Даларанский патруль: Ночная смена (гет)

Часть 1. Утро добрым не бывает

Будильник зазвенел с той особой, пронзительной мерзостью, на которую способны только магические артефакты, созданные гномами-садомазохистами. Алан Доннер, паладин Ордена Серебряной Длани, открыл глаза и уставился в потолок с выражением человека, который только что осознал: Свет — это, конечно, прекрасно, но восемь часов сна — ещё прекраснее, а ему досталось от силы четыре.

Потолок был казённый. Белёный, с трещиной в углу, которая напоминала карту Калимдора, если бы Калимдор переехал каток. Алан изучал эту трещину уже третий месяц — ровно столько он служил в Даларанском Патруле. Перевод из Штормграда обещал «почётную миссию в сердце магического мира» и «неоценимый опыт взаимодействия с чародейским сообществом». На деле это означало: пьяные маги, кража книг, шумные призыватели демонов и начальник-тролль, чьи нервы можно было диагностировать по частоте подёргивания бивней.

Алан сел на кровати. Кровать скрипнула — не жалобно, а скорее осуждающе. Мол, опять ты, сияющий, и опять в такую рань. За окном занимался закат. Нет, не рассвет — закат. Потому что ночная смена начинается тогда, когда все нормальные люди заканчивают работу и идут в таверну, а такие, как Алан, идут эту таверну патрулировать.

Он потянулся, хрустнув позвонками в том особом ритме, который напоминал пересыпание мешка с костями, и босиком прошлёпал к умывальнику. Вода из крана пахла электричеством — обычное дело для Даларана, где даже водопровод был слегка магическим и имел собственное мнение о температуре подачи. Сегодня оно было «ледяное до визга».

— Свет дарует нам испытания, — пробормотал Алан, мужественно плеская воду в лицо, — чтобы мы становились сильнее. Или чтобы мы не засыпали на посту.

Его отражение в зеркале не ответило. Оно вообще редко с ним разговаривало — не то что некоторые магические зеркала, которые комментируют твой внешний вид с бестактностью пьяного дворфа. Отражение было... ну, паладинское. Квадратная челюсть, светлые волосы, подстриженные по уставу (пункт 4.2: «Волосы не должны мешать обзору и цепляться за забрало»), голубые глаза с тем самым выражением праведной наивности, которое так бесило всех его сослуживцев. Алан считал это выражение «внутренним светом». Остальные — «синдромом щенка, которого ещё не пнули».

Он начал облачаться. Процесс был отработан до автоматизма: нательная рубаха, хлопок, дважды благословлённый на защиту от пота, кольчужная поддёва, сталь, трижды проклятая всеми, кто её носил, потому что она натирала в самых неожиданных местах, нагрудник с выгравированным символом Серебряной Длани, серебро, четырежды начищенное до блеска, который в ночном патруле выдавал его местонахождение всем потенциальным нарушителям за километр. Нагрудник сиял так, что в него можно было бриться. Алан в него и брился — экономия на зеркале.

Наплечники, наручи, поножи, сабатоны... К тому моменту, как он закончил, прошло двадцать минут, и он чувствовал себя консервной банкой, которую зачем-то нарядили в парадный мундир. Но Устав есть Устав. Пункт 7.1: «Стражник при исполнении должен выглядеть безупречно, дабы внушать уважение и трепет». Трепет он внушал. В основном — себе, когда пытался нагнуться за упавшей перчаткой.

Последним штрихом был плащ. Синий, с серебряным кантом, с эмблемой Даларанского Патруля — глаз в центре шестерёнки, символ бдительности и... чего-то там про «механизм правопорядка». Алан не очень понимал метафору, но эмблема была красивая. Плащ он накинул с тем особым движением, которое тренировал перед зеркалом — разворот плеч, взмах руки, ткань ложится ровно, ни складки. Эффектно. Впечатляет. Совершенно непрактично в узких коридорах архива, где плащ цепляется за каждую полку, но Устав, пункт 7.3, ясно говорил: «Плащ является неотъемлемой частью формы». И точка.

На завтрак был паёк. Сухой паёк Стража — это такое испытание веры, которое не описано ни в одном священном тексте. Галета, твёрдая как убеждения паладина. Полоска вяленого мяса, которое по вкусу напоминало подошву сапога, но, по крайней мере, было солёным. И яблоко — единственное, что радовало глаз и желудок. Алан съел всё, запил водой из фляги, благословлённой, но не помогавшей от вкуса галеты, и вышел из своей каморки.

Каморка располагалась в казармах Патруля — длинном здании на окраине Магического Квартала, которое архитектор явно проектировал в состоянии затяжного похмелья. Коридоры петляли, как пьяная змея, лестницы вели в никуда, а одна дверь, по слухам, открывалась прямиком в Бездну, но её просто подпёрли шваброй и сделали вид, что так и надо. Алан прошёл мимо двери, швабра была на месте, Бездна не просачивалась — хороший знак, и спустился в общий зал.

Зал был пуст. Ну, почти. За столом в углу сидел Арчибальд Искрошестерёнка, судмедэксперт-артефактор Патруля, и завтракал чем-то, что Алан предпочёл не идентифицировать. Гном был настолько миниатюрен, что его можно было принять за ребёнка, если бы не роскошные кустистые брови, которые жили на его лице как два диковинных зверька. Сейчас эти брови были сосредоточенно нахмурены — Арчибальд читал какой-то чертёж, одновременно макая в яйцо всмятку нечто, похожее на шестерёнку.

— Доброе утро, мастер Искрошестерёнка, — поздоровался Алан.

Гном поднял взгляд. Брови его дрогнули, выражая сложную гамму эмоций: узнавание, лёгкое раздражение и глубокую озабоченность судьбой чертежа, который он случайно макнул в желток.

