнерадостным, чем другие гоблины, даже немного шебутным. Билл подозревал, что с сородичами ему нелегко, и старался быть к нему поучастливее.

— Как поживают наши драконы?

— Отлично. Полный отчет пришлю в понедельник. Ну, господин Главный заклинатель, где ваш тайный ход?

Вообще-то ход был не тайным, а служебным. Для посторонних его открывали только в исключительных случаях. Но в каждом Уизли горел огонь бунтарства. В ком-то, например в Перси, он едва теплился. В ком-то бушевал во всю мощь. В ком-то отплясывал веселую джигу. Как у близнецов: до того дня, как они вышли на последнюю битву, а вернулся только один. Что касается Билла, тот считал себя бунтарем по выходным. И сегодня как раз была суббота.

— Прошу за мной, господин магистр Драконоведения.

Они обменялись мальчишескими улыбками. Совсем как тогда, когда один хвастал, что приручит самого удивительного дракона, а второй обещал, что сотворит самую сложную магию. Идти было всего ничего, Чарли успел лишь спросить:

— Как у тебя?

— Да нормально.

Прикосновением палочки Билл активировал цепочку заклинаний. По стене побежала рябь, сначала ярко-малиновая, потом бирюзовая. Шла калибровка портала.

— А с Флер как? Не помирились?

— Мы не ссорились.

Переливчато-синий наложился на зеленый, эту связку Билл добавил, чтобы сократить время ожидания. И хотя он знал, что работает она как надо, по ощущениям время, наоборот, замедлилось до скорости тухлой черепахи.

— Так что же у вас случилось?

У него с Флер ничего не случилось. Случилось у него с Чжоу Чанг, но совсем не то, о чем подумал бы Чарли. Они с Чжоу стояли в очереди в книжном Фолианта, но старая касса забастовала, и, пока молоденькая ведьма воевала с железным чудовищем, Билл и Чжоу разговорились. Оказалось, и он, и она находят навязчивую рекламу эксклюзивных мантий от Паркинсон и Скиттер дико пафосной. Объединенные желанием еще немного посмеяться, скорее даже поржать, как парочка подростков, над «ПиС», точнее над «Пи-иС», они оставили Диагон-аллею и нашли полупустой магловский бар. Чжоу была одета в какое-то простое платье и мантию, похожую на полупальто. Он же всегда ходил в черных джинсах, черной рубашке, потертом кожаном плаще и высоких ботинках из драконьей кожи. Так что в обоих мирах его принимали за старого неформала. Билл взял себе пиво, Чжоу — бокал вина. Они сели в уголке и продолжили хихикать. И тут его накрыло. В груди заскреблось, забилось отчаяние, он со всей силы стиснул зубы. В здании, в котором недавно открылся «Пи-иС», раньше был магазинчик приколов Фреда и Джорджа. Чжоу понятия не имела, что с ним творится, но приняла единственно верное решение — крепко обняла, помогая удержать боль. В том баре они просидели почти до самого закрытия. Чжоу давно развелась. У его семьи на вечер были разные планы. Тогда он не знал, переспит ли с ней, получится ли из этого что-то серьезное, но одно он понял ясно: с Флер он расстанется.

Родне он сказал только, что жена ему не изменяла, не бросала и сердце не разбивала. Да и то лишь потому, что мама уже приняла боевую стойку. За Флер он мог поручиться. Пусть он не молодел, шрамы на щеке красивее не становились, и чувства давно переплавились в спокойную теплую дружбу, жена никогда бы его не предала. А шрамов он не стеснялся. Еще в юности Билл понял: как сам относишься к своей внешности, так и люди будут к ней относиться. И снова собрал волосы в хвост. Так и ходил до сих пор. Если уж повезло не облысеть к пятидесяти, надо было пользоваться этим по полной.

На стене выступила арка из разноцветных квадратов. Кирпичи растаяли, и почти сразу в темноте забрезжила бледная призрачная лестница.

— Идешь первым, если что, я тебя подстрахую.

Чарли кивнул, смирившись с тем, что личным брат делиться не будет. Билл спросил:

— А у тебя как дела-заботы?

За разговором не так свербило от желания поиграть в гляделки с темнотой.

— Как тебе сказать, Янтарь вчера родила, за сто лет это первый детеныш крапчатого легкокрылого в Британии. Малышка здорова, мать тоже. Но пересрали мы знатно. Особенно счастливый папаша. Прямо на крышу. Альбусу пришлось убирать. Джинни мне потом в камин орала, что не для того она свое сокровище восемь часов рожала.

Билл хмыкнул.

Когда Чарли встал на последнюю ступеньку, массивная деревянная дверь заполнила призрачный арочный проем. Секунду спустя она распахнулась, выпуская их в один из неприметных коридоров непарадной части банка.

— Ну и как, впечатляют мои заклинания?

— Да, братишка, — Чарли прищурился, пряча смешинки, — теперь жду в гости, представлю тебя Матильде Шарлотте Грации Праймус Глории Краснокрылой-Зеленокрапчатой.

— Почту за честь.

На первый взгляд в банке продолжался обычный рабочий день, но люди как-то напряженно шушукались. Билл насторожился, тридцати лет мирной жизни будто исчезли. Шепотки были слишком тихие, не выловишь ответ на тревожный вопрос, в чем беда? Они с Чарли направились к Фреду. Чарли немного отстал, сбитый с шага величием колонн и блеском сверкающих люстр.

Когда среднего выписали из Мунго, Билл устроил его в Гринготтс — проверять документы на входе. Пока Фред справлялся. Вообще, он выглядел старше братьев: слишком тощий и почти полностью седой, однако держался молодцом. Если не знать его до войны, до всего, то и не скажешь, что с ним что-то сильно не в порядке. Билл иногда жалел, что память с годами не тускнела, и он еще помнит прежних близнецов. Кроме того, он боялся, что брат почувствует жалость, потому тысячу раз говорил себе не дергать ртом в типа жизнерадостной улыбке. И все же дернул.

— Из-за чего шорох?

— Говорят, все камины на Диагон-аллее отключились.

— Все коллективно забыли оплатить счета? — предположил Чарли, скорее заинтересованный, чем взволнованный.

Не похоже, чтобы кто-то воспринимал ситуацию всерьез. Люди были взбудоражены, но верили, к вечеру все разрешится. Зато будет что обсудить за ужином. Билл успокоился. Никаких черепов со змеями, вылезающими изо рта. Всего лишь камины. Вот только с Чжоу встретиться, видимо, не получится. Она была начальницей Отдела регулирования каминных связей.

— Если по-серьезному, думаешь, это надолго?

Фред, который уже успел наплести целую теорию заговора, запнулся и как-то рассеянно пожал плечами.

— Не знаю. Тут прибегала одна ведьма. Сняла все деньги со своего счета. Кричала, что по всей Британии камины не работают и грядет всеобщий транспортный кризис. Ни каминов, ни порталов, ни аппарации. Я потом выглянул на улицу. В магазине метел как раз тушили надпись «распродажа».

