Metal Family новая музыка (гет)

Библиотека была почти пуста — только редкие шелесты страниц, тихий гул ламп и едва уловимый запах старой бумаги нарушали тишину. В дальнем углу, у окна, сидел Ди. Он уткнулся в учебник по истории, но поверх текста будто ничего не видел: в ушах гремел тяжёлый метал — его привычный щит от всего мира. Басы и гитарные риффы заглушали даже собственные мысли, и именно этого Ди и хотел. Ему казалось, что если звук будет достаточно громким, то никто не посмеет подойти, заговорить, нарушить его одиночество.

Он делал пометки в тетради, машинально подчёркивая даты и имена, когда вдруг что-то врезалось в его плечо. Звук в наушниках на секунду стал глуше, будто реальность всё-таки прорвалась сквозь музыку.

Ди резко дёрнул головой, выдёргивая один наушник. Перед ним стояла девушка с пачкой распечаток, которые теперь рассыпались по полу веером листов.

— Ой, прости! — она наклонилась, торопливо собирая бумаги, и щёки у неё тут же стали розовыми.

Ди поморщился, но всё же наклонился, чтобы помочь. Не потому, что хотел быть вежливым, а потому, что смотреть на её неловкость было как-то… стремно.

— Ниче — буркнул он, поднимая лист с заголовком «Эпоха Возрождения».

— Я Рэйв — быстро представилась она, забирая у него бумагу и тут же прижимая стопку к груди, словно это могло скрыть её смущение.

— Ди — коротко ответил он и снова попытался уйти в свои наушники.

Но Рэйв будто не заметила этого. Она замерла, услышав его голос, и в её глазках мелькнуло что-то похожее на радость.

— Ты из рок-группы школы, да? На прошлом концерте ты играл на басу. У тебя такой классный рифф был в середине второй песни… ну, я просто слушала.

Ди слегка приподнял бровь. Кто-то слушал не ради того, чтобы поржать, а ради риффа? Это было странно.

— Ага — он снова уткнулся в тетрадь, в душе надеясь, что этого хватит, чтобы закончить разговор.

Рэйв, однако, не сдалась. Она присела напротив, аккуратно сложила распечатки и вдруг улыбнулась — не натянуто, а искренне, будто ей реально было интересно.

— А я в хоре. Мы тоже выступаем на фестивале. У нас будет попурри из классики и современных каверов. Очень хочется, чтобы всё получилось.

Ди едва заметно скривился. Хор. Классика. Поп. Всё, что казалось ему слишком «прилизанным» и ровным, будто специально созданным, чтобы не задевать ничьих нервов.

— Круто — буркнул он, хотя на самом деле не думал ничего хорошего. Просто слово само выскользнуло, чтобы не молчать.

Рэйв заметила его реакцию, но не обиделась — скорее, ей стало интересно. Она чуть наклонила голову, разглядывая его так, будто пыталась сложить пазл, где не хватало нескольких деталей.

— Знаешь, у нас общий проект по истории. Учитель сказал, что мы в паре.

Эти слова прозвучали как приговор. Ди поднял одну бровь, будто ему сообщили, что придётся неделю есть только камни.

— В паре? С тобой?

Рэйв усмехнулась — да ка так что этот смех не только сбивал с толку но ещё и раздражал

— Ну, я тоже не выбирала. Но, может, это даже хорошо. У меня куча материала, а ты по любому умеешь делать презентации. Или хотя бы знаешь, как не заснуть над слайдами.

Ди фыркнул, но в этом фырканье уже не было столько колкости, как минуту назад.

Они сели за стол друг напротив друга. Тишина между ними стала другой — не пустой, а напряжённой, будто воздух звенел от несовпадающих частот. Рэйв тут же включила какой-то бодрый поп-трек в своих наушниках, но оставила один наушник свободным, чтобы слышать Ди. Он, в свою очередь, не стал выключать свой метал. И вот они сидели: два мира, два ритма, две правды.

— Слушай, — Рэйв постучала пальцем по столу, привлекая его внимание, — у меня есть идея. Давай сделаем проект про то, как музыка влияла на разные эпохи. Ну, например, как в барокко всё было про гармонию, а в XX веке — про протест и свободу. Это же прямо про нас.

Ди закатил глаза, но в глубине души мысль зацепила.. Про протест и свободу он мог говорить пипец как долго.

— Только без этих твоих «всё так красиво и возвышенно», ладно? Мне не нужны сонаты, мне нужна суть.

Рэйв хитро улыбнулась.

— А если я покажу, что в классике тоже был протест? Что композиторы спорили с церковью, с королями, ломали правила? Тогда ты согласишься?

Ди задумался. Это звучало… не плохо, и даже интересно.

— Ладно — протянул он 

— давай попробуем. Но если начнётся про «возвышенные чувства», я ухожу.

Рэйв подняла руку, будто давала клятву.

— Обещаю: минимум про чувства, максимум про бунт.

И они начали. Сначала неловко, споря над каждым заголовком, перебивая друг друга, пытаясь перекричать чужие вкусы. Рэйв выкладывала распечатки с портретами композиторов, Ди чертил на полях схемы музыкальных стилей, будто это были карты боевых действий. Но постепенно спор становился не битвой, а поиском точки прикосновения.

В какой-то момент Рэйв вдруг потянулась к его тетради и пальцем провела по одной из схем.

— Смотри, тут ритм такой же, как в одной арии, которую мы поём. Только у тебя он жёсткий, а у нас — плавный. Но основа-то одна!

Ди замер, глядя на её палец, который скользил по его пометкам. Он никогда не думал о музыке так — как о чём-то, что можно соединить, а не противопоставить.

— Может, ты и права — неохотно сознался Ди.

Рэйв снова улыбнулась, и на этот раз в её улыбке было не только любопытство — в ней было что-то вроде тихой победы. Не над ним, а над этой стеной между ними, которая ещё недавно казалась непреодалимой.

Когда за окном начало темнеть, а библиотекарь кашлянул, намекая, что пора собираться, они вдруг поняли, что успели набросать план проекта, собрать кучу идей и даже не убили друг друг друга.

— Завтра продолжим? — кинула Рэйв, собирая распечатки.

Ди пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.

— Ладно. Но только если без сонат.

Рэйв подмигнула.

— Без сонат. Зато с бунтом.

Она ушла, оставив после себя лёгкий запах карамельных духов и ощущение, что день вдруг стал чуть менее серым. Ди ещё долго сидел, глядя на свои заметки, и впервые не торопился снова включить метал на полную громкость. Потому что теперь в тишине ему слышался другой ритм — тот, который они только начали находить, вместе...

Конец 1 главы