— Доннер, — сказал он скрипучим голосом. — Ты светишься. Буквально. Притуши ауру, глаза режет.

Алан смущённо «притушил». Это была его вечная проблема — паладинская аура, которая в моменты душевного подъёма или просто хорошего настроения начинала фонить Светом. В бою это было полезно. В быту — раздражало окружающих, пугало кошек и однажды спровоцировало ложное срабатывание пожарной сигнализации.

— Прошу прощения, — сказал он. — Нервничаю.

— Перед сменой? — хмыкнул гном. — Ты у нас уже три месяца. Пора бы привыкнуть. Или ты боишься новенькую?

Алан замер на полпути к кофейнику.

— Новенькую?

— Ага. — Арчибальд облизал шестерёнку, очищая её от желтка, и та... зажужжала. — Капитан Зул'рак вчера приказ подписал. Тебе дают напарницу. Эльфийку крови.

Кофейник в руке Алана слегка дрогнул.

— Эльфийку... крови?

— Ага. — Гном с интересом наблюдал за его реакцией. Брови его сложились в фигуру, отдалённо напоминающую знак вопроса. — Ты что, не рад? Она, говорят, симпатичная. Если тебе нравятся женщины, которые могут превратить тебя в овцу, не сходя с места.

— Я... — Алан поставил кофейник. — Я не имею ничего против эльфиек крови. Просто...

— Просто они когда-то вышли из Альянса, предали всех, ушли к Орде, а теперь некоторые из них вернулись в Даларан, потому что нейтралитет, политика и вообще жизнь сложная штука? — подсказал Арчибальд. — Я читал твоё личное дело. Ты участвовал в кампании против Кель'таса.

— Это не...

— И у тебя шрам на левом боку от чародейского разряда.

— Это было...

— И ты до сих пор вздрагиваешь, когда слышишь эльфийскую речь.

Алан замолчал. Гном обладал неприятной способностью вытаскивать на свет то, что люди предпочитали держать в тени. Профессиональная деформация судмедэксперта, наверное.

— Это было давно, — сказал он наконец. — Я справлюсь.

— Конечно, справишься. — Арчибальд сунул жужжащую шестерёнку в карман, где она ещё немного пожужжала и затихла. — Только учти: она отрабатывает долг. Разгромила лабораторию, теперь моет полы в Патруле. Точнее, будет мыть, патрулировать и вообще делать всё, что скажут. Капитан её предупредил: один косяк — и штраф удваивается. А лаборатория была... м-м-м... дорогая.

— Я не буду предвзят, — твёрдо сказал Алан. — Свет учит нас видеть в каждом существе искру добра.

— Искру добра, — повторил гном с таким выражением лица, будто пробовал это словосочетание на вкус и оно ему решительно не нравилось. — Ну-ну. Ты ей это скажи, когда она будет материться сквозь зубы и плеваться чародейской пылью. Кстати, она, кажется, уже здесь. Слышишь?

Алан прислушался. Из коридора доносился звук. Это был звонкий, чеканный стук каблуков, который мог принадлежать только одному типу существ: женщине, которая точно знает, куда идёт, и абсолютно не рада этому факту.

Стук приближался. Алан машинально одёрнул плащ, проверил, ровно ли сидит нагрудник, и встал по стойке «смирно» — просто на всякий случай. Арчибальд хмыкнул и уткнулся в свой чертёж, делая вид, что происходящее его совершенно не интересует. Но брови его при этом подрагивали в такт шагам — выдавали.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла эльфийка крови.

Она была... ну, эльфийкой. Высокая, стройная, с теми самыми ушами, которые торчали из-под волос цвета воронова крыла как два восклицательных знака. Волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный кожаным шнурком — практично, чтобы не лезли в лицо во время работы. Глаза — зелёные, с тем самым магическим свечением, которое бывает у всех эльфиек крови, — смотрели на мир с выражением глубокого, вселенского скепсиса. Скулы острые, губы поджаты. Одета она была в форму Патруля — такую же синюю, с серебром, — но на ней форма сидела совершенно иначе, чем на Алане. Если он выглядел как консервная банка на выходе, то она — как клинок, который зачем-то упаковали в ткань. Поверх формы был накинут лёгкий чародейский плащ, который, в отличие от уставного, не цеплялся за углы и вообще, кажется, жил своей жизнью — складки перетекали волнами, не подчиняясь никаким законам физики.

В руке она держала кружку с чем-то, что пахло так крепко, что у Алана заслезились глаза на расстоянии трёх метров. Кофе? Нет, это было нечто большее. Эссенция бодрости. Жидкий гнев. Разогнанный до состояния плазмы чародейский допинг.

— Так, — сказала она, обводя зал взглядом. Голос у неё был низкий, с хрипотцой — как у человека, который слишком много кричал на подчинённых, или слишком часто читал заклинания на пределе голосовых связок. — Кто тут у нас сияющий идиот, с которым меня приставили работать?

Алан открыл рот.

Закрыл.

Снова открыл.

— Я... паладин Алан Доннер, — выдавил он, и тут же мысленно проклял себя за то, что это прозвучало как «я, паладин Алан Доннер, сияющий идиот». — То есть... добро пожаловать в Даларанский Патруль. Рад знакомству.

Эльфийка сделала глоток из своей кружки, не сводя с него глаз, и Алан физически ощутил, как его аура съёживается под этим взглядом.

— Вель'ара Солнечный Ветер, — сказала она без тени улыбки. — Маг, чародейка, временно — твоя напарница. И нет, ты не рад. Ты в ужасе, твоя аура пульсирует как загнанный кролик, а правая рука у тебя дёрнулась к поясу, где обычно висит молот. Расслабься, паладин. Если бы я хотела тебя убить, ты бы этого не заметил.