— Скрестите пальцы, чтобы нам не пришлось вытаскивать на свет папин «Форд», — пошутил Чарли, это был его верный способ отогнать дурное. — Мне кажется, там что-то поселилось, и оно не вернет нам старичка без боя.

— Билл, ты свой мотоцикл продал? — спросил Фред.

— Давно. Все думаю прикупить красотку на миллион. Одну из «Бентли Литр».

— Отчего ж не «Роллс-Ройс»? — съехидничал Чарли.

Вот жук щекастый.

— Марка не важна, главное, чтобы машина меняла цвет и любила «Квин».

На «Квин» брат не посягнет, это их общая святыня. Только Билл забыл, что, когда они пыжились, подражая Меркьюри, рядом крутились два мелких недоразумения и передразнивали. Пока не явилась темнота, которую не отгонит ни одна шутка, Билл спешно пробормотал:

— Наш камин тоже не работает?

Фред бросил взгляд в самый дальний конец зала на небольшую толпу. Ответ был очевиден.

— Не-а, — беспечный тон давался ему все труднее. — Вы сходите посмотрите, я посторожу вход.

Он отсалютовал считывателем в тяжелой деревянной раме.

До того как перебраться в «Дырявый котел», Билл часто пользовался камином. С утра это помогало взбодриться, вечером — сохранить силы, аппарация ведь забирала кучу энергии. Но впервые за тысячу раз он посмотрел на камин по-настоящему. Портал был большим, даже высокий человек мог зайти туда, не нагибаясь. Над топкой нависала тяжелая плита с барельефом, установленная на две темные колонны. Справа восседал Главный надзирающий за каминной связью, его отличал приметный белый хохолок на затылке. Гоблин следил за квадратным металлическим ящичком на тонких высоких ножках. Посетители опускали два сикля в металлическую щель наверху, ящик щелкал, отодвигалась тонкая пластина , открывая окошечко, в котором лежал бумажный пакетик с порохом. Главный надзирающий склонялся над специальной подставкой и вносил в тяжелую расчетную книгу имя покупателя и время.

— Здравствуйте, мастер Гримдек, камин давно не работает?

— Два часа, тридцать семь минут и... — он сверился с тяжелыми часами, висевшими на массивной цепочке, — двадцать секунд. Я сделал соответствующую запись в книге.

— Можно его осмотреть?

Гримдек мрачно кивнул. Впрочем, гоблин всегда выглядел так, будто обладал половиной всех мировых запасов угрюмости.

— Конечно, мастер Главный заклинатель, проклятия — это по вашей части.

— Почему вы решили, что это проклятие? — Билл внимательно изучал орнамент. Линии переплетались между собой, а в центре барельефа был большой медальон с изображением дракона. Видимо, создатель решил отдать дань главным сторожам Гринготтса.

— Что это еще может быть? Камины никогда не подводят, поверьте мне. За все четыреста лет не было ни одного сбоя. Только злая могущественная сила могла остановить работу сети.

Билл шагнул внутрь и поежился от сквозняка.

Когда на конце палочки затеплился огонек, колдун переманил часть света себе на ладонь, а другую отпустил вверх. Вопреки здравому смыслу, казалось, что крохотная искорка не поднимается, а падает, ударяясь об стенки дымохода. Второй огонек передавал ее ощущения: камень, камень, камень. Холодный и молчаливый. Наконец небо. И все. Заклинание погасло. С Биллом осталось чувство мертвой пустоты, будто этот камин никогда не знал магии.

Да, у Чжоу будет много работы. Он вздохнул, эгоистично переживая из-за сорвавшейся встречи. Не то чтобы они планировали что-то особенное, всего лишь хотели поесть ребрышек и попробовать расхваленный магловский дартс. Отношения с Флер начинались совсем не так. В молодости он был очень пафосным, если свидание, то непременно в самом дорогом ресторане, с шампанским в хрустальных бокалах и тысячей звезд, брошенных под ноги самой прекрасной девушке на свете. Стоп, он только что подумал об отношениях. Надо бы сбавить обороты.

— Эй, Билли, вылезай оттуда, у меня такое чувство, что камин тебя вот-вот проглотит.

— Все нормально, — крикнул Билл чуть громче, чем надо. Хотел добавить, что магии здесь совсем нет, но вспомнил о кучке любопытных. Незачем подкармливать сплетников. — Сейчас вылезу.

Он мог применить еще парочку поверхностных заклинаний, но решил не переть вперед ребят из ОРКС.

Выйдя из камина, Билл краем глаза выцепил знакомое вытянутое лицо. Бротиган, учился на три курса младше. Рядом маячил рослый плечистый парень с копной русых волос над таким же вытянутым лицом. Это же Грег, его сынок. Сиськи Морганы, да не может время лететь так быстро. Он помахал им, и рука безвольно упала.

— Что там? — спросил Бротиган.

Шушукающаяся толпа враз притихла.

— Пока не понятно, подождем спецов из министерства. Но думаю, камины на ближайшие пару часов закрыты.

— А если там кто застрял, ну, когда сеть вырубилась... Как быть с ними? — голос Бротигана-младшего еще звенел какой-то детской наивностью.

Но вопрос хороший и в то же время очень-очень плохой.

— В сеть должна быть встроена система экстренной эвакуации. Скорее всего, их просто выкинет через ближайший подходящий портал.

По залу разнесся стук каблуков, потолок отразил звук, и сразу несколько человек втянули головы в плечи, будто под ледяным дождем. Билл обернулся, к ним неслась Флер. Без шляпки. Полы голубой мантии раскрылись, растрепанные волосы развивались. Глаза распахнулись, едва вмещая огромный страх. В тот миг она была как никогда прекрасна, но Билл знал, это свойство ее вейловской крови — защищаться красотой.

— Вики пропала.

Она произнесла эти слова громко и четко, но он не хотел их слышать. Не хотел верить.

— Что?

— Наша дочь пропала. Пропала в каминной сети.

— Откуда ты это взяла? Объясни толком.

— Я договорилась о собеседовании. С моей знакомой. Но Вики в последний момент все отменила. Осталась дома. Я связалась с ней через камин. Хотела узнать, что опять не так.

Каждый звук она произносила безупречно и выверенно.Для постороннего это была речь абсолютно спокойного, даже черствого человека, но муж слышал ее идеальный английский только пару раз, и в те моменты всегда решалась чья-то судьба.

— Она сказала мне, что отправится в «Нору». Как она могла туда добраться? Только через камин. Они отключились почти сразу после нашего разговора. Я аппарировала домой, ее там не было. Потом в «Нору». Там она не появлялась.

— Она могла пойти к друзьям.

— Ах, если бы у нее были друзья...

— Тогда еще куда-нибудь. Почему ты уверена, что она была в сети в тот момент?

Билл еще хватался за какие-то последние надежды, но одно слово:

— Часы.

