Успех (джен)

Павел ухмыльнулся. Он больше не мог сдерживать триумф. Это была его первая победа в Ночном дозоре. Маленькая, пустяковая, но победа. Его победа.

Оборотень в ловушке. До развоплощения совсем немного. Зверь это чувствует. Жмётся к стене, озираясь по сторонам пустынного переулка. Чуткая животная дрожь проходит по холке.

— Именем Ночного дозора, — чётко, с наслаждением смакуя каждое слово, выговорил Павел, — приказываю перевоплотиться.

Волк оскалился. Бросил между зубов ругательство. Ясно был слышен женский голос.

— Одежду... — процедила волчица.

Павел хмыкнул, но от колкости удержался. Стянул с себя куртку и бросил оборотню, пожав плечами:

— Отворачиваться не буду, уж прости.

После неприятных взгляду изменений в теле волчицы перед Павлом оказалась симпатичная девушка, кутающаяся в его кожаную куртку, аккуратно прикрывающую её до бёдер. Увидев её лицо, он побледнел.

— Вера?

Она горько усмехнулась.

— Привет, друг детства. Жаль, пойти мороженое поесть не получится.

Она вздохнула и плотнее прижалась спиной к стене. Павел потряс головой, тщетно надеясь, что это — просто какая-то ошибка.

— Но как? Кто тебя инициировал?

— Сигареты есть? — внезапно спросила она.

Он отрывисто сказал:

— В куртке. В правом кармане. Там же зажигалка.

Вера закурила. На секунду искра зажигалки яснее осветила её лицо. Павел не узнавал своей неунывающей школьной подруги. Перед ним стояла взрослая женщина, с потухшими, голодными глазами и морщинками у губ, отвыкших улыбаться по-настоящему.

— Бывший мой, урод, — с чувством выплюнула она, — охмурил меня, чтоб сожрать. А лицензии у него не было. Пришли ваши, светлые. Он думал следы замести, меня быстренько инициировал. Я от страха ничего не соображала. Только светлые всё равно этого придурка за прошедшие делишки развоплотили. А я осталась вот такой!

Выкрикнув с надрывом последние слова, она заплакала. Павел мрачно смотрел на неё. Его любимая одноклассница Верка никогда не плакала. И никогда не врала.

— Мы поймали твоего... дружка, — медленно проговорил он, с трудом подбирая слова. — Я видел его полчаса назад, пока не погнался за... тобой. Он признался, что инициировал тебя. И сказал, что ты... что ты сама хотела... попасть в Дневной дозор.

Вера подняла глаза. Слёзы мгновенно высохли. Её губы презрительно скривились.

— Ты уже не такой наивный, как в школе.

— К сожалению, — с искренней грустью признал Павел.

— Помнишь, как в четвёртом классе ты полез в дупло искать инопланетян, про которых тебе пацаны наплели? — продолжала она. — Ты чуть макушку не расшиб. Влетело им от Ильиничны...

— Угу, — отстранённо отозвался Павел.

Вера замолчала.

Они оба отчётливо поняли, что в далёком, безвозвратном прошлом остались и задиры-одноклассники, и строгая учительница, и их крепкая, казалось бы, дружба. Не было больше ни наивного толстяка Пашки, ни задорной красавицы Верки. Были лишь светлый Павел, исполняющий свой долг, и тёмная Вера, нарушившая Договор.

Павел вскинул руку.

* * *

— Паш...

— Уйди. Я устал.

Иваныч вздохнул, спрятал руки в карманы и отошёл от молодого дозорного, неизвестно как умастрячившегося на перевёрнутом старом ящике, найденным им чёрт знает где. Ночной переулок был по-прежнему тих и пуст.

Группа коллег из Ночного дозора уже ушла. Только Иваныч остался с новичком на правах старшего.

— Это и есть наши будни, Паша...

— Это глупость! — закричал Павел и вскочил. — Весь этот Договор, деление на тёмных и светлых! Нельзя так с людьми!

Иваныч не сдержал ухмылку, но она получилась чересчур-то печальной.

— С людьми — нельзя. С иными — можно

— Бред какой-то! — не унимался Павел, несмотря на то, что голос изменял ему. — Верка всегда была доброй, она не могла стать тёмной! Она не могла убивать людей! Это ошибка! Это... это неправильно!

Его голос сорвался, он спрятал лицо в руки. В душе Павла не осталось ни следа радости от первой победы. Да и победа ли это?

Иваныч помолчал, сомневаясь, стоит ли говорить то, что вертелось на уме. Сказал:

— Это служба, Паша. Борьба. Бесконечная, да. Но важная. Ты пока молодой, чтобы понять...

Павел открыл рот для новой гневной тирады, но его остановил тихий, усталый вздох Иваныча. Моложавый маг четвёртого уровня вдруг как-то постарел внешне.

— Напейся, Паш, — с искренним сочувствием посоветовал он. — Помяни подругу. Люди так делают. Только не проспи завтра. Светлым не стоит опаздывать.

Он развернулся и пошёл прочь из переулка. Тихой, неспешной старческой походкой.

Павел постоял, провожая Иваныча взглядом. Буря в его душе улеглась, сменившись мёртвым спокойствием. Он достал бумажник и пересчитал деньги. На дешёвенькую бутылку хватит.