В зале повисла тишина. Арчибальд закашлялся в кулак, но кашель подозрительно напоминал смех.

— Я... не хватался за молот, — сказал Алан, краснея.

— Рука дёрнулась.

— Это был жест приветствия!

— Угу. — Она сделала ещё глоток. — Ну, поприветствовал. Теперь можем приступать к работе. Где тут у вас развод? Капитан, кажется, грозился меня инструктировать.

— Капитан Зул'рак будет через десять минут, — подал голос Арчибальд. — У него утренний чай. Без чая он не разговаривает. Без чая он вообще опасен для окружающих.

— Чай — это хорошо, — сказала Вель'ара, усаживаясь на скамью напротив гнома. — Чай — это цивилизованно. В Лунной Степи мы пили кровь врагов. Честно говоря, чай вкуснее.

Арчибальд моргнул. Потом ещё раз. Потом его брови медленно поползли вверх.

— Это была шутка, — уточнила Вель'ара. — Расслабься, борода. Я не кусаюсь. Без крайней необходимости.

Алан всё ещё стоял у кофейника, пытаясь осознать происходящее. У него будет напарница. Эльфийка крови. Которая пьёт нечто, способное растворить галету за секунду, и шутит про кровь врагов. И смена длится двенадцать часов.

Свет, дай ему сил.

Свет, кажется, молчал. И, если Алану не чудилось, тихонько хихикал где-то на заднем плане.

-

Часть 2. Капитан, чай и десять минут ужаса

Капитан Зул'рак появился ровно через десять минут, как и предсказывал Арчибальд. Он вошёл в зал, и атмосфера сразу изменилась — примерно как меняется погода перед грозой, когда небо заволакивает, воздух тяжелеет, и все инстинктивно ищут укрытие.

Тролль был огромен. Даже для тролля. Ростом он превосходил Алана на полторы головы, а шириной плеч напоминал платяной шкаф, который кто-то обмотал мускулами и покрасил в синий цвет. Бивни — длинные, чуть загнутые, пожелтевшие от возраста и чая — торчали из нижней челюсти, придавая его лицу выражение постоянного, хмурого недовольства. В руке он держал кружку размером с небольшую кастрюлю. От кружки поднимался пар, пахнущий травами, успокоением и лёгкой угрозой.

— Мон, — сказал капитан голосом, напоминающим камнепад в горах, — я вижу, вы уже познакомились. Отлично. Меньше времени на представления — больше на работу.

Он прошёл к столу, поставил кружку, стол скрипнул, но выдержал — стол был привычный и обвёл взглядом присутствующих.

— Доннер. Солнечный Ветер. Ко мне.

Алан подошёл. Вель'ара подошла тоже — неторопливо, с достоинством кошки, которую позвали купаться. Она поставила свою кружку рядом с капитанской, и две ёмкости уставились друг на друга как представители враждующих государств: капитанская — массивная, керамическая, с надписью «ЛУЧШИЙ НАЧАЛЬНИК», эльфийская — изящная, фарфоровая, с рунной вязью, переводящейся как «ОСТОРОЖНО, ЗЛАЯ».

— Итак, — начал Зул'рак, — у нас перестановки. Солнечный Ветер, ты с сегодняшнего дня работаешь в паре с Доннером. Причины: у него не хватает магической поддержки, у тебя — физической. Он светит, ты колдуешь. Идеальный тандем.

— Физической поддержки, — повторила Вель'ара, окидывая Алана оценивающим взглядом с головы до ног. — То есть он будет принимать удары на себя, а я — делать всю работу?

— Он будет принимать удары на себя, — терпеливо повторил капитан, — а ты будешь делать так, чтобы этих ударов было меньше. Идеально.

— Логично, — признала эльфийка. — Мне нравится, когда в меня не попадают.

— Мне тоже, — вставил Алан. — То есть я хотел сказать, мне тоже не нравится, когда в меня попадают. Особенно магией. Особенно эльфийской магией. То есть... любой магией.

Он осёкся. Вель'ара приподняла бровь.

— Дипломат, — прокомментировала она.

— Свет наделил каждого своими дарами, — вздохнул Зул'рак. — Доннера он наделил даром говорить не подумав. Ты привыкнешь. Теперь о главном. Ваша смена: ночная. С восьми вечера до восьми утра. Маршрут: Магический Квартал, Привратный Рынок, Архивный Район и территория вокруг Центрального Фонтана. Особое внимание — фонтану. В последнее время там творится какая-то ерунда. Вода цветёт, магический фон скачет, а один свидетель утверждал, что видел, как из воды выпрыгнула рыба и заговорила с ним на талассийском. Рыба. На талассийском.

— Может, это был маскирующийся нага? — предположил Алан.

— Может, это был пьяный маг, — возразил Зул'рак. — Но проверить надо. Далее: Архивный Район. Там в последнюю неделю сработала сигнализация три раза. Причём два раза — ложные. Третий раз — не ложный, пропал фолиант «Основы призыва: от элементаля до уборщика». Кому понадобилась книга о призыве уборщика, я не знаю. Может, кому-то лень мыть полы. Но книга из закрытой секции, а это уже статья.

— Понял, — сказал Алан. — Патрулирование, фонтан, архив, подозрительные рыбы.

— И подозрительные маги, — добавил капитан. — Их много, они пьют, колдуют и теряют контроль над реальностью. Ваша задача — чтобы их потеря контроля не стала проблемой города. Всё ясно?

— Так точно, — сказал Алан.

— Более-менее, — сказала Вель'ара.

Капитан перевёл взгляд на неё.