И прежнюю жизнь было уже не спасти. Флер сцепила руки и через силу заговорила:

— Ее стрелка мечется по кругу и нигде не останавливается. Стрелки Луи и Дома указывают на школу.

В детстве Вики называла фамильные часы Уизли «аистом». Семейство росло, рос и штырек, на который крепились именные стрелки. А потом мама что-то подшаманила, и они ушли вглубь часов, на циферблате появлялась только стрелка того, о ком спрашивали. Почему он сейчас об этом думает? Потому что не может вот так сразу встроиться в новую страшную жизнь.

— Но ее стрелка на месте, значит, не все потеряно, — сказал Фред.

Билл не заметил, как тот подошел. С каким-то тупым удивлением он осознал, что люди вокруг продолжали двигаться, смотреть, что-то говорить, возможно, даже ему.

— Ты должен узнать, что происходит, — Флер расцепила ладони и протянула руку к нему, но отступила. — Иди к ней.

* * *

К ней. К Чжоу. Недолго их отношения были секретом для Флер. Хотя какая теперь разница. Билл мерил шагами приемную, секретарь сказала, что госпожа Чанг сейчас на общем совещании. Первым его порывом было вломиться туда, но он бы только затормозил их работу. А время было дорого.

Перед глазами стояло лицо Вики: большие голубые глаза, широкий лоб под рваной разноцветной челкой, маленький подбородок. Ее лицо походило на сердечко, как у пикси. Еще и рост небольшой, и вид все время нашкодивший. У Билла никак не получалось видеть в дочке взрослого человека, и ему трудно было на нее давить. Флер, наоборот, не могла оставить ее в покое. Она постоянно ее теребила: надо заводить друзей, надо пробовать разные увлечения, надо найти свое призвание. Заметив у дочери проблеск интереса к чему-либо, она тут же тащила ее и на мероприятия, и на кружки, и на индивидуальные занятия, но добилась того, что Вики от любых предложений шарахалась, как запуганный котенок от громко шуршащей бумаги. Шарахалась в свой внутренний мир. И Биллу оставалось лишь надеяться, что этот мир безопасный и спокойный.

Но можно ли там спрятаться от сажи, которая забивает нос и горло, от недостатка воздуха, от ощущения давящих стен, от страха смер...

Он уже не шагал, а метался по приемной, как зверь в клетке. Усилием воли колдун остановился и разжал кулаки. Этим он дочери тоже не поможет. Надо оставаться спокойным. Но кто знает, надолго бы его хватило, если бы дверь не отворилась. Чжоу чуть сбивчивым шагом вошла в приемную, она была в официальной мантии, и лицо у нее было официально строгое, но даже с другого конца комнаты Билл видел, что это маска, которая вот-вот свалится.

— Зайдем в кабинет.

Она пропустила его, и едва замок щелкнул, привалилась к двери.

— Кто?

— Вики.

Ее ресницы дрогнули, но не успели скрыть испуг в карих глазах.

— Все настолько плохо? — Билл омертвел.

— В каминах нет энергии. Мы не знаем, сохранилась ли сеть и где она сейчас. Мы не можем понять причину отключения, потому что не знаем, какую магию использовали при создании и где находится ее источник.

— Да что за... Это невозможно. Хочешь сказать, что за четыреста лет никто не пытался...

— Как оказалось, на каминную сеть было наложено заклинание против любопытства. Ради спокойствия магического мира. Мои ребята сейчас копаются в архивах, но пока они нашли только эту запись. Все остальное — общеизвестные факты.

— Вы пытались выйти на источник через первые камины?

— Мы изучили камины в Министерстве и Хогвартсе, сейчас должен прийти отчет по Гринготтсу. Но, думаю, будет то же, что и везде: полное отсутствие магии. И это точно не проклятие, потому что любое проклятие оставляет следы.

— Прошу тебя, прикрепи меня к команде. Камины — не моя специализация, но я свихнусь, если буду бездействовать.

Чжоу кивнула в сторону стопки папок на массивном столе из темного дерева.

— Это то, что мы собрали на данный момент. Я скажу Саре, чтобы всю новую информацию она передавала тебе. Мне нужно к министру, после я должна быть на пресс-конференции.

Она обхватила себя руками, ища поддержки, вздохнула едва слышно, но Билл уже был у стола и проглядывал документы. И кто бы стал его винить.

Из отчетов он не узнал ничего нового, идей, что делать дальше, не было. Но прежде чем послать сову Флер, Билл решил осмотреть министерский камин, тем более тот находился рядом с отделом. Камин был точь-в-точь как в Гринготтсе, вот только на медальоне вместо дракона была вырезана горгулья. В Хогвартсе, как было сказано в отчете, изобразили гоблина. Имело ли это какой-то смысл? Говорило ли что-то о личности мастера, о его магии? Билл оперся рукой о каминную плиту и наклонил голову.

Первые камины создавала мастерская «Пендрагон и Броули», через десять лет после основания она сгорела. Колдун Броули погиб в пожаре. Что же касается колдуна Пендрагона, то большинство историков сходилось во мнении, что его никогда не существовало. Броули добавил в название второе имя для солидности. Однако профессор Бинс упоминал мемуары как его Олкота... Окота...

Нужно закрыть глаза, тогда вспоминать будет легче, но Билл боялся увидеть лицо дочери, искаженное в немом крике, с потемневшими от ужаса глазами. Он наспех состряпал план: отправить весточку Флер, аппарировать в Хогвартс. Даже если он ничего нового не выяснит, то все равно вернется в Министерство. Ребятам не помешает лишняя пара рук, а он готов делать все что угодно.

В дверях он столкнулся с Чжоу.

— Я думал, ты на конференции.

— Сара выступит вместо меня, — она едва шевелила губами, голос был тихий, как у призрака.

Билл положил руку на ее плечо и сжал.

— Я хочу поговорить с профессором Бинсом. Возможно, он расскажет больше о Броули и его компаньоне.

— Можно с тобой? — Чжоу накрыла ладонью его ладонь и сжала.

Билл не мог ответить «нет».

* * *

— Олкот... Да... Если точнее, профессор Заклинаний Грегориус Тампернаус Олкот, — профессор Бинс издал характерный кашель, будто прочищал горло. Старые привычки тяжело умирали даже у призраков. — Его очень интересовали межпространственные перемещения. И, конечно, он хотел посмотреть на создание каминного портала, но его не пустили. Пендрагона он описал подробно, правда, весьма нелестно. По его словам, колдун был низкорослым бородатым стариком дурного нрава. Также он отметил его странный говор и на основании этого сделал вывод, что Пендрагона воспитывали великаны. О колдуне Броули он отзывался чуть более благосклонно, охарактеризовав его следующим образом...

Снова покашливание. Выдержав лекторскую паузу, Бинс закончил:

— «...скорее подмастерье, чем мастер».

Они стояли у огромного камина, такого же мертвого, как и его двойники. Точнее, стояли Чжоу и Билл, а блеклый старик в коротковатой мантии висел в трех ладонях от пола.

— Олкот не упомянул, какой источник использовали колдуны? — спросил Билл.

— О, он, конечно, расспрашивал Пендрагона, — Бинс качнул головой, увенчанной квадратной шляпой. — И тот ответил: «Пламя с характером». Его слова были сочтены еще одним доказательством его невоспитанности. Профессора Олкота часто обвиняли в предвзятости, в преувеличении и замалчивании неудобных для него фактов. Кроме того, он был весьма противоречивой личностью, поэтому многие историки предпочитают игнорировать его мемуары. Я ни в коей мере не отрицаю его недостатки, но факты, изложенные им, не противоречат другим сохранившимся источникам. К моему глубочайшему сожалению, их количество удручающе мало. Войны, пожары...

— В мастерской Броули тоже был пожар, — Билл поспешил вернуть профессора к нужной теме.

— О да, ходили слухи, что это дело рук Гильдии создателей порталов, которая стремилась устранить потенциальных конкурентов. Но эти слухи не имеют никакого документального подтверждения, поэтому я не включаю их в свои лекции, в отличие от описания колдуна Пендрагона. Но, быть может, нас ждут новые открытия. Десять лет назад при исследовании архивов Дамблдоров были обнаружены письма Саттона Мардовея, одного из учеников Броуди, он упоминал о Рубиновой книге, в которой были собраны все заклинания по созданию и обслуживанию каминной сети. Был там и закрытый раздел, с припиской «Открыть строго в случае чрезвычайных ситуаций». Но книга сгорела в пожаре. Эти факты я собираюсь добавить в свой курс в этом году.

— Книга не могла сохраниться? — Билл выпрямился, приободренный надеждой.

— В документах подтверждения нет, — Бинс развел руками. И хотя сама фигура все еще была бледно-серой, ее контуры стали четче, так же, как и пятна от чернил на пальцах призрака. — Мы знаем лишь следующее: когда Министерство взяло учеников Броуди под свое крыло, им пришлось воссоздавать инструкции по памяти.

Плечи Билла снова опустились.

— Пендрагон больше нигде не упоминался?

— Боюсь, что нет, — голос призрака стал глуше, печаль будто отдаляла его от живых. — Колдун Пендрагон пришел ниоткуда и ушел в никуда.

— В министерских архивах мы не нашли колдуна или ведьму с таким именем, — сказала Чжоу, почти весь разговор она топталась за спиной Билла, лишь изредка что-то добавляя или поясняя.

Куда бы они ни бросались, везде утыкались в тупик. Хотелось пнуть ногой камин, но Билл просто указал на медальон в центре.

— Эти изображения... Горгулья, Гоблин, Дракон. Они могут подсказать, кем на самом деле был Пендрагон и где искать его следы?

Бинс поскреб острый подбородок.

— На типичное клеймо мастера того времени изображение не похоже... Говорите, есть еще дракон и горгулья... Занятный ассоциативный ряд...

— Что у них общего? — нетерпеливо спросил Билл, но профессор не спешил с ответом.

— Они все долго живут? — предположила Чжоу. — И даже если изображение сделали ради красоты, драконы и гоблины помнят больше, чем люди. С ними стоит поговорить.

— Вы забыли о горгульях, мисс. Они считаются одними из самых надежных хранителей, в том числе старых тайн. Как и две другие упомянутые вами расы.

— Профессор, к кому из них вы бы посоветовали обратиться?

— Раз уж вы находитесь в Хогвартсе, я бы посоветовал начать с госпожи Остроликой, древнейшей и самой уважаемой горгульи магической Британии. Она обитает на карнизе Часовой башни. Далее я бы направил вас в хранилище Гринготтса к дракону Сильвантусу, родоначальнику трех славных родов Буреносцев. Если же говорить о гоблинах, их жизнь по продолжительности лишь ненамного превышает человеческую, но в запретной секции банка Гринготтс есть статуя Золотого гоблина, которая помнит и знает все, что знали и помнили поколения гоблинов.

— Билл, твой брат может поговорить с драконами, — протараторила Чжоу.

— Да, он в Гринготтсе вместе с Флер. Она может договориться с гоблинами, аппарируй к ним и скажи...

— У меня другая идея, — Чжоу достала из кармана круглое зеркальце размером с ладонь и начала быстро барабанить по нему пальцами. — Я пишу Лине, она в нашем отделе новенькая, но аппарирует лучше всех. Она отправится в Гринготтс и передаст мое сообщение Чарли и Флер, а я поднимусь вместе с тобой к горгулье.

— Молодые люди, надеюсь, вы не забыли, что при общении с горгульями нужно соблюдать особый этикет. Прежде всего, вы должны поприветствовать госпожу Остроликую, а затем перечислить имена всех старейшин, чтобы выказать уважение роду. Далее вы со всей возможной вежливостью излагаете свою просьбу. Горгульи думают медленно, чтобы избежать неловкой паузы, рекомендую пересказать несколько наиболее ярких эпизодов их эпоса. Тем самым вы еще раз проявите почтение к древнему и славному существу. И это очень важно, потому что за неуважение вас могут покарать смертью. Вот почему я всячески протестую против сокращения часов, отведенных на историю горгулий. Дай этим министерским профанам от образования волю, они бы и на троллей оставили всего пару занятий. Но уверен, Билл, вы справитесь. Вы были моим лучшим учеником и получили «Превосходно» по углубленному изучению саги о Камнерожденных.

Вот только профессор не осознавал, что школу Билл окончил почти сорок лет назад, и сейчас мог сказать о горгульях только то, что они состоят из камня и предпочитают диету из голубей. Чжоу верно поняла его растерянность и снова достала зеркало. Пальцы быстро заскользили по стеклу, будто листая невидимые страницы.

— Я сохранила себе все тридцать томов Большой Энциклопедии Магического мира. Вот.

Она повернула зеркальце. Вместо отражения оно показывало желтую страницу. Над убористым текстом красовался заголовок из узких островерхих букв: «Горгульи: происхождение и краткая история».

Билл улыбнулся, даже не столько напарнице, сколько проблеску света в окутавшей его тьме.

— Спасибо, профессор, за ваши уроки.

— Рад быть полезным, — прошелестел призрак им вслед. Его фигура снова съеживалась и бледнела. Когда общий интерес к истории перекидывал мостик между ним и живыми, Бинс будто бы наполнялся теплом, так похожим на тепло, которое дает бьющееся сердце. Вот только это чувство покидало его слишком быстро.

* * *

Биллу показалось, что мадам Хуч совсем не изменилась: все та же боевая дама с растрепанными седыми волосами и желтыми, как у ястреба, глазами. Впрочем, он лишь мазнул по ней взглядом, сразу сосредоточившись на старенькой, но еще крепкой «Молнии». Сердце рвалось вверх, Билл заставил себя сделать пару кругов над землей. Грохнувшись с высоты в сто футов, он дочь не спасет. Поначалу было тяжело, постепенно из мышц ушла скованность, проснулись старые рефлексы. Тело вспомнило, как откликаться на движения метлы, как направлять ее. Мысли настроились на полет. Он оглянулся на Чжоу, та выставила вверх большой палец. Но гнать он себе не разрешил, так что они скорее не поднимались, а подкрадывались к цели.