— «Более-менее» меня не устраивает. У тебя испытательный срок, Солнечный Ветер. Один проступок — и долг удваивается. Одна жалоба от горожан — штраф. Одно превращение напарника в овощ — и ты моешь полы в казармах до конца своих дней. Я ясно выражаюсь?

— Предельно, — сухо ответила эльфийка. — Напарника в овощ не превращать. Даже если очень хочется.

Алан нервно сглотнул. Вель'ара бросила на него короткий взгляд, в котором читалось: «Не дрейфь, сияющий, если бы я хотела, ты бы уже был кабачком».

— Вот и славно, — резюмировал Зул'рак, делая глоток чая. — Получите снаряжение, изучите маршрут и выдвигайтесь. В восемь начало смены. Опоздание — штраф. У меня всё. Свободны.

Алан кивнул и развернулся к выходу. Вель'ара задержалась на мгновение, глядя на капитана.

— И ещё, — сказала она. — Моя кружка. Она зачарована. Если кто-то, кроме меня, сделает из неё глоток, у него на сутки пропадёт вкус. И обоняние. И, возможно, чувство реальности. Просто чтобы вы знали.

Она забрала кружку и неторопливо вышла. Капитан проводил её взглядом, сделал ещё глоток чая и пробормотал что-то на тролльем — судя по интонации, нечто среднее между проклятием и молитвой.

Арчибальд, всё это время делавший вид, что его не существует, подал голос:

— Шеф, у меня вопрос по отчёту о вчерашнем задержании.

— Давай, — вздохнул Зул'рак. — Только быстро. У меня через полчаса встреча с Архимагом. И, Свет дай мне сил, он опять будет жаловаться на шумных стражников.

— Каких именно?

— Любых, мон. Любых. Архимаги не различают стражников. Для них мы все — шумные, тупые и мешаем их гениальным экспериментам.

— Ну, мы иногда действительно мешаем, — заметил Арчибальд.

— Потому что их гениальные эксперименты иногда взрываются, — парировал Зул'рак. — И разносят полквартала. Ладно, давай отчёт. Что там у нас за существо было вчера? То, что жрало обои в приёмной?

— Слизнеподобный демон третьего круга. Призван неумелым студентом, который перепутал руну подчинения с руной «бесплатная пицца». Демон, кстати, был очень разочарован отсутствием пиццы и принялся за обои.

— Обои новые, — мрачно сказал капитан. — Проклятые Архимаги выделили бюджет на обои, но не выделили на норманую охрану. Всё, Арчи, пиши отчёт, я пошёл. Если Доннер и новенькая подерутся — разнимай. Вернее, не разнимай, а фиксируй ущерб. Для отчёта.

Гном кивнул. Капитан допил чай, крякнул и удалился, оставляя за собой запах трав и лёгкое ощущение надвигающейся бури.

-

Часть 3. Снаряжение, инструктаж и первые искры

Оружейная комната Даларанского Патруля располагалась в подвале, что было одновременно и практично, ближе к камерам для задержанных, и символично, ближе к бездне, куда иногда хотелось провалиться. Комната была длинной, узкой и пропахшей оружейным маслом, старой кожей и лёгкими электрическими эманациями — признаком того, что где-то здесь хранилось магическое оружие.

За стойкой сидел интендант — пожилой человек с таким выражением лица, будто он видел всё, что только можно увидеть, и всё это было глубоко разочаровывающим. На бейдже значилось: «Маркус. Интендант. Не спрашивайте меня ни о чём».

— Доннер, — буркнул Маркус, увидев Алана. — Опять ты. Что на этот раз? Потерял? Сломал? Или хочешь попросить что-то не по Уставу?

— Доброе утро, мастер Маркус, — вежливо сказал Алан. — Ничего не потерял. Я за стандартным комплектом. И... — он покосился на Вель'ару, — моей напарнице тоже нужно снаряжение.

Маркус перевёл взгляд на эльфийку. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес — примерно такой же, с каким смотрят на редкий вид плесени.

— Новенькая. Эльфийка крови. Слыхал. — Он почесал нос. — Значит так, барышня. Уставное снаряжение: жезл патрульного образца, мантии усиленные, две штуки, пояс с подсумками для зелий и свитков, плащ, один, не терять, стоит как месячная зарплата. И наручники. Две пары. Одни обычные, вторые — с антимагическим подавителем. Обычные используй на людях, подавители — на магах. И, Светом прошу, не перепутай.

— Я умею обращаться с наручниками, — холодно сказала Вель'ара.

— Все так говорят, — вздохнул Маркус. — А потом приходят и просят ключ. Или пилу. Или жреца, чтобы снял проклятие. Ладно, распишись здесь, здесь и здесь.

Он пододвинул ей планшет с формами. Вель'ара взяла перо — Алан заметил, что она пишет левой рукой, быстро, размашисто, с наклоном влево. Почерк был острый, угловатый. Под стать характеру.

Пока она расписывалась, Маркус выложил на стойку снаряжение для Алана: стандартный меч, сталь, благословлённая, «не махай попусту, это тебе не игрушка», щит, тяжёлый, с гербом Патруля, «царапины замажь серебрянкой, она на полке», флягу со святой водой, «не пей, это для нежити», и комплект запасных галет, при виде которых Алан внутренне содрогнулся.

— А можно...

— Нельзя, — отрезал Маркус. — Паёк утверждён. Галеты содержит все необходимые питательные вещества.

— Они содержат все необходимые вещества для того, чтобы сломать зубы, — заметила Вель'ара, поднимая взгляд от планшета. — Я пробовала. В прошлой жизни. Когда была человеком. Шучу. Но галеты действительно ужасны.

Маркус уставился на неё с выражением, которое могло означать что угодно — от «ты мне нравишься» до «я тебя запомнил, и когда-нибудь ты придёшь просить ключ, и я буду смеяться».