Часовую башню называли «собирательницей ветров». На вид — гордая красавица, она вела себя как чокнутая старуха, кутаясь в обрывки осенних штормов, весенних гроз и зимних буранов, будто в многочисленные шали. Даже в тихий день воздух вокруг башни баламутило, а в ветреный не стоило даже думать о том, чтобы к ней приблизиться. К счастью для Билла и Чжоу, день был относительно спокойный, правда, по меркам августа зябкий. Если внизу было немного мерзляво, то здесь ни мантия, ни чары не спасали от безжалостно острого холода. Билл поймал себя на том, что стучит зубами. Шлем, очки и перчатки отчасти выручали, но щеки жгло так, будто он смочил их ядреным спиртовым одеколоном сразу после бритья. Чем ближе к башне, тем неистовее становилась ярость ветра. Метлу затрясло, а потом замотало из стороны в сторону. Что-то пыталось вырвать ее из рук Билла. Про него незримый враг тоже не забывал, отвешивая ощутимые пощечины, оплеухи, тумаки. Визгливый свист в ушах превратился в рев. Серое небо нависало все ниже, облака раздувались, словно бы готовясь плюнуть дождем.

Каждый вздох, каждый рывок давался с боем. Билл оглянулся, почти уверенный, что Чжоу отстала, но она была всего в паре футов позади, прижавшись к метле, почти слившись с ней, крепко обхватив ногами в старых бриджах, одолженных у мадам Хуч. На сердце чуть потеплело, и он, сжав зубы, устремился вперед, будто пробиваясь сквозь бурлящую воду. И победил. Инерция едва не сыграла злую шутку, впечатав его в огромный циферблат. В последний миг Билл вывернул, метла задрожала, но не подвела, лишь черканув прутьями по неподвижной стрелке. После войны часы восстановили, но не запустили, теперь они показывали время мертвых.

Чжоу присоединилась к Биллу, и они обменялись вымученными улыбками. Ветра оставили свою добычу. Теперь, когда визитеры доказали свою смелость, Часовая приняла их под свою защиту. Почти прижимаясь к древним камням, они облетели башню. Казалось, что сложного высмотреть массивную фигуру с крыльями, как у огромной летучей мыши. Но горгульи умели сливаться со своим зданием, напарникам пришлось сделать три круга, прежде чем они наконец ее заметили. Статуя сидела на корточках, сгорбившись и растопырив крылья, мощные руки ухватились за край карниза, между ними выступали то ли груди, то ли просто складки. Из пасти торчали клыки, а нахмуренный лоб нависал над глубоко посаженными глазами, из этих дыр таращились две едва тлеющие искры. Билл счел за лучшее почтительно опустить взгляд.

Он прочистил горло и чуть приподнял метлу, тело все еще составляло с ней в одно целое, а пальцы будто примерзли к древку, не веря, что буря позади. Но его голос должен был звучать уверенно, Билл вздохнул, наполняя легкие, и он, тролли его дери, будет звучать уверенно.

— Приветствую достопочтенную госпожу Остроликую, древнейшую из Камнерожденных, достойнейшую продолжательницу славных традиций великих горгулий прошлого: славного Ширококрылого, могущественной Грозноглазой, свирепой Ужасприносящей...

Чжоу наложила специальное заклинание, чтобы зеркало повисло в воздухе справа от Билла, и он мог подглядывать краем глаза. Она выбрала максимально крупный шрифт, так что имена читались без труда. Это было неплохим подспорьем, потому что статью он прочитал второпях, а битва с ветром разметала эти жалкие знания.

Список медленно полз вниз, Билл успел потерять счет именам, но вот они сменились на стихотворный текст. Колдун смочил слюной пересохший рот, предстояла самая важная часть.

— Достопочтенная госпожа Остроликая, мы пришли к вам с просьбой о помощи. Каминная сеть перестала работать, внутри застряли люди. Мы ищем способ снова ее запустить и вернуть наших близких домой. Пожалуйста, поделитесь с нами всем, что вы знаете о ней и о ее создателях.

Пасть горгульи приоткрылась. Госпожа Остроликая хотела, чтобы он доказал серьезность своих намерений, просунув руку между двух челюстей, твердых, как тиски, вдобавок утыканных частоколом клыков. Отказаться значило нанести смертельное оскорбление. Билл положил руку, ткань перчатки тут же пропиталась холодом, будто водой. Челюсти сдвинулись. Лапа горгульи со змеиной быстротой схватила зеркало и швырнула прочь. Чжоу вскрикнула.

Клыки сдавливали запястье, не протыкая, но это был лишь вопрос одного неверного движения, одного неправильного слова.

— Кажется, тут не любят обманщиков, — оказавшись между шуткой и паникой, он, как настоящий Уизли, не колеблясь, выбрал первую.

Того, кто побывал в битве, не нужно убеждать, что в опасных ситуациях люди способны на невозможное. Но такого Билл от себя не ждал. Впрочем, раньше на кону не стояла жизнь его ребенка.

Голова прояснилась в один момент, и все запутанные перипетии саги о Камнерожденных явились из глубин памяти, будто мертвые воины на призыв своего короля. Герои и злодеи, сражения и предательства, мудрость и глупость, смерть и спасение. Более того, вместе с ними будто вернулся тот шестнадцатилетний мальчишка, с неохотой перелистнувший титульный лист величайшего эпоса горгулий. Он ожидал найти лишь скуку, а нашел фантастический мир, так не похожий и в то же время похожий на человеческий. Билл снова пережил удивление ребенка, которому открылась старая как мир истина: другие существа по сути не слишком отличаются от людей, и всеми, в ком есть огонь всемирного чуда, движут одни и те же мотивы. Школьные воспоминания смешались с новым опытом, обогащая друг друга, и слова не просто полились, нет, они будто вырвались из его рта искусным дымом, способным обращаться в силуэты высоких башен, расправленных крыльев, когтистых лап, занесенных для удара, одиноких фигур, вознесенных над морем крыш...

Он так увлекся, что не сразу заметил, как горгулья разжала челюсти. Под пальцами оказался какой-то предмет. Билл вытащил наружу диск размером с мамино новогоднее печенье. На нем были выгравированы слова:

— Луна, Фрея, Тюр, Сатурн, Один, Солнце, Тор, — он посмотрел на другую сторону и дочитал, не скрывая недоумения. — Переверни землю и скажи «кряк».

— Разберемся, — пообещала Чжоу — Главное, мы на правильном пути.

— Благодарим вас, госпожа Остроликая, — Билл неуклюже поклонился, пряча подсказку в самый надежный карман. И очень вовремя, потому что сзади раздался восторженный крик:

— Молодцы! Вы такие молодцы!