— Мне жезл, — напомнила она.

— А, да. — Интендант повернулся к шкафу и начал перебирать полки. — Жезлы... жезлы... стандартный... нет, этот бракованный, стреляет в пользователя... этот тоже, но в сторону... а, вот. Держи. Модель «Патруль-3». Заряжен на светошумовые и парализующие. Огненные файрболы не выдаю без специального разрешения и письменного обоснования, заверенного Архимагом. Потому что в прошлый раз, когда я выдал файрболы новенькому, у нас сгорел склад. И два квартала. И один очень удивлённый грифон.

Вель'ара взяла жезл. Взвесила в руке. Покрутила, проверяя баланс.

— Лёгкий, — констатировала она. — Почти игрушечный.

— Потому что игрушечные не разносят лаборатории, — буркнул Маркус. — В отличие от некоторых.

Эльфийка метнула на него острый взгляд, но ничего не сказала. Убрала жезл в кобуру на поясе, застегнула, проверила подсумки.

— Зелья? — спросила она.

— Стандартный набор. Лечебное, мановое, антидот, нейтрализатор магии — по три штуки каждого. Всё. Больше не дам. Потому что в прошлый раз новенький выпил всё за смену и потом лежал в лазарете с третьей степенью магического истощения.

— Я не новенький, — сказала Вель'ара. — Я опытный специалист.

— Опытный специалист не разносит лаборатории, — повторил Маркус. — Впрочем, дело твоё. Распишись ещё вот здесь.

Она расписалась. Забрала мантии, плащ, наручники. Пристегнула всё к поясу с той же сноровкой, с какой воин пристёгивает ножны. Движения были точные, выверенные, без лишней суеты. Алан поймал себя на том, что смотрит.

— Что? — спросила она, не оборачиваясь.

— Ничего, — сказал он поспешно. — Просто... у вас профессиональные движения.

— Я маг, паладин. — Она обернулась, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — У нас все движения профессиональные. Даже когда мы чистим зубы. Особенно когда чистим зубы. Ты бы видел, как я накладываю заклинание полировки эмали.

Алан не нашёлся что ответить и просто кивнул. Маркус, воспользовавшись паузой, пододвинул к ним обоим планшет с последней формой.

— Инструктаж по технике безопасности, — пояснил он. — Читайте и расписывайтесь. Да, я знаю, что это скучно. Да, я знаю, что никто не читает. Но если вы не распишетесь, а потом что-то случится, виноват буду я. А я не хочу быть виноватым. У меня пенсия через три года.

Алан взял планшет и начал читать. Честно, внимательно, с тем старанием, с каким он делал всё, что касалось Устава. Пункт 1: «Не применять магию в общественных местах без крайней необходимости». Пункт 2: «Крайняя необходимость определяется капитаном или старшим смены». Пункт 3: «Если старший смены — вы, необходимость определяете вы, но потом пишете объяснительную». И так далее, на пяти страницах.

Вель'ара взяла свой экземпляр, пробежала глазами, хмыкнула и поставила подпись, не доходя до конца.

— Там ещё три страницы, — заметил Алан.

— Я прочитала по диагонали. Ключевые слова: «не применять», «не нарушать», «не взрывать». Всё остальное — вода. Впрочем, как и в любом бюрократическом документе.

— А если там было что-то важное?

— Если там было что-то важное, это написали бы на первой странице крупными буквами. Жирным шрифтом. И с восклицательными знаками. Например: «ВНИМАНИЕ! НЕ КОРМИТЬ ДЕМОНА ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ!» Вот это я бы заметила. А всё остальное... — Она неопределённо повела рукой.

Маркус, вопреки обыкновению, хмыкнул одобрительно. Или это был кашель. Трудно было сказать.

Когда они вышли из оружейной, часы на башне Архимагов показывали без четверти восемь. Солнце окончательно село, и город зажигал огни — магические фонари, парящие в воздухе, загорались один за другим, разгоняя вечерние тени. Даларан в сумерках был красив — и опасен, как красивая женщина с отравленным кинжалом.

— До смены пятнадцать минут, — сказал Алан, сверившись со своими наручными часами, гномья работа, тикали так громко, что их было слышно за три метра. — Может, обсудим маршрут?

— Успеем, — отмахнулась Вель'ара. — Сначала кофе. Я не могу патрулировать без кофе. Точнее, могу, но тогда я становлюсь раздражительной.

— Вы уже раздражительная.

— Алан, — сказала она, и от того, что она впервые назвала его по имени, у него почему-то перехватило дыхание, — ты ещё не видел меня раздражительной. Ты видел меня нейтральной. Раздражительная я превращаю вещи. В другие вещи. А потом в кашу.

— Ладно, — сказал он примиряюще. — Где тут ближайшая кофейня?

— За углом. «Две луны». Там варят сносный кофе и не задают вопросов.

— Почему не задают вопросов?

— Потому что туда заходят маги после ночных экспериментов. Если каждому задавать вопросы, можно узнать много такого, после чего захочется уйти в монастырь. Молчания. И безбрачия. И желательно — безмозглости.

-

Часть 4. «Две луны» и искусство недопонимания

Кофейня «Две луны» располагалась в подвале старого здания на границе Магического Квартала. Чтобы попасть в неё, нужно было спуститься по крутой лестнице, пройти под аркой, покрытой светящимися рунами, охранными, как заверила Вель'ара, «но не теми, что превращают в жабу, так что не бойся», и толкнуть тяжёлую дубовую дверь.

Внутри было темно, уютно и вкусно пахло. Кофе, кардамон, старая бумага и лёгкий оттенок серы — очевидно, кто-то из посетителей недавно вызывал что-то из преисподней и пришёл запивать впечатления. За стойкой стоял высокий дреней с татуированным лицом, который протирал кружку с таким видом, будто это была не кружка, а артефакт вселенской важности.

— Алан Доннер, — кивнул Алану дреней. И эльфийка крови, которую я раньше не видел. Значит, новенькая. Что будете?

— Двойной эспрессо с чародейской пыльцой, — сказала Вель'ара. — И не спрашивай, законно ли это. Если бы было незаконно, меня бы уже арестовали.

— Вас бы арестовали? — Дреней приподнял бровь, и татуировки на его лице на мгновение сложились в узор, напоминающий вопросительный знак. — Или вы сами кого-то арестовали?

— Я теперь Патруль, — вздохнула Вель'ара. — Так что теперь я арестовываю других. Ирония судьбы.

Дреней понимающе кивнул и повернулся к кофе-машине — сложному агрегату из меди, стекла и магических кристаллов, который тихо гудел и пускал пар. Алан смотрел на это сооружение с некоторым трепетом: в Штормграде кофе варили в обычном джезве, и он был просто горячим и горьким. Здесь же, кажется, кофе был полноценным магическим ритуалом.

— А мне, пожалуйста, чёрный, — сказал он, когда дреней вопросительно посмотрел на него. — Без сахара. И без магии. Просто кофе.

— Просто кофе, — повторил дреней с такой интонацией, будто Алан попросил «просто прогулку по дну океана». — Ну, бывает. Редко, но бывает. Садитесь, сейчас принесу.

Они сели за угловой столик. Здесь было тихо: других посетителей всего трое — двое магов в мантиях, которые что-то горячо обсуждали вполголоса, и один гоблин, который, судя по разложенным на столе чертежам, проектировал нечто взрывоопасное.

— Кофейня работает круглосуточно, — сказала Вель'ара, проследив за его взглядом. — Для таких, как мы. Для ночных смен. Для магов, которые забывают, что такое сон. Для стражников, которые патрулируют этот бедлам.

— Вы часто здесь бываете? — спросил Алан.

— «Ты», — поправила она.

— Что?

— «Ты» часто здесь бываешь? Мы теперь напарники, паладин. Давай без «вы». Меня это нервирует. Как будто я какая-то важная персона, а не отрабатывающая долг преступница.

— Вы не преступница.

— Я разнесла лабораторию. По статье это «злостное хулиганство с применением магии и отягчающими обстоятельствами». Отягчающие обстоятельства — это гиппогрифы, которые ворвались в окно.

Алан моргнул.

— Гиппогрифы?

Вель'ара вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Ладно, слушай. Это была не совсем моя вина. Я работала над заклинанием... в общем, неважно. Важно то, что в процессе что-то пошло не так, и моё заклинание... привлекло внимание. Гиппогрифы — звери чувствительные. Особенно к определённым видам магии. Особенно — к той, что имитирует брачный зов.

Алан медленно переваривал услышанное.

— Брачный зов гиппогрифов, — повторил он.

— Ну да. Я хотела создать привлекающие чары. Для... личного использования. Но перепутала ингредиенты. И вместо этого создала нечто, что привлекло стаю гиппогрифов. Они ворвались в лабораторию. Лаборатория была на пятнадцатом этаже. Гиппогрифы — большие. И очень заинтересованные. В общем, три стены, окно, часть крыши и один очень удивлённый Архимаг — вот что я получила на выходе.

— Архимаг?

— Архимаг Келдрин. Он в тот момент был в лаборатории этажом ниже. Гиппогриф проломил пол. Архимаг проломил потолок. Они встретились на лестничной клетке. Архимаг до сих пор не разговаривает со мной.

Алан не знал, смеяться ему или ужасаться. Он выбрал что-то среднее — нервную улыбку, которая, кажется, выглядела как спазм лицевых мышц.

— И поэтому ты здесь? Отрабатываешь долг?

— Ага. Лаборатория стоила семьдесят тысяч золотых. Архимаг выставил счёт. У меня было три варианта: продать почку, ограбить банк или пойти в Патруль. Почку жалко, за ограбление сажают, а Патруль... ну, Патруль хотя бы платит. Немного. Но с вычетом долга. Так что ближайшие два года я — страж порядка. Ирония, да?

Дреней принёс кофе. Поставил перед Вель'арой маленькую чашечку с дымящейся, переливающейся жидкостью и перед Аланом — большую кружку с просто кофе. От кружки шёл нормальный, не магический пар. Алан вдохнул — пахло кофе и ничем больше. Он был почти разочарован.

— Твой кофе, — сказала Вель'ара, кивая на кружку. — Крепкий, горький и скучный. Как и ты.

— Я не скучный! — возмутился Алан.

— Ты читал инструкцию по технике безопасности. От корки до корки. Скучный.

— Это называется «ответственность»!

— Это называется «занудство». Но ладно, — она подняла свою чашечку, — давай выпьем за наше плодотворное сотрудничество. Которое, я надеюсь, не закончится ничьей смертью. Особенно моей.

Она сделала глоток. Глаза её на мгновение полыхнули зелёным — кофе с чародейской пыльцой делал с эльфами крови то же, что делал с обычными людьми чистый адреналин: обострял чувства, ускорял мысли и заставлял сердце биться чуть быстрее. Алан смотрел на это с лёгкой завистью и лёгким ужасом.

— А ты такое не пьёшь? — спросила она, опуская чашку.

— Свет не запрещает кофе, — сказал Алан. — Но я предпочитаю начинать смену с чистой головой.

— Скучный, — повторила она. — Но, наверное, надёжный. Ладно, Доннер, — она поставила чашку, вытерла губы и встала. — Восемь часов. Смена началась. Показывай мне этот ваш Магический Квартал. И обещай, что если мы встретим пьяного мага, ты дашь мне первой с ним поговорить.