— Профессор... — подавив дрожь от испуга, Билл повернул метлу и уставился на Бинса, который парил в крупном желтоватом пузыре. Видимо, таком же бесплотном, как и сам призрак, потому что пузырь висел ровно, неуязвимый для когтей ветра. — Что вы здесь делаете?

— Хотел вам помочь, но вы отлично справились. Билл, это лучшее «Превосходно», которое я видел в своей жизни, — он запнулся и добавил: — И в смерти. Удачи вам, не забывайте учить историю!

С этим напутствием они понеслись вниз, и ветра бросались прочь, будто тени от луча мощного Люмуса.

* * *

Стоило только Чжоу и Биллу переступить порог Гринготтса, и Горкрак тут же бросился им наперерез.

— Мастер Билл, мастер Билл, вас ждут на пятом уровне. Мастер Флер и мастер-драконовед.

— Они думают, что нашли источник, — сказал Фред, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Идите быстрее.

Под суровыми взглядами клерков-гоблинов они побежали через холл. Клиентов не было, и Билл задался вопросом, который сейчас час. Хотя чем бы ему помогло формальное время Гринвича? Внутренний паникер все равно будет вопить, что он не успеет, не спасет Вики. Вагонетка неслась, как взбешенный дракон, но для Билла она все равно что не двигалась. И все-таки они добрались до пятого уровня. Помчались к седьмому хранилищу, оставив позади Горкрака, который не поспевал за ними на своих коротеньких ножках.

Флер и Чарли стояли перед бронзовой дверью обычной высоты. Чарли водил палочкой над ее поверхностью. Поначалу Билл решил, что он рассматривает бесчисленные завитки, но брат выискивал тусклые камни, будто замаскированные для загадки «найди столько-то предметов».

— Что вы узнали? — спросила Флер.

Билл протянул ей диск. Всю дорогу он и так и этак крутил в голове цепочку имен, но по итогу, отдышавшись, мог выдать только:

— Похоже на шифр. А что у вас?

— Пендрагон арендовал у гоблинов хранилище сроком на четыреста лет. Они сказали номер. Что внутри, они не знают или притворяются, что не знают, — Чарли вытянул шею, пытаясь прочитать надписи, но Флер вертела диск, шепотом проговаривая каждое слово по несколько раз.

— Странно, что гоблины так легко подпустили нас к хранилищу. Может быть, это ловушка, — предположила Чжоу.

— Как я понял, срок договора истек сегодня в полдень, и теперь они Пендрагону ничего не должны.

— Все равно подозрительно.

— Генеральный владеет половиной бизнеса по продаже летучего пороха, — Флер наконец сдалась. Она передала диск Чарли, а приняла эстафету рассказчика. — У нас есть драконьи слезы, чтобы открыть первую дверь, но все хранилища в этом секторе имеют дополнительную дверь с кодовым замком.

— И перечень богов должен дать нам код, — перебил ее Билл, ему не терпелось получить диск обратно.

— Еще одна загвоздка, — вставил Чарли. — Слезы быстро испаряются, на все про все у нас будет полчаса максимум, потом дверь снова закроется.

Билл выругался.

— Зачитай эти проклятые имена вслух.

— Луна, Фрея, Тюр, Сатурн, Один, Солнце, Тор... Чепуха какая-то. Будто накидали всего понемногу.

— Нет, тут должен быть смысл, — жестко отрубил Билл.

— Может, что-то мифологическое, — Чжоу нервно прищелкнула пальцами.

— Нет, нужна связь с цифрами, — Флер снова взяла диск и, нахмурив брови, поднесла к нему огонек Люмуса.

— Тогда взять первую букву каждого имени и ее номер в алфавите, — Чжоу подошла к ней, теперь они вместе склонились над надписью.

— В этом перечислении должно быть что-то общее, — Билл тоже встал рядом, — Луна, Фрея, Тюр, Сатурн, Один, Солнце, Тор...

— Повтори еще раз, — попросил Чарли, нервно водя пятерней по короткому ежику волос. — У меня чувство, что я где-то слышал все эти имена вместе.

— Луна, Фрея, Тюр, Сатурн, Один, Солнце, Тор...

Брат зажмурил глаза и даже стукнул себя кулаком по лбу.

— Карты? — вкинул Билл, вспомнив, что Чарли любит сыграть партейку другую с друзьями.

— Таро?

Флер уводила мысль в сторону, и Чарли замотал головой.

— Нет-нет, что-то совсем бытовое, очевидное. Ну такое, что под носом и поэтому не разглядишь!

— Драконы? — допытывался Билл. — Какие-то прозвища? Может, песенка или детская считалка?

— Дни недели? — Горкрак поддался всеобщему возбуждению и забыл о своей роли молчаливого наблюдателя.

Все взгляды обратились на него. Гоблин опустил уши, будто жалея, что не может закрыть ими лицо. Но так как никто не ругался, он опасливо продолжил.

— Этим светилам и богам посвящены дни недели.

— Ну да, — подтвердил Чарли, все еще не веря, что разгадка настолько проста. — Понедельник, пятница, вторник, суббота, среда, воскресенье, четверг.

— И если взять их порядковые номера, то получится шифр, — закончила Флер.

Чарли уже был у двери, откуда-то в его руках появилось два огромных красных камня. Он вставил их в дверные ручки, и кристаллики засветились. Створки разъехались. За ними черной стеной встала еще одна дверь с семью лимбами, расположенными друг над другом. Флер вцепилась в ручку первого, но поняла, что в суете успела сунуть диск мужу.

— Что первое, понедельник? Единица?

— Нет, неделю начинаем с воскресенья. Значит, два. Потом шесть. Три. Семь. Четыре. Один. Пять.

Флер послушно установила нужные цифры. Дверь растаяла, а лимбы разлетелись в стороны и погрузились в дверной проем.

— Стойте, сначала нужно... — начала Чжоу, но остальные уже ломанулись внутрь.

— ...запустить заклинание проверки, — по инерции закончила она.

Пол хранилища представлял собой огромную карту британских островов, заключенную в магический круг. Лондон закрывала большая чаша — главный очаг, к ней жались плошки поменьше. Такие же плошки были разбросаны по остальной территории страны. Все как одна темные и пустые.

— Землю я вижу, — сказал Чарли, — как ее перевернуть?

— Рычагом, — следуя логике Пендрагона, Билл выбрал самый очевидный вариант. — Разделим круг на части. Ищите что-то вроде углубления.

И он усилил свет заклинания, вглядываясь в каждую трещинку.

— Нашла, — крикнула Чжоу.

Она указывала на крохотную выемку прямо над точками, подписанными «архипелаг Силли», на них, кстати, стояло целых две черные плошки. Билл опустился рядом, мимоходом отметив, Чжоу аппарировала из Хогвартса в бриджах мадам Хуч.

— Но где ты возьмешь рычаг? — спросила Флер.

— Попробую палочкой.

Он вставил кончик в выемку. Заклинаний для переворачивания наколдованных изображений он не знал, поэтому просто собрал весь свой страх, всю свою вину, всю любовь к дочери и надавил. «Земля» перевернулась на удивление легко, будто весила не больше жестяной крышки. С другой стороны поджидала дверь. Потревоженный молоточек в форме дракончика поднял шипастую голову и тоненько зарычал, даже попробовал дыхнуть огнем, но, поперхнувшись, выпустил лишь тонкую струйку дыма. Билл склонился над дверью и произнес, как припечатал:

— Кряк.

Дракончик стрельнул в него возмущенным взглядом, поднял хвост, который заканчивался тяжелым треугольным наконечником.

Первый стук заставил пол покачнуться. Второй поднял вихрь, а последний опрокинул Билла в черную пропасть.

* * *

Он свалился под ноги симпатичной молодой девушке в легком голубом платье, покачнулся, выправляя равновесие, моргнул, тряхнул головой, пытаясь избавиться от гула в ушах. Когда Билл снова открыл глаза, то увидел низенькую симпатичную старушку в легком голубом платье. Она с искренним интересом вглядывалась в его лицо. Причем именно в лицо, а не в шрамы. Билл снова зажмурился. Нерешительно приподнял веки, старушка не исчезла. Видимо, от перемещения его немного переклинило. И тут пригодился наказ матери: куда бы тебя не занесло, никогда не забывай о хороших манерах.

— Простите за беспокойство. Меня зовут Билл Уизли, из Магической Британии. Я ищу колдуна Пендрагона, у меня к нему очень важное дело.

— Вы здесь из-за каминов, — произнесла старушка хрипловатым голосом, успокаивающим, будто мурлыкание. — Колдуна Пендрагона нет дома, но, думаю, я смогу ответить на ваши вопросы. Присаживайтесь. Я заварю восстанавливающий эликсир.

С запозданием Билл понял, что магия принесла его в уютную кухоньку. С балок свисали связки сушеных трав и корешков, на полках стояли книги и колдовские бутылки. В большом очаге на горке поленьев покачивалось крохотное пламя. А главное, рядом с очагом стояло потертое мягкое кресло. Оно манило к себе, но Билл знал, он как тот старый тарантас, который держится, пока движется. Если он позволит себе остановиться, тут же развалится и уже не соберется.

— Спасибо большое, но мне нужно быстрее домой, в каминной сети осталась моя дочка.

Глаза старушки сузились, и она резко крутанулась к очагу, взметнув пену нижних юбок.

— Кальцифер, — теперь ее голос походил на рокотание.

Огонек совсем съежился и просочился сквозь поленья.

— Кальцифер, быстро вернись, иначе я брошу в тебя все жабьи потроха, которые найду. Нам вчера как раз доставили свежий запас.

Пламя снова поднялось над дровами, посинело, как если бы горело от магловского газа, и вытянулось в узкое лицо с вздыбленными волосами. Вот нос, вот рот и вот две оранжевые точки там, где должны быть глаза.

— Кальцифер, ты правда бросил людей внутри своей каминной сети.

— Ну я не... — неуверенно зашелестело пламя. — Возможно, да, но буквально несколько человек. На их планете так многолюдно, что этой потери никто не заметит.

— О чем ты думал?!

Вопрос буквально прижал пламя к дровам, будто тяжелая сковорода.

— Не знаю... Я хотел быстрее вернуться. Я вообще-то торчал там четыреста лет и успел соскучиться по дому и по вам тоже. Немного.

— Ох, иногда ты такой же легкомысленный, как он, а может даже хуже.

— Вот это было по-настоящему обидно.

Он демонстративно отвернулся к стенке очага, но ведьма, а Билл готов был поспорить, что попал к ведьме, жеста не оценила.

— Не волнуйтесь, — сказала она, снова смягчая голос. — Мы все уладим. Сто лет в вашем мире — это один день в нашем, но не бойтесь, вы вернетесь ровно через секунду после того, как ушли. А сейчас я сделаю отвар. Вашей дочери ведь не нужно, чтобы перемещения между мирами износили ваше сердце, и вы покинули своих близких раньше срока. Так что садитесь и давайте начнем по порядку.

Билл рухнул в кресло, прислушиваясь к звону бутылочек за спиной.

— Я — ведьма Софи, а в очаге — огненный демон Кальцифер.

Демон все еще прожигал взглядом стену, Билл тоже хотел отвернуться, много чести таращиться на самодовольных болванов, но танец язычков пламени завораживал.

— Все началось с того, что неделю назад Кальцифер съел проклятие и его сила начала расти, будто содержимое нужника, прикормленное дрожжами. Кальцифер питает магией наш дом, но с той силой, которую он получил, он мог бы питать тысячу домов в течение нескольких сотен лет. От проклятия есть лекарство. К сожалению, его требовалось очень много, и опять же лечение обещало быть долгим. Тогда колдун Пендрагон придумал план.

Что-то очень громко булькнуло, и госпожа Софи весьма экспрессивно высказала свое неудовольствие.

— Простите, небольшие трудности.

Билл хотел высунуться из кресла и посмотреть, но усталость победила любопытство.

— Так вот, колдун Пендрагон придумал план, и весьма неплохой. Объединить множество очагов в одну сеть, а в качестве активатора использовать то самое лекарство. Каждый раз перемещаясь между очагами, люди бросали бы в огонь немного лекарства, ослабляя проклятие.

— Летучий порох.

— Да, неплохое название. Но все равно оставалась проблема времени. Мы не могли отпустить от себя Кальцифера на целых четыреста лет. И тогда Пендрагон придумал поместить его в другой мир, максимально отдаленный от нашего по временной шкале. Он должен был договорится с вашими колдунами, объяснить всю ситуацию и рассказать, что Кальцифер останется только на четыреста лет.

— Я слышал о какой-то книге с инструкциями. Она сгорела.

— Вот видишь, Софи, — демон тут же встрепенулся. — Они сами виноваты, не смогли сохранить знания.

Софи вернулась с длинной палкой. В кольцо на конце была вдета зачарованная огнеупорная кружка. Ведьма подержала кружку над огнем, а потом протянула Биллу, тот машинально вытащил ее и сжал в ладонях. Странно, что демон не стал протестовать против использования его силы для таких банальных нужд.

— Вот что мы сделаем, колдун Пендрагон вернет Кальцифера в ваш мир на три часа по вашему времени. Этого хватит, чтобы все пленники покинули сеть.

Хорошая новость восстанавливала силы лучше любого эликсира, но Билл все же выпил отвар с привкусом барбариса. Голова правда заработала быстрее. Он сообразил, что развалился в кресле, когда рядом стоит пожилая леди.

— Простите, лучше вы присаживайтесь, а я постою.

— Какой вежливый молодой человек, — старушка улыбнулась. — Это вы простите нас за то, что принесли вам беду, но мы все исправим. Кальцифер, не хочешь извиниться?

— Почему я должен извиняться за чужие ошибки?

— Не надо извинений, лучше скажите, когда придет колдун Пендрагон.