— Зачем?

— Потому что я хочу посмотреть на его лицо, когда он увидит перед собой эльфийку крови при исполнении. Это, знаешь ли, бесценно.

Она направилась к выходу, и Алан, допив кофе в два глотка, поспешил за ней. Плащ его, как и ожидалось, зацепился за стул. Пока он выпутывался, Вель'ара уже поднялась по лестнице. Он догнал её на улице, запыхавшийся и слегка растрёпанный.

— Плащ, — прокомментировала она, окинув его взглядом. — Уставной?

— Да.

— Уставной плащ — это как уставная галета. Выглядит прилично, но в реальной жизни бесполезен. Запомни это, паладин.

— Я запомню, — сказал он, пытаясь пригладить складки. — Но Устав...

— ...священен, я поняла. Ладно, веди. Где тут у нас первый пьяный маг?

Как выяснилось, первый пьяный маг ждал их буквально за углом.

-

Часть 5. Элементаль теста, или Почему не стоит колдовать на голодный желудок

Первым, что они услышали, был крик. Не крик ужаса — Даларан был городом магов, и крики ужаса здесь раздавались с той же регулярностью, с какой в других городах поют птицы. Нет, это был крик специфический: смесь восторга, паники и гастрономического отчаяния.

— МОЯ ПИЦЦА! ОНА ЖИВАЯ!

Алан и Вель'ара переглянулись. Переглядывание длилось ровно секунду, после чего оба, не сговариваясь, побежали на звук.

Источник крика обнаружился в переулке возле «Пьяного элементаля» — таверны, которая пользовалась дурной славой даже по даларанским меркам. Там подавали напитки, способные растворить не только печень, но и стакан, и стойку, и, по слухам, одного незадачливого бармена, который попытался смешать «Особый фирменный» с обычным пивом.

Перед входом в таверну стоял молодой человек в мантии ученика Архимагов. Мантия была перепачкана мукой, яйцами и чем-то, напоминающим томатный соус. Он размахивал руками и указывал на... существо, которое выбиралось из дверей таверны.

Существо было похоже на пиццу. Очень большую пиццу. Диаметром метра в полтора, с колышущимся тестом, которое переливалось и булькало, и с начинкой, которая вела себя совершенно неприлично: ломтики пепперони двигались как глаза, сыр тянулся как щупальца, а оливки вращались по кругу в каком-то гипнотическом ритме.

— Это ещё что за кошмар гастронома? — выдохнул Алан, хватаясь за рукоять меча.

— Элементаль, — ответила Вель'ара, и в её голосе звучало что-то, подозрительно похожее на профессиональное уважение. — Элементаль теста. Очень редкий подвид. Обычно их призывают случайно, когда путают руну еды с руной призыва.

— И что нам делать?!

— Не дать ему съесть кого-нибудь. Или что-нибудь. Или чтобы кто-нибудь съел его — не знаю, что хуже.

Алан выхватил меч. Клинок засиял ровным золотистым светом — благословение работало, Свет был с ним.

— Стой! — Вель'ара перехватила его руку. — Ты что, собираешься рубить элементаля мечом?

— А что ещё с ним делать?!

— Это тесто! Оно липкое! Твой меч застрянет, и элементаль утащит его внутрь себя. И тебя заодно. Ты хочешь, чтобы из тебя сделали начинку для пиццы?

— Н-нет, — признал Алан, опуская меч. — А что предлагаешь ты?

— Магию. — Она выхватила жезл. — Это элементаль, а элементали подчиняются магии. Особенно — элементали теста. Они примитивные. И, судя по всему, голодные.

Элементаль теста, услышав слово «голодные», издал булькающий звук и медленно двинулся в их сторону. От него пахло дрожжами, базиликом и лёгкой угрозой.

Вель'ара наставила жезл.

— Светошумовая?

— Нет, это его только разозлит. Нужно что-то, что его дезориентирует. Например... заклинание окаменения! Тесто перестанет подниматься и застынет!

— Ты умеешь заклинание окаменения?

— Я эльфийка крови, паладин. Мы умеем всё. Ну, почти. В теории.

— А на практике?

— На практике — сейчас проверим. Стой и светись, отвлекай его!

Алан не был уверен, что «светись» — это официальная тактическая команда, но спорить было некогда. Он выставил щит и шагнул вперёд, источая ровное золотистое сияние паладинской ауры. Элементаль немедленно обратил на него внимание — видимо, свет привлекал его так же, как мух привлекает варенье.

— Эй, пицца! — крикнул Алан. — Сюда! Смотри на меня! Я... я вкусный!

— Ты что несёшь, — пробормотала Вель'ара, вычерчивая в воздухе руну.

— Не знаю! Оно же пицца! Что ещё ему говорить?!

Элементаль издал новый звук — на этот раз более высокий, почти вопросительный. Ломтики пепперони уставились на Алана, сырные щупальца потянулись в его сторону.

— Не дай ему себя коснуться! — предупредила Вель'ара. — Сыр липкий, а тесто — горячее. И, кажется, с чесноком. Много чеснока. Ты будешь пахнуть как итальянская кухня неделю!

— Я постараюсь! Ты скоро?!

— Почти!

Она закончила руну. Жезл в её руке завибрировал, на конце его загорелся зелёный огонёк. Вель'ара прицелилась — и выпустила заклинание.

Луч серо-зелёного света ударил в элементаля. На мгновение всё замерло. Алан затаил дыхание. Маг-ученик, который всё это время стоял с открытым ртом, тоже затаил дыхание. Даже элементаль, казалось, на секунду задумался о смысле жизни.

А потом тесто начало твердеть.