И будто его слова послужили сигналом, колокольчик на двери звякнул. Вошел молодой франт в зеленой жилетке и разноцветной куртке, наброшенной на плечи. Темные волосы падали на лицо, зеленые глаза сияли, как у мальчишки, а на губах играла легкая улыбка профессионального сердцееда. Да нелегко госпоже Софи с таким шалопаем.

— Приветствую, не знал, что у нас гости.

— Это колдун Билл Уизли, из того мира, в котором ты оставлял Кальцифера.

— Неужели хотят вернуть его обратно? Я ведь сразу предупредил, что Кальцифер у них временно. Но если найдете другого демона, то можете и дальше пользоваться моей задумкой. Я щедрый.

Шевельнув плечами, он сбросил куртку на стул.

— Когда Кальцифер исчез, в сети были люди. Вы отправитесь туда и освободите их, а потом ты объяснишься с несчастными, которых вы заставили очень сильно понервничать.

— Честно признаться, у меня планы, наш гость не может подождать до завтра?

— Конечно, нет, Софи уже все решила, — Кальцифер не без злорадства вытянулся во весь рост. Оказалось, он может быть выше обычного человека.

— Раз Софи решила, тогда ладно. Тогда мистер Уизли вернется через портал, а мы нырнем прямо в сеть, потом в их мир. Наверно там многое поменялось, — колдун протянул руку, и демон, уменьшившись до размера комочка, перепрыгнул на его ладонь. — Милая, не хочешь с нами?

И уже — Биллу:

— Я рассказывал ей, что у вас метлы используют для полетов, а она не поверила.

И снова — Софи:

— Теперь сможешь сама убедиться?

— В другой раз. Сейчас мне нужно готовить ужин. И не опаздывайте.

Юноша подмигнул, снова обращаясь к Биллу.

— Быть женатым на ведьме — тяжкий труд.

У того отвисла челюсть. Уизли бросил взгляд на старушку, но снова увидел молоденькую девушку, вот только разглядеть не успел. Ее фигуру поглотила темнота.

* * *

Перед глазами плясали цветные точки, сквозь них Билл различил встревоженные лица.

— Что случилось? — Чарли схватил его за локоть. — Портал не сработал.

— Сработал. Я уже вернулся из другого мира. Каминная сеть сейчас включится, но всего на три часа. Я потом все объясню. Чжоу, вытащи оттуда людей и позаботься, чтобы больше никто туда не сунулся. С ней все, скоро она исчезнет навсегда. Чарли, проверь наш дом, вдруг Вики вернуло туда...

— ...А мы в «Нору», — Флер дернула мужа в сторону двери.

Чарли едва успел отпустить его локоть.

Билл не знал, где взял силы еще на одну аппарацию, но вот он на пороге родительского дома. Дверь распахнулась перед ним сама, как распахивалась все эти годы, молчаливо повторяя: «Я всегда дам тебе приют».

— Вики! — крикнул он.

— Вики! — эхом повторила Флер.

Из гостиной вышла Молли в старой домашней мантии и фартуке. Ее ненатурально яркие рыжие волосы рассыпались по плечам.

— Вы что-то узнали?

Флер понеслась в гостиную, едва не сбив свекровь с ног, та увернулась, и, кажется, ей в этом помогла магия.

— Прости, потом, — пробормотал Билл, тоже пролетев мимо, будто вихрь.

Краем глаза он отметил, что отец тоже в гостинной. Как же тот похудел, вон скорее утопает, чем сидит в слишком большом кресле.

Флер шарила по каминной полке в поисках жестянки с порохом.

— Она висит сбоку, — напомнила Молли.

Билл бросил бросил щепотку в огонь, пламя потрещало и затихло.

— Где она? Почему она не возвращается? — Флер уцепилась за угол полки.

— Кальцифер, — заорал ее муж, срывая голос от боли и отчаяния. — Верни мою дочь, проклятый демон!

Билл наклонился, чтобы нырнуть в камин, найти этого огненного ублюдка и душить голыми руками. Но его самого обхватили крепкие мягкие руки.

Морщины перекроили лицо Молли Уизли почти до неузнаваемости, свои густые волосы сменились магически наращенной гривой, но пахло от нее все так же, свежей выпечкой, корицей, луговыми цветами. Билл едва не заплакал, когда родной запах обвил его, как еще одно объятие.

— Только не делай глупостей, родной. Не смей мне там умирать, — Молли не собиралась его отпускать, страх за сына будто вернул ей молодую силу.

Флер пробормотала что-то по-французски и добавила уже для них:

— Она не вернется. Она уже никогда не вернется.

Билл посмотрел на жену. Ее лицо теряло красоту, увядало прямо на глазах. Он испугался, что вместе с магией вейл ее покидает жизнь.

— Нет-нет-нет, — он сжал ее лицо в ладонях. — Я найду ее. Я верну ее. Обещаю. Мы больше никого не потеряем.

Никто не слышал, как открылась и закрылась дверь. Никто не вскинул голову на звук легких шагов. И маленькую фигурку в дверном проеме тоже никто не заметил. Девушка моргнула, покусала губы, переступила с ноги на ногу. Сердечко отстукивало «беги и прячься», будто в гостиной бушевали не страсти, а пожар.

— Мам, пап, — позвала она нерешительно.

Флер выскользнула из его рук и за одну секунду оказалась рядом с дочерью, будто аппарировав. Обхватила, зарылась в ее волосы и заплакала. Билл на подкашивающихся ногах подошел к ним и обнял обеих.

— Ты жива, ты вернулась, — повторяла Флер на двух языках, перемежая слова всхлипами.

— Я, простите, я, наверно, не должна была. Я наложила на себя заклинание незаметности. То, которое во время войны использовала тетя Гермиона. Мне его дядя Рон показал. Я просто хотела добраться сюда через магловский мир. Посмотреть, хватит ли мне самостоятельности.

— Так ты не была в каминной сети? — спросил Билл.

— Нет, а что?

— Камины сломались, и мы думали, что ты там застряла, — прошептала Флер, чуть успокоившись. — Каминной сети больше нет.

— Как так?

— Думаю, это долгая история, на пару чашек горячего чая, — Артур выбрался из кресла, но жался к нему, будто к скале в бурю. Как же больно было видеть, что с каждым днем отец все больше сдает.

— Я не хотела вас волновать, — Вики заморгала, пытаясь не заплакать. — Вы меня убьете?

— Обязательно, — Молли решительно утерла слезы концом фартука. — Но сначала мы тебя накормим.

Она скомандовала всем идти на кухню. Билл и Флер задержались. Молча посмотрели друг на друга. Билл постарался вложить в свой взгляд все, что было у него на душе:

— Ты всегда будешь для меня самой прекрасной женщиной в мире, женщиной, которой я восхищаюсь, женщиной, которую я безгранично уважаю, матерью моих детей, моим доверенным другом, но не моей любимой. Прости, что так получилось. Я сделаю все, чтобы после расставания мы оставались семьей. И пусть это кажется невозможным, но ради вас я сделаю невозможное.

Она взяла его за руку и повела к остальным.