Это было похоже на ускоренную съёмку выпечки, только в обратную сторону и с магией. Элементаль застывал, покрываясь корочкой, уменьшаясь в размерах. Сыр перестал тянуться, пепперони остановили своё гипнотическое вращение, оливки замерли на месте. Через десять секунд перед ними стояла огромная, идеально пропечённая, аппетитно пахнущая пицца. Совершенно неживая.

— Получилось, — выдохнула Вель'ара, опуская жезл. — Я молодец.

— Ты молодец, — согласился Алан, с опаской подходя к окаменевшему элементалю. Он потыкал его мечом. Меч звякнул о твёрдую корку. — Он... безопасен?

— Полностью. Теперь это просто большая еда. Кстати, — она повернулась к магу-ученику, который всё ещё стоял с открытым ртом, — это, я полагаю, твоя работа?

Ученик захлопнул рот. Потом открыл. Потом снова захлопнул.

— Я... да... то есть нет... Я просто хотел заказать пиццу! Но доставка не работала, и я подумал — а почему бы не призвать её самому? Я же маг! Я умею!

— Ты умеешь призывать пиццу?

— Я умею призывать! Пицца — это материальный объект. Значит, её можно призвать. Теоретически!

— А на практике, — подсказала Вель'ара, — ты перепутал руны.

— Кажется, да, — понурился ученик. — Но она такая вкусная была... пока не начала двигаться.

Алан осмотрел застывшую пиццу. Она действительно выглядела вкусно. Золотистая корочка, пузырящийся сыр, ломтики пепперони, сложившиеся в узор, отдалённо напоминающий руну страдания. И пахла она — Свет свидетель — божественно.

— Вы не могли бы... — начал ученик. — То есть... что теперь будет? Меня посадят?

— Посадят? — Вель'ара подняла бровь. — За что? За неудачный призыв пиццы? Это, знаешь ли, не статья. Даже не административное. Максимум — штраф за нарушение общественного порядка. Или предупреждение. Или...

— Или ты просто уберёшь за собой, — перебил Алан. — Это муниципальное имущество теперь. То есть... муниципальная еда. Её нужно утилизировать.

— Утилизировать? — Ученик округлил глаза. — Вы хотите, чтобы я... съел её?!

— Ты создал — ты и ешь. Или раздай прохожим. Или отнеси в таверну, пусть подают как «Особое блюдо от мага». В Даларане и не такое ели.

Ученик перевёл взгляд с Алана на Вель'ару, с Вель'ары на пиццу, с пиццы обратно на Алана.

— А можно... а можно вы тоже? Ну, кусочек? В знак примирения? И благодарности? За то, что не посадили?

Алан хотел отказаться. Честно хотел. Но пицца пахла так, что его желудок, до сих пор переваривавший галету, издал предательский звук.

— Один кусочек, — сказал он. — Только чтобы убедиться, что она безопасна.

— Я тоже возьму, — сказала Вель'ара. — В качестве вещественного доказательства. Для отчёта.

— У нас нет отчётов о съедобных элементалях, — заметил Алан.

— Будет.

Они сели прямо на ступеньки таверны. Ученик — его звали Тимми, как выяснилось позже, и он был на третьем курсе факультета Призывов — разломил пиццу на куски. Она хрустела, как настоящая, истекала сыром, как настоящая, и пахла как благословение небес. Алан откусил кусочек.

— Вкусно, — признал он. — Очень вкусно. Даже лучше, чем обычная.

— Потому что магическая, — пояснила Вель'ара, с аппетитом уплетая свой кусок. — Магия придаёт еде особый вкус. Это известный факт. Жаль, что её нельзя колдовать в промышленных масштабах — элементали получаются через раз.

— А остальное через раз что получаются?

— Разное. Один раз получился элементаль борща. Он был красный, горячий и очень агрессивный. Потушили только через час.

— Борща, — повторил Алан, дожёвывая.

— Ага. И элементаль суши. Тот был мелкий, но их было много. Как стая пираний, только с рисом и нори.

— Вы, маги, странные, — сказал Алан, но без осуждения. Просто констатация факта.

— А вы, паладины, скучные, — ответила Вель'ара, но тоже без злости. — Но ты, Доннер, кажется, не совсем безнадёжен. Хотя бы ешь с аппетитом. Это плюс.

Алан не знал, считать ли это комплиментом, но кивнул.

Тимми, воодушевлённый тем, что его не посадили, и даже похвалили его кулинарно-магические способности, пообещал больше не призывать пиццу без присмотра опытного мага и пошёл доедать элементаля в общежитие.

Алан и Вель'ара остались вдвоём на ступеньках «Пьяного элементаля». Ночь только начиналась, а они уже успели задержать преступника, обезвредить магическое существо и поужинать им же.

— Ну, — сказала Вель'ара, вытирая пальцы салфеткой, она достала её из подсумка, и салфетка тоже была магической — самоочищающейся. — Первый час смены прошёл. Всего одиннадцать осталось.

— Ты ведёшь счёт?

— Конечно. Когда отрабатываешь долг, каждый час на счету. — Она встала, отряхнула форму. — Ладно, паладин, веди дальше. Что там у нас по маршруту?

— Фонтан, — сказал Алан, сверяясь с картой. — Центральный Фонтан Маны. Капитан просил проверить.

— А, точно. Рыба-оратор. Помню. — Она поправила жезл на поясе. — Ну, пойдём. Может, и нам что интересное расскажет.

И они пошли — двое стражников в синих плащах, один из которых светился в темноте, а вторая цокала каблуками по брусчатке. Над Далараном всходила луна, большая и белая, как глаз какого-то древнего божества. Где-то вдали завыла сирена — то ли учебная тревога, то ли очередной эксперимент вышел из-под контроля.

Ночная смена только начиналась.